Марсия

Глава 1 — Нет сюрпризов в голове-радио

Посвящается моей бабушке.

При жизни она с интересом слушала о черновиках этой работы.

«Дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом».

— Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр».

Где-то далеко или близко…

Конец лета.

Девочка шлёпнулась об асфальт. Всем телом так, что некоторые камни вогнались в кожу. Она прошипела ругательство и быстро встала. Сдула кудряшку с щеки, но это не помогло, та всё равно лезла в глаза. В тот день прошел дождь, город, закономерно, был мокрым, что скользила подошва. Но не обращая на это внимание, она бежала вперёд.

Дыхание выжигало лёгкие. Ноги в кедах чувствовали каждый камень. И надо было остановиться, да только нельзя. Не менее тяжело пыхтящий мужчина вырвался из-за калитки. Девочка оглянулась, а он тут же поймал её взгляд. Чуть вскрикнув, она прибавила ходу. Мимо глаз пробегали заборчики и верхушки зданий. Оранжевый свет фонарей уплывал, а плеск уже, казалось, замещал тишину.

— А ну стой, воровка! — прокричал полный охранник.

Воровкой она себя не считала. Пробраться в бывшую школу, взять документы и сбежать — разве это воровство? Видно, полный мужчина в нелепо большом козырьке считал, что да.

Улица была ужасно длинной. Для девочки она была совсем без конца. А черные дома, обдуваемые ветром, молча наблюдали за ней. Появилась безумная мысль. Она оглянулась: мужчина далеко. Безумная мысль стала навязчивой идеей. Девочка свернула в переулок и исчезла.

Полный охранник, конечно, тут же за ней. Зашел. Ничего не видно. Вынул фонарик. Всё равно. Ни в одном углу. «Что за глупость?» — подумал он. Почесал голову и уже думал повернуться и уйти, стоя под навесом магазинов. Как внезапно услышал победный писк. Поднимает глаза, а сумка свисает над ним, а девчонка-владелица держится меж двух зданий. И та тоже заметила его. Он только и успел нахмуриться, как тельце соскользнуло и упало ему на козырёк.

Она об него точно отскочила, как мячик, и приземлилась совсем рядом. В голове девочки промелькнуло сравнение мужчины с батутом, но задерживаться на этом не стала. Поднялась на ноги и, подтянув куртку и сумку на плечи, выбежала на улицу, стараясь на этот раз уйти как можно дальше.

Через какое-то время полный охранник встал. Стянул козырёк. Посмотрел туда, сюда. И хватаясь за живот, произнёс:

— Старый я стал...

И шагая обратно в свою будку при школе, добавил:

— Стоит сказать кому-то... Викирэн спит? Надеюсь нет...

Держа в руках фонарик, он шагнул в лужу, испачкав одежду.

Девочка вся распушилась. Завитки были по всей её голове, что страшно раздражало. Она как смогла уложила прическу, посматривая в лужицы и проходя мимо странных мужчин, которые так на неё и заглядывались. Драться и убегать она уже научилась. Хотя в этот раз мужчина с жидкими волосами и крошечными усиками сам отстал, увидев её небольшой рост и девичий вид. Она показала язык и поспешила по улице дальше.

Чуть зажмурившись от света из витрин и окон, она разглядела кафешку, чуть ниже по склону. Вдохнув, она потопала к ней. Здание было самым не привлекательным: большая вывеска на длинном шесте с указателем, потрескавшийся знак бутерброда с чашкой кофе, да и само зданьице — как плохой кусок хлеба. С трещинками и на вкус чёрствый. Она не пробовала, конечно, но представляла.

Девочка всё равно решительно пошла к кафешке. Распахнула дверь. Вошла. А недовольная усатая морда уже встречает на входе.

— Простите, мистер Вольбисс. Мне очень жаль, не хотела опоздать!.. Я правда помнила про ночную смену и...

— Просто помолчи Пиннотт.

Девочка умолкла, так и застыв с сумкой вещей и курткой, спадавшей всё ниже. Шевеля усами, владелец прошёл мимо неё. Показалось, что он вот-вот её тронет, но нет. Тот встал у окна.

— Энерия, скажи, что в этом мире ценно?

— Мне честно?

Вольбисс повернул усатую голову в белом колпаке и фартуке с пятном масла. Тихонько кивнул.

— Что ж, может «любовь»?

— Что? Нет, — махнул он, — еда, девочка. Люди ели еду с самых первым времён. Это делали животные и до нас, и будут ещё после. Еда — это единственно вечное в этом мире.

Мистер Вольбисс поднял руку, а потом её опустил.

— Ясно, кхем, и это к...

— Это всё к тому, Энерия, — он шагнул ближе, — что еда — необходимое и важное, и никогда ей нельзя пренебрегать.

— Ясно, — кивнула девочка, совсем забыв про свои вещи.

— Тогда я оставляю свой магазин под твою защиту.

— Оу, ну да. Вы ведь до этого так не делали.

Вольбисс шутку не оценил и хмыкнул.

— Да и, эм, я буду очень рад увидеть, что ничего не произойдет.

— Угу.

— Ты поняла?!

— Да.

— Ну вот и хорошо!

Морщинки на его лице поднялись, он радостно схватился за фартук и пошёл прочь от прилавка, открыв красную дверь. Там прошуршал, побросал вещи и чем-то сильно стукнул. Энерия тихонько положила сумку на столик и сняла куртку, которая была больше неё самой. А мистер Вольбисс уже появился в шляпе с чемоданом.

— Пока!

Сказал он и ушёл из магазина. За окном подъехала желтая машина, и одно мгновение уже умчала с мужчиной. Энерия воодушевлённо осмотрела под холодным светом пространство кафешки и угрюмо выдохнула, зашагав к той же комнатушке с красной дверью. Возвратилась она в шапочке и фартуке с розовыми деталями и бейджиком. Затем встала у прилавка.

В кафе было тихо. За окнами и столиками люди под ночь с кем-то встречались, проходили семьи и проезжали печальные машины. А эта кафешка, думала Энерия, не менялась ни сколечко. Шахматная плитка, убитые красные и стёртые диванчики и такие же стулья. Паршивая еда и ещё более паршивая зарплата.

Она выдохнула и, опираясь одной только поясницей, съехала на пол. Одновременно корила себя, ведь пол точно не мыли, но ей как-то стало вскоре не до этого. Энерия с раздражением тыкнула на царапину локтя. От падения с забора, решила она. Всё же глупо было красть ту фотографию. Фотография была в кучке документов с её именем. Видно не всё о ней пропало. Впрочем, девочка только фотографию и оставила себе.

Она сплюнула и молча взяла плеер. Не сказать, что плеер был новый. Нет, потрёпанный и даже марка компании давно стёрлась. Зато эта вещь была папина... Девочка воткнула в уши наушники, закрыла на минуту глаза и представила то снова.

Ту фотографию Энерия с семьёй делать совершенно не хотела. Ещё маленькой она и понять не могла, зачем её отрывали от телевизора, чтобы усадить перед дядей с фотоаппаратом и фотографию не показывать. А ещё потом терпеть, как фотографировали всю их семью. Ведь кто-то обязательно моргнет!

Да, маленькая Энерия не понимала тогда зачем такое делать.

И вот перед глазами только она и помнила те документы, поданные в школу. Всю семью прикреплять было не обязательно, но мама настаивала, а папа не спорил. Перед мамой Энерии никто не мог устоять. На эти слова девочка морщилась, особенно когда такое папа. Но в тайне она всегда улыбалась, думая о матери.

Позже, точнее около года назад, она сидела на кресле после трудного дня. Только вечером вернулась со школы (куда, кстати, и подавали те документы), со скрипом откинулась на кресло в гостиной. Бросила одну ножку на кровать, а другую оставила на кресле. Поддерживала ею тетрадку с непонятными каракулями. И в основном написано было одно и тоже название, но разным шрифтом.

Энерия также слушала музыку. Что-то громкое, ведь звуки были слышны и без её затычек. И вот она уже битый час ждала родителей с вкусняшками. Позвонили. Но не в дверь. На домашний позвонили. Она сняла трубку. Звук голоса был дяди, но какой-то другой:

— Энн? Ты меня слышишь? — спросил он из пластиковой ручки, ломая свой бас.

— Ага, дядь, да, — Энерия вспомнила тогда, как грубо обошлась в прошлой встрече с ним, — я могу чем-то помо...

— Энн... Мне так жаль, малышка. Прости, но мой брат... твой отец, он...

Дядя залился слезами. Он никогда ей не казался человеком, который мог так плакать.

— Они ехали не быстро, нет. Виноваты не были, понимаешь? Просто, дорога была скользкая. Твой отец не справился бы. О-они попали на встречную полосу и...

Дальше Энерия не слушала. Телефон сам выпал из рук. Повис на закрученном проводе. Повалилась и тетрадка. Ну а в плеере издевательски играла слишком весёлая музыка. Только в её комнате горел свет. В родительскую она больше никогда с тех пор и не входила.

В холодильнике стоял кусочек пирога. Энерия его не ела. Он был отца. Был. И рот как-то не открывался. Непонятные люди кружили вокруг неё. И всё равно еду от социальных работников тоже не лезла. Говорить не хотелось. Особенно долгие первые дни в приюте. Девочка, быть может в эти дни осознавала, что теперь она — сирота.

Её отвлёк заедавший звонок на прилавке. Она вскочила, плеер спрятала под столик с ингредиентами для бутербродов, была готова принять очередной заказ мужчин, возвращающихся с работ. Однако подняв глаза, увидела перед собой высокую рубашку с вылезавшими концами. А ещё выше и острая голова. Она даже и не поняла, что это человек. На минуту решила, что офисный-работник-монстр.

— Я вроде заказ хочу сделать, — сказал тот.

Вот голос показался смешным. Не таким низким, как ожидала Энерия.

— Ой, э, простите, да. Что вам?

Парень огляделся и Энерии почему-то стало неловко. Не сказать, что ей была важна эта сетевая кафешка, нет. Но чувство стыда было, когда люди вот так презрительно смотрели. И тут глаза парня уставились на неё и опустились к её груди. Его пристальный взгляд напугал и ужасно разозлил, пока он не проговорил:

— Энерия... Рс-Пиннот?.. — прочитал он видимо по бейджику. — Как это произносить? То есть «Рс» как «Эр-эс»?

Она немного опешила.

— Чего? А какая разница, ты что буде...

— Ну я же должен проявить уважение.

Энерия про себя недоуменно искрилась мыслями. Но этикет похоже был сильнее.

— Произносится, как «Рэнс».

— Какая странная фамилия. А твоё имя: «Энерия». Типа «энергия»?

— А те какого хре... Простите, не хотела оскорбить, эм, только не говорите никому, что я...

— Да неважно, — бросил он, — хочу тот, что с ветчиной и сыром.

— Ага, да, будет сделано.

Энерия отпрянула от прилавка и надела перчатки. Теперь можно и взяться за работу. Шустро управилась с соусом и мясом. Затем с хрустом пачек хлеба и щёлканьем щипцов сделала самый «каркас» закуски. Ещё пару махинаций и бац! Всё было готово. Она ещё и сделала кофе, конечно, не в подарок. Парень не стал отказываться.

Посетитель уходить не стал, как обычно делали подобные ему «ночнушники». Нет, он остался у прилавка, там и ел. Энерия, не зная куда себя деть на рабочем месте, вилась то в конце, то неподалёку, всё присматривая за духовкой или дёргая за кончики соломинок от коктейля.

— И как ты сюда попала Энерия?

— Через дверь, — сказала она.

Вопросы были всё страннее. Может он с приюта пришёл?! Хотя, нет. Походил он скорее на старшеклассника-хулигана, но не на тех серых усатых и грубых стражей врат. Из приюта убегать было больно. В частности, перелезать стену...

— Это грубо, ты знаешь? — повернулся он. — Такая маленькая соплячка, а уже грубишь. Тебе сколько, тринадцать?

— Не-а, — отрезала она, хотя тот угадал, — я устроилась. На работу. Вот. Это хочешь услышать? Нашла объявление, и меня приняли.

— Много платят?

Энерия посчитала в уме, и сама поняла, что совсем нет. В самые худшие дни у девочки даже крыши под головой не было. Тогда она много не спала. Ведь мистер Вольбисс очень экономил на ней и, очевидно, использовал. Ну а кто бы её защитил? Никто.

— Достаточно, — сказала наконец, — вам что-то ещё надо?

— Да, ага, нет, — он вытер рот и сдвинул тарелку. — Я пойду.

— Э, ладно, до свидания. Надеюсь вам всё понра...

— О нет, ты с кетчупом переборщила.

Энерия думала сказать грубость, но на язык совсем слово не ловил.

— Мне жаль, что вам...

— Пока!

Парень развернулся и только его спина виднелась. Девочка больше никогда его не увидит. Он уйдет. А ведь он спрашивал о ней, да? За долгое время единственный. Люди часто смотрели сквозь неё. Либо неловко проговаривали заказ и старались не думать о малолетней на взрослой работе.

И не понимая почему, Энерия вдруг кинула:

— Прощайте!

И он вдруг остановился.

— А?.. — спросил он и развернулся.

— То есть, до свидания.

И парень вернулся. Сердце Энерии застучала, как у него опустили к переносице брови.

— Может скажешь почему ты тут работаешь и... не просишь помощи? То есть, тебе совсем не пытались помочь?

Энерия задумалась. Социальные работники долго держали девочку у себя, в каком-то белом помещении. Спокойно и устало проходили мимо. Им было не до неё. Как и, впрочем, семье. Двенадцатилетнюю совсем некому было взять. Как и дядя. Совсем скоро Энерия оказалась в приюте.

Только слово «боль», приходило ей на ум, вспоминая те полгода. С Энерией пару раз говорили работники, но быстро бросали, понимая, что та будет молчать. А когда вечные синяки и оторванные кудряшки девочке стали невыносимы, она, однажды, во время прогулки пролезла через забор и, натерев колени, сбежала. И бежала, пока желудок не начал выпрыгивать изо рта.

Парень получил ещё одну кружку кофе. Энерия сказала что-то очень короткое и невнятное. Как бы ей не хотелось, чтоб он остался, говорить заставить себя не могла. Парень, назвавшийся Коритом, оставался рядом. И вдруг резко встал, сказав:

— Я отойду.

И вышел. Какое-то время Энерия ждала. Быстро поняла, что нет, ждать его не стоит. Снова присела на пол, за наушник вытянула плеер. Тот упал ей на ножку. Она ругнулась в пустоту, но быстро снова утонула в музыке. Мелодия впервые не пыталась заставить свергнуть государство, оскорбить общество. Автор в ней обращался к небу. И так спокойно.

Энерии на ум приходил тот солнечный день второй недели в приюте. Тогда одна женщина часто проводила её в сад приюта, вроде получила разрешение, запущенный и брошенный. Спутница была с собранными шпилькой волосами на затылке, к тому же носила огромные очки. Помнила, что та назвалась психологом, но вот имя — нет. Ещё Энерия помнила, что женщина была из её прошлой школы.

В обтянутой юбке та села рядом. Энерия смирно продолжила стоять. Они были у фонтана. Сама Энерия была в скучном пепельно-серого цвета платье приюта, вернее «Дома благородных девиц и манер». Женщина долго говорила, но девочка редко ей отвечала.

Но однажды на вопрос этой женщины:

— Энерия, скажи, как ты?..

Вдруг из неё вырвалось:

— Хочется гранату проглотить...

А дальше воспоминание расплылось со словами песни...

Просто дай мне знак,

Небо, я тебя прошу.

Не хочу больше так

Эту тяжесть нести в тишину…

И Энерия вскоре погрузилась в крепкий сон. Из-за парня она сама не выпила кофе. «А как иначе с ночными сменами?..» — было её последней мыслью перед темнотой столь долгого сна...

А открыв глаза, она почувствовала на удивление не твёрдую поверхность под головой, а что-то гораздо мягче. Пахло смородиной. Энерия потянулась, положив руку на лоб. Кудряшки легли на костяшки руки. Минуту пыталась понять, что происходит. И резко вскочила, точно её ужалили.

Кровать отпружинила её на пол. «Кровать?! — подумала она». У Энерии не было кровати. Такой чистой точно нет. Где она оказалась? Босиком попятилась к двери и стукнулась о ручку. Теребя затылок, она осмотрела комнату: низкий потолок и впереди крошечное окошко. У окошка стол с веточкой смородины. И за ним кресло с её одеждой. Позади дверь с рисунком цветов, рядом шкаф, у другой стены кровать с розовым бельём.

Мысль о похищении ушла сама. Вряд ли похитители расстелили бы ей кровать с чистым бельём. А ещё переодели... Тут Энерия ощупала себя, и правда, она была в чужой майке и штанах, не доходившие до щиколоток. Жар подскочил до ушей. Кто её касался?! Злость и стыд так застлали ей глаза, что, громко топая, поспешила выйти из комнаты. Прошла мимо ванной по коридору второго этажа. В конце спустилась по лестнице.

Ковёр на ступеньках словно вёл её к цели. Однако всё же вывел по правой стороне к гостиной. Энерия с готовностью биться вошла и среди диванчиков и маленьких столиков увидела знакомую колючую голову — Корита.

— О, ты встала, — сказал без радости он, — мама... занята. Но она будет рада тебя увидеть.

Мама? Удивилась про себя она. Корит, что, был кем-то послан? Но кем и... Внезапно из окна послышалось:

— Мерзкая сактиска! Я тебя засужу. Засужу и заставлю заплатить за всё!

Удивительно знакомый голос для Энерии. Особенно такой тон. И злобы девочки, как и не было. А вот страх перед взрослыми снова объявился. Она осторожно прошла перед хмурым Коритом и примкнула к окну: у дворика мужчина в фартуке снова вскрикнул на женщину:

— Нет, нет! Даже не смейте! Вы оскорбили еду! Мою еду! Я вам этого не прощу. Нет, мир вам этого не простит!

Мистер Вольбисс потянулся к голове, не обнаружил колпак, ругнулся, плюнул на землю и отвернулся. Уходя, снова что-то крикнул. Его немедленно подхватила жёлтая машина, и Вольбисс исчез.

Корит усмехнулся. Энерия отшатнулась и припала к креслу. В гостиной, среди чайных столиков и нескольких фотографий, Энерия пыталась мысленно догадаться, что произошло: похоже она была уволена.

И вот куда девочке себя деть?.. И что делать? Казалось, всё стало ещё хуже, чем было. А шаги с дворика делались всё более чёткие. Корит же осторожно взял маленькую кружечку и отпил, пролистывая журнальчик с изображением леса и гигантского дома.

Дверь вскоре распахнулась, и из коридора задумчиво кто-то шёл. Наконец она появилась, загадочная женщина. Энерия мгновенно узнала её, психолога из приюта. Только сейчас она в халате и кроличьих тапочках. Женщина заметила потрясённую Энерию и, поправив очки, сказала:

— О, Энерия, детка, ты проснулась? Надеюсь не из-за криков?.. Прости, что ты это слышала. С мистером Вольбиссом произошла одна очень неприятная ситуация...

Энерия следила за женщиной и Коритом. Оба были виноватого вида. Зачем они извинялись? Всё не понимала девочка.

— Но тебя это никак не побеспокоит, не бойся, — заверила она. — Ты же меня помнишь?

Энерия не ответила.

— Оу, э, да, я должна была помнить, через что ты прошла... Я — Нэн Викирэн, ты может помнишь меня. Я посещала тебя в приюте, для психологической проверки от школы.

Энерия вновь не ответила. Однако имя попыталась запомнить. Или может этого делать не стоило? Приятные черты лица и худенького тела, в котором всё в меру и, словно специально, равно распределено по какому-то плану с чёткими чертами. Девочку она бы пугала, но дивная улыбка и до смешного большие очки — рушило чьё-то золотое сечение в виде человек. Не было страшно от идеальности и отсутствия стремления к этому.

— Ладно, не буду с утра так тебе мешать. Кхем, займусь с завтраком. Сынок, Корит, пойдем оставим Энн. Она должна отдохнуть.

Корит встал, закатив глаза, и ушёл за матерью. Энерия осталась наедине с собой. Дыхание тревожило грудь. Ей приходили ужасные воспоминания. О том вечере и звонке. Та беспомощность и не знание чего ждать дальше. Ей было... страшно.

Она остановила себя и, собравшись, встала. Решив подумать, как следует. В первую очередь, Энерия в помощи не нуждалась. Она ведь прожила полгода после приюта, так? Значит и помощь совсем не нужна. Однако уверенность в этом она ставила под сомнение, вспомнив те ощущение от кровати сверху. А затем напомнила себе, что эта семья Викирэн её вообще украла. Так не пойдет.

Энерия уверенно кивнула себе. Но одновременно почувствовала, что может она опять упускает шанс на что-то хорошее?.. Тепло прошло по телу. Но тут же ушло. Ведь, нет, точно, её хотят вернуть в приют! Не, не, не... Этого ей не хватало. Побег. Сейчас. Снова. Она сбежит и проблем, как и не бы...

— Эй, — окликнул её голос, — мама хоть и оставила тебя. Но завтрак у тебя всё равно будет. Иди поешь. Заодно и поговорим, соплячка.

Кинул Корит эти слова и немедленно ушёл. Энерия смогла бы сейчас подняться, найти свою сумку и уйти. Но ноги сами потянули к кухне. Хотя и не понимая куда именно. Корит ушёл слишком быстро. И мимо лестницы, неловко оглядываясь, Энерия учуяла запах масла и специй и на него пошла.

Кухня большая. Уместилось бы как минимум комнаты четыре, в которых приходилось ночевать Энерии. В углу где-то большой круглый стол на уровень ниже самой кухни. А уже при входе, там, где духовка, почти закрытое, что-то на подобии барного места. С высокими стульями и всем таким. Энерии старалась не показывать удивления.

У духовки пар. У раздвижных окон яркое солнце, слепило аж. Гремела кастрюля. Под глаза Викирэнов она подсела, только через место от Корита и, замявшись, ждала чего-то. Нэн ей светло улыбнулась и, поставив предварительно тарелку, положила из кастрюли еду. Каша, учуяла девочка.

И голод взял своё. Робость с первой ложки прошла и Энерия со скоростью голодного хорька за щеки совала еду. Нэн с Коритом растерянно на неё поглядывали, что несколько её осадило. Дальше она ела пристыжено и медленно.

— Ты ешь как захочешь, мы тебя ругать не станем, — сказала Нэн. — Послушай, Энерия, я знаю, как тебе приходилось тяжело, но обещаю, что этого больше не повториться. Я хочу тебе помочь.

Энерия смотрела на её лицо. Женщина не врала. Но можно ли так легко верить?

— Ясно, — тихо ответила Энерия, — а... А что случилось у мистера Вольбисса? И... Почему вы меня забрали?

Энерии тяжело дались даже эти слова. Полноценно говорить с людьми она разучилась столь давно, что почувствовала странный жар, смотря на Викирэнов. Но те, кажется, не увидели этого. Или не хотели стыдить девочку ещё больше. Корит только поправился на месте, а Нэн подставила руку под щёку.

— Ох, Энн, хочу сказать, что я ещё в приюте заметила, как тебе тяжело. В своей школе ты была совсем другой девочкой. И мне не хотелось, чтобы ты оказалась в плохом месте. Но у меня не вышло тебе помочь. Я бы превысила свои возможности. И вот когда ты сбежала, я надеялась, что смогу найти или хотя бы привлечь людей к этому.

И, не хочу на тебя давить Энерия, из-за твоего проникновения в школу, у меня это удалось, — девочка покраснела до ушей, но постаралась невозмутимо продолжать есть кашу. — Мы с Коритом отправились тебя искать. И когда уже отчаялись, мой сын позвонил. И сказал, что нашёл тебя. Ты уснула на полу, бедняжка, и мы отвезли тебя сюда. Оставили в твоей комнате.

Энерию последние слова заставили дёрнутся.

— Комнату?..

— Я не могу отдать тебя ещё в какое-нибудь паршивое место, — заявила Нэн, упираясь руками в бока. — Ты можешь жить с нами. Если, конечно, хочешь.

Энерия шмыгнула носом и ничего не ответила. Всё ещё на ум приходил Вольбисс.

— Но всё-таки мистер Вольбисс? Почему он злится-то?

Нэн как-то потеряла свою радость и возбуждение. Опустила руки и точно искала нужные слова.

— Эм, Энн, как бы тебе так объяснить... Когда мы тебя забрали, магазин закрыть не смогли. И это привело к тому, что...

Его ограбили. Закончила мысленно про себя Энерия. Девочка догадывалась, что было что-то такое. Но теперь зная тяжесть вины, скребущее на сердце, её мучило без конца. Ведь теперь будет что-то плохое...

— Но это ничего, детка, ничего. Ты ни в чём не виновата, Энерия. Оу, ты уже всё съела? Ох, что ж, будешь ещё? Нет? Ладно, тогда может поспишь ещё? Рано и всё такое... К тому же нам надо отправиться за твоими принадлежностями, молодая леди. Без школы ты больше оставаться не можешь. Ясно?

Нэн строго указала пальцем и Энерия кивнула. Она встала и в шоке вышла за дверь. И там и осталась. Можно было ли им верить? Всё было как будто не реальным. Ещё чуть-чуть, она протянет руку, и всё это исчезнет. Но сон не заканчивался. Значит всё было наконец хорошо?.. Долгий год без ничего в яме брошенных вещей для Энерии кончился?

В животе точно воздух образовался, девочке казалось, что она улетит. Но звук из настоящего мира её как-то опустил:

— Мама, я просто не понимаю... Как? — сказал резко Корит. — Мы... Мы ведь не богатые, как ты так можешь?

Энерия подошла к краю стены ближе.

— Хватит Корит, мы всё обсудили ещё в машине, — отрезала Нэн. — Она девочка и совсем одна-одинёшенька. Ей нужен хоть кто-то.

— Кто-то? Кто-то?! Но не ты же! Мы сделали достаточно. Ты скрыла её преступление. А я напомню: она ворвалась на чужую территорию. И тебя с работы выгнали. И ты, что, просто смиришься с этим? Или с этим кастелийским хрычом? Этот чудак нас хочет засудить, а ты терпеть будешь?

Девочка нервно закрутила кудряшку на палец, вслушиваясь в голоса.

— Корит, я...

— Нет, не прерывай! О какой школе ты говорила? Для неё школа? Да чему эта малолетка теперь научиться? Она явно вести себя будет не как нормальный ребёнок.

— Корит...

— Дай мне сказать, мама, — грозно процедил он, а по звуку, ещё и ложку подкинул, — просто, почему? Почему ради неё?..

— Корит, — повторила в очередной раз Нэн, тяжело выдохнув, а по скрипу кожи стульчика, та встала, — лучше скажи почему же ты тогда позвонил, если она тебе так не нравится?

Парень промолчал.

— Твоя взяла... — произнёс он. — Хоть в какую школу ты её отправишь? Надеюсь по карману?

Дальше Энерия не слушала. Она быстро, но тихо поднялась на лестницу, и в самой дальнем конце коридора, где крыша постепенно опускалась, лежал путь к её комнате. Девочка, гонимая сотнями мыслей, легла в кровать. Но так и не смогла уснуть.

Она была и ужасно зла и растрогана. Корит был глупым, но и не таким плохим... Может Энерия его и понимала. Не всё так хорошо, да? Что-то должно быть плохо. Сном это не было. Они бывают страшными или очень плохими. Но не грустными.

И утопая в мыслях, Энерия всё равно уснула. Только теперь не изо сна, а от усталости.

А последняя самая глупая и детская её мысль коснулась чего-то самого далёкого: «А какая будет эта новая школа?..»

Глава 2 — Зелёный и праздничный день

Спустя неделю.

Осень.

Энерия потянулась в кресле. Сдвинула с коленки покрывало, ткань, закономерно, упала на пол. Девочка многозначительно посмотрела на одеяльце и, понимая, что придется опуститься, завыла и вернулась к поеданию снеков. Казалось, она пыталась дотянутся до чего-то более далёкого. Может к рамке на конце стола?

Тихо играла музыка с плеера, Нэн не любила высокую громкость. Энерия трясла в такт голову. В её комнате, которую уменьшала крыша, будто потолок прижимал, всё ещё горел свет. Последний в доме. Все уже спали, а она нет. Не могла. Сердце колотилось так сильно, что у Энерии не получалось уснуть который день. Ведь завтра первый день в школе! Как там её... Марсии, точно.

Девочка закинула в рот чипсину и захрустела ею. Хмыкнув, встала, всё же подняв одеяльце с пола на кресло. Вот и победа над ленью. Но вот о этой «Марсии» Энерия никогда не слышала. И это, наверно не удивительно... Эта школа вообще не такая, как прошлая Энерии. Марсия где-то далеко, девочка о таком месте не слышала. Да и по брошюре, кажется учатся там одни богачи. Энерия странно себя почувствовала. А могла она... могла там быть? Сколько всё это стоит? Может должна позже вернуть эти деньги?

Энерия остановилась посередине своей комнаты. Прошла мысль, что вот-вот ворвётся злой Корит или робко войдёт Нэн. За проведенные несколько дней ей приходилось привыкать к ним. И очень старалась не мешать. И эта осторожность им вроде совсем не была по нраву. Тогда она стала делать что-то резкое. И пару раз наступила с этим на грабли.

Нэн вот, думала Энерия, продолжая ходить из стороны в сторону, оказалась довольно... щепетильной. Девочка кинула взгляд на идеально застеленную кровать, и дрожь пробежала по коже. На столе подстаканник гордо стоит, когда сам стакан вдалеке. Рюкзак в своём месте, под столом. А ещё и форма, которую ей придется с утра гладить.

Она подошла к шкафу, открыла его, а там зеркальце на внутренней части двери. Энерия присмотрелась, закручивая светлую прядку на палец. На ум приходил Корит, почему-то. Она мрачнела и думала, как ей доказать, что она не плохая?.. Всё это время он старался не говорить и приходил только за тем, чтобы отчитать.

Эх, подумала она. Не так ожидалось встретить осень. Она подняла глаза, рот раскрылся в зевке. Было поздно. Веки стали резко такими тяжёлыми. Придя к трепещущей и пугающей мысли, что пора спать, Энерия закрыла шкаф, вышла из комнаты. Вернулась уже с вкусом мяты во рту. Осторожно выключила музыку и, когда щёлкнула кнопка лампы, легла в кровать.

Бельё подминалось под её весом. Светлые кудри расплылись по розовой подушке. Почти сразу она заснула.

Утро раздражало всегда. Это, конечно, не сравниться с первым её утром в этом доме, но выходит в лидирующие позиции.

— Энн! Не забудь сразу завязать бантик! — кричала с первого этажа мисс Викирэн.

Энерия же со слипающимися глазами, мучаясь с тыкающим в подбородок воротником, возилась с бантиком. Расправиться с ним потребовало времени, однако всё получилось.

— Энн! Приготовь заранее рюкзак! — снова крикнула Нэн.

Девочка от неожиданности дёрнула бант, и тот снова развязался. Ругнулась. Сделала снова. И уже довольная своей работой, осмотрела костюм вновь: Белая рубашка до шеи, точно душила. Яркий оранжевый пиджак с красными манжетами. И темная юбка до колен.

Энерии почему-то на ум приходило сравнение с рыжим котом. Особенно, если смотреть на герб с левой стороны груди. На ней кошачья морда над выведенной буквой «М», ножка буквы которой становилась незатейливым хвостом.

Смахнув свои навязчивые фантазии, она подошла к рюкзаку. Маленький и красный. Нравился ли ей красный? Непонятно, но мисс Викирэн нравился точно. Под ярким светом из окошка Энерия забросила тетрадки и книжки, и уже собиралась спуститься вниз.

Как тут в дверь вошли.

— Детка, ты ведь... Ого, — мисс Викирэн замерла, всматриваясь в Энерию.

Это было столь долго, что девочка уже и выдержать не смогла.

— Извините, что-то не так?

Нэн молчала, пытаясь издать звук.

— А, что... — начала она, — у тебя черт возьми с волосами?!

Мисс Викирэн так повысила голос, что Энерия испугалась, чуть подпрыгнув.

— Что?..

— Сущее гнездо девочка, сущее... — причитала Нэн. — Пойдем, причешу. И возьми с собой рюкзак. Так, а это что? Ох, Энн, надо было сложить учебники аккуратнее. Ведь помнётся. Так, пошли?

Энерия была готова кивнуть, однако замешкала. Она быстро кинула:

— Подождите.

И осталась у стола. Девочка подняла рамку и, подняв уголок губ, отправилась из своей комнаты. А рамка так и осталась стоять. Голубоватое одеяльце на кресле больше не отвлекало. И наконец стало ясно, что на рамке: Семья. Высокий и бородатый отец. Маленькой кудрявой девочке он помогает сесть на капот старой машины. Рядом стояла мать семейства. Почти копия дочери, такая же кудрявая, но волосы будут подлиннее. И смеялась также. Очень похоже растягивались ямочки...

Маленькая Энерия пнула папину обувь. И была очень злой. Мама её стояла рядом и ничего не делала. Лишь грустно выдохнула, меж тем сдерживая улыбку и упираясь плечом к стене. Девочка этого не замечала. Её ведь только недавно отправили в какое-то непонятное место. Ну да, школа... Бр-р-р. Там много непонятных людей и всё такое. Ещё учительница, подзывая сделать какие-то подписи, обязательно неправильно произносила её фамилию. И другие дети смеялись...

И за прохождение этого испытания, ей полагалась награда. Так где был папа, раз обещал, а? Да, она определённо была зла.

— Энн, ты ведь понимаешь, что папа боли не почувствует? — спросила мама за спиной.

Энерия не ответила.

— Эх, детка, не всё ведь будет так, как ты хочешь. Я же говорила: папочка задержался. Он встречается с дядями на таможне. Но вернётся. Да, уже не принесет те... пластинки, но, эй, он ведь приедет? Ты не рада?

Энерия вместо ответа снова пнула обувь. Так, что аж туфля укатилась в коридор. Мама почесала подбородок и присела на корточки. Энерия глядела себе под ноги и злобно пыхтела. Мама вдруг улыбнулась и положила руку ей на плечо.

А дочь одёрнула её и, сложив руки, припала к стене. А мама ухмыльнулась ещё больше. Но уже как-то хитро. Она вдруг нацелилась на бока девочки. А та этого не ожидала. И вот уже щекотка пошла в атаку. Лицо у Энерии растянулось насильно в улыбке. Она попыталась отбиться, но всё без толку. Она упала, поражённая и беспомощная. И по-детски рассмеялась в коридоре. Как мама рядышком.

— Энн, тебе так нужны пластинки? Я могу тебе включить и без них музыку. Только не грусти. И мне ведь грустно становиться.

Энерия посмотрела на маму и расслабилась в лице.

— Нет, — проговорила она тоненьким голоском.

— Что «нет», детка?

— Не музыка, — коротко пропищала она, — я сама могу взять и зайти, и... и включить, да. Но папа всегда смешно танцует. И на плечи меня поднимает. С ним весело слушать пластинки...

Мама с жалостью взглянула на дочь, где-то в глубине души ругая мужа, решившего съездить так далеко и именно в этот раз встретиться на границе с сактисцами. Иногда он поступал очень опрометчиво... Но вдруг миссис Рс-Пиннотт посветлела. Она поднялась на локте и сказала приунывшей дочери:

— Детка, хочешь расскажу секрет?

Энерия мгновенно отреагировала.

— Какой?

— Твой дедушка был таким же, как папа. Всё время опаздывал. Но знаешь, мы придумали с твоей бабушкой, чтобы по приезду его удивить?

Девочка задержала дыхание и спросила:

— Ну, что?!

— Мы придумывали смешные песенки. Что-то вроде…

Ох наш батюшка такой,

Пропустил неторопливый поезд свой.

Дочь вдруг прыснула звонким смехом, что и мама не удержалась.

— Пойдем? Удивим папу? Только надо всё записать. Заодно покажешь, чему научилась в школе.

Энерия согласно кивнула и первой встала:

— Да! — крикнула она, — я умею, конечно! Пошли! Я такого придумываю про папу!..

Мама усмехнулась и последовала за ней.

В тот день отец песню так и не услышал. Энерия уснула раньше. А на утро забыла. Однако труды её и матери он нашёл. И за завтраком усмехнулся, читая строки.

Через окно машины, через крошечные капли, неспешно проходили домики и дворы. Энерия напевала песенку, рассматривая скопившееся лужицы. Корит смотрел в другую сторону и также был в этой рыжей форме. Только без бантика, на его месте галстук. Плохо завязанный и оттянутый, но галстук.

Нэн вела машину. И в зеркале заднего вида внезапно Энерия встретилась с глазами женщины. Крупные линзы блеснули, и девочки замолчала.

— Что поёшь? — спросила Нэн.

— Да так, — бросила Энерия, — придумала песенку, когда была мелкой. Вот, эм, скажите...

— Энн, — прервала мисс Викирэн, — говори на «ты». Ведь нам не чужая.

Энерия от неожиданности замолчала.

— Я поняла, — выдавила она, а Корит странно хмыкнул, — ты... ты будешь часто нас подвозить? А то как будто тут далеко.

Нэн, не поворачиваясь, ахнула.

— Ой, я так виновата!.. Забыла тебе сказать: я буду работать в вашей новой школе!..

— А... — девочка похлопала глазами. — Вот как...

— Тебя это расстраивает?

— Не знаю. Выходит, я учусь с вашей помощью? Иначе не поступила бы?

Корит опять что-то фыркнул, а Нэн поспешно проговорила:

— Что ты, что ты, нет, конечно. Ты умная девочка. Правда, на взнос для поступления у тебя всё равно бы не хватило. Честно говоря, только из-за должности у меня-то и получилось устроить вас. Всё же вступительные тут трудные. Иначе бы... А собственно и не важно.

— Как скажешь, — протянула Энерия и попыталась изобразить спокойствие.

— Расскажите вот, что: волнуетесь? — продолжила Нэн.

Энерия не знала, как ответить. С одной стороны, её и вправду будоражила мысль о чём-то ещё постоянном в жизни. Но с другой же стороны, произошло для неё уже и так достаточно много. И новая школа — кажется не таким уж важным.

— Нет, — вдруг твёрдо заявил Корит, — нечего тут волноваться. Это ещё одна кастелийская школа. Они ничем не отличаются.

— Кастелийская? — не зная почему, произнесла Энерия. И тут Нэн тихо взвыла.

— Да, кастелийская. И не надо тут, мам. Наш народ должен уважать себя и знать, как к нам будут относится. Ей-то это не грозит...

— Чего? Ты что за хрень такую несёшь?! — вспылила Энерия.

— А вот то, что всем известно: когда первый король объединял графства, он намеренно соединил кастелийцев и сактисцев, чтобы «подружить». Так Кастель-Сактиское графство и появилось. Однако никому это не нравилось. Ведь сактисцы, как известно, пришли раньше на эти земли. А кастелийцы их завоевали.

— И что? Тебе это так важно? Столько ведь лет прошло...

— Конечно! — крикнул Корит необычайно активно. — Ведь кастелийцы как «завоеватели» продолжают принижать нас!

— А я тебя принижала? — спросила Энерия.

— Сейчас ты, вот, что делаешь?

— Ничего. Это ты — злудствуешь!.. Злеешь... Злодейничаешь! И чушь какую-то несёшь.

— Я не удивлён слышать высокомерие от кастелийки.

— Я не!..

— Так хватит! — крикнула Нэн. А за её криком последовала резкая остановка.

Девочку откинуло вправо. Ремень прижал грудь, а живот прибило куда-то к спине. Кудряшки закрыли глаза. Энерия, кое-как успокоившись, увидела, что также напугался и Корит. Озирался на водительское сидение с краешком волос Нэн. Она внезапно свернула с дороги. И благо не было рядом людей или домов. Маленькая машинка остановился на мокрой траве и шинами разрыхлила землю.

Иначе б убило кого-нибудь тут...

Мисс Викирэн в тишине стуканья капель появилась из-за сиденья.

— Фу-у-ух, запомните дети: если вы собираетесь сделать что-то глупое и вы ведёте автомобиль, сначала остановитесь. Ясно? — Энерия и Корит одновременно кивнули. — Замечательно. А теперь, хватит ругаться! Корит, прекрати рассказывать Энерии свои опасные домыслы. Не тебе о таком рассуждать.

Корит сложил руки и, пробубнив что-то, отвернулся.

— А ты, Энн, не оскорбляй всех подряд. Так ты друзей точно не заведёшь.

На манер парня Энерия сложила руки и отвернулась. Подумала про себя, что друзья ей и вовсе не нужны. Однако вслух не решалась сказать. Мисс Викирэн была с прежним видом психолога, какой её и запомнила девочка: с ухоженными волосами, пиджаком с плечиками и юбкой со складками. Рукой она убрала упавшие прядки и сказала:

— Так, а теперь спокойно доедем? — дети ей промычали. — Вот и славно.

И, заехав на дорогу, машина вновь тронулась. Под звуки тишины и моросившего дождя, они продолжили путь.

— Вот и приехали, дети. Берите вещи и раскройте зонты заранее. Корит, не порть грязью кресло. Энн, детка, пошли. Мы же опоздаем сейчас.

Энерия выдернула из ушей наушники. Посмотрела левее через окно Корита. А там за забором из прутьев черного металла — сосновый лес. Непроглядный и темный. Заворожённая Энерия пару раз протянула руку мимо лямки рюкзачка. На третий раз наконец взяла его.

Капля упала на нос. Девочка потрясла головой и из рюкзака вынула чёрный зонтик. Со звуком «пуф!» он раскрылся и принял на себя удар дождя. Корит шёл впереди, а Нэн встретила её и, протянув руку, повела вперёд. Рядом шли и другие дети. Такие же ярко оранжевые. С гордыми личиками и походками.

Энерия, идя рядом, думала, что на удивление, они не такие расфуфыренные, какими можно было представить. Было ощущение, что богатые не отличались от других детей, которых видела Энерия. Такие же без причины грустные или весёлые. Общительные или зажатые. Любят кричать что-то наивное или говорить как-то слишком умно.

Почти ведь никакой разницы. Только у них, видно, денег побольше. С дорогой одеждой вне школы, украшениями и средством передвижения. Что не могло не раздражать Энерию...

— Энн, не отставай!

Энерия побагровела под взглядами и родителей и детей. Вырвалась за Нэн. А впереди был железные ворота уже раскрытые перед учениками. И лес. Девочке только и оставалось осматриваться. Кроны, точно поддерживали небо, иногда трясясь под силой ветра. Темнота за стволами создавала прочную и пугающую стену, и хотелось быстрее пройти.

А за соснами и по дорожке из красной плитки — двор и огромное поместье. Энерии аж пришлось поднять голову, точно приходилось смотреть на титана. Крупные окна и лепнина вокруг них. Всё с рисунком, который уже был слабо разборчив. Красноватые стены фасада поместья местами заросли плющом, а перед фронтоном на колоннах возвышалась лестница на уровень выше Энерии.

Удивление и впечатление самое малое, что могла выразить девочка. Однако все остальные вокруг шли так спокойно, что и она показала безразличие, умело подражая. То же делал Корит. Хотя он ещё и мычал замечания. Только Нэн уделяла поместью больше всех внимания.

— Красиво, да, детка? — спросила она, подталкивая Энерию.

— Ага, да, мисс Викирэн, вы правы. Но, послушайте, разве это не должна была быть школа?.. Это скорее чей-то дом.

Нэн кивнула.

— В каком-то смысле ты права, Энерия. Ну-ка иди вперёд. Я буду позади. Корит! Далеко не уходи. Так о чём это я? Ах, ну да. Детка, понимаешь ли, «Марсия» — немного особенное место. Изначально территория и вправду принадлежала богатому виконту. Но однажды... Так давай зонт, я его уберу.

Нэн забрала чёрный зонтик и оставила девочку стоять в прихожей. Люди в оранжевой форме с гербом школы, персонал, наверно, принимали верхнюю одежду у входящих. Дети проходили мимо них, пока Нэн сама пыталась убрать зонт. Но тут подоспел один из персонала и решил проблему на раз два: верхнюю одежду тоже забрали куда-то.

Викирэн повернулась и проговорила:

— Говорю же, это особенное место. Например, есть свой садовник и всякие... слуги. Что ж, пойдём? Всё же план я знаю. Тебе надо попасть в бальный зал. Пошли, Энн. О, и про школу дальше: однажды виконт, умирая и оставшись без наследников, последней волей оставил своему другу-барону управление всем наследством, но с условием: что поместье будет встречать более тысячи гостей каждый день, большую часть месяцев в год.

Энерия, слушая рассказ, глядела по сторонам поместья. На отделанных темным деревом стенах картины со стариком. У него была большая шевелюра и трость. А на других толстый, будто свинка, мужчина. Жилет с цепочкой костюма так и пропадали в складках.

Коридоры вскоре кончались. А детей было всё больше.

— Энн, не отвлекайся, — помахала рукой Нэн, — так вот, барон долго пытался придумать, как получить деньги, но то, что придумал, вышло боком. Он основал школу, но не продумал, что условие существования будет стоить стольких средств. А иначе они бы заморозились. С горечью, и с надеждой, что хоть его внуки и наследники придумают, как обмануть условия виконта, школа осталась существовать. С тех пор так и осталось. А символом и именем выбрали самого первого гостя, посетившего горюющего по деньгам барона — рыжую кошку по кличке «Марсия».

Энерия кивнула, но тут Викирэн ткнула её. Девочка немного оторопела, пока не проследила за взглядом Нэн. А они стояли прямо перед большим вырезанным гербом школы. Кошачья морда смотрела вдаль. Энерию утянули дальше от герба, и за открытыми дверьми под многоуровневой люстрой столпились ученики. Позади и сверху на балконах сидели родители.

Нэн остановила девочку, и пытаясь найти Корита, сказала:

— Ладно, Энн, ты знаешь свою группу?

— Наверно... Шестая?

— Правильно. Я уйду, вон видишь там пол выше на уровень? Там как бы сцена. Хотя раньше были бальные выступления... Всё ведь хорошо?

Линзы Нэн уставились на Энерию. Девочка задержала дыхание, рассматривая приятное лицо с заметными морщинками под глазами. Появившаяся улыбка вытягивала слова. Но как... и что? То есть, Энерия не думала, что стоило сейчас отвлекать мисс Викирэн. Она определённо была занята.

— Да, всё хорошо.

Однако хорошо не было. Столько людей навивали не лучшие воспоминания. Почти как в приюте, или, когда люди в белой форме заявились к ней в дом. Много людей — хорошего не сулило. Но она промолчала. Нэн потянула её за ухо и отошла. Пропала во тьме толпы.

Энерия смотрела ей вслед и, оглядев вокруг, потопала по мраморному полу. Разговоры бились о высокие стены. А потолок зала не разглядеть. Нервы подскакивали и у девочки вдруг возник вопрос: а где же была её группа? Среди моря оранжевого, будто не было выхода.

Она вышла вперёд, но другие дети и ребята её не замечали. Не было ни знака, ни подсказок. А найдёт ли она группу? Будет глупо, если нет. Нэн расстроится. А если придется появится внезапно?! Уф... Почему ей так не везло?..

— Сенни, ну ты всегда так! — пискнула рядом с Энерией какая-то девочка. — Каждый раз ведёшь нас не туда. Ты ничему не учишься.

Энерия обернулась. Девочка, что повыше и с двумя хвостиками также потеряно осматривалась. А её, видимо, подруга с длинными темными волосами теребила за рукав пиджачка и тихо ругалась.

— Неля, помолчи. Я пытаюсь вспомнить план зала... М-м-м, шестая группа где-то там. В правой стороне.

— Ты уверена или только так думаешь?

— А чего ты от меня ждёшь? Пойдем и узнаем.

Энерия застыла на месте, наблюдая как девочки проходят мимо. Она вдохнула, набралась смелости, повторяя себе, что иного выхода нет, и сказала:

— А... А вы из среднего уровня? — она спросила слишком громко. Некоторые дети поменьше даже вздрогнули.

Та с хвостиками, которую подруга называла Сенни, остановилась. Оглядела и сказала:

— Да... Ты тоже?

— Угу.

— Тогда нам по пути. С нами пойдёшь?

Энерия выдохнула и кивнула. Ужасно вспотела, а уши точно выдавали весь её стыд. Но получилось. Компанией девочки провели её к ребятам её возраста. Выбили место, и она попыталась встать поближе. А вдруг опять потеряется. Все вокруг болтали и Энерия чувствовала себя обязанной поступить также.

— А вы тут давно учитесь?.. — спросила она и сразу почувствовала, как потеет.

С хвостиками прервалась от разговора.

— Эм, да. С пелёнок наверняка записали. Ещё мой брат учился до меня.

— О, понятно, — вставила Энерия.

— Зато вот Неля — недавно. Как и ты похоже.

Темноволосая неловко улыбнулась.

— А тебя как зовут? Я — Неланна. А вот Сенея называет меня «Неля». Нечестно.

— Энерия. Приятного знакомства, вот... То есть, приятно познакомиться. И с тобой, Сенея, тоже.

— О как мило, — сказала Сенея и скрыла лицо хвостиками, — ты такая маленькая. А твои волосы такие смешные. Прямо куклой тебя делай. Я бы тебя себе оставила.

— Хватит Сенни. Энерии это явно не нравится.

— Да нет, я же шучу. Или нет? — девочка хихикнула.

Неланна будто не поверила. Видимо Сенея не раз относилась также к подруге.

— О, смотрите девочки, начинается! — Сенея вдруг указала пальцем. — Всегда мисс Уикл выходит дать речь как заместитель. Смотрите!

Энерия заинтересованно обратила взгляд к сцене. Как у тортика круглая часть была чуть выше. На ступеньку. А вокруг стояли дети разного возраста и вида. Свет из люстры стал всё быстрее исчезать, пока его не заменил направленный.

На выдуманную сцену из темноты вышла миниатюрная женщина и, держа маленький микрофон в одной руке, а в другой планшет с листочком. Такая она была небольшая: небольшой нос и лоб, слегка торчат завитки от попыток сделать причёску зализанной, в противостоянии большие глаза, так умоляющие уже о чём-то. Небольшие руки и ноги из-под юбки. Вот такая вровень ученикам женщина-девочка произнесла:

— Приветствую всех на сто девяносто седьмой церемонии встречи учащихся учебного заведения «Марсия»!.. М-мы рада видеть новые лица и старые. Для в-вас всех всегда будет м-место и...

Внезапно женщина замолчала, ведь на импровизированную сцену вышел огромный человек. Широкоплечий и улыбчивый. Он жестом показал женщине продолжить. Сенея толкнула плечом Энерию. А та ничего не могла понять. Как и Неланна.

— И всегда б-будет место и уют. Я — мисс Уикл — представляю директора и... И обязана произнести речь...

— Которую вам говорить не надо! — крикнул вдруг огромный мужчина. — Всё так, моя дорогая секретарша, я вас освобождаю. Ха-ха-ха!

Мужчина рассмеялся, а Уикл от испуга выронила свои бумаги. Сенея хихикнула. А Энерия только больше глядела на мужчину: действительно огромен, волосат, кардинально другой. Вообще не мисс Уикл. Большой нос, и лоб, а волосы трепыхавшиеся за его смехом — только увеличивали и так без малого — огромный рост.

— Здравствуйте все младшие и взрослые, новички и старички! Ха-ха! «Марсия» как школа благородных существ и ловких котят, никогда не забудет собственный род и не откажет в помощи. Ведь так, мисс Уикл?

Миниатюрная женщина, всё ещё собиравшая бумаги, тихонько кивнула.

— Вот это хорошо! А что может быть прекраснее познакомиться с другими из своего рода и научиться показывать когти? Я считаю, нет ничего лучше. Ведь говорю это я — Директор Аккар, самый успешный ученик «Марсии»! Знаете, ведь и я тоже пришёл сюда сопляком, но посмотрите на меня теперь! Я директор этих стен, а самое главное — сказочно богат! Обсудить моё состояние можно на самом верхнем этаже поместья за стеной с фреской снисхождения кота. Всем спасибо!

Директор театрально поклонился и с огромной улыбкой собирался сойти со сцены. Неланна с Сенеей рядом с Энерией не сдерживали смешков. А Энерии это казалось странным. Хоть ухмылка натянулась. Разок всего-то. И ей это не нравилось.

— Эм, мистер Аккар, простите, — тихая без микрофона мисс Уикл, державшая неуклюже бумаги, подбежала к директору — То есть, как, речь окончена?

Мужчина убрал улыбку.

— Я хочу сказать, — продолжала женщина, — вы не хотите упомянуть о программе года или пожелать удачи на повторных экзаменах?..

— Что? Нет, конечно. Выводите наших детей пусть станцуют. Я думаю, дети и так устали от не меняющихся речей, мисс Уикл, позвольте им отдохнуть.

— Как скажете...

Повсюду ребята согласно закивали и лишь радостно свистели. Под разговоры и слова учеников директор вышел из зала, чтобы потом подняться повыше. А на сцене тем временем появились ребята постарше в белых костюмах. Некоторые из них взяли музыкальные инструменты, а другие принялись исполнять танец.

Под слишком плохо походившую на классическую музыку Энерия пыталась понять: а ей бы понравилось вот так танцевать? Про себя она уверенно сказала: «нет, ни за что».

— Ой, эти обтягивающие костюмы так натирают, — сказала тихо Неланна.

— Да уж, — согласилась Сенея, — но мой брат до сих пор у себя держит костюм этот. Ой, девочки, а вы слышали прошлые выступления Аккара? Я вам как-нибудь расскажу.

Энерия кивнула, но сама думала о том, что рада не стоять в одиночестве. Сенея и Неланна говорили. И говорили с ней. И главное, что девочке это тоже нравилось. Даже под странный бальный танец, даже в удивительной новой школе.

Она была не одинока.

Энерия ожидала, что Марсия сможет удивить и на своих уроках. Но было всё куда прозаичнее. Зевки на уроках. Громкий голос Аккара и перемены. В первый день уроков было не так много. Церемония их значительно урезала. Однако Энерия смогла вспомнить на собственной шкурке, какого это — снова учиться. Например, быстро смерилась со своими оценками. В первые минуты думала начнёт сначала и в этот раз станет лучшей. Но после первого «неудовлетворительно» перестала мечтать.

Сенею и Неланну Энерия даже не смогла увидеть со своего места. Поглядывала из-за парты в окна, редко вслушиваясь в слова директора, который вёл урок. Временами ей казалось, что последний год был выдумкой. Очень плохим сном. Что прошёл и всё.

Но тут на уроке при перечислении имён, вроде как ученикам надо было встать и что-то сказать про себя. Энерия долго думала, как сказать так, чтобы много не выдать и при этом сделать интересно. Она решила сказать, что умеет делать сальто. Но потом отказалась. А вдруг придётся показать?!

И вдруг директор Аккар назвал её имя. Точнее попытался.

— Энерия Эрс... Эре... Эрес?..

— Если вам сложно, можете сказать просто «Пиннотт», — вставая, проговорила Энерия.

Аккар оглядел её и, видимо, сомневаясь, стоит ли приложить ещё попытки произнести такую непонятную фамилию, сдался. Но улыбки не скрыл.

— Что ж, Пиннотт, представьтесь, — сказал он. Поднял черноволосую и бородатую голову, тоже ожидая слов.

— Оу, э, хорошо. Я — Энерия, всем привет.

Девочка пропустила чей-то кашель мимо ушей и продолжила:

— Мне нравится музыка. Я бы хотела научиться такому... А ещё моя...

Внезапно прозвучали за дверью шаги. Целая волна топающих ног пронеслась, что одногруппники Энерии уже вовсю отвлеклись на шум. Она пыталась говорить громче, но, сконфузившись, обратно присела. И уже ничего не ждала. А когда уже все повставали с мест, она приуныла.

Ругаясь где-то глубоко в мыслях и оскорбляя то себя, то целый свет, она бы так и сидела, если бы её не сдернули с места.

— Энн! Пошли, ты просто обязана это увидеть.

Девочку потянули за плечи и почти насильно повели вон из класса. Внутри уже никого не оказалось. Она сопротивлялась от хватки:

— Сенея? Что прои...

— Нет времени, Энн. Там драка!

Глаза её и так были полны путаницы. А теперь потрясения. Сенни вытянула девочку и потащила к толпам. Энерия чуть аж о ковёр не споткнулась. Но торопиться не стоило. Ученики, а скорее баррикада оранжевого, верещавшая и галдящая, полностью закрыла собой все попытки пройти. Ни снизу, ни сверху.

— Что делаем? — спросила Энерия. — Я думала ты знаешь, как пройти!..

— Я слышала о драке и всего. Не бросать же мне тебя, подруга?

Энерия так была поражена этим внезапным словом, что растерялась. А у Сенеи тем временем назрел план.

— Так, Неля ушла раньше нас. А значит мы поступим, как настоящие марсийки!

— Как же?

— Пойдём обходным путём. Через комнаты. Вперёд, за мной!

Объявила Сенея и гордо побежала в обратную сторону от учеников. Энерия остановилась. Дети не оглянулись. Из класса шёл со смесью улыбки и презрения Аккар. На окнах крупные капли. Ничего не увидишь. Похоже выбора не было.

Девочка последовала за новой подругой, стирая о ковёр грязь с туфель. И вот они уже нога в ногу. Переменчивый с словами бег прервался остановкой и...

Бах! И они пробились в комнату.

— Знаешь план школы? — на бегу спросила Сенея

— Не совсем... Он трудный, — Энерия посчитала себя глупой.

— Не бойся, я знаю! — улыбнулась та и резко остановилась перед тележкой с полотном.

Прачка фыркнула, сказала что-то им вслед, а девочки только прыгнули в окно между помещениями. Там было жарко и много пара. Машины работали. Женщины доставали одежду и с округлившимися глазами наблюдали за двумя ученицами.

— Энн! Сюда! — крикнула Сенея и пробежала в коридор.

Энерия за ней. Они подошли к винтовой лестнице и остановились.

— Фу-х... Видишь их? Ещё бы гнев прачек не постигнуть... — посетовала Сенни — Ну ладно, слушай, Энн, мы сейчас были в сушке. Дальше будет основная прачечная. Она на втором этаже. Потом через столовую старшаков. И там уже по трубе одной мы попадем на первый, а там...

— Откуда ты знаешь это?.. — подивилась Энерия. — Нас типа накажут, а?

— Да не-е-е. У меня брат учился же здесь. Много всего было, иногда я тут бегала. И не наказывали, — подтвердила девочка свою неуловимость хитрой улыбкой. — В общем дальше мы...

— Ах вы негодницы! — пролаяла прачка, женщина тонкая, словно бумажный листик, и такая же вся в белом. — А ну стойте! Вот как поймаю, так за уши приведу вас к директору!

Девочки дёрнулись и тут же пустились по лестнице. Прямо по перилам скатились. Ветер бил в лицо, Энерия набирала скорость и думала, вот-вот упадёт. Но пронесло. Сенея лишь радостно вскрикнула. И как спустились белками проскакали по столам прогуливающих марсийцев.

Выбили очередные двери с коридора поместья и в знакомом душном помещении, что всё тело потом обливалось, Сенея и Энерия немедля прыгнули в трубу. Мельком темнота, у Энерии в животе стало так пусто и почудилось, словно паук прошёл.

И как она упала на кучу вонючего хлама. Мурашки тут же побежали, точно на перегонки...

— Что это?!

— Мусор! — закрыла нос Сенея — Круто, скажи?

— Бе-е-е, — девочка тут же вылезла и отряхнулась, — давай так больше не делать... Я бы предпочла музыку послушать.

— Как скажешь, — бросила Сенея и выпрыгнула из контейнера. С головы сняла кожуру, — но сначала мы должны увидеть, кто там дерётся!

Энерия отдышалась от беготни и пошла дальше. Из склада они вышли на первый этаж, почти там же, где был бальный зал и трусцой побежали через все коридоры. Прямо к звукам ахающей толпы, ругани учителей и не менее интересного. Но подходя, дыхание участилось и шла она уже медленнее. Сенея выбилась вскоре вперёд.

Толпа и младших, и старших марсийцев прибивалась, становясь какой-то очередью. Они с аханьем встали у входа или у огромных окон поместья-школы. Энерия попыталась протиснуться, чтобы тоже увидеть зрелище. На туфельках встала на подоконник и направила взгляд в окошко.

Но вот проблема: разыгралась гроза. Крупные, словно слёзы, капли струйками сбегали по стеклу, а свет солнца заткнули тучи. Дул со стороны раскрытых в сад дверей ветер. Но девочка старательно вгляделась и смогла разглядеть две фигуры. И точно: они дрались. Не выразительно и часто оказывались, лёжа на красной плитке внутреннего дворика школы.

Под грохоты разбушевавшейся погоды и звуки пришедшего с улыбкой выгнать отсюда всех Аккара расслышала и кое-какие крики:

— Не смей так говорить о моём народе, мерзкий кастелиец!.. — вскричала фигура.

Энерия не могла поверить в мысль, которая ей пришла на ум.

— Ох, какой ужас, — проговорила появившаяся рядом Неланна. — Представляешь, чтобы кто-то мог так драться прямо во время уроков, а, Энн?

— Ну, э...

— И не говори-ка. Он ещё и какую-то чушь несёт про «народы», — сказала Сенея, место которой уступили с другой стороны от Энерии. — Мальчишки всё время думают, что кулаками все проблемы можно решить.

Энерия отвернулась от подруг и пыталась уверить себя, что ошибается. Что одна из фигур, которая сейчас на заднем дворе школы дралась с другим учеником был кто-то другой. Кто-то у кого не была острая, но упавшая на лоб прическа. И не тот, кто жил с ней в одном доме в последние дни.

И когда мальчишек разняли и развели в разные стороны, к одному из них и вправду подошла женщина с крупными очками и точно отсчитывала его, называя «сыном» и «Коритом».

— Вот же погань... — сказала Энерия вслух.

Неланна с Сенеей вдруг подняли голову. Детей вели обратно в классы под надзором учителей. Энерия была чуть впереди девочек.

— Похоже там был мой... брат, — договорила девочка.

Глава 3 — Из-за перцев не остановиться

— Ой-ёй-ёй! — кричала Энерия, сбегая по лестнице и пускаясь на кухню. — Погань! Гадость! Мерзость!

Она ругалась бы ещё пуще, если б не привыкла только к таким словам дома. Нэн ругательства не любила и часто пресекала. Из-за чего теперь девочка строго держала речь в узде. И уже делала это неосознанно.

— Вот же... — она снова ругнулась.

Топнула ногой. И встала перед столешницей, а на ней микроволновкой. Даже открывать было не обязательно, чтобы понять, какой ужас был внутри. Про себя прошипев, Энерия выключила технику, одела перчатки и, размяв шею, выдохнула. Открыла дверцу устройства и, совсем явились призраки, повалил наружу сгусток пара. Нос перекрыло, стало трудно дышать.

Девочка отпрянула побыстрее. Упала на пол и уставилась на микроволновку, будто на дикое животное. Отвратный смрад гари заполнил кухню и осел, что не разглядеть дальше носа. Энерия медленно подошла открыла шире и перчатками нащупала миску. Еда, а точнее огромная желтая смесь с черными угольками по краям пахла ещё хуже.

— Всё-таки попкорн надо было ставить не на четырнадцать, а на четыре минуты... — вынесла она. На микроволновке же, в белом тумане мигало оставшееся время. Около сорока пяти секунд.

Миска начала жечь через перчатки руки девочки. Ойкая, она поставила ёмкость в раковину. И стоя над пахнущей сгоревшим сахаром массой, Энерия выдумывала оправдания для Нэн. Сказать правду будет больно, но если предложить версию с инопланетянами...

От невероятных планов отвлёк её толчок. Еле устояв, встретила лицо Корита. Парень открыл дверцу под раковиной и выкинул странную упаковку. Девочке показалась знакомой коробка.

— Эй, можно было и попросить! — сказала Энерия.

Корит на неё глянул. Лицо его было всё в пластырях. Помимо того, что его портило морщина какой-то неудачи. А о том, что он подрался всё ещё являлось напоминание. Помимо не утихающих разговоров в школе, конечно.

Он медленно перевёл взгляд на раковину.

— Угу. А ты могла бы и не сжигать попкорн. Для подружек, да?

— А тебе-то что?

Он прищурил глаза и не ответил.

— Вот, если и ничего, катись в пекло! Придурок.

Он фыркнул и собирался было уйти, но остановил себя.

— Попкорн карамельный? — спросил неожиданно он.

— А? Чего?

— Говорю, сладкий, так?

— Ну да, мы хотели...

— Мне плевать, что вы там хотели, — бросил он, — щас вернусь.

Повернулся на каблуке и скрылся у подъёма на второй этаж. Девочка осталась в полном недоумении. Пар рассеивался и скоро гарь тоже собиралась уйти. Энерия, бросив на пол перчатки, села на столешницу. Она была достаточно уставшей. Прошла нервная неделя с её поступлением в Марсию.

Уроков было полная крыша. С самых первых дней. По стопке книг по каждому предметы. О некоторых она вообще никогда не слышала. К тому же ей приходилось нагонять программу. Сенея и Неланна помогали, чем могли. Девочки уже достаточно сблизились, чтобы кое-что знать друг о друге.

Сенея Либастьён, например, была на году Энерии очень известной. И вроде как за счёт известного тут старшего брата. Впрочем, выделиться ей это не мешало. Всегда пытается во всём участвовать и заставляет делать это Энерию. А лишняя домашка было... тяжким делом.

А с Неланной Милли Капнер, Энерии было проще. Девочки проводили время даже чаще, чем все втроём. В основном отдыхая на скамейках у спортивного поля, наблюдая за Сенеей. Неля вроде как приезжая. И была не менее обеспеченная, чем Сенея. Энерия, мягко говоря, слабо была просвещена в их положения. К тому же, не считала это важным, чтобы дружить с Неланной.

И вот, сегодня девочки должны были прийти в дом Энерии. Хотя скорее семьи Викирэнов. И последняя надежда на хорошую закуску, ушла на второй этаж и не возвращалась. Энерия, завивая на палец прядку, всё больше нервничала. И тут он вернулся.

— Так, — начал он, держа огромную упаковку, — на, бери.

Энерия с округлившимися глазами еле успела поймать попкорн.

— Надеюсь твоих подружек орци... кастелиек это устроит?

— Да, эм, спасибо. Я не...

— Угу, я понял. А вот это, — говорил он, хватая миску, — возьму я. Чтобы избавиться, да. Мама не должна узнать. Особенно после долгих совещаний и целого дня работы.

— Ага, спасибо, — кивнула Энерия. Она от радости светилась.

Корит скривил губы, немного растянув пластырь у подбородка. Ничего не ответил и ушёл. Что-то Энерии не нравилось в его внезапном порыве альтруизма. Но она только прижала к себе попкорн. Улыбка слезла, хоть она и старалась её вернуть. Всё-таки плохо, что в новой семье было так не идеально.

Энерия быстро натянула красненькую кофточку и под звук дверного замка спустилась вниз. Дрожь и странное чувство в желудке её не отпускало до самого конца. Она подошла к входной двери. Открыла и в прихожую быстро вошли Неланна с Сенеей. Прижали к себе подругу и обменялись лёгким приветствием.

Подруги оказались более нарядные. Неля была даже в платье. Что бросало в краску Энерию. Она привела их к себе, что похоже девочек удивило. Комната в конце была чуть-чуть странным местом для комнаты. Энерия шутку не поняла. Зато смогла устроить желаемую обстановку для вечера. А именно вечера с фильмом.

Недавно по просьбе Нэн, разбирая вещи с чердака, девочка нашла старый, словно мир, фильм. О рок группе, распавшейся ещё в прошлом веке. Энерия и до этого видела отрывки, но теперь интерес только возрос. И подругам собраться вместе ради этого мысль не претила. Ну ей так казалось. В самом же деле, что Неланна, что Сенея не казались слишком серьёзные.

А когда девочка расправилась с магнитофоном, ей даже показалось, как они шептались. А только обернулась, они замолчали.

— Эм, вам что-то надо?

Они переглянулись.

— Не, — ответила Сенея.

— Ясно.

Энерия отвернулась. И то же самое. Решила не вмешиваться и сосредоточиться на подключении пузатого телевизора к магнитофону. А того, в свою очередь, к розетке. Нэн, когда узнала, что Энерия захотела посмотреть этот фильм, помогла притащить в её комнату телевизор. Напротив, кровати выросла тумбочка с полкой и магнитофоном. И к просмотру можно быть готовым, если не возможность, что это старьё замкнёт.

Было уставлено: отключать от электричества. Теперь вот девочке приходилось мучиться.

— Эм, Энн, ты можешь достать ещё попкорна? — спросила позади Сенея

— Чего? — отозвалась она, не поворачиваясь. — Я же полную оставила.

— Неля всё съела...

— Эй, я просто нервничаю из-за... из-за фильма, да. Люблю рокеров. Вот.

— О, правда?! — Энерия сразу повернулась. — Мне тоже. А вот какая твоя...

— Энн, попкорн — напомнила Сенея.

— Ой да, — Энерия почесала голову, держа переходник для вилки телевизора, — я оставила на кухне. Ты найдёшь? Она правее от лестницы.

— Угу, — Сенея поднялась.

— Посудку не забудь! — Энерия подскочила с глубокой миской.

Передала подруге. Та кивнула и вышла за дверь.

— Так, о чём это я? О, а что тебе нравиться? — обратилась Энерия к Неланне.

— Я думаю... — проговорила подруга. — Запахи. Всякие духи там... Ой, ты о музыке? Эм, может начнёшь ты.

Энерия внутри прямо обрадовалась.

— Круто, вот слушаю...

Неланна и дальше неохотно и, словно из неё вытягивали слова, отвечала. И старалась перевести тему. Энерии даже показалось, что той не нравится. Но откинула эту мысль, когда вдруг та назвала одну её любимую группу. Удивительное совпадение.

В итоге-то Энерия смогла подключить магнитофон и шум от телевизора прекратился, экран стал начальной заставкой компаний на чёрном фоне.

— Слушай, Энн, я хочу сказать тебе кое-что... — начала Неланна. — Послушай, ты может посчитаешь это...

— Я вернулась! — воскликнула Сенея. Закуска была получена, а значит и время кинофильма.

Неля больше не продолжала свою речь. Да и Энерия её не просила. Она была рада провести вечер просто так. За долгое время. Время холода и голода. И оно наконец уходило. Девочка, наконец, могла видеть такое в снах.

А сейчас была музыка и актёры со причудливыми прическами. Пальцы, собранные в «козу». Колкие фразы и полная надежд история. Нередкие смешные комментарии Сенеи. Она неплохо парадировала солиста с его стремлениями зачем-то разбить гитару.

А Неланна всерьёз рассуждала, что такое передвижение по стране сейчас точно обойдётся дороже. Вроде как цены на бензин выросли, та узнала это от мамы. Энерия же только тихо смотрела и думала о жизни без забот и такой короткой, чтобы быть мифом.

По окончании картины, когда группа выступила на огромном стадионе, девочки также покончили со своим вечером. Попкорн был успешно съеден, а разговоры подходили к концу.

— А мне солист больше нравиться, — призналась Неланна, — нравится такая прическа, вот.

— Фу, не говори так Неля, — не довольно пробурчала Сенея — Энн ведь смущена.

— Чего? — промычала она.

Энерии теперь пришлось мучиться с отключением опасных устройств.

— Вы о... эй, у меня прическа нормальная. Вы вот Корита видели? Вот он точно копия это солиста... — Неланна отвела взгляд. Сенея злорадствовала. — А ещё заметила, как ты смотрела на басиста, Сенни — продолжила вдруг.

— Ага, да! — согласилась Неланна, оторвавшись от пола — Я всем расскажу.

— Не смей!..

Девочки хохотали.

Неланна решила помочь Энерии. Возилась со шнуром у розетки. Затем та дала сигнал, и Неля отключила магнитофон. Они с облегчением выдохнули. Потом, говоря всё меньше, уже собрались прощаться. Подруги вскоре оделись. Отправились к лестнице, там Энерия увидела что-то по пути, чего не было. Но откинула эту мысль.

Корит так и не появился за весь вечер. И Энерию это почему-то расстраивало. Ещё как будто то же замечали и подружки. Они часто выходили и были в коридоре области примерно комнаты этого гремлина. Странно это... Может им всё ещё тот случай интересен? Так почему бы у неё не спросить? Энерия б рассказала, как Корит последние дни вскрикивал умываясь.

И у двери, когда чёрный длинный автомобиль забрал Неланну, Энерия с Сенеей остались вдвоём на ступеньках дома Викирэнов.

Говорили почти ни о чём, пока вдруг Сенея не сказала:

— А мисс Викирэн, когда должна была вернуться?

Энерия не совсем этого ожидала, но быстро сориентировалась.

— Несколько часов назад, — понурив голову, сказала она, — но я привыкла. Она много работает.

— Да, много... Я не знала, что она тебя приютила. Викирэн, видимо, хорошая.

— О, да, да. Я так тоже думаю, — согласилась Энерия.

— Прости, наверно, на больное давлю? Я не очень люблю говорить о чувствах. Всегда думаю, что надо что-то сказать, но, честно говоря, не понимаю, как именно. Кажется фальшивым особенно после...

Сенея осеклась.

— После чего? — спросила Энерия.

— Ничего... — бросила подруга

Они помолчали.

— О, представь, если б луна была, хм, треугольная! — воскликнула Энерия.

— А думаешь она осталась бы луной? — девочки призадумались, но найти ответ не успели. — Ай, это за мной. Прощай подруга. Увидимся в школе!

Сенея сбежала по газону и вскоре удалилась. Энерия задержалась на её отдалявшемся транспорте взгляд и всё же вернулась в дом. Вроде ведь вечер прошёл хорошо, но что-то Энерии не нравилось. И когда она вошла в коридор, она в этом убедилась: раскрытый конверт. Вот что лежало на полу. У двери Нэн.

Девочка подняла бумажку. Огляделась. Свет у Корита не горел. Он давно спал. Мог ли он обронить? Может стоило вернуть? Но интерес был слишком велик к вещице, которую Энерия не заметила, пока провожала подруг. Возбуждённая и от нетерпения раскрыла конверт. Прочла письмо вслух:

— «Уважаемая мисс Нэнали Силин Викирэн, мы вас уведомляем о необходимости...» — Энерия с трудом пыталась прочесть, — «...необходимости явиться в штаб для начала судебного процесса...» — а теперь остановилась.

Весь интерес её пропал. И было только потрясение и испуг. Дальше читала про себя. И лишь последние слова произнесла неосознанно в голос:

— «...вашего появление требует Виньеран Вольбисс, как истец начатого дела...» — прочла почти шёпотом, словно не веря.

В тот вечер девочка упорно собиралась дождаться Нэн. Не давала себе заснуть. Тихо гудели лампы и проходило время. Сверчки выходили исполнять свои концерты. А Энерия ждала. В животе словно было пусто, хотя не так давно ела.

Нет, скорее в ней засел страх.

И девочка была уверена, что Нэн чувствовала то же. Надо хоть извиниться или сказать что-то. Не понятно почему, но она верила, что это изменит всё. Однако не вышло. Глаза слипались, свет бледнел вокруг, а сделать кофе она не решилась после самодельного попкорна...

Утром нашла себя в собственной постели. Её отнесла Нэн. Снова помогла Энерии.

Девочку перенесли из родительской комнаты. Отец заботливо сделал эту работу, положил её на кроватку. Конечно, не аккуратно. Она сразу проснулась. Но вида не подала. Не ясно зачем. Вряд ли ей бы сказали плохое слово или устроили праздник. Может быть она просто так хитро хотела подслушать за родителями.

По звуку папа включил музыку на плеере, но будто не слушал. Не было слышно как подпевает. Может одел один наушник? Энерия поправилась на кровати. А отец по звуку лёгкого удара ручки двери о стену, упёрся плечом о дверь. Он точно за ней наблюдал.

— Думаешь спит? — шепот мамы Энерия сразу узнала.

— Я в этом уверен, — ответил отец. — Она всегда такая, когда спит.

— Также ты говорил, когда мы после день рождения твоего отца пришли домой. А она тогда что делала?

— Раскрасила обои, помню. — Отмахнулся папа. — Может быть я не такой хороший отец, как думал...

— Как же ты любишь драматизировать, — усмехнулась мама.

Ручка снова легонько тронула стену. Отец Энерии отпрянул от двери, а мама снова издала смешок. Энерия еле заметно приоткрыла глазок, а те, что ли щекотали друг друга? Но как могли пытались не смеяться. Мама прямо надулась и вот-вот из неё вырвется хохот.

Тут же папа победно поднял женщину на руки. Она выпустила смех прямо ему в плечо. Громкий и, словно, скачущий по горлу. Отец аж выронил плеер. Техника стукнулась об пол. И родители боязливо глянули на Энерию. Но та успела закрыть глаза.

— Ну может и вправду спит, — произнесла мама, подхватывая воздух. — Всё пошли. Не будем её будить.

— Да, пускай хоть немного отдохнёт. Эй, вот ещё, что скажешь о том, чтобы поехать с парнями?.. Я думал посетить один сактиский город...

Энерия оделась так быстро, как могла. Плеер заряжал старой, но бодрой песенкой с хрипловатым исполнителем. И, казалось, словно все силы собрались в Энерии. Она с лёгкостью и умением завязала бант схватила рюкзак, выбежала на лестницу и, почти свалившись с лестницы, очутилась внизу. Была готова поговорить с Нэн.

Однако её не оказалось. Лишь Корит, который, бросив на Энерию взгляд, ушёл в гостиную. Девочка подумала, что мог ли, и он знать о положении матери? Или просто козёл?

Усаживаясь на высокий стул и мельком глядя на микроволновку, Энерия заметила тарелку с оладьями. А на них желтая бумажка. На ней, записке, было небольшое пятно от масла, но прочесть можно было:

«Детка, мне сегодня надо уехать пораньше, поэтому слушайся Корита и отправляйтесь в школу вместе, хорошо?

Путь далёкий, не ссорьтесь.

Нэн.

P.S. Оладьями не наедайся, будет кариес».

А ниже был нарисован тем же аккуратным почерком смайлик с языком. Точно прибитая муха, Энерия жалка отбросила записку и подтянула тарелку. И еле как запихивала еду. Думала о том только, чтоб поймать Нэн в школе.

Ещё задумалась, как зайдёт в кабинет через лестничный зал. Тогда Корит торопил её, чтобы закрыть дом, получилось как-то нескладно. А когда Энерия соскочила со скамьи остановки и села в автобус и села в автобус, мысленно представляла, что скажет. Пока пасмурное небо зависло в окне, она тысячу раз обвинила кого-то и извинилась перед кем-то. Но едва ли это могло произойти. Только у неё в голове.

Красный рюкзак прыгал под сиденьем у её ног в то время, как автобус заезжал на дорогу. Встречались ямки.

— Ты только не спи, — её толкнул Корит.

Она потрясла голову и всмотрелась в его лицо.

— Чего?..

— Говорю, не спи. Я ведь сказал не сидеть допоздна.

Она на миг отвернулась, точно вспоминала что-то. Вгляделась в окно, и тут же повернулась.

— Не говорил! — запротестовала она.

— Говорил.

— Это когда же? Когда пришёл со школы из-за моего предупреждении о гостях? Или, когда забрал... А кстати, что ты сделал с попкорном?..

— Ладно, — выдавил он, — и всё равно, что так засиделась?

Она отвернулась.

— Из-за Нэн... Мне страшно.

Корит молчал. Мимо них на другое место пересела полная женщина с небольшой собачкой. Внезапно она кашлянула, обратив на себя внимание. Та утверждала, что теперь и Энерия с Коритом должны уйти. Потому как места были все заняты, а молодые должны уступить. И Энерия бы так и поступила, если б вдруг мужчина с местами не скрывавшейся сединой, не запротестовал.

Весь транспорт услышал его аргументы. А также крики женщины на это. А дети не знали, как им и поступить. Полная женщина назвала Корита «хулиганом», тут не выдержала и Энерия:

— Эй, хватит, дамочка. Не надо ещё и обзываться. Если вам принципиально...

— Нет, девочка! — прервал мужчина. — Ни за что я не позволю...

Энерия не услышала, что не позволил бы тот, потому как её неожиданно утянул Корит. Они оказались на остановке. В районе Марсийского поместья и других таких. Автобус безучастно затарахтел и уехал.

Выходит они были на месте?.. Энерия почувствовала, будто упустила что-то.

— Пошли, — окликнул её Корит, — нам надо ещё в школу не опоздать. И...

Он осёкся. Энерия его догнала. Тот выглядел виновато как-то.

— Слушай, не волнуйся за маму. В смысле, это не должно... не должно влиять на тебя. Это наши проблемы. И просто держись от всего такого подальше.

Девочка удивилась его откровенности. Она подтянула к себе рюкзачок и, разглядывая, как Корит тёр лоб, сдвигая пластырь с носа, сказала:

— Ты какой-то странный: не грубишь и поступаешь не как мерзавец... Ты смертельно болен? Что с тобой-то такое?

— В смысле? Да ничего, просто... Ах, забей. Потопали.

Побрёл дальше по дорожке. Энерия догоняла. В голову вновь приходили его слова. Стоило ли и вправду так поступить? А что она может сделать? Ведь Энерия действительно мало, на что повлияет. А своими расспросами лишь помешает Нэн.

Однако мысли выветривались, как начал появляться лес Марсии. Темные сосновые ветки скрывали входивших учеников. И только верхушка поместья блестела черепицей над кронами. Осталось только войти, а там и уроки... Она вздохнула. Школа для неё казалась огромной. Во всём. В людях вокруг, своей историей, стенами, даже крошками от булочек... Место огромное.

В районе было не только поместье. Чуть ниже по склону территорию школы и некоторых других строений отделяла река. Её знали как «Марсишку». А старое название девочка не помнила. Ниже от реки, по мосту, была остальная отличная часть от поместья школы владения: мимо статуи потягивающейся кошки школа встречала оранжереей, старым донжоном, общежитием, в которое Энерии нельзя было входить, и квадратной галерей. Левее игровым полем, а впереди часовым зданием.

Энерия мало понимала назначение этих домиков. Особенно, что большую часть времени она всё равно бывала в поместье. Как сейчас. Она прошлась по красному ковру, вспоминая на ходу путь до нужного кабинета. Вокруг ученики выглядели ужасно подозрительно. Шушукались и оглядывались. А некоторые, преимущественно мальчишки, были почему-то побитые и угрюмые. И носили какие-то значки.

Наверно, думала она, это местные старосты. На них опять навалили проблем, вот и сокрушаются. Девочка легко в это поверила и пошла по коридорам с длиннющими окнами дальше. За пару минут Энерия успела дойти, села на место, а там уже подружки.

Те почти сразу её заметили:

— О, Энн, ты уже слышала? — спросила Сенея.

Энерия опустилась за парту и как птичек прогнала подруг с места.

— О чём?

Сенея с сложившимися губами в форме «О» уселась на стул одноклассника. Его ещё не было. А Неля встала поодаль.

— Ты так много упустила...

— Что? Что упустила?

Подруги переглянулись.

Как оказалось, пока Энерия была в одной части поместья, в другой садовник школы неожиданно ворвался на территорию, перелезая через забор. Выбежал из леса и, что, крича о клыках, перепугал мисс Уикл. Выглядел совсем дико в порванной одежде, грязный и не перестававший кричать.

Директор Аккар, убеждая учеников, что всё хорошо, увёл мужчину. И вот уже как всё утро садовника всё нет. Девочки над всем этим посмеялись, вытирая слёзы о оранжевые пиджаки. А потом расселись по местам, когда подошёл Аккар. Директор-великан со своей невозмутимой улыбкой утихомирил учеников.

Покатились, словно камни с горы, ответы и лекции. Энерия как могла включалась в учёбу, но ловила себя на мысли, что не о том думала. Однако руки писали сами. И даже ответить она что-то смогла. Но вот перед всеми стоять ей был невмоготу. Жар и неловкость так и донимали...

Спустя много часов знаний, которые очень спорно, по мнению Энерии, могли пригодиться, девочка сидела напротив окна. На самом верхнем этаже, на бархате скамьи. Волны оранжевой формы растянулись по территории школы. Кто-то шатался у статуи кошки, другие у общежития при школе, остальные на тренировках или за ними наблюдали. Но кое-что Энерия заметила: они делились осознанно. Словно на две части, разделившиеся по какому-то признаку. А может ей так кажется?

Ждала она не без причины. В зале за её спиной было совещание. И там была Нэн. Энерии просто хотелось её услышать. Уже даже не было важно о чём говорить. Но пока никак встреча не случилась. Почти урок девочка ждёт. Музыка проигрываться устала, да и той слушать более не хотелось.

— Эх... — вышло из неё.

Она упала телом на подоконник. Краем глаза, смотря на дворик поместья. В коридорах решительно никого. Может верхний этаж принадлежит одной администрации?.. Предположение оборвалось внезапно возникшими светлыми хвостиками. Сенея...

Сенея и Неланна шли куда-то. А за ними мальчишки. А одного, что повыше, Энерия даже знала откуда-то. Но откуда? Он с крашенными волосами. Обросший. Где-то точно видела...

— Энн, детка?.. Ты что... — проговорила Нэн.

Энерия молниеносно поднялась, но и слова вставить не успела.

— Ох, прости, времени нет совсем. Я снова буду допоздна. Поэтому прости, детка, что не поговорим, — сказала она, роясь в сумке.

Нэн выглядела неважно. Растрёпанная и нервная. Пиджак держала на руке. За её спиной выходили учителя и какие-то важные пиджаки. На мисс Викирэн они смотрели с какой-то настороженностью.

— Дождись Корита и идите домой с ним. Всё ведь хорошо?

Вместо ответа Энерия кивнула. Нэн ненадолго улыбнулась и ушла по коридорам дальше. Женщина растворилась среди пиджаков и платьев. Энерия хмыкнула и поражённо села на скамью.

— Что, дочка? — сказал вдруг грубый голос.

Энерия повернулась, а рядом сидит тот мужчина с автобуса. Он ещё вроде помог им с Коритом. Хотя была ли это помощь?..

— Не совсем.

— «Не совсем дочка»? Что-то новое, — произнёс он.

— Простите, вам что-то нужно? — спросила резко Энерия. — Если благодарности, то это вы нам скорее навредили.

— О, вот как. Зря я тогда пропустил остановку и укус от собачонки получил.

Мужчина показательно поднял перевязанную руку. Энерия пригляделась к нему: грубое лицо, морщинки и щетина. Волосы закрывали козырёк, а плащ с пятнами и бывшим оранжевым ярким, как сок, цветом. И она вдруг поняла:

— Вы садовник!

— Правильно.

— И вы убегали от той собачонки?

— Угу. Толстуха на меня спустила эту бестию.

— Вы дурак. Зачем... Это так безумно, что я и не знаю, как сказать ещё.

— Так, малявка, — сказал садовник, вставая, — не это я услышать хотел от дочурки Викирэн. Пойдем, поможешь.

— Чего? Я не...

— Пошли, всё равно Корит занят.

— А вы откуда?.. — она думала задать вопрос, но осеклась.

Мужчина криво усмехнулся и, убрав руки в карманы плаща прошёл сквозь компанию благородных людей. Энерия недолго думая отправилась за ним.

По дороге садовник по имени Савлезин говорил нечасто. Кратко объяснил, что на совещании наказывали кадры школы и обсуждали бюджет. Энерия решила, что Нэн тоже отчитывали. И, похоже, нагрузили работой. Савлезина грузить, по его словам, было бесполезно. Он ничего не делал.

Выйдя из школы, по красной плитке дворика, где подрался ещё Корит и где только недавно шли подруги Энерии, Савлезин закурил. На упрёки девочки он отвечал:

— А ты думаешь я этого сам покупаю? Девочка, знала бы, сколько мальков я ловлю у забора. Они этим и откупаются, — потряс он пачкой табака. — Так что, я помогаю. У них меньше будет.

Протестовать она перестала. Но старалась обогнать, чтобы не задыхаться в дыму. Так подошли к спуску к Марсишке, а там небольшой и достаточно ухоженный домик. Савлезин остался курить, а Энерия с любопытством рассматривала халупку. Пока не услышала странные звуки:

— Мерзкий орциист, как ты посмел забраться сюда, а?..

Тройка парней в длинных плащах стояли над скрюченным другим. На размытом песке, перед тихой водой. Один особенно был крупный и с массивными руками вообще сил не жалел и так и лупил. Энерия притихла.

— Забрался в общагу чтобы что?.. Думаешь деньги тебя делают лучше нас? А?! Чего молчишь? Там ты только был героем? Или без друзей никак?!

И послышался удар снова.

Энерия, не понимая, зачем, но вышла к ним. Рюкзак держала у коленок. Сердце било неистово.

— А это кто, Гоберт? Его девчонка?

Все, включая скрюченного уставились на неё.

— Ты кто? — спросил крупный, названный Гобертом. — Барскийка, орциистка?

— Ч-что?..

Скрюченный из-под копны светлых волос глазами будто говорил ей уйти. Но Энерия только застыла. Было страшно делать хоть что-то. И даже дышать. А ещё стало жарко. И странное смущение осело где-то в груди.

— Гоб, я вроде её знаю, помнишь у...

— Так, шпана, чего собрались тут?! А ну вон! — прокричал за Энерией Савлезин, вскинув руки вверх. — Ещё мне тут подеритесь!

Парни дёрнулись и пугливо разбежались. Савлезин, махая лопатой, прокричал им ещё не мало ругательств. А тот светловолосый на Энерию недоверчиво поглядел и медленно ушёл в противоположную сторону.

Савлезин был доволен тем, как он их напугал. Натянулась широкая у него улыбка. Сказал Энерии идти следом за ним. Та неохотно это сделала. На её вопросы он молчал и иногда ворчливо указывал, чтобы «не лезла в норы, слишком маленькие для её головы».

Затем Савлезин приказал провести отсчёт всего в домике. А там было много всего... И ей пришлось сесть за работу. Как Энерия вообще в это попала?.. Взгляд побрёл по внутренней части домишки: газонокосилки, острые кусачки, ножницы, молотки и другие орудия страшной расправы. По телу Энерии прошла дрожь.

Но отчёт выполнить она собиралась. Звучало не сложно. Считать вроде умеет. Неопределённо долгое время спустя девочка спустилась со второго этажа по неустойчивой лестнице, держа в одной руке список. Из света была одна большая лампа на самом вверху, а потому лишь часть освещения доходили до Савлезина.

Садовник стоял над столом и что-то про себя бубнил. Там же склеенная белая кружка с неразличимым рисунком.

— Мистер Савле...

— Можно и без «мистера», малявка. Я уж точно не джентльмен.

Энерия сама с собой спорила, как стоило сказать. Победила сторона услужливая.

— Э, Савлезин, я закончила и вроде как у нас нет ножовки, той, что широкая и кор... корыта для свиней. У нас есть свиньи?.. в общем, его нет. А всё остальное...

На полу слове он прервал своими размышлением:

— Нет упругой резины и корыта... Зачем им это? Малышня чертова...

— Что простите?

— Ничего, можешь идти малявка. Подождёшь брата в вестибюле. Что-то мне подсказывает, он скоро придёт.

Энерия ничего не ответила, а только оставила список и пошла прочь. Но только она открыла дверь, как услышала крики издалека. Всё равно вышла, а там бегут толпы с моста на этот берег. Энерия упала аж с ног, а Савлезин напугано озирался на картину. Ученики панически врывались внутрь поместья. А некоторые были в спортивной форме.

Садовник первым вышел и отправился против толпы. Энерию прибили к стенке. Она старалась выйти, но её только унесли этой волной. Её бы точно раздавили. Но так всё бы не закончилось. Она натянула рюкзак и буквально залезла на людей. Многие недоумевали, когда девочка забралась по их плечам и вышла на волю.

И в поле, думая, как сбежать, Энерия заметила мелкие точки в сером небе над другим берегом.

— Это что, снаряды типа? — бросила она вслух.

И после её слов людей будто стало ещё больше. Наводнили всё вокруг и Энерии пришлось бежать не глядя. Всё думая про себя, что какие-то дураки мусор в людей пуляют. Поднявшись выше берега, девочка бросила взгляд на то, что было позади.

Однако это оказалось ошибкой.

Она засмотрелась на то, что было позади, а не впереди: пропустила огромную башню перед собой. Остановилась перед самым входом из камня. Вздохнула. Целая квадратная комната в основании. Смахнула, было, пот и накренилась. Неловкие вздрагивания, и вот так уже наклонилась, что рюкзаку, столь тяжелому, оставалось невольно толкнуть. Энерия потеряла равновесие и, раскинув руки, прорвала все ограждения и упала внутрь.

Шлёпнулась о пол. Он затрещал и склонился. Вереща, она упала ещё ниже и ниже. Животом ударилась о балку и в конце почувствовала, как обломки и камушки впивались ей в щёку. Тело словно, мячиком об пол, кинули.

Рядом послышались шаги. Еле слышимые голоса проговорились. Она осторожно подняла лицо, чувствуя, как на лице царапины кровоточили. На коленке порвались колготки, а рукава пиджака во имя свободы отделились. В темноте странной комнаты, где одна дальняя свечка проглядывалась среди десятков фигур, блеснул яркий свет.

— Энн?.. Это наша подруга, уйди Кут! — сказала Сенея.

Энерия убрала руку от лица и убедилась: её подруги опустились к ней. А перед ними тот высокий парень. Энерия его вспомнила: именно он дрался с Коритом тогда. А за тем ещё и светловолосый с берега. В руках он держал гитару и что-то бренчал, смотря на девочку.

Враг Корита, которого назвали Кутом, держа фонарик припал к стене и проговорил:

— Так, и что делаем с ней? — он ухмыльнулся, на носу бинт сжался. — Она мне нравится.

— Не говори так Кут, — сказала Неля. — Эм, я думаю, это Энн должна решить.

— Да, это так. — согласилась Сенея. — Прости, подруга, нам нужно кое о чём тебе сказать... — произнесла Сенея.

Энерия решила, что удар её точно убил, и сейчас был какой-то бредовый сон перед поездкой, где далеко и спокойно. И от таких мыслей её и вправду потянуло уснуть. Она не удержала голову и окончательно уткнулась в каменный пол. Последнее она только и слышала голоса подруг. Но уж слишком устала, чтобы что-то сделать.

Глава 4 — Металлический мастер кукол

Энерия почувствовала мягкое под собой. Сдвинулась с места. Голова перестала кружиться. Рукой ощутила холодное. Уши ловили тихие разговоры. Мысли из чего-то летучего обретали в голове что-то целостное, тогда же она вздрогнула и, словно от кошмара, прыгнула. Вспомнила, как сюда попала.

Неля рядом с ней стукнулась, а собравшиеся люди обернулись к девочке. Их оказалось намного больше, чем, когда она потеряла сознание. Сенея хотела отойти от Кута, но удержалась. Светловолосый парень в стороне, зачесав волосы назад, продолжил бренчать. Свечки горели уже на каждом шагу, ребята в форме Марсии бродили вокруг и что-то яростно друг другу доказывали.

Неланна с ещё болевшей шишкой на голове к Энерии робко придвинулась.

— Энн, всё хорошо?..

Энерия прижала ноги к груди и села на пол. Дыхание становилось тише.

— Да, вроде. А.. а какого хрена тут происходит?..

Неля стыдливо улыбнулась и подвинулась к ней ещё ближе.

— Это долгая история.

Девочка запустила руку в кудрявое гнездо на голове, вырвала застрявшую грязь, фыркнула и рявкнула:

— У вас есть время объяснить! Вы... Где мы?

От Сенеи и из собравшихся вокруг неё послышалось:

— Обожди принцесса, я сам разберусь, — сказал Кут и вышел к Энерии.

Он был высоким. И точно старше Энерии. У него даже росла небрежная бородка и усики. На лице места нет от бинтов и пластырей. Весь его пиджак в значках, а под свитером с оранжево-красным узором расстёгнутая рубашка без галстука. Крашенные кончики волос, а у корней истинный цвет. И всё это, словно вишенка, украшала уверенная улыбка.

Энерии стало не по себе.

— Приветик, — лыбился он.

— Не надо, Кут, — встала перед ним Неланна, — Энн итак натерпелась. Барксийцы её до этого напугали, ведь ничего не знает.

— Никто не может быть готов. К тому же, не тебе это говорить подруга, — ухмыльнулся он, Неланна запуганно застыла. — Что скажешь, Кудряшка, со мной поговоришь?

Неля расступилась.

— Н-да, — неуверенно произнесла Энерия, — но я не понимаю, тут что скрывается? И зачем?

— И то правда! — Кут неожиданно подсел, столкнув Нелю. — Эй, Лоди, сыграй что-нибудь старое. Хочу приключение, — Кут шепнул вдруг Энерии, — я люблю, знаешь ли, приключения.

Энерия покраснела и отпрянула от парня скорее. А тот словно и не заметил. Он закрыл глаза, и другой парень, что подальше, сидя на куске гранитной плиты, заиграл. Светловолосый весь всё ещё в грязи и песчаных крошках провёл рукой по струнам, издав «Брынь», а затем и полилась мелодия. Словно они скакали на конях перед славной битвой.

Неланна, поджав губы, пристала к стене, поглядывая на подругу. Сенея оглядывалась на светловолосого и на Энерию. Сама девочка о чём-то приказным тоном говорила с другими учениками.

— Всё это началось ещё в первый день, — начал Кут, — помнишь церемонию? Твой брат, Корит, он мне сразу показался странным...

Корита искренне тянула блевать. Конечно фигурально. Его бесило показушность и официальность. Церемония ему надоела сразу. Что он отмечал про себя в несменных достоинств сактиских школ, так это то, что они были простые. Ничего от тебя не требовали. А позволяли быть собой.

Корит остановился на красной плитке, во внутреннем дворе Марсии. И, наморщив нос с чего-то, ругнулся. От бессилия сел на мелкий поребрик, ограждавшей садик с деревом. Напротив, был ещё один. Как вдруг с другой стороны послышался голос:

— Не слышал, чтобы сактисцы сквернословили.

Парень вскочил, как ужаленный. А незнакомец, смеясь, вышел:

— Испугался? — парень улыбался и выглядел слишком весёлым для такого дождливого дня.

Для Корита вид незнакомца был противоестественным. Вызывающим. Хотелось уйти.

— Нет, — твёрдо ответил он.

— Надо же, как мило... Я — Кут. Моё имя ничего тебе не говорит, да? Никогда не понимал, зачем люди вообще знакомятся. Никто не знает, ведёт ли знакомство к постоянному общению или нет.

— Звучит грустно.

— Думаешь?

Кут опустил глаза и словно пытался найти в красной плитке что-то.

— А... а почему ты не на уроках? — спросил Корит, сам не понимая почему.

— Хм... Не знаю. Я просто не пошёл. В каком-то смысле, я знал, что это не сделаю. Не было у тебя такого — ожидания судьбы? Словно, ты ждал чего-то важного и решил, что если сделаешь это сейчас, то всё изменится. Я так и решил… А ты, сактисец?

Корит прищурился.

— Ты заговорить меня пытаешься? — Корит уже злился. Если ему до этого было противно на уроках. То теперь исключительно отвратительно с Кутом. — Явно ведь не за другим.

— Это правда...

А затем, Кут сказал так много и так мерзко, что Корита схватила паника. И ярость. Он и не думал, когда занёс кулак в висок парня напротив. Глупо, наверно, было то, что Корит не ожидал ответа. И зря. Кут не жалел ударов. Местами неопытных и довольно любительских.

Но было больно.

А когда их разняли, красные и побитые, те, прикладывая лёд, шли к кабинету директора. Крики были неестественно вопросительные и не требовавшие ответа. Словно Аккар и сам не понимал, что произошло. Корит морщился, когда директор спрашивал: «А вы?!». Холод пронзал щеку. Хотя раны так и жгло. Нескоро ещё Корит сможет жевать без боли.

А самое ужасное, думал Корит, ему приходиться сидеть в ожидании директора, как он вернётся с совещания с этим... Кутом! Мерзким кастелийцем, оскорблявшим его и... в общем, сделал такое прямо в лицо! Худший первый день в школе...

Корит хмыкнул и бросил полный злости взгляд на противника рядом. Тот, однако, выглядел спокойным. Родители его всё не приходили. Почему?

— Ладно, это было весело, конечно, — начал Кут и отложил свой мешочек со льдом от лица, — но как насчёт мира?

Корит почти всем телом задрожал. А веко вдруг дёрнулось.

— Мир? — спросил он, не показывая лица. — Никакого мира не будет...

Корит вскочил со скамьи. Раны отлипли от холодного с каким-то шипением. Ковер в коридоре съехал из-под его ног, образовав складку.

— Не будет мира! — повторил парень. — Я объявляю тебе и всем тебе подобным войну! Не стану я и другие сактисцы, заслужившие своё место трудом, терпеть эту... это всё кастелийское снобство и порядки! Вы отравляете общество и даже малым сопротивлением, я изменю здесь всё.

— Ха, и каким образом?

— Истинные марсийцы — все сактисцы здесь — и они будут больше...

Во время этой довольно сбивчивой и неуверенной речи Кут казался удивлённым, но виду не подавал. Только вскинул забавно брови. А Корит вспотел больше, чем нужно. Руки сжал в кулаки, но даже если б хотел, ударить было бы больно.

Где-то прогрохотало. Дождь нещадно бил в окна. Но солнце вопреки всему выглядывало из-под туч и светило в окна. И под такой луч, Кут ухмыльнулся и встал перед Коритом. И протянул руку с побитыми костяшками:

— Значит война?

Корит на мгновение засомневался, но тоже протянул руку.

— Да.

— Значит я тебе помешаю.

И скрепили они тот договор робким и брезгливым рукопожатием.

Энерия старалась держаться от Кута подальше, пока он рассказывал. История её, конечно, тоже волновала. Но больше вводило в ступор. Словно она читала очень плохой и нелепый графический роман. И самое главное: ей приходилось верить. Ведь уж очень ученики повсюду вслушивались и нередко кивали, соглашаясь со всем.

Однако из неё всё равно вышел вопрос:

— Какого черта?! Ты оскорбил Корита и устроил, что, вот этот бред? — Кут не понимающе склонил голову. — Неля, хоть ты скажи что-то.

Нелланна виновато выглянула из-за Кута.

— Энн... Тут немного сложнее. Они ведь первые начали. Ты же видела, что снаружи? Это их дело. А слышала бы то, что они делали на прошлых выходных...

По Энерии не казалось, что она видела.

— Черт, успокойся, кудряшка, ведь ты не всё услышала.

— Да что тут слышать, — упорствовала Энерия, вставая от стены. Другие ученики всполошились. — Вы все глупостями какими-то занимаетесь. Типа тайно бьёте друг друга? Или пакости всякие делаете? Подставляете наверняка? Трата времени и всё тут.

Она топнула ножкой и, подхватив лямку, собиралась уйти. Сенея подозрительно прищурилась.

— Ну стой, — за плечо её взял Кут, — ты права, права. Мы правда тратим время. Но и ты должна понять.

— Чего?

— А вот то... — Кут остановился. — Мисс генерал, позволите вашу достопочтенную подругу на пару слов?

Сенея дёрнулась и кивнула. Кут ухмыльнулся бесцеремонно взял ручку Энерии и повёл её дальше по каменному полу. Подружки остались позади, Неланна особенно была настороженная. Ученики, словно рой оранжевых пчёл расступились, и на всех, заметила Энерия, какие значки с орлом воткнуты, как иголки, над кармашком пиджака.

Девочка и подумать не успела, как парень её увёл. Кут был сильным. Вырваться было сущей мечтой. По пути он молчал. Пара поднялась выше. Только сейчас Энерия подумала о том, с какой высоты упала. Но ей только ходить было чуть больно. Немного голова кружилась. А так, она легко отделалась.

Через мгновение они, кажется, ушли достаточно и даже поднялись на этаж выше, путь должен был окончиться. Но Кут шёл дальше. Хоть отпустил девочку. Становилось тихо. Неприятно тихо. Энерию это раздражало. Но плеер достать — не прилично. Но идти так было нельзя... В общем, она решилась спросить:

— Значит Сенни главная?

Кут посмотрел через плечо.

— Угу. Я ведь не эгоист. Так решили все члены группы.

Энерия усмехнулась над этим словом.

— Что смешного? — спросил Кут. — Это так по-детски.

— Это ты детс... Это ты ребёнок! — упрекнула Энерия. — Нэн вообще-то была очень недовольна Коритом. Ну, его мама. Ей и так трудно приходилось, а ты ещё его спровоцировал. Он вступил в такую же группу, да? Какая бессмыслица.

— Он не вступил, — оборвал её Кут, — он её возглавляет.

— Ч-что?

— А ты думаешь, почему Сенея и Неланна к тебе пришли? Думаешь девочки с состоянием семьи больше, чем ты когда-либо заработаешь, стали бы посещать всякие вечеринки у дома в пригороде? Мы хотели знать, чего Викирэн делает.

Энерия стала идти чуть медленнее. На ум ей пришло воспоминание, как Сенея выходила в туалет. И вероятно не ходила за тем делом. И то письмо... оно случайно там оказалось?.. Или Сенея искала что-то на Корита?

— Чего застыла?

— Нет. Они бы так не поступили! — заявила девочка твёрдо.

Она и не заметила, что оба уже стояли на лестнице в башню. Пыльную и тёмную. Свечи кончились ещё в подвале башни.

— Как скажешь, — бросил он и пошёл дальше.

Ступеньки всё шли вперёд.

— А почему мы поднимаемся так высоко? — спросила Энерия.

Кут не поворачиваясь посмотрел через плечо.

— То есть, можно было в другую комнату пойти, нет? В башне их наверняка много.

— Может быть.

— Так почему...

— Потому, что я сам не знаю, где здесь вообще можно стоять. По-твоему, мы в шутку прячемся в подвале? Башня сгнила и почти все поверности вместе с ней. Где-то всё уже обрушилось, а где-то только собирается. В самой башне я был... К тому же, ты не хочешь увидеть этот вид?

Кут остановился в темноте. Провёл руку куда-то вперёд. Энерия нерешительно прошла и под непонятной тканью она очутилась на самой верхушке под остроконечной крышей. Помещение без окон, уничтоженные рамы от них повсюду. Тучки ушли и свет падшего солнца опускался.

Девочку окутал холод. Она непроизвольно дёрнулась и обняла себя. Зубы постукивали. Однако она изобразила так, будто ничего не особенного не было. Кут прошёл за ней и, наслаждаясь, вдохнул.

— Тебе... эт-то н-нрав-виться?..

Кут только ухмыльнулся и подошёл к окну без стекла. И у его колена виднелись две дощечки, подозрительно выглядевшие гладкими в отличии от других.

Энерия нерешительно последовала за ним. Через окошко, на улице марсийцы собрались и заворожённо глядели на другой берег. А там бродили зловещие фигурки. И по звукам громко ругались. Энерии явно это не нравилось.

— Дерёшься? — спросил Кут, не отрывая взгляда от вида на школу.

— Чего?

— Ладно, теорию проверяют практикой, — пробурчал он и потянулся к дощечкам, — защищайся!

Деревянное оружие, меч, а не какая-то дощечка прилетела в руки Энерии... Но так легко в реальном мире оружие не схватить. На самом деле Энерия не поймала и получила по лбу. И под смешок Кута быстро подняла мечик. Парень быстро налетел на неё. Со своим пиджаком он показался летучей мышью.

Дерево о дерево стукнулось. Девочка пискнула, но кое-как сдержала удар. Парень ещё раз побил по ней. А затем пошёл по кругу. Девочка делала аналогично, хоть от ударов и дрожала.

— Посмотрите-ка, ты не ревёшь... Только не злись, кудряшка. Мне надо, чтобы ты присоединилась.

Энерия подняла мечик над собой.

— Да ни за что! С чего бы мне этого делать?!

— А с того, — Кут пустил наточенное лезвие по полу, — что по-другому нельзя. Ты будешь сидеть на заборе? С одной и с другой стороны псы, кудряшка. Если не будешь дружить с одним, они съедят тебя оба.

— Странная метафора, — прокомментировала Энерия. — К тому же не логичная. Почему я на заборе?

Парень пожал плечами. Меч промелькнул. Противник быстро подпрыгнул. На этот раз Энерия отскочила и совершила контрудар. Конечно, тот защитился легко. Однако она что-то сделать смогла.

— Неплохо.

Энерия пропустила мимо ушей его фразу. Высоким голосом пискнула:

— И... я не знаю, хочу ли вообще всё такое делать. Корит странный, но не плохой. Я так думаю.

Они снова пошли кругом. Девочка ступала всё осторожнее. Она поняла, что ей точно стоит смотреть на меч. Но и Кута приходилось слушать.

— Так ведь твои подруги здесь в Орциде? Никто ведь тебя не обязывает ни к чему. Возьми вот это, — Кут остановился вытащил из кармана что-то вроде брошки. С символом орла.

Энерия тоже остановилась

— Это что? Зачем мне брошь? Какой-то знак или...

— Это фибула, невежда, — скривился он, — и да, это ещё и знак. Одевай и не фыркай, кудряшка.

Энерия надула губы. А парень неожиданно подкинул брошку... то есть фибулу. Впрочем, она смогла поймать железку. Но одевать не спешила. Но это оказалось опрометчивым поступком. Кут ринулся к ней, взявшись двумя руками за деревяшку. И ударил больно. У Энерии подкосились ноги.

И вот холод вновь напомнил о себе, лёжа на полу.

Пару минут падения показались такими долгими. А проведённое время в нокауте мимолётным. Не заметила, как парень помог ей встать и посадил прямо, выдав что-то вроде: «Упс».

Энерия пришла в себя. Одежда вконец порвана. А её победили, как ребёнка.

— Ты ведь не заплачешь?

Она только шмыгнула носом, взявшись за плечи.

— А что? б-боишься? — он промолчал. Драка была полезна. Девочка хоть не мёрзла. — Может договоришь? Т-то есть, вы объявили друг другу войну, и что? Ч-что было дальше?

Кут, не скрывая, радовался этому вопросу:

— Хм, всё как в самых хороших шутках. Люди шептались и крутились вокруг меня. Я им рассказал правду, что по стипендии сактисцы собираются портить нам жизнь и строить какие-то «свои» порядки. Волна недовольства прокатилась по всей школе. Я просто наблюдал. А потом твоя Сенея ответила, что не позволит бесчинства и объявила первой, что остановит каждого сактисца-дурака.

За ней последовал и Корит со старшими сактисцами. Они охватили общежитие, объявили своим. Кастелийцев нарушивших правила позакрывали в шкафчиках. Ребята злились, началась делёжка территории школы. А, цк, ладно, держи, — он вдруг остановился и кинул Энерии свой пиджак, — не помни только... Так вот, ученики оставались в школе допоздна. Кто-то отвлекал учителей, кто-то участвовал в стычках с сактисцами. Про меня уже все забыли. Впрочем, меня это не волновало.

Энерия закрывшись пиджаком с колющими значками вспомнила этих ярко-оранжевых учеников внизу и даже поверить в это не могла.

— Правда? А я совсем не замечала...

— Конечно, правда! Я по-твоему вру? Дальше — больше, — продолжал Кут: — Ребята из художественного класса поссорились и присоединились к нашим фракциям. Теперь они рисовали для своих групп. А наши поэты из литературных объединений придумали названия, для аутентичности.

Так по кастелийскому флагу орёл с полуоткрытыми крыльями сделали наш знак. Как на твоей фибуле, посмотри, — Энерия, не очень понимая, рассмотрела фибулу. Там и вправду был та птица. — Угу, а затем и нарисовали наш знак с названием — «Орцида». Наши союзники с оплаченными дополнительными уроками защищали наши этажи в поместье и эту башню. Преданные кастелийцы были готовы драться за наше право здесь учиться.

Сактисцы тоже злились. Они вот на свой знак поставили известного быка по какому-то там мифу. А от героя, его сразившего, название — «Баркс». Умные или до ужаса спортивные враги научились пакостить нам. Конечно, мы не отставали. Слышала о том, как они мелкие шипы разбросали на газоне? Или как клеем смазали все скамьи после себя на поле?

Девочка отрицательно потрясла головой.

— Поняла почему мы круты? Никто ничего не знает… Вот так мы уже целую неделю на иголках... Хм, иголки, хорошая идея, — Кут задумался и ушёл, наверно, к какому-то плану.

Энерии же не терпелось спросить:

— И всё? Вы поэтому... делаете всё такое? Не этого я ожидала. Думала типа вы убили кого, может тайная группа или что-то такое...

Кут, казалось, вышел из загипнотизированного состояния.

— Ты дура? У нас тут тайная война под носами взрослых, а ты загадку ищешь?

— И всё ещё не понимаю, — выдохнула Энерия.

— Это пока, кудряшка. Вот что я тебе скажу: Орцида важнее всего. Для победы Барксийцам необходимого заставить нас извиниться или окончательно проиграть. Или, как сейчас, — Кут кивнул на поле и там недавний обстрел — Подставить нас. Видишь? На поле были тренировки, а барксийцы по-видимому специально забросали мусором и хотели, чтобы подумали на наших. Но мы вывели их раньше. Посмотрим кого ещё поймают...

Кут снова улыбнулся.

— Ты странный, — заключила Энерия. — Почему ты вообще это делаешь?

У него вдруг исчезла улыбка. И выглядел он пугающе снизу вверх. Да и ещё молчал. Слишком много удивительного для Энерии произошло в момент. Будто парня чем-то заразило. Ей захотелось под пиджаком, как пол одеялом укрыться.

— Бильман! — в верхушку башни влетела фигура. — Пошли скорее! Твоя помощь нужна, мы похоже придумали для дня... «Дня Р»!

Кут снова стал развесёлым. Бесцеремонно взял пиджак и, ни сказав и слова, ушёл. А под тканью осталась Неланна. Подруга заметила Энерию угрюмо сидящей на полу. И, кажется, удивилась. Увела руки за спину и подошла ближе.

— Энн, мне жаль, что ты узнала всё так. Но я думаю ты можешь понять... Мы ведь учиться не сможем, если такие будут ходить и пакостить. Понимаешь? А ещё почему ты здесь сидишь?

Энерия наморщила лоб.

— Да так... я, наверно, пойду...

— Ой, прости, тебе ведь надо домой. Я могу попросить моего водителя отвезти...

— Корита подожду, — оборвала она, — спасибо, Неля.

— О, ну, хорошо... Увидимся завтра?

— Да, увидимся.

Энерия окоченев окончательно, встала и прошла мимо. Рюкзак падал со ступеньки на ступеньку. Произошло много всего и девочке было трудно думать обо всём. Помнить из-за кого суд Нэн и её вероятное наказание. Участвовать или нет в этой «школьной войне». Принять решение ещё тяжелее. Она молча потянулась к молнии рюкзачка. Вынула наушники. И неожиданно включившая песня надолго очистила мысли. Её тихие мычания, что девочка считала подпеванием, успокаивали.

До момента, когда пришлось выйти из старой башни. Энерия выглядела грязной, и форма была порвана. Сначала ей было стыдно, но ведь люди вокруг были слишком тихие. А значит не было ничего страшного. Не страшно, когда директор ругался на учеников. Они пристыжено смотрели себе под ноги. Там лежала деревянное отрезанная с одной стороны корыто какое-то с резиновым тросом.

А у них на пиджаках — фибула с быком. Она ахнула, но её пугало это не так, как толпа учеников перед директором. Они все были с этими же украшением. Быки, орлы, быки, орлы — значки повсюду. Напуганная, девочка попыталась быстрее протиснуться. Но те её пропускали с большим нежеланием. Словно не признавали. Она задерживалась и упёрлась в эту стену людей. Отвлекалась на упрёки директора с мисс Уикл. Видела и Савлезина, садовника. Он выглядел достаточно спокойным.

Но слушать Энерии это всё не хотелось. И скоро она вышла на тропинку по выше. Люди кончались. Но их разговоры тем самым девочка различала лучше. Музыка стихала, и она расслышала кое-что:

—...представляешь? Барксийцы закидали поле карамелью! — сказала девчонка.

— Да? А я слышала, что это попкорн.

— Ты врёшь. Я уверена, что карамель.

— А может и то, и другое?

«И то, и другое…» — повторила про себя Энерия. Значит вот как Корит избавился от её ошибки. Он этим напакостил? Как так? Зачем?.. Как же она устала. И за долгое время проступили слёзы, и быстро были убраны, стёртые волосами и рукавом порванного пиджака.

Энерия оглянулась на заднюю часть школы под сменявшимся тучами и солнцем небом и фигурами толп людей, слившихся в одну массу. Таких далёких. И пошла дальше. И совершенно не заметила чью-то огромную спину. И, закономерно, стукнулась лбом о неё.

— Эй, малышка, ты чего? — сказал знакомый низкий голос. Савлезин, поняла Энерия. — Что с тобой? Плакала что ль?.. Пойдём, мальчишка Викирэн будет всё равно поздно. А тебе домой пора.

Садовник был таким же небрежным. Но её уже не отталкивал. Энерия послушно за ним последовала. Слушала музыку, но следила за его губами. Мужчина вместе с ней ждал автобуса. Она же, присматриваясь к пришкольной территории и всем, что проходило по пути, будто и не замечала его фигуры рядом.

В один момент уши резала музыка и Энерия, не выдержав, вернулась в реальность. Только тогда до неё дошло, что вообще происходит. Она взглянула на рядом сидевшего Савлезина. Мужчина спал. Капля слюны попала ему на плохо выбритую щетину. Как вообще она попала сюда? И почему с ним?

Одновременно с этим, она понимала ещё и то, что ей уйти-то некуда. Остаётся ждать конца пути с этим... мужиком. У Энерии кожа стала гусиной. Что она заёрзала на месте, посматривая в окошко. Ветер тихо свистел за окном. Холодок просачивался. Девочка чуть подтянула порванные рукава.

В этом автобусе ей было совсем неуютно. Как тогда после приюта. Холодно. Везде грязно. Незнакомые страшные люди. Даже чудилось, что эта старое барахло не доедет. Странно, пришло ей в голову, она вроде та самая «кастелийка», так где же у неё те самые хвалёные богатства?

Вдруг Савлезин громко издал храп. И сам видимо испугался, проснувшись:

— Всё не спишь? — спросил сонно он.

Энерия не глядя, кивнула.

— Ты как вообще, малая?

— Могло быть и лучше, — ответила она.

— И то правда.

Девочка опустила голову.

— Значит вы... вы знали о Орциде и Барксе?

— Да, — сказал спокойно Савлезин, а Энерия подняла голову, — конечно, знаю. Как уж по-другому? Я в Марсии ни один год. А такое нельзя не заметить, если ты присматриваешь за учениками.

Савлезин не улыбался. В пустом автобусе он резко поднял руку, что аж Энерия от страха притянула рюкзак, но тот только достал из своего плаща зажигалку. Металлическую. С красивым рисунком. Она блеснула на свету. А с ней и пачка неоткрытых сигарет.

— А ну-ка, поменяйся со мной местом, — сказал он и привстал, чтобы открыть над ней окно. И покурить.

Девочка указ выполнила и пересела. Савлезин, держа во рту палочку табака, зажёг и схватился пальцами. Энерия кашлянула и смотрела в другую сторону. Запах был противным.

— До дома твоего далеко?

— Не очень...

Энерия примерно бросила сколько ей.

— Я заплачу, мне всё равно по пути.

Она подозрительно стрельнула взглядом.

— Что? — рыкнул он.

— Почему? Почему вы помогли мне и ребятам в школе? — склонила она голову, а садовник молчал. — Все такие странные сегодня. Что-то пытаются доказать или сделать. А я не могу поверить в искренность этого. Бесит.

Энерия наморщила нос и схватилась за ноги. Стоило поволноваться о креслах, если бы они уже и так не выглядели, словно после свиней. Автобус продолжил молчать и никак не реагировать на девочку. Молчал и Савлезин, выдыхая дым. Только значительно позже, когда Энерии начинала приедаться и тишина, он неожиданно сказал:

— Вот что я скажу, малышка: мой отец был работающим человеком. А ещё он любил хорошие притчи, — Энерия выглядела недоумевающий. — Вот, например, знаешь притчу о быке и орле?

Она и не поняла, что надо говорить, и всё это время Савлезин на неё пялился.

— Слабоумная?

— А? Нет! Э, притча... Да, знаю.

— Расскажешь?

— Что? — Энерия возвела руки. — Зачем?

— Ну давай, не бузи. Расскажи мне. Хочу послушать.

— Ох, ладно. Эм, ел бычок один траву в своём загоне. И тогда на забор прилетел к нему орёл. Животные всегда трудно жили друг с другом. Так как разные были. И однажды Орёл опустился на забор к Быку. И, не скрывая злорадства, показывал, как порка... порхает. Быку это надоело, и он прыгнул через забор. Так высоко, что смог бы и на рога взять птицу. Но орёл ушёл.

Большой бык ещё долго бежал за неуловим орлом. Тогда его и поймали, и привели обратно. Бык злился, но ничего не смог сделать и дальше бушевал. От его злобы люди устали и… укокошили. Для мяса. А орёл летал себе дальше. Только вот птица переоценила себя. Вскоре так утомился, что опустился на опушку. Орла поймали и съели. Так вот глупо пострадали животные, пытаясь насолить друг другу. Что, всё?

Савлезин улыбнулся и повертел головой.

— Не совсем, девочка, — садовник потушил сигарету и закрыл окошко автобуса, — в притче ещё и был кот. Кот был умнее всех. Он жил с людьми, но и уходил, когда хотел. Именно он привёл однажды людей к неумолимому быку. И тогда кот напал на орла. И спокойно спал после этого на загоне.

— Жуткая притча, — прищурилась Энерия.

— Да, — согласился мужчина — Отец мой другие не рассказывал...

За некоторое время до этого.

Корит вытер нос. Парень был грязный и уставший. Он ещё раз оглянулся из-за стены, на толпу. Чертыхнулся, укутавшись в плащ. О том, в каком подлом мире он оказался, мальчишка думал весь путь к часовому зданию. Земля газона захламляла плитку. Оранжевые лучи рвано дотрагивались до парня.

По стрелкам доходило четыре. Подумал он. Если она где-то и была, то там. Впрочем, как и другие. И Корит не ошибся. Перед немалым зданием, которое про себя парень сравнил с карикатурной средней школой с этими часами, его встретили другие ученики. Они только закончили играть в «косточки».

Самый крупный и лысый ученик подошёл к Кориту. Гоберт был из тех, кого бояться. И Корита немного пугало, когда это человек-шкаф, в одной майке и пиджаке с соответствующим рельефом стоял перед ним... Да, тот был сильным.

— Привет Глава! Как оно? — барксиец улыбнулся рядом без одного зуба и приблизил к себе Корита. — Хорошо получилось, да? Жаль только ребяток...

— Угу, я понял Гоберт... Лучше скажи, она уже пришла?

— Да, запыхалась ещё, Глава, чё-т важное видимо произошло, что так бежала, — кивнул барксиец и снова показал отсутствие одного зуба, — вас проводить? Наши не заняты.

— Не, спасибо, я сам, Гоберт.

Барксийцы, не скрывая фибул встали, провожая своего главаря. Немного Корит осуждал друзей, что они нередко не пропускали других в некоторые точки школы. Например, если сбор был в оранжереи или общежитии. Однако те часто упускали это и слышали только, что сами хотели услышать.

Вот и сейчас внутри часовой башни, среди инструментов для работы часовых механизмов и еды, которую барксийцы стали приносить. Дети развесили гирлянды, подключили свет и иногда включали музыку. В основном с быками на груди парни из спортивных кружков.

Корита встретили дружественным похлопыванием и опечаленным завыванием. Все уже слышали, как буйствовал директор. Парню представляли готовность помочь, но тот только отказывался, протискиваясь через подчинённых. И, пройдя с огромной силой на неосвещённый помост, Корит смог выдохнуть. Ученики расселись на места и принялись вести снова разговоры. В основном оскорбляли и подмечали черты у орциистов.

И во тьме, он разглядел её:

— Ты же вроде знала о готовившемся, так?! Скажи! — прокричал Корит. — Я не хотел, чтобы у тех барксийцев родители злились... Ты обещала помогать. Ну и что это было?

Её голос был еле слышен. Она даже лица не показывала, стоя в тени. А Корит пристал рядом.

— Ну прости, — выдохнул он, — я знаю о твоих делах и понимаю, что быть на половину сактиской у нас тоже тяжело. И да, наверно, если б мы и к такому были готовы, орциисты бы что-то поняли... Ещё, говоришь, у них моя сестра? То есть, Энн? Дерьмо. Но это не страшно, надеюсь. Вот только не лезла... Ладно, можешь возвращаться.

В тени она еле заметно кивнула и ушла. Он только и видел шёлк её волос.

— Черт, — произнёс Корит себе под нос, — интересно, зачем нам так помогать?..

Глава 5 — Муза сопротивлению

Папа неловко появился в окне машины. Плеер мотался на поясе. Его румяное лицо и бегающие глаза и саму девочку смущали. Хотя в общем-то вся ситуация её до невозможного смущала. Впрочем, кого нет?

Эти дни произошли в первый раз в такой неудобной ситуации. Так ещё Энерия заметила это только сейчас, когда мать с отцом должны были уехать на некоторое время. А перед этим, папа Энерии решил отправиться с дочкой за покупками. Той всё-таки надо было что-то есть.

Ей ещё с утра было плохо. И вот только на парковке торгового центра всё стало понятно. Отнюдь это проблемой не оказалось. Энерия справилась с, казавшейся мужчине, титанической проблемой. И уже какое-то время не думала об этом, занятая выполнением указа мамы.

Успешное выполнение, ознаменованное прыжком за порог большого круглого и безвкусного магазина всех магазинов, привело обратно на парковку. И отец Энерии, потирая нервно бороду, брёл за дочкой по пятам.

— Пап, ты сядешь в машину? — спросила она.

Мужчина поджал губы и, схватив пакеты, отправился к багажнику. Было ещё раннее утро. Девочка держала в руке старые диски, думала какой из них поставить. Непроизвольно зевнула и поправилась в кресле. Уже успела натянуть ремень, опережая просьбу папы.

Вскоре он вернулся и сел рядом. Девочка была на пассажирском месте впереди.

— Ты как, малышка? Не болит там ничего?

— Нет, пап, хватит. Не сходи с ума. Это же просто кровь.

— Ну да, конечно. Ого, ты так повзрослела, и я это упустил... — лицо его явилось грубым и достаточно задумчивым. Девочка не могла даже и угадать, что у того было на уме. А в момент он успел помрачнеть.

Дочь хотела было сказать что-то, но тут он остановил её и протянул серебряного цвета плеер. Кнопки с треугольниками бросались в глаза, а на экране уже была выбрана музыка. Наушники свисали и один был прямо над кружкой кофе.

Отец протянул Энерии плеер. И на её потерянный взгляд проговорил:

— Возьми это, пока нас не будет, хорошо, малышка? — он улыбнулся. Усы растянулись на морщинках.

— Чего? Это из-за...

— Нет, нет ,Энн, ты чего? Просто... Возьми, как причина мне вернуться, ладно? Так сказать, маяк... Ну помимо тебя

Она удивилась, но взяла. И пробубнила про себя:

— Маяк... И всё-таки он выше меня?

Тот только ухмыльнулся.

— Никогда.

Через день девочка останется одна. И в тот вечер ей позвонит дядя. И скажет о том, что родители не вернутся. Возможно, маяки работали потому, что не были метафорой. И правда освещали путь.

Но это нисколько не утешало...

Корит её подгонял. А это очень раздражало утром. Она расправилась со своим делом и, злясь ещё больше, прокричала ему из туалета:

— Да заткнись ты! Я занята! И не открою, пока не закончу!..

И тот успокоился.

Девочка протёрла нос, уставившись на себя в зеркале. Она совсем не спала. Выдохнула. Умылась от теней, что решила нанести. Если она не умела, нечего начинать. А без выглядела не лучше. Но если сейчас так выйдет, решила Энерия, все точно скажут гадости какие-то.

Ещё царапины на коленках ныли, падение по башню у берега Марсишки проявилось только сейчас. А та драка на мечах! Жуть, поверить в такое может лишь безумец. И только безумец будет возвращаться. Очень не хотелось выходить, но всё же пришлось... Корит в халате с рисунком мечей смотрел на неё столь презрительно, что Энерии почудилось, как он, дай минутку, нападёт. Вопреки страху, обошёл Энерию и, собираясь закрыться, бросил:

— Пф, такая злая. Чего, месячные?

И только она собиралась его стукнуть, тот успел закрыться. Избежал кары, подлец... Честное слово, иногда, он так её раздражал, что хоть в обморок падай. Однако злость пришлось унять. Нэн не любила конфликты. И беспокоить не хотелось...

Девочка спрыгнула на ступеньку лестницы, игнорируя на стене сделанную общую фотографию. Это прошло, и она не хотела об этом вспоминать более.

Энерия сегодня была не в школьной форме. Во многом из-за того, что свою она порвала, а новую было жаль, но ещё дело в выходных! Значит спортивная одежда. Рыжая. Почему и эта форма тоже рыжая? Других цветов что ли не было в шестидесятых или в когда там эту школу выдумали?..

Девочка остановилась у тумбы с заколкой Нэн. Женщина в последнее время стала слишком профессиональной, пришло в голову Энерии.

Всё время та анализировала и давала диагнозы с обширным объяснением проблем. Хотя ни Корит, ни Энерия этого не просили. В общем, в доме становилось всё невыносимее. Даже утренняя зябкость вынудила девочку зарыться поглубже в капюшон.

— Блин, точно, Нэн, — Энерия отложила заколку. Путь лежал на кухню. На завтрак.

Как-то, в один дождливый день Нэн собрала семейный совет и сообщила, что у них начнутся проблемы с деньгами, но та заверила, что это не страшно. Однако Энерия знала, что это не так. Определённо всё это из-за суда с мистером Вольбиссом. И это плохо. Более того, уже и подруги знали о проблемах мисс Викирэн. Лишь бы не вся школа…

Как это всё ужасно, думала девочка, входя на кухню, а Нэн там была на удивление хладнокровна. Её уволили с прошлой школы, ложно обвинили и заставляют выплачивать. А поспорить с этим — обойдется в круглую сумму. И всё из-за Энерии. Как ей бы хотелось заплатить самой или работать хоть до скончания жизни на этого пухлого жадину!..

— Энн, с добрым утром. Выглядишь не очень, — заметила Нэн.

Кухня была всё такой же — большой. Девочка не могла к ней привыкнуть. Только, разве что, солнце реже выглядывало. Энерия села за высокий стул и провела глаза по женщине: у той наконец был выходной за долгие недели. Нэн была в халате с непривычно распущенными волосам. Словно после пробежки отдыхала. Очень долгой пробежки...

— Ничего. Всё хорошо, — Энерия отвела взгляд — Сделаешь мне хлопья?

Кивнув и двинувшись к квадратному, как коробок спичек, холодильнику, женщина зашуршала, прикрыв собой дело. Девочка только трудно, хлопая глазами присела. Объявилась Нэн с тарелкой и толстой ложкой. Ломтики в виде звезды тонули в белой массе. Столовый прибор со стуком окунулся и утопил пару звёздочек.

Энерия неспешно принялась за завтрак.

— Привет мам! — ворвался Корит за спиной Энерии. Напугал её.

Нэн тут же отправилась к нему, а девочка косо подсматривала.

— Дорогой, мне кажется ты слишком распускаешься. Ты ведь совсем не отдыхаешь из-за своего шахматного клуба, так? — женщина взяла его за ухо. — Задерживаешься каждый день. А написать?

Корит отдёрнул её.

— Я понял, прости. Такого больше не будет.

Энерия хмыкнула на его слова.

— Вот и хорошо. Делал бы как Энн, — тут мисс Викирэн повернулась к Энерии и села рядом, водя пальцем по краям кружки. — Детка, у тебя ведь тоже сегодня собрание клуба?

— А? Что? — девочка поспешно зевнула. — Какого клу... а, ну да, клуб. Угу, нас тоже собирают по выходным.

Корит подозрительно усмехнулся, проходя за Нэн и прибиваясь к квадратному холодильнику.

— О, хорошо, — улыбка Нэн была ненастоящей, — тебя подруги заберут?

— Нет, мы... мы встретимся на месте, думаю. Меня подвезёт Савлезин. Он, вроде как, машину нашёл. Обещал подвезти.

Корит встал спиной к девочке, кусая кусок хлеба. Нэн дёрнулась

— Садовник? — её это явно не обрадовало. — Девочка, это же небезопасно… То есть, этот мистер хороший, но, послушай, это явное отклонение и попытка побега. Социально, вновь и вновь избегать приличное общество — признак отклоняющегося поведения. Ты ведь понимаешь...

Хотелось уйти. По виду причём и Кориту, и Энерии. Последняя продолжила есть, убеждая себя, что надо дослушать. Так прилично. Но слова — столь сухие и серые — никого не могут переубедить. Думалось ей.

— Хорошо, я поняла. Я могу собраться?

Психолог застыла, прерванная на какой-то очередной глубокой мысли и кивнула. Девочка выпила вместе с молоком все звёздочки, которые точно выжить пытались, сбежала вглубь.

Энерия оттёрла рот рукавом и утопала к себе. Вроде злиться на Нэн было нельзя. Но иногда хочется… Под голос Корита, девочка взлетела по лестнице. Ветер, за ней последовавший, тряхнул картины. И общая с Нэн и детьми так накренилась, что тень совсем закрыла их. Мать осталась будто одна в окружающей тьме.

Уже в комнате, пыхтя и топая, Энерия быстро принялась закидывать вещи в рюкзак. Остановилась только над зелёной тетрадкой. Мягкая обложка, из-под желтоватых страничек вылезала змейкой линия-закладка. Энерия открыла отмеченную страницу за другими с записями для подруг. И непроизвольно ухмыльнулась.

Злобный тролль

Он возник из тьмы ночной —

Злобный тролль передо мной.

Я не стану отступать,

Не заставишь убежать.

«Эй, давай!

Смелей вставай!

Выходи на смертный бой!»

— эхом крик взметнулся мой…

И вдруг из сумрака времён

Явился он…

Чудовище! Тролль!

Сразись со мной!

Не медли! Стой!

Ведь меч сверкнул моей звездой!

Глупая песня, подумала Энерия. Но смешная...

Тетрадь осторожно опустилась на днище рюкзака. Энерия успешно собрала рюкзак, и осталось одно дело. Она опустила глаза к рамке с родителями. Та украденная фотография прибыла из документов помятой, но та этого не замечала.

А у дешёвой рамки с чердака — фибула с орлом. Энерия выдохнула и, взяв вещицу, подошла к зеркалу шкафа. И смотря на своё кудрявое отражение и эту отравляющую рыжую форму с маленьким значком, фыркнула... Похоже иного выбора не было да? Ведь теперь будет так.

Энерия, конечно, не перестала бы дружить с Нелей и Сенни. Особенно когда им приходилось так туго. Поэтому пришлось смириться. Она немного злилась за их поступки, но извинения и много пастилы оказала своё действие. Девочка милостиво их простила.

Её подруги в Орциде — значит и ей придётся. Хотя корректнее стоит сказать — «музыкальный клуб» — но в самом деле едва ли там кто-то умел играть. Сенея предложила, и все согласились. Энерия тоже. И, говорила она себе, лишь частично, что там было интересно...

Она покраснела, думая о том, как умелые руки перебирали гриф гитары и как волосы чуть касались основы... Фу-фу-фу! С гудком она вернулась в реальность. Надо уже идти. Савлезин ждал...

Ехали молча. Савлезин коротко поприветствовал и больше ни слова. Энерия села позади, кинув перед собой сумку. Девочка всё ещё никак не забыла утро и сама не желала говорить с садовником. Впрочем, попыток от него не было.

Энерия и сама задумывалась как так вышло, что этот человек стал присутствовать в её жизни. Ещё после того дня, как она обнаружила Орциду с Барксом и как садовник сопроводил до дома, тот стал часто встречаться ей на глаза. Снчала, девочка оценивала это подозрительно. Но тот всё ничего не делал и не делал. Приносил запретные конфеты. Потом и вовсе появился со своей машинкой, предложив помочь. В начале даже Корит с ней сидел, вроде безопасность и всё такое.

Но Энерию названный брат только раздражал. Как бы странно не было, мужчина был ей приятен куда больше. С выдохом с этим почти смирилась и Нэн.

Сегодня, отметила про себя Энерия, Савлезин, кажется, выглядел по-другому. Она выглянула из-за сидения, и ведь правда: побрился, в другой одежде, даже улыбка была и... Она принюхалась, он не курил утром! Энерия не подумала и спросила:

— Сегодня праздник?

Савлезин ухмыльнулся и его глаза показались в зеркальце салона.

— Можно и так сказать, малышка. Мне выходной дали.

Энерия в ответ промычала, а он улыбнулся.

— Дядь, стой, а почему выходной? — она насторожилась. — Я чего-то не знаю?

— Да так, детка, ничего... — кинул Савлезин и осклабился. — А что у тебя в школе? Не хнычешь больше?

Энерия хмыкнула.

После злополучного дня прошла неделя и ещё пара дней. И устроилось достаточно неуютно. Аккар, например, уверенно говорил о бизнесе и менеджменте, и едва за ним успевали, едва ли его понимали. Для их возраста, наверно, нормально. А улыбчивый директор это как-то пропустил.

Странно было и на переменах. Если раньше Энерия не понимала, зачем девочки ходили группами в туалет, то теперь звала сама. Нередко девочки-сактистки, хотя уже скорее барксийки, ловили таких, как Энерия, и делали ужасы... Такое не описать, а в картине не запечатлить.

С тех пор Энерия ходит исключительно в колготках.

И этим всё не кончалось. Нередкие потасовки в школьной спортивной команде, о которой девочка слышала лишь раз, утомили преподавателей. Ещё и проделки в коридорах, пакости в кабинетах, а также заплаканная и закрытая в очередной подсобке мисс Уикл — доводили богатого директора. И всё это пока пишешь про налоговые ставки...

А Сенея с Неланной этого не замечали. Теперь они точно обитали с Кутом Бильманом. Как надёжный помощник он вёл Орциду, хотя даже и главным не был! Без сомнений, Кут Энерию раздражал, пуще того, она его не выносила. Но вот Лоудера, Лоудера Собнора могла... Гитарист и глава музыкального клуба. Он был не плохим парнем.

Но не о нём.

Подружки стали сильно увлечены всякими заговорами. И не останавливаясь, говорили только об этом. Девочке приходилось слушать. Временами она не была уверена, спали ли те. Было непривычно в этой уже такой новой жизни.

— Всё хорошо, Савлезин, — недолго думая ответила Энерия.

— Малявка, ты ведь можешь мне рассказать, — его голубоватые точки уставились в неё. — Тебе ведь тоже может это не нравиться. И нормально, если страшно. Только умалчивая, лучше не будет.

— Всё нормально... — попыталась замять она. — Я ведь говорю. Лучше проследи, чтобы у тебя опять чего-то не украли.

— Не боись, не украдут. Я для тебя кстати домик открыл. Ты его только стереги, пока меня нет. Идёт?

Она задумчиво и устало кивнула.

— Вот и хорошо. Значит буду и дальше подвозить... Тебя сегодня забрать?

Энерия на миг остановилась вглядеться в далёкие столбы света из-за туч. Лучи возвышались над ухоженными живыми изгородями и домами. Над людьми, лениво потягивающимися в выходной день. Свет такой далёкий, словно указывал путь.

— Да, забери. Будет здорово. Не хочу сама идти.

Энерию подруги в такой же спортивной форме встретили военным строем. Будто конвоем, они отправились по установленному пути по красной плитке. Мимо глухих сосен и шушукающихся учеников, к восточному входу. Кут любезно выступил проводником. Энерия только закатывала глаза.

Сегодня учеников было меньше, но становилось, казалось, только опаснее. С фибулами быков проходили быстро и злобно оглядывались. Орциисты приветствовали и лелеяли Сенее. Энерия смущенно стояла в сторонке. Кураторы клубов вздыхали, в очередной раз разнимая детей.

Кут весь путь в бальный зал шутил, а Энерия про себя его критиковала, ловя себя на мысли, что она вообще о нём думает. Подруги хихикали и тащили девочку за собой. Сенея даже в спортивной форме выглядела недостижимо. А хвостики делали её очень хорошенькой.

Наверно, поэтому мальчики временами заглядывались.

— Энн, будешь? — Неля протянула ей круглую конфету.

— А, ой, но разве после истории с попкорном сладости не запретили?

Неланна склонила голову.

— Боишься?..

— Нет, давай сюда...

Энерия взяла красный шарик, не очень понимая: это шоколад или жвачка? Она приподняла плечики и подкинула в воздух конфету. Была не была. Оказалась кислым ударом прямиком по языку. Лицо девочки скорчилось от такого вкуса.

Неля ухмыльнулась и повела подружку за руку, не давая отстать от Кута с Сенни.

— Что это?.. — спросила, словно от удара всхлипнув, Энерия.

— Давай, Энн, держись, надо распробовать. А потом будет такое... — Неля затихла.

А вот Энерия, еле перебирая ногами, не поверила, что такая кислятина переменится. И только из-под опущенных ресниц видела коридоры Марсии. Но подруге доверилась. Может не зря. Противность конфеты ушла и заменила теплота распространявшегося сахара. Сладость точно взрывом изменила ситуацию во рту.

— М-м-м... — промычала Энерия, хватаясь за щёки.

— Видишь? — спросила хитро Неланна. — Я же говорила. Сенея мне посоветовала — «Пуф-крап». Будешь ещё?

— О да.

Энерия получила ещё пару шариков. Глянула на них, а потом перевела взгляд на подругу.

— Но сначала съешь ты!

И бросилась на Нелю с конфетами. Девочки упали. Энерия упорно пыталась закинуть в смеющиеся лицо подруги кислую бомбу. Но и сама хихикала. Так и было: они боролись на ковре за то, чтобы другая съела гадость, и сами пытались не проглотить.

— Эй, девчонки! — окликнула Сенея, встав над ними. — Вставайте. Скоро собрание клуба будет.

Энерия с Неланной переглянулись и поднялись. Хмурая Сенея ушла вперёд, а они в знак мира: совместно закинули по конфете и, корчась, пошли вперёд.

Бальный зал был таким же хрупким на вид. В плитке Энерия разглядела своё отражение. А в свете большой люстры вспоминала первый день. И сразу на ум Кут. Он привлекал внимание, громко разговаривая с Лоудером. Что тот задумывал? У Энерии было такое чувство, будто этот серый кардинал что-то сделает, но что же?..

— Энн! — Сенея примкнула к подруге. — Как думаешь у меня есть ораторские способности?

— М-м-м... А это что?

Энерия упустила Кута и тот исчез. Лоудер присел на платформу, где собиралась группа играющих. Они готовили инструменты. И выглядели очень серьёзно.

— Ну, подруга не тупи. Умение говорить — вот что такое ораторство. Ну как?

Хвостик Сенеи упал с её плеча. Энерия насупилась. Ребята заиграли. Орциисты подошли ближе сплелись в клубок из людей, большой толпой обогнули сцену, слушая музыку и слова, которые исполнил Лоудер:

Вижу вновь тебя —

И мир теряет звук.

Осторожно голову

Кладу на плечи рук.

Всё внутри сжимает

Эта пустота,

Пока нас вновь не свяжет

Близость и весна.

Девочек потеснили, но они сумели как-то остаться вместе, хотя Энерии было трудно ответить. Отчасти она и сама отвлеклась. Уж очень было красивое зрелище…

— Эм, ну я тебя, вроде, понимаю... — шутливо начала Энерия, подобравшись к Сенни. А та уже не выдерживала. — Ладно, ладно. Я думаю говоришь ты круто. Слушать всегда интересно.

— О, вот как, — Сенея взглянула на то, что держала в руках. За людьми почти не видно. Но Энерия попыталась. Бумажки. Еле видимый текст, который девочка быстро упустила, — а ты совсем не умеешь слушать Энн. Тебя трудно увлечь.

— Я такая, но тебе разве не нравится? Ребята играют… — Энерия почти гордилась. — Но это не значит, что мне всё равно. И... Ты чего хочешь-то?

— А?

Музыка громко играла. Или Сенея специально…

— У нас опять что-то будет?

Сенея не была весёлой, как бывало, когда Орцида что-то готовила. Наоборот. Что-то её подбивало.

— Отойдём? Вот, мне… трудно мне быть сильной, когда надо. Кому-то это даётся легко. И я чувствую себя не нужной. А кастелийцы в Марсии собираются вокруг меня. И мне это правда интересно и важно. Мы можем встать над стипендиатами. Что мы не просто дети своих родителей. И не только берём... Но когда...

Замолкла.

— Сенни, что «когда»?..

Энерии вдруг стало не по себе. За своими проблемами и не лучшими днями, казалось, что она многое упустила. Например, подруг. Вроде они поступали нечестно, но и её безразличие вдруг кольнуло. Их проделки были чем-то ведь большим наверняка?

— Прости Энн... Я думаю не сейчас. Ой, я забыла, а у мисс Викирэн всё нормально? Она вроде как в суд...

— Да, да. Всё так. Но можно было тебе и не рыться в её комнате, — но всё девочку раздражали их проделки.

— Упс, прости. Задела не то, да? — Энерия кивнула. — Ладно, э, а у тебя есть особенный человек?

— Чего?

Энерия прищурилась.

— Ну-у-у, как бы тебе сказать, — Сенея спрятала за спину руки и выдвинула грудь, — фаворит, есть?

Энерия переглянулась: зал уже заполнялся и на их пару поглядывали. Похоже, что-то точно должно было быть.

— Не-а, о чём ты?

— Мальчик, Энн! Ну что ты, как ребёнок, — не стала вертеться Сенея и всё выкинула.

Энерия в один миг покраснела и помотала головой. А Сенни не поверила.

— Так, вот нашла клад. А ну говори!

Энерия собиралась сбежать, но подруга поймала за плечи. Всё. Она пропала. Её трясли, яростно выпытывая имя. Она чуть ли не кричала, пока рот расплывался в улыбке, что не скажет. Крики прерывались хохотом. Затем они разбрелись и хихикали, пытаясь прийти в себя.

Вокруг орциисты, кажется, их не слышали, собираясь в группки, слушая музыку, говоря о новых событиях на неделе и обязательно связанные с Барксом. Члены настоящей музыкальной группы тренькали на струнах и стучали по тарелкам барабана. Кто-то нажимал клавиши. Само исполнение было не впечатляющим, но в школе зачаровывало.

Энерия с Сенеей, посмеявшись, сорвались с места и двинули на круглую один шаг высоту сцену. Энерии и самой, по песне, сжимало стоять рядом. А ещё Лоди бросил на неё взгляд. И подруга, поправляя прическу что-то хотела сказать, однако сама судьба воспрепятствовала. Точнее, скрипнувшая дверь.

— Дети! — голос непривычно громкий, хотя в зале и так на момент стало тихо. — Э, вы должны... Пойти! Вот...

Ребята прекратили играть окончательно. Все смотерил на секретаршу.

Мисс Уикл неловко прошла, зверьком осматривая зал. Она не привыкла говорить громко, а поэтому попытки её что-то ещё сказать, Энерия вообще не услышала.

— Что? — спросил кто-то из толпы.

Уикл пискнула и, видимо, сглотнув и собрав немного смелости, сказала:

— Все выходим! На нашу статую грациозной Марсии совершён... Вандализм! Директор указал всем свободным ученикам выйти и помочь убрать статую. Вот. Пожалуйста, пойдёмте.

Толпа рыжих учеников завыла, но пошла. Вот теперь понятно почему садовнику дали выходной… Детей собирались занять в клубной день. Погань, кто же знал, что кто-то успеет набедокурить? И этот «кто-то» — точно барксийцы.

Уикл, перепугавшись количества людей, немедленно пошла вперёд, ойкая и тихо ругаясь. Энерия двинулась за подругами, Неланна влезла за Сенеей. И те уже начали грубо отзываться о коте, хоть тот и так уже — умер, а бронзовый — не жил.

Ведь группа позади неё не двигалась. Они останутся. Но что-то ей стало так жарко, и вот Энерия почему-то двинулась за толпой. Но остановила себя, пока люди толкали. Она пыталась пройти, но только утыкивалась кому-то в плечо и смущенно извинялась.

Уже скоро просто осталась у стены. Орциисты проходили, а один задержался. Энерия старалась не смотреть, пока не поняла, что это... Кут! Погань...

— Узнала?

— Нет. Ты кто? Уходи, я знаю номер полиции.

— Да? И какой он?

Девочка проиграла. Но упорно продолжила молчать, хлопая глазами.

— Ладно Мне не до тебя, Кудряшка. Но если станет скучно, зайди как-нибудь на склад Савлезина. Я тебе расскажу кое-что. Придёшь?

— Нет.

Он притворно схватился рукой за сердце и, страдаючи, исчез с учениками. Что интересно, Кут вообще был одет не по форме. Временами Энерии казалось, что он из бедной семьи. Но потом тот заходил и дарил всем дорогие подарки, наборы игрушек нелепых или дурацкие куклы. Энерии куклы не нравились. Зато она любила тыквы. Но это не так важно...

Орциисты вытекли из залы, и теперь она могла подойти к музыканту. Лоудер как раз стал складывать оставшееся оборудование, а другие ушли с барабанами в подсобку зала... Это был шанс.

Энерия глубоко вдохнула. Сняла со спины сумку и вынула тетрадь. Поговорить о песнях с музыкантом — её лучшая идея! Осталось только правильно подойти. Сказать: «Привет» — не странно? Можно сесть рядом и провести пальцами по… — Нет, это уже безумие. Тогда она просто скажет всё напрямую, как на духу. Надо просто...

Девочка так увлеклась своими внутренними войнами, что стукнулась коленкой о сцену. Запищала и отпрянула немедля. Но поздно. Лоудер, дёрнувшись, обратил на неё внимание.

— Ты как, жива?

— А?.. Да! Конечно, я...

— Здорово.

Молчание повисло. Вот этого она и боялась. Срочно, что-нибудь.

— А!.. Классно спели, мне понравилось

— Да? Здорово, хотя я, наверно, фальшивил во втором куплете… — задумался он.

— Мне кажется нет,— Лоди странно на неё взглянул, девочка совсем зарумянилась, — я-я хочу сказать кое-что!..

— О, хорошо, — Лоудер убрал завиток волос и встал прямо.

Он излучал что-то большее. Приятное. И Энерии казался спокойным. Да, говорила она себе, может это и есть, что получит? Спокойствие? И эти добрые глаза, и полуулыбку. Морщинку от сосредоточенного взгляда над ладами и шершавые пальцы перебиравшие струны.

— Мне нравиться тоже...

— Что?

— Ну, э, вот, что и тебе!.. Прости, я лучше покажу...

Она неловко улыбнулась, он ответил тем же. Смущение её делало совсем болезненной. Вынула и не глядя пролистала тетрадку. Остановилась и зажмурившись протянула парню. Он удивился и внимательно смотрел.

А затем его глаза расширились.

— Эм... Что скажешь?.. — пискнула она.

— Что скажу?

Он вылез из-за тетради, глаза его блеснули из-под светлых локонов.

— Это... Я не знал.

— Да?

— Да, не думал, что ты захочешь вступать. Ты много чего завуалировала... Но я понял.

— Да? — её лицо засветилось.

Она прижала тетрадь, а вот Лоудер задумчиво кивнул.

— Тогда я позову ребят, и мы всё обсудим. Но я рад видеть в нашем клубе поклонников ту, кто приближена... Ах, к ней...

— Чего-сь?

— Всё хорошо, я сейчас!

И Лоудер ушёл с платформы и к темной дверке вдалеке. Там и подсобка. А вот девочка недоумённо старалась повторить всё услышанное. Клуб? А не группа? И что его так удивило в той глупой песне? Если только не... О святые тыквы...

Энерия развернула тетрадь и глянула на страницы. Нет, там была не песня про тролля. Не-а, а всякие задумки Сенеи. Энерия иногда записывала её слова или придумывала складные стихи. Но это же тренировка и что тут такого? Чему можно впечатляться?

Энерия совсем потеряла нить. И тут пришли они...

— Вот она! Наша новая участница «Тайного клуба поклонников Либастьён»! — вскрикнул Лоудер, указав на сцену.

Энерия выронила тетрадь и, сбитая с толку, слова не могла вымолвить. А парни на неё так и налетели с вопросами. Один рыжий и в очках спрашивал зачем-то про вес подруги и толщину талии. Другой не менее пугающий пухловатый и с веснушками допытывался о том, почему Энерия так увлеклась Сенеей.

Девочка же растеряно споткнулась. На полу, дрожа, желала, чтоб это оказалось грёзами.

Возможно, у неё было худшее признание в мире.

Энерии мальчишки помогли встать. Похоже, заметили, как той стало плохо. Посадили на сцену. Лоудер, если точнее. Она болезненно раскраснелась. Подали воды.

— П-прости Пиннотт, мы забыли, что девочки та-такие хрупкие, — заикаясь, лепетал тот, что рыжий.

— Ага, а ещё, что мы такие настойчивые. Я так папу однажды... заставил мне два гамбургера взять, — прогнусавил другой фанат, который пухлый, — ты не обиделась?

Лоудер виновато спрятал руку и понурил голову.

— Эм, нет...

Энерия нехотя сказала, что они хотели услышать. Те двое аж засияли. Впрочем, как и Лоди. Девочка недоумевая почесала лицо.

— Но с-стойте, — добавил участник клуба, поправив очки и смахнув рыжую чёлку, — неужели мы так её примем, Собнор? То есть, конечно, стихи о прекрасной Либастьён — очень хорошо, но разве этого хватит, чтобы девочка смогла к нам вступить?..

— Озил, ты прав, — согласился парень. — Урнт, как поступим?

Лоудер обратился к тому, кто пухловатый мальчик. С яркими, как бывали листья под стволами, веснушками. Руку-дубинку подставил под подбородок.

— О, придумал, — дошёл он. Энерия тем временем, думала, что года прошли в ожидании этого: — Зададим вопрос!

Члены фанатского клуба огласились ревём о гениальности Урнта. Подкинули б его в воздух, если бы не были под люстрой бального зала. Быстро мальчишки отошли в сторону и шушукаясь разрабатывали наверняка этот вопрос.

Девочка осталась со стаканом воды за ними наблюдать, размахивая ножками. «Ну — подумала она — Если выпадет что-то сложное, то я наверняка труп».

И вот они вернулись. Энерия опустошила стакан. Задумалась о побеге.

— Кхем, — прочистил горло Лоудер, — Энерия, чтобы проверить тебя как настоящую поклонницу Сенеи Либастьён, мы зададим вопрос. Как подруга нашего идола ты знаешь многое, при разработке вопроса мы это учли. Так вот, наш вопрос звучит так: Какого цвета бёлье Сенеи Либастьён?

— Погоди, что?

— Бе-бельё, Пиннотт!.. — произнёс Озил. — Ты чего, г-глухая?

— Ага, мы тут о серьёзном говорим, — добавил Урнт.

Мало того, что Энерии было мерзко об этом слышать, ещё более отвратительнее было говорить о подобном. То есть, вопрос сложным не оказался. Если девочка правильно помнила, подруга заводила об этом разговор, но Энерия быстро это скатила в шутку. У неё всегда были с рисунками мультипликационных героев. Значит сказать — равно казни.

Та сжалась на сценке и, принимая стыд как своё естество, пыталась поймать слова и хоть что-то выдать.

— Ну... бежевый? — на Энерию все странно поглядели. — То есть розовый — для детей, она говорила, а чёрный — для пошляков... Я прошла?..

Она не понимала зачем спросила последнее. Последнее, что ей хотелось в жизни, так это попасть в клуб поклонников своей подруги.

Внезапно Урнт двинулся к ней. Очки Озила блеснули и стали сплошным блеском, что глаза не увидеть. А Лоудер встал в стороне, исчезая в тени. Страх бегал у девочки за спиной. Пухлый опустил руку ей на плечо. Теперь бегали и мурашки.

— Пиннотт, — глухо и гнусливо процедил он, — это прекрасный ответ. Честно говоря, мы и не знали на него ответа и...

— Озил запиши! — приказал Лоудер.

— У-уже-уже!

Энерия лишилась красок, безвольно смотря как она раскрыла интимный факт о своей близкой подруге. Было излишни вообще думать, сетовала она. Могла и соврать.

Мальчишки Энерию отнесли буквально на руках в свою каморку где-то в глубине бального зала. Немного даже стало любопытно увидеть всякие инструменты. Хоть пыльно и тесно. Но гитара и бас в углу, струны на которых светились от света с окошка у потолка — могли всё это оправдать.

— Поприветствуем нашего нового члена «Тайного клуба поклонников Либастьён»!

Урнт изобразил трубу, Энерия вышла в середину и неуклюже помахала рукой.

— Ну а теперь, кто что новое расскажет о мисс Либастьён?.. — восхищаясь молвил гитарист.

Энерия откровенно хотелось заткнуть уши и не слушать такую скуку. Признаваясь себе, девочка обошлась бы знанием, что Сенея любит черничный вкус, но фирму её духов, соусов и черт возьми что знает ещё — излишне.

К тому же у неё просто не укладывалось в голове, как тренькая на басе Озил, мог изучать в какое время Сенея завтракает, исходя из пятен на воротнике. Или как Урнт, так управлявшийся с барабанами, рассказывал о её настроении и некоторые закономерности... Но в целом, Энерия не заметила, что бы те что-то делали.

Она надеялась, что ничего такого не делали.

Глубокие разговоры прервались для неё, когда что-то показалось с бального зала. То ли крик, то ли писк. И когда пришелец вошла к ним, робко протягивая невинное лицо, Энерия поняла: мисс Уикл! Та пыталась что-то недовольно выговорить.

В итоге мальчишкам пришлось помочь:

— Эм, может вы недовольны нами? — первым вступил Лоудер.

Она быстро кивнула и наморщила нос.

— И-и злитесь, что м-мы ничего не делаем, пока вся школа в-выступила в-во-волонтёрами? — продолжил Озил.

Она снова яростно закивала.

— Нам немедленно встать и идти? — договорил низким тоном Урнт.

Уикл лишь похлопала глазами. На это парни пожали плечами да начали собираться, продолжая между собой говорить. Очень неспешно. Так, что уже спасительно секретарша директора уставилась на Энерию. И догадавшись, девочка прочистила горло и вскрикнула:

— Ну же! Бегом ребята!

Мальчишки напряжённо вскочили и с некоторым недоумением вылезли с коморки. Мисс Уикл с осторожной улыбкой тихо промолвила Энерии:

— Спасибо...

Глава 6 — Под давлением королевы

Оказалось, что ребят занятых бедной статуей, как говорила секретарша директора, было достаточно. Но всё равно было неправильно, что они б так отдыхали, хоть и в свой законный выходной.

Этого Энерия не понимала.

Уикл, решилась, что музыкальному оркестру стоит помочь старшим в оранжереи. Там как раз они были заняты маленькими человеческими усилиями. Это было замечательным решением! Возгласила женщина. Ученики с ней со вздохом согласились.

Через путь по бледноватой траве, переполненный листьями не пойми откуда взявшимися, возникли и другие ученики. Они с тряпками и швабрами мыли кошку. И такими страдальцами были и Сенни с Нелей. Энерия бы к ним ушла, но под беспокойными глазами Уикл не решилась. Только смиренно шла за Лоудером. И пальцы временами подрагивали, а глаза отвести было так трудно.

Вдруг он что-то охнул и сказал:

— Ох, да, забыли отдать тебе Пиннотт, — руку он засунул в карман спортивного костюма.

— Необязательно по фамилии, — поправила она.

— Хорошо, Энерия, — от того, как он сказал её имя, стало так тепло, — у нас есть собственные значки клуба. Раз ты у нас теперь.

Он так счастливо улыбнулся, что девочка и забыла, что прыгнуть надо б когда поднимаешься с берега. Споткнулась. Лоудер Энерию успел подхватить. С тем же в её ручку вложил что-то жестяное. И тяжёлое...

На дорожке, почти у подножия заросшей чутка оранжереи цвета мякоти яблока или граната, Энерия смогла рассмотреть значок: синий кружок на котором золотом вырисовывается «Л», которую чуть срезает труба с флажком. Девочке это придется таскать? Как будет стыдно со стороны. А отказаться будет ещё более неловко, когда глаза парня так светились.

— Ну, как тебе?

— Здорово, но...

— Ещё смотри, — влез он и током ударил девочку, взяв за руки, — тут есть всё необходимое. Так, смотри, поворачиваешь и... вуаля!

Парень снял крышку и, подражая трюку фокусника, бумага, хотя скорее свиток ужасно длинный, выкатился ей в руки и что-то совсем не кончался.

— Тут записаны все наблюдения о нашей мисс Либастьён, — улыбнулся Лоудер и отстранился. — Почитай, как найдется время.

Энерия еле как справляясь чтобы удержать длиннющую бумагу с потерянным взглядом засмотрелась на гитариста. Всё же её до невероятного бесили эти разговоры. Сенни не была такой поразительной. Девочка и сама это знала.

— Эм, у меня что-то на лице?

Энерия с паникой поняла, что пялилась совсем долго.

— Ой, нет, ничего... — она обернулась Озил и Урнт разбирали снаряжение для работы в оранжерее. Уикл между ними крутилась не в силах что-то сказать. — Просто... Лоудер, может тогда вас с Сенеей поближе познакомить? Я бы могла.

— Оу, нет не стоит.

Лоудер просиял улыбкой. Но немного грустной. И повертел головой.

— Почему? Разве вы не хотите быть друзьями или что такое? — огромный свиток разлёгся на её руках, как чьё-то тело.

— Тогда может всё изменится, — произнёс он, — нас с парнями устраивает, что Либастьён такая для нас: решительная, умная, красивая...

— Ясно...

Девочка понурила голову, сжимая значок и сминая наблюдения клуба.

— Ну-с, дети, прошу внутрь, там вы должны будете помочь... хорошо?..

— Да, мисс Уикл! — произнесли все члены клуба в один голос.

Лоудер открыл массивные заросшие частично плющом двери, и каждый из них вошел поочередно. Девочка оказалась последняя из-за попыток в несколько линий сложить длиннющий, как тело питона, свиток. И, закономерно, последняя увидела всю изумительную красоту внутри: всё ярко зелёное и большое , нависшее над ребятами. В воздухе витали миллионы запахов пыльцы и феромонов цветов, водящих в транс собою. А из стеклянного потолка серебряным безмятежным светом небо освещало этот островок природы.

Проходили впереди ученики в шляпах и костюмах в подтяжках. Несли лейки и мелкие лопаточки. Вроде и смеялись. Энерии это как-то захватило дух. Хотелось промычать: «Вау!», но по виду спокойных мальчишек равнодушных к окружающей растительности, (может они просто старше?) Энерия пригубила эмоции.

Озил с недовольным лицом встал среди клубней и огороженных ростков, особо презрительно стреляя глазами в горшки с цветами и по-петушиному воскликнул:

— Давайте сюда!.. — дальше продолжил прежними заиканиями. — В с-сторону, в у-углу, по-подальше.

Парни не спорили, как, в общем-то Энерия. Хвостиком шла, засматриваясь в записи из этого свитка. Читать их скучно, а в случае, когда-то авторы впереди ещё и повторяли сказанное — трудно. И быстро это бросила, вынужденная работать. Длинной мотыгой, она орудовала тяжко. Да ещё и давила тишина.

— А всё ж поразительно, что Пиннотт тоже может оценить мисс Либастьён, да? — мальчики согласились с Урнтом — Я-то думал, что девочки девочку не любят, да Энн?

— Чего?.. — её так долго ни о чем не спрашивали, что она вновь зарылась в яму панк-рока. — Ой, а вы об этом... Сенея хорошая подруга, вот так и вышло. И что «не любят»?

— Ну как мы! — ухмыльнулся Урнт.

Энерия только шмыгнула носом.

— Ну как вы, наверно, никто и не сможет.

Больше за тот день они с ней не пробовали говорить. С горечью девочка посматривала на свой значок, прилежно вырубая сорняки рядом с небольшим деревцем. Под музыку иногда это было забавно. Клумба вскоре вся была обработана. Энерия довольная, оттирая пот и, смотря на грязь кед, вышла на дорожку из гладкого камня.

Плеер на паузу. Взгляд в сторону. Злорадство, что она выполнила первой. И никогошеньки.

— Какого?!

Буря недоумения сменилась, любопытством. Если послушать, заметила она, то везде как-то тихо. Оранжерея стояла пустой и глухой, с только кажущимися звуками, словно в лесу. Девочка тихо затопала, мотая головой по сторонам. Что-то вроде криков, начали ей казаться у деревца с цветами на ветках. Она решительно пошла дальше.

Глухие звуки уже звонче отдавались эхом. Плеск воды, упрёки, монстры в фантазии девочки в момент мгновенно истребились. На их место пришли люди. Марсийцы тенями не пойми о чём спорили. Что-то грохотнуло. Энерия подпрыгнула на поребрик. Заикающийся и гнусавые голоса грязно ругнулись.

Шлепки и удары, стуки скрежетания послышались сразу. Девочка обошла угол и наконец лицезрела ту картину: группа мальчишек сцепилась в какого-то рода схватки, попадавшие очки, стянутая одежда, лица все красные. Один кудрявый так и пинал Лоудера, пока у него с носа капало красным каплями. А двое других, может с ним, пытались побороть Озила и Урнта.

Кудрявый выбился вперёд.

— Девчонка с вами? — он оттёр пальцем нос, чем только больше растёр.

Энерия не понимающе уставилась на парней из клуба.

— Не совсем, — бросил гнусаво Урнт — Она младшая, но много бывает с нашими.

— Подлецами! — добавил один из друзей кудрявого, стукнувший Озила.

Напряжение вновь накалилось. Энерия и слова вымолвить не смогла. Она бы могла ударить, но не против троих... Наверно, не пробовала.

— Да хватит, — бросил кудрявый, развернувшись к остальным, — перед девочкой я не собираюсь драться.

— А может позориться, Хольник? — язвил Лоудер.

— Отвали, орлёнок так преданный своему гнезду, — тот сплюнул, — валите, мы и сами справимся. Наше оранжерея. Нечего кастелийцам тут лясы точить.

— Бо-больно надо, — прошёл Озил, поправляя надломленные очки.

— Да! — змеёй прошипел Урнт.

Мальчики с музыкального клуба, держа инструменты гордо пошли вперёд. Другая группа, смотревшая им вслед, пропустила, как Энерия к их врагам присоединилась. Не очень всё понимая, но прекрасно видевшая откуда росли ноги. Даже, похоже, в музыке и чей-то компании, ей не уйти от творившегося в школе.

Оранжерея закрыла навсегда за спиной Энерии свои двери. Все члены, с горьким чувством отметила про себя девочка, «Тайного клуба поклонников Либастьён» отправились мимо высокого, но полуразрушенного донжона и общежития школы. Ветер гонял облака на сероватом небе и на земле иголки сосен.

Молчали и даже не обсуждали Сенею Лоудер с Озилом и Урнтом. Только с упорством тащили снаряжение для сада обратно в домик Савлезина. Кроме Озила и Энерии. Той, кстати, особенно хотелось задать вопросы. Но она хотела дождаться слов этих виновников. Ведь и не она дралась.

— Озил, помочь? — девочка заметила его старания с очками. И сразу о своих словах пожалела. Она хотела дождаться их!..

Рыжий мальчик хмыкнул, передал свою вещь. Девочка установила большие пальцы на переносице очков и, держась за обрамление линз надавила. Прежнюю форму едва ли вернуть, но зато очки теперь не напоминали дугу.

— С-спа-спасибо, — надел он свой аксессуар, — п-прости, что б-бросили и в-всё такое.

— Ой, об этом... — девочка провела взглядом по нагруженным спутникам. — Вы чего-то не поделили, может спровоцировали?..

— Энн, там... сложно, — ответил Лоудер отводя взгляд, устремляясь вперёд.

Дорога вела мимо толп Орциистов у статуи Марсии и большего спортивного поля.

— Есть такое... — поддержал Урнт.

— Но... по-послушайте, — выбился вперёд Озил, — она также любит Сенею, а е-ещё в клубе... Разве м-можно не доверять?

— Того требовало победа Орциды, — буркнул Урнт.

— Н-но она-то тоже в клубе!

Энерия даже удивилась такому желанию сказать о какой-то драке или нет. Не сказать, что ей так было интересно. Не хотелось ссорить мальчиков. Она неудобно вилась вокруг, не имея понятия куда вставить слово.

— Ну ладно, ладно! — сдался Лоудер. — Ты прав, Энн, прости, что... Ты чего это?

Девочка так устала от их споров, что шла, изображая, как играет на барабане.

— Ничего.

— Т-так, о ботаниках, — напомнил Озил.

— Ну да, о них. Кхем, — сдерживая в руках мотыги, парень произнёс, — когда Орцида и Баркс только-только объявились, многие выбирали стороны, ну мы писали это ещё в записях на значке, вот и многие клубы также делились, — Энерия нащупала в кармане костюма огромную свернувшуюся бумагу, слушая дальше — У нас тоже ушли одни сактистки. Но сами. А вот ботаники...

— Ботаники дружили с этими глупыми бабами! — продолжил Урнт. — И наших друзей кастелийцев прогнали. При всех и очень грубо. А мы ведь и сами дружили с теми дураками... Так наши и думали, как бы отомстить им, барксийцам из клуба ботаники. И вот мы накануне дня...

— Н-не говори! — оборвал его Озил. И продолжил сам — К сегодняшнему, во-вот, мы одолжили их п-почву... Ну и оставили чу-чужие имена, ба-барксийцев. Хотели, их обвинить в...

— Кошка... — догадалась Энерия. — Но зачем? Если взрослых злить, то можно было б к директору залезть. Не понимаю.

— М-мы в детали не вда-вдавались.

Вот как, подумала Энерия. Значит вот чего подрались: ботаники и сами поняли, кто их подставил. А эти недотёпы исполнили чей-то приказ. Но кому бы таким умным оказаться?.. Но всё равно поступили они некрасиво, рассуждала та. И низко. Даже ей самой, когда хотелось есть, чью-то собственность трогать не приходилось.

Тропинки школы почти довели до моста через Марсишку так весело прыгавшую по камням и речному дну. Мальчикам, видно, стало легче, даже бросались фразами так просто. Их группу внезапно остановил чей-то крик. Знакомый.

— Ребят! Стойте! — Неланна кинулась от самой статуи кошки к ним. — Там важно! Не... уходите!..

Те стояли и так, темноволосая же задыхаясь пыталась всё напрасно остановить. А как подошла, Энерия подругу удержала.

— Нель, мы и так стоим. Чего там?

— Фу-х, — оттёрла Неланна пот, — надо к статуе. Вам всем.

Мальчишки посерьёзнели.

— Энн, тебе лучше подойти позже... Найдёшь меня?..

— Угу, а что мне...

— Отнесёшь инструменты? — быстро предложил гитарист, протянув острые мотыги.

— Ага и вёдра, — протянул свою ношу Урнт.

— А?.. — девочка еле всё это взяла в руки. Осталась наблюдать через щели между держателями инструментов.

Неланна с мальчишками пошли в сторону не отмытой кошки. А Энерия стоять с грузом, больше её самой. Каждый раз, подумала она. И так каждый раз...

Дом садовника был за мостом. Всего-то только его надо перейти. Но что такое путь в дюжину метров с садоводческим инвентарём? Ужасный путь. Она попыталась разок донести, но всё выронила ногу, ругнулась и отправилась к реке.

Там хорьком пробежала вниз по тропинку под мостом и поискала что-то длинное и крепкое. И нашла. Прекрасная засохшая лоза. Радостная Энерия пустилась к инструментам, связала их крепко-накрепко и затянув через грудь была готова подняться. Но резко остановилась. Руки над краем моста. Будто и не марсийца. Кожаные длинные рукава. Чьи-то длинные и жилистые, а у других послабее, и их обладатели по звуку столпились прямо на там, на мосту. Откуда взялись, только не понятно.

Последовали и разговоры, подобные этому:

— Знаешь, что лучше одного быка?

И второй барксиец, который тоже облокотился на перила моста.

— Нет, что?

— Ха-х... два быка.

И те залились низким хохотом.

Таким же грызуном, Энерия, сглотнув от беспокойства, ушла в самый низ к тропок под мостом. Парни томно ходили прямо над её головой. Тина с моста подрагивала от их шагов. Сомнений у девочки не было. Это барксийцы. Не надо было видеть их круглые фибулы, чтобы это понять.

— Что стоите?! — прогремел тяжёлый и страшный голос.

Энерия даже встала на месте, украдкой поглядывая, как бы кто не прыгнул на неё сейчас. мотыги за её спиной и вёдра придержала рукой, чтоб не скрипнули лишний раз.

— Орциисты к нам шли. Вот и ожидали. И вродь исчезли, — брякнул барксиец-юморист.

— Тогда двигайте, олухи. В раздевалку нам лучше, — продолжал тяжёлый голос.

— А чего так, Гоберт? Сегодня выходные для шахматного клуба. Можно и постоять, а?

Девочка стоять так просто под мостом не собиралась. Под их низкие голоса решилась перепрыгнуть по камням на Марсишке. Скользкие и гладкие так и подначивали упасть.

— Всё эта мелкая богачка... — сказал тот самый Гоберт наконец. — Дрянь наябедничала. И было б за что, блин. Подставили наших!

— Ботаников что ль?

И только тот хотел ответить, как внезапно брякнулся металл. Все и Энерия и барксийцы напугались.

— Это ещё что?! — Гоберт кинулся к краю моста.

Девочка прибилась к середине, панически ожидая, что полезут и с других сторон.

— Простите, — просто откликнулся юморист, — ключи с курткой уронил. Надо же, мне доверили закрывать часовую башню, и я ещё роняю, ха-ха...

Барксийцы смех не разделили. Только один с тяжестью шагнул и выдал:

— Отдай.

Гоберт по звуку забрал вещь.

— Пошлите. Не будем стоять. Не хватало, чтобы Либастьён и нам придумала наказание. Уикл нервознее обычного.

Энерия дождалась как те уйдут, и сама быстро проскочила оставшийся путь. И, удивительно, не разу не упала. На другом берегу робко высмотрела поверхность и выскочила на дорожку. Обеими руками держась за лозу-бечевку, грохоча железом. Гонимая и мыслями, и импульсом от прыжка к садовниково-крепости. Она не удержалась от предположений.

Верно, выходит, Сенея всё специально? Подговорила мальчишек-музыкантов?.. Наговорила на шахматный клуб?.. Эту статую кошки попортила? Оставалось только понять зачем. Только когда, если надо закончить работу? Осталось ещё чуть-чуть.

— О, какие люди, — воскликнул Кут.

Точно, он ведь тут. А Энерия и забыла.

В ответ только фыркнула парню и закрыла за собой дверь. Сбросила инструменты и принялась их раскладывать по собственным углам. Савлезин, видно, прибрался. Хоть как-то сложил принадлежности, убрал крупную технику или инструменты с пути. Подсчитать было б проще... Не то чтобы, в этом дырявом, мокром и тёмном логове одиночества Энерии хотелось снова поработать. Место было прямо примером страшилки: что будет если не учиться.

— Слышал: барксийцы под носом, — сообщала девочка, всматриваясь во второй этаж. — Они меня почти заметили. Ещё б побили.

— Я бы посмотрел, — бросил Кут где-то сверху.

Шагнула дальше к на лестнице, на антресоль. Оттуда и болтались ноги парня. При звуке её шагов и он высунул свою не причёсанную голову.

— Тебе уже дали значок? — противно ухмыльнулся Кут и спрыгнул к ней.

Энерия нащупала в кармане вещичку. И кое-что поняла.

— Ты знал...

— Ага, Лоди не затыкается о Либастьён... Ну, когда её нет. Странный он парниша. Но неплохо дергает струны.

— Мог бы и сказать, — упрекнула Энерия и сложила руки. Не зная, пнуть может его?..

— Мог. Но не хотел, — легко ответил он. Парень прошёл дальше по домику Савлезина и присел на стол, ловко взяв в руки садовые ножницы. — Я фигура интересная, я знаю. Но что насчёт тебя? Зачем тратишь на меня время.

Энерия сдержала спокойствие, но внутри так и горела желанием высказать эти слова. Девочка почти тряслась на месте. Не зря она репетировала, как скажет всякое.

— Потому что ты неудачник и дурак.

Кут остался непреклонен.

— Да, тебя ведь никто не слушает. Все берут твои советы, но ты более одинокий, чем думаешь. Всё, что ты можешь — это острить. А когда ты этого не делаешь, Кут, остается смотреть... ну видеть всю правду! Поэтому говорить с тобой, как с собакой переписываться. А вообще я странный пример привела... ну ты понял!

Парень всё также казался спокойным. Но улыбка скривилась. Да и поигрывать ножничками как-то получалось всё хуже.

— Не, — прервал молчание он — Так просто меня не объяснить, Кудряшка. Даю тебе ещё один шанс. Ведь я могу найти себе в товарищи кого угодно. И меня явно не заботит мнение как ты говоришь «всех». Но за старание — неплохо. Вообще, ты может не знала, однако парни из, как там, «тайного фанатского клуба Сенеи»...

— «Либастьён», — подсказала Энерия, хмурясь.

— Какая разница? Этими простофилями управлять легче лёгкого. Скажи, что это надо Сенее и они побегут делать всё, что надо. Хотя с кошкой они перестарались, я думал испортить сад. Может вскопать? Может ещё что придумаю, — Энерия обескуражено глядела в пол. — Ладно, м-м-м, почитай из значка главу... сто двадцать седьмую, угу, там я кое-какую историю нашёл.

Кут бросил ножницы. Спрыгнул, разогнав опилки, и пылище развелось повсюду. И пошёл мимо. К выходу.

— Чего? — Энерия заинтересовалась. — Ты что-то знаешь? Скажи! Или... покажи!..

Она начала разворачивать тот самый свиток. Но заветная цифра не попадалась.

— Справишься сама. А я пойду на самое интересное. Не подумай, встретиться с тобой, я хотел, чтобы передать это! — он развернулся, кинул блестящее что-то. Девочка еле увернулась. — Это ключи. Успел умыкнуть утром. Рад, что старик Савлезин не запирает домик для тебя. Значит я не ошибся. Пока!

— Стой, но!..

И Кут ушёл.

— Вот же... — дальше только ругань. Отовсюду причём. И что-то уличное, и как девочки выражались в приюте. И как бывало отвечали Энерии в кафе Вольбисса.

Девочка поражённо осмотрела инвентарь вокруг. Кивнула себе, отправилась к дощечку у окна и вынула сверток. Сладкое. Савлезин делал заначки. Энерия чуть помедлила, но ведь не страшно если она откусит, так? И вот она уже упорно искала в огромном свитке записей мальчишек о Сенее нужную главу.

Время доходило, наверно, за полдень. Энерия пропустила обед. Тени на скрипучем полу стройно, словно гвардейцы, тянулись по всему периметру. Блекло-коричневые тона деревянного пола домика и желтоватая мазня на свитке размывали глаз при чтении. Записи своей скукой убивали. Часто приходилось отвлекаться, чтобы взять ещё сладкого. Иногда она смотрела на его деревянные подделки. Садовник, по-видимому, что-то мастерил.

Скоро её спортивная форма стала грязноватой. Оранжевый цвет штанов прежним уже не станет. Под ногтями неприлично много заноз. А волосы растрепались, когда она ещё из школы вышла. Между тем, из глав точных описаний дружбы девочек с Сенеей, нашлось нужное. Даже с подписью Бильмана: «Кошачья школа вновь в действии! Вырезка с эстафеты команд младшей Марсии...». Что-то Энерия из того знала. Но сложить вышло только в тот момент: О Ганиде Либастьён, он вроде сейчас учиться в этих... Университете? Хм, кто же знал, что именно он придумал когда-то символ с орлом? Или что он дал название...

Внезапно Энерия вскочила, всё бросив и, всё-таки перед побегом заперев садовниково пристанище, отправилась к мосту над Марсишкой. Главное о чём Энерии оставалось жалеть, так это, что она столь маленькая и медленная. Хоть бы зарядку делать... В животе её ужасно подводило, ноги, не имея привычки к такому движению, готовы были бросить девочку.

Мешали и марсийцы у статуи рыжего кота. Те точно нарочно столпились, что ей приходилось просить выйти вперёд. И всё же зачем так нужно было торопиться?..

Маленькая Сенея упорно держала два места на трибунах. Почти легла на них. Та, по виду очень упорно, готовилась к какой драке: наморщилась нос, скрестила ножки и ручки скрутила в кулачки.

Ещё дядя водитель говорил, чтобы она особо не надеялась. Это было очень грубо, по мнению Сенеи. Поэтому она урезала ему зарплату. Написала неуклюжим и сложно разборчивым почерком. Одно слово было достаточно чётким: «Осёл».

Хотя вряд ли она знала, что её записки никто всерьёз не воспринимал. Но ей от этого было легче. Выплёскивая маленькую злость. Шофёр, вздохнул, пожелал хорошего дня. Сенея ничего не ответила и потопала за ограждение, за сосновый лес. Одна она стояла перед студенткой Уикл. Девушка, возможно, также боялась девочку, выслушивая странные упрёки малютки.

Сенея смогла пройти через герб с кошкой и трусцой пустилась через весь не то дом, не то замок. Ещё и по пути встретился старый директор. Небольшой с голым подбородком, но с кустистыми и пышными бровями, лезущими на глаза. Мужчина ругался, не пытаясь подобрать других слов.

Директора-старика пытался успокоить назвавшимся секретарём некий Аккар. Они пугали Сенею. Всё её одну-одинёшенек пугало... И теперь, сидя у школьного поля, единственная она делала, чтобы не бояться — это стоически занимать места.

— Эй, малышка, а ты не уберёшь ли свои ручки с...

— Нет, — резко ответила Сенея.

— Угх, — изрекла женщина, переминаясь с ноги на ногу.

Сенея уверено не замечала женщину и детей с ней, хоть и заняла собой места так, что это было почти невозможно. И отнюдь не помещалась на них полностью, даже если б легла. Вокруг уж гудели другие ученики и усаживались родители. Их было не мало. И эта голосистая полноватая женщина затмевала их всех.

— Но ты ведь понимаешь, что...

— Нет.

— Какая ты вредная! — заявила та и влезла ей в поле зрения. — Ты чего не видишь, что на другой стороне сакстисцы? Моя семья к ним не сядет! К этим... свиньям. А ты, мерзавка, заняла места так просто.

— Да что вы заладили! — воскликнула и тряхнула головой Сенея. — Я заняла первая! А не вы, старая дура.

У женщины аж глаза вылезли из орбит. Она рассвирепела и сделала б что-то плохое, но её успели оттянуть подуставшие дети. Один был постарше, девочка, и младше мальчик. Так, конечно, продолжила злюще восклицать, что «вот будь у неё пёс, так её бы никто не тронул». И скоро Сенея взгляд женщины перестала чувствовать. Смогла про себя бубнить оправдания, так и продолжая сидеть на месте, вернее на местах.

Марсийское поле наполнялось учениками в оранжевой одежде. Солнышко по-весеннему светило, но тепло принципиально не отдавало и слабо пробивалось через облака. Людей становилось больше.

А Сенея так и одна. Спортивное поле, ещё мокрое и блестящее от росы, уже топтали судьи и спортсмены. Мимо девочки проходили к местам люди, смотря с каким-то презрением, уже не пытаясь её тыкать. Быть может, послушали ту женщину, что ругалась теперь с тренерами на поле. Подумалось Сенеи.

И когда от той отошёл один ученик, девочка напугалась. Он уже проходил высоту трибун к ней. Вот-вот и...

— Хватит Сенни. Ты нагрубила матери моей сокомандницы. По-твоему, это хорошо?

Сенея молчала, не смея взглянуть на парня и продолжая держать места.

— Ох, сестрёнка, что мне с тобой делать? Они ведь... не придут, прекрати, пожалуйста, — его лицо девочка не видела. Он затмевал солнце. — Родители заняты и не могут ходить на... такое. Ты знаешь. Может они сказали иное, но они не появятся, понимаешь?

Сенея не ответила. Только расслабила руки и сжалась на месте. Челюсть непроизвольно задрожала, а в горле становилось так тесно.

— Но, брат, почему? То есть я... я не понимаю. Как можно нарушить такое простое слово?.. Снова. Это так трудно сделать?..

Ганид чуть наклонился, поглаживая её по головке. У него были строгие черты лица, скулы и глаза. Но улыбка могла всё перечеркнуть для Сенеи.

— Эй, Сенни, ты чего? Это ведь не страшно. Совсем нет. Знаешь, что? Надейся на меня. Я всегда приду!

Сенея лишь недоверчиво хмыкнула.

— Вот, смотри, если не веришь, — он зашуршал и зашевелился резко. И под глаза ей подсунул куртку спортивной команды. — Видишь? Наш орёл — «Орцида».

— Чего? Название какое-то глупое. Да и это просто куртка. Она может порваться там... И всё...

— Вот что, — Ганид уверено натянул одежду на себя обратно, — даже если родители или я будем далеко, сестра, орёл будет с тобой. Символ трудно потерять.

Хоть лицо брата было теперь не разглядеть, улыбку Сенея всё равно почувствовала.

— Хочу сказать, Сенни, это тебя отличает от сактисцев и всех вокруг. Ты ведь мне веришь?

— Д-да, — проговорила она.

Наверно, ей и вправду стало лучше. На миг она не была одна.

— Ну всё сестрёнка, пожелай мне удачи на эстафете!

Ганид рывком сбежал с этими словами на устах. Сенея вдруг заметила, как глядела на начинавшийся забег совсем зачаровано. Мог ли брат сделать всё? Как побеждал раз за разом? Может быть. Сомнения уходили. А люди вокруг оттеснили девочку. Однако значение это не имело, если Орцида победит на эстафете.

Борьба, поддержка всех вокруг. И Сенея, как другие вокруг, сорвалась с места с воплем радости. Кастелийцы поддержали свою команду криком. Радость их светила лучше ленивого солнца, указывая на учеников среди школьного поля. Сенея, оглядываясь, подумала, что одной уже быть не так плохо. Даже от вида той полной женщины. Её радость за Ганида, чуть оправдывало. На песчинку.

Родители уже своё место потеряли. И это боле важно не казалось.

Спустя несколько лет и зим, когда Сенея стала старше и осталась единственной Либастьён в Марсии, такая же одинокая встала на уровень статуи. Грязная медная кошка с выделенным ошейником, застывшая в потягивающейся позу, как будто готовясь прыгнуть.

Энерия была уверена, что успеет, успеет не дать подруге сказать... Но не смогла. Не пробилась через спины орциистов, стоявших, как вкопанные от слов Сенеи. Мельком, в последний раз Энерия уловила как подруга прошлась по платформе кошки Марсии, размахивая шваброй.

— Мне надоело! — воскликнула она, — знаю, что я девчонка, что не смогу подраться или низким голосом пробубнить достойную речь. Но смогу сказать сейчас за всех вас, — ученики вокруг заинтересовано затолпились. Кто-то нахмурился — И вот говорю, что наш род и наши успехи раздражают кое-кого. И вот из того, «кое-кто» решил унизить нашу школу? Грязью? Школу, кастелийскую школу, которая их приняла, чтобы портить так наследие?.. Так неудивительно для этих быков! Животных!

Вокруг Энерии прозвучали тихие: «да» или «именно!», а кто-то ещё и пробубнил «Ну, наверно...».

— Я надеюсь вы выслушаете... Мы собрались очень неожиданно, но хочу вам сказать, почему мы все не ошибаемся. Некоторые подумают, что я к тому же слишком маленькая и далеко не мой брат. Но Ганид носил мою фамилию. А имя его клуба теперь у нас. Сегодня я возьму и его слова: «Победа будет победой, когда не останется тех, кто это оспорит, когда не найдется места, где победу можно оспорить, и возможности вообще спорить!». И так, этот день объявляется — «Днем Р — Решения» — и всем кастелийцам школы Марсии стоит знать, что мы дойдём до конца, до часовой башни Баркса, пока все быки не сдадутся. Ганид, мой брат, это бы одобрил... Нет быкам!

Толпа орциистов, злые и настроенные, как эхо повторили слова Сенеи. Среди них выделились Лоудер с Озилом и Урнтом. И так громко, что ушам Энерии стало больно. Закружилась голова и ноги подкашивались.

В момент Энерии почудилось, что где-то, на другом берегу может, стоял Кут. Но это быстро прошло.

Девочку успели подхватить. Она, озираясь на спасшего, разобрала что-то знакомое на лице наполненное ужасом:

— Неля?

Неланна кивнула. Помогла подняться подруге на скользкой грязи от воды и швабр учеников. В поместье Уикл отсчитывала, наверняка, ботаников, пока другие спокойно занимались чем угодно, но не следили за ребятами. Слова «Нет быкам!» стали так плохо различимы, что обратились гулом, на который, казалось, оглядывались барксийцы шахматного клуба у общежития, школьная команда с дальнего восстановленного поля, часть ребят у оранжереи.

Неланна взяла Энерию за руку. У Энерии ручка была холодной, а вот у подруги потная и скользкая. Но говорить об этом не хотелось. Только смотреть вперёд с неловкой улыбкой.

Сенея же казалась ужасно радостной, что всё сказала. И ранее так плотно готовилась. Красная и ужасно нервная, она еле придумывала куда деть руки.

Мысли Энерии заняло то, что может быть, наблюдая чуть внимательней, она бы заметила за Сенеей большее. Что-то в то же время простое и понятное: фанаты — слишком ослеплены светом величия кумира, чтобы видеть тени.

Глава 7 — Привет Дж.

Школьный лес оставался вечно зелёным. Сосны себе не изменяли. В этом была их несменяемая прелесть. Энерия загляделась и, решив, что достаточно подождала, пошла вперёд. Девочка нацепила на свой пиджак, рядом с гербом, один значок — синеватый, а ниже брошка — хотя скорее фибула, как тут называли — с орлом.

Притом выглядела она без радости от украшений, пока за её спиной уныло выглядывала Марсия. Окутанная плющом и сама сдерживала, по звукам, мало таких же несвободных людей. Не складным гулом отзывались детские голоса прямиком из стен. А ветки школьного леса так и гнали прочь.

Девочка поспешила уйти. За ограждением по обыкновению был Савлезин. Мужчина вылез из окна и присвистнул. Энерия вжала голову в плечо, представляя, как на неё смотрят. Однако на деле никого рядом не было.

— Привет малышка! — Савлезин рукой махнул к себе, а другой открыл пассажирское место.

— Да, эх, ладно, — Энерия вздохнула и просунула ножку в салон.

В небольшую, словно седушка с этой спинкой-грибком, машину. Да ещё ржавая к тому же, а морда без одной фары. Внутри не лучше: на креслах пятна, лобовое стекло треснуло, а смердело... Бе, как будто кто духи прабабушки завещал держать на стекле для заднего вида до конца света. Словом, сидела она с небольшой радостью.

— Фу, почему так пахнет? — мыча, процедила Энерия.

— А что так? Освежитель я сделал сам — грецкий орех с можжевельником.

— Гадость какая... — Энерия почувствовала себя внутри мокрой и склизкой улитке.

Зажала нос и отмахиваясь пыталась найти рукой ремень безопасности.

— А ты чего одна кстати? Вы же с Коритом должны были прийти.

— Ой, да он в этом шахматном клубе...

— А! Конечно, — Савлезин, доставая сигарету, улыбнулся, — леди Либастьён серьёзно настроена!

— Не говори об этом, я уже устала сидеть после уроков и наблюдать за их драками. Ещё ведь втягивают!.. Как Аккар не замечает?

Савлезин зажёг табачного убийцу и проговорил сразу:

— Сам не знаю, детка. Но мне нравится думать, что он, как та утка, в золоте купается каждый раз в такие моменты... — Савлезин от смешка хрюкнул, сбросив пепел на руль. Энерия, поправившись на месте и прижав к себе рюкзачок, тоже ухмыльнулась — Сейчас, вон, на острова укатил. Может о кастелийцах верно говорят?

— Наверно... Может поедем уже?

— Дай секунду, — Савлезин задержал взгляд, ещё раз затянувшись табачной отравой.

— Чего, какая секу... Ах ты черт!..

От ворот неспешно зашагал Корит. Позади шли, как будто свет специально выделил театральным лучом, яркие и блестевшие барксийцы в кожаных плащах. У одного, бритого и огромного, вроде Гоберт с носа текла струйка крови из пореза на лбу. Остальное на лице не разобрать. Корит отличился красными пластырями, а самый низкий только и делал, что плевался. А синяков у оставшихся было не сосчитать.

Энерии это даже показалось смешным, что она аж усмехнулась. Парни этого не заметили. Попрощались со странным рукопожатием. И Корит двинулся к ним, быстро поймав ртом что-то маленькое. Конфету. Похоже запреты он не соблюдал...

Савлезин закончил курить, звонко кашлянув и сказав:

— Вот выпендрёжник.

Позади присел Корит, чавкая. Энерия не оглядывалась.

— Фу, э, почему так воняет? — обронил парень, закрыв нос.

Энерия незаметно улыбнулась.

— Да что вам не нравится ребятня? В моём детстве подобные духи стояли гораздо больше, чем сейчас... Эх, молодёжь!.. — садовник красноречиво махнул рукой и сразу стукнул себя по лбу. — Пока не забыл: я же вам приготовил кое-что...

Энерия подняла глаза, даже Корит заинтересовано просунул голову между передними сидениями. Савлезин полез в сумку и начал копаться. Словно издеваясь, долго искал и с восклицанием: «ага!» достал две баночки с распылителями. Сделаны на скорую руку, видно: с десяток раз связаны и приклеены.

Девочка ужаснулась, а Корит в лице совсем растерялся, что челюсть с конфетой остановилась. Ей это было неизвестно, но он наверняка думал, как и Энерия, о форме отказа. И как бы его не оскорбить...

— Вам духи! Или туалетная вода? Признаюсь, я не знаю различий. Маленькая Энн, возьми, — он кинул Энерии синюю баночку, — смородина и ириски. Уверен тебе понравится.

Энерия бы отказалась. Правда, смутилась и просто приняла духи.

— А тебе, мой злой друг, возьми дуб и цитрус. Ты у нас взрослый так? — Савлезин подмигнул.

— Ага... — пробормотал парень.

Корит тоже не отказался. Дети встретились взглядами, одинаково посчитав другого слабаком.

— Круто, да? Я все свои духи и, там, освежители, делая сам. Конечно, этанол мне неохотно продают, но чего не сделаешь!.. — довольно усмехнулся он. — О, и, парень, вытри у себя с лица... Ты понял, — он кинул старую машинную тряпку. — Маме твоей не понравится.

Савлезин завёл машину, всё ещё довольный своим подарком. Корит неохотно стёр что-то со скулы. Они тронулись с места.

Энерия спрятала свой подарок подальше от одежды и от кожи. Зарылась в музыке, пока средство передвижения Савлезина пыталось их довезти. Корит почти всё время дремал. Хотя по тому, как он бывало дёргался, спал не очень. Энерия предполагала, что может из-за действий Орциды?

Хоть все последние столкновения она не одобряла, но залатывать раны с другими девочками приходилось.

От мрачного открывающегося пригорода Энерия отводила взгляд к дворикам. Подними голову, и деревья над всеми красуются нарядами ярких цветов с редкими уже поредевшими ветками. Вороны и ещё какие птички каркают под облаками. Опусти глаза и наряды уже падают в водосток. Ленивые дворники сметают всё жёлтое и красное по углам. Птиц гоняют коты.

Нерадостно осенью. Смотришь на людей и некоторые горожане ходят с темноватыми флажками и значками кос, серпов и тыкв. Девочка как-то не замечала этого из-за звуков музыки. Савлезин косил в сторону Энерии.

— Ну что?

Её вопрос застал мужчину врасплох.

— Да ничего... — увиливал садовник. — Просто подумал... вы вообще учитесь?

— А?

— То и «а». Энн, малышка, я вот как не выйду, ты с кем-то бла-блакаешь или шатаешься. То же про тебя Корит, — парень сонно придвинулся вперёд — Так ты вообще дерёшься. Дети, Нэнали так устала. Хотя работы по психологии у неё немного, но вот всё остальное на неё падает, словно ком. Умолять не стану, но может хоть отдохнёте?

— Так это не мы, а они, я... — проговорили вслух и Корит и Энерия.

А как пошли имена, так они изменились, расшумелись, что Савлезин вскрикнул как петух:

— Когда я учился!.. Не смотрите на меня так, я учился. Так вот, когда учился, у нас самых проблемных заставляли вставать раньше всех и, из-за отсутствия петухов, те будили других. Я так делал часто, как вы поняли. Теперь я буду наказывать так вас, если крикнете хоть раз.

Для шутки Корит думал пискнуть, но завидев грозный взгляд Савлезин, умолк.

— А теперь говорите правду, малышня: как у вас с оценками?

— У меня всё хорошо! — уверено начала Энерия. — Правда, даже проверять не надо...

— Да? — у Савлезина поднялась бровь.

— Конечно!.. Разве есть причина мне не доверять? Я знаю всю арифмо... арифе...

— Арифметику, дура, — подсказал Корит.

— Да я знала... арифмети-ику, её, ага.

— Угу, — буркнул садовник, — а ты, Корит, что у тебя с промежуточной работой?

— Всё замечательно, сэр. Я заранее сдал экзамен.

Савлезин наморщил подбородок, глядя на них обоих. И, хоть Энерия не видела брата, но чувствовала, как и у него с лица ведром сходил пот. Но, видимо, садовник и сам не знал когда там экзамены.

— Ясно. Я понял, — сказал наконец Савлезин. А дети облегченно смахнули капли со лба — Если с этим решили, то я могу остановиться?

В один голос Энерия с Коритом произнесли, дескать, можно. Так он и сделал. Съехал к лужайке, нагнав короткий листопад. И, прямо перед красной линией, где парковаться нельзя, остановился. Вышел и ушёл за машину. Энерия с братом обменялись взглядами и выдохнули.

— Фу-х, ну хоть про твой экзамен он не понял, — выдала Энерия.

— Ты что это говоришь? — спросил едко он.

— Чего? Ты же не сдавал его точно.

— Сдавал.

Энерия только хмыкнула.

— Не делай такое лицо, — нахмурился парень, — по-твоему я глупый? У меня хорошие оценки.

— А чего тогда так паниковал.

— Он пугает... Видела, как смотрит?..

Энерия задумалась. А ведь она и не помнила оценки того. Мог ли он врать? Уверенности не было. Девочка только согласно кивнула и отвернулась к своему пассажирскому окну.

— Всё-таки странный он, этот Савлезин, — прервав эту тишину, сказал Корит.

— Ну да, — Энерия согласно кивнула. Мимо машины прошла какая-та знакомая собачка.

— Как ты его терпишь? И... и почему он тебе помогает?.. — недоумевал и раздражался одновременно парень. — И вообще зачем он отправился ужинать с нами? Это тупо.

Энерия повернулась к нему.

— И ничего не тупо! Что плохого в этом? Савлезин вроде помогает Нэн на работе, а не ты, со своим «шахматным клубом».

— Ах так ты заговорила, мелкая кастелийка... Значит подружки тебя уже промыли? — укорил он.

Девочка тут же возразила.

— Нет! Ну то есть да... — Энерия зажмурила глаза от злости. — Идиот, там всё сложнее, и если б ты...

Она перевела взгляд чуть в сторону и в миг умолкла.

— Что, съела? Не забывай, что я... — он прервался, — святые тыквы...

Последнее он только прохрипел. Каким-то, точно волшебством, Энерия упустила, как в машину попал незнакомец. Фигура в черном рваном балахоне в капюшоне. И пока Корит кочевряжился, незнакомец уже успел сесть к ним на заднее сидение. С того момента он смотрел в пол. Неизвестно сколько.

Корит прибился к Энерии. А незнакомец без единого слова продолжил сидеть. Что странное у девочки пробежало на затылке. До ужаса испугалась. И держалась, чтобы не выпрыгнуть в окно. А когда он повернулся, Энерия пискнула.

Из-за капюшона вылезла... тыква. Маска тыквы с вырезанной мордой. И Корит с появлением её вскрикнул. Незнакомец поднял обвисшие руки и, томно дыша, показал дырки глаз, бездонные и чёрные.

— Пра... правду... — паром издала оживший тыквенный монстр.

— Ч-чего?.. — пискнул Корит.

— Дай мне правду Викирэн... Ты хорошо учишься?

— А?.. — Корит склонил голову.

Но вот Энерия всё ещё была в небывалом страхе.

— Нет! Совсем нет! — не выдержала она. — Только у ботаников и списываю, и... и... Почему вы смеётесь?..

Тыква затряслась и глухо рассмеялась. Корит только нахмурился. А девочка пробубнила про себя непонятное и потихоньку отпустила краешек сиденья, в который ногтями впилась. Обмякла. И, конечно, маску тыквы снял появившийся Савлезин из-за балахона, стянув капюшон.

Он хохотал, корит бубнил ругательства. Энерия чесала голову. Ожидала объяснений.

— Ну чего вы, дети? — сказал садовник сквозь слёзы. — В праздник тыквы Граса можно и попугать... — дети нахмурили брови — Так расступись малышка, мне надо за руль сесть. Только ручник... Ладно, так, ох, дьявольщина... Эм, поддержи вот это Энн.

Энерия взяла в обе руки маску. Всё ещё обидчиво не смотрела в сторону садовника.

— Ну что вы оба? — и Корит и Энерия промычали. — Но вот за оценки вы ещё получите... А теперь к нашей Нэн!.. А эта какого хрена?..

— Ах ты ж гад! Я-то думаю, кто это залез в машину к детям, а это ты подлец!.. Невоспитанный мужлан!

Энерия узнала женщину, внимательно вглядевшись. Но проще было б она поняла, если бы заметила прыгающую тявкающую собачонку. Ведь она та, кто из автобуса, когда она Савлезина встретила, прогнала через лес Марсии.

— Отстань кошёлка старая!.. Не видишь? Я никому не помешал!

Так они долго кричали. Скоро Энерия утомилась настолько, что думала сама управится с рулём, но не успела. Савлезин вдарил по педали газа и в мгновение ока уехали. Женщина кричала им в дорогу и с отдалением исчезла.

Дневные осенние улицы снова пробегали мимо. На этот раз Энерия вспомнила, что за флажки. В честь праздника, её любимого — Страхи тыквы Граса. В основном из-за того, что Энерия любит вкус тыквы.

У входной двери Нэн встретила Савлезина и по-видимому неприятию Корита сказала: «О, мистер, прошу вас, пройдите, нам и мне будет приятно ваше общество». Что Савлезин и сделал. Выглядел смущенно. Энерия только посмеивалась. Взрослые были внизу, дети сгрузились после школы и, какое-то время погодя:

По тарелкам в разбой стучали вилки. Девочка была, определенно, рада есть тыквенный пирог после сока того же вкуса, конфет, слипавших зубы, и доеденные ложкой остатки внутренностей недоеденной тыковки...

Однако остальным за столом было не столь же приятно. Может, что он не был столь богатым? Всё же позволить высококачественное и дорогое едва ли семья могла… Савлезин тянулся за дополнительным стулом у холодильника, то и дело заедал вкус пирога салатами. Нэн больше увлечена была каким-то документом, но совсем не получалось с ним разобраться. А Корит сидел в углу и с кислой миной, отпивая чай с кружки.

Энерия же села за самое лучшее место, как она считала, у окна. Только сами взгляните: не было холода морозилки за спиной как у Савлезина, тесноты, зажатой Нэн или невозможность выбраться точно, как Корита. А девочка легко смогла выйти и хоть раскинуться на месте.

— Эм, Корит, передай соли, — произнёс Савлезин, отлипнув от помидора в салате.

Корит, прищурившись, молча выполнил просьбу. Вполголоса лишь спросил:

— Не понимаю почему он здесь?..

Энерия бы сама ответила, более жестко, естественно, но Нэн спокойно произнесла:

— Он друг семьи... И хорошо относится к Энн, ясно? К тому же я его... уважаю, — прежде, чем дети успели бы уточнить то внезапно громче спросила. — Ох, совсем забыла: милый, как там ваш клуб? — и улыбнулась — Про Энн я слышала, она ведь у нас почти выучила, напомни струны, да, детка?

— Аккорды, — подсказала девочка.

— Ну да, точно, — женщина перевела взгляд на парня, — а вот ты не рассказываешь. Ну же, не молчим. Это признак агрессии, дорогой.

— Да всё хорошо, мам, — процедил Корит. — Есть некоторые проблемы... Но я справлюсь.

— Сильный противник?

— Можно и так сказать. Хотя она много делает ошибок. А сейчас вообще... неважно.

Энерии показалось, что имя Сенеи почти вырвалось. Её голову аж эта мысль подняла. Но все вроде продолжили есть. Только Нэн опустила ложку.

— Прости, сынок, что я так много упускаю, мне правда, жаль, — она сняла очки и закрыла лицо рукой. — Все эти траты и дополнительная работа, адвокаты и прочее меня так отвлекают. Простите меня оба, и ты, Энерия, тоже.

Заплаканные глаза женщины девочку совсем расстроили, и та примкнула к ней. Корит лишь виновато опустил лицо.

— Это ничего, Нэнали, не так плохо... Ох, женщины, только не плачьте ещё и обе.

Энерия не плакала, но поддержать стоило. Даже притворяясь.

— Да, да, простите, не в этот праздник уж, — Нэн старалась улыбаться и стирать салфеткой стекающую тушь, — важно быть весёлыми... Рада, что у всех детей в нашей школе тоже хорошо. Представляете, все дети, к кому я не зайду такие напряжённые и усердные. А кого не спрошу, говорят, что помощь не нужна. Как психотерапевту, меня это обижает. С другой стороны, работы меньше. Но всё же интересно, неужели у всех так ли хорошо?..

Энерия с Коритом и Савлезином обменялись взглядами. Так понимающе, что аж глаза у каждого сузились. Они ещё более занялись едой. А Нэн, не получая ответа, глядела задумчиво в потолок, реже на остальных. С затянувшимся молчанием она встала из-за стола и ушла к духовке.

И тут же вокруг Энерии пошли шепотки: «молчите! Нечего тут ещё больше ей мешать!» или «старик не тебе нам указывать! Я не вижу ничего плохого защищать свой народ!..». А от самой девочки: «Хватит! Вы же взрослые, так чего тут за спинами устраиваете не пойми, что?!». Тут и Нэн вернулась.

— Та-да! — объявила она, держа поднос с чем-то оранжевым и большим. — Тыквенный торт! Я, конечно сделала его ещё утром, но как помните, теперь со сладостями в Марсию нельзя...

— Да, мы помним, мам. Я... я выйду хорошо? Оставьте мне кусочек.

Корит пролез за Энерией и сбежал побыстрее за дверной проём. А с торта упала одно украшение — колос пшенички.

— Ха-х... Что ж, ладно, эм, торт. Честно говоря, я хотела вас этим ещё и поздравить за учёбу. В Марсии трудно, и поэтому ты, Энн, и Корит это заслужили. А кстати, как у вас с оценками?

Девочке стоило ожидать этого вопроса. И она готовилась ответить. Но Савлезин успел первым:

— Всё нормально, Викирэн, прошу, не надо делать это таким важным жестом. Просто давай съедим эту... сахарную боеголовку, и всё.

— Да, простите, не стоило мне сомневаться, — Нэн положила в середину стола поднос с тортиком.

Энерии было особенно стыдно и кусок себе она положила неуверенно. Торт был с рисунком тыквы. В принципе, как и всё до этого. Свечки в виде стебелька из кожуры. Ложке сладость поддавалась слабо, а вот к середине прошла в момент. А какой вкус... Словно небеса сделали девочке личный подарок.

Взрослые тем временем сами с собой говорили. А Корит так и не возвращался.

— Ещё раз хочу сказать вам спасибо, Савлезин, — молвила Нэн. — Вы так помогали моей девочке. Хоть, признаюсь, я немного в вас сомневалась.

— Всё хорошо, я понимаю. За ней нужен глаз да глаз...

Оба они посмеялись. Энерия только покраснела и взяла новую ложку прелестного торта.

— Да и вам, я должен сказать спасибо, — голос Савлезина начал отдавать хрипотцой. — Ведь попасть к вам в такой праздник приятнее, чем быть на очередном «провожании чучела»...

Энерия услышала что-то странное. И тут же подняла голову.

— «Чучело»?

А Нэн с Савлезином с слишком буднично проявили внимание, словно шутку услышали.

— Что за «чучело»? — повторила она.

И тут до них дошло

— Ну, черт!.. — начала Викирэн и тут же вскочила. — Ой! Я чай забыла сделать. Подождите, прошу.

И с неловкой улыбкой Нэн ушла обратно к шкафчикам. За женщину продолжил Савлезин. Так же неловко кашлявший в кулак.

— Оу, малышка, забыл. На такое впускает повзрослевших детей, а ты не…

Энерия и без продолжения поняла. Родителей не стало раньше, чем та смогла бы в таком поучаствовать. Горестно, дальше продолжила чавкать.

— Наверно, не знаешь и историю «Тыквы Граса»? — продолжил садовник.

— Не очень. А есть история? Я думала мы в этот день садимся за стол и просто едим много всего тыквенного. Разве нет?

Он хлопнул по столу и полностью к ней повернулся. А Нэн, судя по звукам, поставила кипятиться чай.

— Почти. Как бы тебе начать... Давным-давно, ещё до твоего рождения...

— И наверняка твоего, ты старый, — съязвила девочка.

— Ага, да, наслаждайся этим малявка. Так вот, давно ещё, когда аристократы ходили на балы, а все остальные работали в поте лица, на наше графство пришло несчастье — засуха и с ней неурожаи. Людям совсем стало худо, богатые же успели нажить себе еды и совершенно не чувствовали проблем. Тогда же один парень, храбрейший из всех, решился достать пропитания для каждого.

— Вау...

— Угу, всё было б хорошо, если б получилось. Паренька, Граса, поймали. Да и наказали... Повязали на палке, и чтобы совсем было смеха, одели на него тыкву. Богачи хохотали, оставив его так одного среди сухого обросшего поля. Но они совсем забыли про температуру. И там, где он остался, загорелся лес. Паренька так и нашли: с тыквой на голове и почти сгоревшим. Люди совсем бесновались и вышли на улицы.

А Грас, как ни старались доктора, погиб от ожогов. Бастовавшие смогли заставить аристократов делиться и в следующий раз быть готовым к такому. Так в графстве стали все более свободнее и защищенными от бед. Богачи объявили, что все получат поддержку, если будет худо. А в честь этого мы едим традиционный признак унижения, дабы его больше не применять, сжигаем пугало с небольшим количеством урожая, дабы отправить на небеса нашему Грасу.

— Ого...

Девочка ела тыкву уже не с такой радостью, но желание вкус иногда превышал разум. В этот же момент вернулась Нэн. Три чашки она каким-то неведомым и слишком трудным способом принесла, держа две руках, а третью локтем. Савлезин и Энерия быстро помогли и сами взяли ношу.

— Спасибо вам... В общем, таков наш праздник, а ты правда не знала, малышка?

Энерия чуть задумалась. Праздники было много раз и, кажется, историю она слышала уже. Но забыла… Столь давно рассказывали ей ещё малюткой. И уже это забывается...

Энерию вернул обратно звук металла, будто кто-то игрался и уронил, и то со звоном стукнулось о пол. Все на кухне оглянулись.

— Вот же... Кто это? Корит? — Савлезин на чьё-то «угу» проговорил. — Надеюсь он там ключи мои не потерял?..

— Да нет. О, вы ватрушки будете?.. — спросила Нэн, заглядываясь на холодильник.

И тут для Энерии всё прояснилось: ключи. Как ушёл вдруг Корит. Праздник. Друзья все в школе. Трудности барксийцев... Она могла бы сейчас же сказать Савлезину. Предупредить. Но не стала. А только...

— Я могу пойти в туалет?

Нэн удивлённо упёрлась взглядом в её фигурку и кивнула. Девочка слетела с места. Взрослые остались смотреть ей в след.

— Может Энн не любит ватрушки, а Корит — торты? Надо будет запомнить...

Савлезин только задумчиво пожал плечами.

Энерия устремилась вверх по лестнице, мелькая размытой тенью. Из-за неё же страшно подпрыгнула общая фотография с ней, Нэн и Коритом. А потом, сделав кувырок, бесславно упала.

Та этого не заметила.

Всё решиться не могла, кидая взгляд по комнате то туда, то сюда. Девочка совершенно не могла сосредоточиться, как вдруг зазвучала заведённая машина. Энерия подскочила, словно током ударенная, от одного вида кусочка машины из окошка. Нужно было догнать. Но, черт, у неё одежда была домашняя!

Быстро к шкафу, она скинула футболку на размер больше, спортивные штаны. Вот только чистой одежды не было... Либо грязная и пахнет, либо мятая, а погладить некогда. Наконец Энерия одела давно забытые разноцветные колготки с узором и длинной юбкой в дуэте с накидкой. В отражении девочка выглядела глупо. Ведьма что ли?

И как затарахтела колымага Савлезина под её окном, сердце ёкнуло. Не подумав, Энерия в панике схватила первое, что было в рюкзаке и быстро сунув в кармашек юбки, ринулась к окну. Открыла окошко и, несмотря на размер, влезла и замерла на черепице крыши дома. Перед выезжающей «седушкой» Савлезина. Задержала дыхание. Мир остановился. И она прыгнула.

Девочка в миг распласталась на крыше уже машины. Транспорт тронулся и начал разгоняться. Ветер продувал тонкую одежонку Энерии. Был поворот. Она вскрикнула, пальцы соскользнули. Решила, что уж померла. А раскрыть глаза было очень-очень страшно.

Точно проехали уже улицу. Всё быстро остановилось. Хотя, казалось, заняло вечность. Тело Энерии чуть толкнуло вперёд, почти на лобовое стекло. Дверь машины, вроде водителя, открылась. А девочка, держась руками, так и продолжила от страха подрагивать.

— Ты, что, сбрендила?! — крикнул Корит. — Прыгнула, как сумасшедшая и упала, жесть, да я так напугался... Ты, э, там жива?

Она медленно, точно слизнем, отлипла от машины. Какое-то время просидела, осматривая где очутилась.

Свет от фонарей горел в черном вечере, и разноцветные деревья оставались таковыми в пределах бледного света. Украшения праздника блистали наполненные лучами светом благородного солнца. Ну рядышком не самые умело вырезанные тыквы тоже стояли у домиков. В этих одноэтажных строениях семьи слишком спокойно трапезничали. Не то, что там, где была Энерия.

Она, качаясь, спрыгнула на дорогу. А Корит обвёл её презрительным взглядом.

— Пироги мои... — Энерия погладила собственную голову.

— Чего?

Парень поднял бровь.

— Ах, машина, ветер... Так, да, куда ты намылился, а?! Барксиец глупый.

Она ещё и ругнулась.

— Значит так будет?..

— Да, будет! Опять что-то происходит? Говори! Почему сбежал?

Он сложил руки, а лицо его поморщилось.

— Не совсем, — нехотя начал Корит, — на тыквах Граса музыкальный клуб остался якобы вместе праздновать. Но я не верил. И подозревал, что сделают обязательно с нашими оставшимися. И не ошибся. Гоберт отправил сообщение: окружили спортсменов. На этом всё. А теперь к тебе, мелкая орциистка... — Энерия и сама не заметила, как успела нацепить фибулу. — Скажи, ты знала?

Девочка склонила от задумчивости голову. И ведь точно. Сенея как-то упоминала, что есть планы на «страхи». Тогда подруга достала конфеты к празднику со склада столовой. И в тот же день Неланна начинала разговор о таком: «присоединишься к тыквенному...» И каждый раз на ум Энерии приходил притягивающий вкус тыквенного пирога, и она прослуши… И вот снова.

Себя как следует стукнула и быстро сказала, поджав губы:

— Не, никогда не слышала.

— Правда?

— Точная точность.

Корит упёрся о машину, прищурив взгляд.

— Врешь, малявка.

— Нет! — вскрикнула она. — Ну... или, может, да.

Стыдливо накрутила клок кудряшек.

— Но это сейчас не важно, — продолжила Энерия, — пошли обратно! А если Нэн узнает? Ты типа вообще думал?

— Хватит. Не тебе мне мораль читать.

Корит Энерии надоел.

— Блин, а кому ещё?! Просто не надо лезть в это! И!..

Корит не успел и подумать, как неожиданно из-за дворов вышла женщина с тявкающей собачонкой. И крикнула им:

— Прошу прощения, как вы тут может кричать, а, дети?! Тут люди, а вы... Постойте, а не вы ли были с тем старым наглецом? Эй! Стоять, не смейте садиться в... Но не уезжа... Я вас как догоню, так сразу!..

Не говоря друг другу и слова, Энерия с Коритом запрыгнули в машину. Словно ужаленный, парень нажал на все кнопки в салоне. Как-то открыли окна ногами и даже сняли с ручника машину. Благо Корит быстро успел выжать газ. Они взлетели на месте, ровно пинком погнало по улице. Уже казалось, страх их толкал, а не двигатель, сжигавший топливо.

Укатились дети быстро. И выдохнули, высунув взгляд за окна. Даже Энерия улыбнулась. Ведь ну так глупо? Испугалась она... Вот же глупая. И Корит так посчитал, тихо хохотнув. Машина Савлезина стала их убежищем. Но ненадолго. Наивное спокойствие прервалось с лаем пёсика. Девочка непонимающе выглянула снаружи, а там...

— Я же сказала! Догоню, малышня! — крикнула преследовательница-тётенька, вывалив в водительское окно слои своей шеи.

В автомобиле в раз так два меньше их собственного наглая женщина догоняла! Так ещё и собачка противно подавала голос. Энерия удивлённая бросилась к парню. Но тот уже всё понял и лишь надавил ногой для газа.

— Остановитесь! Иначе вам несдобровать! — не унималась женщина.

Энерия нахмурилась и вылезла к ней. А та машина подъезжала...

— Да что вам надо?! — спросила Энерия. — И... и почему вы были в автобусе, если у вас есть автомобиль?

— Это соседей, девка, — оскорблённо взревела она — Я по-твоему настолько глупа?

— По-моему вы преступление совершили...

— А вы?

— Как там… А, да: туше, — Энерия скрылась из окна и дёрнула Корита. — Быстрее! Она меня пугает!

Корит не ответил. Отчасти из-за звука на крыше. Затем скрежетания и стук ножек. Лап, поняла девочка. Настороженно дети всмотрелись на черный коротковатый автомобиль полной злой женщины. Та скалилась, подбадривая пса, залезшего на их крышу. Она послала его как агента?!

— О чёрт!

Крик Корита был сопровождён резким поворотом. Энерия не была пристёгнута и её, логично, бросило к окну. А там спокойные зелёные и мокрые поля, не то что влетевшую в Энерию собачку.

— Ай! Ай! Помоги Корит! Она меня съест!

— Пни! Не тупи! Бей псину!

Энерия, конечно, даже и подумать о таком не могла. И зря застыла перед злым и маленьким демоном. Тот прыгнул на неё, укусил за ногу. Девочка вскрикнула и, сдержав подступившие слёзы, уже без жалости схватила малявку и кинула прямиком через своё окно.

— Нет! Петрико!.. — завопила женщина.

Она вытянула мелкую ручку и подъехала ближе. А пес Петрико умел очень хорошо летать, что ядром пушки вбил женщину в салон. Та залилась криком. Корит срочной отвёл их к середине дороги. Энерия только и удавалось видеть, как автомобиль пятном скрывается где-то в пустыре за фонарными столбами. Женщина визжала на Петрико, махала руками и укатывалась на бездорожье.

Дети были напуганы мыслью, что сейчас вроде убили кого-то. Энерия, всё ещё стоная от боли, думала предложить остановиться. Но Корит понял и без слов. Пара десятков шагов и вот они тоже сделали стоянку со скрипом, наверно, всех деталей в машине. Свет красных фар ничего хорошего не сулил о этой темноте.

Но и выходить оказалось необязательным.

— Мелкие гады! Вот вы какие! Прямо как это старый прохиндей! Все в отца! А ну, Петрико, догони их!..

В этот раз они медлить не стали и сразу уехали. Бедный Петрико лаял им вслед, но они очень быстро скрылись от преследователя. Энерия лишь успела ругнуться на собачку, потирая ножку.

Всё определённо шло не так, подумала Энерия, вжимаясь в кресло. Не на это она рассчитывала, прыгая с крыши. Уж точно она не думала, что случится погоня, а после вновь окажется у школы. В праздничный день, в темнейшей холодной ночи, перед высокими соснами, в одежде какой-то колдуньи... Да всё шло не так.

Корит очень криво припарковался, хотя Энерия признавалась себе, что не думала, как они доедут. Уж не живыми. Парень слишком серьёзный вышел. Она за ним. Это, может, была последняя возможность отговорить его.

— Остановись, прошу! — кинула девочка перед калиткой школы. Иголки сосен стали им свидетелями. — Корит, я знаю, что может не буду тебе родственницей. И такой ты меня не примешь... Но знакомой? А? Просто послушай, нахрен! Не уходи! Я ведь знаю много, вроде. Так расскажи мне всё. Не буду оскорблять и обза... обзываться, да. Оно того не стоит. И Кут того не стоит.

Через плечо, закрытое барксийским плащом, его глаза заметили орла на накидке лжесестры. Она это почувствовала, потому и прикрыла. Ирония, решила она, железка помогала ей в школе и защищала от задир, а теперь так мешает...

— Нет.

Он не объяснился и ушёл. Лидер барксийцев ушёл. И уже не оборачивался. Энерия вздохнула. В мелком шоке, не разбирая, что видит, уставилась в красную плитку. В руках холодным металлом напоминали о себе ключи. Корит ведь оставил корыто Савлезина? Может и ей тогда закрыть?

Девочка так и поступила. Ключ щёлкнул, плечом Энерия поддержала дверь. В голове мухами гудели мысли, как ей поступить. Может стоило вот так пропасть? А разве ж плохо? Она и сама сможет справиться со всем. Одной не обидно, подсказывал демон на левом плеча. С другого плеча молча осуждал ангел, указывая на Марсийские ворота.

Но самое последнее, что могло поджидать девочку — дьявола.

— Ого я и подумать не подумал бы, что найду тебя здесь, девка.

За её спиной. В странном воспоминание о голосе, она увидела его.

— Мистер Вольбисс?.. Вот же...

— Именно так, девчонка, — шагнул тот вперёд.

Мужчина выглядел изнеможённым. Костюм не блистал так, как раньше. Катышки и пятна не оставили живого места на полном теле владельца кафе. Шляпа закрывала отросшие сальные волоски, но и так всё было видно. Энерия бы ужаснулась, да только и так от холода дёргало.

— Что? Не нравится? Знала бы ты, как я устал бороться с этой сактиской падалью, — Энерия сжала губы на его выплеванные слова. — Эти бесконечные деньги на доказательства и адвокатов. Дело тянется и тянется. И если не прекратится я, быть может, потеряю всё!

— Ну и так... так и надо. Вы — плохой человек.

— Мелкая заноза... Хотя ты мне и не нужна. Обвинять тебя бесполезно. Мне нужна та сактиска. Говори где она? Точно знаешь, к такой школе ты бы не приблизилась.

— Нет, не знаю. И если б знала, всё равно молчала.

Свои пальцы сардельки Вольбисс разжал, указывая на девочку.

— Это справедливость, хватит пререкаться, Пиннотт. Ты никогда не понимала, что есть плохо, вот и жила так, как щенок без дома. Оскорбить дом с едой — вот, что плохо! Пошатнуть стабильность и возможность приносить добро. Понимаешь?

— Нет не понимаю! И хватит вам! Чего вы пришли?! — она ругнулась, а голос, как смычок, ломался. — Мне указывать не надо! Я... я не виновата в том, случившемся. И Нэн тоже. Вам пришлось плохо, но может вам просто признать ошибку или найти настоящих виновных? Зачем это?! Я устала, мне холодно, и я не поела тыквенного пирога, но вам-то чего знать о еде, если вы предпочтете бедную женщину обкрадывать! Может и наш дом заберёте?!

Вольбисс удивился и как-то болезненно устоял на ногах. Энерия не желая больше ничего слышать повернулась на каблуке. Последнее только и заметила, как Вольбисса унесла жёлтая машина. Больше она его не видела. Никогда.

Сейчас Энерия могла уйти. Но, знаете, не стала. Не только потому, что из-за злости старалась уйти куда-угодно. Но и ещё внутри поместья был где-то ещё один человек способный остановить всё это. Под луной ставшей вдруг странно тыкво-оранжевого цвета, девочка в нескрываемой дрожи от холода, ярости и страха, шагнула в сторону Марсии.

И скоро уже побежала. В одних колготках становилось холоднее. Выглядеть красиво не время... Как моль, она прибилась к дверям, рядом с фонарями. И перед тем, как войти, решила проверить юбку. Сунула холодную ручку и...

— Это духи? — она вдохнула — Да... смородина.

И убрала баночку. Коротко вздохнула. Вошла.

Глава 8 — Гигантские Пикси

Энерия оказалась внутри, за толстыми дверьми школы. Марсии. Не встречали слуги. И, к её удивлению, здесь очень тихо. Но везде свет, и не убранный мусор. Украшения. Интересно, прошли ли тыквы Граса тут интереснее? Или… хуже?

Становилось теплее, но с тем по телу Энерии бегали мурашки. Перепалка с толстым владельцем магазинов стала блекнуть перед видом такой тихой школы. Казалось, вот сейчас точно за углом выскочит монстр. Или армия в доспехах. Знамёна пронесутся мимо, а её затопчут саботонами. Однако нет. Гулкая тишина. Сетуя на глупость при такой погоде одеть кеды, она шла как на иголках в густом тумане.

Пока, наконец, не додумалась до бального зала. Музыкальный клуб точно ещё там. Хотя скорее фанатов. Этот путь она уже знала очень хорошо. Столько раз была. Знала, на каком углу красного ковра свернуть, когда взглянуть на герб школы, который почему-то был в туалетной бумаге. Знала, у какого окна остановиться, идя медленнее. И с какой силой открыть тяжёлые и высокие белые двери с рисунками.

Но забыла того, от кого иной раз падала в дурость.

— О, Энерия, да? Подружка Сенеи? — Лоудер её тут же поймал.

Может у неё случился приступ галлюцинации, или и вправду ветер появился из ниоткуда и развеял светлые локоны парня. Время стало медленным и свет странно заискрился. И на Энерию словно обрушилось небо с облаками, так плотно укутав, что себе места не нашла.

— Да!.. Это я! Сенни, конечно. То есть я — Энерия, ага.

— Здорово.

Лоудер улыбнулся. Его белые зубы и ямочки почему-то Энерию сбили с толку. Она, чувствуя, как кровь набегает к щекам, улыбалась не так уж красиво, что-то придумывая в голове. Такое, какое не расскажешь и не нарисуешь. От стыда бы сгорела.

— Слушай, ты сейчас в центр операции «разгар», да? — сказал парень вдруг.

— Чего?.. Какой операции?

— А ты не знаешь? — она пожала плечами, парень продолжил. — Ох, моя ж ты соклубница. Это ужасно! Ты пропустила столько прекрасного о Сенеи... Она дала такую речь. Я -то думал любить её больше не смогу.

— А?..

— Да, да, поверь мне. Кстати, где твой значок? А форма, да, понял. Не потеряй. В общем, наша предводительница установила, что фарс с быками закончиться сегодня. Мы подчиним себе всю праздновавшую Марсию. Возьмём все точки разом и до часовой башни...

Хоть девочка там и не была, но могла представить. Как под праздничными гирляндами и флажками собрались в синеватой форме кто в спортивной защите, кто в обклеенной скотчем одежде. Доставая все самые причудливые орудия, линейки, циркули и инструменты, те окружили вдруг мост.

Орциисты одним чётким ударом вытеснили Баркс с поместья и погнали их по склону. Дети или повзрослее — все получали хорошенького кулака. И чтоб до слёз, и чтобы обещал сидеть смирно. С брошенной башни, вооруженные деревянными мечами орлы кинулись зажимать врага. Внезапная паника застала врасплох лидеров быков. Совсем не успели собраться.

Тогда, наверно, за Коритом и послали.

Убегающий мелкими отрядами отбивались, но едва ли это помогло. Быстро спохватились ботаники и спортивные команды. Набежали парни с общежитий. И орциистов встретили на мосту. Начался тот самый «разгар». Долгие мучительные часы ребята грязью, мелкими драками и нескончаемой злостью пробивались через мост. Использовали лодки, но всё зря. Даже женская половина в соблазнении проигрывала.

И так уже почти пять с половиной часов и сколько ещё будет неизвестно. Музыкальный клуб оказывает поддержку и пытается прокормить учеников Марсии. Но к несчастью у барксийцев в общежитии также были налажены поставки. Это злило всех орциистов.

— Я не знаю, что сказать... — Энерия мягко говоря была в диком потрясении. — Сейчас? Как же страшненько...

— Не то слово... — согласился Лоудер. Он очень эффектно прижался к стене и свет от люстры падал на него так красиво обрамляя его ровный нос. — Наша группа старается чем-то помочь. И я к ним собираюсь. Оу, Энн...

— Да?

— Ты... — он сделал паузу и отошёл в сторонку, — можешь отнести эту гитару в другой склад, что на втором этаже? Мы просто играем марш Орциды, я его кстати и придумал «За нами». Вот можешь прочесть, я думаю мы как-нибудь соберём массовку.

Энерия абсолютно оцепенела. В голове зазвучал звук разбитого стекла и так протяжно и так режуще. Хотелось лечь на пол и рыдать. Но парень это, кажется, не заметил. Ткнул её плечом, сказал ещё что-то, отдал чехол и попрощался, взяв микрофон и провод от него.

Девочка держала, словно статуя, листок с текстом и гитару. Последнюю она одела, как рюкзак, и та оказалась не такой тяжёлой, но такой прямой, как будто доску к спине приклеили. И в каком-то полусне взглянула на написанное:

За нами

Горный орёл летит вперёд,

Страх врагам с небес несёт.

Нет прекраснее побед,

Чем бегущий в панике след.

Мы вернём себе свой путь,

Нас уже не повернуть.

Зов призвания ведёт

Тех, кто снова в бой идёт.

Он стоит за нами!

Рухнут все преграды!

Клювом и когтями

Мы возьмём награду!

Он стоит за нами!

Солнце над полками!

Клювом и когтями

Мир построим сами!

Энерия смяла бумажку. Может было написано неплохо, но её просто даже думать о таких словах было противно. И смотря на огромный пустой зал, девочка тихо про себя сказала:

— Сенея, черт, я уже ничего не понимаю...

Корит в ту ночь был ужасно не выспавшимся. Отчасти из-за переезда и смены школы. Надо было забирать бумаги и искать новую. Однако ещё виновно было его особое отношение к кофе. От него он всегда только больше хотел спать. Вот и тут, когда мелкая кудрявая тринадцатилетка сделала такой крепкий кофе, его лишь клонило ко сну.

Но он всё равно её слушал. Сам-то парень никогда не сбегал из дома. А эта малышка прошла и не через такое. И портил положение её народец. Неясно как, но и до слов матери, Корит всё понял. Сам не понимая зачем, он вышел тогда из ужасной кафешки, и позвонил маме.

— Э, слушай, мам, я нашёл её... Ага, точно не ошибся. Не напоминай, прошу. Мне было так стыдно... Нет, я не социофоб, не начинай, просто... приезжай и забери нас. Угу, нет, я сам приведу...

Корит ещё некоторое время объяснял какой адрес. И скоро стоял перед горевшим синим светом дешёвых ламп. надо будет сказать речь. Объяснить девочке, что он и его мама хотят помочь. Так это его смущало. Вот он ходил на парковке туда-сюда. Предсказывал, что скажет. И, нежданно-негаданно, наконец, решительно вошел.

Но её не оказалось. Он окликнул ту. Нет ответа. Не имея иного выхода зашёл за прилавок, думал найти. И сразу там она. Энерия, сидя, спала с глухим сопением. Корит покачал головой. И попытавшись взять её, выронил как будто что-то. Блестевшее и звучное. Оно упало. Но искать совсем не было времени.

Корит взял девочку на руки и вышел. Жаль, что он так и не понял, ведь мог тогда найти ключи от кафе... А на руках девочка спала точно ангел. Хотя, когда открывала рот, Корита она бесила.

— Знаешь, не думаю, что мы подружимся, — сказал он ей. Однако Энерия висела всё ещё с плеером в ушах, — и даже не из-за твоих проблем. Мама успела заступиться за тебя. Полиция да и директор той школы её лишили работы. Благо не денег... У нас их и так мало.

Просто, мне трудно, понимаешь? — сказал он через какое-то время. Матери всё не было. Держать девочку становилось тяжело. — Я может не знаю, что такое плохо. Но знаю, какого это, когда несправедливо. Быть на вторых ролях, когда работать приходится с самого детства. Когда положение определяется статусом.

Обидно и за маму ещё... Она столько работает и терпит. А все эти реформы с выше, кастелийского совета, какими бы они не были, не решают настоящего. Мнения. Поэтому я не смогу изменить своего отношения к тебе. Это, понимаешь, маленькая месть. Я так хочу изменить всё. Заставить их ощутить тоже. Никаких мягких решений. Один за всех... Ты спишь или?.. Не важно, вот и она.

Нэн резво подъехала к ним. И приспустив окно, спросила:

— Всё нормально дорогой?

— Угу, откроешь дверь? Она такая тяжёлая... и храпит.

Энерия легла на оба сидения позади. Нэн наказала Кориту сесть рядом. А вдруг та вывалиться? Парень даже и не спорил. Его мама водила странно, так что потерпеть её голову на своих коленях он был готов. Как оказалось, та нередко ворочалась.

— О, вот ещё взгляни: мне ветку смородины подарили. Один добрый мужчина. Говорит, что садовником работает и такого у него часто достаёт. Поставишь девочке в вазу как приедем?

Корит в ответ промычал. Но сделал.

Девочка проглотила ещё одну ягоду смородины, глядя за большие марсийские окна.

Что делать? Этот вопрос для Энерии стоял ребром. Встретить Лоди ей было приятно, несмотря на этот странный клуб, но всё скорее сделалось только труднее. Огромная, уже не драка, а битва за мост всё не утихала. За большими окнами девочке приходилось наблюдать десятки фигур, делавшие не пойми что.

Светили в небо фонарики. Пару орциистов кричали о помощи. Видно ученикам вообще ничего не мешало. Даже побитые ребята, казались спокойными. А вот у Энерии до сих пор укус от собаки по кличке Петрико всё болел. Гитара, которую она не убрала, да ещё и зачем-то взяла духи от Савлезина. Как же это получилось?..

Надо было что-то делать. Но что? Идти к Сенеи Энерии решительно не хотелось. Было достаточно много всего изматывающего... Значит нужен был кто-то, кто мог быстро всё закончить. Только одного гиганта-богача знала Энерия, который поставил бы всех в ряд. Аккар. Он бы смог помочь.

С таким настроем она бросила пакет с ягодами (видимо запасы со столовой) и вбежала по лестнице выше. Но в классе его не оказалось. Только собранные в кучу парты. Кто-то тут оборонялся?.. Энерия разочарованно пошла дальше. Ни в столовой старших, ни в прачечной, ни в большой кухне. Пришлось даже открыть школьный справочник и найти кабинет.

Быстро подняться. Только ей встретилось разочарование. Заперто.

— Эй, сэр, прошу, там, короче, типа, ужас... Я не... Вы можете помочь? Там кто-нибудь есть?.. Черт, черт, черт.

Ругаться дальше у неё не хватало сил. Болела ножка, да и спина ныла. Энерия сняла гитару и присела на неё. Дотронулась до лба. Сможет ли сдаться Сенея? И, если что поможет Лоудер с Озилом и Урнтом?.. Или ничего не делать? Но как девочка бросит всё? Хоть что-то сделать. Что-нибудь...

Такую призадумавшуюся маленькую Энерию нашёл Кут.

— О, привет, Кудряшка.

Та смутилась, но от мыслей не ушла. Ведь они были такими важными. Даже когда парень, присвистывая, открыл и исчез внутри кабинета директора. Энерия этого и не поняла. А вот когда поняла, так гитара на спину, а девочка стучаться.

— Эй-эй-эй! Открывай Бильман!

Долго заставлять ждать Кут не дал.

— Чего тебе? Я не видишь занят, — ответил он и обратно потянул дверь.

Она не дала закрыть. Поэтому прищемила ладошку.

— Больная?

— Да послушай! Ай, больно... Мне надо знать, где мистер Аккар. Нужно прекращать это сейчас же!

— Его нет. Ты забыла что ли?

— Оу, да, острова... А мисс Уикл?

— Не прокатит, Кудряшка. Музыкальный клуб подарил секретарше купон в кондитерскую. Честно говоря, не уверен, что тот был годен... Может она пытается доказать это кассирам, доверившись мне? Возможно могла и подраться... Черт, зря я это.

— Ты странный.

— Да я шучу, мисс Уикл устала и мой класс обещал, что закроем школу. Они кстати сейчас на мосту. А ключи у меня.

— Круть, круть...

Но по виду Энерии — круто не было. Нужен был новый план. Остаётся единственное и отчаянное.

— Придумала что-то? — улыбнулся он, упираясь плечом в косяк двери. — Что-то отчаянное?

— Отстань. Это вообще твоих рук дело. И почему одна рука у тебя уходит в сторону?..

Она с подозрением указала за дверь в кабинет. Кут серьёзно скривил губы. Еле видимые шрамы на лбу потемнели. За парнем промелькнуло директорское кресло и стол, и они... были слишком простыми. Кут вдруг вытянул руку и достал ящик тумбочки. Из неё вываливалась целая куча конфет: мармеладки, лакричные палочки, жвачки, те, что на палочке — всё при всё.

— Конфискат весь у Аккара. Как говорят во время «Страхов»: устрашай и угощай!.. Будешь?

Предложение Энерия отрезала на корню и, махнув чехлом от гитары, обернулась. За окном ярким оранжевым светом стоял «разгар». Дымом восходил над поместьем, маячили тела вдалеке. И всё девочку тыкал вопрос: что же всё-таки делать?

— Эй, Кудряшка, — начал Кут, развернув фантик ириски, — знаю, я тебе не нравлюсь. Без понятия почему. И когда-нибудь нам придется поговорить... Но сейчас: возьми-ка это. И иди на крышу.

— А? — Энерия получила вешалку.

— Не «А-кай», Кудряшка. Бегом, бегом, бегом!

Озадаченная, она, всё ещё пялилась на деревянные плечики и железный крючок тремпеля. И подталкивания Кута не помогали.

— Да хватит, я ведь не знаю, где крыша!

— Наверху, — просто ответил он.

— Идеально.

Схватившись за плечи, она взошла по лестнице. За дверью стояла стужа, только-только забытая. Из рук вешалку она не упускала. Гитара Лоудера болталась за спиной, туфли шаркали по обработанной известняковой крыше школы. Вокруг был бардак: там мебель, тут мусор. И ничего не разберёшь под холодной ночью кончающейся осени.

Вдруг взгляд зацепился за столбик у края крыши. Железное приспособление вызывающе торчало, раскачивая привязанную верёвку, уходящую под углом вниз. Так Энерию и манило подойти поближе. С интересом она разглядывала конец крыши, а за ним этажи поместья, внутренний дворик, река Марсишка, а над ней мост. Мост, закрытый дымом и светом.

И единственный путь это... О нет, нет, нет, нет. Быть того не может. Девочка взглянула на тремпель в её руках и на трос между одним столбиком тут другим дальним, еле видимым. Ей надо спуститься по канату?! Безумие! На таком крутом спуске до самой земли она точно умрет.

Девочка даже притронулась крючком вешалки до троса и отпрыгнула, точно кошка от воды. Постояла на месте, потопала туда-сюда, оскорбила кого ни попадя. Но остановилась и вернулась к канату. Над школьными просторами внезапно высился дым, оранжевый и краснеющий свет навевал Энерии ощущение чего-то плохого. Она поморщилась и выдохнула. Резко на прыгнула и зацепилась за верёвку. В мгновение, как она оттолкнулась ногами, в голову не приходили воспоминания о именах богов или молитвах. Оставалось только кричать.

— Какая я дура! — взвизгнула Энерия, уже не чувствуя землю.

Страшно качнувшись, девочка начала набирать скорость. Пальцы медленно соскальзывали, попытка обхватить так затрясло Энерию, что у неё чуть сердце не выпрыгнуло. Гитара трепыхалась за спиной. Хотелось подтянуть ноги, когда она пролетала над таким крохотным в дали садиком, но так затряслась...

Больше так не делала.

Всё вокруг размывалось. В ушах Энерии свистел ветер, в один момент пискнула и зажмурила глаза. И не помогало, а только хуже. Неизвестность ужасала, и когда попытка раскрыть веки была предпринята, девочка готова была посмотреть в глаза страху высоты... Дзынь! Она глухо стукнулась о столб с канатом, и уже на земле. Рухнула, вешалка кувырком за ней. Гитара где-то скатилась за ней.

Уже не земле, смотря в небо, у затрясшегося столба с верёвкой, с которого упало что-то, Энерия прошипела:

— Ай... Больно.

Лоб жгло. Тремпель, треснув, упал окончательно. Закружилась большая ткань со столба, может кто-то оставил. Она пролетела, закрывая звёздное небо и упала прямо на Энерию. Закрыло всё лицо.

Ткань оказалась большой и острой шляпой. Девочка ничего не делала. Зато слышала. Вот как, например, проходившие рядом усмехнулись, а один даже сказал:

— Ого, уже даже ведьмы с небес падают. Может ещё чудеса произойдут?

— Ага, — согласился другой, — может даже быки выиграют!

— Точняк!

Оба рассмеялись и ушли. Энерия из-под шляпы успела только грязно выругаться.

Встать еле как смогла. Приземлилась прямо на бутыль с дурацкими духами. Всё же она зря их взяла. Больно было так, как когда она упала в башню Орциды. Сейчас ни берега, ни полей за дымовыми шашками не разглядишь. Повсюду толкались ребята, а девочке и так было трудно одеть гитару. А со шляпой она смирилась и оставила её, только слегка на затылок сдвинула. Лоб точно был ещё красный.

Уже у подножия холма было совсем нигде не протолкнуться. Впереди был сам мост над рекой школы. Там было ужасно много дыма и людей. Крики и удары. Мимо проходили ученики все в пластырях. Кто-то оставался в костюмах перед «сожжением пугала». Пытаясь попасть в самую гущу, Энерия услышала знакомый голос:

— Стена дыма долго не протянет. Наши химики не знают, как их делать. Нам нужно решить что-то, есть идеи? — спросила Неланна. Её окружили потрёпанные орциисты, и все были задумчивы — Эм, кто-нибудь вообще знает, что такое дымовые шашки?

Один орциистец поднял руку и тут же убрал, что-то бормоча.

— Ты знаешь? — спросила заметившая Неланна.

— Не, не имею ни малейшего понятия. Но я знаю, что такое шашки.

Энерия смогла пробиться к подруге. Столпившиеся и увлечённые орциисты девочку совсем не замечали.

— О, Энн! — Неля просияла улыбкой и прямо прыгнула к подруге, обхватив. — А я думала ты не придёшь! Чего вернулась?

— Да так, — Энерия высунула лицо в сторону. Неля её сильно прижимала, — много всякого... Мне надо найти Сенни. Где она?

— Ого, — Неля отстранилась и повернулась к тем орциистам, — так, найдите наших ботанов и спросите у них, ладно?

Они кивнули и сбежали к холму.

— Круто. Они в тебя втюрились что ли? — отметила Энерия.

— Что? Не говори такого, Энн, — Неланна зарумянилась и взяла подругу за руку. — Они просто хорошие мальчишки. Пойдем, я покажу куда тебе. Мне всё равно в ту же сторону.

Девочка кивнула в ответ, и Неланна за собой её так и утянула, упрекая, что тащить гитару с собой не стоило. Девочки трусцой пробежали тропинку над самым хлюпающим берегом, пробились к мосту и еле как оказались у его перил. Но там была целая очередь из основных пехотинцев.

Обойти тоже их не помогло. Другая очередь с ревевшими от выбитого зуба или с крови под носом. Энерии это надоедало. И в третий раз обходить было точно перебор. Хотя было и приятное: Лоудер с ребятами с фанастского клуба звонко распевали песни и пройти мимо, и поздороваться того стоило. Хотя Лоудер странно пялился на чехол за спиной Энерии.

И когда уже они оказались на дорожке учеников, доставлявших еду со столовой, на девочке, словно с привязи, спустили толпу.

Отступающие посбивали девочек, и они еле как удержались на месте. Поднялась пыль вокруг. Неланна упала, Энерия закружилась от тяжести гитары за спиной. А ученики всё наступали. Что-то выкрикивая и с диким ужасом на физиономиях.

Сняв гитару, Энерия упёрлась в неё, стараясь развидеть Нелю.

— Энн! — сказала подруга, махая руками. — Иди вперёд! Мне дальше! Сенея на передовой! Увидимся завтра, ладно?

— Ага! — крикнула в ответ Энерия.

Вот они и разошлись. Гитара снова за спиной, которую так и не вернуть уже. И путь вёл только вперёд. Девочка кивнула себе и выдвинулась. И сразу неудача. Ей наступали на ноги так часто, что она сгибалась. Так и упасть было нескоро. А утыкаться каждый раз в чьё-то плечо или стукаться лбами — не хотелось.

Музыка не играла. Дым над орциистами всё поднимался, чем ближе была Энерия к середине моста. Толкали её всё чаще. Неланна исчезла. Так много людей. Шляпа падала на лоб. Девочке было все труднее идти дальше. А стоять становилось всё труднее. Уже на её коленки ступали. Энерия была вся в пыли, поту и грязи. Пыхтела, точно уставший сурок.

И когда она встала окончательно, жар навис над головой. Огромное горящее пугало! Зловещая морда на тыкве застыла над девочкой, расплескав тыквенную мякоть и семечки. А с тем его поглощала пламень. Огромную соломенную статую привели прямиком на середину моста. А за ней вышла целая шайка барксийцев, все в зелёных тканях.

Внезапно застывшая Энерия нашла себя одну. За ней сторонятся орциисты, а впереди с криком несутся барксийцы. Падает пепел и, точно в один хлопок, ученики столкнулись друг с другом. Девочка еле-еле успела прыгнуть в сторону. Её не раз пнули, но это ничего, с тем чтобы она удержалась на перилах.

— Держитесь ближе, прошу, вас! — крикнул кто-то голосисто.

Энерия взглянула в толпу и заметила кое-кого.

— Лоди! Что тут делаешь? — вскричала Сенея, хватаясь за парня. — Вы не участвуете. А мне тут надо быть!

— Нет, не надо! Прошу, уйдем сейчас и вас не покалечат.

Двоицу обходили орциисты и стуками деревянных палок защищали. А с другой стороны, в толпу синих орциистов впивались барксийцы. А впереди них...

— Гоберт! — крикнул Корит. Он вышел из-за горящей статуи пугало. — Мы их отвлекли, а ты что? Момента ждал?! Бить надо было, пока они шли!

Самый крупный мальчишка так ещё и бритый пугающе ухмыльнулся. Треснув до этого орцииста, он, вероятно, Корита и не слушал.

— Так и что же? Двигаем глава! Орлята почти сдались!

Орциистов начали сдвигать. Лоудер и Сенея были к ним всё ближе, а Энерия ничего не может сделать! Только жаться к краю моста, пока на неё давит гитара и... духи.

Девочка засунула руку в кармашек юбки, странно уставилась на горящее пугало и вдруг всё поняла. Этанол. Поставила чехол гитары, поднялась на перила моста, еле как удержалась, и занесла руку. Один бросок прямиком в голову страшной горящей фигуры, и бах!

Огненный дождь разлился повсюду. Тысячи и тысячи огоньков повсюду. Пугало склонилось и рухнуло. Ребята успели отскочить. Но тыква Граса продолжила гореть. В миг так стало светло, что все остановились, как стадо газелей. С ужасом Энерия заметила, как на уже минуту грозно пялятся ученики Марсии.

Она на плечо натянула гитару и вышла на середину моста. Среди пыли, пепла и догорающих частичек пугало, в воздухе витал еле ощутимый запах смородины. Ученики так и стояли молча. А луна сменила свой цвет на синий, хотя за тучами её не увидеть.

Первой начала Сенея, выглядевшая не лучше.

— Энн, что... что ты тут делаешь?

Все ждали ответа. И постепенно мрачнели.

— Я... простите, я хотела остановить и... — начала она, скрещивая руки.

— И что конкретно малявка? — подошёл Гоберт. Вблизи он ещё более показался Энерии страшным и глупым на вид. — Ты нас что, убить всех хотела?

— Ой, нет-нет-нет! Я просто не рассчитала... И вообще это вы тут дрались!

— И что? Мы тут напалмом никого не обливали!

Он наступал на неё. А девочка только сглотнула.

— Но... но...

— Эй, Гоберт, не наседай на неё, — отдернул быка Корит. — Она всё ещё мне, типа, сестра...

— Да чего она стоит? Она примкнула к орлам! А мы с кем тут деремся по-твоему?

Тени их обоих прямо налегали на Энерию.

— Так, хватит, ребят, — сказал вдруг Лоудер.

Парень встал перед ней. И стало как-то легче.

— Вы, что, не видите? Это была случайность.

— Ага, — согласилась Сенея, — и ведь всё в порядке?

И орциисты, и барксийцы закивали головами, чем очень разозлили Гоберта.

— Да какая к чёрту разница? Пускай сваливает. Мелкая нам тут всё портит.

Лоудер с Коритом вновь упрекнули громилу за его грубость. А вот Сенея отвела подругу в сторону. Почти к противоположной стороне.

— Эм, и вправду ты... чего здесь? — говорила она шепотом, оглядываясь к парням. — Ты вроде бы тут быть не хотела. Я знаю, что ты вроде не в восторге от драк.

Энерия не ответила.

— Но, знаешь, что? Мне это не важно, подруга, — Сенея хлопнула ту по плечу. — Мы всё ещё можем тусоваться в клубе, так?

— Ага...

Говорить ей вдруг расхотелось.

— Тогда мне проводить? Могу до дома тебя довезти.

— Нет я, дойду сама.

Она повернулась и, подняв шляпку, придвинула к себе гитару.

— Эй, подруга, — окликнула её Сенея. — Увидимся в следующем семестре.

— Да, я... — Энерия попятилась, но совсем забыла, где она.

На последнем шаге упёрлась в край моста. Выронила гитару, в страхе потянулась за ней. А потом. Плюх! И она упала с визгом в Марсишку. Прямо в мерзлоту осенней реки. От того чтобы утонуть, она спаслась, держась за чехол музыкального инструмента.

Под ощутимые взгляды учеников, она выплыла. Вся дрожащая и мокрая. Ей пришли помогать, но она только отказывала. И стуча зубами, прямо-таки горела от стыда. Как у некоторых на лицах прошла картина непонимания и ужаса, так у других подшучивания и повод для смеха.

Очень скоро она попыталась скрыться от всех возможных глаз. И быстро дошла до ворот Марсии. Без ничего. Даже шляпки не было. А потом началась гроза. Маленькими каплями, затем неостановимым ливнем.

Энерия зевнула. Она встала рано. Впрочем, делала она это и так достаточно часто. Школа, а затем дополнительные уроки. В этот раз причина была, естественно, иная. Ведь она встала ещё раньше! Родители уезжали. И она должна была остаться одна. Не сказать, что она была радостной. Скорее не выспавшейся.

Папа унёс вещи, в этот раз даже без своего плеера. Только напевал странно знакомую песню. И слова Энерия как будто знала. Вроде об чьём-то опоздании. Но она сейчас не припомнит. Так вот, отец взял вещи и оставил её с мамой. Последняя стояла у зеркала и украдкой поглядывала на засыпающую мордашку дочери.

— Детка, не хочешь нас проводить?

Возразить Энерия не могла. Только мычала. А это мама приняла за согласие. Женщина вышла первой. Девочка неохотно за ней. Их уже размытый в памяти дом остался позади. На улице оказался зяблый дождик, покрывавший всё водой. Мама встала у двери гладкой и большой машины, скрестив руки и держа сумку. Девочка, не скрывая, хваталась за себя от холода. Ноги так и тряслись. Особенно стоять в одних тапочках под моросившими тучами.

— Энн, подойди. Не стой в стороне.

Она так и сделала. И уже, порядком, злилась. Зачем так мучать? Но исполнила. Тогда же мама притянула её в объятия. Вся её пальто было мокрым. Но несмотря на это, разглядеть лицо матери было остужающее. Раздражения, как и не было.

— Хочу, чтоб ты знала, дорогая: мы всегда придем. Знаешь ведь? И одной ты не будешь. Никогда. Даже когда одна. Поняла?

— А?

— Не строй такое лицо, Энн. Глупостей не делай, друзей, без спроса, не приглашай. Ясно?!

— Да, да, угх. Могла бы и другие слова на прощание сказать...

Энерия отвернулась. Но внезапно, мама бесцеремонно её схватила за подбородок и, чуть смеясь, сказала:

— Я люблю тебя, Энн, — она сделала паузу и серьёзно затем проговорила, — но больше без зонтика не выходи, понятно?!

— Да.

— Так, девчонки, ну хватит! Ехать пора. Я не за то, платил, чтобы потом доплачивать. Бегом!

Мама с дочкой усмехнулись и, в последний раз прижавшись, отсоединились друг от друга. Мама села в машину, к слегка раздраженному папе. Заиграла музыка в салоне. Энерия осталась их провожать. Больше она их не видела и не слышала.

Так последними словами от них и остались: брать зонт и спешить. Жаль никак не получалось исполнить.

Первая ошибка, что по пути домой Энерия совершила: как выходила, накричала на орциистов, а те в злости закрыли ворота школы. Так она потеряла доступ к еде, воде и теплу. Дождь нещадно лил и лил и ей пришлось одной идти до дома. Туфли хлюпали. А проезжавшие мимо автомобили дополнительно её обливали волной из луж. Хотя и так уже было больно и мокро.

Вторая ошибка: не бросила гитару. Вещь так и давила на неё. Поясница девочки ужасно болела, словно в неё картошку бросали. И чем больше она шла, тем больше это чувство укреплялось в ней. Все попытки как-то спасти себя — не помогали. Ни размять плечи, ни остановиться под ливнем. Ничего.

На момент Энерия остановилась взглянуть, как там вообще гитара. Давно она не проверяла. И зрелище её разочаровало. На то и сыграла погода, капли стекали по сломанному корпусу, звонко стукаясь внутрь, а свет от луны цепко озарял порванные, на зло девочке, струны. Как ей вообще возвращать теперь инструмент?!

Третья ошибка: заключалась в ужасающе нудной тишине. Сначала Энерии даже было приятно. Наконец никто не смеялся, не кричал. Однако это быстро надоело. Мысли так и дёргали. Словно попадает в неуправляемый водоворот беспокойства, тревожности и комплексов. Без музыки было тяжко.

Вспоминать плохо выученные тексты девочке совсем не хотелось. А свои было стыдно. Хоть никого нет, но петь вслух — такое казалось неправильным. Скоро вдалеке начал сиять город, в основном отражаясь в лужах, Энерия вдруг вслух сказала:

— Блин. Вот не надо было...

Но что не надо было так и не узнает тренькавший дождь или немая луна. Зато вот Энерия закончила про себя мысль, накрываясь чехлом гитары от дождя, не в силах её больше таскать.

В этот день не стоило делать многое, но что именно? Быть может, встревать в потасовку орциистов и барксийцев? Непонятно, изменит ли это что-то. Энерия ведь не нравилась Кориту, а Сенея всё больше отстранялась. Едва ли с ней в школе кроме них кто-то говорил. Может Неланна? Но подруге и так было трудно. Это видно. Нужно беспокоить своими проблемами?

Она быстро прошла мимо места, где должна была быть та женщина с собачкой по кличке Петрико. А сейчас их нет. Но продавленная трава осталась. Плохо, наверно, она поступила…

Пригород уже горит своими фонарями.

Может это плохо? Энерия делала что-то плохое? Дождь в ответ молчал. Она огляделась и пошла дальше.

Тесный лампы свет и искрящая ночь её сопровождали.

И как ведь глупо вышло с Лоудером. Это странно, что так трудно сказать и объяснить замирание сердца, как можно засмотреться и думать о всяком... Как это сделать, если страшнее всего не найти похожее?.. Фу-фу, хватит подобного. Энерия себя остановила и пристыдила за пошлость. Надо только добраться до дома...

Родители так далеко теперь от неё. Она всё меньше их вспоминает. Да и новые проблемы другой семьи её волнуют всё больше.

— Целый год... — сипло сказала она вслух.

И правда. Так давно. Целый год их нет. Может это предательство: вот так забывать или не думать о ком-то. Звучит как предательство. Но ей намного лучше, когда Нэн подгоняет утром, как ворчит Корит, по утрам, бывает, забирает Энерию Савлезин. Ей правда лучше. Да и в Марсии весело бывает...

— Я странная... — снова сказала она вслух.

Странно, что её не интересует это всё? Что надоело что-то знать и за что-то бороться?.. Хочется спокойствия, хоть чуть-чуть. Или нужно просто немного жертвы? Поддаться на эти мысли и принять их? Хотя, как же это так? Энерия знает плохих кастелийцев и хороших сактисцев. А знаки быков да орлов она видела до того только на картинках учебников. Вот бы куда-то уйти. Что-то сделать. На минуту отвлечься.

Энерия выдохлась. Она опустила чехол гитары. Завитки волос снова начали мокнуть, а и так мокрое лицо прочувствовала новые холодные капли.

Мрак густел. Но и фонарные столбы активничали на дороге. В домиках вокруг же окна светом почти не светились, семьи встретили праздник. А значит пирогов Энерия съест только дневной давности. До дома осталось немного.

Тут она всмотрелась в гитару. Зачаровано открыла чехол. Провела пальцами по оставшимся струнам.

— Ай! — всхлипнула она.

Палец словно ужалило и порезало в момент. И хоть было больно, её это не отгоняло. Пару мгновений и она спрятала инструмент и накрыла им свою голову. С уже чуть более приподнятым духом отправилась домой. Хоть она вроде больше и не одинока, но почему же тогда по дороге ей никому не хочется сказать и слова. Не хочется, чтобы был кто-то рядом? А чтобы кто-то встретил? Вот прямо сейчас. На дороге. Встретил и забрал домой. Почему она одна под дождём?..

Но так никто и не пришёл. Она шла по залитому дождевой водой тротуару. Совсем близко к дому.

Быстро проехал автомобиль скорой помощи. Она отметила про себя, что кому-то видно хуже.

И была близко. Осталась пара шагов.

Дом Викирэнов был за углом. Ночь густела. Ветер продувал давно заледеневшую девочку, за спиной которой был чехол гитары. Но тихо не было. Вдалеке была оживлена улица пригорода.

Несмотря на это Энерия пыталась напеть слова, что б их точно уж не забыть. Проклятье, что под рукой у неё не оказалось и бумаги, и ручки.

Но мысленно строчки «Инструкции к жизни» выглядели так:

Надо прыгнуть прямо в лужу,

Совой вскрикнуть, споря со стужей.

Верить — в проруби не дно,

А на небе всё светло.

Там, где пухлые облака

Принимают нас слегка.

Говорят: «читай, учись»,

В жизни есть простая мысль —

Даже крышка от банки

Скрывает смысл наизнанке.

Листай вниз, листай до дна —

Вот инструкция дана.

Я читаю — и сжигаю,

Всё обратно отвергаю.

Ни диктатор, ни закон

Не удержат этот сон.

Даже голос “свыше” где-то

Не даёт простого ответа.

И опять боюсь одно —

Что нарушу всё равно.

На этом всё, дальше она пока не придумала. А шум в этом помощь не оказывал. Какофонию ей не удавалось различить, пока она не вышла к дому.

Звук от скорой помощи сразу стал прежним. Голоса людей, а точнее разговоры грубоватых мужчин в форме с фуражками. Энерия решила было, что ошиблась, но нет. Она у своего дома. К сожалению.

Синий, то красный свет падал на неё. Она и пошевелиться не могла, растеряно пытаясь понять, что происходит. Фигура Нэн появилась за мужчиной в дождевике. С чемоданчиком он прошёл мимо девочки. Совсем безрадостный.

Может вызвали с выходного?..

А Нэн была рядом у накрытого полотном... тела. Снова стало трудно дышать. Энерия слышала так много, что это странно стало похоже на один ритм. Заедающийся, повторяющий одно за другим. Приближение хоть кого-то её пугало всё больше. Хотелось отстраниться и сбежать.

— Энн, детка, послушай, — очки Нэн стали единственным, что девочка видела. Мокрое лицо, полное горести и беспокойства — Мне так жаль, тебя не было, и он... только не пугайся.

Энерия вспомнила.

— А... а где Савлезин? Нэн?.. Он...

— Он уехал. Похоже в школе что-то забыл.

— Уехал?

— Да, свою машину забрал. И Корит, видно, с ним. А вот тебе, молодая леди, уходить не стоило. Нам нужно будет это обсудить. Ясно?!

— Да, да, — она выдохнула, но загадка осталась? — стой, а кто же... кто же там?..

Лицо Нэн скривилось. А капля стукнулась о стекло линзы.

— Мистер Вольбисс приехал, — Энерия присмотрелась. Дождливый холодный ветер поднял полотно с тела, дав луне осветить голову с теми самыми усами владельца кафешки. — Он тяжело дышал... — продолжала Нэн. — Совсем ему было плохо. Не знаю почему. И слова не сказал и... упал. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, детка. Но я обещаю...

— Мисс Викирэн? — грубо спросил мужчина с худыми щеками. Глаза скрыла фуражка.

— Простите, офицер, я говорю со своей дочерью...

— Нам придётся вас допросить, — он взял Нэн за плечо и оторвал из рук Энерии.

Девочка, застыв, осталась наблюдать.

— Но как?.. Я же не...

— Нам придется всё проверить. Предсмертная записка нас смущает. Мне жаль, — твёрдо закончил он и завёл руки Нэн ей за спину.

Так её и забрали. Нэн продолжала смотреть на девочку и безмолвно шевелить губами. Энерия стояла совсем потерянная, рыдать не получалось. Среди всех этих темных фигур, тусклого света мигалок она могла лишь дрожать. Уже не ясно от холода или ужаса.

Тогда она не поела пирога. Провела ночь в уже знакомых белых комнатах. На старых скамьях. Среди безынтересных служащих.

Ни что до этого не могло сравниться с этим кошмаром.

Глава 9 — Без взрывных революций

«Ревность, разочарования, неловкость школьных дней не уйдут никогда. И с уверенностью, не имеющей под собой никаких оснований, тебя охватывает ядовитое и непонятное противоречие, известное как "я лучше всех чувствую себя среди низших. Я превыше всех". Наверно, это и позволяет продолжать мечтать».

— Ватару Ватари, «Орегайру».

Один год спустя.

Зима.

За окнами свистевший ветер, гонявший снежинки, обходил то окошко, которое резала крутая крыша дома. А в доме, где тихо и тепло, спящая девушка вдруг дернулась, скатав простынь кровати. Так резко, что аж Энерия напугалась и упала. Стукнулась головой. С совсем немым и диким взглядом, который понять можно только по раскрывшимся глазам, она тихо пробурчала:

— Блин... Больно, — коснулась рукой лба и застыла.

Сложно ей припомнить свой сон. Лишь расплывчатый образ: стена. Белая. Бесконечно тянущаяся до самого видимого горизонта неба. И вот тут стоит Энерия, словно зарытая. Двигается только рука с дротиком от дартса. Такой игры, хотя никогда не играла в неё. Она поднимает дротик, метает. Тот режет потоки воздуха и внезапно стукается о стену. Оставляет ещё один след. Таких сотни по всей титанически бесконечной стене.

И до того, как дротик касался земли, Энерия всегда просыпалась. И это утро, вернее ночь, не стало исключением. И каждый раз она судорожно встаёт, как от кошмара.

Теперь же, зевнув, решила в кровать не возвращаться. Подошла к столу, мимо держателей, на них возможно заметить блестевшие колки и нейлоновые струны. А в мраке корпус гитары — нет. Медиатор на столе подпрыгнул от навалившейся Энерии. Она оступилась и стукнулась уже о стол.

— Да что это... а, точно, Нэн просила убрать одежду...

Но девушка ничего снова не сделала.

На столе включила лампу, оторопев от внезапного света. В рамке рядом с родителями была и её фотография с Савлезином. Мужчина повёл её тогда в поля подсолнухов. Почему-то. Он украл пару ростков. Недозревшие семечки были склизко мягкими. А потом они крали горсти ягод и всяких там фруктов.

Энерия ухмыльнулась. Хотя вспомнилось и другое: Савлезин после нагрубил кому-то. И подрался. Потом семечками и ягодами девочка наедалась, пока ждала мужчину с задержания. Благо ему помогла Нэн.

Улыбка слезла с лица девушки, посмотрела на часы и вдруг вырвалось:

— Дерьма кусо... только пять?! Что мне делать-то?.. — снова ругнулась. И как следует протёрла глаза.

Сейчас ей не уснуть. А так просто сидеть глупо, да и бесполезно. Может, одно её могло развлечь…

Вот она уже возвращается от держателей. Кладёт гитару с заплатками и отпиленной частью верхней деки. Левая рука коснулась грифа, зажала аккорд, правая рука легла на резонаторском отверстии. Большой и указательные пальцы сыграли. Звук за звуком.

Так больно снова уходить,

Теряя всё в который раз.

Но мне уже не изменить

Того, что разделяет нас.

Под раскалённым небом дня

Всё проще молча исчезать.

И в этот час оставить мир,

Чтоб никого не огорчать.

Как-то в начале второго семестра, прошлый год…

Сидели они на кухне. Мама и дочь. Хотя, погодите, нет. Девочка была кудрявой. А у матери волосы прямые. И цвет другой. Нет, они были друг другу чужими. Но сидели они так близко, что можно ошибиться. И корпели над книгами похоже. Видно, девочка не справлялась с домашней работой.

Ужин уже был готов. Свет на кухне был только наполовину нужного, одна люстра, точнее включенная лампа, над ними. Нэн Викирэн писала что-то своё, редко посматривая в тетрадь Энерии. А та упорно выводила буквы да цифры.

— Энн? — прервала молчание женщина.

— М? — промычала в ответ Энерия.

— Ты думаешь, что это так?

— Что? Я ведь много написала...

Энерия отложила тетрадь. Нэн блеснула очками.

— Думаешь, в этом примере можно так написать? Ты ведь не указала последовательность решения. Мистер Аккар не оценит.

— Не он у нас арифметику ведёт, — сжала губы девочка.

— Ой, да. А что он у вас ведет?

— Не знаю. Я так и не поняла. Но у нас с ним много уроков.

— Хм, ладно, не суть, детка. Придется переписать.

— Что?! — Энерия встала со стула. — Но я же всё почти дописала. Не буду!

— Энн, но это ошибка.

Девочка упиралась.

— Не-а! Это один пример. Вот следующие напишу полностью...

— Но у тебя будет оценка хуже. Так может потратишь время и...

— А!.. Может ты, а?! — голос девочки дрогнул. Нэн настороженно скривила губы. Она сказала лишнее, но решила продолжить. — Ты не говоришь, что было тогда!.. Как мистер Вольбисс умер? И... и почему тебя забрали? Где вы были и... И что произошло?.. Мне ведь было так страшно...

На последних словах она только и хныкала. Слёзы стирала руками, но не помогало. Они шли ручьём. Женщина притянула её к себе и спокойно гладила по спине. Девочка старалась успокоится, но всё будто получалось наоборот. Так они просидели некоторое время. Назвать точно не получится.

Только при прекратившихся всхлипов, и их обоих не было слышно, Нэн проговорила:

— Мистеру Вольбиссу было плохо. Говорят, приступ. Видимо, он в болезни приехал к нам. Грубо постучал. Савлезин уже уехал, ты помнишь, пока у меня он кричал что-то внятное. Я подумала, что тот пьян. Детка, я так жалею, что... А потом он упал. Я старалась помочь, но...

И, к несчастью, он написал семье. Я точно не расскажу тебе, Энерия, написал, что обеднел и что я виновата в том. Так меня и забрали. Держали всю ночь тогда. Надеюсь тебе с Савлезином и Коритом не было одиноко?..

Энерия не ответила. Но помнила, как не спала ночь и все другие каникулы, ожидая женщину. Вернулась та лишь очень поздно, в то время, как надежды не осталось.

— А потом, — хрипло продолжала Нэн, — меня держали офицеры, их обеспокоили сообщения семьи Вольбисса. Они оказались очень злы на меня. Затем пресса писала всякую... Ох, боже, ещё эти бастующие… Но всё будет хорошо, слышишь, детка?

Энерия не ответила. Она не верила давно. Знала, что задержали её кастелийские офицеры. Знала, что семья Ви

Виньерана Вольбисса обвиняла в том, что Нэн довела его и словами навредила. Её не-матери ждало что-то очень плохое и трудное...

И решила она в ту ночь переписать ту задачу. Но не сказала об этом, конечно. Взяла тетрадь и закончила в комнате. В ту ночь так и не уснула.

А в настоящую — уснула, оставив гитару, как ребёнка, на руках. И всё продолжала спать, хоть утреннее блеклое солнце осветило комнату полную постеров, порванных струн, исписанной бумаги с нотами, разными видами кед, курток, платков, значков — выделится смогла желтая, семиструнная, чистая, но на пыльном держателе гитара. Если приглядеться глаз цепляется ещё и за надписи и стикеры на корпусе.

Может привлекал вид девушку, но вошедшего парня никак. С кружкой объятой паром, он растолкнул одежду и бесцеремонно уставился на Энерию. Она храпнула и подвинулась на кресле, чуть не выронив инструмент на руках. Парень успел поймать. И перепугавшись, разлил с кружки ужасно горячую жидкость, подобно магме. Положил быстро и гитару, и чашку, затем ругнулся и запустил в островатые кончики волос необожжённую руку.

— Вставай давай. Ты же так опоздаешь, — крикнул Корит, приблизив рот, как можно ближе к уху девушки, но она только зажмурилась. — Энн, тут паук!..

Закономерно она вскочила, перепугалась, почти огрела его, однако парень ушёл от удара. Так Энерия оказалась на краешке кресла... И упала. Утянув за собой кружку, над которой ещё тлел пар. Корит с ужасом смотрел, как какао жалил теперь девушку. Отнюдь не сразу, но ей стало очень горячо.

В то же мгновение они бросились с пререканиями в ванную, и пока Корит чистил зубы, Энерия мыла волосы. Преимущественно холодной водой. Ей была не так больно. Закатав в полотенца темные от влаги кудри, она, словно после того, как её сбил самосвал, смотрелась в зеркало. Рукой придерживала на шее пакет со льдом.

— Ну профти, — промычал Корит, держа в зубах щетку.

У Энерии только бровь поднялась. Брат сплюнул пасту с искрившимися частицами чего-то голубенького, умыл рот и повернулся к ней.

— Тебе ещё больно?

Она отняла от шеи синее стекающее нечто, упаковку льда с забавным маскотом — мистером льдинкой.

— Я понял, — сказал коротко он.

— Нет, идиот, ты меня напугал, облил... — она понюхала себя. — Какао?.. и вместо того, чтобы помочь...

— Ты меня оттолкнула и сказала: «отвали», — вставил парень.

— Просто извиняешься?! — уже вскрикнула Энерия.

Пауза стала продолжительной.

— Кстати, какао тебе.

Девушка хмыкнула в ответ, прижимая лёд к шее.

— Будешь, нет? — спрашивает Корит.

Следующие минуту они были на кухне, за стойкой Энерия сдувала мокрые кудряшки. Корит ел тост. Тарелка с ним. Девушке не впервой приходилось готовить. Со временем стала лучше, но всё ещё не идеально. Яичница перевернулась по сковороде. Хвасталась. Разбитый желток смешался и со своим белым собратом. Теперь это омлет.

Энерия чуть добавила соли, специй с баночек. Неспешно подошла с тарелкой к переставленному холодильнику. Савлезину было неудобно там, где прежде стоял белый квадрат.

Для Корита была сплошной магией то, что она делала. Однако…

— С попкорном это не сравниться, — сказал только он.

Энерия обернулась уже с тарелкой рисунком морды кота их соуса.

— Угу, особенно потом.

Она присела, растрепала волосы. Еда была такой же, как и всегда: быстрой. Девушке приходилось останавливаться и её взгляд блуждал по одинокому дому.

— Уехали они, — внезапно подал голос Корит. И, к сожалению, он говорил правду Нэн и Савлезина не было. — Как понял, новые обвинения предъявят... — он закончил с тостами. И смотрел за Энерией какое-то долгое время. Ждал чего-то.

Но она так ничего и не ответила, окончательно уткнувшись в еду. Мозоли на пальцах кололо холодом кухонных приборов. Она томно обращалась с вилкой. Яичница делилась на куски, пропадая в небытие. Энерия то фыркала, то сопела, не думая что-то сказать.

За окном снег тускловато блестел снег. Гонимый ветром он ещё и сворачивался в мелкий вихрь, разбиваясь о непреступные окна. Корит вскоре исчез. Энерия расправилась с тарелками и думала пойти посмотреть телевизор. Передачи, новые каналы, ранние программы, но парень её прервал словами:

— Не-а, хватит, малявка. В школу давай, — остановился, как бы её поддеть, — ты вчера ещё нагулялась. Простудилась наверняка.

Энерия только огрызнулась, но пошла. И скорее из маленького, как атом, страха, что иначе он всё расскажет Нэн. Сначала путь вёл её до ванной, где под феном, который только клонил к сну, она уложила свою отросшую прическу. И внезапно... чихнула. Девушка не придала этому значение.

Уже в комнате, за высокой и благородной дверкой шкафа она, закидывая ввысь пижаму, быстро переоделась. Самое, что ни на есть, скоростное переодевание на свете! Девушка и не думала завязать бант или хотя бы застегнуть на все пуговицы рубашку. А короткую юбку поправляла совсем неуклюже. Дело отчасти было в том, что очень не хотела встретиться вновь с Коритом, но ещё...

— Вот же... — ругнулась Энерия. — Неля уже тут?..

Всё указывала на правильность произнесённого ей вслух. Легкая коротковатая машинка с сдвинутыми друг к другу фарами, откидная крыша, которая была Энерии некоторое время знакома. Сомнений не было. Транспорт принадлежал Неланне. Она быстро схватила на одно плечо поношенный синеватый рюкзак с одним значком и знакомой фибулой, на другое чехол с гитарой.

На лестнице осознала, что ей и куртку надо одеть. Теперь Энерия не только бежала, но и сквернословила по пути. Ловко взяла в одну руку рюкзак с гитарой, с вешалки одела куртку и, позабыв про шапку, вылетела наружу. Ноги мгновенно ощутили ледяную землю, но не до этого девушке. Она, полностью надев кожаную и пушистую внутри курточку, двинулась через дворик.

Кое-что неприятное ей на ум приходило, однако важно это уже не было. Ей стало легче. Наконец она могла быть вне дома и больше не было рядом...

— Корит, хватит я... — Неланна оборвалась, видимо, услышала Энерию. — О, Энн!.. Тут твой брат и...

Парень уже оделся. И выглядел лучше, чем она. Тот хотя бы смог совладать со своими волосами. Вышел из-за машины.

— Что ты тут делаешь? — сразу спросила девушка. — Тебе-то в школу не пора? Автобус уедет скоро...

Корит хмурился.

— Энн, мы могли бы и вместе. Просто послушай...

— Нет, — сказала она, — Нель, мне багажник нужен.

Девушка прошла мимо него. Корит остался неловко стоять. Подруга показалась из водительского окна. И они пронаблюдали, как Энерия погружает гитару. Со скрипом. Инструмент еле влез помимо всех остальных вещей. И как с этим было покончено, отряхнув руки и выдыхая облако пара, пора было уезжать.

Парень остался стоять, наблюдая за сестрой. Та демонстративно говорила что-то только Неланне и в его сторону не смотрела. Даже подруга жалостливо взглянула на Корита. Энерия это заметила, однако не подала виду. Когда машинка тронулась, загудев выхлопной трубой, Корит успел крикнуть:

— Только осторожней!..

Энерия будто не услышала его. Только внутри что-то свернулась. С Неланной многозначительно переглядывались, но ехали молча дольше, чем говорили.

Дорога была неприлично долгой.

Неланна остановила машинку. Парковочные места были в самой дальней части школы, а снаружи было так холодно, что голова сама втягивалась в плечи. Краснея щеками, девушки зашагали вперёд. Но, конечно. задние ворота закрыты. Издевательски выглянула барксисткая часовая башня, и подруги, ругаясь (точнее только Энн), пошли в обход. Всё вокруг школы укутано снегом. Большие особняки и брошенные двухэтажные постройки.

Но было и ещё что-то... Только вот Энерия в это время ушла в демоверсию песни. Она стала их записывать, а теперь переслушивать. С одной стороны — думала девушка — это отнимает возможность слушать новые альбомы, с другой же стороны — она может и придумать что-то сама. И это мысль всю её будоражила, даже больше чем холод.

По вине такой «демки» она не слышала попытки Неланны заполнить тишину. Только сосны в снежных шапках за забором школы удерживали внимание от очередного бриджа. А вот, как скользнув по льду, Энерия подругу заметила, и про себя подумала, как Неля изменилась: украшения, румяна, ещё та уже использует помаду?

Энерия точно отстаёт... Её округлое лицо, большие глаза и длинные темные и блестящие волосы стали только заметнее. А она — всё такая же простая — далеко нет. Может поэтому...

— Эй, Энн! Ты меня слышала? — словно из бутылки послышалась подруга. Энерия стряхнула наушник. — Значит нет, да?

Подруги шли по узкому мосту, такому, что дугой поднимался над узким проливом Марсишки. Застывшая, заледеневшая речушка делила всю школу и тут по некоторым улицам безобразно шла, петляя в разные стороны и сея раздор. Ступить по ней — было б опасно, потому девушки по очереди шли след в след вытоптанным кем-то тропкам. Энерия давно сдалась и на спину одела только гитару, а рюкзак болтался у ног. Неланна же выглядела спокойно, словно ничего и не происходило. Как и всегда. Хотя сейчас чуть строже, но её всё равно совсем не боишься. Это вызывало даже смех, особенно то, как она старательно вела машину или сейчас сдвигала к переносице брови.

— Типа того, — Энерия спрятала плеер с руками в карманы куртки, что рюкзак остался на рукаве. — Прости, я немного отвлеклась.

— Да, вижу, — проговорила Неланна не глядя, — значит ты всё ещё злишься? Сенни этого не оценит... Знаешь, можно и пойти на компромисс. Как мы все.

Неланна показала свою чарующую улыбку, что зубы даже блеснули. Только вот она не могла быть убедительной после произошедшего... Припомнить, в общем-то, Энерии почти нечего: мост получила Орцида, тот что едва виделся за общежитием, и удерживали его до самого конца семестра. Мисс Уикл, как и Аккар ничего по приходу не заметили. Директор только посетовал Нэн, что конфеты пропали...

В том же году старшие ушли в учёбу. У них начались экзамены, и Сенея удержать территории школы не смогла. Было несколько незначительных драк. Энерию даже в туалете разок закрыли, но она только ноты разучивала. Многое исчезло. Как фибулы. Энерия так и не выясняла почему. А с этой осени начались холодные отношения. Отчасти Корит сам готовиться к промежуточным, а ещё Аккар стал странным.

Девушка шмыгнула носом, как бледными лучами засветилась кошка Марсии вдалеке. Медная и укрытая одеяльцем из снега та не замечала учениц. Энерия выдохнула пар и проговорила:

— Ага, можно...

Остановилась. Удивительно как сейчас всё спокойно, подумалось ей. Даже пугало, всё это хорошего не сулило. И в тот момент, когда демка в очередной раз кончилась, в редкий момент пустоты, заслышались голоса. Далёкие, но их там было много.

Неланна тоже услышала и придвинулась к ней.

— Энн, это?..

— Ага, взрослые, — подтвердила она. Тогда ж кто-то долго и громко сказал и нарочито лестно посмеялся. — Чего в такую рань?..

— Не знаю. Пойдем?

Энерия кивнула и девушки быстро друг за дружкой пошли к главному входу школы. Голоса не стихали. Было их всё больше и больше. И не становилось меньше. Марсию словно окружали. А потом и вовсе на девушек вышли огромные толпы мужчин и женщин. Все с плакатами. Упорно шедших было с доброго десятка. Энерии стало не по себе. Она погрузилась в песню и пошла, опустив голову. Лишь краем заметила, как к ним присоединилось ещё некоторое количество. Неланна взяла ту за руку, и они уже собирались пройти, нехотя услышав их разговоры:

— Где же наши? Надо собирать больше семей! — сказал один с козлиной бородкой и не пышными усами. С очень узким костюмом и со шарфом в клеточку. — Послушайте, скажите, что в Марсии сактиских детей всё больше! Где же это видано?!

— Право вам, — сказала женщина рядом с ним, — всегда они были. Правда, так нагло... Говорят они там все хулиганы. Наши дети должны лучше себя ставить.

— Вот-вот, — продолжал козлиная бородка. — Вот ещё, зачем надо обратиться к губернатору! Школы страдают, а ещё, вот, слышали о деле против сактиски?

— Той барышни, что благородного кастелийца обманула? — вмешался с насмешливым тоном другой. — А разве с ней не покончено?

— А представьте нет! — козлиная бородка развернулся и к другим взрослым.

Толпа стала скапливаться в одном месте. Все говорят и говорят, а Энерии с Неланной никак дальше не пройти. Они обе совсем отчаялись. Да и, признаться, Энерия была раздражена и грубо толкала всех вокруг и шла уж напролом. Иногда приставая к забору школы, а иногда наступая на чьи-то ноги. Неланна, извиняясь и ойкая, двигалась за ней.

Подобное поведение кастелийская толпа без внимания не оставила. Козлиная бородка, женщина и очень насмешливый и блондинистый мужчина на них уставили взгляды.

— А это ещё что такое?! — удивилась женщина. С таким режущим голосом, что девушки остановились. — Что это за две, простите, невоспитанные девы?! Вы как так можете?!

— Тут приличные люди! — заметил козлиная бородка.

— Так вы не видите? — начал блондин. — Они же сактиски явно. Взгляните на этот вид!

Энерия сжала губы, хоть расслышала их, очень не желая этого. А вот Неланна откровенно растерялась и сказала много раз: «но». И когда подруга так жалков показала себя, Энерия вышла вперёд:

— Нам надо пройти. Отойдите, — гордо произнесла она.

— Ах, да как вы!.. — взвизгнула женщина, но девушки уже не слушали и пробивались вперёд.

Люди вокруг загудели, затопали. Энерия старалась не вмешиваться. И, казалось, не выйдет. И тут, вторглись и другие взрослые. Со стороны школы. Они, грубо сплёвывая и ругаясь, напали словесно на всю эту толпу кастелийцев. Те не потерпели подобного, надулись, откинули шали и вступили в ругань, звучали взаимные смешки и злобные оскорбления.

По-видимому, сактиские семьи заметили кастелийские, и что-то им не понравилось. Энерия услышала роковую фразу про «типичное сактиское поведение». Толпа со стороны школы только выросла. Заполняли собой улицы, делилась на группы, и не собиралась сдуваться. Девушки аж попадали в снег, так их было много. Плеер укатился вглубь, запнули рюкзак куда-то, и тем всё бы кончилось, если…

Энерия подхватила наушники, ощущая уже, как они пропитались согревшимися снежинками, и попыталась найти рюкзак. Но его нет! Её ещё и блондин толкнул, указывая мужчине в дешёвой шляпе прямиком в старый воротник. Ком подкатил к груди, она вся покраснела, жар заслонил глаза, а лоб запотел.

— Энн, ты не поранилась?.. — Неля взяла её за рукав куртки.

Подруга, помимо своей сумки, взяла и её рюкзак. Она озабоченно вглядывалась в подружку. Девушка выдохнула, с помощью Неланны встала и повертела головой. Вместе они вышли кое как из толпы, споры внутри лишь разгорались, а они отправились к развороту и входу в Марсию.

— Всё нормально? — снова удостоверилась Неля.

— Угу, я только упала... Наушники сломались, наверно.

— Оу, мне жаль, — рука подруги только сжалась, — и... ой-ёй-ёй! Мы же опаздываем!

Неланна отцепилась и ринулась вперёд

— Погоди я хотела...

— Не-а! Тебе прогуливать нельзя, Энн! — упорствовала та, надув щёки. — Двигай, ты уже прогуливала, я знаю.

Энерия закатила глаза и проверив за плечами гитару, покорно отправилась за темноволосым вихрем. Вместе девушки вошли в школу и со скоростью ветра, совсем позабыв про куртки, добрались до кабинета. Занесли снег, но успели.

И Энерии было приятно, что не одна была в этот раз встречена взглядами класса.

Окончился урок, Энерия почти не помнила ничего из сказанного Аккаром. Впрочем, и его, казалось, это мало волновало. Мужчина в ещё более эффектном полосатом костюме исчез из классной комнаты. Непонятно даже, что он вёл: была ли это экономика? Арифметика? Может Геометрия? Этого не выяснить.

Девушка бросила вещи, все, кроме гитары и уверено собиралась уйти с ней. Немного жгло лоб, но мимо учениц и учеников вместе сидящих и по-птичьи щебечущих свои разговоры, она сделалась здоровее. Почти бы удался план, как незаметно и быстро уйти, но всё, естественно, пошло не так. Так знакомые мелькнувшие хвостики Энерию перехватили, и со словами:

— А вот и Энн!

Утянули куда подальше. Сенея всегда была броской, а может и особенной. Но сейчас девушке виделась подруга совершенно недостижимого уровня. Серьёзно, даже если б Энерии и хотелось, она не будет столь педантичной в цветах формы, украшений и, как она про себя обзывала «штукатурки» на лице.

Из класса знакомая группа, Сенея, Неланна и Энерия, отправились на второй этаж поместья. Повсюду расступались ученики, кто-то неприятно пялился, застывали с обожанием. Быть предметом, или, скорее, нахотся рядом с предметом в такой ситуации — одинаково было неприятно. Наверняка, ещё более короткая юбка Сенеи привлекала сегодня поболее. Как она не замерзала по пути в школу?..

Путь обожания довёл подруг до столовой старших. Теперь они могли быть тут. Что-то приятное во взрослении было... Хотя это и не помогало доброй половине школы, если подумать. Сактисцы не могли позволить себе такие цены. Энерия иногда с пустым желудком пялилась на прилавок.

Подружки заняли столик, и между Нелей и Энерией оказалась Сенея.

— М-м-м... Чья очередь взять завтрак? — энергично спросила она. Энерия старалась не смотреть на подругу. Однако отметила, что странно носить хвостики: воспринимать всерьёз просто нельзя.

— Наверно, всё же моя, Сенни... Энн раз пять уже ходила, — мягко заметила Неланна.

— Да, но вызывалась сама, — прервала гитаристка. Она вдруг поняла, что чехол остался при ней. — Так может ещё раз?..

— Нет.

Неланна сложила руки и отвернулась, чуть сдвинув стул. Воздух атаковало электричество. Некогда спокойный зал небольшой столовой сменил настроение. Немногочисленные ученики оглянулись.

— Но всё-таки давайте я! — объявила Сенея и, не дожидаясь никого, ушла вперёд.

Под бряцанье столовых приборов и движения мебели по полу Неланна с Энерией остались наедине.

— Ну и что это? Энн, это глупо.

— Глупо — это то, как поступают люди, — отрезала девушка. — Глупые идеи, деление и...

— Не начинай... — выдохнула подруга. — Снова документалки смотрела?

— Нет. Может быть... Не об этом я, — выпалила Энерия — Дело в том, что это неправильно: ненужная ненависть споры не о чём. Я не предлагаю дружбы и вот это всё. Но просто можно же поступать по-хорошему?.. Хоть как-то. А Сенея этого не делает! Ты знаешь ведь, она распускает слухи, где оскорбляет других из класса. А разве они все такие? Я так не...

— Та-да! Бургеры будете?

Сенея взвалила на округлый столик груз еды. Себе она округлую закуску не взяла. Только салат. Хотя едва ли она знала, что хотят подруги. Энерия, к примеру, совсем не ела помидоров и кунжут, огурчики тоже... Как же ей сейчас? Неланна по виду, с которым она отодвинула от себя упаковку, тоже не думала.

— Сенея, — начала Энерия, — мне не нрав...

Неланна быстро примкнула к кудрявой подруге.

— Энерия не хотела... бургер.

— Оу, — вскинула брови Сенея, — ясно.

— Нет, — продолжила гитаристка, — не это, точнее не только это. Я не стану...

— Ей не нравится в столовой. Запах масло и это всё... — продолжала заканчивать за Энерией Неланна.

— Ох, может в садик?

— Нет! Да что с тобой Неля?! Всё мне надо идти. Гитару отда...

— Девочки! — завопил вдруг низкий голос.

Энерия вздрогнула. Мурашки пробежали по телу. Из перегородки стекла и полстены выглянула крупная круглая голова. Словно большой ужасный монстр, оно поднялось во весь рост, из-под мелкой белой шапочки вывалились верёвко-подобные волосы. Но всё это было самым мелким перед крупной и внушительной полнотой этого, прикрытого фартуком, тела.

Оное возникло и, вопреки рассудку, не пугало девушек. Энерия прекрасно знала, ну или была знакома с поварихой Марсийской столовой старших групп. Женщина, которую знали, как миссис Карблан, по мнению Энерии, не обладала большим количеством знаний, но зато была достаточно эмоциональна.

— Девочки, это ужас! — воскликнула она и её глаза, отапливаемые добросердечностью, залились слезами.

Неланна подскочила к женщине и принялась её успокаивать. Сенея с Энерией, многозначительно переглядываясь подошли менее энергично.

— Что у вас произошло, миссис Карблан? — промолвила Неланна.

— Горе!

Викторианский язык подчеркнул для Энерии всю нелепость картины, как крупная повариха нависла и рыдала над отделом с закусками и рыдала. Подруги вокруг не думали, что будут утихомиривать малознакомую женщину.

В животе всё урчало. Гитаристка не удержалась и, пересиливая собственную природу, надкусила бургер.

— Что же? Скажите нам понятнее.

Миссис Карблан большим пальцем стерла слезу. Энерия отпрыгнула от примерного её попадания. Чуть булку не выронила.

— Ми-мисс Уи-уикл с-сказала доставить важные б-бумаги. Н-н-но я не смогла... Не получилось!

— Миссис Карблан, — спросила Сенея, заменив Неланну, и с руками за спиной тихо притом с особенным приказным тоном, — что у вас приключилось-то?.. Вы нам скажите, а мы поможем.

Конечно, слова эти были далеки от правды. Энерия знала, что та не помогла бы даже за состояние. Придётся опять отдуваться ей с Неланной. Проклятье, не иначе.

Тем временем бургер был спокойно съеден. Что даже пальчики девушка облизнула.

— Ах, какая же ты хорошая девочка, — проговорила сквозь слёзы Карблан. — Вот как всё было, — бодро начала она, — мы с мужем встали, как следует...

— Мы поняли, что там с бумагами уже!.. — не выдержала Энерия.

— Кхе, да, утром отправились на почту. Совет школы выслали нашему прекрасному директору «Сверх-супер-важный документ». Высылается он только раз в поколение Марсии — вот по чему такой необычный.

— А вот наша Энерия, — влезла Сенея, — очень хотела б знать, что дальше!

Девушки встретились взглядами, гитаристка злобно выстрелила глазами.

— Ну, конечно... Стало быть, документ мы забрали, отправились в школу. И вот меня оставили, иду я с конвертом, рада, что выполняла для нашей секретарши дело, а тут, откуда не возьмись толпа! Они налетели затрещали о своём, почти бы стали драться, но не зря во мне течет-то кровь кастелийца-отца!

Я им в жбан дала, значит, разошлись лиходеи, но вот отвлекли, и потеряла конверт. Такой гололёд! Ужас какой холод, и исчезло всё. Пропало. Как мне быть, скажите, а, девочки? Не понимаю, как же так...

— Какой ужас, — закрыла рот Сенея. — Но, знаете, если б не моя подруга Эне...

— Мы вам точно поможем! — заявила громко Энерия и, злорадствуя уставилась на подругу.

Лицо миссис Карблан озарила улыбка.

— Замечательно! Тогда, позвольте, надо выйти и...

Карблан развернулась, отправилась к дверце, намереваясь выйти. Девушки остались в немом оцепенении. Сенея первая подала признак жизни.

— Энн... Хочу понять, ты… сейчас нам работу создала?

— Да, получается, так.

— Зачем? — она приблизилась ближе. Её лицо исказила серьёзность.

— Но ты первая начала и...

— Энн, — Неланна тоже выступила, — я знаю это хорошо помочь миссис Карблан, но у нас уроки. И...

— И с чего бы нам тратить его? Я должна быть в бальном зале!..

У Энерии только сморщился лоб.

— Ну и иди, — сказала она, — сама помогу, раз вы такие…

Гитаристка развернулась. В груди что-то болело. И даже будь это болезнь сердца или ещё чего, от подобной мысли так больно ей бы не было.

Злых девушек остановила повариха. С потом на лбу, словно бег марафона прошла. В руках блокнотик, очень миниатюрный на её фоне.

— Так берём это, девушки, одевайтесь теплее, и если придется далеко идти, скажите, хорошо?

Энерия еле как схватила блокнот. Неланна и Сенея любопытно подошли ближе, рассматривая записи Карблан.

— Но, постойте, а как же уроки?.. — Сенея с надеждой подняла взгляд к поварихе.

— О, не беспокойтесь, директор вас простит.

— Ой-ёй, а вы точно уверены в нас? — вставила Неланна.

— А как же? Вы, девочки, умные, справитесь. К тому же такие добрые!

Стыдливо подруги Энерии склонили головы в пол. А сама Энерия, по всей видимости, должна была последняя что-то сказать:

— А нам правда надо вместе? То есть, можно ведь разделиться и...

За воротами Марсии вышли три девушки, укутанные всем, чем можно в этот зимний день. Железная перегородка заскрипела за их спинами. Вокруг домов и в пришкольных территориях тишина. Утро не разбудило местных жильцов, а ученики ещё были слишком сонные, чтобы проводить время снаружи. Энерия же не понимала, каким чёртом она-то здесь оказалась? Ей стоит думать прежде чем говорить.

Но более её задевала компания подруг. Те не очень дружно шли, сунув руки в карманы. Энерии стало непривычно холодно и зябко.

— Вот же... — начала Сенея, шедшая впереди.

— Чертова... — продолжила Неланна.

— Погань!.. — закончила Энерия.

Они остановились на месте, где, по догадке миссис Карблан, затерялся документ. Они осмотрелись кто в какую сторону. Пока Энерия вдруг, наступив на плакат с очень красивым кастелийцем и рядом под ним с рожками сактисец, не сказала:

— Ладно, давайте просто сделаем это.

А про себя думала о том, как же ей хочется зарыться в снег и кричать. Всё ведь дело даже не в том, что наушников при ней теперь не было. Скорее осталась гитара — та, которую она ещё с самого утра хотела вернуть Лоудеру.

Глава 10 — Выпущенная в парке кровь

Энерия точно не любила детективы. Всегда в этом жанре есть нитка, по которой идет герой, и никогда не поймёшь — куда. Зачем, думала она, нужны вообще загадки, если, не прочитав книжку, ответа она не узнает? Пустая трата времени.

Вот и здесь, на пришкольных территориях она не понимала, где разгадка. Хотя в этот раз писатели были ни при чем.

Сенея развернулась уж слишком бодро, слегка пританцовывая, рассматривая очередной сугроб. Подруги на неё оглянулись, но значение предавать не стали. Конверт, по представлению Энерии был ну просто огромным. А потому найти его не должно было составить труда… Если б она была не в проклятом мире: конечно, бумажка была с размером открытки, так ещё и белой! Среди точно такого же снега!

Голова уже болела. горячий лоб, да и нос дышал лишь одной ноздрей. Но девушка предпочла об этом не думать.

— Может ещё раз проверим под урной?

— Уже семь раз проверяли, Неля, сколько ещё надо? — устало бросила Энерия.

— Тогда может в тех углублениях на противоположной улице?

— Я смотрела! — отозвалась Сенея. — Если б он там был, мы уже ушли.

Неланна угрюмо хмыкнула, подняв чуть шапку с бровей. Продолжила раскапывать сугроб. Девушки уже так долго этим занимаются, что и утро не вспомнить. Будто здесь вечность. Казалось, перебрали все варианты: и за забором школы, и по всей округе, и в каждом углублении и возвышенности.

Сенея даже забралась на одну сосну. И упала, что потом очень её раздосадовало — прическа ведь испортилась. А ещё… потому, что не поднялась на самый верх. Энерия не стала брать в голову её манию залезть куда-то.

Затем они решили, что под брошенными плакатами найдется нужное. Однако только они перекладывали, так паранойя находила каждую. Пришлось строго всё складывать в одном месте, и проверять по новой.

Словом, сделали они многое, но так ни к чему и не пришли. Энерия, красная подобно помидору, давно без шапки, сбросила чехол от гитары и присела на неё. Сенея с Неланной утомлённо перекидывались короткими фразами.

— Ну это всё по вине Энн... — процедила Сенея. — Зачем нам это?.. Я думала мы скажем что-нибудь приятное толстухе и уйдем. А что теперь?!

— Да с чего это я-то?! — встала резко Энерия. — Вы первые начали! Если не хотели помогать, зачем вообще фальшиво утешать? Мне вот действительно было что теря... ой, то есть, терять время на уроках. Мне нельзя было и эти пропускать, вот.

— Хм... — Сенея подозрительно протёрла подбородок. — Ты что-то скрываешь. Говори.

Подруга выступила вперёд. В этот раз Неля потерпела поражение и бездейственно осталась стоять.

— Эм, ничего, — лицо Энерии тут же оказалось в краске, всё так выдав.

— Не-а, лжешь!

Затупив взгляд, сжимая губы, Энерия отдала самую убедительную ложь:

— Не нравится мне... Орцида. Всё? Довольна? Я никогда не хотела быть в группах. И жалею, что была...

Сенея только презрительно прошипела.

— Ну и проваливай к своему брату.

— Нет! Почему я вообще должна выбирать? Мне не нравится и барксийцы, ясно?!

Неланна ещё более забеспокоилась за спиной Сенеи. Непонятно почему.

— Не понимаю, как я… терпела, — выдала Сенея и развернулась, сложив руки перед собой.

Девушки умолки. Энерия глядела себе под ноги. Ужасно горячая. И уже теперь от злости. Неля с нервной дрожью пыталась продолжать искать. В такой самой поникшей обстановке пробиравшего холода и фальшиво-яркого солнца гитаристка вдруг кое-что обнаружила: следы. Ни дорогой обуви, ни дешёвых каблуков, а животного...

Точно дикая, Энерия припала к обледеневшей земле внимательно всматриваясь. Ещё более пугающе, она пыталась их найти далее. Подруги непонимающе переглядывались, но прерывать не стали. Энерия, позабыв про гитару, в поисках следа мелкого животного побрела по всей улице. Пойдя по следу шла то зигзагами, то почти в прыжке. Наконец, она остановилась. Прямо по середине улице. И над чем-то задумалась.

Энерия и её помешательство заботило больше, чем уже собственная жизнь. И только благодаря Неланне девушку оттянули на тротуар. Когда уж трезвонил гудок приближавшего транспорта от того самого мостика. Всё вокруг кружилось. На четвереньках косилась на место где её б почти сбили.

Оставалось-таки странным: что делали лапы животного посреди такой бойни? И что его так привлекло?..

Ошпаренные мысли рассыпались от потряхивания подруги. Неланна с подозрением всмотрелась ей в глаза.

— Э, Нель, ты чего?

— Смотрю не поехала ли головой! — неожиданно перешла на крик — Энн! Черт, тебя чуть не сбил автомобиль! Ты вообще думаешь?!

— Да всё у меня было под контролем!.. Я кое-что нашла.

— Угу, косу смерти! — Неланна совсем негодовала. Сенея же притворно не обращала внимание, иногда подглядывая.

— Пф...

Энерия развернулась к следам вновь. Внимательно их рассматривая и потирая подбородок, пришла безумная мысль.

— Вор!

— Чего?

— Что?

Подруги быстро спросили, не отводя взгляда от безумной кудрявой девушки.

— Что тут странного? То есть, ведь конверт пропал, так? Найти, сколько не пытаемся не можем. Значит вор! — заключила Энерия. — И я даже знаю кто...

Она сделала паузу.

— Энн, не томи, — раздражительно тявкнула Сенея.

Энерия поджала губы.

— Ну что ж, вор был маленьким, незаметным для наших глаз. И тех взрослых тоже. Но очень пугливый. Он и схватил, наверно, и убежал… За мной!

Девушка уверенно двинулась к гитарному чехлу легко его надела и отправилась следовать догадке.

Подружки же, не до конца понимая, что происходит, то ли от доверия, то ли от отчаяния, но отправились, быть может, по бесполезному и ни к чему не приводящему следу.

Марсия как школа занимала так много места, что для Энерии это был единственный объект, влезавший в её поле зрения. Заметить другие строения, среди живописных зимних полей и садов ей не приставлялось нужным. Потому не удивляться всем домикам в округе оказалось трудно. Хотя вспоминая, кто здесь жил, те самые кастелийцы, что были утром, было противно.

Сложность оказалась и в следовании по уликам: белый след на белом снеге. Среди высоких пупырчатых стен и составных крыш, домов и дворов девушка, словно старомодный сыщик, или скорее просто нездоровая девочка, забиралась всё глубже в эти улочки. Можно было б заблудиться. Одинаковые сугробы и снежные шапки вокруг легко путали.

Подружки как-то робко шли за ней. Они тихо говорили, хихикали время от времени. Вскоре группа оказалась за одним домом с кривой крышей, засаленным фонтаном и аркой с искусственными цветами. Марсия показывалась лишь кусочком. Эта мысль особенно пугала девушку. Как бы это странно не было: так далеко она не заходила. И сейчас не хотелось.

Грузило её и то, что она будто тянула это дело. Просто надо подойти к миссис Карблан и сказать, что ничего не нашли. Не надо прилагать так много усилий для подобного, да? Ведь, что Неланна, что Сенея быть здесь точно не хотели.

Она чихнула. Пару раз. Нос оттёрла рукавом куртки, а от дыхания последовал густой пар.

— Может это была и плохая идея, — проговорила в полголоса гитаристка. И всё же детективы — отстой. Пора было возвращаться. — Простите за всё и давайте вернёмся. Кажется, следа и так дальше нет.

Подружки остановились. Энерия и не заметила, как они сменились в лице. Встали, точно прибитые гвозди. А девушка мимо только прошла, да залезла руками в куртку.

— Эм, Энн... — окликнула Неланна.

— Хм? — она повернулась.

— А всё же...

Подруга странно переминалась с ноги на ногу. Не решалась. Сенея нахмуренная продолжила:

— Может попробуем туда, а? — указала в глубину закоулка. — Ты ведь ещё не проверила?

— Не-ет, — Энерия протянула последний слог, — а что?

— А то. Может проверим?

Она непонимающе кивнула и согласилась. Подружки пошли вместе. Как было выявлено: если куда и ушёл загадочный вор письма, так это именно в узкий закоулок. Двери в такую стужу никто не открывал, снег ведь целый, а значит он точно бежал дальше. Хоть следы и почти не видно.

Улочки были кошмарно мелкими среди одноэтажных или чуть выросших поместий. То там, то тут, группа девушек-детективов натыкалась на украшения, постройки, садики, убранные или, же нет. Впереди Сенея предложила варианты, кто мог быть вором. И всегда были ученики Марсии. Доходило и до совсем абсурдных. Что Энерию только смешило.

Вместе ушли под аркой меж домов-близнецов и исчезли в проулке. Там, наконец, хоть что-то есть: за зазубренной сеткой от пола до высока — кусочек печати с кошачьей мордой. Можно было б ошибиться, если б не этот ярко-оранжевый цвет.

— Есть! — радостно прыгнула Сенея.

Её светлое пальто взвилось за ней.

— Ещё вот гадёныша следы, — она повернулась. — Ты не ошиблась, Энн.

— Ага, — буркнула в ответ гитаристка, — так, а заберёмся мы...

— Прыжком! — заявила подруга. Опять её мания? — Ну не медлите, я заберусь и подожду. А вы нагоните. Нель, подставляй руки.

Делать было нечего. Отчасти Энерии не претило быть стульчаком, но вот бы закончить уже побыстрее... Только девушки приготовились осуществить трюк, Сенея была готова разбежаться, как вдруг с громом вылетел со двора непонятный человек. Грубоватого вида, но огромного роста. И с голосом сотрясавшем нутро.

Девушки медленно к нему обернулись. Мужчина явил себя в чём-то двубортном и чёрном. Костюме? Зализанные волосы с бородкой трепыхались, пока он взмахивал огромным тесаком и кричал так, что у подружек трезвонило в ушах, домов и окон поблизости, не улетевших птиц, и у каждого, кто, по несчастию, оказался поблизости.

— Вот и попались! Не уйдете малолетние преступницы! — и сорвался на них.

Девушки в один голос взвизгнули и слетели со своих мест. Кусочки снега отскакивали от их обуви. Не глядя они вошли в первый попавшийся двор. Мужик-мясник не отставал, яростно пыхтя и смертельно страшно размахивая ножом.

По протоптанной дороге они свернули, ворвались в оставленную дверь. Сквозь паутину, оставленные швабры и ведра, попадавшиеся под ноги, подружки, всхлипывая и вопя, не заметили этот беспорядок, старались лишь не врезаться в следующую стену. Коридор, картины, тумбы, скульптуры, следующие двери, они бежали всё дальше и дальше. А крики преследователя не заканчивались.

— А ну стойте! Я всего лишь отведу вас в полицию! Агх, не то!..

Теперь они точно не собирались сдаваться.

Энерия не считая шагов, только и видела, что размытый пол и вырвавшуюся вперед Сенею. На перекрёстке коридоров, та успела потерять шапку. Однако уверенно повела в огромный зал. Группа свернула. Вошла и встретила целый аккомпанемент вздохов и удивлений толпы в дорогой одежде. А зашёл мужчина с ножом, так от них вышли одни визги. Подруги использовали это.

В панике и ужасе разбегавшихся, они нащупали проход ещё куда-то далеко. Не думая, ушли. Оставили огромную залу с какими-то произведениями искусства. Так показалось Энерии, ведь вряд ли нормальные люди оставили б на стойки предмет так уж сильно похожий на чайник...

Коридор пустой с одним ковром сопроводил девушек до выхода. Энерия радостно поприветствовала возможность остановиться, сбросить чехол гитары и закрыть проклятую дверь. Холод уличной зимней стужи колол необычайно тонко. А внутри ощущалось неравномерно сносно, будто одежда специально защищало лишь некоторые части тела.

— Кто это был?.. — выдавила из себя Неля.

— Психопат какой-то... — заявила Сенея негромко.

— Он нас спутал... Но с ножом? Блин, полный псих... — согласилась Энерия. У неё даже мурашки прошлись. — Но я не боюсь. Это только младшие, ага?

Каждая из них кивнула, посетовав на свою «взрослость». Однако внутри подружки предпочли бы на марсийский экзамен завтра попасть, чем встретить мужчину вновь.

— О, смотрите, — Сенея вышла на улицу. Энерия и Неланна за ней, — мы обошли сетку. А значит печать тут! Вор близко...

Девушки ринулись дальше, пытаясь не думать о картинной галерее позади.

Печать была найдена, подруги тихо отпраздновали вскриком и боязливо оглянулись в закоулок. Того преследователя не было. К печали Энерии, часть сломанной печать «сверх-супер-важного документа» не привело их к разгадке. След оборвался: затоптанный туфлями мужчин и сапожками местных женщин лапки было не найти.

Девушки угрюмо выдохнули и, чтобы делать хоть что-то, пошли вперёд по улицам, надеясь наткнуться на зацепку. И что всё же нашлось...

Спокойные улочки близ Марсии редко прерывались гуденьем длинных облегающих черным корпус автомобилей. Энерия с Сенеей шли вместе считая, что можно и перекусить. Сейчас был обед, так почему нет? Они поработали, ну минимум на пир! Сенея ещё и добавила: «можно и статую установить, мелочиться не стоит!» — Это вызвало хихиканье. Тогда же Энерия поймала себя на том, что она снова забывала, чем занималась подруга. По её вине сактисток в школе обижали, как и Энерию. Эти глупые фибулы, а ещё существование клуба фанатов, в котором она до сих пор...

Было в этом что-то неправильное.

Неланна лишь заглядывалась на рекламные баннеры, иногда вслушиваясь и ухмыляясь. Вроде, всё было хорошо... Группка перебралась на заснеженную дорожку, снег, подобно плохо зажатой струне, поскрипывал.

— Да, вот ещё, — начала Сенея, — прости, что мы давим на тебя. Я не знала, что тебе это совсем не нравится. И если тебе так это претит, тебе не надо притворяться, хорошо? Ты мне подруга, Энн, я не хочу, чтобы это когда-либо менялось.

Энерия оказалась близко-близко к плечу подруги. Она определённо не это ожидала. А как реагировать по-другому? Помнить плохое — неприятно. А радоваться — как будто предаёт что-то в себе. Только сдержано она и могла. Лоб колол холод и чуть расслабив брови она пискнула что-то вроде:

— А, да, конечно...

Но внутри знала, что этого было недостаточно. Правда в том, что...

— Клёво, — приставив к груди руку, Сенея внезапно радостно выдохнула. — Всё хотела узнать: а что там у мисс Викирэн?

— По-старому. Её и Савлезина я вижу редко, — девушка тронула чехол за кончик, чтобы проверить на месте ли тот, хоть вроде и было всё понятно — Но всё хорошо. Думаю, всё будет так, типа.

Правда, она не сказала, что вспоминает родителей всё реже. Лицо матери стало уже размытым. Старается больше проводить времени с Нэн. С ней хорошо, а Савлезин, хоть и дурак, но смешной.

Однако подруги промолчали. Только Неланна слегка сжала её руку своей.

— Оу, а это, что? Шерсть?.. — заметила Сенея под собой.

И вправду, комочки и клочки рыжеватой шерсти, немного чёрствой и грязной, а у корней светлой, раскатывались по всей дороге. Нападение? Но кто? Девушки почти синхронно подняли головы и над собой заметили вывеску с изображением лапы. В тот же момент, как дверь приоткрылась, вышла, кутаясь и ругаясь на холод, женщина. Полная и достаточно неухоженная. Будто проснулась только что.

— А ну разойдитесь! Столпились тут и чего...

Женщина остановилась перед девушками, а в руке что-то держала. И оно подало голос. Горячая, какой бывает сковородка утром, голова гитаристки вдруг быстро проиграла пугающую мысль: лай знакомый. С ужасом Энерия заметила подросшего с последнего взгляда — Петрико. А женщина... та, что с автобуса!..

— Святые тыквы... — единственное вырвалось с уст девушки.

— Ах это ты!.. — выпалила женщина.

Казалось, начнется сейчас великое сражение. Метаться будут молнии, сойдутся армии. Вопли, крики. Энерия с мечом будет биться с её величайшим врагом. А потом придут пришельцы!..

Хотя на деле та женщина выпустила из рук собачку, заметила это, подняла, что-то злобное пробубнила. На этом всё.

Подруги сказали что-то непристойное, но так тихо, чтобы не услышали. Заскрипел снег и так бы разошлись в море корабли, однако девушка обернулась на странный звук. Петрико закряхтел и кашлянул, выдав из себя что-то слипшееся и противное. При этом, рыжее!..

Энерия в конец покрасневшая указала на это. Сенея тоже поняла. Но задать вопрос решилась одна Неланна. Скорее решилась без грубости:

— Извините, а что с вашей собачкой?

Женщина, сузив и так свои небольшие глазки, присмотрелась к животному и без желания процедила:

— Петрико кусаться любит, вот на одно паршивое животное наткнулся, пока мы шли к ветеринару. Его собственному, кстати! А это рыжий котяра...

— А вы не помните откуда он бежал? — вставила Энерия, излишне звонко.

— Нет, — ядовито ответила полная женщина.

Девочки были в замешательстве. Та явно врала! Только как выбить нужное?..

— А были у кота в зубах письмо? — попробовала Сенея. — Нам это очень важно, а только такая добрая женщина, как вы, и с такой милой собачкой можете нам помочь.

Может Энерии показалось и эти слова были иллюзией, но так мягко с этой «злюкой», наверно, никто не говорил. То, по всей видимости, почувствовала и владелица Петрико. Чуть смутилась.

— Не знаю, милая девочка, может. Разглядеть эту падаль было никак. Еле оттащила моего дорогого Петрико...

В доказательство своей неимоверной любви к собаке она провела рукой по шёрстке, а пёс довольно пролаял. Энерия возмутилась, ведь с ней так не говорили. Неля же улыбнулась, наблюдая за Сенеей. И та спросила вновь:

— А может знаете куда ушёл?..

Новый вопрос девушки воодушевил женщину. Кажется, она собиралась охотно ответить. Занесла палец, открыла пухлые губы с нанесенной стародавней помадой. Вроде и вышел какой-то звук даже с её рта. «Вэ-» — что-то такое. Однако, к ужасу девушек: вернулся тот мясник!..

Ещё более злой, потрёпанный и, в некоторых местах, вырван клок волос да одежды. Он остановился перед ними. Пыхтя и устремляя взгляд к славной троице. Только полная женщина обернулась с каким-то непониманием. Огромный нож её нисколько не напугал.

— Это что такое Рошут? Ты как себя перед обществом ведёшь?.. Совсем что ли?

— Не мешайся толстуха. Я наконец поймал их! — крикнул он и указал, как будто, на одну Энерию. — Они утащили продукты с домов!.. Сегодня была утренняя суматоха. Вот они и забежали набрать ещё. Я их поймал. И теперь узнаю куда пропало...

— Нет, Рошут, нет. Это не они... не те, — женщина показалась смущённой.

Она опустила руку этого мясника Рошута и на улице стало чуть спокойнее. Хотя некоторые зеваки ещё наблюдали. Девушки тем временем столпились за Сенеей, хотя и та особо храброй не казалась.

— Что происходит Магниэль? — подозрительно сощурился мясник всё ещё злой.

— Нет ничего важного для тебя, — грубо отрезала полная женщина, которую оказывается звали Магниэль — Иди и поскорее. Твоя жена не очень-то любит, когда ты готовишь. Да и не тебе жаловаться на еду, благородный ты наш… Прибежал с ножом, богатый дурак.

Рошут что-то говорил себе под нос, но, не оглядываясь, скрылся туда, откуда пришёл. Энерия на миг призадумалась, кто бы мог, да и зачем еду красть?.. Особенно у местных кастелийцев. Девочка себе клялась, что те и принадлежали к домам. И не ошиблась.

Подружки же продолжили допрос.

— Так вы помните куда ушёл кот? — Неланна состроила печальный вид, точно кошка.

— Хм... — женщина гладила кошку, и так не спеша, что быстро стало пыткой. Очень раздражающей. — Я не уверена...

— Да вашу ж мать! — вспылила Энерия — Ну сколько можно тянуть! Нам нужно достать эту вонючую бумажку для этой поварихи Карблан, чтобы её не уволили! Так что давайте скорее! Хватит тянуть, всё вы знаете, и льстить никто больше не будет!

Повисло короткое молчание. Зрачки Магниэль подскочили и сузились. Если ударит, то сейчас, подумалось девушке. Медленно та проговорила:

— В сторону школы, девочки. Вы вроде оттуда?.. Думаю, котяра далеко бы не ушёл. И рядом зализывает укусы моего Петрико. Надеюсь всё? Ну и прощайте!

Без эмоций сказанные слова полной женщины никто из подруг не прокомментировал. Затем та развернулась и с собакой немедленно ушла. Также поступили и девушки. В разные стороны. И считали, что больше не встретятся. Сенея по дороге лишь плечом задела Энерию и сказала: «Молодцом подруга!». Неля в ответ отметила: «Нельзя так с дамами». А гитаристка только хлопала глазами, думая о том, как этот день благоговейно закончится. Скорее бы.

Девушки чуть-чуть другим путем отправились обратно в школу. Плутать больше не приходилось, а потому встретить спустя столько времени родные вечные стражи Марсии — темную ограду — было столь приятно для Энерии. Холод ненадолго отступал от таких теплых мыслей. Красное лицо всё больше расплывалось в улыбке.

То же скажешь о подругах. Неланне стало легче, такой нервозной не казалась. Хотя едва ли она перестанет беспокоиться. Сенея чувствовала себя ещё более увереннее. В общем-то, было ли это плохо? Энерии они были дороги. Чтобы не произошло, помимо семьи Викирэнов и Савлезина, у гитаристки никого больше нет.

Это заставило её чихнуть. Сенни с Нелей обратили свои взгляды.

— Энн, ты выглядишь как-то...

— Хреново, — договорила Сенея, — и всё утро так, ты не простудилась?

— Не, это ничего. Все чихают. О, уже недалеко...

Подруги обменялись каким-то особым безмолвным диалогом. Что-то вроде игры мимики и хорошего понимания друг друга. К досаде гитаристки, та никак не могла его выучить.

— А я бы ещё посидела, — с вызовом промолвила Сенея, играясь с хвостиком.

— А? Нет, давайте мы уже у ворот. Шажок, прыжок, и несчастной бумажке конец...

— Так рвёшься, а ещё эта штука... — Сенея била наугад и попадала прямо по кораблям. — Неужели это из-за... мальчика?!

— Нет! — отрезала Энерия и почувствовала, как стало ещё более жарко. Куда ей больше?..

— Ага...

Подозрения губили на месте. Спрятать голову в плечи, прижать к себе гитару и упорно молчать — точно помогло бы. Или, хотя бы, не заставило б умереть от стыда.

— На самом деле, — подала голос Неланна, — мне тоже кое-кто нравиться...

— Что?! — в один голос сошлись Энерия с Сенеей.

— Так вышло... — зарумянилась она и накрылась капюшоном куртки.

Таким милым показалось Энерии, что Неле, её Неле, нравиться кто-то.

— Ну раз уж мы говорим правду, — Сенея игралась с пальцами, пялясь себе под ноги, — у меня тоже кое-кто есть... Но он не из нашего класса! Он взрослее.

— У меня!.. — неуверенная и порозовевшая появилась из-под куртки Неланна.

— И, э... — опасность была близка, но Энерия чудом избежала её. — Ничего, хватит. Что это за минута признаний? Пойдёмте, где-то тут кошка...

На чудачество Энерии девушки только хихикнули и пошли вперёд. Компания заглянула на заднюю часть школы. Снег был решительно везде, ничего не разглядеть вдали и мало, что прямо под ногами. Неланна успела проверить свою машину во время поисков следов кошки, может побаивалась тех утренних потасовок?

Однако от рыжего кота-вора ничего не осталось. Снег услужил. Сенея натерпелась от этого более всего и вновь как-то вылезла её идея запрыгнуть куда-то. Но была отговорена.

Врезавшись о очередной тупик, Энерия всё равно думала о случае с Рошутом-мясником. Есть какие-то воры? Но куда бы они-то ушли?.. Уставившись в ворота об этом она и думала.

День проходил обед. Намело очередной слой снега, и сверху подходило ещё. Небо смело солнце, как работники в пуховиках подметали дороги. Опрометчиво было становится на месте и Энерия начала замерзать. Впрочем, как и другие девушки. От скуки пришла идея даже поочередно подкидывать друг дружке гитару. Хоть как-то подвигаться. За это время разглядывать белизну в поисках хоть клочка, шерсти, лапки — замораживало каждую. А идти ли дальше? Уверенности не было, да и обходить долго. Точно окочурятся по пути. И навряд ли врата откроют.

И когда пришло отчаяние. Поддерживалась брошенная Сенеей мысль, что кот убежал вконец. Далеко и его не найти уж. Может, он уже переплывает море?

Решение пришло откуда не ожидалось. От шлепка. Злобного голоса девушки. И открывшихся вдруг ворот.

— Ты козёл! — вскрикнула особа видом напоминавшую Сенею. Только она красилась ещё хуже...

С сжатыми кулаками, в одной школьной форме, какая-то старшая протопала мимо подруг и свернула за угол. Ещё слышен был скрежет зубов, когда за ней появился с красной щекой Кут Бильман. Он до открыл врата школы и остановился за ними.

Подруги поприветствовали его неловкими улыбками, а вот Энерия даже не попыталась.

— Твоя девушка? — съязвила она.

— Теперь, наверно, нет. Хм, а вы какими судьбами, Кудряшка? — Сенея б ему ответила, но тот не подождал. — Хотя я знаю. Прошу вперёд мадмуазели моего клуба. Орциисты своим рады, так?..

Они шагнули к школе.

— Мог бы и поуважительнее Кут, Энн моя подруга.

Ткнула его Сенея. Неланна поддержала кивком. Парень только изобразил стыд и откинулся к стене. Однако только перед ним появилась сама Энерия, снова одел свою довольную рожу.

Пройти мимо часовой башни и ранее далёких, а из-за Орциды и Баркса и вовсе закрытых, мест чем-то было даже завораживающе. Особенно, увидеть вблизи, и больше — войти в общежитие Марсии. Там было тепло и, на удивление, неряшливо. Цепляла зрение доска объявлений, разноцветные листовки. Можно было взять заказ на какого-нибудь монстра?..

Место администратора заняла какая-то девочка, очень обросшая, но Кута приветствовала живо и мило. Комнаты и общая гостиная, за ней ещё больше комнат и целая лестница. По ней вверх, наследив снега, поднялась и наша компания. В конце коридора, около туалетов и комната Кута. Обязательно вся в надписях и наклеенных картинок. Энерия подозревала, что сам он и украсил так.

И внутри это отворённое пренеприятное логово встретила мяуканьем. И навстречу девушкам в раскрытых куртках вышел ободранный злой и слабый кот. На Энерию он безрадостно шипел.

— Мне он не нравиться, — сказала она.

— Ты ему тоже, — ответил Кут, — хм, а это то, что вы ищете: держите миледи...

Кут галантно подал конверт. Намокший, со следами зубов, но целый. Сенея проверила содержимое и успокоила подруг. Внутри всё оказалось в ценности. Только рыжая бестия следила за бумагой, как будто с вызовом вернуть добычу.

— Ну вот и конец, — объявила Неля. — Можно идти к миссис Карблан.

— Наконец-то, — прошипела Энерия.

— О, не останешься? — сказал насмешливо Кут.

— Нет, тут грязно, потно и воняет. Да и ты к тому же...

— Как же я это переживу?

За их перепалкой внимательно следили подружки. Что заметила Энерия не сразу, как и Кут. Им что-то дурное почудилось. В споре они остановились, после смешка Нели.

Какие дуры, думала гитаристка. Тогда и парень приблизился к её уху, что не могло не вызвать смущение.

— Слышь, кажется, они решили, что ты в меня втюрилась.

Также в полголоса она:

— А с чего это я?!

Пары друг на друга шептались о противоположной и глядели, совсем, как на диковинки.

— Ну они на меня не указывают, — продолжал парень.

Энерия бросила взгляд: правда указывали. И больше держаться не стала:

— Так, чтобы вы не!..

— Энн, мы тут решили, — начала Неланна, пока Сенея еле сдерживала хохот, — что пойдём сами отнесём. Ты не обидишься?

— Но!.. Но!..

— Пока!

Бросив последние слова, Сенея исчезла в коридоре. Гитаристка только обозлилась в конец, размахивая руками и ругаясь грязными и бранными словами. Решила б их догнать, только на дурочек, время тратить не хочется. Кут остался непреклонно весёлым.

— Всё ещё ты смешная, Кудряшка, — сказал он через улыбку, — но уже не такая мелкая. Хотя в некоторых местах...

— Отстань. Это я должна смеяться. Тебя бросили.

Кут только хмыкнул и зашёл к себе. Девушка не могла объяснить, но проследовала за ним.

— Гитара знакомая... По форме. Не смотри так, я разбираюсь побольше тебя. Так может мне сыграешь, раз уж пришла? Ну же, напой!..

Сказал он и разлёгся на нижний уровень двухъярусной кровати. Конечно, не прибранной ни у кого из соседей. Взгляд её прошёл по брошенной одежде, рабочим перчаткам, шапке, мусорной корзине и не дошедшего до него мусора, салфеток, тетрадей, книг и принадлежностей к школе. Заваленный стол всем, чем только можно.

Какой ужас, подумалось ей. Как так вообще могут жить мальчишки?.. Надо слушать Нэн и точно прибирать за собой.

А Кут только погладил залезшего на него рыжего вора. Энерия опустила гитару и осталась так и стоять. Попросить напеть? Уф-ф-ф... Девушка раскрыла чехол. Парень, косясь, наблюдал. Та попыталась сесть и правильно ухватиться. Пальцами нависла над грифом. Обдумывала аккорд.

— Кхем, — поправила голос она. Пальцы прыгнули на лад. Большой палец завис между третьей и четвёртой струной.

Дуракам не объяснить,

Сколько сил уходит жить.

Хватит лить пустую хрень —

И без вас паршивый день.

— А чёрт, не успела... — Энерия опоздала переставить пальцы, меж тем Кут и так хохотал.

— Браво, твой новый сингл?

— Угу... — Энерия уставилась на кота. Такой прилежный на чужих руках, но на неё посмотрит так сразу скалиться. Она свободнее откинулась на выделенном ещё чистом кусочке комнате и заметила в тьме — Ой, что за таблетки?

— Для сна.

— Врёшь, — бросила она. У Кута поднялась бровь, — моя мачеха тоже пьёт. И я тебе скажу, что уж явно не с десять пузырьков и не эти. Так что, либо ты за границей в аптеки бегаешь или врёшь.

Он замолчал и достал сигарету, предложив ей. Она отказалась. Огонь воспылал, а парень испустил клубочек дыма.— Так как так получилось с?.. — начала она.

— У него нет имени, не тяни, — остановил он. — Получилось по большей мере случайно. Мелкий просто гулял совсем близко к школе, даже знаю почему…

— Но не скажешь?

— Не скажу, — ответил быстро парень, в зубах задвигалась белая палочка, — а вот о коте: гулял и попал в вашу стычку. Всё же толкаться не стоило. Попал под ноги, испугался, и малютка от стресса ринулся прочь. И то ли от голода, то ли от испуга взял в зубы письмецо и побежал куда глаза глядят. Попал во дворы кастелийцев, там наткнулся на кого-то злого, а может и до, и обратно в нашу школу. Ну и здесь его нашёл — я.

— Хм... — Энерия чуть прищурила глаза. — А почему ты не на уроках?

— Прогуливаю.

— Может ещё что-то скажешь?..

— Нет, — солгал он.

Девушка это почувствовала. Но допытываться признания в краже с кухни Рошута не стала. Не её это дело. Только развернулась, пытаясь усадить гитару обратно в чехол. И последнее от него услышала.

— Эй, если будешь искать Лоди, он в бальном зале с... как там их, Озликом и Огром. Про кота не говори. Моя мама любит собак, если узнает, что я оставил себе этого плохиша... Н-да, ладно, пока!

Виду она не подала. Даже не дрогнула. Только ушки стали цвета вишни. Гитаристка быстро сбежала на территорию школы.

Тяжело навалившись на двери школы, продрогнувшая Энерия, чихая, попала в школу. Урок уже кончился. В перемену коридоры заполнили марсийцы... Барксийки тихонько посмеивались, орциистки звали слуг. Предлагали ей присесть и согреться, но ждать было нельзя. Гитару, рюкзак в классе, избавиться от прически, будто от тока перекошенная, и лететь в бальный зал!..

Всё такая же красная и немного кружащаяся кудрявая головушка Энерии пролезла внутрь. Она тихонько осмотрелась. Опустила взгляд к блестящему полу. И заметила себя.

Такой смешной нос. Она его чуть подняла, а потом и скосила глаза. Что её, признаться, очень рассмешило. Она попробовала ещё одну рожицу с высунутым языком, а потом сузила глаза и клыки показала.

— Эм, Энн, я здесь! — прокричал гулом Лоудер.

Энерия напугалась, упала, визгнув. Встала, ведь ничего не произошло сейчас, и, румяная, прискакала к нему.

— Приветик... А это что?

— Хм? А, да, я струны меняю. Порвал. Вот Озил и разозлился.

— О, тогда это не те струны.

— Чего?

— Да, тут ведь шесть, а у... Угу, тут их меньше.

— О, блин, реально... Черт, он расстроиться, — почесал он голову и отложил от себя инструмент.

Энерия помогла с коробкой и немного призадумалась.

— Слушай, я думаю... У меня есть замена.

— Да?

— Но не с собой, я могу привезти, если...

— Если тебе не сложно...

Тряхнув светлой головой, гитарист улыбнулся белыми зубами под светом люстры и цвет кожи и крупного носа со скулами обращались чем-то тягучим. Что-то задержалось в груди и выпрыгнуло из девушки.

— Ага, — она кивнула и думала себе записать куда-нибудь о струнах, нет, лучше вообще тату!

— А у тебя что? — спросил Лоудер, указывая на чехол. — Шучу. Давно, видно, играешь. Я всегда знал, что тебя тянула к фанатскому клубу за все наши хобби, — она не знала, как остановить себя соглашаться со всеми его словами. — Когда, кстати, начала?

— Ой, с лета, вот… Хотелось и помимо «клуба нашей Сенни» сделать что-то ещё, ага. И если можно...

— Ну не знаю. У нас с парнями есть уже состав... Но тебя, подруга, мы рады видеть везде. Ты так много привнесла в нашу компанию!

Энерия улыбнулась, конечно, но как факт, что Сенея любит съесть субботним вечером кебаб делает её столь ценной?..

Она полезла в чехол. Сейчас или никогда. Решила она.

— Ой, ты сегодня такой радостный, как Сенни, кстати. Весь день она активная. Хотя барксисты недавно желе вместо красок подложи нам...

— О да, она тоже?.. — его голос ёкнул.

Гитаристка ничего не почувствовала. Только вынула крохотную бумажку из-под порванной обивки чехла.

— Всё дело в том, что мы с Сенеей списались, — продолжал он, — мы вроде как домашку делали вместе, а ещё приколы над сактисцами выдумывали. Вот вчера я ей и признался...

Девушка потеряла пол под ногами. Голова закружилась, словно валун с горы. Проступил пот. Бумагу она, не думая, сжала до хруста в руке. Слова пропускала мимо ушей. Что-то про «свидания» и «держались за руки». А последние слова, её добившие, оказались:

— Вчера мы начали встречаться, круто, да?

Долгий писк так и ни дал Энерии закрыть чехол, ни разжать бумажку. Стало настолько плохо белой страничке, что одна часть даже выпучилась, явив написанное: «Всеми словами к тебе». Больше эту песню она не доставала и никому не показывала.

Ещё некоторое время провела за поддакиванием гитаристу. Затем он, вроде, поблагодарил за компанию и за струны. Пожал даже руку?.. И оставил её. Она просидела молча до момента, как зал наполнили марсийцы, её уже и не волновало, зачем они тут. Просто хотелось лечь. Но только дротики возвращались, а с ними и та белая стена...

Неланна беспокойно проговорила, о том, что сидеть тут нельзя. Девушка проследовала к какому-то месту в общем строе. Но быстро свернула в угол к стульям и вместе с брошенной гитарой своим хозяином, осталась и она. Не слушала никого. Вообще. Вроде Сенея подходила. Но гитаристка ей даже в глаза сейчас смотреть не могла. Вдалеке, уже за толпами учеников, появилась и мисс Уикл, выглядела слишком смелой на вид. За ней довольная миссис Карблан с... тем мистером Рошутом?.. Но и не важно.

Тренькал музыкальный клуб, выступили танцоры и другие недоумки. Энерии просто хотелось домой. Девушка подтянула ноги к себе и на коленках держа нос смотрела на сценку, замечая лишь головы выступающих.

Директора она различила без труда. И снова его довольная, но с тем худая улыбка, наверняка, говорил о себе или ещё о чём. Однако, когда тот поднял в высь знакомый конверт, вынул бумагу перед всеми, Энерия на миг снова вернулась к слуху:

— От нашего высшего управления школьным заведением... — говорил он, — ...объявляется общий межпоколенческий съезд школы Марсии! Да здравствует Марсийский турнир!

Энерия только снова чихнула.

Глава 11 — Параноик на черном шабаше

Автобус тихо прыгал на дорогах. Вина ли это дорог в Кастель-Сактиском графстве или же дешёвое средство передвижения? Какая вообще разница. Внутри железной банки, с затворками и спящими и не спящими марсийцами, едва ли хоть кто-то думал о дорогах. Может, только одна Энерия.

Она накрылась одеялом, срывая с носа соплю. Уткнулась к холодному окну, что спасало её горячий лоб. Мимо проносились снежные леса и пейзажи ничуть не собирались быть разнообразными. Только рожками росли горы и всего-то. Глазок в сторону и Неля с Сенни, выдохнувшись от разговоров, храпели в масках для сна. А самое ужасное: Лоудер был где-то впереди со всем фанатским клубом

В ушах играло что-то вроде: «сожги весь город!», «пускай они умрут!» и всякое такое. День тянулся неприлично медленно, а ещё так долго жить... Энерии мало чего в принципе хотелось, и уж точно не поездку на несколько дней с марсийцами разных возрастов. Вся эта школа у неё в печёнке засела...

Она подвинула свой рюкзак, и спящий Гоберт рыкнул. Буркнул что-то «гёрлу» и о «какой глупышке». У Энерии живот воротило.

— Хочешь пересесть?.. — острые слова парня острых нравов. Корит. Его ещё не хватало, склонившегося над ней — Просто не думаю, что Гоберт тебе нравится, вот и подумал, что...

— Ты подумал? — укоризненно процедила она. — Как же ты это сделал, а, братец?

Парень определенно проглотил её слова и воспринял серьёзно, сев чуть рядом с огромным амбалом-сакстисцем.

— Ну я же неплохо учусь, да? Поэтому я отправился в поездку. Хороший отдых перед экзаменами. Да и на турнир берут лучших и, по желанию, их родственников.

— Пасиб, что затащил сюда, придурок, — последнее Энерия сказала тише.

— Энн, слушай, — парень перегнулся через своего напарника сактисца, — хочу, чтобы ты знала: неважно, как плохо вокруг, последнее, что сделает безнадёжным — твоё соответствие окружению. Поддаться — всё равно, что проиграть.

— Я бы послушала тебя, если б не ты создавал мир вокруг, — укорила вновь она. Гоберт тряхнул головой, может снилось что-то? — Это ты создал пример и продолжаешь портить всё!.. Ненавижу тебя. Хватит пытаться казаться лучше. Ты меня никогда не принимал, что же теперь изменилось?

Корит остался кусать губу, запуская в свою прическу руку. Он посмотрел куда-то вперёд, Энерия как бы не старалась не могла проследить куда.

— Неужели никак лучше не... не получится? — выговорил он.

Ранее утром.

— Не получится? — повторила девушка. Причем не в первый раз. И сама не знала зачем. Савлезин с Нэн всё строго решили ещё неделю назад. Когда они ещё вернулись решили, что детям неплохо провести время вне дома. Вот и сейчас, на родной домашней кухне, на холодильнике которого уже успели поместить новый список дел.

Энерия поправилась на месте, садовник ухмыльнулся. Никогда не поймёшь, думала она, что у того гада на уме. А тот и дальше продолжил складывать в контейнеры еду и пить что-то своё страшное и чёрное из той своей склеенной белой кружки. У девушки, вот, был даже рисунок в кофе.

— Очень уж ты не хочешь, да, малышка?

— Может хватит, а? Я не маленькая.

— Но ростом мне до локтя не достанешь, — по детски пропел он, — а значит: ты — малышка. Смирись.

— Угх, ты ужасен...

Она скорчилась и разлеглась на всём длинном столе, чуть не посбивав тарелки.

— Осторожнее, Энн, какого?.. — схватился тот.

Они молчали, и непривычно злой Савлезин заканчивал своё дело, тихонько поругиваясь и смотря себе в штанину. Думал, наверняка, о сигаретах. Энерия бахвалиться перестала и сидела молча. До поездки оставалось совсем немного минут. Садовник отвезёт их на остановку. Там будут точно подружки и...

Придется вновь проводить время там, где той не захочется. Но почему бы это не остановить, вот прямо сейчас?.. Плохо будет, уверенно говорила себе Энерия. Три дня, в далёкой марсийской усадьбе, где соберутся все ученики, бывшие и настоящие, важные шишки, и некоторые знакомые гитаристке. Разве не звучит очень скучно и враждебно? Так она и представляла. Будто в яму со змеями.

Пока самое важное и единственное, чем может помочь Энерия, может поддержкой, в жизни Нэн, будет так далеко. Сколько же придется потерять ещё дней в школе.

— Энерия, убери локти, — указал Савлезин, поставив две коробки с едой.

— Бе, — выдала она, но руки убрала, протерев нос.

— Плохо выглядишь, девочка, ты может заболела?

Она недолго думала.

— Нет.

— Если болеешь — не поедешь.

— Да не болею я! Но и поехать не хочу... — упорствовала она. — эта вся погода такая. Болезненная.

Мужчина улыбнулся.

— Как скажешь, учёный. А всё же, неужели уже не так не хочешь поехать? Враньё я принимаю.

— Нет. Ты накажешь.

— Как? Я ж тебе не родитель.

— Нэн нажалуешься. Я тебя знаю.

Он снова рассмеялся.

— Ну да, ну да... — лицо его стало горестнее. — Послушай, хоть Нэнали не хочет рассказывать, но всё не так плохо. Да, не раз заседания перенесли, и, кажется, семья Вольбисса предъявила нам и моральное давление, что спровоцировало приступ... Странно он написал, что, типа, «мне становится всё хуже и прошу не дать моему врагу, этой дряни Викирэн, остаться безнаказанной, она мне вредит»... и всё такое. Может специально?.. Жаль не узнаем уже.

— Хорошая память, — заметила Энерия.

— А как я по-твоему стал садовником в Марсии?.. О чём бишь я? Да, не говорит, и семейка Вольбиссов нас окончательно хочет закопать, но, обещаю, всё закончится лучше. Да и мне тебя не бросить, моя ж ты оторва.

— Всё-таки ты странный... — проговорила девушка, но ей стало чуть легче. Образы, как она сидела одна в комнате, стирая заплаканные глаза и совсем ни с кем эту неделю не говорила ушли. Может даже хотелось рассказать о...

— Энн! Детка, Корит готов, прихвати себе и ему еду и иди одеваться, — появилась с этими словами женщина. Неухоженная, но тёплая, только с ванны, Нэн пытающаяся быть проще вышла к ним. — Дорогая, ты выглядишь как-то... так себе...

— И я так сказал! — добавил Савлезин.

— Не болеешь?

— Нет, — словами отрезала сомнения и исполнительно взяла коробки.

— Ладно, — затянула психолог, — если что, обратишься к мисс Уикл, хорошо? Она и мистер Аккар будут с вами в поездке.

— Я поняла! Мы же не прощаемся, блин.

— Малышка! — окликнул её садовник. Энерия обернулась. — Можешь гитару взять. Ну что б не скучать.

Она и кивнула и потопала дальше. Последнее, что расслышала девушка было:

— Что реально уезжают?

— Не напоминай... — устало прогудела Нэн. — Вся школа будет на мне... Не считая того, что младшие стали ко мне часто заходить.

— Я могу тебе помочь!

— Ну только не с детьми...

И Энерия завернула на лестницу. Голоса стали неразличимы да и не до этого.

Школьный автобус всё ещё демонстрировал одинаковые виды: снег и лес, снег и лес, снег и лес. Лишь некоторые голоса впереди учеников тихо шептались в полутемной кабине. Может директор с мисс Уикл? По всей протяженности транспорта марсийцы поделились на две, уже так и привычные части. Вызывало это только вздохи. Казалось, даже одиночки предпочитали близко, но не слишком, подсесть к «своим» барксийцам, чем к орлам.

И только в более освещённой задней части, будто немые, Энерия с Коритом расположились рядом через место. Парень уже окончательно перенёс свои вещи. А девушка выключила музыку. По виду, рада этому не была. Может потому, что забыла вчера сесть и скачать новые треки с, как там её, всемирной мухоловки?.. Наверно, да.

— Скоро выходить, — отозвался лидер Баркса, — оденься заранее, ладно?

— Отвали.

— Ещё, эм, можешь не грубить никому во время турнира? Там вроде много всяких кастелийцев будет. Не круто, если они тебя за уши приведут к Аккару.

— Надоел, буду делать, что хочу.

— И... Энн, послушай, тебе плоховато, ведь так? Выглядишь не очень, то есть, могла б и подстричься, — девушка стрельнула таким взглядом, что, почудилось, нападёт на парня, — не то… я, гм, думаю, так можно навредить. И себе тоже. Подруги твои будут беспокоятся.

— А тебе какая к черту разница? Ты вроде бы ненавидишь всех кастелийцев, — бросила она.

— Да, вроде…

Он призадумался. И на очень долго ушёл в неведомые чертоги разума.

Энерия б подождала, пока его голову посетит задержавшийся ответ, но не удержалась и включила недавно скаченный альбом ей полюбившейся группы. На момент, ей показалось, что Гоберт моргнул, но решила это не замечать. Как и не замечала, как дети вокруг повыскакивали с мест. Вернулись множество ломающихся голосов. Да и вид за окошком в кои-то веке стал состоять исключительно из снега.

Невероятное разнообразие.

Скопившееся сугробы, туман и метель вдалеке, возвышенности снежных холмов и мелких обрывов — вот это и скрашивало слова под песней, становясь неким клипом. Зимой в городах не так холодно, думала Энерия. На природе она бывала давно. В таких уж, наверно, впервые. Далёких и непривычных своей густотой. Кажется, все её взрослые навыки — резко потеряли значимость в новой враждебной среде.

Пропустила гитаристка, как к ребятам вышла мисс Уикл и прожужжала речь. Поймала момент только, как вышла Сенея, а с другой стороны Корит, вокруг все замолчали. Энерия старалась не смотреть никуда. В никуда. Без кого-либо в пустоте темноты меж сидений автобуса.

— Группа! — продолжала несмотря ни на что секретарша. — Хочу сказать, эм, вас сопроводит миссис Карблан от остановки и отведёт в усадьбу. Затем старшие ребята, наши главные участники турнира, уже проведут в вам выделенные комнаты. Ну и, отдельно, никаких сладостей, — ребята угрюмо взвыли, — всё ясно?

— Э, да, а что директор? — выкрикнул барксиец. Энерии он показался знакомым. Ботаник, вроде?

— Мистер Аккар будет занят встречами с выпускниками.

— А мы можем с ними повидаться? — резко встряла Сенея.

— Сенни сядь! — шёпотом тянула подругу Неланна.

— Я не уверена мисс Либастьён... Так, вопросы кончились?..

Но вопросы не кончились. Видимо, приглашённым младшим классам стало интересно узнать о выпускниках, и что там те делают. Секретарша не могла ответить на один вопрос, как задавали следующий. И медленно ушла только из-за спора, каких выпускников там будет больше: сактисцев или кастелийцев?

Спор бы развернулся дракой, кто-то уже успел достать свой обед, чтобы им пульнуть. Остановило всех Гобертовы мышцы, что сели вперёд. А с ним и Корит. Собирались сойти первыми. И с глухим скрипом, скрывшимся за криками панков в наушниках Энерии, автобус увяз в сугробе. Удачно, что у самой остановке.

Девушка накинула куртку, чувствуя какую-то тяжесть от мыслей о предстоящей вьюге.

Марсийская гостиничная усадьба располагалась высоко в глубине графства. В той его части, где были горы. Таких можно сосчитать на пальцах одной руки. Дороги там кончались в таком неудобном месте, хоть и у подножия почти, что зимой только и ищи тропки. Непосильная задача для группы подростков — не увязнуть в яме. Может поэтому, подумалось Энерии, Карблан и была нужна?

От остановки дети должны были под предводительством поварихи держать путь куда выше. Встретила их та в сопровождении одного страшно большого мужчины под знаками автобуса у брошенного магазинчика и сразу пошла вперёд. Гитаристка еле разглядела из-под ресниц, что снежинки заваливали ей глаза, словно мамонт налегал на воина. С трудом замечала и другой транспорт — все дорогие машины были сокрыты под этим снежным саваном.

Щёки Энерии нещадно хлестали холодным песком снежные ветры, нисколько не прерывавшиеся. Так как, конечно, девушка имела просто гигантское количество вещей, ей необходимо было встать ещё и в очередь за багажом. Простоять там, замёрзнуть до чертиков, и только потом унести свою «семиструнку». Схватив её ледяными пальцами, Энерия потянулась и за всей человеческой колонной. Наушники такими стали холодными, хоть девушка накрылась капюшоном, те иной раз приобретали будто больше веса. Может вода внутри была? Непонятно. Энерия электроником не была.

Вопреки всем преградам: сугробы в полколена, толкавшиеся старшие, злобный мороз и одинокие деревья, так подло заставлявшие не растягиваться, она смогла обойти и добраться почти до самой миссис Карблан и, по-видимому, её мужа. Точно какой-то гномик, она взялась обеими руками за гитару, перед собой ничего не видя.

Почти ничего не чувствовала вскоре. Скользила от сугроба к яме, чтобы поспеть за всеми, пропустила и чьи-то настойчивые хлопки.

— Чего?.. — не поняла она, когда кто в её, вообще-то, классную куртку запустили снежком.

— Ой, прости, эм!..

Виновато, но по ухмылке так не скажешь, высокая девушка с румянами на щеках отряхивала руки. От снега ведь! Хотела ещё один кинуть? Как бы то ни было, та подскочила и слишком радостно завопила:

— Прости! Ещё раз, я не думала так стреляться, типа, просто ты игнорировала и я вот сделала...

Не до конца осмысляя, Энерия отложила гитару. Выключила уже почти полностью пропущенную песню в ушах. А та взрослая девушка, приблизилась, оттягивая конец воротника. С её шапки сваливался родившийся только-только снежок, она нередко сдувала его, продолжая с улыбкой пялиться на гитаристку.

— Ой, мы отстаём, пойдем вперёд? Я там скажу, хорошо?

Гитаристка согласилась, однако над деле её больше беспокоило, как бы дойти одной и не затеряться. Чтобы идти с кем-то надо приложить усилия. А хочется чуть постоять, может засмотреться. К тому же у неё есть работа. Да, Энерия серьёзно занялась песней. И раз уж её отправили куда-то, то она хоть займётся чем-то не столь бесполезным. Пускай и одна. Пускай и никто не узнает, не захочет узнать. Но хоть в мыслях она может быть за своими штуками.

Девушка протёрла рукой мокрый нос, возвращаясь быстро на свою прежнюю позицию. Шли он под совсем большим углом и формы миссис Карблан заметить стало уж в конец несложно. Как вдруг ботинком ступила ещё более глубокую пробоину. А под снегом, не пойми что, из-за так легко можно провалиться. Быстро выступила и снова. Очередная попытка, и вновь! Три раза подряд — уже не совпадение.

Ощущение: в следующий раз будет хуже. Застрявшего полурослика подхватила та девушка. Она поспевала следом и схватила Энерию. Установила её правее от себя.

— Снег не попал? — беспокоилась она. Некоторые ученики даже поглядывали на их пару.

— Нет, — буркнула девушка. — Спасибо и я пойду...

— Только давай я поближе, чтоб не упасть тебе. Ты же Рэнс-Пиннотт?

Через капюшон влево не посмотреть. Но Энерия попыталась рассмотреть незнакомку.

— Можно Пиннотт. Кроме вас никто не может произнести.

В попытках разглядеть её, Энерия уставилась на схватившихся друг с дружкой Нелю с Сенеей. А те смеялись, и шли, будто ничего и не было.

— Ой, как мило! — пропела незнакомка. — Я — Пови! И когда мне... Ой, это твои друзья что ли? — Пови махнула рукой в сторону подруг.

— А?.. Ну…

Та Пови вдруг засветилась.

— Забыла, вот, тебе же вот это они передали, — она протянула записку, сотню раз сложенную и смятую бумажку. А на ней грубая фраза и рядом... Сердечко?

Похоже, подружки и были посыльными.

— Угх, — Энерия, не открыв, поняла от кого это. Единственный подлец, которого рядом нет, умудрялся её достать даже тут.

— Ты чего?..— слишком близко оказалась Пови.

— Э, да, так. Спасибо, если ты тут за этим можешь уже... — ей припомнилась, как она чуть не утонула в сугробе — Идти не так близко.

— Да, но, не совсем, хотела сказать, что...

— Ребятня! Подходим быстро! — вскрикнул знакомый голос. Энерия выглянула из своего чехла. — Мы подошли, за моей женой заходим по паре ясно?!

Мясник... Точнее Рошут — всплыло в памяти. Значит тот псих и есть?.. Как тесен мир, казалось девушке.

Подругам позади то же явилось. Они зачаровано, глядя на по-прежнему страшного мясника, занимали очередь, пока марсийцы и не совсем — толпились перед ярким в метели светом. Откуда же тут свет? Впереди десятки ламп и фонарей на заборе и на руках в утеплённых перчатках, за воротами — гигантские чуть скруглённые окна, тяжеловесные люстры, камни на них, настоящие свечи. И всё это в одном здании.

По накрытой территории тянулись новые сооружения в них толпы, люди, слуги, животные. Шли за каждым разговоры, смех и треск от собственных напитков и тугой одежды. Бежали вокруг дети, распугивали всех подряд, радостные от приглашений. Хватались за ноги, врезались, за смехом ничего не видя. Также упустили они девушку впереди. Мальчишка со всей дури въехал ей в колено и упал на зад.

— Эй! — крикнула она, махнув кудрями, закрывшими ей лоб. — Мог бы и смотреть!

Тот только хохотнул и побежал по коридору дальше. Энерия показала ему вслед неприличный жест, на что Пови быстро остановила.

— Не надо, Пиннотт, здесь ведь вам не школа... Да, дайте одежду, я сама отнесу.

Услужливого персонала в усадьбе было ещё больше. Да и был он куда больше школы. Потому тут уместились все, кто ни попадя. Включая Сенею со всеми важными орциистами. Там и все друзья, и Энерию тянуло подойти, но всякий раз вспоминала себя в бальном зале и застывала.

— О, там вроде твои стоят, чего не подойдёшь? — по-щенячьи примкнула к ней Пови.

Девушка была повзрослее Энерии. Но гитаристка никогда её не видела. И не помнила в Орциде или ещё где-то. Но выглядела она очень завораживающе. Даже вещи свои опустила, не в силах сопротивляться блеска уложенных локонов рыжеватого оттенка, аккуратно сложенной косы, острых ресниц обрамляющих глаза. Небольшой лоб и губы, что вечно растягивались в улыбке и не предвещали плохого. И всё это без причины тревожило.

— Так, эм, Пови, да? Кто ты и, черт, отдай гитару, мелкий!.. — Энерия почти упустила, как тот же мальчишка попытался украсть семиструнку. Она выдернула, под визги и побег мелких ножек, и, подобно медведице, придвинула свои вещи к себе. В вестибюле странно пялились на неё. — Да, так, что ты здесь вертишься? Не учишься со мной же?

— Ох, эм, — Пови неловко присела так, чтобы они с Энерией были на одном уровне, — нет, я выпустилась с Марсии. Но как и многие была приглашена.

— Как мило, — ядовито обрадовалась гитаристка. А сама думала: «зачем же та это делает?»

— Вот и прибыла, и передала письмо твоих друзей. Думала отказать, но… блин, никогда не видела таких маленьких гитаристок!..

— Спасибо?

— О, может чего-то исполнишь?

— Не.

— Правда? А я б послушала.

— А я хочу спать. Хватит с меня этого дня и... эх, я помню только, типа...

— Не страшно, я всё послушаю.

— Да? Ладно. Вот тебе строчки:

И снова рядом эти дуры,

Будто мир собрал карикатуры.

И всё сильнее каждый раз

Сжать кулак и не сорваться в грязь.

— Пока, — бросила Энерия и в обе руки взяла вещи.

Ушла не оглядываясь. Хотя такое ощущение, что все учащиеся и выпускники смотрели ей в спину. Может быть. Ей было плевать. Пови, наверно, не повеселела. Та вроде даже всхлипнула. Но гитаристка не прерывалась и всё шла и шла. Пока не поняла, что остановилась перед выходом из здания. А снаружи стужа.

Каждый, кого спросила, отнекивался, будто не знал ничего и как куда попасть. Энерия решила, что они и сами заблудились, пока не встретила миссис Карблан. Та по виду спешила. Но девушке помочь удосужилась. Сопроводила и даже отвела в противоположное здание, побольше и менее красиво освещённое, дом гостей, где можно было и отоспаться. Узкие стены обрамляла лестница, и обнимала достаточно короткая, как белая шапка, крыша.

Гитаристка первая ступила на этаж и, поблагодарив и уверив повариху, что хочет пропустить всякие штуки турнира, осталась выбрать комнату. По обыкновению взяла одиночную с наименованием «17Ф», сразу упала на по-гостиничному приготовленную кровать. Точнее будет сказать: сначала вынула гитару и подключила к усилителю. Но играла не долго. Музицирование сегодня не давалось.

Надо было прожить все дни здесь, и, по возможности, девушке хотелось бы не выходить, не видеть, есть и сидеть в комнате. Такие были планы, перед тем, как у неё окончательно сомкнулись разгорячившееся глаза.

Глава 12 — Всего лишь дети с простым планом

Ночь прошла тяжело. Холод нередко проникавший с приходом учеников напоминал серому веществу Энерии о холодах бетонных улиц, о вечно пустом желудке и о блужданиях по городу когда-то. Скрип половиц и вид её собственной комнаты напоминал сотню другую, давно ушедшую… Но в том помещении этих прозорливых звуков было куда больше. Там дети всё время плохо спали и ворочались. А тех, кто не спал нередко ругали, ещё легко, при сопротивлении, били. Старшие там были куда страшнее смотрителей.

Для своего же сна, девушка пыталась припомнить лицо мамы, но никак не выходило. Её черты убегали, встревая в новые попытки быть схваченными. Но поймать гитаристке их не суждено. Острые дротики и исполинская стена нагоняли каждый подобный раз.

С воплем она встала. Раннее утро. Снег, небо, дорога, деревья — всё одного цвета. Что-то между лиловым и синим. Голова гудела, нос забит, веки еле смыкаются, она чихала, горло тянуло. Но сна, какая подлость, ни в одном глазу. Но не отчаиваться, да? Время есть, можно и чем-то полезным заняться!..

С этими мыслями, девушка накинув быстро на голые плечи школьную спортивную форму из ужасного домашнего холода на цыпочках поскакала умываться. А дальше то, что и вроде хотела. Она заготовила ноты, подключать к местным розеткам свой, нередко искрившимся, усилитель не решилась. Вдруг разбудит кого?..

Наиграла так что-то. Отрабатывала баррэ. Кошмар, как трудно. Хотя она знала, что это не обязательно, но в её голове, представлялся древний мудрец, говоривший, что необходимо уметь всё. При том, что ей нравилось.

— Погань...

Но всё не то. Почему-то её состояние предавали лишь глаза. Тяжёлые и так и лезущие из орбит. От скуки и какой-то тяги к нормальности, Энерия примкнула к собственному виду. Перед замерзавшими темными стеклами комнаты зачесывала волосы, видимо Нэн подложила расчёску. Пару раз бросала томный взгляд на жёлтый корпус гитары с блестевшей изредка ладовой дорожкой. Немного тосковала по другому своему инструменту. Но как она брала его в руки, всё передёргивала.

Тратить время, оказывается, проще всего было с внешностью. Причесаться, сбросить кудряшки на одну сторону головы, править воском, успеть снова распушиться, пока выбираешь и используешь правильное направление каждого волоска — отняло время до самого завтрака. Девушка расслышала собственное урчание. И уходя, оставила все вещи. Кроме, однако, той записки. Может забыла? Или помнила, но не решилась достать.

В столовой усадьбы, через дорогу от комнат, было не протолкнуться, в сторону не развернуться. Всюду то большие и отталкивающие взрослые или марсийцы, которых гитаристка не выносила уже...

— А вы видели? Там Либастьён, сестра старшего, с Собнором гуляла!..

— Тот, что ещё у нас музыкант? В группе?

— Точно, точно, а ещё к нам подошли выпускники после речи Аккара и, представьте!..

Энерия только увеличила громкость в плеере, кушая в одиночестве. Она, кончено, знала, где сидит Сенея. И, вероятно, по привычке села ближе. Но даже в сторону её не смотрела. Но то, что та в огромной группе, все общаются, так ещё там и взрослые… Ух, било по гордости. Что же с ней никто не заговорит?.. Хотя, может, и не стоит.

Когда необходимо было уже вставать и отдать поднос, и все планы уже строились в часах одиночества в обнимку с гитарой. Энерии вдруг дали другой поднос, накрытый крышкой

— Эй, мелкая! Подними быстро! — крикнул человек в фартуке, пригрозив половником.

От испуга она подняла поднос над головой. Смятение вызвало мгновенно, ведь все вокруг тоже держали под нос над собой! Встали у входа, толпились в группах: орциисты и барксийцы, но к ним примкнули и взрослые...

Что же вчера Энерия пропустила?!

В середину столовой вышел Рошут. Мужчина на того мясника уже не был похож. Спокойный. Строгий, он посматривая на кухню за множеством столов, устремил взгляд на группы. Даже без ножа страшный. Среди них выделилась Сенея рядом с каким-то рослым блондином, Неланна и фанатский клуб. На тех скалился Гоберт, которого держал Корит.

— Начало первого испытания межпоколенческого турнира школы Марсия настало! Ученики и дорогие выпускники! Удачного вам пути и... Выше головы держи, и чтоб только пятками беги!

— Выше головы держи, и чтоб только пятками беги! — повторили все вокруг.

— Вперёд! — поднял руку и только-только она опустилась, расталкивая друг друга вылетел каждый из помещения.

Энерия бы бросилась прочь, но муж Карблан так напугал, что она инстинктивно двинулась за остальными. Бежала, встречая первых брошенных и упавших. Прыгала над ними и шла дальше. Всё в еде, поскользнуться — задача на раз два. Двигалась она, чистой воды, случайно, сердце скакало и, кажется, иной раз брало решение в свои руки, уходя от летевшей крышки, или быстро вскакивая над павшей мебелью. Мальчишки некоторые вцеплялись и бились прямо перед ней. А она и не знала куда дальше. Лишь видела, как они выбегали наружу, разбив окно да дверь. Девушка выдохнула. И горячей кожей готовилась встретить холодный плеск...

Мелькнув на улице, скользнула в комнаты. Следом за марсийцами оставались заваленная мебель, сдернутый ковры и мусор. На Энерию побеждённые смотрели с лютой ненавистью, ругались и отправлялись назад. И девушка и сама уж решила всё бросить. Как раз рядом. План ещё можно было б выполнить. Спокойно уйдёт да и руки устали держать... чтобы это под крышкой не было.

Подняла радостно ногу, почти опустила поднос, как её снова взяли под руки.

— Энн! Не стой, за нами!..

Вот теперь было никак не уйти. Этажом выше, Неля втащила девушку на ступеньки. Укрытые за столом, Сенея с тем блондином ждали окончание грохота. Энерию встретили очень воинственно.

— О, это моя подруга! Сюда-сюда! — молвила Сенея. — Идти дальше по правой опасно, ясно? Девочки вернулись и подслушали, что они специально оставили только проход слева. Но и там придётся с нашими идти. Только в пустыре, лабиринте разве что чисто... Людей нет, но...

— Слева идём, — уверено отозвался блондин. Щетина растянулась в улыбке. — Мои ребята помогут, о!.. Вот же…

С новой волной холодаи звуков топота с голосами вместе сливавшихся, у взрослого парня снесли его поднос. Еда под крышкой — оказалась простым салатом. На этот тот чуть ругнулся, но из-за девушек сдержался, решив обойтись простым сетованием. Но видно было, как обида его пробирала.

Энерию только ещё больше затрясло. Голову точно вулкан бил, извергаясь магмой и затапливая оставшийся разум. Она совершенно не понимала, что происходит. Думала, что грёзит, но на всякий случай молчала.

— Я, кстати, забыл представиться, — проговорил парень, опуская руки, что так и держал по привычке над собой. За столом впереди кто-то кинул железный поднос, а Сенея С Нелей только крепче прижали свои. — Ты ведь Энерия так? Я — Ганид Либастьён. Старшой этой соплячки.

— Не говори так!

Это был сон. И при том бредовый. Кажется ребята вокруг ещё говорили. Спрашивали её, но гитаристка только глядела в пол. Неланна только горестно сидела рядом. Однако не расспрашивала.

Когда Ганид, студент и брат Сенеи встал, может, собирался отправиться к остальным проигравшим. На последок сказал:

— Я пойду, ладно, Сенни, ты давай вперёд. Всегда знал, что тебе подходит быть главной…Неля, сестрёнка и... э... — на Энерии он остановился, — ладно, эм, следуйте левой стороне. Мои однокурсники там. Может пробьётесь.

Подруги только смахивали слёзы, повинуясь его словам и смотря с каким-то благоговением. Сенея так точно светилась от счастья. То портила Энерия. Ведь позади бежали, наверняка орциисты, в погоне победить в этом испытании: пройти вперёд, снова устроить беспорядок. Притом и повзрослее, и помладше. А кудрявая гитаристка оставалась, словно плохая деталька в новом конструкторе.

То замечали и друзья. Неля с опаской трясла Энерию, а Сенея, после ухода блондина с яростью поднялась:

— Энн! Хватит! Что ты всё портишь? Молчишь какой день, водишься с Викирэном, ещё сюда приехала и нас совсем избегаешь. Могла бы брату хоть что-то сказать, а ты!.. Агх, не понимаю, блин. Пошли Нель, — Неля только шмыгнула носом. В этот раз девушку не сопротивлялась и отправилась за Сенеей. Последняя проговорила лишь. — Не хочешь не иди. Просто не мешайся, раз обиделась...

И они ушли вперёд. Энерию также била дрожь, но уже не из-за болезни, а от стыда и желания зарываться в этот махровую шерсть ковра.

Но её толкнуло идти вперёд. Был путь через лабиринт...

Но его не было. Не в смысле, исправила себя Энерия, что не было пути. Лабиринт — был из живой изгороди, когда тепло... Но сейчас, из-за снега едва ль он был такой же простой. Огромный, внушительный и путающий своими возвысившимися в буре снега и льды, в нараставших комках снега, мелких горах, путь меж зданий внутри усадьбы оставался непроходимым.

Энерия задолго до шлепков снега завидела вихри и полёт снежинок, вернее холодных снарядов, так как били они подобно пулям или ядрам пушек. Однако даже тут виднелось девушке мигание огней и движения в гостиничном зале справа и библиотеки слева. Неисчислимо много брани и ударов она пропускала тут в накинутой куртке, всё более чувствуя мороз по коже. Особенно ушами. Может тогда она поняла, что плеера не было последние полчаса. Слишком уж стало тихо.

По тропинке под замершей волной сугробов, окопами от метели, девушка, не глядя уже никуда, держа над собой эту жалкую крышку с подносом как-то дошла до небольшого пустырь. И там ступала медленнее. Чужой скрип она заслышала давно. И пришелец сам подал голос:

— О, тут кто-то потеря... Ой, это ты, — Пови, та студентка и бывшая ученица Марсии. И тоже учавствовавшая в испытании. — Пиннотт, да? Ладушки… эм, пойду в обход...

Наблюдая за тем, как куртка Пови отворачивается, отдаляясь всё дальше руки затряслись. Забилось бешено сердце и, сама не до конца понимая, зачем, Энерия приоткрыла рот. И слегка громче, чем стоило, выкрикнула:

— Стой! Мне так жаль, но п-прошу, не надо, только не уходи!.. — как мячик меж двух стен, её голос скакал. — Только останься! Хо-хоть бы кто-то был и тогда я…

Я так виновата… перед всеми, — ком подступил к горлу, и через силу продолжала — Плохая подруга, и дочь, и сестра, и даже знакомая — я во всём плоха. И так одиноко мне дальше быть плохой…

Пови застыла, и повернулась. На её лице проявилась жалость.

А та продолжала. Она прижала руки к себе, голову держала ровно и ужасающе тряслась. Маленькая фигурка в большой куртке. Голос всё поднимал тон.

— Я извинюсь, хо-хорошо? Можешь остаться?.. — Энерия, не замечая, навзрыд ревела. Слёзы стекали по щекам и, как в мультиках, замерзали по пути. — Тут так холодно, а ещё горячо, я устала и хочу домой... Прошу, можешь не уходить?.. Не надо... только, не надо оставлять...

Её всё труднее было понять, вода совсем заполонила глаза девушки, слова неразборчиво молили и смешивались в путавшемся в голове языке. Ей стало так страшно смотреть в лицо студентки, что она бессильно уставилась вниз на снег, видя, как капли проделывали отчётливые дырки, как выстрелы, слезами.

Всхлипы и рыдания не прекращались, даже когда Пови притянула девочку к себе. Она позволила той присесть к концу пустыря, под одной волной, и тихо говорила:

— Тише, всё пройдет, ладно?.. Одень шапку, только подними... ага, всё хорошо, малая, не надо, я рядом, — под звуки её голоса Энерия в чужой шапке уткнулась лицом в полы куртки.

Сама не понимая почему, но девушка просто не сдержалась. За долгое время она умудрилась так глупо разревется, и даже прекратив, не могла и встать. Просто было приятно, что гитаристка сейчас не одна. Холодно было уже не так, пока Пови приобнимала её, только ножки без дела леденели.

В голове проходили мысли, что может это ей и надо. Быть здесь и говорить правду на руках у незнакомца перед синевой холодов и мороза, но притом в бежевых вздохах собственного дыхания. Без страха или условий. Все эти мысли девушку наводили только на стихи и рифмы. Как бы странно это не было, единственным способом сказать что-то другим — только в нотах.

Они вскоре обе замолчали, слушая звуки ветра, да выкрики повсюду с усадьбы. Энерия шмыгнула носом.

— Прости за то, что грубила.

Пови только усмехнулась, чуть хлопнув по её плечу рукой.

— Ничего, ты мне напоминаешь братика. Он тоже вечно ревел. Но ты-то хоть смелее, Рэнс-Пиннотт.

— Я — Энерия. Можно и опустить фамилию. Да и я не смелая.

— Как скажешь Энерия, Энни, можно будешь Энни? — Пови получила кивок, радостно чуть сдвинулась. — Рука затекла, пойдём дальше, раз тебе лучше?

Гитаристка стёрла соплю и, представляя свои ужасные заплаканные глаза, вновь неполно кивнула, вставая за студенткой.

— А говоришь не смелая, а сама готова дальше идти — отметила она. — Вперёд, тут есть одна тропка...

Как солдатики, закрывавшиеся щитами, они шли от снежных укрытий к другим.

— А что... что произошло? — поинтересовалась Энерия. — Что за испытания? Чего вообще все так с катушек слетели?

— Ха?.. А ты не... ой, не была что ли вчера?

Пови остановилась в некотором изумлении. Гитаристка в ответ повертела головой.

— Так а раньше тоже не была?.. Может мама, папа?

Энерия с меньшим энтузиазмом ответила тем же.

— Иф, — протянула она, — что ж... так, тут за мной. С чего б тебе начать? Турнир в Марсии начали проводить с делением частной собственности в графстве. Историю ведь проходили? Усадьба принадлежала барону, но была отнята профсоюзом профессоров и преподавателей. Но компромисс совет образования добился: каждое поколение может собираться для укрепляющих игрищ! Сейчас чуть не очень укрепляющих...

В этом году, — продолжила студентка, прыгавшая за бугор снега, растрепав рыжеватые волосы. Шапки-то не было, — на самом деле странно было... Я тут побывала девочкой ещё, но такое не видела. Все мои друзья разошлись что-то их разозлило. А я как-то остерегалась всего такого и вот осталась одна сейчас. Услышала, что посередине пусто и пошла. Либастьён, видела, особенно втянулся в это...

— Ты знаешь Ганида?

— Угу, учились вместе. А ты-то откуда?

— С историй, — коротко ответила Энерия. О Сенее вспоминать не пришлось.

— Хм, да уж. Были объявлены на церемонии открытия испытания, всего их три, — быстро переключилась Пови, — участие для каждого открыто, нужно только оказаться в месте проведения. Вот, первым, ты, наверно, поняла, нам надо донести поднос с блюдом настоящему директору. Рада, что Аккар получил эту должность. Он лучше был того старикашки...

— Ой, ты такая стара… то есть совсем взрослая. Помнишь тут всех.

— Есть и такое! — хихикнула она. — Хотя, признаюсь, твой директор — не прям очень. Дай угадаю: он всё также много говорит о себе?

— О, да! Ещё как!

— Как знала!

Девушки тихо посмеивались, вместе проходя через потоки нисходившего бурана. То Энерия чувствовала себя стылой, то знойной — всё почти исчезало с тем, как Пови помогала ей не оступиться в этой снежной пустыне. Приходила в себя от слов и касаний.

Наконец они преодолели весь путь по снежному саду и лабиринту усадьбы. Пока в домах шли ожесточенные сражения за попытки донести блюда, Энерия с Пови, заледенев до самых бровей, вошли в вестибюль. И, как поняла гитаристка, надо было теперь дойти наверх. В общий зал. Там и был весь этот совет и директор.

Они отряхнулись, держа одной рукой крышки, сняли куртки и проскользнули вперёд от входа. Энерия почувствовала себя чуть лучше о мысли победы, хоть всё же голова чуть подводила, накреняясь не в ту сторону. И когда услышала чей-то спор без драки, тоже подумала, что почудилось. Но только увидев всё своими глазами, не смогла отрицать: Энерия застыла перед ними. Корит хлопнул одной рукой Неланну, по её темноватым волнам за спиной. А та нисколько не сопротивлялась! И оба с этими дурацкими подносами. Подружка даже прикрыла глаза, кажется, поддаваясь его близкому отношению... Поздно она заметила двоих пришедших.

— Какого нахрен... — выдавила Энерия.

Та отолкнула парня, глаза, как и пальцы, задрожали, будто сами пытались сказать: «Погодите!..».

Энерия, не жалея проделанного пути, выронила крышку и блюдо под ней. С алюминиевым звоном и в одном время с глухим «Бам!» тарелка раскололась, разбилась, развалилась. Рыба и рис шлёпнулись на красивый дорогой ковёр старинной традиционной вышивки Кастель-Сактиского графства.

— Нель ты... О, черт.

— Н-да, черт, — повторила за Коритом Неланна, также выронив расписной лист металла над собой.

Ещё одна еда упала. Энерия, бледнея, не имела понятия, что сделать с руками, кроме как не броситься бить кого из них.

И только Пови, казалось, ничего не понимавшая, с любопытством наблюдала, придумывала ещё какие смыслы над увиденным. Возможно, это было самое интересное за последнее время. А догадки лишь добавляли щепотку загадки.

В вестибюле чересчур долго стояли друг напротив друга две парочки. Корит с Неланной переглядывались, сгорая от стыда. Энерия же с Пови с презрением пялились на них. Вернее, более взрослая девушка в предвкушении. И бог знает, сколько бы они так ещё продержались, сдерживая немые оскорбления, если б студентка рядом не вздохнула, нагнувшись всем телом.

— Тпру, бе, фу-х, — оглянулась на всех. А те обратили взгляды на Пови. — Ой, я помешала, да?

Никто не отвечал, но и она уловила нависшую атмосферу.

— Ладно, хм, я пойду вперёд, хорошо, Энни? — двинулась мимо Корита. — Жаль, что ты проиграла, конечно, но если хочешь... Блин, точно простите, всё ещё мешаю? Точно мешаю, пойду-ка дальше. Удачно вам, эм, поговорить!..

Дальнейшая тишина усугублялась исключительно неловкостью ушедшей. Энерия шмыгнула забитой ноздрёй. Корит тёр затылок.

За ребятами тянулись коридоры, за про пристыженными уходил выше, к кабинетам. Комично их, словно весь решил мир оставить одних. Где-то гремело первое испытание за долгие годы. Окна били никаким, не волновавшим и не освещавшим порядочно, всего-навсего гнетущим светом от снежных песчинок. Гардеробная от них куда-то сбоку пустая и не живая и свет люстр, не делавших ни богатства сейчас, ни тепла.

Гитаристка без гитары начала первой:

— Так… и давно?

— Э-э-э, давно, — коротко ответил Корит.

— Да, почти... Год назад, да? Я не говорила и мне нечего сказать в своё оправдание... — голос Неланны пропорционально количеству слов только повышал тональность на октаву. Словно её прижимали к грифу, подобно струне.

— Вы общались и... — у Энерии совсем било паром с ушей. Она прижала сжатые большой и указательный палец к переносице. — Каков план? С Сенеей играться? Со мной? Или вам только ради смеха?

Корит только цокнул.

— О нет-нет-нет! У нас было другое!.. Я не хотела вредить вам, только...

Подруга икнула. И с ужасом прижала руки ко рту. Энерия только мрачнела. Её сейчас удивит только живой тираннозавр. Но шедшая, злющая и пунцовая Сенея — тоже под это подходило.

Парень прижал к себе поднос и, бросив взгляд на Неланну, ушёл вперёд. Они собрались уйти. Но помешать им? Нет, нет,Энерия не стала бы. Она и не так злилась. Ей было слегка горестно, что Неля не смогла довериться так, чтобы той не пришлось нести эту ложь. Конфликты не будут стоить людей.

Подруга успела кинуть:

— Прошу дай объяснить потом, только отвлеки её!..

А впереди:

— Кто кричит?! Энн?..

Девушка вдохнула, протирая лицо. Встала перед коридором и, как могла, прикрыла его собой. А ведь ростом она не вышла, вот тихо про себя проговорила:

— Погань какая...

С предводительницей Орциды, конечно, оказались члены фанатского клуба. И что странно: только они, Озил и Урнт. Не считая того, что Озил приобрёл лишь большой прыщей, а Урнт, невероятно, похудел и стал большим и ещё большим тугодумом — мальчишки не поменялись.

Ребята страшно запыхались, зима одарила краснотой щёк и желанием приблизить лето. Ну и некоторую злость. Сенея несмотря на всё принесла своё блюдо, намного более изящнее. Может, так кажется из-за красиво сделанной косы, непонятно, когда вот только. И всё портило её презрение.

— Энн, что ты делаешь... и там кто-то убегает? Барксийцы? Ты же не...

— Нет. Я их не знаю, да и...

— Ого, голос подала. Не обижаешься уже? — едко выпалила она. — Квота на слова кончилась?

Хотелось ответить. Вот так, чтоб были потом синяки. Но, незадача, поспорить она не могла. Да и кулаки на Сенею никогда не работали. Вот упёртая!.. Но что же придумать?

— Сенни, я... эм, на меня напали. Эти самые барксийцы!

— Ой, я не… прости. Только дай нам их нагнать и покажем, да, мальчики?

Озил с Урнтом были настроены воинственно. Урнт так и показал мускулы. Сенея с Энерией предпочли бы это не видеть. Медленно отвернулись и продолжили говорить.

— Ну, да, но меня попросили вас не впускать и… — Энерии пришла гениальная идея, она стала говорить точно шёпотом, но не двигаясь с места. — Они прячутся в гардеробной. И хотят вас всех тут поймать.

— Оу, тогда, хм, слышали? Они там, только, Тш-ш-ш!.. — члены клуба фанатов, как профессиональные агенты кивнули, готовые идти на бойню. — Так, мы тебе поможем, Энн, давай со мной и... Отойди подруга, мне нужно это для завершения испытания.

— Нет! То есть, знаю, да, но... Где Лоудер, кстати? — девушка не имела понятия, как скоро Неланна с Коритом разделятся. Тянула, как могла. Может тех вообще сейчас вместе поставили?

— Он на другой стороне, — проговорила она с румянцем, — помогает старшим. Чтобы не тянуть, орциисты малым отрядом выждали, пока быки перебросят своих на левую часть. Мы выждали в саду и кинулись прорываться. С подносом дошла пока только я. А вот, кстати, ты как прошла?

— Я, эм...

— А ещё я не видела Нелю. Она отстала, вроде. Хм...

— Сенни! — крикнула Энерия. И окончательно растерялась. Чувствовала, как парни с фанатского клуба поняли её блеф. К тому же было не очень приятно говорить неправду. — Я соврала. Прости, просто я...

— Угх, Энн, ты...

Мелькнуло последний раздражённый блеск в Сенеевских глазах. И сказать не оставалось другого, кроме:

— Мне нравится Лоудер.

— Ох, подруга...

— Когда я узнала, мне стало так больно и обидно за то, что не успела я, и... — Энерия так была не в силах стоять смотреть на ту, что уткнулась в свои колени. — А потом очень стыдно и неловко говорить после. А ещё я была зла. Зла, что одна. Ненавидела и грустила. Некому сказать и обвинить тоже. И говорить перестала. Но это глупо, и я это понимаю... Прости, что не сказала раньше. И что так к тебе относилась.

Заплаканные глаза не могли уже снова лить слёзы. Но подлый отчаянный комок давил. Не этого сейчас хотелось сказать, однако девушка не жалела. Ещё себе подчеркнула, что Неланна заплатит сполна.

— Энн, я не думала… просто он так признался, а я не хотела... Тебе ведь было так одиноко, да? Какая я дура. Мне нужно было заметить раньше, и намного! Я могу попросить расстаться, если...

— Нет, не надо, это будет нечестно.

— Да, наверно, да, — Сенея протёрла глаза и по виду, словно съела что-то горячее и немного кислое. Однако расклеится себе не давала. Не хотела, чтобы слёзы испортили макияж.

Ещё про себя Энерия отметила, что больше участвовать в таком не станет. Брякнула всем всякого… Только сейчас её пробрал весь стыд, и даже мурашки пробежались. Какой же глупой её посчитали все вокруг! Но благосклонная улыбка выбило из колеи.

— Ладно... идите дальше, зря я так вот встала и наговорила всего этого. Выигрывай подружка!..

— Энн... — Сенея через тягу к тому, чтобы расплакаться улыбнулась. — Я добьюсь от Аккара, чтобы он дал тебе выигрышное место! — гордо встала и шагнула в коридор. — Мальчики за мной! Ещё увидимся Энн!

Энерия только помахала рукой. А сама только думала, как бы лечь в кровать уже...

На награждение после испытания девушка попала. Толпы оранжевой формы и некоторых важных костюмов занесли её. А ей, к несчастью, оказалось по пути. В большой зале Аккар провёл прекрасную речь и, Энерия позволила себе подумать, что произнесена она была по большей части для старых мужчин позади. Что-то пискнула и Уикл, но ту быстро затмил мистер Карблан. Рошут, жестокой холодностью подвёл итоги, сказав, что в этот раз было добротное соревнование. Такого давно не видели! Корит в списках обошёл Сенею, из-за чего та на ужине бесновалась. А Неланна благодарно примкнула к Энерии.

Скорее всего по наговору Пови, Энерию поймала миссис Карблан и повела к старому члену совета Марсии. Тот, обзывая непонятными заскорузлыми словами нынешнее поколение, наказал девушке принимать лекарство и немедленно идти спать и отдыхать!.. Это та поняла за целыми зарослями упрёков на то, что совсем дети о себе не заботятся и так и ищут приключения.

Впрочем, Энерия и сама желала отдохнуть. Укрытая и укутанная всем, чем можно, она, похожая на тугой мешок в этих куртках, не двигая почти конечностями, дошла до комнат. Точнее здания. А перед ним услышала любопытный разговор. На лестнице развалился кто-то с таким ударом, что девушка подпрыгнула, но помогать не спешила. Кто-то тоже напугался и опередил её, помог подняться. Двое мужчин с характерной отдышкой присели вместе с гулким скрипом. Гитаристка осталась у входа, неприлично подслушивая.

На лестничной площадке к комнатам первого этажа один продолжил какую-то историю:

— Так всё и было!.. Говорю ж... Не было хорошего в моей жизни. Совсем! — буркнул немного перебравший и громкий голос. Ещё чуть-чуть и привидеться, что его обладатель...

— Мистер Аккар! Прошу, здесь дети спят... — успокаивал директора Рошут. Можно было решить, что он волновался. Но его похоже беспокоило только поведение. А не чей-то сон.

Весьма необычно было слышать такое от директора. То есть, он будто обеднел на слова. Где же его богатая пылкость и театральность? Энерия ещё ближе подтянулась к углу здания.

— Дети!.. Ох, дети... У них всё впереди, понимаешь, дружище?! Не так, как у меня... Я жалкий старик...

— Прекратите, сэр, не вы ли хвастались своим богатством? Вы директор Марсии, помните. Моя жена вас уважает. А ей можно доверять. Так и что же в вас жалкого? Вы улетали, помнится, прошлой осенью.

Аккар помедлил, стукнув бутылкой о ступеньку.

— Те острова?! Да какой там!.. Не было их. Я к родителям ездил где-то пожить... Ничего нет у меня своего. Я обманываю всех вокруг. Шулером меня надобно, ох, прозвать и всего, — Энерия выглянула глазком, посмотреть, как неопрятной в одной тонкой куртке и костюме, директор, блистая зелёным стеклом в одной руке, делал глоток. — Правда, послушай, я обманщик и ищу простого понимания.

Согласился я на управление-то убыточной Марсией, от безнадёги. Так ещё и сам страдаю... Знаешь, сколько надо тратиться на вид директора?! Ужасно много... Ужасно! И так я давно не пил, даже на это нету денег... — он усмехнулся. — Может я преувеличиваю, но так устал говорить неправду. Вот как встану перед этими глазами, полными надежд, так сразу ищу, отчего они загорятся. А сейчас, надо мной все смеются, турнир точно не впечатляет совет. Всегда требуют большего А всё, что я не сделаю...

Энерия про себя отметила, что её-то глаза ни разу не загорались. Он тем временем захныкал.

— О чём же вы директор? — не сильно заинтересованно вопрошал Рошут.

— Я даже с представлением обещанным... облажался!.. Представьте, никто не хочет мне помочь. Говорят, эти выступавшие, что, мол, заняты на турнире! А я-то? Как же я?! Вот учишь будучи помощником, помогаешь, а потом вот они как... Кто теперь выйдет к сцене закрыть турнир?!

Гитаристка пару раз про себя повторила сказанное.

— Так хватит, мистер Аккар, вставайте, я вас сопровожу. Вот так, становитесь, ага, — Энерия и сама решила потихоньку уйти. Но про свой костюм позабыла. Не рассчитав шаг, не дошла и рукой с хлопотами ухватилась за оконную раму. И так громко стукнулась... — Так, там вроде... Э, нет, ничего, идёмте.

Девушка успокоилась. И была уверена, как мясник с директором блаженно ушли. Но жгуче дёрнулась и вскрикнула, почувствовав руку мистера Карблана.

— Мелкая воровка, не кричи. Что все сегодня кричат?.. Ты ведь слышала, что не стоило? Говори, честно.

— Да.

— Ясно. Попрошу не распространятся. Хоть я тут не работаю, но мой диплом серьёзного менеджера станет иметь меньшую ценность. А ещё моя жена. Вы её знаете, так? Хорошо. К тому же, мисс...

— Пиннотт.

— Пиннотт, ладно, не стоит вам мешаться под ногами. Мы поняли друг друга?

— Я да, поняла, но... — Энерия не совсем понимала. Точнее, его слова загадки не содержали, однако сама не знала, зачем, вот, надо ей бросить это «но» — Скажите, мистер Карблан, можно ли как-то помочь директору?..

— Это как же, Пиннотт?

— Закрыть, эм, турнир. Я бы могла кое-что высту... Исполнить, вот, — голос дрогнул. Как же трудно сказать настолько простое, чего все бы хотели услышать.

Мясник на неё взглянул из-за острых скул, точно в поисках усмешки или издёвки на лице девушки.

— Я спрошу, — Энерия выдохнула от его слов, — всё же интересно дочка Викирэн не уступает матери. Хотя... не думаю, что вы стоите предшественницы.

Энерию зацепили его слова, Нэн и до это была в Марсии?! Желание выпытать столь важное знание распространилось по всему её телу. Но его строгий взгляд сверху вниз — ответил сам за себя. Она молча отошла. Рошут остался курить.

Гитаристка молниеносно пустилась в комнату «17Ф», говоря по пути сама с собой. Безумные теории, повторение его слов и построение планов на ближайшие дни, ведь, ой, ей надо выступить! Сыграть песню! Всё это измотало в конец. Энерия сбила температуру. Накрыла себя по шею, тряпку на лоб, и попыталась уснуть.

Но сон никак не приходил, пока мозг пытал её же саму мыслишками. А болезнь подбивала на хаос. Даже вдруг дёрнуло её взять то письмо... Кут ведь передал. Робко предельно осторожно, как с миной, раскрыла конверт. Не сразу. он пафосно использовал печать из сургуча. Порвав бумажные кончики. Гитаристка засела за чтение.

А после в своём дуэте, разум и болезнь, подвергли измученную гитаристку информационным пыткам до состояния мертвеца. Ну хоть, наконец, грезящего.

Глава 13 — Самооценка отпрысков

На утро, диво какое, Энерии стало немного лучше. Пусть и сохранялось какое-то затуманенное чувство, но голова больше не подводила, и та хоть могла сосчитать собственные пальцы, не сбиваясь. А погода перестала выть бурям и приветствовала одним металлическим небом.

Девушка зевнула. Поднялась с кровати с острой нуждой или быстро одеться, дабы не озябнуть или пролежать весь день в кровати. Одновременно ей подумалось: «А так ли это плохо?» и она снова заснула. Белёсая тряпка уже давно не холодная подогнулась под ней. А ступни чуть выглядывали, как она подтягивала до лица одеяло.

Энерия легко сейчас смогла заснуть крепким сном сурка.

Далёкая от людей усадьба окружённая зимней ледяной стужей, отнюдь не создававшей уют, кажется, возгоралось от действий внутри. И не от тепла света, тот горел лишь в самом первом доме, будто отгородившимся от чего-то. И всё это кажется было на руку Энерии. Ведь её не беспокоили, и та смогла поспать.

Вот и поднявшись во второй раз, вдыхая смрад со рта, ворчливо поняла, что пора б и умыться для порядка. Мыча встретила форму, отражение в окне, пол, шнурки, лекарство, воду и дверь. Ожидая увидеть марсийцев или старших, просунула одну ножку. Только потом вторую. Что б, очевидно, быстро скрыться внутрь в случаи опасности. Однако ж, какое было её удивление, когда никого не оказалось. А на большом окне перед ней...

— Что... это кровь типа? — выговорила она. Но, брезгая, приблизилась, быстро учуяла: — Помидор что ли?..

Очередное испытание турнира. Как же иначе? Энерия словно всё знала. Но оттого шлёпать по лужам от этого овоща было приятнее не стало. Всё здесь такое: шторы, ковры, стены, вазы, двери, комнаты внутри, даже снег снаружи отдавал краснотой — словом, очередной погром.

До общей уборной оставалось чуток. Один лестничный пролёт, перед ним поворот и...

— Перебежчик! Налегай братва! — крик прогремел на всё глухое пространство. Энерии привиделось, будто её за сердце схватили. Даже, кажется, сходила по маленькому... А нет. Показалось.

Жалкой овцой, девушка застыла на месте, пока вихри налетевших оранжевых людей с корзинками, мельтешащих красных шариков, угрожающе нарастали и, мерещилось, будто те целились цельнометаллическими снарядами. Они закинули руки, готовые кинуть, как в провинившуюся у позорного столба.

И она смиренно остановилась. Даже ноги не дрожали, даже донимавшая болезнь отстранилась.

Решила не сдастся, прыгнет, как кузнечик, или в попытках будет обстреляна... чем бы то ни было. Фигуры отряда со снарядами уже чуть устаканились. А в руках, заметила, помидоры. Пазл сошёлся, а картина окружения чёткой оставалась недолга из-за крика:

— Энн, вниз! Под ковёр!

Никаких промедлений. Выполнила приказанное сразу, оттянув край с боку ковра, залезла под него. А мальчишки-помидороносцы успели руки нагнуть, как их всех залило красной жижей. Взвился плеск и бульк жидкости над Энерией. Как стеклянные шарики попадали на пол. Образовались лужи.

Энерия, стараясь не запачкаться, выглянула посмотреть, как мальчики в той же форме, что и у неё, кто-то старше, другие ровесники, поражённые ударом сока, опустили корзины.

— Ауч... — выдал студент из их шайки.

— Пошли прочь проигравшие! — крикнул повелительный голос Сенеи.

Сплёвывая и ругаясь, напавшие ушли, понурив головы. Энерия вылезла из-под ковра, как будто с контузией, вся в пыли и загнанной кем-то кем-то грязи, так и озиралась. Орциисты подскочили к ней.

— Быстро, быстро! Мы чудом тебя нашли, подруга.

Сенея помогла встать Энерии и приобняла, махая своими хвостиками на заколками в виде витка томатов. На лице боевой макияж, сама она осталась в одной майке, сжимавшую пояс с рогаткой.

— Давай, надо к своим. Сейчас ходить одной опасно и... отряхнутся не забудь.

Остальные орциисты видом отличились тем, что завязывали кофты на поясе, с банданами, ну и главное — с ящиками помидоров.

Обескураженная Энерия то от вида ребят, то от произошедшего шагала медленнее всех. Бросила взгляд на свою комнату. Подошла, но… не решилась войти. А просто застыла нерешительно в косяке.

— Эй, ну же, скорее!

Девушка закрыла дверь комнаты «17Ф», отправилась за ними. Сама не заметила, как у её рюкзака, в комнате — медленно отвалилась фибула с орлом. Девушка так её и не нашла.

По скользкому полу, вновь уничтоженным коридорам, льдам и холодам уличных тропинок, огороженному входу библиотеки проскользнули по-воински ребята. Их группу пропустили, сообщив что-то о том, что наверху ждут, для чего-то важного. Внутри целые отряды, перед полем брани, шастали туда сюда, открывавшие вид на большого орла на ткани чернилами, свесившегося со второго этажа библиотеки.

Люди тут, то все промокшие от прошедшей битвы, то ещё вроде сухие от всеобщего жажды в такой битве побывать. И те и другие вели короткие переговоры, в основном, как первый томатный отряд окружили подлые бесчестные барксийцы... «ну а кто ж еще?» — добавила про себя Энерия.

Готовили целые, кажется, вагоны этого красного овоща. Запах уже начал приедается в носу... Пару стеллажей с книгами свалили. На каких-то кучах отдыхали все в ссадинах. На лестнице к второму этажу библиотеки, Энерия поздоровалась с парнями с клуба фанатов, пока Лоудер отошёл к Сенее. Прямо передёрнуло. Мальчишки только подчеркнули, как классно в этом наряде смотрелась Либастьён. Гитаристка не спорила. Попыталась напомнить им о музыке, тщетно.

Перед одиноким кабинетом частично открытым из-за стеклянных размытых стенах его, с лентой черри, как красных пуль через грудь расхаживала Неля. Засучённые рукава, хвост мотается на голове. Туда-сюда, пока подруги не появились. Энерия не успела вставить и слова в их быструю перестрелку о положение на «томатном фронте». Тогда ж из кабинета появился Ганид Либастьён. По светлым волосам волной прокатился свет. Всё это отвлекало от нахмуренного выражение морды.

— Сестрёнка, пошли, о, и... — он остановился, смотря на других девушек, — вы тоже, наверно, можете. Но без брюнетки. Ты мне не нравишься.

Неланна надула щёки, провожая подружек. На Энерии оставила тревожный взгляд.

Внутри обнаружилась Пови, та сидела, закинув одну ногу на другую, высасывая из коробочки сока последние капли. На пришедших даже не посмотрела. Даже было немного обидно, но раз так, значит и гитаристка круто проигнорирует. Вступила в комнатушку, подошла по-взрослому к столу внимательно его осматривая (а ещё там краешком было видно студентку).

Карточки, буклеты, документы, пузатый монитор компьютера — всё полетело прочь со стола заведующего храма книг. Энерия лишь хмыкнула, когда степлер, вот так удача, с некоторым расстоянием угодил в мусорную корзину. Одна она это и заметила.

Разлеглась неточная и кривая карта всей усадьбы на освободившуюся поверхность. Стол обогнули Сенея с Ганидом, подругу потеснила Энерия. В карманах взрослого Либастьён тоже помидоры. Это выглядела слегка смешно. С того её прорвало:

— Что на этот раз мы делаем?..

Смотрели на неё как на идиотку.

— Это нормальный вопрос... — выдохнула она. — Агх... Это второе испытание, да?

— «Попади, попади, только сам в помидор не угоди!», что-то типа того... — с желанием произнести, процитировала громко Сенни.

— И что, вы типа должны закидать друг друга? И чтобы стать победителем надо избежать попадания?.. — натянуто спросила она.

— Мы правда будем тратить на это время? — возгласил Ганид.

Девушки похлопали глазами. Пови отвернулась вконец. Под умоляющим взглядом Сенеи, старший Либастьён с выдохом произнёс:

— Не совсем так... — посмотрел он как-то ядовито на гитаристку. — Второе испытание предлагает возможность командной игры. Как не удивительно, ещё на открытии сактисцы кучковались. Собрались мелкие, а те, что постарше, особо и не раздумывали, чтобы объединиться против нас. Как я погляжу также они ведут себя в школе?

— Но...

— Энн, не сейчас!.. — оборвала Сенея.

— Как бы то ни было... Я и сестрёнка ещё в первом испытание решили им помешать. Так тут и подавно. Для выведения противника из строя, необходимо любые помидоросодержащие продукты. Он был предоставлен ещё утром, мы собрались, первыми взяли запасы и выждали врага. Очевидно, что в кого попадут — тот выбыл.

— Это то, что я и сказала, — процедила Энерия. Её осадили не особо тихим шиканьем.

— Так мы оцепили вестибюль сразу же, — продолжил невозмутимо Ганид, — на что, кстати надеялась комиссия турнира, — указывал он на прямоугольник карты. В голове Энерии заиграл марш. — Мы двинулись на юг, отражая их отряды через территорию лабиринта и сада. Но восток они успели охватить. Так, «Баркс», вроде так назвались они, устоял, грубо заливая томатным соком наших.

Ну и мы ответили тем же. Наши люди и некоторые мои однокурсники, — он кивнул в сторону Пови, — продолжали прижимать быков. Однако уже, как до этого, выводить игроков не получалось. Быки достали орудия с кладовок и поразили нас самих, — показывал он, достаточно аккуратными пальцем с выстриженным ногтем, как синенькие фишки уходят с правой части усадьбы. — И... Хм, что там дальше, Сенни?

— Смотрители говорят, что... — Сенея быстро прошептала подруге: — наши разведчики, которых попали, но они остались наблюдать, — Энерия кивнула, — барксийцы посылают всё меньше к нам. Сейчас, мы, «Орцида», в библиотеке . Напротив нас, в гостиничном доме — они.

— Удивительная... — начала Энерия, на что Ганид с Сеней одобрительно кивнули, — хрень, — закончила почти сразу.

— Ха-х... Это же традиция, — говорил в злобе он. — И у на есть причина её защищать от других. Сактисцы делают также...

Под зорким взглядом Сенеи.

— Тебе правда объяснить?..

Брошенное Энерией предложение забило воздух электричеством. Сенея стыдливо водила глазами между ними. Гитаристка точно будто показала неприличный жест. Такое, что стыдится надо, и за что, некоторые — бьют. Неповиновение одним словом. Внутри у неё словно глаза переставали видеть, подбирая слова. Но придуманное — уже не услышать. Лоудер внезапно ворвался к ним:

— Быки тут!

Все повставали. Атмосферы — как и не было. Даже Пови серьёзно вооружилась корзинкой. Ганид двинулся первым, за ним Сенея и притупленная под глазами Лоудера к полу Энерия потопала следом. Мимо тут же пролетела связка овощей и шмякнулась с брызгами о стену. Ребята резко отскочили: на лестницу взошли двое взрослых Барксийцев. Под грохот и звуки упорного боя они в плащах зарядили рогатки да корзины.

Ганид не успел среагировать. Сенея закрыла Энерию. Казалось, их может спасти... Только Неланна с криками ворвавшаяся с носками полными соответствующего овоща. Студенты-быки, выкатив глаза, пропустили раз и два удара. Пали. Верхушка Орциды выдохнула.

Внизу в библиотеке, прорвавшийся холод следовал за группой атаковавших. Среди них — развесёлые или очень уставшие, но — сактисцы кидали томаты в ребят-кастелийцев. Те уж и сами натянули синие плащи, ткань на плечи, достаточно мешавшая в битве. Обронили столы и мебель, плюхалась еда. Звучали крики победы и угроз. Спустившаяся помощь всполошила итак не спокойных напавших. Они получали по помидору в лица, с ужасом уходили вперёд.

Лучше всех оказался Ганид Либастьён: бесстрашно шёл вперёд, целясь туда-сюда, попадал без единого промаха, оскверняя все стены соком и зеленоватыми семянами. Заляпанное изображение орла пало за парнем, пока орциисты собирались в какое-то подобие строя. А затем выступили уже они.

Барксийцы шли назад, казалось, их ничего не спасёт. Как внезапно из-зи их плеч появился большой и сильный на вид юноша. Гоберт.

— Куда это идём?! Вперёд, ха-ха-ха!

И за этими словами последовал выстрел. Из устройства-трубы, что он держал обеими руками, вылетел красный шарик и еле не задел Энерию. Успела упасть на пол. Тяжело дыша у самой земли, едва она могла разглядеть, что там впереди. Не то, что Гоберта, вооружившегося воздуходувкой. Садовый пылесос вбирал снаряды и отгонял орициистов.

Гитаристка скрылась окончательно за столом, сжимая в руках овощ. К ней подсели Либастёны, а в противоположной стороне — орциисты, укрывавшиеся и тащившие боеприпасы. Но никто не осмелился встать выше роста карикатурного гнома.

— Это что за хрень?! — не сдержался Ганид, вздрогнув от очередного попадания Гоберта по укрытию.

— Горилла чертова, — ответила Сенея.

— Придурок-переросток, — добавила Энерия.

— Как скажете, но каким образом мы победим?.. Невозможно, чтобы кастелийцев зажал школьник-сактисец!

Энерия уставилась на ящики красного.

— У нас много этих поменьше... Ну, черри?!

Ганид свистнул, приложив два пальца. Указал одному взрослому орциисту. От пинка один ящик чуть не пришиб кудрявую. Благо Сенея прикрыла её.

— Что придумала Энн?

Гитаристка взялась за ручки, но только кисть потянула.

— Помоги! Сейчас мы поднимем и...

Сенея не спорила, подключился и Ганид. Барксийцы мазали и мазали мимо целей, пока с края укрытия не рухнула гора карликовых помидоров, мелькнуло дно, и, как будто маленькие солдаты, точки раскинулись по полу. Едва ль какая-то часть тронула хоть одного барксийца.

— Да они идиоты! — воскликнул Гоберт. — Столько потеряли оружия! Добьём их, ну же!

Энерия с остальными бросилась в глубь библиотеки. Неланна мелькала и прикрывала их. Опустошала патронташ, неуклюже пытаясь остановить и защитить. К ней присоединилась Пови, затем и несколько мальчишек с фанатского клуба.

Барксийцы, не отвлекаясь, шли вперёд, сдвигая тяжёлую мебель, как течение. И впереди них — сам Гоберт. Здание библиотеки заполнилось для каждого нескончаемым свистом томатом, заслонявших зрение, вечным плеском — слух, приевшейся вонью — обоняние. Особенно для наступавших.

И это сыграло плохую шутку.

Мелкие черри в жутком холоде затвердели и стали не отличимы от металла. Можно было легко повалиться. За первым последовала и очередь следующих. Барксийцы падали и их тут же поражало попадание с рогатки Сенеи. Внезапно Идти стало уж совсем невозможно, быки побоялись бесславно упасть. И пока Гоберт отчаянно пытался призвать всех прекратить и продолжить идти:

— Стойте куда вы?!

Один сбегавший сактисец постарше его толкнул.

— Мы так точно проиграем малышня. Хватит!

Тот только злился. Его рёв сотрясал воздух. Пока вдруг Энерия хорошенько не прицелилась левой, пока правой как не замахнулась... И чуть не возле виска громила прошла смертельная маленькая помидорка. Девушка хмыкнула и быстро достала ещё. Кинуть ему в спину. Страх обуял и громилу. Убежал с остальными.

И вот: быки бегут. Орциисты радостно кричат победу при отражении атаки. Замёрзшие, потные, уставшие, но победившие. И Энерия среди них.

Далее всё должно было пройти по плану Ганида и остальных самых старших и выпускников. Сенея тем неловко поддакивала. Кажется, что главной её считали номинально или считали её никем вовсе... Энерия с подругами слушала всё одним ухом, затягивая воротник своей кофты.

Энерии всё ещё было непонятно, как взрослые недоумки, испортившие может быть неплохие развлечения, вообще были главными?! Причём с обеих сторон такие дела. Бессмыслица. Учеников было больше, чем этих взрослых. Если б только... Ну да, подумала она, никто не хочет ничего менять. Когда есть те, кто постарше, чувствуешь себя увереннее, делаешь всё правильно. Особенно спустя почти год бездействия и скрытых пожеланий набить морды.

А самое главное: что же это со всеми?.. И когда по плану, очевидно, Ганида и остальных, подружки были перенаправлены к общему спальному дому, прошёл интересный разговор впереди:

— Ещё помните, как эта...

— Ты всё про ужин перед открытием?

— Дети в нас едой кидали! Как тут забыть?! — вопрошал один очень модно подстриженный студент, но прическа ему не подходила.

Энерия только вырвалась вперёд, держась обеими руками за ручку коробки с помидорами, Неланна, еле догнавшая и державшая другую, упрекала её. Только зря ругалась. Она слушала иное:

— Да они вообще какие-то странные... — выдохнул ещё один подошедший студент.

— Кто, дети?

— Да сактисцы вообще! Слышал, про выступление на площади?! Кастелийская знать там просто мнение своё выражало, а пришли те идиоты и такое устроили...

— Преувеличиваешь...

— Да ладно, а по-твоему сейчас, вот, праздник у нашей школы, древний турнир. И эти вот безумцы, причем ещё мелкие, делают то же.

Дальше Энерии слушать надоело. Извинившись, поменялась местами с Нелей. Вернулось прежнее желание горести, что вообще в этой бессмыслице учавствует. Чуть погодя, точно времени узнать нельзя, девушка нашла себя в гостиничном зале. Барксийцы, вооружённые томатами и, видно, не отошедшие от прошлой атаки, отчаянно отбивались против новых напастей.

И как бы это странно не было... стало интересно. Если грубее — весело, было что-то такое, требовавшее забыться. И получилось. Гитаристка бежала туда-сюда от укрытие к укрытию, прыгала по диванам и кидала овощи в людей. Поворот, делает бросок, лопается красное о чьё-то лицо. Она запрыгивает на тумбу, и в другого махнула снарядом. Когда пуста — отступает. Кастелийцы продолжают действо. Кто-то поскальзывается, короткий смех, пух, перья, щепки, пыль — и они идут дальше.

Забыться было так просто, что и не заметила как... попали в Ганида! Он стоял перед всеми, погрузив ногу вперёд, корпусом к ним. Волосы развивались. Отдавал приказы. Одно мгновение, как сок расплескается по телу. Капли застыли в воздухе. Энерия сорвалась в излишнем ужасе.

— Погань! — и припала к лидеру. — Он ранен и... ах, ну да.

Всем остальным это показалось шуткой.

— Энн, — смешки выпадали со рта Сенеи, — это же игра, ты помнишь?

— Блин, как всегда, — рассмеялся Лоудер. — Поднимайся подруга, а вам стоит отойти мистер Либастьён.

Ганид смущенно отстранился, скидывая с себя кусочки кожуры и семян. Энерия, вся пунцовая, прибилась к свернувшимся коврам, шкафчикам, тахте, столиком и ещё какой мебели. Барксийцы, видимо, быстро уловили и попробовали обойти и закрыть орциистов в кольцо. Но напрасно рискнули.

Неланна вооружённая воздуходувкой Гоберта разогнала их, а с другой стороны погнала Сенея со своей группкой, застреляв быков из рогаток. И им всем показалось, что, несмотря на потерю лидера, они могут победить, дожать последних барксийцев. Было коллективно решено наступать окончательно.

Ганид же пошёл обедать с проигравшими давным-давно и недавно.

Во время коротких столкновений Энерия заметила отсутствие Пови, но быстро отвлеклась на Корита. Названный брат кажется проигрывал. Но это только подстегнуло Орциду. Не жалея себя, орлы кидались вперёд. Броски, руки, движения, пот, жара, свет с люстр, мебель вся в грязной воде, ещё бросок томата, а куда попадёт не важно...

Вот и конец. Осталась их небольшая горстка. Энерия с Сенеей и Неланной прятались за стёганным бежевым диванчиком, лежала под ногами лампа. С другой стороны парочка выпускников и Лоудер с Орнтом и Озилом. В самом углу, в туалетной комнате остался лидер Баркса и ещё несколько. С ними точно ещё был Гоберт, подчеркнула про себя Энерия.

— Ну хватит! — завопила Сенея. — Выходите давайте! Испытание уже часов восемь идёт! Я есть хочу!

— Нет уж, орлиха... — голос Корита, уничтоженный толстой стеной. — Сначала вы.

Сенея выругулась. Проигравшие участники, поевшие и отдохнувшие, а кто-то ел и сейчас, пришли поглядеть на конец испытания. Кастелийцы с одной стороны, сактисцы с другой. Энерия и сама уже проголодалась. О других лучше не скажешь. Наверняка, тогда все ещё сражавшиеся и решили: «а к чёрту!». Повставали с лицами смеси раздражения, злобы и с желанием растоптать упрямцев.

Вскочили и девушки. Короткие движения, обувь отрывалась от земли, поднимая грязь. Барксийцы, на удивление, явились и сами. Корит набросил плащ на плечи, в одной руке удержал несколько красного овоща. Но перед Энерией и, кажется, Неланной застыл. Это б заметили, если хоть кто-то не рвался поразить ударом.

Первые были поражены мальчишки с музыкального клуба.

— Оу! — воскликнула толпа на каждый раз, как кто-нибудь падал.

Раз! Два! Орциистов совсем уж нет. Неланна бросила воздуходувку и подтащила ящики. Девочки сгребли всё на руки и пошли в атаку. Промахи и редкие попадания, развороты, не очень умелые, но эффектные — последнее, что выбивало силы. И барксийцы боролись как могли, некоторые уже сдались.

И в тот момент, когда остались закадычные подруги и Корит, началось то, зачем все наблюдали не отрывая взгляда ни на секунду.

Первая попалась Сенея. Подвели её выпад и ярость. Корит попал по майке.

— Серьёзно?! — вскрикнула Энерия.

Видя, как распространяется по её майке жидкость, Сенея быстро сбежала в дамскую комнату.

Неланна подскользнулась.

— Да ты что?! — удивилась вновь гитаристка.

Неланна стыдлива попрощалась и сбежала за толпу. И вот они. Брат и сестра в помидорной дуэли, битве за победу. Корит наступил первым, скинув плащ. Раза в два выше её, взмахивал мелкие черри, как пулями. Они свистели в воздухе, но так, чтобы слышали исключительно собаки.

Девушка уворачивалась, держа последний шанс на победу. Вскочила на колонну, ловко обойдя её. Лидер быков всё не отступал, прямиком за ней. И как у него кончились снаряды, она оказалась перед ним. Растерянность сменилась принятием.

Но Энерия это пропустила, кинула, и как шлёпнулся томат о его грудь, она рассмеялась и возгласила:

— Я победила?.. Я победила!

И гул поднялся вместе с ней. То ли от радости окончания, то ли именно такого конца.

Однако внезапно её толкнули. зарядили прямо по голове. Всё растеклось по волосам. Она заляпана. Глаза заслоняли сок. Опустошённое непонимание сдавило грудь, как в тумане она вскинула голову. И еле видная фигура:

— Ахах, нет, я ещё остался малявка! Вот так вот! Сактисцы победили!

Гоберт. Энерия вскипела, понимая, кому проиграла. Наступило полное бессилие. Прямо затряслась на месте, расставив по швам руки. Сжала в крепкие кулаки, злобно вглядываясь в врага.

— Эм, подожди, Гоб, у тебя... — начал Корит.

— Что?

— Тебя задели ведь...

Люди вокруг подивились. Затопали ближе. Девушка оттёрла глаза и сама пригляделась: Гоберта попали под бок. Может когда он отступал?.. Но она слишком свежая ведь… Амбала тут же прогнали, а Энерию принялись вытирать, главным образом, Неля.

Определённо. Она сегодня победила. Орциисты вокруг неё неожиданно подняли на руки. Была кошмарно смущена. Но и стало слегка приятно внутри, пока её подкидывали пару раз. Скакнуло сердце. Упадёт: точно копчик отобьёт.

Кричали её имя, подруги рядом. Орциистов, младших и старших кастелийцев обуяла горделивая радость. Энерию, в частности.

Так она и не заметила, как раздавленный помидор растекался по рукаву Корита. Хотя, нет, никто не понял и то, как он этой же рукой коснулся Гоберта...

А теперь уж лидер ушёл с барксийцами полные горести.

Девочка шагнула вдоль дорожки по самому краю подстриженного газона, домов молчаливых и громких соседей. Впрочем и её родители, наверно, были такими же. В особенности, когда не желала играть мама и уходил папа... А потом няни ещё эти глупые. Ну да, становится понятно, чего это у них так много вечеринок. Так... веселей.

Она всхлипнула. Остановилась. Вокруг лаяли большие псы. Как та не ходит к соседям, так у них у всех собаки. А дети все гадкие. Едят сопли... В рюкзачке она нашла чашку. Белую. Вытащила и посетовала, что зря запихнула с книжками. Там же всё помялось...

А кружка-то с рисунком. Она с классом нарисовала: «для папки-кота большого и усатика» и рядом рисунок кота. Только клыки расплылись, а нос уехал. На кружке трудно рисовать, подумалось ей. Взяла поделку на руки и пошла дальше. Дорожки все ровные и знакомые, всегда вели домой. Под старым высоким дубом, девочке пришло в голову, что её обругают. Ведь идти одной нельзя.

Но не ждать больше не станет. Одиноко ничего не делать.

В саду прошло без малейших проблем. Она протиснулась между калиткой и забором. Проскользнула мимо клумб. Запущенных. Мама не любила цветы. Огромный дом тёмных окон, темного дерева, темных дверей встречал темным ковром, мрачным коридором. Ни света, ни человека, ни духа. Никто не вышел даже.

Чуток девочку тряхнуло. Скрываться она не стала. И когда на неё вышла высокая страшная фигура из-за косяка кухни. Она завизжала и выронила кружку.

— Ох ты ж, детка! Не кричи и ты, — это был отец. Как всегда неряшливый, с чемоданом, но с очень грубым и хорошим, вроде, лицом. Так его описывала мама. И всегда хмурилась... — Нель, поранилась?..

Неланна помотала головой.

— Нет, только вот кружечка тебе была!.. Зачем ты выскочил?!

— Ух, ты такая злюка, я же пришёл. Не рада? — он опустился к ней и приобнял. — Да, понимаю, в общем. Прости, малышка, что всё поломал... Но я соберу. Хорошо?..

Он сгрёб на руки осколки.

— Капнер! А ну сюда немедленно!

— Ох... Твоя мама, слышишь, Нель?

— Угу. И ты это заслуживаешь. Ты меня напугал.

Неланна также обозлилась и упёрла руки на пояс. Вышла на свет из тьмы и помогла поднять сломанную кружку. Мужчина бросил осколки в портфель. На свету он выглядел плохонько. Девочка даже как-то винила себя, что такое ему говорила.

Папа не жил с ними. Наверно, не может ухаживать за собой, наверняка и кружек у него нет. Не знает, какого это владеть кружками. А девочка совсем об этом не задумывалась.

— Если сейчас же не подойдёшь и не подпишешь, я!..

— Уф, ладно, Неланна я пойду и...

— Пока, папа...

Сказала она горче и тоненько. Хотелось проявить ещё каприз, чтоб он остался. Но надо было быть правильнее. Посчитала так.

— Пока, детка, — безответственно ухмыльнулся, развернулся и ушёл.

Неланна больше никогда его не видела. Мама догоняла со страшной от растекшейся тушью под глазами. Глаза исказила обозлённость. Девочка только забилась с рюкзачком в угол, пережидая, оскорбления и ругательства от своей мамы.

Он не был плохой. Скорее слишком хорошим. Неланна надеялась на это. Потому что иначе, она не знала, почему сама стала другой для мамы. Хотела быть лучше. И для других тоже.

Но он так и не вернулся. И, кажется, не вернётся...

Энерия встретила Неланну, безмятежно попивавшей кружку кофе. Ночью! Это был перебор, ведь такая кружка, знала по одному кафе, вообще не даст спать. Чего это она делала?..

Девушка проскользнула по дорожке, зашла поглубже во внутренний садик общего дома. Свет от фонарных столбов освещал хлопья снега, а дальше не увидишь как не старайся. Стояла особенная тихая идиллия, словно кем-то создано, может из-за музыки на её ушах?..

Под голыми ветками, Неланна сидела на лавочке, аккуратно почищенной и смотрела на эту белую кружку, редко выпивая с ложечку.

Энерия только с душа. Из-за дурака Гоберта. Туда её загнала миссис Карблан: «А ну, молодая леди, куда вы в таком виде? Какая ты неряха, пойдем-пойдем!». Той вообще не нравилось, что делалось с едой. А когда она на людях — тем более. Повариха, была уверена Энерия, второе испытание не переносила.

— Чего не спим? У-у-у, ты, Неля, плохая... — цокала подруга и присела поближе. Опустила наушники на плечи.

— Кто бы говорил... Откуда у тебя чужие наушники такие? Крадёшь?

— Не, эти Лоди отдал... — Энерия пристыдилась этого имени. — Просто я всё время затычки носила и вот захотела попробовать накладные... О, ты знаешь...

— Да, прости, и я тоже не поняла этого. О тебе и Сенни… Мне так жаль. Мне бы, думаю, очень одиноко стало, вот.

— Значит Сенея сказала?

Неланне надула губы. Молчала. Да и обе они молчали в то время, как ухала сова.

— Мне всё ещё жаль, Энн. У Нэн проблемы, в Марсии не очень, ещё и так скрывать, что чувствуешь… Хочу сказать, тебе труднее и я просто...

— Ничего, не надо. Мне не так плохо, как всем другим. Может быть куда хуже.

Неланна не говорила дальше. Отпила немного.

— Блин, зачем позвала кстати?

— Ну стой, сначала с насущного. М-м-м, как тебе поездка и турнир?

— Отстой. Давай говори уже. Или я обижусь.

— Ты так не сделаешь!

— Сделаю!

Они схватились и попытались побороть друг друга на руках. Всё ещё несло помидорами. В какой-то момент усилия все переправились в мышцы тела, они раскачались на лавке, потеряли равновесие и рухнули в снег. Захихикали и уселись вновь. Всё ещё посмеивались, убирая с мест на волосах, где снег оставался.

И вот как-то Неланна выдохнула упала на скамейку, разлеглась позади гитаристки в полный рост. Кофе пролился. Сердце Энерии дрогнуло, при виде, как то, что можно продать, разливалось на белом перетоптанном снеге.

— Энерия, хочу сказать о том, что ты увидела.

— А... Корит, да, — Энерия держать в себе не стала. — Всё-таки фу: ты и мой дурак-брат? Мерзость. Тебя, подружка не спасти.

— Эй! Не говори так, — Неланна хоть и взвизгнула серьёзно, уши всё раскрыли. — И я про другое. Я же вроде как помогаю Барксу и всё такое. Из-за этого всё.

— И что? — бросила Энерия, болтая ногами.

— В смысле «и что?», я же предательница, типа.

— Для меня — нет. Делай, как хочешь.

Неланна умолкла. Как гитаристка посмотрела на ту, она только задумчиво приложила палец к губам. Снежинка легла ей на нос.

— Понятно... — сказала Неля спустя время. — Спасибо, ты перенесла это лучше, чем мне думалось.

— Да, но Сенни не обрадуется.

— Ага... Как и про Пови.

— А?

— Ага, ты слышала? Студентка всё время пропадает. И кастелийцев не играет. Вот ушла в первом испытании. И говорила с бородачами совета во втором. Может себе место устраивает?..

— Ну не знаю... Она письмо передавала, так что, не думаю.

— Чего?

— Ну от вас. От Бильмана, которое.

— Мы не брали от него письма. Я помню, что Кут очень саркастично шутил над турниром. К нам даже не подходил.

И Энерия задумалась. Но больше даже не о взрослой подруге, а о том, как говорила сама Неланна.

— А ты честная. Такой не бываешь.

— Просто обидеть обычно не хочу. Надо ведь быть лучше, понимаешь? А вот сейчас, кажется, ты меня б убила. Я как-то перестала думать… Просто: спасибо и люблю тебя, Энн.

— Я тоже.

Они молчали. Долго. Музыку оказывается девушка не выключила. Она так и играла, всё то время, пока они наблюдали за снежком на подоконниках. Энерия глубоко вдохнула и тяжело выдохнула: такие тяжелые дни, словно месяцы прошли...

— Это будет эгоистично, ведь, знаю, что у тебя нет родителей, — начала Неланна. — Вот у меня были...

— Ничего, можешь рассказать.

— Ой, э, ладно, эм, мама с папой не были замужем. Вроде сами так захотели. Я получилась случайно. Они не были особо знакомы, вроде в универе встретились. Потом он приходил реже и реже... Потом ушёл.

— Погань какая, Неля.

— Угу. Хочешь ещё продолжу? Если нет, то...

Энерия чихнула, но промолвила:

— Давай.

Глава 14 — Совершенно ленивое поколение

День начался просто супер-пупер плохо. Энерия прямо-таки дрожала от озноба и жара. С трудом ходила по собственной комнате. Не дышала носом, глаза распухли. В зеркале так она на вид страшная, как огр или огриха... Слонялась она, как призрак, вокруг, уронила гитару, кажется, пару раз упала.

Как в тумане, вышла в коридоры. Надо было умыться. Лоб трещал, но, вроде, в этот раз помидоров вокруг не было. Солнце ужасно било в глаза. Было светло, а может Энерия так хотела думать, сонно не раскрывая. Она делала неуверенные долгие, как сама смерть, шаги, пытаясь преодолеть тягучий коридор... Вода стекала, точно гипнотизировала. В отражении ждидкости уже была не Энерия. Шли годы, а может, и века, как она выпустилась со общего дома, укутавшись в все возможные шапки, шарфики, куртки, перчатки, кофты, одеяла, подушки, матрасы и ещё кое-что...

— Ох, смотри Рошут, дочка Викирэн! — как колокол, отдался бас миссис Карблан.

Энерия оказалась на большом стадионе... Ах, нет, это столовая. И никого нет, за исключением брошенной еды и бродивших слуг усадьбы. Все какие-то расплывающиеся...

Энерия взялась за лицо. А Карбланы на неё немного обеспокоенно пялились.

— С тобой всё хорошо детка?

— А? Ну да, не выспалась просто...

— Хочешь помочь мне? Дети ушли, а столько всего оставили, — сказала буднично женщина. — Меня вот назначили следить и я так волнуюсь. Особенно перед мисс Уикл.

— Прекрати Оленсия, напоминаешь Магниэль... Уф, можешь идти Пиннотт. Не надо водиться тебе со слугами. Лучше отоспись, тебе надо будет после выступать.

— Нет-нет, я могу сделать и выступлю, дайте я...

Супруги шептались. Или нет? Скорее ветер. Энерия уже не очень понимала. Она была сосредоточена, чтобы доказать, донеся тарелки на подносе. Ну и не упасть. Схватила со стола, повернулась к Карбланам. Робкие шаги, движения со скоростью пенсионера обеспечивали полное следование прямой. Однако больше всего спасал, наверняка, несломленный дух.

И ей всё равно помогли. Мистер Карблан забрал ношу с её рук, она крутанулась на месте, потеряв равновесие, приземлилась на скамью. Чуть склонилась в сторону. Замужняя пара о чём-то переговаривались, точно о Энерии, вот та и сгорала от стыда. Зачем же она только взялась за эту муть?.. Вот песенка и сцена — вот что важно. А чем она мается?..

Постепенно, угнетая себя, вросла в место на лавочке, что аж упала. На рукаве лежать было приятно, мозг дрейфовал где-то на волнах лазурной воды, вдалеке виднелись ледники, впереди огромная усадьба, а поместье позади. На темном звёздном небе блестят бутерброды, и светом ведёт что-то ещё более яркое — плеер! Там столько классной музыки. Чарующей, спасающей, ласкающей уши, дающей силы. И сколько она может сделать также здорово?.. Вот бы узнать.

Энерию встряхнули. Она вскрикнула, и Сенея, отпрыгнув, с подозрением на неё уставилась. Вокруг ещё были орциисты. Незнакомые. Ну и Карбланы. Те тащили флажки...

— Энн, ты как? Выглядишь дерьмово.

— Спасибо... — выдавила она. — Я вчера вышла, может, после душа на улицу. Вот и…

— Чего?! Ты дура? Да ты расклеиваешься. Бегом в кровать! Идиотка.

— Да не-не, почему, стой, не трогай, я хочу знать, почему все исчезли, я опоздала на третье испытание?..

Сенея поджала губы. В этот раз она выглядела обычно... Хотя давно на ней был двубортная пальто? Энерия не смогла вспомнить.

— Нет.

— Клёво, тогда я с вами.

— Ты уверена?

— Ага, точно Пиннотт? — подошёл вдруг Лоудер. — Сенни права, оно того не стоит.

Непонятно почему, но девушка вдруг вскипела жгучей яростью.

— Н-нет! Я пойду! Сказала же! И не смотрите, погань, так!.. Куда идти?

Орциисты в ответ указали на центральный сад усадьбы за окнами столовой. Энерия затопала одновременно смущённая и разозлённая вконец. И еле дошла до холодных огромных, как небоскрёбы, дверей.

— Энн, стой... — Сенея догнала ту взяла за руку. — Классно, что будешь рядом, но ты... Хоть сейчас одень куртку, хорошо?

Энерия ощупала себя. И вправду. Она никак не оделась.

— Не круто, если умрёшь там, — продолжала та. — Так, прости, эй, Лоди! Я же сказала не идти за нами. Не нужна твоя одежда! Всё!

Гитарист развернулся и отошёл. Энерия, как бы не различала ту большую смесь лица и одежды, но всё равно благодарность подруге не угасла.

— Тебе надо помочь одеться, — утвердила она. — И как станет совсем плохо, я тебя отведу, ладно? Ой, тут смотри какое солнце! Да, прости, холодно же. Я сейчас дверь открою! Крепись, осталась лестница!

Энерия чувствовала себя жалкой, словно ребёнок. Она еле шла и Сенни поддерживала за талию. Так весь лестничный пролёт. Звуки скрипа старых половиц повторялись многократно, пока девушки искали комнату гитаристки. Ещё дольше время тянулось в самой комнате.

Вспомнить — легче сказать, чем сделать. Было столько много всякого. Или это только привиделось? Сенея, как вошла с звуком:

— Та-дам! Разденься, я сейчас подштанники тебе найду...

Потом прошлась, сыграла струну «си» на семиструнке, залезла в рюкзак девушки, на том всё висел значок с клубом. Орла с крыльями в круге — не было. Ей думалось спрятать значок клуба. Но не было сил да и уверенности, что сможет дотронутся. Энерия смущаясь в конец, стояла в одном белье, держась одной рукой за другую. Водила большой со средним пальцем, издавая такой шершавый звук мазолями, словно шмели и осы селятся у тебя под ухом и разводят свои соты, летая из стороны в сторону ради сладкого нектара для своего улья...

— Хм, блин, у тебя трусики отстой. Почему там надписи? Дни недели?.. Кто их читает?

— Может не сейчас, а? — жалобно произнесла гитаристка.

— Ну да. Вот, одень это и это, угу. Поверх спортивную форму. Сейчас куртку достану. Ну и броню.

Энерия кивала на всё. И на последнем чуть удивилась.

— Броня?

— Верно, для испытания. «Кроши хле...

— «К-кро-кроши х-хлеб и бе-бей в о-от-ответ!» — подсказала странная рыжая голова.

— Эй, Озил! Что это за хрень?! Я хотела сказать!

— П-прости Ли-либастьён...

— И что ты тут делаешь?! Энн, прикройся. Пошёл вон!

Озил, с запотевшими очками, немедленно сбежал. Сенея тут же подскочила захлопнула дверь.

— Какой гад, прервал меня... Ну да, такое вот название: «Кроши хлеб и бей в ответ!».

— Угх, — опустились у Энерии брови, — что, будем теперь хлебом драться? Соберёмся и как те, типа, гладиаторы, во, драться? Это уже совсем будет бред.

Сенея выразительно зашипела.

— Эй! Стой, ты же не хочешь сказать...

Каким-то подлым наказанием болеющий разум Энерии словно перенёс её специально именно к тому моменту, когда орциисты, вырядившись в школьную спортивную защиту и плащи стояли напротив другой толпы таких же вырядившихся барксийцев. На огромном очищенном от снега территории в середине усадьбы. Непривычно не видеть колоссальные прежде снежные возвышенности. С другой же стороны, хорошо, что не боле место, где она позорно расхныкалась.

Позади девушки общий спальный дом. Впереди кусочки домиков с вестибюлем и гардеробом. Где-то среди противостоящих затесался и Гоберт с Коритом. Но их совсем не увидеть. Также и сцену, огороженную, где расположились все взрослые, учителя и марсийский совет. Может, и Карбланы с директором и его осторожной секретаршей. В основном вид заслоняли огромные хлебные батоны в руках ребят. Сосредоточенные лица. Даже яркое, измывающееся солнышко им не мешало. А вот Энерия всё жмурится.

Выстроили их в несколько линий. Она в не самом авангарде, но и не в конце. К сожалению. Надо было отказаться... Радость, что рядом Сенея, сбоку Неля. И парни с фанатского клуба. Да и сбежать никто не отменял...

Наконец или вначале? Непонятно, в общем, вышел мужчина. Большой с подстриженной бородой. Там тепло в волосах бороде-то...

— Приветствую ученики! Понимаю, вы соскучились, по вашему всеми любимому директору, я знаю, — а, нет... Энерия отказывается от своих слов. Мужчина — это Аккар. — Но могу сказать, что это и не в последний раз, хотя здесь и сейчас, я вас голосом не обрадую. Ведь турнир подходит к концу! Сейчас, как я дуну в эту трубу...

Директор высоко поднял блестящий золотой предмет, махая и своим дорогим пальто, но с дешёвым шарфиком. Он всё тянул и тянул. Баркс и Орцида только и ждали, чтобы уже двинуться вперёд.

— Все вы проведёте ещё одну забаву... — закончил фразу он. — Поблагодарю вас, что так усердно боролись, совет сначала сомневался, но был рад увидеть такое рвение от наших выпускников и от наших учеников сейчас. Удивительны наши умнейшие представители и выпускники, и не менее их братья и сестры. Что ж, конечно, все вы брали пример с меня, столь богатого и успешного, потому мне также причитается, — учеников, он казалось только злил ещё больше. — Теперь вдох и...

Фальшиво задребезжала труба. Но ребятам было плевать. С ревём, диким и громким, они кинулись строем друг на друга с нетерпением врезать уже булкой по кому-нибудь. Энерия старалась не отстать, подняла свой батон, но хотелось, честно, его скорее укусить. А тот был и не против. Стойте, он говорит?..

С первыми грохотами где-то левее, паранойя Энерии прыгнула совсем выше крыши. Она визгнула. Опустилась на колени. Сотни ног и всеони бегут, пинают. Нет никакого смысла. Строй пропал. Линии сражающихся слились в единую массу. Делилось всё на одинокие сражения. И все нечестные. Два орла на одного быка, четверо, сорок там... или наоборот. Никакой чести и справедливо, уничтожено представление красоты и геройство. Только страх, холод, одиночество и опасность кругом.

А замёрзший, плесневелый, старый батон, оказывается, бил больно. Её задело, как кто-то проходил. А кто и два! Она решила: сбежит, сейчас встанет и пустится в бегство!

— Эй, Гоб, осторожно у тебя там кто-то... Оу. Слышь ты вроде...

Голоса стихали с неразборчивым бормотанием. Энерия на миг почувствовала хорошенький удар локтем. И потом снова прильнула к снегу. Зрение схватывала тьма в глазах и, как пальцы, утаскивали её куда-то вглубь.

А потом тьма.

Голоса, звуки. Нет, ничего.

Нет мыслей.

Нет боли и ощущений.

Только полёты и следы звёзд хаотичных мыслей.

А ещё...

Привиделось что-то не знакомое, как она лежит в гостиничном зале вот этой же усадьбы. Её накрыли одеялом. Стоит большая женщина. Повариха может?

Лоб девушки накрыли тканью. Она еле кого-то слышит.

Много ли времени или мало прошло перед тем, как одна с красивыми рыжеватым тоном волос студентку услышала чётче. И та рассказывает всякое...

Правду. Именно что правду.

Но далеко не непонятную. Итак ясно что фамилия студентки — Бильман.

И снова плохо и темно.

Резались в уши отрывки...

«...почти двадцать лет назад, история элитной школы связали с распространением детских банд и беспризорного поведения среди подростков. Для Марсии это были сложные дни: были и ранения, и скандалы. Конечно, об этом не распространялись. Не стоило. Да и было не интересно. Так было везде...»

Всё больше во тьме с водной гладью полом казалось, что над ней сейчас склонились. И кто-то, кого хочется назвать «Пови» читает:

«— Нэнали была такой же, Энерия, не пойми не правильно, знаю, что делать это ради брата — отстой, но я хотела узнать и сама. А с тобой, поняла, что необходимо... Вот, послушай, что узнала: "Нэнали Силин Викирэн, ученица в шестой группе, среднего года лично вмешалась в потасовку школьной банды. Была ранена и еле как ушла. Это было замечательное геройство стипендиатки и сиротки в нашей школы. Доказательство не только ума, но и храбрости!" Вот, я... прости, ты, наверно, и не слышишь. Спишь. Ага. Ладно, черт, я пойду. Я ещё скажу потом, поправляйся...»

Больше нельзя лежать. Энерию. Трясло идти. Встать и сделать что-то. Точно — сцена. Кут прислал... Он нашёл каким-то образом в моём чехле песню Лоудера и переписал её. Надо сказать неплохо, но...

Она забыла.

Что?

Важная вещь...

Но какая?..

Тогда наконец она припомнила сегодняшнюю дату.

И всё в момент умерло. Каждый человек, далёкий и близкий. Все её увлечения и переживания.

Сегодня двадцать четвёртое января.

— С днём рожденьем меня... — пролепетала она то ли в больном сне, то ли наяву.

Резко встав и хватив вдохами воздух, Энерия поднялась с диванчика гостиничного зала. Вокруг никого только белая ширма, её закрывшая. На тумбе что-то горячее, горсть таблеток рядом, ложки, иголки от шприцев. От них пробирало что-то внутри. Только бы ей вот этого не делали...

На лбу, оказывается, тряпка. Уже остудившаяся. Сама девушка под целым слоем одеял, тяжёлых при чём. Пальцы ноги вызывали пары, касаясь пола. От Энерии всё ещё слезала голова с плеч. Воспоминания еле клеились от галдящих мыслей. Два шага было трудно сделать не оступившись. Тошнило. Однако уже лучше, чем утром. Может подействовали таблетки?..

Так, перебирала мысленно: она спала. Это точно. И сон был странный и быстрый, как стрела. И ничего из того не помнит. Всегда такое со снами, кажется что-то классное идёт, а когда пытаешься вспомнить... Песня! Вот что она чуть не забыла.

Девушка помотала головой. За окном темно. Сейчас зима — темно всегда. Нужно лишь понять насколько. Быстро одела спортивную кофту. Вылезла из-за ширмы. Лишь бы не встретить кого-то. Надо гуськом в комнату. Гитару. В письме слова и ноты. Выступить, ха-х… и всего-то. А потом обратно спать.

План был безупречен. И только двинулась, как шпион, его исполнять, напугала гостья, резко объявившись.

— Энн! Она в порядке, Неля, встала, смотри!.. — прокричала Сенея, раздвинув ширму. Подруга притащила ёмкость с водой.

Неланна быстро усадила Энерию обратно. Смочили тряпку, на лоб. Потрясли термометр и завыли.

— Да, ужас, подруга...

— Угу, куда ты только встаёшь?

— Да не-не-не! Мне надо выступить и...

— Ой, а тебя не отменили? — затихла Неля. Сенея пожала плечами.

Энерия, уже снова чувствуя себя вспотевшей, попыталась встать.

— Да нет, надо срочно в комнату и... Сколько время?!

— Почти семь.

— Черт, дрянь, погань... Пойдемте, хватит глядеть! Помогите до комнаты доползти, я же выйду наружу и сразу перемёрзну!

Девушки обменялись взглядами, спорить не стали. Захватили пару простыней. Вместе прошли до общего дома. Быстрый холод сменился коридорами и комнатой. Было достаточно оживлённо, и совсем не спокойно. В основном из-за быков. По их виду можно было безошибочно понять, кто победил и в третьем испытании турнира. Гобертово лицо надо было видеть.

Как сопровождение выждало у комнаты, отправились дальше; ребята орциисты и барксийцы, взрослые и поменьше расступались, точно коротковатая девушка была страшной задирой. Может тогда Энерия и смутилась, что подружки тащили её вещи, вместе с усилителем, проводами, а она и «спасибо» не сказала. Но как сейчас?.. Может что другое? Может будет приятно?

— А, эм, — подала голос гитаристка — Что произошло, когда, ну, я упала?..

— О, блин, кстати, помнишь как?.. — ухмыльнулась Сенея, вылезая из черноватой коробки, то бишь усилителем звука.

— Ага, — согласилась с улыбкой Неланна, бережно поддерживая «семиструнку». У них был секретный язык, который никто не понимал, решила Энерия. — Но смешнее стало когда... Ой, прости, ты ж упала, вот… но тогда ребята...

— Устроили полный разнос! — прервала Сенея. — Гоберт такой «бах!», «бах!», а мы ему «тыщ!», «ба-дам!», а потом Ганид... Ну круто вышло. Немного больно, я локоть ушибла, смотри!

И вправду, пластырь красовался на руке, белая перевязка. Неля осталась цельнее, хотя заметны ушибы и синяки. Если подруги так выглядят, что там с самой девушкой?.. Ей помнится, что прежде чем провалится в усталый сон, её ещё ударили неслабо.

Девушки свернули по лестнице, готовились идти в вечерний холод. Быстро оделись.

— Ну у тебя фингал круче, — сказала Сенея, надев куртку.

— Чего?!

— Ну да, я даже немного испугалась, как мы с Уикл тебя нашли... С мистером Карбланом, представляете, это тот мясник! Так вот, тебя быстро вытащили, — повествовала Сенея, — положили вот, так и лежала.

— Угм... А кто победил в этой... хлебной битве?

— Это — я!.. — не очень явственно откликнулась Неланна и, под взглядом Энерии, пристыдилась. — Это вышло случайно, я не ожидала, что останусь только одна...

— Да врёт она!.. — вмешалась Сенея, толкнув девушек к выходу. Скользя по льду тропинок утверждала. — Она там, как зверь всех одолела! Прямо пугает даже немножко...

Энерия уставилась на подругу. Не представлялось, как Неланна, злобно смеясь и размахивая затвердевшей булкой, взбиралась на кучи побежденных ею врагов и союзников, гордо поднимая руки. Победитель. Подружка только краснела. Может, от холода.

При разговорах о деталях битвы: какие там фланги двигались, какой авангард был острее и при всё таком — Энерия отключилась. Была сосредоточена, чтобы не дать болезни и сейчас её побороть. Девушки прихватили вещи и вновь обошли всю усадьбу. Начало было в половину восьмого. И время нещадно убегало вперёд. Скоро и им пришлось побегать.

На ходу они сбросили куртки, Сенея над собой взяла усилитель, а Неланна для мобильности одела гитару на спину, пока Энерия повторяла аккорды и слова. Сердце отбивала кошмарно нервный ритм и навязчиво лезли картины, как её выступление закончится. Вот она споёт. Она сойдёт со ступенек, сядет на место, послушает Аккара, потом комната, спать. И всё будет, как обычно...

Над вестибюлем второй этаж, Энерии показалось, что она уже тут недавно спускалась. Только не помнит когда... В зале уже целая толпа людей. Совет Марсии сидел впереди. Мистер Карблан встретил её незаинтересованным лицом. Но видеть вообще вроде был рад. Мисс Уикл помогала директору. Только Пови не было. А нет, она была прямо после занавеса. Вместе с Ганидом говорили о чём-то. Девушек они встретили с некоторой поддельной радостью. Особенно при виде красной, качающей и потной Энерии.

И зачем она только это делает?..

Аккар начал с речи. Старые некоторые члены совета с белой бородой, внимательно слушали, редко кашляя. И вот ей сейчас выйти? Одновременно, следя за каждым самолюбивым, но фальшивым словом директора, девушка пыталась устроить звук. Что-то никто не надумал сделать это заранее.

Не работали провода, проверяя звук, он не шёл. И всё необходимо успеть сделать, сидя в тёмном маленьком пространстве под ступеньками сцены.

— Погань, погань, погань!.. — тихо ругалась она.

И час пробил:

— А сейчас, коллеги из совета, дорогие выпускники и ученики школы Марсия, хочу дать слово нашей умелой ученицы, что подготовила авторскую песню... — Энерия в срочном порядке ускорилась. Но она ни за что не успеет. — Прошу четырнадцатилетнюю Энерия Сит... Энерию Пиннотт выйти к нам...

— Энни, дай я, хорошо? — Пови подскочила к ней.

— Н-но ты разве...

— Я играю на басу и немало просидела с такой штукой... Всё хорошо, иди скорей!

Энерия ни минуты не думала. Вдохнула и залезла на ступеньку. Оставляя студентку внизу, в тени.

Но на сцене полное оцепенение. Температура подскочила до какого-то рекордного максимума, пот обращался паром, только касаясь кожи. Влажными стали ладошки, когда все остальные хлопали. Аккар её чуть хлопнул. Она думала, «сейчас упадёт и будет прекрасно опозориться и быстро вернуться в комнатку...». Директор откланялся пошёл прочь. Девушка осталась один на один со штативом для микрофона и круглым залом людей. Хоть их и не так много, но что ж, вы, ноги, так подводите?..

Гитара позади, но надо было ей ведь что-то сказать, так?

— Здрасте! Ого, э, не было писка, ладно, я — Энерия, вот, и мне уже пятнадцать, недавно исполнилось, ага... — зал молчал, ну да, ей ведь сюрприз не готовили. И зачем она это уточнила?! Поздравления ждала? Она посчитала себя дурой.

Взяла гитару, щёлкнул кабель, медиатором слегка проверила, и звук был. Фу-х, Пови не подвела. Меж тем, взгляды всех были гуляли, осуждающе прикованы к ней были совета школы. Дайте время, и Энерия точно потеряет сознание.

— Ну, мне не уйти... — сказала она про себя, не понимала, как поставить ноги, а руки щепали семиструнку. — Песня называется...

О, чёрт, проходило у неё в голове. Кут оставил в письме только лениво изменённое название. Она в тупике.

— «Всеми словами не к тебе!». Погнали, фу-х...

Пот капнул на жёлтый корпус. Пластиковый медиатор прошёл по струнам «ми» и «ля».

Ох, куда же мне бежать

В этом жаре, в мандраже?

То ли падать, то ль взлетать,

Растворяясь в кураже.

Мне бы выше, мне б скорей

Стать умнее и сильней,

Лучше, ярче и живей —

Не тонуть среди теней.

Балансируя над бездной,

Словно канат над пустотой,

Я держусь за воздух тесный,

Чтоб остаться хоть собой.

Но едва смогу вскочить —

Так и хочется кричать:

«Я мечту не дам убить!

Не заставишь замолчать!»

Он был выше, он был лучше,

Светом резал небеса…

И поэтому нас учат

Видеть в нём творца всегда.

Энерия закончила. Длилось это минуты три, может, четыре. Но как будто вечность схватывавшая мозг и терзавшая каждый раз, как она застывала на миллисекунду или напугалась, что почти ошиблась.

И когда закончила быстро убежала в туалет. И там, успев достаточно выдавить из себя единственный завтрак, распласталась у туалетной раковины, попытавшись умыться.

Не вышло.

Девушка очнулась, в этот раз не в гостиничном зале, на своей кровати, однако в очередной раз после потери сознания. И тряпка снова на этой голове.

— О, проснулась-таки! — возгласила миссис Карблан. Повариха всё это время сидела у неё в комнате. Трудно было не заметить. — А ну, чертовка, говори, чего это дурью маялась и на сцену побежала? Совсем идиотка?!

Как полная женщина подошла, Энерии показалось, что её вот-вот ударят, но нет. Она только приобняла и заменила тряпочку на другую, холодную. Рассказала, что та студентка одна беспокоилась и нашла девушку. Принесли, помыли и снова положили. Подруг Энерии наругали, да и Рошуту прилетело. Нечего было таращиться, как там больная упадёт. По словам Оленсии Карблан.

Затем объявились и некоторые знакомые. Повариха их пыталась прогнать, но радостные крики детей её, видимо, остудили. Мальчишки с фанатского клуба назвали её гениальной и не будь у них Лоудера, вокалисткой бы сделали. Особенно такого мнения придерживались Озил с Урнтом. Сенея со светловолосым гитаристом только мелко пререкались, кажется, по поводу недавней «хлебной битвы». Неланна извинилась, но больше как будто для Карблан.

Наконец, полная женщина спровадила посетителей, только Пови удержалась. Студентка произнесла что-то вроде:

— Классно спела, приятно услышать от тебя не что-то оскорбительное...

Энерия не ответила.

— Что-то не так Энни?

— Н-да... Я всё ещё недовольна. Из-за Кута.

— Я поняла. Надо объяснится, да? Просто Марсия, понимаешь, особенное место. Делать необдуманное — наша суть. Только это меня не оправда...

— Угу, — оборвала Энерия

В из молчании только кашель и было слышно.

— Так-с, — начала миссис Карблан, — пожалуй, пойду, а ты поспи, как все уйдут, хорошо, девочка? То-то же, завтра ехать. С братом посажу, что б не померла.

— Я поняла...

И, женщина без слов ушла.

Только студентка и осталась.

— Ты значит играешь? — подала голос Энерия.

— Ага, — кивнула Пови и села рядом, — немного. Я самоучка. Обычно искала аккорды с всяких журналов.

— Ой, да, эм, я тоже. Но больше смотрела клипы. Также пальцы ставила.

— Фу, не люблю их, там всегда сложно, ведь…

— Непонятно куда девать мизинец из-за темноты, — договорила Энерия.

— Точно.

Они заметили, что улыбались.

— А первое ты учила, случаем не «Постучаться в дверь»? — начала девушка, скручивая свою кудрявый локон.

— Хм, да? А ты откуда…

— Читала о том же. Учебник этот сложный и он везде! — она подняла руку. Пови кивнула. — Хотя я учила «Мост и душу».

— Это же жуть как сложно. Зачем?

— Люблю сложности. Но мне там не даётся баррэ.

— О, я, кстати, кое-что поняла, ща покажу.

Теребя рыжий волос, Пови встала и, с позволения Энерии, продемонстрировала на семиструнке свой способ.

Так они б и говорили, если бы в дверь не постучался угрюмый менеджер, мистер Карблан. Встретили пришельца с замешательством, но тот быстро объяснил, что Оленсия, самая добрая повариха, сказала подойти. Энерии пора было отдохнуть. Пови откланялась. Тогда Рошут и сказал.

— Она тоже любит музыку? — поинтересовался тот у Энерии.

— Угу. А вам что?

— Ничего. Вообще, хочу сказать тебе. О выступлении.

— А?..

Энерия была уверена, что тому совершенно не понравилось. И сейчас это и выскажет. Какая, подумала она, погань. Лучше б её били или ещё чего, чем это терпеть…

— Тебя вроде как вырвало, да?

Энерия поёрзала в кровати. Вот и началось.

— Так тебе скажу, — продолжал он, — говоришь ни черту, аудиторию не поддерживаешь. Чушь несёшь параллельно. К тому, чтобы говорить вообще не готовилась. Это шоу, девочка. Не стихи мы здесь читаем.

— Я поняла, простите... — непонятно из-за пелены ли перед глазами, а может и вправду горькие слёзы пошли. Но если и пошли, то не из-за этого старпёра, рассуждала тихо она.

— Но! — продолжил он и прошёл в глубь комнаты, главным образом, уставившись на её гитару. — Песня неплохая, цепкая, забавная. Видел, как члены совета ухмылялись. У тебя есть потенциал, ребяческий, не воплощенный. Есть опыт и желание. И занималась ты не мало. Для твоего возраста игра простая, но можно больше. Понимаешь о чём?

Энерия шмыгнула носом и повертела головой.

— Голосом говори. Теперь это — твоё оружие.

— Нет.

— Я хочу предложить тебе помощь. Буду сопровождать и поддерживать. Дам тебе знакомства и возможности. А ты, окажешь скромную помощь мне, не будешь надоедать и будешь дальше совершенствоваться, — гитаристка кажется оглохла. Слёзы исчезли, а голос ушёл с бульканьем в горло. — И не будешь отлынивать. Только так, я сделаю нужную мне звезду, тебе ясно?

— Я не очень понимаю...

— Энерия, — подошёл он и сделался чуть мягче, — хочешь писать музыку?

Глава 15 — Денежные разговоры по буквам

Спиралью ввысь, все шире и все выше

Сокол кружит, сокольника не слыша,

Что было цельным, рушится на части,

На мир напало сущее безвластье,

Напал прилив кровавый, и повсюду

В нем тонет чистоты обряд, и лучший

Ни в чем не убежден, тогда как худший

Горячим напряженьем переполнен.

— Уильям Батлер Йейтс, «Второе пришествие».

Два года спустя.

Весна.

Девушка, а точнее одна новенькая вокалистка семнадцати годов от роду Энерия Рс-Пиннотт, очень опасливо, не в своей тарелке, сидела в салоне транспорта. Не сильно дорогого. На многое ей деньги не хватало, да и не знала, как вызвать лимузин.

Свет жёлтых фонарей падал по пустым и смотрящим сквозь толпы улицам. Была поздняя ночь, однако повсюду палатки, горели кузова автомобилей, покрышек, бочек, согревались бастующие и бездомные.

Наверно, так и должно быть. Время стало совсем ни к черту.

Устал даже мистер таксист. Он не слушал музыку, только, заливая в себя кофе, старался не наехать на очередного обозлённого демонстранта. У Энерии, хоть ей тоже не спалось, был только тыквенный сок; в «затычках» играла музыка; искривлённые морды людей с плакатами становились менее заметны что ли.

Она отвела взгляд от окна.

Слушала сейчас что-то ещё более старое. А своего чего-то не хотелось. Выдохнула. Дёрнула за лямку чехла. Притянула две гитары и сумку с ремнем через плечо.

А девушка подросла. Немного. Прическу теперь стригла только левее. На правой стороне было полное безобразие с обросшей кудрявой чёлкой, до груди уже доставала. Носила теперь шипастые куртки, джинсы поуже. Она всё ещё немного смущалась, но самой, да, определённо нравилось.

И пока вокалист старой группы в её ушах распевал о завуалированной политике и войне, Энерия считала про себя всё потраченное время: перелёт, две пересадки, купе поезда, автобус и... она, наконец, почти дома. С долей усталости девушка опустила взгляд к экранчику своей «раскладушки»… Уф, как ей не нравились все эти технологии. Но нынче без них никуда. Если раньше Энерия редко замечала удобный скользкий на руке камушек для общения, то сейчас он захватил мир.

Писали подруги, семья, личности по работе. Бесконечные письма, звонки, сообщения, реклама тут и там. В общем, много всего. Например, переписка с Пови. Нередко они переписывались, пока Энерии приходилось учится между турами. Студентка оказалась в её группе и первое время поддерживала девушку. Что очень помогало.

«Ого».

Одно от неё сообщение. Затем Энерия отвечала по теме «Семейка»:

«Да, не говори».

Ответ:

«То есть, ты сиротка? Ужас какой… А потом тебя приняла мисс Викирэн, ты живёшь у них, но её обвинили в убытке магазина, где тебе приходилась работать… А ещё совместное опекунство с другом семьи стал… Садовник? Этот Савлезин?..»

«Ну да. Когда ты всё проговариваешь, звучит странно».

«Не, Энни, это супер-странно!»

Энерия, перечитав переписку, сложила губы в трубочку. Неужели так для людей всё и выглядит?..

Её всё же что-то смогло отвлечь от этой игрушки сатаны. И это:

— Во ам аиться?.. — прозвучало впереди. Энерия уставилась на шевелящиеся усы таксиста. Из-за водительского кресла те взяли внимание. Но вот звук…

Энерия вынула повелевавшие ушами затычки, они повисли под сереёжками на проводе.

— Что простите?

— Говорю: что, вам нравиться? Ну, музыка, которую слушаете?

— Да неплохо. Хотя…

— Но не моя, — отметил таксист и отвернулся.

— Э, наверно. Я просто не очень люблю… романсы.

— А что в них такого? — недоумевал раздражённый мужчина, стараясь объехать очередную кучку бастующих. Один упёрся ему в передний бампер, его с руганью погнали. Мало того, таксист открыл окно, показал кулак.

Энерия растерянно повторяла сказанные про себя слова им. Морщины непроизвольно сами скложились у неё на лбу. Потому и задумала узнать:

— Я вас чем-то обидела?

— А?

Он обернулся, его завлекали оскорбление протестующих.

— Ну, типа, вы злитесь на меня?

К удивлению девушки, усач рассмеялся, ойкал, когда отпускал руль. Такой был глубокий и навязчивый хохот, что его самого, раззадорило это только пуще. Прекратить он смог, когда машина съехала с дороги, встав именно там, где парковаться нельзя. Хватаясь за собственный живот, таксист бил себя.

Тогда он соизволил продолжить:

— О нет, малявка, не могла ты меня обидеть, даже если б попыталась.

— Ясно. Ну вы неправы.

— Ха! Боюсь-боюсь! — вновь усмехнулся он. Энерия испугалась, как бы тот снова не впал в свой приступ смеха. Обошлось. Зато его лицо значительно помрачнело. — Меня обидело другое, — сделал паузу он, будто не решаясь, — думаю, меня это всё обижает. Надоело, понимаешь? Сначала мешало, потому как я за…

Сторону водителя Энерия не расслышала, так как отвлеклась на позабытые затычки: там же играла музыка! Она уже пол песенки пропустила.

— Но какая уже разница? — всё продолжал тот свой монолог. Таксист взялся за руль, редко поворачивался к Энерии. — Сейчас я утомлён, как это?.. Раздражён, побери его. Нельзя, а, прекратить, ну? Мой сын со мной не согласен, всё время ссоримся. Ещё жена… В общем, э, — он забыл слово.

Энерия неуверенно подсказала:

— Вы имеете ввиду «изнемогли»?

— Ну да, да. Не обижаешь ты меня, малявка. Мир это делает и так.

Он усмехнулся, но в его смехе ни капли веселья и радости. Чувствовалась тяжелая печаль.

— Просто, думаю, можно это поменять, понимаешь?..

Энерия почувствовала, как в ушах эти самые слова повторились многократным эхо. Раз и раз, снова и снова, утопая в воронке звуков, поглощая собой, как кит мелкие ракушки на песке под собственным огромным брюхом.

Дыхание участилось. Земля поплыла под её кедами.

— Малявка! — окликнул её Таксист.

— А? Что?

— Хочу заехать на заправку. Нам ещё ехать и ехать. Тебе взять твоей тыквенной дряни?

— Да, спасибо. Я заплачу.

— Не надо уж, — махнул он рукой, — сделаю исключение. Да и платить за эту…

И усач начал ругать любимый напиток девушки. Вкус дескать не тот, густая, мякоть попадается. Однако она не подавала признаков спора. Вернулась к спасающей музыке. «Можно…», «Можно это поменять…»

«Понимаешь?..»

Конец второго семестра; парой годов ранее.

Энерия остановилась перед расчищенной станцией, откуда детей с гостевой усадьбы собирались забрать обратно в школу, а там дом и выходные. А Энерия уже получила целую гору упрёков и беспокойно-оскорбительных оборотов Нэн по поводу скрытой болезни. Но как она узнала? Их в ещё более яркой форме передавала марсийская повариха! Девушка и не подозревала, что, не ругаясь, одним повышенным тоном можно так серьёзно приструнить кого-то.

Потому Энерию и закутали, перевязали, завернули, обмотали, что стала похожа на морскую звезду по форме, с трудностями передвижения коралла. Болезнь отступила, но разве ей поверят?

Вещи забрали, оставили с одной задачей. Найти Корита. Но с этим капюшоном, оставившей ей узкое пространство для зрения, увидеть хоть что-то — подвиг. Так она и шла дольше нужного. Услыхав, вот:

— Можно это поменять, понимаешь? — голос, спокойный, низкий, нужный толпам. Обладателя гадать не приходилось. Он шёл слегка впереди Энерии с группкой за своей спиной, словно именно сам вёл всех. Девочки воздыхали над ним, парни уважительно кивали, учителя горделиво лыбились.

— Ганид, что ты хочешь сказать? — спросила его сестра, Сенея.

— Как, что? Всю жизнь! Уклад общества! Нам нельзя подпускать сактисцев к нашим благам. Ты не видишь? Самые малые и взрослые — одинаково дикие. Злобные. Завистливые. Они только и ждут, как испортить нам жизни. Так было исторически!

— Ну не знаю. Разве это справедливо?

— Но разве нам не нужно решение? Мира быть не может. И честного состязания тоже. — Он пригладил свои волосы, не одарил взглядом ни одну кастелийку-ученицу, что за ним следили. — Раз и навсегда можно всё исправить. Я же не призываю к изгнанию, но и чтобы смиряться с мерзотной натурой быков — тоже нельзя.

— Я… я…

Сенея, склоняя к земле розоватый пуховик, отводила взгляд от брата.

Энерии не хотелось слушать дальше. Может, задумывалась она, боялась ответа, положительного или отрицательного; может от этого давления, причём атмосферы другого типа, так и норовившего вдавить в сугроб.

— Сенни! — догнала через силу она.

— Ой, Энн? Ты… выглядишь смешно.

— Знаю.

— Ты упадёшь ведь.

— Знаю.

— И тебе нормально?

— Нет, — не думая ответила, — помоги Неле, хорошо? А то твой парень и миссис Карблан не справляются с багажом. Мне надо найти Корита.

— О, хорошо, прости Ганид, мне…

Старший блондин только хмыкнул. Энерия осталась с ним наедине. Ганид Либастьён странно вглядывался в ту. Ну и упускать возможность понять, что за этим вытянутым лицом наследника богатых кастелийцев скрывалось, почему всех его оно так привлекало? Как ласкали уши речи, каким образом можно слепо последовать? Но ни одного логичного теоретического ответа.

Тогда девушка рассмотрела брата Сенеи первый и последний раз. Всё то впечатление ранее не могло сказать о нём ничего стоящего. Что было за ним и какая жизнь? Это не расскажут морщины и блеск глаз, это было отдано тем идеям и идеалам, что теперь были с ним неразрывно связаны. Они должны были заменить пустоту, оправдать неудачи личной жизни, занять его время. Может, он есть хороший брат, не желал плохого.

Но уже не понятно, как думать о нём. Несущие смысл, казалось Энерии, ужасны в отдалении, если не рассматривать. Однако лица не раскрывали этого, не несут это в крови. Нет злобы в рождении и даже со знанием этого, смотря прямиком в морду дьявола.

Так просто складывалось естественным порядком, наверно.

Энерия поспешила уйти вперёд, Ганид быстро перестал на неё глазеть, точно быстрее неё. Смешался с другими высокими, как секвоя, друзьями-студентами и стал таким же недоступным. Это же подтвердила Пови, следя знакомым полным внимательной проницательности взглядом. При виде Энерии она виновато растянула маленькую улыбку.

Решив, что это волновать не должно, девушка, всё ещё скованная в движении проскользнула вперёд, забитый нос щекотал холодок, она пискляво чихнула, выступили слёзы. Но их никак не стереть. Руки не сгибались. Она подняла понуренную голову и искренне удивилась, внутри обрадовалась — выпавшему везению — Корит был один, копался в своих вещах.

— Эм, привет, — тихо начала она.

Корит вздрогнул, выдохнул и выпалил:

— Напугала. Чего ты подкрадываешься?

— А?! Я тут раза три чуть не упала! В этих подштанниках и штанах, на цыпочки не встанешь. А ты зачем отворачиваешься? Что-то в сумке? Покажи!

— Нет, пристала, блин. Энерия, тебе надо что-то? — парень провёл молнию, встал с корточек, закинул котомку на плечо.

— Я… э, мне сказали с тобой сесть, ведь…

— Да, да, разболелась, знаю. Все уже жужжат итак надо мной.

— О, ясно.

По данным разведки Кастель-Сактиского графства в область горных возвышенностей и обжитых холмов была сброшена атомная бомба молчания с радиусом взрыва и ударной волны такой силы, что могло вызвать приступ неловкости соседних государств.

Энерия совершает не раз одну и ту же ошибку: продумывает начало речи, знает в общих чертах всё, что хочет сказать, но, черт бы побрал, повторяет только первое.

— Если это всё, то…

— Нет! — Энерия уверенно повисла на руке названного брата, первое, что додумалась сказать — Как ты мог скрывать свои отношения с Нелей!

Он, не типично для себя, покраснел и смягчился.

— Ну это… Какие отношения? Мы — союзники. Она помогает Барксу и всё на этом. Виделись редко и по делу. А в усадьбе особое дело! Мы наконец решились на шаг спустя столько времени. Ну и…

— Всё за моей спиной?

Корит окончательно замялся, не выдавил и слова больше. Пока они не знали, как вывести разговор хоть на что-то более простое, плохо было им обоим, мимо них успел пройти вялый директор Аккар. Он сутулился, щурился и постоянно морщился. За ним же поспевала мисс Уикл.

Секретарша на своих плечах переносила вещи, тихо восклицая:«Будьте благоразумны! Прошу!.. Мистер Аккар!». Она нередко роняла кое-какие вещи, жалко и по-щенячьи не отставая от непривычно измученного главы школы. За миниатюрной женщиной шёл следом Мистер Карблан. Подбирал потерянное.

Тогда Рошут и глянул на Энерию. Она на миг задумалась. Упали брови, руки отпустили рукав брата.

— Э, блин, что с мистером Карбланом? Вчера он таким не был… — озвучила она вслух.

— Хм? Ты-то откуда знаешь?

— Мистер мне вчера кое-что предложил. И довольно бодро.

— Ты о чём?

— Да так, дома расскажу. Вы расстроитесь, я согласилась совсем не думая.

Парень только толкнул её и промолвил:

— Эй, хоть ты и гадючка, ты бы необдуманное сделала только с полной уверенностью. Мама поймет.

— Ага… — девушка почувствовала укор совести, хотя через одежду это было б нелегко. — Корит, извини, я не хотела тебя стыдить за Неланну. Меня не волнуют твои друзья. Твоё это дело. Только её всё равно не обижай.

— Ага, понял. Не стану, — он показался не очень понимающим, что вообще слышит.

— И вообще, прости за всё. Спасибо, что хочешь быть рядом. И помогаешь. Когда я не вижу, когда вижу и не замечаю. Когда думаешь обо мне, тоже спасибо. Просто… я так боюсь за Нэн, мне так страшно снова…

Горячие слёзы сами выступили на нижние веки, сами прокатились по щекам. Из-за пережатых и обездвиженных коленок, она почти упала. Корит, сам потянув лодыжку, поймал Энерию. Не в силах встать, позволил ей уткнуться в его шарф. Отчасти, он хотел, чтобы ещё она как-нибудь не сделала себе хуже, размазывая сопли по лицу; отчасти, увидь его с заплаканной сестрой: влетело бы парню тут же.

Но больше всего он был тронут. Кто знает, может тогда он наконец повзрослел? Энерия оказалась в конце концов взрослее него. Парню потребовалось больше времени научиться о ком-то заботится…

Тот шарф, кстати, он оставил ей. Итак был уж очень грязный. И каждую зиму Энерия одевает этот двуцветный без узора вязанный шарфик.

Пышные усы в последний раз проводили Энерию взглядом, она достала свои вещи, выгрузила их на траву, оплаканную росой, сама вступила в грязь, хлюпающую от недавно растаявшего снега. Взгромождённая вещами она, будто колосс, тяжело пошла по дворовой лужайке.

В кои-то веки девушка казалась большой и угрожающей. Главным образом, по вине музыкальных инструментов.

С небывалым трудом, Энерия добралась до родного крыльца, со вздохами и ахами взобралась и распласталась на ступеньках. Войти оставалось всего-ничего, встать да постучать. Но с ног её сбило громкий выкрик из открывшегося прохода.

— А ну прочь! Надоели!

Сбило прямиком в грязь. Энерия визгнула, в момент только старалась молчать, чтобы не набрать рта чем-нибудь. Руки не отмоются и через несколько дней. Заляпались даже волосы.

— Гм, что?.. — выдавила она.

Повредился копчик или что-то такое. Как люди вообще понимают, что у них болит? Хотя не об этом ей стоило думать перед тенью в дверях…

Пугающая фигура, большая и широкоплечая, за которой не увидеть свет, встала над Энерией. Сжатые кулаки, вздохи такие, что пар с ноздрей валил. Разумно было б с ужасом бежать прочь, может, сетовать на то, как больно было падать, жалеть, что что испорчена одежда. Но Энерия стала лишь серьёзнее и ещё более раздражительная, чем была. Зарычала и выпалила на огромного незнакомца:

— Ты что делаешь, старый дурак?! — последнее она проговорила слегка тише, всё же самоубийцей она себя не считала. Хотя и сказать такое в лицо требовало не малой смелости. Даже перед обросшим, не аккуратно выбритым лицом гитаристка не побоялась смотреть прямиком в блестящие глаза.

С расступавшейся улыбкой большой человек, вернее, садовник засмеялся прокуренным смехом, поспешил извиниться, взял на руки Энерию, как бы она не брыкалась, и потащил в дом. Девушка старательно отбивалась и ругалась, но хохота не смогла скрыть. Однако обувь! Савлезин, обувь! Им точно влетит от Нэн Викирэн. И не прогадали. Как бы женщина не была рада видеть через очки лицо приемной дочери, тот факт, что в доме наследили — непростителен!

Оба отправились за швабрами, тряпками, губками, водой, вёдрами — всем, всем, всем, чтобы вычистить дело от своей выходки. Покончив с созданным, Энерию — погнали умыться, Савлезина — занести вещи (заодно закончить ужин, ну тут как он решит).

Не описать, не сказать, не показать, какого Энерии тепло на душе встретить знакомую кухню, родную лестницу, постыдные фотографии, незаслуженные медали, мягкость и душистость кровати, на которую она сбросила всё своё барахло.

Стараясь не убиться о низкую крышу, оделась в что-то домашнее. Самое трудное, чудилось ей, как бы исправить причёску? Нэн не обладала принятием того ада, что был на голове у Энерии эти года. Видела мельком. А сейчас… Надо было срочно исправить. По итогу посчитала, что всё равно не справилась, но это лучше, чем тот её вид тогда у подвального помещения клуба столицы. Пови ещё придумала текст к очень энергичной песенке. Так вспотела на выступлении, жуть.

Эти и другие новости Энерия старалась преподнести, как можно более мягко за семейным столом. Круглого стола больше не было. На смену пришел длиннее и для человек побольше. Видно, для Савлезина.

— Кажется, на той неделе тур и закончился. Я много гуляла, пока была в гостинице, эм, меня сопровождала Пови, Нэн, не одна я была, вот. Мистер Карблан навещал, ну пока был… моим менеджером. Вы помните: больше это не так.

Нэн кивнула. Савлезин за плитой фыркнул. Это были не очень приятные вести с прошлого года. Энерия сама смогла оценить, как миссис Карблан была зла, недолго появляясь при тестах в школе. А что приходилось взрослым? Не, лучше даже не предполагать.

— Я ничего не говорю, детка, — сказала она просто. Но тут обмануться нельзя. Уловка! Не иначе. Частично потому, что сейчас женщина переживала во многом из-за своих дел. Слушать девочку — было приятным отвлечением. — Твоё дело, как тебе поступать, Энн. Ты умна, самостоятельна. К тому же, ты не скрываешь от меня ничего. Я верю тебе.

Энерия покладисто кивала на эти слова. На лесть мы все падки.

— Так что, мальчик есть?

— Нэнали! — не сдержался Савлезин.

— Чт… нет! Нэн! — молодая девушка легко смогла скрыть румянец, и принялась всё отрицать. — Конечно же, нет! Когда я б успела? У меня столько было забот и прочего… блин, у тебя работа такая, а такта вообще нет!

Но внутри… Что ж, после состязания групп в провинции дальнего графства полгода назад, Энерия сыграла звучное соло. По её мнению, не столь технично впечатляющее, но вот басист с группы-противника оценил. По её телу пробежала дрожь. Некоторые ночи да ранние дни были хорошими. Энерия не жалела об этом. И скорее провалиться под землю, чем расскажет Нэн об этом сейчас.

— Я же шучу, вы чего? — утянутое малозаметными морщинами её лицо приятно засветилось. Смех Нэн если и был, то всегда казался с нотками злорадства. И грусти. Никому отнюдь не было также смешно и в этот раз Салезин и Энерия молча, поддержали её веселье. Просто приятно было видеть ту такой.

Савлезин закончил с едой. Энерия чуть остывшая от приема ванны получила наслаждение трапезы с опасностью испачкаться вновь.

Недолгое молчание прервалось редкими темами, всплывавшими вслед за необходимостью проверить старую школьную форму Энерии. Например, как прилежно работает Корит на практике; прибавки к зарплате; прошлыми украшениями к празднику Граса; продукты, а также…

— Эти протесты, блин…

Тему, которую отрезала Нэн тут же. Ударом ногой. Вроде незаметно, но все за столом всё почувствовали. Савлезин от боли молчал, пожал плечами. Энерия не решилась продолжить. Участившиеся выступления Кастелийской и Сакстиской стороны прекращаться, к несчастью, не собирались. И пришли не из неоткуда: дело Нэн привлекло внимание сактисцев, главным образом из-за формы. А кастелийцев из-за сути. Каждую сторону волновала, что одна сторона дела могла проиграть.

Имелось и хорошее: отложить дело окружной суд более не мог. Всё должно было решиться. А плохое — эти несколько дней, как и прошлые, обещали стать ещё более неспокойными, мало того, что убыточными из-за судебной деятельности. Вроде сбор всех доказательств и показаний, уточнений и всего такого. Так, по крайней мере объяснял нервно их адвокат.

И всё из-за психолога школы Марсия.

Сдерживая кулак так, чтобы выступали костяшки, а большой палец не оказался на пути пальцев после удара, чуть согнута в локте — так не травмируется. Скорость кулака шесть, примерно, восемь сантиметров в секунду, а преодолеть необходимо было около пятидесяти, если мерить от подбородка. Импульс пошёл от ноги по бедру, скользил по корпусу, чтобы все массой влететь в выпученный глаз наглой русой барксистки.

На это потребовалось четверти секунды.

Четверть мгновения отправила в нокаут обидчицу. Она потеряла равновесие, её вырванные клоки попадали с ней же. Подружки, так рьяно сейчас выступавшие, с ужасом схватились за свои рты.

Рука ужасно заныла, Энерия сразу зашикала, как прошёл удар. Кто б мог подумать, что выскочку-кастелийку, поймав в туалете, они не сумеют запугать, наоборот, им ответят самым надлежащим образом? А они-то всего лишь забрали её эту доску со струнами!

Барксистка с оставшимися прядями русого цвета приземлилась на обнимающий школьный кафель. Потрясённые сообщницы не успели б после такого удара что-либо предпринять — этим Энерия и воспользовалась, отобрав свою родную «семиструнку», почти запрыгала по головам, уже видя во влажных мечтах, как она уходит, да только рано. Одна раскрасневшаяся от злобы девушка закрыла всем телом выход. Гитаристку окружили под защищённой прутьями лампой на потолке.

Встала даже та, что приобрела хорошенький фингал.

— Блин, вот угораздило меня в большую перемену кофе себе взять, — процедила гитаристка, закинув на спину свой верный инструмент.

И действительно, третий семестр, готовивший её к экзаменам встретил не самым приятным образом. Долгое отсутствие той в школе во время туров успело стереть те необходимые навыки, которые приобретались в миг в коридорах родного училища.

Не стоит преувеличивать рассказ о том, как благодаря её росту, она избежала многих ударов, хотя без пластырей она и сама не обойдётся. Как запачкалась новая форма и укороченный пиджак. Это злило Энерию ещё больше, ведь Нэн долго искала! С ловкостью мартышки, получилось заманить девчонок-барксисток на середину туалетного помещения, зайти в каморку уборщика и выкатить на этих истинно недогадливых газелей целые ведра вонючей воды.

Залилось и затопило каждый крошечный отрезок комнаты и туфли. Барксистки по недогадливости скользнули, взвились кругом в воздухе и друг на друга попадали. Энерия сама еле не шлёпнулась от собственной обуви. Точно выплыла на выход, с облегчением облокотилась на дорогущее орнаментированную стену Марсийского поместья.

— Ого, а я думал: у девочек в туалете чисто, — отозвался голос впереди неё. Обладатель продемонстрировал улыбку, но не ту, которой обижают или принижают, нет, скорее очень по-доброму ироничную, немного приобретший груз неясной меланхолии. С долей насмешки ещё более отрастивший прямые космы Лоудер помахал и поклонился Энерии.

Можно было подумать, что эта встреча её смутит, но она только ответила приветствием.

— Угу… не смешно, Лоди. Мы есть идём?

Марсия обязанная стать маяком благоразумия в столь нелёгкое время только более разгоралась прежними настроениями. Все холодные отношения откинули в сторону повзрослевшие ровесники гитаристки. Вооружились, наверняка, родительским мнением, уличным слогом, теплотой собственной стороны. И старались не прослыть каким-нибудь слабаком, говорящем, что «все должны жить в мире».

По коридорам то и дело ржали то орлы, то быки от новой остроты о другой стороне или ужасались и коллективно осуждали невероятные новости о очередной жестокости. Тем временем школьные правила и остатки этикета, как подмечала Энерия, среди старших, было уничтожено до основания. Все ходили в традиционном, вычурном, часто нелепом, но «национальном наряде». Ещё в детстве они могли посчитать его неприятным, может, неудобным. А вот сейчас одеть двубортный пурпурно-лазуревый жилет, с другой стороны тяжелый плащ с изумрудными деталями — теперь наивысшие уважение.

Как же особенно приятно вот так девушке идти и то и дело спотыкаться об их циничные плечи, видеть, как для забавы ради они не прочь сбросить с рук бумаги у более слабых собственных одноклассников за иной стороны баррикад.

Гитаристка оборачивалась, как ребята закрашивали баллончиками и краской стены со своими знаками, деля территорию; как ловили учителя, но оставляли вкус триумфа, будто совершен невероятный подвиг.

Сторонится, обходить, иной раз бросить резкое слово — всё уже обыденность. Энерии не приходилось удивляться после приезда. Однако, думала она, разве это правильно? Правильно, что в собственной школе ей нет спокойного места? Что из класс она быстро уходит, лишь бы не слышать их разговоры? Как боится каждого встречного, без морды с клювом?

В безумном мире, увы, скорее безумна лишь она одна.

Лоудер не был бойцом, но хотя б тем, что был музыкантом, смог пройти почти без проблем, а вот Энерии, столь известной своими связями с главными, в лучшем случае ловила косые взгляды. Под грохотание и ругань, неспокойных коридоров до столовой. От туда к такому родному, повсюду раздающемуся эхо, бальному залу, в этот раз проскользнули в каморку с инструментами. Ныне клуб фанатов, если и собирался, то здесь. Жаль только…

— Как там Урнт и Озил? — поинтересовалась она, поудобнее устроившись на кейсе от барабана. Надеялась подкрепиться булкой, обязанная быть не сладкой, но повара Марсии давно обошли запрет. — Они пишут тебе по смэ… Эсме…

Урнт и Озил, точнее их семьи пострадали от серии поджогов от сактиского населения. Вынуждены были покинуть школу.

— «СМС»? — подсказал Лоудер — Удивительно, тебе сколько? А говорить вообще не научилась.

— Отстань. Так, что? Ребята в порядке?

— Здоровы, ага, не так давно говорил с ними о… — его глаза внезапно закрыла пелена раздражения. Скулы исказились. Ох, только этого Энерии не хватало. Она глотнула кофе, так необходимый из-за раннего подъёма и приготовилась вникать. — О Либастьён. Угх, просто… не выношу её! Клянусь, это самая мерзотная, высокомерная выскочка и нахалка! Повсюду ходит так, виляет своим хвостиком, типа такая идеальная. А она двуличная, прости, возьму твоё слово, погань!

Только Энерия хотела заверить, что ничего, он может хоть весь её словарь забрать, как он продолжил:

— Клянусь, не будь я среди Орциды изначально, я бы послал эту дрянь первым! Я давно понял весь её характер. Да чего там? Его видно сразу! Гордячка недоделанная, что-то о себе мнит, может легко всеми пользоваться, как ей заблагорассудиться. Вот поэтому мы не так давно потеряли контроль над клумбой статуи! Она никудышный лидер и девушка! — он продолжал бы очень долго. Энерии, казалось, что шли годы. Подпирая подбородок и медленно жуя, она продолжала слушать, рано или поздно, парень начнёт… — Ну как так можно вообще бросать людей?.. — чуть ли не плакал Лоудер — Перед всеми, там мои друзья и… ну почему?.. За что, Энн, ну почему?

За его долгий монолог он вдруг обратился к девушке. Ей ничего дельного в голову не приходило.

— Ну, чувак, дело не в тебе. Эм, знаешь, думаю нужно иди дальше и всё такое.

Какой придумать ответ? — совершенно не было ясно. То есть, Лоудер с Сенеей расстались относительно давно, в прошлом году случилась эта безусловная трагедия. Думается ей, что Сенея вообще выдумала эти отношения, чтобы не отставать от других орциисток, а потом ей наскучило. Так с ней происходило часто.

Сначала Энерин товарищ по клубу страдал, с чем его поддерживали его друзья. Затем, приезжая в школу, приходилось делать то и самой Энерии. Всегда круг повторялся, заучивались новые злые словечки, резкие слова. Благодаря этому происходило пополнение словаря, ну и количество воды в мировом океане. Слёз пролито Лоудером было, ну, самое малое — море.

— Да… ты, наверно, права.

— Здорово.

Энерия спрыгнула на пыльный пол каморки и хлопнула в ладоши. Стояла в шаге от того, чтоб удариться о брошенную старую столешницу, на которой часто обедал Урнт. До сих пор были пятна.

— Я пойду, — сказала коротко она, — перемена кончилась. До следующего раза!

И двинулась было вперёд.

— Ага, — на мгновение Лоди задумался. Резко вскочив, тот схватил её за руку. Вместе с его космами, метнулась и отросшая чёлка Энерии. — Стой, я… кое-что хочу сказать.

— О. Ладушки.

— Да, гм, ты так часто со мной сидишь…

— И готова дальше друг! Только купишь ещё раз в долг булочку? Мне дешёво Карблан не продаёт.

— Угу, да, я просто о том, что мне бы хотелось проводить время больше. Знаешь, погулять вместе, например?

И он взглянул ей в глаза. Можно было подумать, что она станет пунцовой, что побледнеет от внезапности, сгорит от счастья внутри. Однако нет. К собственному удивлению, девушка ощутила, как не почувствовала абсолютное, большое, колоссальное ничего. Так и бывает, что люди ранее превозносимые, при большем общении и осмыслении связи — теряют то влечение. Вместо слов любви достаточно и простого дружеского слова. Быть приятелями для Энерии было вполне достаточно.

— Эм, нет, прости, много дел, вот…

— О, прости, я забыл, — а вот он покраснел, отстранившись от неё, — группа, да?

— Не совсем, я хочу встретиться с моими… ты понял.

— М-да, что ж, не буду указывать. Я же не диктатор…

Хорошо, процент стыда переваливал химические ёмкости. Пора было ей уходить от этого распространения радиоактивных материй.

— О, да, можно гитару оставлю здесь? Думаю, мне пригодится.

— Как скажешь.

— Хорошо, блин, я на урок. Пока!

Лоудер тем же не ответил. С колокольной башни прогремел звон.

С тем же звоном, спустя какое-то время оповещение говорило о предвкушении свободы для тех, кто шёл домой, и знак тем, кто занимался внеклассной деятельностью — стало быть, лупили друг друга. Каждый день великая битва, каждый день величаво готовилось новое великое.

Энерия с одним плеером и рюкзаком, заглядывалась на флаги старых башен, оранжереи, части общежитий, главной часовой башни, части самого поместья; бойкоты спорт-кружков против занятий кем-то поля. Ведь им надо будет скоро на национальные. А что кстати за национальные? Девушка оставила этот вопрос.

Меж тем, забывая про человеческие распри: небо освобождено от томных облаков, кое-где оставалась кучка снега, по Марсишке плыла нередка пластинка льда, сжигающее солнце смотрело в спину, хлюпала грязь. Как же всё же удачно, что девушка напялила свои чёрные кеды. Белым придётся ждать лета. А жаль. Очень хотелось одеть.

Мысли, конечно, цеплялись не только за эти твёрдые травинки, почки на ветках, долгожданного тепла. Во многом за уроки, не верилось, что ей, Энерии Рс-Пиннотт, приходится и вправду учить уроки. Кажется, углы да теоремы — уже не то, что может спасти ей жизнь, как бы не была необходима. Маленькая гордыня в ней просыпалась, ведь, ну ей-то можно сделать поблажку?

Пережив нападки и защиту, барксийцев и орциистов, Энерия добралась до труднодоступного места —Марсийское общежитие. Внушительное здание вмещавшее столько людей и историй. Один вот, человек, спрятался за окном. Но это решалось.

Один бросок. Ругань. Поднимается окно. Красноречивое: «а, ты?». Быстрый спуск. И вот он — Корит Викирэн, помощник секретарши мисс Уикл, помогает в школе Марсия. Давно не стригся, от парня несло кофе. Острая его причёска напоминала ёжика, но этот приунывший. Сумку через плечо он не застёгивал, важные бумажки светились; брат Энерии утопал в работе. Впрочем в школе такого состояния — неудивительно.

Двоица обменялась короткими приветствиями, неловким полуобъятием, на этом пошли нога в ногу. Корит как уже взрослый студент припугивал ребят, хотя барксийцы нередко плевались ему вслед. Брякнув ключами, он подпустил сестру к своей обожаемой первой машине. Не слишком привлекательного вида, была и ржавчина кое-где, однако получше корыта, что брал себе Савлезин. Но и излишнее восхваление Корита Энерия не понимала.

И, конечно, пробка. Очередные шествия вызывали бешенство и у местных, полисменов и у каждого водителя. Но можно ли победить толпу? Вот и на пассажирском сидении, боковым зрением замечая брата, девушка дописывала сообщение, управлялась с клавиатурой она всё ещё не очень.

— Как тебе удобно?

— Это ты так хочешь узнать моё мнение, чтобы подтвердить своё? Или и вправду беспокоишься?

Он виновата пошевелил челюстью.

— Второе.

— Врёшь. Как по мне — все кресла одинаковые. Хотя твоя машина мне не нравится.

— О, ну да, мне определённо важно твоё мнение, — бросил он, уткнувшись обратно на вид дороги. Тишина, прерываемая клацаньем кнопок телефона Энерии, закончилась быстро. — Правда не нравится? Ну эта же «та самая марка»! А ещё по такой цене…

— Ты оправдываешь дешёвое старьё?

— Неле нравится, — прикусил Корит нижнюю губу, словно закончил железобетонным аргументом.

— Да ей всё нравится, что ты не купишь.

— Она так говорит?

А говорит ли она?.. Девушка почувствовала неприятное опустошение. Произнести сил не хватило.

— Прости, — парень спохватился замять сказанное, — хотя ты могла бы набраться смелости и заговорить об этом. Не хочу обижать, Энн, но пора бы…

— Да я знаю. Сенея и Неля давно поссорились, а я с того момента ничего не делаю. Виновна и всё такое… Но их в классе почти нет. Как… как подойти?.. Будучи ребёнком такое проще даётся.

Корит не ответил. Только вздохнул. Бывший лидер барксийцев, парень нынешней предводительницы сактиского объединения в школе, не имел понятия, можно ли спасти чью-то дружбу. Для своих он так и остался падшим лидером. Гоберту было приятно его сместить и воспевать нового.

Далее брат с сестрой обменялись здоровьем семьи, опасениями о деле собственной матери или опекунши, для кого как. Осудили глупые анекдоты Савлезина, он присылал их им обоим, прошлись по слухам в школе: кажется орциист расстался с какой-то барксисткой, кажется, из-за семьи, поговорили о местных драмах. Энерия не очень интересовалась, а Корит просто перечислял это со своего пьедестала «взрослого». Но едва ли это так, он покинул школу не так давно!

Наконец он довёз сестру, куда ей требовалось — больница «Святой Фарионы». Попробовал предложить довезти обратно, но она отказалась. Пробудет там долго и не хочет обременять. Ему ещё сидеть с теми, кто пойман на месте проступков.

Энерия взяла рюкзак, дёрнула за ухо брата, передала Нели пару приветов; затем больница, приёмная, нервирующие белые помещения, на неё напялили халат, дали пропускной, смиренно шла, внутренне готовясь к этой встрече. Не в первый раз, но не менее тяжело при каждом.

Палата, его койка. Она присела рядом. Медсестра предложила разбудить. Не-а, решено было: пускай отдохнёт.

В голове плавало беспокойство. Сейчас эта эмоция охватило целое графство, стало его единственной коллективной всеохватывающей, касавшейся каждого проблемой: смелого и трусливого.

Но вот он дёрнулся от сна, подобного псу, развернулся, залился тяжёлым кашлем, приподнялся на подушках и ноги под одеялами. Он уставил свой прежний самодовольный, но слабый уж взгляд. Волосы не такие собранные как прежде. Распадались в разные стороны, они побледнели, как и сам парень. Исхудало лицо, пальцы, скулы. Но уверенная улыбка его была бессмертна.

— Доброе утро, Кут. Что делаешь?

Кут Бильман сухо промолвил:

— Умираю, Кудряшка, у тебя как?

Глава 16 — Подростки химической романтики

Энерия подумала, что забавно, как некоторые детали проходят мимо в её сознании. Вот как состояние подруг: стоя перед гигантским особняком с монументальной работой деталями, какие художники красят брызгами, они украшали колонны, рисунками стены, карнизы, фронтоны и навесы, ступеньки, лампы, даже перила.

Большой дом, большой сад перед домищем, лестницы, входные ворота, большие собаки на заднем дворике. Сенея была до умопомрачения богатой девчонкой. Очевидно, это было забыть трудно, была девушка в гостях у подружке не один раз. Когда-то и всей компанией… ну, это раньше.

Опять же, детали забываются быстро.

Ещё и встретиться для столь приятных воспоминаний — трудно. Хотя бы потому, что, чтобы подойти Сенеи, придется пробраться через её круг: новички-орциисты, с которыми она всё время советовалась, поклонники, заведующими охраной коридоров, и через тех, кого поймали, и дальше перечисляйте. А номера у Энерии — нет! Вот и пришлось подойти к одной перекрашенной в блондинистый цвет девочке и спросить:

— А, ты знаешь, когда Сенея свободна? Можешь передать о том… Короче, одна старая подруга хочет вернуть кое-что. Можно?

Одноклассница охотно согласилась. На вопрос «почему?», та ответила, что прекрасно знает Энерию Рс-Пиннотт и только рада, если школьная подружка-вокалистка встретиться с главной орциисткой. Ведь крашенную ужас, как раздражало, что из-за популярности Сенеи приходилось соответствовать её моде. Серьёзно, той даже блондинистый цвет не нравился! А «панки» её смогут остудить…

Энерии вздумалось поправить девушку, но не стала. Пускай она теперь будет «панком»… Главное, с Сенеей получилось списаться.

И вот Энерия здесь.

Отстриженный, как солдатская голова, газон катился по громадному полю многих «-ов» земли, как и в чём не измеряй, обойти всё не покажется легким делом. Хотя Сенни и не пыталась. Она часто показывала мавзолей, пригласила в пару домов, не претендующую на скромность галерею, а потом девушки возращались, придумывая новые забавы, в основном заключавшиеся в использовании этих монструозных коридоров. Но так ни разу их не осуществив.

Как-то Энерии приходилось гадать, откуда такое досталось семье Либастьёнов, может, от далёких феодальных времён? Всерьёз же выяснять и искать правду пришлось бы ей одной. Сенея понятия не имела и нисколько это её не колышело, как и слуг здесь. Обслуживающие дом принимали без манер, не с теми походками, без необходимой кротости, чего ждать не приходится.

Всё-таки другое время, однако обстановка не совмещалось с его обитателями.

— А вы знаете, как пройти к дочери мистера Либастьёна? А он дома? Ой, а может проводите? Я очень знаю, как у вас тут…

Седовласый респектабельный и, словно не знавший неуверенности, дворецкий чисто и спокойно ответил:

— Нет, нет и нет. И… что ж, теперь знаете.

И распрощался.

Ковры, наслышанных о мечах королей, видавших аристократические туфли, вели за стены к многочисленным комнатам. Гостиные за гостиной, зал за залом, да сколько их? Тут словно жила армия! Или многочисленные семьи. Но тихшина, отмечала девушка, как в гробу. Её поиски обвенчались успехом: в самом крупном крыле поместья Либастьёнов, приятная дугообразная комната и… комната ожидания. Пришлось подождать, пока богатая «мисс» наладит «дела». А какие? Наверняка простейшие, но у не простых, и что-то обыденное уникально.

Так по крайней мере убеждала себя Энерия, выжидая неприлично много времени на просторных диванчиках и, обязательно, с неподалёку стоящей какой-нибудь вазой.

Энерия разлеглась полностью, сначала робела, всё же чужой дом. С другой стороны, раздражение за столько времени достигла какого-то невиданного пика. Становилось жарко, весна активно подогревала всё подряд в ответ на прошлую зиму. К тому же, девушка ещё и в школьной форме. Знала б, что её будут вот так заставлять сидеть, переоделась бы.

Двигаясь дальше, считала, что «вот если бы… тогда б точно…». Рано или поздно она отыскала б без компромиссный ответ о том, когда нужно быть готовой, однако её прервали глубокими шагами и топтанием на месте. Явилась Сенея Либастьён в очень, казалось бы, простой пижаме. Девушка ограничилась уходом за собой, сведя своё ослепительный отражающий облик к чему-то более блеклому.

Энерия аж привстала удостовериться: а та простушка ли простушка — Сенея? А, ну да, сомнений нет. С каким-то невиданным движением по диаметру комнаты ожидания проскользнула и запрыгнула на плечи Энерии, взвизгивая и крича всякого рода приветствия.

— О Энн! Как я рада тебя видеть, — она слезла и приблизила лицо подруги к себе, — какая ты хорошенькая, ого, и какая дерзкая… Эт чё за прическа? У вас в столице так все ходят? — не давая ответить, Сенея продолжила. — Ну и какая разница, да? Главное-то, что, мы тут только девочками! Угх, ненавижу я этих мужланов. Как же они надоели в школе, да? Я знала, что ты поймёшь.

Энерия, покрасневшая и ощутившая груз слишком непосильного недоумения, выпалила:

— Погоди, чего?..

Территория Марсии, к счастью, освобождённая от снегов всё равно не стала местом для прогулок парочек, запоминающихся обедов с друзьями или просто мгновениями отдыха на зелёных склонов. Не было видно тренирующихся мальчишек на школьном поле, игр, болельщиков. В основном, из-за протестов, конечно. Сверху считают, что «не стоит добавлять ещё больше напряжения».

От того и так странно было гитаристке после уроков, в основном всяких заданий к экзаменам, топать одной. Вокруг будто перекати-поле прошёлся, настолько было это пустующим зрелищем. Подобно, как сапёры ходят по минному полю: опасаясь каждого камня, Энерия вместе с тем спешила дойти до часовой башни. Как она уяснила: чем быстрее она дойдёт и скажет, чего забыла у быков, тем меньше шансов, что придётся клеить пластыри.

Можно решить, что это импульсивный поступок, однако ещё встав утром с кровати, за завтраком с Савлезином, в машине Нэн, в классе — отказаться и передумать — насчитывалось с сотни возможностей. Несмотря на это, вот она, стоит перед вратами часовой башни, Гоберт, став ещё более суровым и здоровенным на вид, смахивая своей квадратной моськой уже больше на молодого быка, прижал Энерию раза в два меньше к стенке.

Она успела быстро пролепетать:

— Согласно «мифу о Барксирионе», у всех есть право на аудиенцию!..

Как не странно, Гоберт, самый нашумевший барксиеец, которого не раз и не два оставляли на разговор с мисс Викирэн и встречей с Уикл, с зажавшим руку в кулаке застыл над Энерией. Еле слышно ругнулся. Но отошёл, наигранно поклонился, как бы приглашал войти.

Оставалась сглотнуть, встать так, чтобы успеть бросить угрожающий взгляд на Гоберта; всё же он должен был знать своё место; далее, войти в часовую башню и уверенной походкой пройти гордо мимо барксийцев прямо к их предводительнице. Всё сломалось на взгляде: Гоберт сумел состроить гримасу ещё пострашнее. На входе Энерия запнулась, грязно выругалась, а Неланны на лестнице не оказалось. Вопрос о том, как к ней пройти заставил немногословного коротковатого парнишку отвести девушку куда-то в служебное помещение, где из кружка ребят в одинаковой одежде и показалась знакомая Энерии черноволосая головушка. Притом не очень обрадованная.

— Слушай, Энн, — Неля отвела закадычную подружку в сторонку. Хотя какой в этом смысл, они же в парочке шагов от группки быков? — Знаю, что попросил Кори… Твой брат в смысле, — её щёки стали пунцовыми, — я тоже рада увидеться, но к чему такая спешка?.. У нас много времени. Не хочу сказать, что мне неприятно, но ты давно мне и слова не говорила. Только не обижайся, хорошо, Энн?

— Угу, просто… Там задание устное. Вот, а Сенни… в общем, у неё есть пара, а у нас в группе барксийцев нет, вот я и подумала, что тебе… ладно, я пойду, просто, напишешь мне, если захочешь, а?

— Конечно! Энн, с удовольствием. А у тебя есть…

— Цифры? О, да, я где-то записывала…

Передав утерянную на дне рюкзака бумажку, Энерия счастливо зашагала прочь оттуда. Она была готова поклясться, что в окружении состояло сплошь из гиен, иначе зачем им так скалиться?

Двигаясь дальше, догоняли сожаления, что придётся идти одной. Так давно не было с кем поговорить не только буквами да этими новыми «эмодзи». Пови далеко, до Сенеи и Неланны не добраться. Кажется даже этот короткий разговор стоил многих часов в классе. Но стояли эти размышления чего-то? Собственно, нет. Ещё ведь сидеть за домашним заданием прошлого семестра и этого, придумать свою часть устного диалога. М-да…

А Энерии просто хотелось чуть-чуть поспать.

Одна из девушек, та, что кудрявая, в полный рот зевнула, двинувшись за своей подругой. Хоть и выглядела та достаточно по-домашнему, но она определённо оставалась хорошенькой. И непонятно: то ли это вызывает жгучую зависть, то ли восхищение чей-то природой... Да не. Только зависть. Ну, то есть, почему только ей?! Энерия, конечно, не считала себя страшненькой, но солнце затмевает звёзды.

Даже смешно.

Из собственной комнаты ожидания Сенеи, она провела в собственную комнату. И могла ли она быть скромной? Нет, никак. Старинная мебель, на которую светловолосая подружка так легко кинула кофту, может оплатить год учёбы в неплохом университете или пару долгов по коммунальным услугам, аренду приличного жилища... Зияли столешницы с рисунками и отделкой справа, на ними хрусталь краёв зеркала, ниже косметичка с колбочками таких имён и наименований, которых без акцента не выговорить. Огромная кровать с балдахином, игрушки на ней, заменившие подушки слева. У кровати столики с расческами, модным телефоном со стилусом, гребни и всё такое.

Свет только слабо пробивался за плотные шторы. Пыль дразнила нос. Энерия чуть вспотела, а Сенея не могла нащупать включатель у лампы. С пыхтением и ойканьем кое-как нашла тумблер. Щелчок. Взвилась световая волна, как при большом взрыве, и вот Сенея твердит, что ей жаль, что так забылась. Совсем не убралась. Хотя, за исключением кофты, Энерии придраться не к чему. В чём, в чём, а эта девушка понимает в бардаке — всё.

— Чай или кофе? — поинтересовалась Сенея, высунувшись из входной двери. Однако отвечать спешить не стоило. Это была уловка. Ведь решение уже принято.

— Кофе?.. — с жалостливой ноткой молвила Энерия.

— А прости, я уже попросила принести чай. Это ничего ведь?

— Угу, — сдерживая завывание, подружка присела на эту огроменную кровать. Сенея успела попрощаться с тем самым седовласым респектабельным дворецким. Даже прыгнула на кровать.

Гитаристка слегка дрогнула от прыжка Сенеи, что насмешило последнюю.

— Блин, — смешок слез с её лица, — надо одеться. А ещё макияж сделать. Черт. Поможешь?

— Ну я иногда в гримёрке рисовала тени… У рокеров вообще большие в этом плане запросы.

— Ну они и выглядят… Круто. Я немного завидую. Кстати, ты так редко со мной говоришь! Энн, это просто предательство. Знаешь что? Мы, девочки, должны держаться вместе.

— Ну, я думаю, ты понимаешь, почему это трудно. Я редко теперь бываю дома.

— Крутышка, — усмехнулась та. Села на стульчик без спинки. Принялась за ресницы. — Мисс Викирэн, наверно, беспокоится?

— Да уж, звонила каждый день. Но тут скорее мне о ней беспокоится…

Энерия притихла, всматриваясь в зеркало и то, как приводила себя в порядок Сенея. Ловила все эти мелкие подрагивания пальцев. Как она высовывала язык при стараниях, за что корила себя, когда уже наносила помаду.

— Всё ведь у тебя хорошо? Прости уж, я давно у вас дома не была. Как приезжала навестить Нэн, так там был мужик один странный…

— О, так это Савлезин.

Сенея остановилась, словно вспоминая имя. Но тщетные попытки не удались.

— Кто?

— Наш садовник. Он мне… что-то вроде взрослого друга. Помогает мне и Нэн.

— А почему?

На этот вопрос Энерия ответить не смогла. В действительности, она об этом и не думала. Сначала пыталась разгадать это рвение, но мужчина так часто был рядом, так был беспричинно добр, что позже это стало само собой разумеющееся.

От одного света лампы Сенея натурально страдала, всё отражение закрывала. Вскоре подруга сама перехватила инициативу и взялась за её глаза, веки, щеки, в то же время коротко спрашивая:

— Как там Ганид?

Сенея же в благодарность решила без остановочно говорить:

— Так себе, — коротко прокомментировала она. Впрочем, Энерия кое-что услышала после паузы. — Его уже какой раз хватает универ и отчитывает за публичные выступления. А ещё его папа не раз ловил на улицах с плакатом. Мне немного его жаль, но… мама считает, он позорит нас.

Интересно, промелькнуло у гитаристки, как сделала тени и наконец отстала от Сенееных глаз, что нисколько случившееся со старшим Либастьёном её не удивило. Напротив, подобное стоило ожидать.

— Ох, Энн, как ты уехала, стало совсем отстойно. Знала б как мне было тяжело. Сначала с Лоди, ты знаешь какой он приставучий нытик? Он меня изнурял. Кто так делает? Вообще полезным не занимался. Ни одной песни не написал. Пару стишков и он снова бездельничает в гостиной!

Не говоря о том, как его было трудно терпеть без Нель… — Сенея остановилась, осознав, на какую кочку напоролась. Энерия, занимавшаяся её бровью, отчётливо ощутила, как хмурился лоб девушки. — В общем, одной переносить его было нельзя. А у него было одно на уме: жаловаться и целоваться! Ничего путного. Только гулять да отдыхать. Идиот и бездарь.

Энерия вслух заметила, что если Сенея ещё раз кочнётся, у той останется линия на пол-лица.

— Прости… Уф, в общем, все мужики — дураки и бездельники. А ещё пошляки. Ну вот, Энн, разве ты не согласна? У тебя кто-то был? А? Да точно не был. Почему? Потому, что ты умная девушка, а не парень с одним только на уме. Ты талантлива и красива. И умеешь держать и использовать себя.

— А это разве не критично?

— Чего?

— Ну, в смысле, как-то ты… берёшь прямо всё. Некоторым девочкам тоже нравиться ничего не делать.

— Нет, ты не понимаешь, — заявила гордо Сенея, самолично нанося лоск на свои волосы, — я говорю о равенстве. Энн, подруга, они считают себя лучше нас с тобой. Так со всеми в Орциде! Все эти младшегруппки не дают девочкам решать, сами рвутся в драки и ревут, что не вышло. А девочкам, что, их латать? Не-а, нам надо позволить им решать. Я столкнулась с такими дураками…

— Но они ведь дети и… О, Сенни, Ты хвостики будешь делать?

— Чего? Нет, я взрослая. Так, о чём это я?.. — девушка приложила палец к губе, скрылась за ширмой, промычав какое-то время и вытащив юбки, сумела продолжить. — Ага, да. Сейчас, ну я думаю ты поняла, чтобы вытеснить этих быков, сплошного памятника провинциальной маскулинности, я обратилась к нашей женской части. И я тебе скажу, что это прекрасное решение. Не хочу оскорблять кастелийцев, но мужчины из них никудышные… О, что скажешь о этой блузке?

— Ну такое… — оценила и словом и жестом. — Значит, ты не потеряла интерес к школьным… фракциям? — дополнила с унынием Энерия, перекрестив ноги. — Я думала, ты повзрослела.

— Энн! — Сенея сдвинула ширму, нарядившись в не слишком короткую, но и не дальше коленок юбку на подтяжках облегавших с длинными рукавами блузку — Никогда и ни при каком случае…

— Никогда и ни при каком случае я не собираюсь отступить, Энн, — закончила Неланна, входя в просторный лифт.

Энерия дёрнув себя за рукав короткой куртки проговорила что-то вроде «ауч, я поняла…». И отметила про себя, что хоть попыталась. Шагнула навстречу к подруге.

Ещё при приезде всё вокруг было не то, чтобы совсем обескураживающим, скорее не типичным. В каких городках Энерии не приходилось побывать, там, где жили дети с золотыми ложками во рту, видела только издалека: за родным городом, в целом за комплексом, окруженным многоэтажными пиками, шпилями и другими синонима высоких сооружений, соперничающих с горами. Хотя на горы легче залезть, заработок — там не столь решающ.

Даже заплатить таксисту пришлось гигантскую сумму. Может, и оправдано чуть-чуть тем, что сюда не доходили протесты, на дороге чистота, причудливые и замысловатые формы урн и фонарей, свободное пространство, куда ни глянь, реклама в одном стиле, вывески одного строгого белого цвета, а каждая поверхность, будто специально заставили новехонько блестеть. Однако соответствующих людей не было. В смысле, они здесь не ходили. Только таких, как сама Энерия.

Хотя самое значимое здесь — сама Неланна, пригласившая в гости и выбежавшая со входа и радостно схватившая её за руки. С улыбкой она поприветствовала давнюю подругу. Да, а потом Энерия с последующим стыдом всё сломала…

— Энн, я не хочу тебя обидеть. Я просто понимаю, от кого ты, — лифт, теперь казавшийся слишком узким, переменно дзынькал, пересекая этаж. — Так что, свяжи моей грубостью хвостики этой мерзавки. Хотелось бы перемирия, но первой идти на это унижение снова больше не стану. Хорошо?

— Да, прости, прости. Но…

Неля слишком пугающе стрельнула глазами. Пока они не вошли в квартиру, словом не обмолвились.

Неланна сказала снять обувь, а сама развесила свою и Энерину куртку в прихожей. Хладный пол не малого помещения предстал перед гитаристкой. Слепленные стены из какого-то темного камня или пытается быть похожим на таковой: бугры, но приличные, о них не поранишься. Ненавязчивый свет под потолком в виде свисающих дорогих ламп, вычищена белоснежная плитка, лишь пару дверей в иные комнаты из этого объединённого зала с кухней. И это всё равно больше, чем комната Энерии, и слегка меньше, чем дом Нэн.

Панорама над всем тем, что было так недавно близко, несомненно возвеличивало, тешило странное притяжение к превосходству. В голову девушки даже лезло сравнение, как она выходила с песенкой, что ей и так принесло удовольствие в создании, не говоря о демонстрации. И как люди смотрели на неё, как хлопали, вопили, а она одна в свете, лица каждого не увидать с такой то сцены.

Но и пот валил ручьём, руки ужасно болели, ноги едва стояли. Чувствуешь ещё себя такой же высокой, как великан, хоть от рождения Энерия ростом не выделилась.

— Ого…

— Да, все так говорят, — прокомментировала Неланна, возясь на кухне: — мама в разъездах, приедет к нашему выпускному. Здесь ближе к школе, а там и не знают, что я одна живу. Так что, да, «ого», это всё моё!

— Круто, хоть немного страшно. Я б не выжила одна, — Энерия прыгнула на диван. — За временем не слежу. У меня то еда горит, то вещи в прачке остаются. Без мистера Карблана жуть, как трудно.

— Ой, этот?.. — сморщилась Неля. — Он скорее пугает, а из-за миссис Карблан, я даже немного зла. Она тебя не кормит! Жестокая женщина, твоей вины не было в разрыве отношений, да?..

— Эм, думаю, я просто, не очень хотела работать… блин, как сказать, с чем-то определённым, вот. Люблю бросать мячики и смотреть, как те поскачут. А с прежними песнями о любви я совсем заколебалась…

— Энн! Не выражайся, — зафырчала подруга. Подкрепить её серьёзность выступил чайник, выплюнувший пар, как бешеный пёсик пену с морды.

— Угу, о… погоди, какао? Я думала его только дети пьют.

— Ну мне нравится, — Неланна, взяв кружки, покраснела, не понятно, от весенней духоты перед летней или от своих привычек, — Корит тоже не прочь выпить кружку.

— А он тут бывает?

Неля присела рядом, Энерия схватилась за свою порцию детского напитка. И обожглась бы. Вовремя на стеклянную столешницу поставила.

— Бывает редко, — Неланна осторожно сдувала пар и держала за ручку белую кружку. — Больше в общежитии. Он как взялся за практику и у меня перестал ночева… Ой.

— У-у-у, Нель, ты себя распустила, — прикрывая рукой смешок, тряслась Энерия, размахивая потешно ногами.

— Ну… ну я… Нет, ты не, ой… — подруга растерялась в конец, став совсем пунцовой, скрыла лицо руками. Гитаристка, предварительно похихикав, попыталась не доводить до слёз:

— Я рада, что ты с моим братом, — она отпила глоток.

— Ха?.. — Неланна опасливо выглянула.

— Он грубый, а ещё, как бы не пытался выглядеть — не такой уж умный…

— Рвётся вперёд, не знает меры, наивный, романтичный… Да, такой. А ещё он добрый и верит в то, что говорит. И делает, Энн. Мне правда нравится, как относится ко мне и…

К этому моменту обе девушки пресытились нежностями, говорить становилось так стыдно, что уроки и учёба стали в сотню раз приятным занятием. Энерия представила свой вариант устного задания и, как оказалось, Неланна тоже. И обе сделали больше, чем надо. Пришлось выбирать лучшее. Вместе девушки сетовали на то, как глупо задавать такие задания перед экзаменами! У них были и более важные дела, чем это.

Одновременно Неланна, заучка такая, как запомнила все свои фразы и даже те целые абзацы, пока Энерия застряла на третьей, рассказывая о своих соседях. То они слишком громкие, то наоборот тихие, и громкая она — по этой причине, видимо, можно идти жаловаться. Вот Неля и выпалила такую грубость, от чего уши в трубочку сворачиваются.

— Неланна Милли Капнер! Фу такой быть! Ты совсем как я, — в шутку отчитала Энерия.

— Да точно, гм, ну в самом деле, я тоже устала. Эти соседи… Потом в школе совсем прохода нет. Энн, знала б ты, как плохо бывает в середине года. Ты очень удачно уезжала в середине и возвращалась редко. А мне пришлось терпеть всякое... — Энерия виновато отвела взгляд. — О нет, я не сержусь, повторю. Просто… в тот год, как ушёл Корит и ты, Энн — стало тяжко. Барксу было тяжело. Одной грубой силой они совсем не вытаскивали.

Сен… Орцида подговорила тренера, и всех сактисцев выбросили из команд. Оранжереи не стало, её опрыскали не пойми чем. Родители приходили жаловаться. Запугали всех. Я была растеряна. Когда она… она выходила к ним, словно уже сама стала директрисой и высмеивала, оскорбляла и смеялась над ребятами. Разве я могла стоять рядом и терпеть те взгляды? Они, одевшие фибулу быков, видели, как я помогала, знали, что я делала. Так могла ли тогда и дальше выполнять бесполезную работу?..

Я решила, что нет. Все были злы! И что?! Дома! В школе! На улице, кажется, пялились! Но я была готова вытерпеть. Хоть малое, но я дала мелкую надежду сактисцам нашей школе, ничем не хуже любых других ребят. Больше терпеть мы не стали. Да насилие это плохо, но когда нет другого языка, что тогда? И плевать, что сплетничают обо мне соседи! Плевать на отца и… Поэтому не я не остановлюсь. Не сейчас! Поздно!

Под конец Неланна с размахом опустила стакан. Столешница затрещала. Стекло треснуло. Звенящим падением мебель обрушилась. Прозрачные осколки разлетелись повсюду, обронив книги, тетради, карандаши, подставки, разлилось какао.

Повезло, что Энерия успела взять свою кружку.

Неланна всхлипнула ещё вся красная от накатившей злобы. Извинилась и побежала за тряпками и метлой какой-нибудь. Как убрать такое — она и понятие не имела.

Гитаристка придвинула поближе ноги и, ожидая несколько минут уборки, рассуждала про себя о том, как быстро меняются роли. Может это взросление? Так и надо делать? Черт, кажется, она совсем не выросла. Не делает выборов, не жертвует чем-то.

Ей-то кто-то посочувствует? Хм…

Вначале этого учебного года. Первый семестр.

Энерию снова внесли в список учащихся. Такая была формальность, чтобы не приходилось платить Нэн за те часы, которые девушка не училась. Да и чтоб просто её не выгнали с Марсии. Был составлен план учёбы, который Энерия должна выполнить во время академического отпуска, затем приехать где-то под конец семестра сдать тесты. А потом на каникулах снова уезжать. А ведь только кончилось лето…

Утомляло ли это? Эти четыре часа сна каждый день, когда не сидишь на месте, как мисс Викирэн прощается, словно в первый раз? Да, определённо. Но не нравилось ли? Сложно сказать. То есть, это определённо интересно. Девушка легко вливается в процесс и ей говорят, что всё получается. Но, как она посчитала, мятные конфеты (всё ещё запрещены в Марсии — а жаль) можно много за раз съесть, в первые разы вкус всё тот же, но питаться только ими — размоет ту горесть, тот холодок, а твёрдая поверхность неизбежно будет ассоциироваться с камнем!

Она залезла в карманы собственной одежды, не понимая, откуда идёт звук. Такой странная мелодия, слишком навязчивая. Только пройдя чей-то дом, получив взгляд соседки с детьми, рок та не любила, Энерия поняла, что это с куртки. Раскрыла «раскладушку». Никак не привыкнуть, что ей теперь могут позвонить вот так, не в дом, а на штучку, помещавшуюся в карман.

Лето ещё не отступило. Золотистых листиков видно не было. Но солнце уже успело облениться. Пару дней назад прошёл дождь. А ещё продувал ветер. С жаром и ветром идти домой после школы — одно удовольствие. И скоро надо будет быстро бежать на остановку. А потом на самолет. Фу-х…

— Алло? — так начинают разговор. Энерия приставила устройство к уху.

— Привки! — донесся голос Пови. Студентку Энерия видела не так давно. Потому непривычно было слышать более жужжавший тон.

— Ой, ты так ещё говоришь? Дурацкое приветствие.

— Квелу нравится. У него хороший слух.

— Ну, ты его лучше. Рада, что больше он тебя подменять не будет. На басу у тебя лучше выходит.

— Ты так говоришь потому, что с ним рассталась. Энни, он ужасно мне надоел сообщениями. Хоть что-то ответь ему.

— А? Он мне писал?..

Была полная уверенность, что на почте не было и одного письма. Впрочем так и было.

— Ну да. В «Линии».

— Где?

— Ну это… о, я забыла тебе передать.

— Так что это?

— Ну, такая штука… типа отдельной иконки с почтой. Там более удобно писать одному человеку, как запиской

— Звучит неудобно, — высказала Энерия, идя к знакомой улице. Дом был близок. И странное дежавю. — Если напишут одновременно, записки, что, в каком порядке придут? Кому говорить первым?

— Ты ничего не понимаешь. Вот если бы…

Энерию уже немного раздражал этот разговор. Более того, с чего он начался.

— А ты чего хотела? — прервала она долгую поучительную тираду Пови.

— М-м-м, да, точно. Рог и Хаг ждут тебя. Ты же не уйдёшь?

Энерия недовольно надула щёки. Это было чистым неуважением.

Этим летом, да, она ушла от Рошута Карблана. Каким бы хорошем продюссером, менеджером, участником Марсийского академического совета он не был, каким бы ни был признанным агентом, вечно работать ей с чем-то скучным не очень-то и хотелось. И в, конце-то-концов, Энерия с ним не ссорилась. Никто не хлопал дверьми. Рошут сказал на её усталость и желания поработать с чем-то ещё, что «я не стану вести против тебя дела. Прощай мисс Пиннотт», и она также ответила вежливо. Всё подписали и разошлись.

И всем, к кому она не обратиться с просьбой сыграть что-нибудь, теперь вспоминают эту историю. Рог и Хаг, выпустившие её небольшой сингл, теперь вели себя точно также.

— Передай, что нет, если, конечно, они не будут снова козлами и придурками.

— Так и передать?

— Да не знаю я! Придумай, погань, ты тут старше. Угх… О и не выходил новый номер «Каллиопы»? Там смешные комиксы.

— Эм, нет. То есть, я не смотрела. Можем вместе пойти, что скажешь?

— Ладно. До встречи, типа. Пока!..

Телефон хлопнул. Что было удобным и очень красноречиво можно было закончить диалог.

Дом приблизился, как бы у Энерии не подскакивало сердце, всё было спокойно, если не считать оставленные надписи на заборе. Опять что-то о суде, сактисцах… Девушка вздохнула. Ей точно стоит убрать это перед тем, как уедет.

Дома она поприветствовала Нэн и Савлезина. Те посматривали газеты, показывая друг другу всякие интересныевырезки. Если женщина зачитывала что-то умное, какие-то статьи, то мужчина посмеивался над новой шуточкой.

На слова своей девочки они ответили улыбками. Хотя слишком близко сидели рядом друг с другом. Энерия это и раньше замечала. Нэн с радостью встречала садовника. Он часто оставался и обедал с ними. Никто в доме не был против… Логично, что приходили самые смелые и интимные предположения, и девушка оставила их при себе, ответив лишь, что пойдёт собираться.

Пара же осталась на кухне, слушая топанье её обуви.

— Савлезин, дорогой, думаю, надо сейчас.

— Нэнали, это… черт, волнующе.

— Для неё или для тебя?

— Для обоих. А ты не хочешь?

— Я уже пробовала. Что ж, у меня получилось быть более конструктивной и собранной. Но не приземлённой.

— Не нравится мне это слово «приземлённый». Звучит как аналогия «глупости».

— Скорее простоты.

Савлезин повернулся на месте. Женщина, скрывая улыбку, утонула в шуршавшем номере «Времён».

— Ты хитрая.

— Не тяни. Другого шанса может не быть.

— Вот же, как там? А, погань…

Закряхтев и с недовольством в разуме и с тяжёлым сердцем, прихватив чуть не забытую сумочку, женщина быстро его догнала, постучала по плечу и отправила наверх.

В комнате Энерия бросила на кровать однозначно всё, что у неё было. Целый океан вещей. Бралась за одно, перескакивала на чехлы для гитар. Оказывалось, что не было запасных струн, она отправлялась на стол, а там нет медиатора, ищет его. Почти забыла о черновиках и складывает уже их.

Стук Савлезина её отвлёк. Она недолго приостановилась и запрыгнула на стол, смотря на мужчину через плечо. Он с трудом присел. И прокашлявшись в кулак, проговорил:

— Малышка, ты можешь прихватить и это? — он кинул ей сумочку. С размером с ладонь.

— А там?..

— Необходимое. Типа, защита, понятно? — Энерия с непониманием раскрыла молнию сумочку. И с пониманием закрыла. Смущение попыталась скрыть. — Слушай, блин, ты ведь понимаешь, да? Я нового ничего не скажу. Защита нужна, понятно? И не смей давать кому-то избегать этого. Мальчишки идиоты. Вот что скажу. Ну и ты не будь совсем глупой. Уже и так сделала за юность больше, чем я за свою. Вот же… да и больше, чем за мою жизнь! Ха! Просто, знай кому доверять, не ошибайся в партнере.

Если они тебя не ценят, не обожествляй и не трать время, если они плохие или не подходят, не пытайся изменить. Не жди много, не ожидай, что тебе всё принесут. Отношения требуют равного участия. И никто нам ничего не должен. Отдавайся уму, в первую очередь. Это самое главное. Если будет плохо, обидно, переживёшь несправедливость или оскорбление, детка, позвони мне, если стыдно — Нэнали. Может брату, подруге, но только не закрывайся, хорошо? А то я тебя знаю.

Энерия неловко кивнула. Она ожидала, что об этом когда-нибудь будут говорить, но так не думала. Ожидалось значительно хуже. Сумочку она медленно положила в рюкзак. Савлезин предложил помочь собраться, та отказалась. На всякий случай сказал, что будет внизу, если понадобится.

У самой двери, Энерия спросила его:

— А… а вы с Нэн?..

— Да, да. Мы неплохо живем, пока вас, детей, нет. Но я не пытаюсь обидеть или…

— Я поняла. М-м-м, а как так?

— После школьного дня, ещё зимой, я как-то принёс ей фрукты, ухаживал за оранжереей сам и…

— Ладно, ладно! Всё и-иди!..

Слушать это стало противно и неловко, однако казалось, как Савлезин готов и был и дальше об этом говорить.

За оставшийся день гитаристка быстро собралась.

Энерия, раскрасневшись, спрятала маленькую сумочку в рюкзак.

Обеденный перерыв прервал незнакомое обстоятельство в школе — в этот раз само отсутствие беспорядка. От самых высоких постов школьных фракций Марсии, распространившихся среди жизни учеников, было поставлен чёткий приказ: «Не трогать быков (с другой стороны — орлов), не вступать в конфликты». Можно было решить, что этого никто не понял. Но это заблуждение.

По «СМС-кам» быстро разослали самые близкие догадки. А зайдя за длинно-туловищные ограждения — уже и всё поняли: будут переговоры. Либастьён, как всегда, не отвечала на вопросы, Капнер терялась в ответе, но по их угрожающим взглядам друг на дружку — сомнений не оставалось. Возможное перемирие скорее всех только злило. Многие с обоих сторон не успели насолить другой. Им оставалось скалиться в коридорах, гнать с класса шпионов, плеваться на чужие туфли или в рюкзаки.

Всё, как упоминалось, застыло на обеденном перерыве. Школьная столовая, та, что для старших, куда попасть было — статусно и как говорят «клёво» — опустела в конец. Энерия спокойно прошла внутрь и, представьте себе, никого! Вау! Спит ли она? Не, точно реальность, ведь сейчас всё море оранжевой формы разлилось по внутреннему двору. Они окружали все возможные кусты, столбы, камни, обрывы у берегов Марсишки, чтобы жадно понаблюдать за обедом известных закадычных врагов школы.

Гитаристке это откровенно было не по нраву. Заносчиво фыркнула и ретировалась от зоны окна, встречая фронт миссис Карблан… Ещё только ступив внутрь, реакция ещё более располневшей с прошлых воспоминаний Энерии, та потрясла своим упругим животом, стараясь настойчиво даже не глядеть в сторону девушки.

Однако, когда та уже была у стойки, игнорировать дальше было нельзя.

— М-м-м… миссис Карблан, помнится вас просили сделать обет. Вот, я пришла забрать…

— Я помню, милочка, — съязвила женщина, встав нарочно всей своей полнотой и упирая для образа кисти в бока, — но я обещала сделать для девочки, как там её…

— Келла, миссис. Она заходил.

— Вот именно! — выпалила она. — А по твоей фигурке не увидала я чего-то хоть сколько-то приличного, как в той леди.

— Ну, вы и не должны были.

— Тогда кыш! Если у тебя не имеется его письменного доверения, провалив… Это что за чудо-юдо?..

— Доверенность, — простой прозвучал ответ. — Она написала прежде, чем сама ушла есть.

С выпученными глазёнками повариха вчиталась в слова. Обомлела. Она даже убежала куда-то себе за дверьку, нашла другие расписки той самой Келлы — и точно от неё. Вернулась с поганым настроением. А вот девушка выглядела самым победившим образом, пряча руки за края пиджака.

С небольшим желанием миссис Карблан достала контейнерны с едой, с ещё большей неприязнью кинула на руки девчонке. Та уж развернулась и направилась прочь, женщина успела крикнуть:

— Т-ты мерзкая девчонка! — Энерия помедлила шаг, уши у неё так и навострились. — Мало того, как поступила с моим мужем, высмеяла, унизила, оставила, нарушила слово, ради своего эгоизма!.. Так ещё оскорбила меня! Делала я тебе зло? Такая маленькая, бедная, а на деле, когда, вот, нужна эта выгода — сущая змея. Прыснула яд и дальше себе ползёшь! Да как у тебя наглости хватило смотреть мне в лицо мне!

Наверняка, у женщины распухло и раскраснелось лицо, размахивала страшно половником во все стороны, подобно офицеру с саблей на службе, но Энерия узнать этого не захотела. Залитый сиропом и соком пол столовой, ковёр, не раз сбитый чей-то обувью — стали тем, кому она могла посмотреть в глаза.

Ничего не ответив, девушка ушла.

Не трудно вспоминаемый путь, один из которых мог и привести к прачке, а ещё ко всяким трубам для одежды, такие, конечно, приходилось обходить. Предпочтение было отдано простым коридорам. Не было и одного встречного, но напряжения вытягивало Энерию в очень неустойчивую струнку. Расслабиться получилось снаружи, повстречав любопытных недопонимавших младшегруппников, круживших на хребтах холмиков Марсии, следивших за старшими, предвкушавших того, что будет.

А был… обед. Главу Орциды трапеза мгновенно отвлекла от всего творившегося в телефоне и простаивания в неловком молчании с опиравшейся больше на левую ногу предводительницей Баркса. Неланна расстелила покрывало с цветочками. На краешек села Сенея, подавшая приборы и салфетки. Энерия предоставило еду.

Они кушали.

— М-да, пу-пу-пу, что думаете о этих, как их там, шоу? Я утром за завтраком смотрела, было смешно. Меня вот на пол прям бросило, когда один персонаж взял кличку диктатора и… — Энерия сидевшая между подругами замолкла, заметя, как быстро они принялись есть. — Ладно, простите, — пискнула она.

Кусок окорока с бобами и яичницей стал центром внимания этой троицы, в то время как орциисты и барксийцы жадно ловили каждое слово или движение. Ученики ждали пира и хлеба, что между лидерами развернётся жаркий спор, здесь уж делится по полу, для кого, что предпочтительнее: будь то оскорбление неоспоримого факта о враге, так важное для мальчишек; или внезапная ревностная схватка за какого-нибудь красавчика, по мнению девочек.

В действительности, Энерия замечала только то, как краснели подруги, да и сама она смущалась, не зная, что вообще делать. Хотя… знает, но как же страшно пустеет желудок, сколько не накладывает на ложку. Обветриваются губы. Ещё и юбка задирается постоянно, а эти коршуны повсюду глядят!

А ну к черту, решилась гитаристка.

— Погань, вы говорить-то будете? Щас, перемена кончится. Я зачем вас вытащила? — а ведь и вправду! С трудом уговорив, сейчас всё пройдёт без слов? Ну уж нет, твердила она себе. — Разговор, понимаете? Вот, что нужно, поворачивайтесь, да, сюда Сенни, ну же Неля и ты. Так-с. Что скажем?

— Бобы отстой, — коротко прокомментировала Сенея.

— А мне нравится, — кинула Неланна.

— Ну у тебя на всё плохой вкус, я не удивлена.

— Чего ты г-говоришь!? Что имеешь ввиду?

— А ты как думаешь? — насмешлива кинула королева орлов.

— Кто бы говорил, — у её противницы дрожал голос, — только ты так и можешь судить. Всех осуждаешь, всех умнее, идеал, ага… Вообще, думаю, для твоего племени — это нормально.

— Я тебя чего-то не слышу, — с задетой гордостью Сенея отвернулась. — Может тебе помощь нужна, чтобы и говорить? Эй, Энн, помоги-ка подружке выговаривать слова, она такая несамостоятельная…

— Это я-то несамостоятельна!? — вспрыгнула Неля. Покрывало свернулось, как будто обои в рулон — Да тебя постоянно окружают подпевалы, ты-то хоть в ту-туалет без них ходишь?!

Чуть слышно отодвинувшаяся Энерия промолвила:

— Не об этом я хотела, чтобы шёл разговор…

Пререкания, оскорбления, колкие и не очень фразы, насмешки, воспоминания, остроты — всё орудие языка использовалось, чтобы бывшие заклятые подружки могли поразить друг друга.

Только Энерия, встававшая между ними, спасала от рукоприкладства. Самое страшное: не поймёшь, когда, кто сорвётся. Иногда та по ошибке пресекала попытку выпить воды или доесть окорок. Вернуть в мирное русло переговоры (скорее уж дебаты), мягко говоря, являлось невозможным.

— Эй, послушайте…

— Да какая разница, когда я начала встречаться с Коритом?.. — прикрывая рот полной еды, проговорила предводительница быков — Это не имеет значения.

— Имеет, — твердила Сенея, вставшая от нетерпения, завернувшая тем самым другую часть покрывала — Ты скрывала, врала мне… нам! Кучу времени вела двойную игру. Как я должна верить другим твоим россказням? Может мне и не стоило изначально. Полукровка!.. Я ещё надеялась, что в тебе хоть часть твоей достойной матери будет. Но природная натура в тебе укоренилась…

— Да пошла ты! Что ты знаешь о моей матери? — сглотнув позыв к слезам ответила Неля, зарываясь в рукав пиджака. К еде она более не притрагивалась.

Энерия прямо ужаснулась от этих слов. Ей хотелось утешить одну свою подругу, но тогда б решилось, кому она импонирует. Потому только шепнула другой:

— Это, мне кажется, перебор, Сенни. Блин, обижать-то не надо, — Сенея сохраняла спокойное равнодушие. Выведенные реснички не шелохнулись. Но всё-таки показалось гитаристке, что заброшенное чувство стыда хватило грудь.

Все молчали и не собирались уже говорить.

— Так, кхе-м, черт, вы вроде всё сказали. Может что-то и хорошее будет, а? — голова в одну сторону: Неланна отвернулась и не смотрит. В другую: Сенея глядит то под ноги, то по сторонам. Ученики прячутся, но шоу они получили. Полная катастрофа — заключила Энерия. — Эй, девочки, не понимаю, всё ведь было хорошо, так чего мы? Вот как хорошо иногда сидели или говорили, а как фильмы смотрели? Неужели и тогда вы чувствовали то же.

— Время изменилось, Энн, — послышался слабый голос Нели.

— Угу, не всё можно решить одними разговорами. Иногда надо делать, что нужно.

— Чего?!

Такая резкость привлекла внимание, решительно всех. Энерия отошла и просто-напросто не выдержала.

— Это абсолютная нелепость! Что к черту, погань, блин значит «делать»?! Мы ничего не делаем вообще, — прыснула Энерия. Но едва ли от её размахиваний кто-то из подруг или скрывшейся толпы понял. — Я хочу сказать… Мы ничего не решаем. Не делаем. Вы, Неля, Сенни, говорите вообще не то, что придумали сами. Я слышала, как то же кричали в пабах между концертами, как бастовали за эти же фразочки на улицах. Разве «действие» принадлежит не нам? А если оно продиктовано не собственными приказами?..

Неля, прошу, не разделяй стремления моего брата и того, что он когда-то придумал. Не надо цепляться за жалость к тем, кто её готов использовать. Гоберт вообще не лучше жадных и злобных парней из Орциды. Его слова, типа, мёд! А ты Сенни? Ты ведь не такая, тебе не нужно одобрения брата, мамы, папы или ещё кого. Мы не должны быть их копией, не должны следовать понятным инструкциям и всего, вроде…

Агх, да очнитесь! Это всё Кут. Кут Бильман придумал нам войну. Раздал приказы, надоумил марсийцев всё это устроить. Просто, вы ведь даже не руководите этим. Не лидеры, кем бы вы не считали… Но в силах поменять это. Остановитесь, вот сейчас. Это в ваших силах. Я не считала вас плохими. Было всякое, но мне так нужно хоть чьё-то общество…

Как Энерия окончила спотыкавшуюся речь, не вровень Сенееным, или чувственным Неланны, по Марсийскому склону у самой реки застыла тишина. Птички вернувшиеся на родину перестали петь; не дул ветер. Кажется вся планета на мгновение остановилась.

— Не.

Сенея развернулась, окончательно уйдя в свой телефон.

— Да, ну ты и выдала, Энн, — улыбнулась Неланна. — Ты не злись, но… может надо больше времени, не знаю.

— Нель, ты пойдёшь? — рослый голос того, кто был совершенно ни к месту.

— О, да, эм, прости, Корит хотел посидеть со мной под конец перемены, я пойду. Если что, я всегда рядом.

— Да, я поняла…

Корит приобнял собственную девушку. Задержался над сестрой и всё-таки взлохматил ей кудряшки. Та не сопротивлялась.

Энерия осталась смотреть им в спину. В горле осталась такое знакомое ощущение, когда наговорился вдоволь. Отнюдь в этот раз не из-за криков со сцены и песенок.

Вот и все ученики побрели обратно в поместье. Начинались уроки после полудня, а то осознание, что пришло гитаристке, глядевшей на покрывало забрызганной грязью, опороченное травинками, обставленное едой и завёрнутое под саму себя, заставило аж крикнуть:

— Пф, стойте, мне это что ли убирать?!

Но всё не так плохо. Убить в зачатке кризис в школе можно было ещё одним способом. Обладатель руки — которая могла одним своим видом пугать; улыбки — привлекать; ростом — защищать. И имя ему…

— Мистера Аккара нет, мисс Пиннотт.

— А?..

Энерия застыла, словно поражённая молнией. А мисс Уикл, занявшая кабинет директора, продолжала.

— Да, он отправился… отдохнуть.

— Простите, в пабе?

— Я не могу это подтвердить.

— Значит и вправду там… Вот же, погань.

— Я бы попросила вас не выражаться, — женщина кротко кивнула.

— Извините. Последние дни плохие. А у вас как? Мой брат хорошо помогает?

— Это будет нарушением субординации, н-но… Да, предостаточно, передай мою благодарность ещё раз. Неустойчивое такое время. Тяжело объяснить родителям в гневе, где их директор.

— А он вернётся?

Мисс Уикл не ответила.

— Я надеюсь. Остались последние дни перед экзаменами.

Энерия коротко попрощалась. Если и можно было б использовать «неописуемо», то момент нахлынувшего Энерию отчаяния — отлично подходило б. Так была она подавлена, что вероятно думала навестить одного человека. Он ничего никому не мог сделать. Только говорить и слушать.

— Снова в «Святую Фариону» что ль?..

Глава 17 — Серебро нирваны

Перед лицом, прямо перед глазами кутало весь обозримый мир красной пеленой. Потребовалось уйму времени, чтобы девушка сообразила убрать с себя коловшее нечто. Давалось это с трудом. Кажется, чем больше она старалась, тем более проваливалась глубже, тонула. Ощущались крошечные удары, словно иглами, шершаво бродили у каждого уголка его тела, Энерия всхлипнула от боли, если б глубина этого чего-то красного не схватывало её всю.

Остановилось всё, как прибило её тельце к стене. Словно волны, сотни… сотни и тысячи дротиков расплылись по всей бесконечной земле, белой, как соль. Энерия неустойчиво привстала, вся в ранах, опираясь на стену. От укусившей жучьими клыками боли она отскочила.

Бесконечная в своей ширине и высоте стена со следами от клюва дротиков. На ней не осталась и одного живого места. Отходить дальше не было смысла. Энерия всегда была лицом к лицу, нос к носу от того, чего не убежать. Набравшись толики смелости, девушка посмела тронуть бессмысленный массив.

И он распался в пыль. Будто взрывом боеголовки, выпрыснул мелкие пылинки и частички пыли, покрыв её с головы до ног. Цветом что-то между снега, пепла и ошмётков застывшей краски.

— Кха, бе, кхе-кхе! — лёгкие заполнило точно мелкими бубонами. Не разжать глаза, раздражалось горло. Тело неосознанно пыталось в полной слепоте и потери ориентации хотя бы не помереть.

Она упала на колени, протирая более или менее чистыми ладонями веки.

— Энерия?

Разомкнув один глаз, девушка смогла увидеть. Но что, не понятно. Размытое пятно. Голос какой-то… нечеткий средний между женскими и какими-то тонами смутных воспоминаний. Всё, что у той незнакомки различалось — глаза. Строгие и прямые, но оттого почему-то родные и добрые. Ах, ну и прическа. Связанные кудри в пучок, пышные, как бутон подсолнуха. Её нельзя было спутать.

— Мама? Мама! Мамочка!

Девушка, лишённая почти полностью зрения и слуха, не упустила шанс успеть ухватиться. Но глаза ещё более заболели и не выдержали веса пыли.

С диким вскриком веки сомкнулись и Энерия попала во мрак. Без света. Точно солнце погасло.

— Моя милая… Детка, только не засыпай, договорились? — последнее сказала ей мама.

Энерия хотела б ответить. Да только зачем? Её больше нет.

Всё большие попытки расчистить лицо вскоре дали прок. Глаза приоткрылись тяжело, повторяя опыт фингала. В этот раз Энерия смогла и ходить и видеть. Не было беспомощности. Но под ногами волновали письма. Все от одного имени: «мистер Вольбисс». Конверты образовывали мост.

А на его конце…

— Нэн?

Только дойти до неё было уже. невозможно Женщина обернулась на голос девушки. Перед заплаканными линзами в миг возгорелся огонь. Бумагу съедало пламя, обжигая Энерии пятки.

Огонь охватил всё вокруг. От жара было не убежать. А под ним — пропасть.

Ещё после приезда Энерии с тура.

До переговоров. До суда Нэн Викирэн.

Энерия резко откинулась в кресле, скрючившись, как бывает от удара. Её белый халат распластался по полу больницы «Святой Фарионы», собирая весеннюю нанесённую грязь от Энериных кед. Попадали вместе с тем учебники и карандаши.

Пот, навалившись на лоб, стекал ниже по лицу. Отдышка повторялась из раза в раз. Удивительно, как наш мозг быстро принимает, что самый страшный ужас — всего лишь сон. Находит этому объяснения, быстро подмечает весь бред. Но что же мы не поняли в процессе этого всего? Так, вероятно, и работают грёзы.

— Эй, ты заснула?.. — Кут кашлянул. Девушка вновь разглядела больного. Не всё плохое, к сожалению, было выдумкой — Ты вродь уроки делала. Чего, обманула и меня? Ой, какая ты у нас бунтарка, Кудряшка…

— Угу, типа того…

— Сон плохой приснился? — чуть беспокойно спросил он.

— Не хуже твоего вида сейчас.

Он рассмеялся.

— А ты хороша! Учишься…

Оставалось только фыркнуть, вспомнить о всех заданиях, что надо было решить, те, что о значение третьей стороны, когда известны две… угу, значит очередная теорема, которая Энерия не выучила. Из того надо открывать конспекты. Уф, как же износились стяжки переплёта, сотню другой раз открывая за день. Приближались экзамены, и не иначе как по-другому сейчас поступать нельзя.

Противостояли здравому смыслу зевки, отлёжанная спина, томный свет в палате, периодичный писк медицинских приборов, витавший запах нашатыря. Ну как здесь уж поработаешь? Однако пальцы упорно брали в одну руку карандаш, в другую учебник.

— Странно сидишь, — комментировал с постели Кут, — сутулишься.

На это она только нахмурилась. Но свою позу: одной ноги на голени другой, Энерия сменила.

— Выглядишь отстойно. Что это за прича? Типа крутая? Модная? — Кут ответа не получил. Но это его не осадило, а только подстёгивало дальше говорить. — Делали выговор? А должны. Я б сделал.

— Кто б говорил, — окончательно потеряв концентрацию, молвила Энерия, — сам ходил как луковица. Краситься дальше было лень, лжеблондин?

— Так я поэтому о наказании и говорю. Столько раз останавливали.

Смелости хватило только фыркнуть. Отвечать грубо у девушки не хватало злобы. Больше всё же жалость. Можно неприятно говорить с умирающим? И побольше того, умирающему брату знакомой?

Пови не раз пыталась оправдать младшего брата, говорила о нём разное. Семья у них была черствая. Мало, кто говорил словами, больше делами. Терпеть его сейчас, напоминала себе гитаристка, это как бы создание знакомой обстановки.

Ему это надо было.

— Как там… Сестра?

Энерия подняла глаза от задачки с неизвестной переменной, немного подумала.

— Только академический закончился. Но в конце этого месяца снова уйдёт. Наверно, прогуливать. Нам нужно всё для группы подготовить. К тому же она взяла временно обязанности менеджера, вот… Ты хотел с ней увидеться?

— Да на кой она мне? Ещё одна мама, чтобы на плече плакала? Я хочу хоть немного покоя. Телек бы сюда.

— Тебе запретили.

— А чего так?

— У тебя от них глаза болят.

— Да не, неправда.

— Не смотри на окно и... эй, не три лицо. Бактерии, типа, попадут

Парень убрал руки от лица. Недоверчиво посмотрел на девушку, разлёгся на кровати и истово зевнул. Послышалась усмешка.

— Что смешного? — всё-таки спросила Энерия.

— Здорово, что сестра тебя сюда послала, — в полголоса говорил он. Лица его не увидеть, но ухмылка сама будто появлялась в фантазии. — Спасибо. Нет, правда, пасиб, ты могла заняться подготовкой к экзаменам… Я так их и не сдал. Слёг раньше. Я не видел лиц одногруппников. Не видел своего пота от волнения и духоту лета в кабинете. Не чувствовал радости, что попаду в один универ с сестрой. Не поступлю. Не закончу его, а, может, не успею бросить… Какой мрак, эх.

Оставалось только молчать. Парня не требовалось выспрашивать. Тяжёлое давление приближающейся кончины, сама открывала целую прорубь правды. Он делал паузы, в которые лучше всего девушке стоило бы выполнять задания, но она только пялилась на голый лист, играясь с карандашом и иногда редко рисуя. И прокручивать в голове его слова.

Навязчивое желание включить плеер и пропустить всё это вызывающие лишь желание непристойно ругаться с грусти.

— Эй, знаю, думаешь мне не наплевать было на всех? Наплевать. И на всех. Это не голословные слова. Люди — ничего не стоят. Это законченное племя… — он раскашлялся. — Ну вот вдумайся, разве в истории нас восхищают не завоеватели? Убийцы и преступники или с ними связанное? Нам нужно шоу, вырваться из повседневности, убивающее в нас людское. Мы рождаемся ради хлеба и зрелищ. Если их нет, мы о них мечтаем. Притом, ха-х, вдумайся, но желаем смотреть всё из удобного кресла.

— По твоей же логике, — противилась она, —при ситуации наоборот, получается, что хотят иногда спокойного времени, не?..

— Ну так в том и дело! Это цикл. Мы из него не вырвемся. Но между интересной войной и скучным спокойствием я выбираю первое. Да и каждый на моём месте, зная, что будет «хороший конец». Все хотят хороший конец весёлой истории, задумайся, разве это не лучшая юность? Все говорят честно, о чём думают. Нет никакого равнодушия, застывших состояний. Самый справедливый способ подняться в чьих-то глазах: толкнуть сактисца.

— Какое прекрасное время… Зачем? И так снаружи не лучше. А там… Школа не должна была стать такой. Как… как ты вообще это провернул?

— О, научиться хочешь?

— Психопатии? Нет, спасибо.

Кут усмехнулся.

— Вообще, не было ничего интересного: Корит всегда был таким. Его надо было видеть ещё на приветственной церемонии. Как он злобно посматривал на разодетых марсийцев в этих узких костюмах. Такие потные, они так и прилипают, но не суть. Проведённые годы в школе я быстро смог отличать кому было, что сказать, а кому нет. Вышел из очередной компании, которая так и любила поговорить, что о новомодных комиксах, с другой стороны о телесериалах, моде, спорте, учителях, дурацкого расписания…

Предполагал ли я, что всё зайдёт так далеко? Наиболее точнее будет — я очень на это надеялся, — очередной период кашля. В этот раз такой сильный, что Кут упёрся лицом в подушку. Энерия уже давно не смотрела в учебники. — Всё шло, как нельзя лучше. Я даже подумал, что все этого только и ждали. Я повторял слова телевизионных героев. Напридумывал столько чуши, ха-ха! Орлы? Серьёзно? Как это банально, но всем было не до этого. Зато, вот, сделать из игрушечных металлических значков, что я с ребятами сидел выправлял — опознавательную фибулу. Хм, у тебя я как погляжу, они не сохранились?..

— Н-да… Одну я потеряла кажется в речке, когда упала на Праздник Граса. Или позже, не помню. Другую на турнире. И Клуба Сенеи, жуть, где я только не была?.. и ту обронила кажется прошлым летом. Ничего на руках не удержу.

— А столько сил потратили… — показалось, он что-то вспомнил: — и все на подобное ведь повелись. То ли они были мелкими, то ли такими же скучающими. А, возможно, в этом вся природа, а? Мы просто любим разрывать всё хорошее, чтобы поплакать об этом со стороны. Я вот жалел, что пропускал. Мне было больно замазывать раны. Зато оказывать помощь — по мне. На мой бубнёж часто велись кастелийцы. Было забавно, что им приходились по вкусу выдуманные факты о их рогах, что сактиские родители срезают при рождении.

Параллельно со мной, кстати, появилась твоя подружка Либастьён. Она особенно была резкой. Я не был против, когда её все выбрали лидершей. Да и что там, я всячески убеждал, что «королева орлов» точно младшая Ганида. Возвысилась она вместе с возвышением твоего брата. Там я ничего не делал. Разве что с несколькими сактисцами курил за задним входом. Рассказывал им как там в кастелийской части школы. Им, похоже, он нравился. Хотя и был заучкой. О, тогда и ты пришла следом за Капнер. Помнишь?

— Угу, теперь я тебя на мечах сейчас точно выиграю, — сдерживая злую улыбку сказала Энерия.

— Эй, я не закончил! Всё шло так стремительно. Набиравшие в Марсии популярность фракции, из услышавших о моей драки с каким-то сактисцем, обменивались шалостями. Рад был, когда Либастьён заигралась, серьёзно. Для меня это значило, что любые мои идеи после опровергаться не будут. Мне было приятно, что меня слабо знали, но при этом не перечили. Я даже перебрался в общагу. Помнишь? Да, какой там клоповник. Брал всё, что хотел. Забирался в местные дома. Всякие бусы, да жратву крал. И не мало орциистов со мной. Всем ведь так было скучно, когда приходилось старшим выпускаться.

А потом турнир. Всё шло, как нельзя лучше. Полное столкновение, что скажешь, Кудряшка? Турнир был последним оплотом, чего так не хватало в моей долгой игре. Я раздумывал, что может ужесточить всё? Соревнование! Ну конечно! Командная игра, а на деле соперничество, где не останется ничего, кроме борьбы. Кто бы мог подумать, что мама знала из совета школы, что припомнил старую традицию? Один завтрак в доме и всё было подписано и отправлено. Разве что… Карблан не согласился, но да пёс с ним, ага?..

Я более благодарен Либастьён и Капнер за то представление. Я и не предполагал, что эти твои подружки сделают столько нужного. А тут вон чего! Рассорить их даже ничего не стоило, ведь сактисцы сами проиграли турнир. Мне оставалось только посмеяться над этим во всей школе. Спасибо сестре, за столь быструю новость… А там ещё Капнер сошлась с Викирэном и бум! Ха-х, они уж сами всё доведут… Вот только я этого не увижу.

— Нет, — выдохнула Энерия — Они б не стали. Не будут провоцировать…

— Беспорядки?.. А по твоему школа в порядке? С директором в запое, феей-секретаршей и подсудным психологом?

— Вот же…

— Ну да. Разве это не интересно?! Кха, бе-е.

Кут залился усмешками перемешивающимися с кашлем. Он выл от того, как было больно двинуться. Девушка же рядом молниеносно собиралась, пряча все так небрежно брошенные принадлежности. Ей надо было бежать. Делать, делать, делать, говорила она себе.

Закинув на плечо рюкзак, помяв белоснежный халат, Энерия поспешила к выходу. Считала, что ещё не поздно.

— Ну и куда же ты, Кудряшка?

— Мне!.. Мне надо поговорить с ними. Девочки одумаются! — ручка двери опустилась. Девушка на пороге.

— Как мило. Только, это, номера спроси их, а то к ним не подойти.

Энерия было не поняла его. А когда вразумила… за дверью Кут услышал чертыхания.

Спустя пару дней.

После переговоров на Марсийском холме.

До суда Нэн Викирэн.

Энерия неспешно вошла в его палату. Кут нисколечко не удивился. В смысле, ему сообщали заранее, если кто-то собирался войти.

Хмурая и печальная Энерия ввалилась, после прощания медсестры с завыванием лицом уткнулась в кресло. Тот же халат. Та же её неряшливая прическа. Она осталась в форме, даже не переоделась. Разве что помялась. Шла пешком. Сегодня у Корита было свидание с Нелей.

Кут простонал хоть и попытался скрыть, говоря:

— Ну и как?

Он хотел ухмыльнуться. Но сил не хватало.

— Да ни хрена. Они просто идиотки, — Энерия разлеглась на кресле, сбросив ноги с подлокотника и на другой положив шею.

— Ах, чаю хочу.

Она подняла голову, устремив взгляд в его спокойный кончик носа, дрожащие губы.

— Не получишь.

— Ты изверг. Ужасно, Кудряшка, за что? А что если, это наш последний разговор? А? Стыдно?

Энерия цокнула, пересела нормально, завыла и с очень недовольным видом вышла из палаты, даже когда парень успел сказать: «ну если не хочешь…», она вышла, под взгляды медсестёр, решивших, что парня посещает его преданная девушка, подошла к автомату. Сунула купюру, как во всех шутках, она прошла не сразу. На грязную Энерину ругань, медсестры решили, что она ему точно подходит, вернулась, взял себе что-то шипящее и сладкое.

К её сожалению, тыквенного сока не было.

— Тыквенного сока не было?

— Отвали, — бросила она и развалилась на кресле.

Больница завыла тысячью звуков от наслаивавшейся тишины. В палате Кута никогда не было света. Может это его привычка? Постоянно, будучи жителем общежития Марсии, у него не горел в свет в комнате. А может, того требует его состояние? К сожалению, гадание — милое занятие, безвредное, однако нисколько не полезное. Истину уж точно таким образом не найти.

Бутылки жестоко были опустошены, захрипев, когда из них жадно выпили всё; плитка отдавалась холодом, хотя сама лежала ревностным светом с коридоров; стены, такие не живые, зелёные, новые или старые — не имело значения, зато очень хотелось разрисовать. Таблетки рядом с койкой. Не выпитые. Оставлена вата, витал в воздухе едкий запашок, от которого только живот мутит. В такой обстановкой далеко-далеко визжали дети.

Энерии скоро уходить. Она это прекрасно знала. Но посидеть в кресле, даже в столь неприглядном месте, не претендующим на великую тишину — было точно лекарством, необходимым своеобразным лечением. Местом отдыха, паузы в непрекращающемся движении и неизвестности. Вот ступит она наружу, её подберёт Савлезин, проснётся утром — сразу всё пойдёт не так.

— Хм, я так и не сказал…

Девушка взглянула, как парень решил подать голос.

— Ага, так и не сказал, о тебе. Ну, когда в прошлый раз у меня шныряла.

— Обо мне?

— Угу. Ты же существуешь? Ну не тупи, Кудряшка.

Он, кряхтя, передвинулся к ней лицом.

— Чего это ты? — начала нападать она. И тут ей пришла гениальная идея. — Втюрился что ль?

— Что? — он с хрипотцой удивился, пробежала лёгкое недоумение со смущением. — В тебя-то? Пиннотт, не строй из себя никого, окей? Я себя не на помойке нашёл, — злорадство Энерии куда-то утекло. — Ты одеваешься отстойно. Причёска стрёмная. Да и я люблю больше джаз, не нравится мне звук дерева со струнами. А ещё ты — натуральная доска.

Девушка оскорблённо хмыкнула и спрятала своё тело. Из чисто объективной точки зрения — прятать было нечего.

— Серьёзно, кхе, когда ты была малявкой, я подумал: «ну всё впереди». А сейчас вижу, что нет, — а Кут и не думал прекращать, тяжело говоря и временами отхаркиваясь, — а ещё, что это за хрень «втюрился»? Кто так говорит? Тебе из прошлого поколения звонили, просили вернуть словарь…

— Да всё, всё! Я поняла, боже… Гм, мог просто сказать «нет».

Парень скрыл лицо в подушку, стараясь хоть как-то заглушить кашель.

— Тогда б, кхе, это не было б так смешно на тебя смотреть.

— Дурак.

— На чём я остановился?.. Ах, да, когда ты только объявилась в Орциде, я был неимоверно оскорблён отношением к тебе. Так с тобой все носились. «День Решения» мог пошатнуться. Я вообще не понимал, почему Либастьён и Капнер с тобой дружбу водили. Ты слабая, без связей и круга знакомых, мрачная такая, интеллектом не выделилась, сколько за тобой не наблюдай, тебя только клуб Лоудера и интересовал. Кстати, странно, чего ты нашла в Либастьён?

— Да не из-за этого я там была!.. Мне просто…

— Вот, и в конце первого триместра, — бесцеремонно оборвал Кут, — года так три назад, мне кажется я что-то понял. Нет, твой позор на мосту я и не рассматриваю. В самом рвении что-то было. Напомнило чего-то. На каникулах я гостил с сестрой. Тогда и рассказал впервые о тебе, но не суть, — Энерия загорелась задать кучу вопросов, однако не решилась прервать. — В свою очередь Пови кое-что интересовавшее меня вспомнила: беспорядки в Марсии до Аккара.

Библиотеки ничего не давали, сколько я не пробовал эти, эм, компьютеры — ничего не найти, по-моему врут о «всемирной сети знаний», — Энерия поддакнула и сама б добавила, как трудно там бывает найти простейшее. А ещё так долго грузится. — Однако у меня нашлись несколько гипотез. Но подтвердить их не было возможности. Единственное место, с полной фиксацией событий, где исторически вели записи — Марсийская усадьба. Но к ней не подобраться. Единственное, что мне удалось разузнать, больше от сестры — приехать туда можно только на «турнир». А когда он начался, оказалось, что только отличники их родственники и выпускники. Как же было отстойно прозябать здесь.

— Ха, плохо учишься? — с вызовом выпалила Энерия.

— Не тебе мне это говорить. Да и я не учусь. Но если у тебя болит гордость… Что ж, наслаждайся, — его прежняя ухмылка портилась от потрескавшихся губ и бледного лица, зубы слегка светились из тьмы рта. — На турнир, хотя, нет, как там? «Межпоколенческий Марсийский Турнир», конечно, угу, на него отправилась сестра. И за тобой надо было приглядеть, выглядела ты, как зомби. Заодно, она б смогла войти в комнаты записей. Для этого ей пришлось получать допуск от членов совета, затем ещё там покопаться. Она так со мной говорила после, что, казалось, убьёт. Однако нашла стоящее…

В Марсии, лет так тридцать назад прогремели «парады свободы». Выступавшие сактисцы требовали равных прав, уважения и мест в управлении графства на всех уровнях, те, кто б их интересы представлял. Смешно но это оказалось очень уж важным. Орали лозунги дрались с отрядами в касках, пытавшихся их остановить. И наша школа не отстала. Она прям скопила в себе всё дерьмо. Бились чуть ли не насмерть, жаль такого нет уже, ещё тогда торговали всякой запрещёнкой и прочим. А у нас только конфеты…

Тогда ж были и те, кто пытались «уравнять». Из них выделилась Нэнали Силин Викирэн. Сиротка из общежития часто давала призывала к миру. Но часто отхватывала и ей приходилось часто бывать в медицинских кабинетах. Никого не напоминает? Потом мисс Викирэн уйдёт из школы и никогда не заявиться. Даже на турнир. Хотя училась хорошо… Блин, ох, вот так совпадение! Мы всё лишь повторили всё! Представь: ничего ведь нового. Это существует так давно…

— В смысле «давно»?.. — Энерия была ещё на моменте с Нэн. — Ну, то есть, два раза — не так много, а?

— Два? Кудряшка, так было у каждого поколения… Пови искала не только информацию связанную с тобой, но ещё и обо все Марсийских проблемах. И им не было чёртого конца! Всё пришло из того завещания. Старый виконт Марсии, умирая, завещал не только школу, о, нет. Умный старикашка пожелал, чтобы новое место стали доминировать сактисцы. Виконт по матушкиной линии — потомок Граса, того самого убитого аристократами. Жирный барон-кастелиец купил здание, которое по призванию впускала учеников для их намеченной борьбы.

Доминирование богатеньких кастелийцев страдало б о назначении школы в стипендиях. Всеми руководителями строго соблюдалась политика невмешательства и поощрениях усилий победивших. А кто как ни те, кто попал сюда с трудом, будут получать похвалу? Сактисцы были предопределены, чтобы побеждать, а мы завидовать. Всё для цикла Марсийских войн было создано не нами. И остаётся вопрос о том, был ли у нас выбор?..

— Звучит безумно… — смогла выдавить Энерия. — В школе специально игнорировали драки? П-почему этот барон согласился на сделку, если знал, что за школу сделает? То есть, для него было нормально, как всё будет?! Условия — идиотские.

— Без понятия, чего ты взъелась? — говорил Кут. — Я там не был, сколько это было лет двести назад? Всё что я могу предположить: деньги. Там была такая сумма, что отказываться…

— И всего?..

Вопрос не был обращён к кому-то конкретному, но не сказать, Энерия не могла. Кут сидел спокойно. Ну и размышлял с таким не свойственным ему серьёзным видом.

А всё же как мало кажемся с видом сверху. В ширину всё ничего не значит или есть, или нас нет. События — и того меньше. И знает ли хоть кто-то, кроме этих двух молодых людей о творящимся? Наверняка, да. Тогда вопрос другой: почему же никто ничего не делает?..

— Притащи телек, а? Хочу хоть на что-то поглядеть.

Краткий вздох, Энерия поднялась. И кинула: «попробую спросить». А он ей: «не пробуй, требуй!». Медсестры в коридорах отправили девушку к администрации. Те недолго отнекивались, на тележке подали технику, пульт и объяснили, чего подключать. Энерия же уверенно сказала, что знает.

Недолгая борьба с желанием прокатится верхом на тележке — побеждена. Гитаристка спокойно дошла до палаты Бильмана. Подключила все штекеры и попыталась переключить. Но ничегошеньки не выходило. Ругаясь, Энерия магически добилась новостей с её графства, но на акценте северных соседей. То есть ничего не поймёшь, но картинки знакомые.

Энерия сидела на кресле. Но парню это не нравилось:

— Точно шею свернёшь.

— А?

— Залазь ко мне. Да ниче не будет. Я подвинусь.

— Меня не это беспокоит… Ну, как скажешь, — она присела на койку, спиной опиралась на стену. Кут был только на одних подушках. — О, это площадь изувеченных? — Энерия по этому монументу словно что-то узнала.

— Откуда мне знать? Я последние года полтора отсюда не выходил.

— Ну… прости.

Колонны людей двигались по заполненным улицам. Перед помпезными строениями они складывались в скандирующие массы. Другие толпы стояли против них. Нередкие стычки, сопровождающиеся поддержкой с обеих сторон оканчивались разгоном людьми в касках. Но ничего не разрешалось.

А сейчас целые группы врывались в один дом. Пробивались сквозь щиты, кидали зажжённые бутылки, до потери сознания дрались. В речи ведущего Энерия смогла расслышать слово: «суд».

— Это… Я знаю место! Там у моей ма… У мисс Викирэн должно проходить дело.

Кут не отвечал, ведь девушка, указывая рукой, закрыла весь обзор.

— И… О, все заседания перенесут на завтра. Значит не сегодня…

— Что ж, завтра самый важный день? Судный?

Что-то беспокоящее было в этом странном сочетании звуков. Но не согласится было нельзя.

— Хм, только подумай: мы скорее всего больше никогда не встретимся. Жалеешь?

— О чём?

— Да, наверно, тебе не о чем. Просто…

Он замолчал.

Пара ещё какое-то время просидела, пока Кут не понял, что с пульта оказывается можно было переключить. Девушка ответила колкостью. Пререканием и шутками над звёздами они пялились в передачи. Почти не смеялись. Больше убивали время.

Темнело.

Тогда же в палату постучали. Никто из них и не шелохнулся: наверно, доктора, думалось обоим. Однако вошла достаточно крупная немолодая женщина. В руках она держала поводок. И можно, конечно, что-то забыть. Неважное и прошедшее мимо. Но Энерия не забыла недовольную противную женщину с собачкой по кличке Петрико.

И когда она вошла, возникло недоумение, что ей тут делать. Но звёзды быстро сошлись, как Кут сказал:

— Мама?

Магниэль Бильман. Стоило догадаться! Бросала про себя Энерия, уставившись потрясённым взором. Также, впрочем, смотрела на неё и сама миссис Бильман. Вскочив с койки, Энерия подхватила рюкзак и быстро распрощалась, проговаривая, что поздно, что должны забрать и другие отговорки.

А Кут будто понял:

— Знакомы что ли?

— Ну типа. Пока Бильман! И вам миссис Бильман, ха-х… — как же ужасно та взглянула на гитаристку… Под её удивлённым, горестным и одновременно оценивающим взглядом Энерия быстро сбежала.

Круглая же земля, подумалось ей.

Глава 18 — Сколько ещё лет, когда за сто восемьдесят два?

Пробуждение — странная вещь: встаёшь, выглядишь как самый пугающий кошмар, застываешь водной позе в кровати, словно не понимаешь, где ты. Проще, когда обязательно куда-то надо идти, всегда вскакиваешь, умываешься, затем на кухню и не говоришь и слова.

Как минимум, так бывает по утрам у Энерии. Она хмуро приветствует весну. Глядит на себя в зеркале. Даже кофе пьёт и чувствует горесть не напитка, а вселенскую подлость пробуждения. Из неё и слова не вытянуть. По-другому ведёт себя Корит. Когда он жил с ней в одном доме, всегда активничал: работал, готовил, даже хватало времени на утренний душ. Девушку тянуло скорее утопиться. Постоянно говорил, думал о чём-то, шутил. Одним словом, раздражал всех. Нэн и Савлезин же, вот как этим утром — уезжают всегда раньше. Взрослым обязательно необходимо попасть в школу, на работу быстрее. А зачем? Вероятно, размышляла Энерия, к ним прицеливается снайпер.

От этих наиважнейших мыслей отвлекла женщина, судорожно вертевшаяся в прихожей.

— Детка, ты не видела…

— На тумбе, Нэн, ключи на тумбе. Там же папка с бумагами, — подсказала та.

Раскрасневшаяся и пропыхтевшая женщина со спутавшимися волосами скрылась в проходе. Появилась вновь, когда побежала за сумочкой. Она не ругалась, ведь не опаздывала. Хотя не переставая панически про себя бубнила:

— Забывчивость нормально при стрессе, мне надо только успокоится и…

И всё в таком духе.

— Нэн, всё будет хорошо, — кивнула Энерия. От той несло кофе. Фу. Может и стоило помыться. — Твой адвокат сказал, что надо будет только выступить. От нас уж ничего не зависит. Угх, ненавижу этих Вольбиссов, надеюсь они…

— Энн! Так нельзя.

— Да, прости, — она непроизвольно наморщила подбородок.

— Ох, моя девочка, — женщина преодолела всё расстояние от коридора к кухни и за плечи приобняла гитаристку, — нет пользы в убеждённости фатальности. Всё и вправду будет хорошо, слышишь?.. Как же мне жаль, что я вижу тебя редко, Энерия, ты живёшь со мной недавно, но видела из тех лет тебя так редко… Ой, что это у тебя с волосами, молодая леди?!

— А, э, ничего. Погань, пойду Савлезину помогу!

Утренняя тоска уходила с соответствующим временем суток. Проскользнув в гостиную и там найдя склонившегося садовника, Энерия чувствовала себя уже полной сил и гораздо бодрее.

Мужчина встретил девушку сдержанной радостью. Сообщил, что вчера «ни черта не понял, что можно забыть было такого забыть в больнице» и был «жестоко вырван из момента». От переполнявшего Энерию интереса, Савлезин упомянул, что быстро пришлось убирать все свечи. Необъяснимая лёгкость преследовала гитаристку за счастье двух дорогих ей людей. Ну и ещё, что садовник наконец решился выглядеть хоть сколько-то прилично, даже убрал свой старый плащ и надел костюм совсем с иголочки. Наверно, специально для… суда, да.

— Хм, разбитая кружка, — проговорила она, как мужчине стало неловко говорить о своих делах. От её комментария он дернулся и убрал подальше давно разбитую и уже вновь собранную белую ёмкость. Какая-то тень повисла на садовнике, точно на убийце вина.

Однако услышала Энерия от него:

— Если ничего не произойдёт, вернёмся вечером. Тебе чего купить?

— М-м-м… А будете в той пекарне?

— Которая на «улице Оркестров»?

— Дальше, на другой… Забыла, как там её.

— Ну я понял, нет не будем, малявка. Крюк иначе сделаем.

— Ну и не надо ничего…

Савлезин взял на руки чемодан, Нэн, появилась в проёме, всем своим видом требовавшая спешить. Он улыбнулся и проговорил:

— Всё круто будет. Обещаю, лады?

— Угу, я поняла.

Они почти ушли за дверь. Скоро и Энерии было пора уходить. У двери Савлезин надел шляпу, а Нэнали, блеснув теми глазами, что можно не узнать за линзами, успокоила улыбкой и согрела морщинками.

— Только не забудь одеть куртку, хорошо? Прохладно.

— Угу, — кинула девушка.

Они ушли. И что не пойманное, прыткое и дерзкое поселилось у Энерии где-то глубоко.

Путь на этот раз у неё прошёл пешком. В основном от того, что все автобусы ушли, но ещё, не менее важное — такое было её собственное решение. Отнюдь не хорошее, как вскоре оказалось: кеды стали грязные, как сама смерть, колготки в пятнах (благо хоть одела черные, не так заметно), продувало, точно луна опустилась мстить за вторжение на её земли — полный апокалипсис из луж, мелких речек, оканчивавших свой путь в водостоке, солнца, удушавшее свыше, и теней, морозивших в себе, словно самой подлой зимой.

Но было и немногое приятное: прогуливаться в самой предпочитаемой одежде (её шипастая куртка, да), ловить пальцами росу с веток, засматриваться на чистое небо с разнесёнными, будто кремом, облаками. Обраставшие зелёные газоны, поля и сады приближавшихся при Марсии поместий. Энерии даже подумалось, что пройди вперёд и она, наверно, встретит кого-то из Карбланов, может, ту Магниэль с Петрико. И как она её всё не забыла? Столько времени прошло…

Школьные черного металла ограждения Энерия проскользнула, зашла и за входные врата. Проходили первые минуты тихо, не считая того, что сактисцы шли через задний вход, а кастелийцы группировались принципиально со своими. Исключая это, ребята весело болтали, обсуждали что-то более насущное. Фракционные мрачнели только в коридорах, бросаясь двусмысленными фразами, спешили скрыться в классных комнатах.

Уроки шли нисколько не удивительно. Высшие математические теоремы были отложены в угоду подготовке к экзамену, что вызывало лёгкое облегчение. Марсийцы отвечали на редкие вопросы в промежутках объяснения профессоров. Вставая и говоря, некоторые уже были без пиджаков. Жарко.

Хотя, заметил тут же её зоркий глаз, кое-кто сумел выделиться: Сенея постаралась найти самый тонкий и короткий пиджак, чему, конечно, суждено было стать популярным. Сильно длинные и двубортные — уходили из моды. Неланна, несмотря на свои возможности даже ухаживать за собой перестала. Энерия от неё слышала, что «долгие отношения, как бы, делают для обоих естественную обстановку, где нет необходимости продавать себя». Могла ли гитаристка сказать, что от этого подружка совсем выглядела страшно? Нет. Хорошо ли это? Нет, конечно, ведь Энерии приходиться в гримерке сидеть уйму времени! А эта позволяет себе ничего не делать… Зависть.

Так Энерия засмотрелась, что совершенно не заметила, как её внимание с отчаянием пыталась привлечь другая. Одноклассница. Ещё та, которая…

— Эй, я тебе с Либастьён помогла!.. Не игнорируй…

Энерия тряхнула головой. Вспомнилось:

— А, Келла? Да, — понизила она голос — Чего тебе?

Она ухмыльнулась кошкой некого чудного трёхцветного вида: желтоватая от волос, рыжего пиджака и черная всего, что ниже.

— Ой, ты Капнер видела?.. Она разные носки одела!.. — шёпот не помогал ей скрыть её выкрик. Профессор за столом просто позволил ей говорить.

Как на ноги Нели обратили внимание, так стало заметно: на одной ноге розового оттенка, на другой пушисто-белые полуноски.

— И что?

— Ну, эм, это же глупо!.. — неуверенно повернулась Келла.

— Глупо — это следовать за мнением других и быть чьей-то частью. Глупо — это заставлять смеяться над чужими стандартами без смысла, особенно моей подруги. И глупо — это говорить о носках с незнакомкой.

— Ты странная.

— Отстань.

И гитаристка снова вернулась к лицезрению ещё какой-нибудь безделушки или сосен за окном. Вскоре, конечно, Энерия быстро припомнила, что вообще-то ей надо делать задание, а затем ещё тест. Судорожно бросилась делать и… что ж, не всегда всё проходи хорошо.

В столовую пошла недовольной, как тучка.

— Вы виновны! — загремел женский голос.

Нэн и Савлезин помрачнели и переглянулись. Весь собравшийся зал суда замер. Судья с седыми волосами угрожающе направила в сторону защиты свой судейский молот с исказившей её квадратное лицо злобу. Черная мантия краями аж поднялась на стол, разбросав бумаги.

— Что произошло? — тихо спросил Савлезин. — Мы же только сели, так? — Нэн пожала плечами. — Э, Пак! — с парой рядом сидел сутулившийся мужичок, нервный, как оцелот, отёр потный лоб. — Пак! Чёрт тебя подрал, нам приговор вынесли?!

Пак с ужасом повернулся. С ним так и витало рядом огромный знак вопроса. Садовник, казалось, растерялся совсем.

Тогда ж все снова уставились на судейский подиум: на него навалился небольшой человек, вошедший через боковую дверь, преклонного возраста и также в мантии. На его голове гордо святилась подкова оставшихся волос от его молодости. Он так и покраснел завидев женщину с молотом.

— Эй! Приставы! Эта сумасшедшая снова сбежала! А ну взяли её быстро! — топнул он ногой. К столу судьи прибежали люди и растерянную забулькавшую особу поспешно увели вниз, а затем и за двери. — Вот с вами и жить… Уже удержать никого не могут, бездари, — проговаривал человек-подкова, одевая очки и садясь за свой стол, стол судьи.

Зал суда только начал приходить в себя обмениваясь повторно всем, что было увидено. Нэн с Савлезином остались недоумевать, а Пак чуть расслабился, нервно посмеиваясь.

Иначе выглядела сторона слева. Женщина, очень статная худая и пугающе спокойная, глядела прямо сквозь все эти стены. Редко у неё дёргалась губа. Два, легко опознаваемы по виду, молодых человека весело шутили с молодыми барышнями позади. Ну и в завершении этой интересной братии стал — намыленный начищенный мужчина в двубортном длинном костюме, так заботившийся о своей прическе, что не переставал её трогать.

Нэн фыркнула. А Савлезин прошипел: «Вольбиссы…».

И когда кряхтя и брюзжа, истинный судья уселся на собственное место, а его заваливала не останавливаемая трескотня и раздражавшее шушуканье, его короткая, но между тем мощная рука врезалась о стол, а голос зарычал:

— А ну тишина в зале суда! — и все замолкли, на глазах стороны защиты и обвинения прошёлся странный ужас перед столь небольшим созданием. — Охрана уберите этот молот. Откуда он вообще? Почему сюда тащат всякий мусор и почему на мой стол?! Где чёртов пристав? А ну убери. Так… — он прочистил горло, как исполнительный мужчина скрылся за боковой дверью.

В это утро и последующие, хм, предполагается, часа три состоится основное слушание по делу «Вольбиссы против Викирэн» спустя около трёх лет от проишествия… — почему-то лишь на эти слова зал решил почтенно встать, что скорее только оборвало коротковатого судью, — ...угу, замечательно. Также отдельно попрошу нашего бесполезного пристава и ещё более ненужную охрану угомонить людей снаружи здания суда. Тишины нет никакой. На этом заседании не разбирается национальный вопрос, а исключительно дело гражданского производства.

Дело продолжает вдова и отпрыски изначального истца, погибшего в результате несчастного случая, — Нэн глянула на женщину левее от себя: и ни одна черта миссис Вольбисс не дернулась. — У нас, значит, три требования: возмещение убытков, смерть от действий ответчиков, психологический вред семье обвинителя… Что ж, дело было мной изучено, хрен со всей историей, давайте уже со всем покончим. Мистер Сольшин, прошу встаньте.

Тот самый человек с очень больной привязанностью к волосам легко встал.

— Н-но, прошу, — Пак неловко поднял руку, — ваша честь, мы оспариваем, что мисс Викирэн причастна к… смерти.

Сольшин с судьей переглянулись.

— Хорошо, мистер…

— Пак Таби, сэр, — утихал тот.

— Мистер Таби, знаю я!.. Независимая проверка ещё пару месяцев назад закончила с проверкой. Эксперты в пути. Пробки и всё такое.

Пак окончательно съежился и стыдливо укрыл лицо за своим чемоданом.

— Это ужасно, достопочтенный окружной судья Каламар. Вас, наверно, раздражает?

— Угу, — кивнул Каламар.

— Как и нас всех! — продолжал адвокат Вольбиссов, закружившись. — Это ужасно, помню, и я хотел отправиться отдохнуть, всей семьей отдохнуть, но нет, не вышло. Как и у многих, все сталкиваются с ужасными препятствиями и трагедиями…

— Чего? Не отдохнуть — трагедия? К чему вы ведёте?

— А всё к тому, ваша честь, что семья Вольбиссов и сама миссис Вольбисс столкнулись с тем же самым. Прошу всех в зале суда, послушать, эти достойные люди нашего графства пережили ужасную ситуацию: они потеряли достойно нажитое, — Савлезин фыркнул и отвернулся от Сольшина, назвав его про себя «пустословом», а Нэн припомнила, что кафе Вольбиссов прекрасно функционирует со смертью Виньерана Вольбисса — Смертью дорого родственника, оказываемое общественное давление со стороны их же народа и законного заработка. Дамы и джентльмены, представьте вот какую ситуацию…

— Это обязательно?.. — прервал судья Каламар.

— О, конечно! — бросил Сольшин, намотав волос. — Вот, посмотрите: был четкий рабочий график, в котором работница, некая мисс Рэнс-Пиннотт, и четкие функции, защищавшие от гнусных грабителей состояние дорого мистера Вольбисса. И это было нарушено! Представьте! Мисс Викирэн решила, по незнанию или ещё чему завлечь работницу и намерено оставить заведение. И понятно, что произошло на утро. Получение заслуженной компенсации Виньеран Вольбисс добивался упорно целых три месяца.

Однако по судебным издержкам, что мы понимаем, но и при упорстве самой мисс Викирэн и её отстаивание своей невиновности совсем измучили человека. Он даже писал письмо, что мы рассмотрим позже, где прямо обвинял эту женщину! И когда он собирался сказать всё лично... — Сольшин хмыкнул и закрыл лицо, однако Нэн, по его походке и движению рук быстро поняла, что тот просто снова захотел тронуть волосы. — Простите, ваша честь, он… погиб на пороге дома ответчицы. Такое пришлось пережить миссис Вольбисс и её детям. Они непременно пожелали справедливости и продолжили дело. И сегодня я…

— Побыстрее, мистер Сольшин, вас волнует что-то конкретное? — Каламар прижался к столу, выглядывая из-за угла, словно как какой-то зевака, искал лицо адвоката.

— О да, конечно, я хочу вызвать свидетеля…

Тогда ж повернулся Савлезин, подумав, что будет что-то весёлое, Пак в ужасе выглянул из-под чемодана, а у Нэн забилось сердце.

— Вызвать кота семьи Вольбиссов, чтобы вы сами могли убедиться в их достойности.

С унынием вздохнула вся сторона защиты и сам судья, а остальные страшно умилялись малому пушистому созданию в переноске, что вынесли на всеобщее обозрение.

Конечно, никто тогда и не знал, что суд продлится около двух дней. Хотя… можно было догадаться.

Обеденное время Марсии — традиционное время обмена свежевыпеченными слухами на подносе с напитком «колких подшучиваний». Ах, ещё и еды. Проводить время можно по-разному в это время дня: безалаберные весёлые компании, не пристыженные наблюдением или своим образом трапезы, занимали места в столовых. Независимо от возраста или внешности.

— Пиннотт, пошли! — возглашала на всю классную комнату Келла. Своей пытливостью и навязчивостью пробилась она через новый альбом группы с северного графства… — Чего ты в музыке своей вечно сидишь?

Не нужно забывать о приспосабливающихся или просто ленивых. Кому-то проще есть в классе — отнюдь не меняется особо ничего — некий простой вариант, замечала Энерия. Глаз меньше, людей меньше, но общение оттого не пропадало. Обозначение собственного круга, то есть не выйдешь дальше класса, но и не пропадёшь в одиночестве.

— Эм, — задумалась Энерия, понимая, что уже ничего не послушает.

Замотала провод на ладони, спрятала во внутреннем кармане пиджака слева, удивилась плотности, поняла, что это из-за герба. Пристыдилась. И каким-то образом за это время выговорила:

— Что? Куда? Почему? И зачем?..

Третий вид времяпрепровождения обеденной перемены — одиночество, исключая варианты, когда нужно выполнить немедленно домашнюю работу, помочь учителю, сбегать в магазинчик за углом, общаться со своей второй половинкой. Фи! Одиночество требует часто место уединения или такого, в котором могут заметить: подыскать особенную лавочку во внутреннем дворике, пустующей кабинет, что вечно не закрывают, местечко под лестницей. Поговаривают, что кто-то сидит в библиотеке, но Энерия по собственному опыту ощутила, что там нисколько не тихо, слишком много условностей, невыразительная публика и слишком… открыто. К тому же мысль, что кто-то зайдёт — равносильно отсутствии желаемого уединения.

— Ха?.. Еда! Пойдём. Могу заплатить за тебя! — Келла беззаботно её потянула, что было просто, ведь Энерия на полголовы её ниже. Ещё у неё ноги длиннее, из-за чего завязать на пояс пиджак, как сейчас, сделает её игривой. А Энерию — ребёнком.

— Гм, как скажешь.

Естественно, это не константа. На примере нашей дорогой Энерии — она часто меняла место для обеда. Когда-то она ела вместе с девочками неразлучно. Энерии после проведённых трапез на улицах с аудиторией голодных собак и голубей, была приятна настолько разительно другая компания. К турниру уже они сидели реже, и часто, если происходило умудрялись поругаться быстро и быстро помириться, что утомляло. А после турнира — девушки вообще не сидели вместе. Сенея с Неланной перестали ясно почему, а Энерии редко вообще удавалось быть рядом. Приходилось вновь кушать одной и на кейсе от барабанной установки.

Энерия пересекла класс, следую за зазывавшей. Заметила взгляд Сенеи, что потеряно оглянулась, и показалось подозрительным, но тут Келла крикнула что не останется, и королева орлов быстро потеряла интерес. За это гитаристка минуту шла очень напыщенной.

— А что ты обычно ешь? — интересовалась Келла, обгоняя на шаг и смотря через плечо. Неудобно выглядело.

— Э-э, — с её уст почти сорвалось «тыква», но себя она вовремя остановилась, — что достанут с ближайшей забегаловки. Домашнее не часто.

— О! Ну да, ты же рокерша!

— Уф, не говори так. Меня никто и не знает…

— Но в школе, все, типа, блин!

— М-м-м… какое счастье.

Они спустились на этаж. За длинными окнами не стриженный газон, дело безобразных рук садовника. Светило солнце и в миг скрывалось за облаками.

Что же им делать тут, на первом этаже? К младшегруппкам? Лучше всё-таки ей не спорить.

— Но ты явно особенная, я так правда думаю. Типа, ведёшь себя круто и всё такое, — льстила Келла и вкидывала улыбки постоянно. А вокруг всё меньше оранжевого. Пустела Марсия, меж тем кажется, что она, одним словом, двигается, будто опарыши внутри тушки кролика. Так их много, что аж само тело шевелится. А снаружи — пусто.

— Да чего там? — краснела Энерия. — Ты преувеличиваешь… Разве что я… я пытаюсь быть лучше. Раньше я была слабой дурой, а вот сейчас предпринимаю хоть что-то. Не хочу стать такой, как раньше, типа… Вот э… Так, какого хрена? Стоять!

Когда Энерия ступила на молодую траву, ещё заваленную прошлой, затвердевшей и сгнившей, перешло все возможные границы. Не было еды. Келла ведёт её куда-то, говорит, хоть раньше этого не делала.

Энерия раздвинула ноги и встала, что не сдвинуть её, подобно многотонной гранитной статуи. Да и Келла: разбойница, кусая нижнюю губу, обернулась. Вся дрожала. Тень от угла консоли под самыми карнизом укрыла обеих девушек. Только блеск кусал кожу на шее левой стороны Келлы, Энерии просвечивало через ресницы.

В воздухе витал металл.

— Энни, ты какая-то совсем жуткая… Это и делают всякие рокерши: демонов восславляют и людям угрожают?

— Первое — часто, второе — по ситуации.

Энерия сжала руку в кулак. Келла на неё пристально смотрела. И разразилась смехом.

— Ох-ах, ха-х, Пиннотт, ну ты даёшь, — она аж взялась за живот. — Я заранее сделала нам еду! — за сказанным последовали два бумажных свёртка. — Ну ладно, ладно, — сжала губы она, — служанка мне помогла, но еда вот. Я хотела посидеть на берегу Марсишки, типа.

Энерия пошатнулась. Как же нелепо и по-дурацки она себя повела. Всё ведь сходится. Слова Кута её уже просто сводят с ума…

Еле заметно девушка выдохнула и приняла свёрток. Первое, при войне, всегда теряется доверие к людям, думала она. Надо доверять, вопреки всему, но доверять. Только так мы можем…

— О, Пиннотт, привет! — за девушками появился Лоудер?.. Келла вздрогнула и раскрыла до неприличного рот. — О и… Келла, привет. Чего ты тут вообще здесь забыла? Глупая женщина, не в курсе? Все наши используют фору от быков, пока те разбираются с профессорамми, чтобы подготовиться. Все сейчас в башне и на верхних этажах, — Лжеблондинка с ужасом взглянула на Энерию, — я просто удивляюсь вашей женской бдительности… Ну правда, так сложно запомнить? Без обид, Энн, ты крутая.

А! — парень стукнул себя по лбу, как гитаристка сжала свёрток от злости, соус потёр у неё по ладони. Келла опасливо отшагнула. — Точно, черт, теперь вспомнил. Мне жаль, Кел, у тебя ж важная миссия: остановить Энерию, как слабость обеих лидеров фракций. Именно! Только тебе она может довериться из-за своей неуверенности и перестать быть занозой у Либастьён и Капнер. М-да… Ох, — он огляделся, не нужно было слышать как его сердце подскочило, чтобы заметить его весь страх, — ладно, я побегу! Мне надо там собраться и прочее!..

Гитарист скрылся. Келла и Энерия остались наедине.

— Энни, слушай, я могу всё объя…

Та недослушала. В мгновение кинула в предательницу едой. Келла зажмурился от неожиданности вскрикнула. Соус, из чего б не состоял, завис над ней в воздухе. Но Энерия бежала уже внутрь школы. Сначала коридор первого этажа: ковры, тумбы, убранные вазы, стёртые надписи, следы от напитков, горы крошек. Позади: ругань и проклятия Келлы.

Орциистка бежит следом.

Энерия не сбавляла шага, и всё равно её нагоняли. Предательница взяла её за ногу и остановилась где-то перед лестницей. Гитаристка уж сильно больно шлёпнулась. Они сплелись на полу, не в силах победить друг дружку, заматывая полотно ковра. Попытки отбиться вызывали ойканье и ещё большее упорство противницы.

Энерия не сдержалась и прямо по её накрашенной щеке влепила грязной подошвой кед. Взвыв, Келла осталась одна лежать на полу, хлюпая и хныкая. Энерия не обернулся. Расстёрла ссадину на ноге и стараясь не слышать звуков противницы поднялась скорее наверх.

Боль в ноге не остановила гитаристку подняться выше и выше. Пересечь лестницу за лестницей, благодаря в помощи этой нелегкой миссии крепкие перила. Задыхаясь, она набралась последних сил и, скидывая пиджак и оставаясь в одной рубашонке и бабочке, прошла весь третий этаж. Но встала только тьма оттого, что ударилась о дверь директорского кабинета.

На шум вышла мисс Уикл.

— Пиннотт? — молвила она. — Че-чего это ты дверь дубасишь?.. Тоже уже… такая, как все эти?..

— Нет! Мисс, секретарь… — она поднялась с прыжком. — Нам надо поговорить, быстрее входите!

Женщина поёжилась, сжалась, но послушалась. Энерия обрадовалась возможности закрыться от внешнего мира, вбежала следом внутрь. Всё оставалось по-прежнему, по-аккаровски скромным. Лишь кресло выделилось: кожаное с дополнительной подушкой. И то, принадлежало Уикл. А директорское — стояло в углу.

Клад с конфетам обчищен. Не хватало лампочки. Много счетов и денежных выписок. Среди всего этого мусора, бардака, печали и бедности, мисс секретарь ждала терпеливо ответ, попивая из крошечной разрисованной кружечки.

— Эм, уж извините, ещё раз, что ворвалась. Но… можете сказать, где мистер Аккар? Его срочно надо! Всё оказалось хуже, чем можно представить! Я… я пожалуй начну сначала? — Уикл сглотнула и пожала плечами, боясь не меньше девушки. — Ладно, погань, почти три года назад, в день праздника Тыкв Граса, Сенея с Коритом, устроили что-то вроде натуральной войны «День Решения», ну и хрень! Такое же повторилось и на турнире, хоть и типа по «правилам». Я знаю, что это пропускают специально, но сейчас нельзя! Сегодня планирую что-то куда крупнее и…

Энерия, расхаживая туда-сюда, посмотрев вдруг на женщину, поняла, что та склонилась над столом. И упало головой. Уснула. Пролила кружечку и всё её темного цвета то ли от света, то ли от самого содержимого по столу, скапливаясь в лужу и капая на пол.

— Эй! Вы не… Хм, а откуда здесь утварь? И чай, — Энерия принюхалась. — С сахаром?.. Это запрещено, а значит… Принесли?.. О, дерьмо…

В этот сыгранный вселенской силой, как по заказу, дверь в директорский кабинет отворили. Энерия нахмурилась и со злобой встретила тех, кого стоило ожидать, но из-за блеющей совести в душе, отчаянно видеть не хочешь. Веришь в лучшее.

— Энн, блин, что же ты делаешь?.. — Неланна тоненько спросила, войдя внутрь. От света коридора только её глаза светились. В остальном была тёмная фигура девушки.

Позади Гоберт. И побитая Келла. Энерия оставалось мужественно встретить последствие лицом к лицу и сказать:

— Вот же погань.

— Эй! Обязательно ругаться?.. — осадила Неланна и обошла подругу. Упёрлась взглядом в мисс Уикл. — Эй, ты поможешь?

Сказано это было Келле. Но Орциистка с неприязнью сузила глаза и повернулась спиной. Осталось только Энерии аккуратно взять за ногу женщину, Неланна за другую. Вместе они опустили её на пол, та, словно бурундук скрючилась и заснула. Было бы одеяло — обязательно укрыли б. Девушки вместе попытались убрать и высушить испорченные бумаги и хоть как-то протереть мокрое.

Вместе с тем Энерия обнаружила мобильник с размером в ладонь. Незаметно спрятала его себе в складки рубашки. Надо было только придумать, куда потом класть. Всё это, очевидно, откладывало необходимый разговор.

— И… вы её, типа, усыпили? — выпалила неуверенное предположение Энерия.

— Что? Мы?! Да никогда, Энн! — Неланна побаиваясь нахмурила брови. — Это преступление. Мы бы не стали.

— А почему тогда…

— В столовой из её чая мы убрали весь настоящий сахар, кофе заменили какао. Интересно, как она не различила вкус?.. Не суть. Видимо, мисс Уикл так умаивается за рабочие дни, что не взбодрившись — спит.

Для гитаристки сам факт не изменился.

— Хмф, как будто…

— А нам правда с этой мелкой носится надо, а, Капнер? — бас Гоберта сам по себе заставлял бурлить в желудке. А как видишь всего его — ещё того хуже. Ноги подкашиваются, хочется отвести взгляд. И поди узнай: от дикого ужаса, от интригующего восхищения.

— Теперь уже важно, Гоб, — отрезала повелительно Неланна, управляя им одним единственным пальцем. — Орлы не справились. А я не стану трогать подругу.

Гоберт, найдя слов, кинул бы в лицо что-то грубое, но решил паясничать за спиной да по приказу Нели развернулся и ушёл. С ним же утопала Келла, кинув, что Орцида ждать не станет.

Словно механическая деталь подружка повернулась к Энерии лицом.

— Так-с… Энн, послушай…

— Куда он пошёл? — тут же спросила Энерия, намереваясь сорваться с места.

— Стой, он, гм…

— Что сложного? Неля, я не допущу Марсии сойти с ума.

— Прекрати! — Неля закрыла выход, — Набралась вот этого всего в своих турах и теперь по-новому хочешь жить? Не выйдет! Знаешь, сколько я выносила, чтобы оставить школу в примерном спокойствии?! А ты мне тут грубишь в лицо! Я тебе не собираюсь помогать, но если пойдёшь дальше и не прекратишь — не смогу и помочь… Ай!

Энерия грубо оттолкнула Неланну и вышла, спрятав руки в карманы куртки.

— И-идиотка! Я помочь пытаюсь… всегда пыталась, — вымученно выдавила та, чуть не плача.

— Эх, — Энерия остановилась, — я знаю.

Подруга ничего не ответила. А Энерия пока быстро пережила в карман мобильник.

Поспешить было необходимо. Отнюдь Гоберт не из-за своей массы был медлительным, всё наоборот. Прыгучая гитаристка еле ловила его тени на углах коридоров, в один момент громилу она даже упустила. Удалось его обнаружить совершенно случайно, выйдя к переднему двору.

Именно там перед выходом из Марсии столпились сбитые с толку учителя и профессора, а перед ними, со всех выходов, у всех дверей, марсийцы угрожающе стояли, не пытаясь что-то объяснить. Стояли как день, готовые упасть, уступить ночи, окрасить всё холодным мраком. Так, конечно, казалось издалека, вблизи их не пошатнёт и самый крепкий удар. Энерия внутри чертыхнулась: вот как ей сейчас вызволять учителей?!

Сжавшись, подобно зверьку, она нырнула в самые ближайшие марсийские сосны. Шла чуть пригнувшись, ступала, опасаясь веток, только и смотрела, что под ноги. Сердце замирало, как проглядывались частички марсийских тёмных брюк или она останавливалась прямо за чьи-то спины. Пройдя до клумбы, где ещё только начинали расти цветы, остановилась перед интересной сценой. Барксийцы нервничали, показалось девушке, как учитель обращался с просьбой объяснить, чего им ждать. Тогда выходил Гоберт и любезно:

— Я прошу прощения, но не могли бы вы подождать?.. Мисс Уикл скоро подойдёт.

Его слова мало как убеждали, ведь остальные барксийцы тут же подлетали жужжать и вполголоса ругаться. Сами не решились, что делать. Или, того смешнее, боялись. Одновременно пробираясь, приходилось выжидать. Были в основном не самые элегантные идеи от быков обмануть, что за школой якобы мороженное. Наверно, профессора со степенями не поведутся.

Явилось и кое-что занятное:

— А Викирэна правда не будет? — спросил один из высоких барксийцев.

— Угу, слышал его мамку, мисс Викирэн, посадить могут. Честно говоря, не люблю психологов. Не расстроюсь.

А потом они противно посмеялись. Девушка только обозвала тех про себя. И добавила брата. Не вовремя он ушёл. Ой как не вовремя…

Наконец, Гоберт зачем-то к себе подозвал почти всех парней, кроме часовых. Это был шанс Энерии. Она проползла вперёд, у угла клумбы остановилась перед сторожевым быком. Да и глядит туда, откуда из-за деревьев не выйти. Импровизация подсказала подобрать тот камень, что был девушке по силу, и метнуть куда-то в линию сосен. Так путь освободился, стоявший отошёл, приговаривая что-то вроде: «может предупредить других и посмотреть по сторонам? Ведь это мог быть лазутчик… или просто ветер». В полуприсяде она преодолела завершающее расстояние, оглянулась: барксийцы позади, чуть что, её заметят.

С придыханием Энерия потянула за рукав первого попавшегося профессора. Подскочив и изрядно напугавшись марсийский-взрослый глянул в лицо побеспокоившему и сам потерял дар речи.

— Мисс Пиннотт?.. — профессор был заменявшим у группы Энерии директора Аккара. И так часто, что запомнить гитаристку у него проблем не составило. — Что вы забыли? И чего тут делаете?! Сказано: в кабинете всем ждать.

— Сэр…

— А ну, нет, итак не видишь, какой беспорядок, так ещё и всех поучать. Коллеги, простите, но у нас тут…

— Послушайте! — не выдержала Энерия. — Не придёт мисс Уикл!..

— Что-о?

— Да! Ребята здесь всё подстроили. Вас выгнать хотят, а сами — школу захватить окончательно. Вот и ждут. Решают, что делать. Прошу: остановите их!

Профессор вытер крупный нос, подправил мелкие очки на переносице и что-то шепнул женщинам. Они обернулись на Энерию и решительно кивнули, убежав куда-то вперёд. В момент невыносимо шушукались уже и толпа профессоров. Профессор двинулся к барксийцам. А как вернулся девушка среди учителей позволила себе встать и победно улыбнуться. Глядел на неё и заменяющий профессор.

И также он стоял с улыбкой, что медленно потекла за врата. Вот уж все пиджаки и платья взрослых понеслись вон из Марсии. Железные прутья не сдерживали. Мужчины и женщины прыгали в свои дорогие автомобили и срочно уезжали. Последние ушли от барксийцев. Энерия только и видела, как Гоберт кивнул своим и отряд, обрадованный разрешенной ситуацией, со своей мерзкой сделкой отправились на свои приготовления.

Энерия осталась одна на поребрике отделявшим сосны от дорожки двора. В злобе подпрыгнула, отряхнулась и выкрикнула вслед последним улепётывавшим учителям:

— Вы серьёзно?! Как только могли бросить нас?! Меня?.. Агх… — и насупившись опёрлась о забор Марсии. — Надо ещё что-то придумать…

Судья Каламар подставил руку под первый или, всё же, под второй подбородок. Нэнали в коротком перерыве, как деда семейства Вольбиссов убедили сесть именно за место свидетеля, а на присяжных из-за «лучшей видимости», переместилась на место Савлезина. Уж слишком он пугал Пака, пыхтя от злобы к Вольбиссам. Адвокату требовалось обсудить новую стратегию, и в искреннем ужасе перед садовником он ни разу не решался.

Тем временем зал суда встретил всех домашних питомцев стороны обвинения, всех ближайших родственников, всех бухгалтеров, всех заядлых посетителей, каждого краснощекого сынка, отдельно саму миссис Вольбисс, да и адвокат Сольшин не погнушался дополнительно спеть дифирамбы бедной честно-зарабатывающей семейке. Зал прямо-таки скулил, судья успел кое-что себе подметить, однако заметно для всех скучал. Ни приставы, ни кто-либо другой не думал вмешаться, чтобы привести в порядок процесс.

— В заключение, — договаривал Сольшин, оглядывая всех, хотя в самом деле не оставлял в покое собственную прядку у уха, — хочется ещё раз подчеркнуть личности, о которых мы говорим: честных кастелийских патриотах, переживших ужасные события и заслуживающие того возмещения, что претерпели их души.

Тогда и миссис Вольбисс и гордо вздёрнула острый нос.

— И никто ведь не винит мисс Викирэн. И что с того, если ей заблагорассудилось оставить магазин покойного мистера Вольбисса нарочно, что с того, как её новая работа у богатых наших соотечественников в частном учебном учреждении «Марсия» обеспечило приступ мужчине? Что мы можем взять? Лишь данное нашим дорогим судьей некоторое возмещение. Прошу, на этом моя речь окончилась!..

И ломая руки, чуть не плача, Сольшин повернулся от зала и сел к Вольбиссам под звуки аплодисментов. Хлопал даже Каламар, хотя коротко и быстро прекратил. Людей призвали к тишине. Судья перечислил, что несмотря на работу возмещение может вызывать трудности, это стоит обговорить позже и ещё призвал, что адвокат слегка спешил.

А всё это время Пак окончательно обратился в слизня и расплылся на месте. Более или менее его вернула в жизнь встряска Савлезина и доброе слово Нэн о «упущенном». Так уж их адвокат загорелся, что привстал и первым увидел…

— О, мисс, ваш сын здесь.

— Что?..

И действительно, Корит застыл на входе и в поиске знакомого, нашёл мать и, неловко извиняясь и при случае здороваясь, двинулся к ним.

— Дорогой, что ты здесь делаешь?

— Привет Сав, — махнул парень садовнику и обратил взгляд к маме, усаживаясь на ряд позади неё. — Мам, ну ты чего? Я не мог тебя бросить. Особенно в этот день. Видели сколько людей снаружи? Тьма.

— А как же учёба? — обеспокоенно отметила Нэн. — Я понимаю твой порыв, но следование своим желаниям, так ещё и утайка…

— Потом проанализируешь, — отрезал Корит. — Как всё идёт-то?

Кратко обменявшись последними событиями, что было просто, ведь представление мистера Сольшина Савлезин сократил до «хрень какая-то» и семья Викирэнов приготовилась внимать словам Каламара, тот вызвал сторону защиты, отметив:

— Я буду рад, если мы на этот раз не задержимся.

Судья раздраженно причмокнул.

— Ужас какой-то, обед успел миновать!.. Мистер Таби, прошу встать!

— Ох, да, ваша честь.

Так взмок Пак, что в его голубоватом костюме были пятна чего-то синего… По ошибке мужичок, чуть не унёс с собой портфель, поспешно вернулся оставить его, Савлезин грубо забрал. Вот Пак стоит перед всеми, руки к себе, только дайте ему орехи, начнёт грызть. Вместо этого, он вдохнул, отёр лоб, закрыл глаза, поднял ладонь и провёл её к собственному лицу.

— Дорогие господа и дамы, — разборчиво, чётко и уверено сказал он. От его голоса повеяло королевским рыком, воинственным приказом.

До того злившийся Савлезин, отпустил принадлежности адвоката, Нэн с Коритом ухмыльнулись, Каламар обратил внимание, Вольбиссы напряглись.

А Пак Таби, всё с закрытыми глазами и этой рукой продолжил:

— Мы собрались здесь, дабы подтвердить значимость справедливости и чести Кастель-Сактиского суда. Моя клиентка не выступает и не желает забирать у почившего мистера Вольбисса и членов его семьи или иных людей имущество. Но мы яро отрицаем и протестуем на все уговоры о возмещении ущерба. И не считаем чем-то обязанными.

— Но как же так, мистер Таби? — спросил судья Каламар. — Кафе семьи ведь обокрали по стечению обстоятельств, так?

— Именно, — зажмурившись, кивал он.

— Так как же вы можете отрицать это?

— Раздел первый, статьи восемьдесят первой, одной шестой дроби, сказано, сэр, что «не несение ответственности при потери имущества будет тот…»

— Я знаю кодексы, — недовольно махнул судья, — «нести полную ответственность при отсутствующих обстоятельствах» — докончил он, — это оговорилось мистером Сольшином.

— И это было сказано, однако…

В окно суда стукнулся камень. Со стороны обвинения люди повставали заохали, приставы кинулись всех успокаивать, будто стыдливо активничали, за равнодушие при начале суда.

— К порядку все!

— Могу продолжить? — спрятал Пак за рукой глаза. — Прекрасно. И эти обстоятельства есть, ваша честь!

— Какие же? Неужто незнание? Мне напомнить первый ваш курс в школе юристов?

— О нет, сэр. Не незнание… Это обстоятельство — безвозмездная помощь осиротевшим.

Весь зал тут же застыл. Полились разговорчики и слухи. Пак немедленно продолжил:

— Моя клиентка не просто выступила как неосторожно бросившая кафе, о нет, она спасла своего ныне ребёнка, находящегося под опекой, девочку, ранее упомянутую мисс Рэнс-Пиннотт. Известно, что сирота не смогла себе помочь, даже негде спать. Ей была оказана помощь со стороны мисс Викирэн, что и вызвало беззащитность кафе.

И вновь шумы отовсюду. Сольшин, отвлёкшись наконец от своих зачёсанных обратно волос, с недоумением повернулся.

— Недоговорённость, ваша честь!

— Прошу мистер Сольшин.

— Девочка не была под опекой. Она честно работала на мистера Вольбисса!

— Но, коллега, — повёл указательным пальцем Пак, склонив назад голову, — это не отменяет поступка мисс Викирэн. Прошу заметить, что попытки нарочно оставить кафе не было. Всё внимание было сосредоточено на помощь мисс Рэнс-Пиннотт. Это не более, чем случайность.

— А что вы скажете на дальнейшие действия, мистер… Таби?

— Защита, мистер Сольшин. Мисс Викирэн и не связывалась и не виделась с вашей клиенткой, до сего дня, так?

Адвокат Вольбиссов не нашёл, что ответить. Однако слово нашла миссис Вольбисс.

— Это цирк! — крикнула она — Эта дрянь довела и убила моего мужа.

— Неправда! — ответила мисс Викирэн — Не могла я пожелать вреда даже ему. Он был запутавшимся…

— Не говори о нём!

Сорвавшуюся женщину с её яростью и горем только и успели, что подхватить приставы, пока судья Каламар срывал связки на: «Порядок в зале суда!». Тут уж и все повставали: со стороны защиты и обвинения. Можно было подумать, что они начнут морды друг другу бить, но в самом деле они попытались сбежать.

Только поздно.

Через двери внутрь влетели разъяренные толпы с плакатами. Они сшибали всё на своём пути: скамьи, столики, фонари, людей, своих же, чужих — никто не мог встать на пути. Непонятно, что от них ждать и как далеко бежать. Пак вот сразу на пару с Сольшином умыкнули в чёрный ход. Оставалось гадать, кто быстрее.

В такой обеспокоенности, Каламара поспешно отвели за дверь сбоку. Взяли под руку и Нэн с Вольбиссами, а Савлезин с Коритом только и рады были, что постоять на защите. Защите от десятков тысяч бастующих кастелийцев и сактисцев. Многомесячные протесты зацепились за дело Нэн и каждый видел, кто там на самом деле прав. И недовольные тем, как шло — взяли всё в свои руки. А довольные — отправились им мешать. Снаружи ещё шли другие колонны протестующих и неизвестно, как бы всё кончилось, если б не подоспели вооружённая щитами и гордым наименованием «служители закона» к зданию окружного суда.

Суд был прерван и соответственно отложен. Но узнали об этом все его участники поздним вечером. Когда начинало смеркаться. Пошли первые весенние капли.

В Марсии наступление сумерек запомнили как «Битва при марсийской Оранжереи». Подготовленные орциисты первыми взошли на нижний берег Марсишки и продвинулись дальше статуи. Они твёрдо намеревались закончить с быками здесь и сейчас, одним маленьким сражением. Оттолкнуть их пару раз и войти наконец в часовую башню.

Однако ж не удалось.

«Второй выступавший Орлинный отряд» встретил очередь выстрелов с установок фейерверков из окон, шагнув только вправо. Как позже описал Лоудер, «всё дело было в упущенном контроле первого этажа и столовой. Решение генеральш затронуть только основные позиции в поместье упустили кладовую. Глупые девки». Засевшие «сухопутные бычьи пары» распределились по всем точкам территории школы. Атака воспроизвела срочный сбор, и вот уже оранжерею обороняли все вспомогательные силы Баркса.

С палками и рогатками, орциистам оставалось в панике отступать от преследовавших разноцветных ракет. Несколько ожогов и ушибов, когда они прыгали к низине холодного берега и вовсе отбило всё желание подняться. А через некоторое время — подплыли и морские силы быков на самодельных лодках. Разграбленный домик садовника дал о себе знать.

С огромным трудом ребята в синих плащах, распевая песни Лоди и его группы в прошлом забежали в оранжерею, сумели отогнать барксийцев. Однако оказались в ловушке. Даже взятый донжон лишь разделил отряд, который без остановочно закидывали варёными картофелем. А тем временем их окружили, потирая освобождённые руки от своего орудия, Баркс, охватив все нижнее побережья, ступал и на верхнее.

По СМС-кам летели множество оскорблений и криков, что нужна помощь. И как часто бывает, при потере всякой надежды, как остаться одному в гипермаркете, очутится в незнакомой папиной компании или прогуляться до дома впервые без сопровождения — нашлось нежданное спасение. С многозарядными рогатками, начинёнными комками бумаги, колом выступили орлы. Они бросали целые стопки учебников, топя и раздавая по голове всякому противнику. Казалось, каждый марсиец, что даже номинально присоединился к Орциде, сегодня вошел в этот огромный строй сбив, будто машина деталь всех быков с ног!

В самом разгаре застыла и сама Энерия. Она думала пробраться тихо, но вот уже в центре хаоса, в котором, причем, все ровно знали, что им делать: победить. Неслись на барксийца в кожанке, останавливались потереть деревянный мечик или биту, и двигались дальше. Все руки в занозах, пот стекал, не переставая.

Да и самой девушке приходилось иной раз кого-то треснуть, увильнуть от взора быка, проскользнуть вперёд. Она намеревалась найти подругу, главную в Орциде. Знать её планы хотя б как-то помогло. Оставалось только уговорить…

Как ей ударили в коленку, не пойми какой барксиец. Ясно было, что он слегка младше и обрадовался, пошёл дальше. Энерия в момент пискнула и свернулась в клубок, прямо на тропинке. Боль была такая, что в глазах мерещились искорки.

— О! Это Пиннотт! Кел, помоги, её ж затопчут!

Говоривших не увидеть. Как и небо, например. Шевелившиеся тела заслоняли весь взор. Почувствовать тоже. Боль скрыла даже мягкость падавших капель.

Спасителей удалось разглядеть, как Энерию посадили. Келла с Лоудером. Что-то невнятное говорили. Охали и пытались её позвать. Она слабо что-то ответила. Тогда, кажется что-то решили. Парня вскоре прогнали, ведь пришлось менять верхнюю одежду гитаристке. А от сжимающей боли и смятых, словно тряпка, ощущениях не понять, на земле ли она?

Как принесли спортивную футболку и, по просьбе Энерии, ещё её куртку, выяснилось, что находилась под мостом. Угождала ей, конечно, не Келла. Орциистка сразу сплюнула и недовольно ушла.

Энерия пришла в себя.

— Эй, а, эм… — орциисты ей улыбнулись и помахали. Они меняли запас бумажных снарядов, жгли бумагу и смазывали свои рогатки. — Простите… Ай!

Она не удержалась и по очень дурацкой идее встала на ногу о каменный фундамент моста.

— Не надо! Не помогайте, сама дойду. Где Сенея?..

Самодельными длинными щитами орциисты выбили быков с верхнего берега и взяли мост. Прямо на его узком выходе Сенея с девочками яростно спорили. Она вздымала руки, пока пролетали сладкие, варённые, даже сырные снаряды над головами. Плескались баллончик с краской, разливались чернила в воды Марсишки.

Энерия, оступаясь и прижимаясь к ограждениям моста, всмотрелась в те странные, больше похожие на сплошные обломки, лодчонки, на которых лавировали достаточно массивного вида мальчишки.

Подруга встретила Энерию, что вся была измазюканная, в белой футболке, куртке, школьной юбке; волосы спутались, потеряли свой цвет, как и кеды, не понять, они были яркими или всегда были цвета грязи? Вот она сама оделась в водостойкий костюм. Походные штаны, волосы заплела, даже предусмотрительно не делала маникюр, однако всё равно вызывала гордый и приятный вид своим «боевым макияжем», как сама называла.

— Сенни, угх, что за чертовщина?..

Глава поняла её однозначно. Отряды девочек сейчас направлены на достижение оранжереи. Если достигнуть и воссоединиться с ребятами, то и укрепиться смогут. А дальше будет путь уж и до главного «приза»…

Энерия прервала рассказ:

— Нет, ты идиотка?!

Орциистки и, по совместительству, генеральши ахнули от таких слов. Но Энерия не была намерена останавливаться.

— Я про Келлу. Ты отвлечь меня пыталась?.. Вот ради этого с Нелей и получилось сговориться?!

С особым высокомерным видом Либастьён и выдала, шмыгнув ещё и носом:

— Именно так, Энерия. Ты ж… ты буквально только что получила травму. Не приспособлена да и никогда не была. Было б хорошо, если бы ещё и ушла. Ну что ж поделаешь?

— Остановиться… или вообще не делать! — восклицала та.

Орциистки надменно посмеялись, а среди них и Келла.

— Не всё возможно. Если только… не ударить.

— Но можно и разжать кулак?.. — Энерию, видно, не поняли, ведь Сенея только склонила. Попытки брошены. — И на сколько это всё?

— Часа на три, максимум пять, — просто ответила она.

Минуло все десять, Энерии пришлось встретить закат, отбиваясь от одной барксийки, у которой ещё был фингал после той встречи в туалете. А в ночи наблюдать, как на разных берегах марсийцы раздобыли спальные мешки, палатки и укладывались спать прямо на земле!

Жестоко и нещадно огромными каплями валил дождь. Сегодня Марсия впервые не отпустила своих учеников, от мала до велика дети остались в школе ради неоконченной битвы. Кто-то прикатывал собственные автомобили на территорию и спали в них. Кто-то ушёл спать в общежитие.

Почему же так? Как так дошло? — всё спрашивала себя Энерия, упираясь плечом в бетонную стену моста, под которым постепенно засыпала.

Орциисты не смогли окончательно перебить Баркс на воде, а потому победа за верхний берег и всё основное поместье не обеспечило прорыв и дальше. Барксийцы нередко совершали набеги на раненных или просто уставших. Некоторые парни, в том числе Лоудер, занимались всеми пострадавшими. С серьёзными ранениями, кого-то даже отправляли в больницы. Неловко приходилось оправдываться за выбитый зуб.

Все планы генеральш-орлят пошли прахом, когда на третий час отряды только дотронулись до статуи Марсийской кошки. Решено было обеспечить коридор для ухода отряда с оранжереи. С немалым трудом и испорченными прическами от горячего картофеля, но второй отряд ушёл с оранжереи, что всё равно встретили как победу. На том, логично, всё не кончилось. Гоберт прослыл яростью и двинул все сухопутные силы на мост. Повторялся «день решения», однако никто не отступал. Две фракционные армии обзавелись щитами, обе ставили укрытия.

Вскоре под самый вечер, под ливень когда все совсем утомились, появилась нейтральная зона, на разных сторонах берегов выгнали оставшиеся «котлы», мелких одиночных нападающих. Никто не мог напасть на другого, а только защищаться. Прошёл обед, все поели, обмениваясь: «хорошими аппетитами». А под самую ночь, часовые бродившие вдоль своих стен-укреплений из разного мусора, по типу дивана с комнат общежития кричали друг-другу «как там бык?» или «не спишь орлёнок?», садились и, попивая кофе, играли в словесные и настольные простые игры.

Как иногда задумчиво глядят в никуда кошки, так и Энерия, засунув руку в куртку, вздохнула, не отрывая взгляда от дальних ограждений Марсии. Видели ли их? Хоть кто б там, в этих огромных поместьях, ещё есть? Чтобы…

— Что у тебя?— Энерию заставил вздрогнуть умаянный голос.

— А… Лоди. У тебя голос погрубел, прямо как… — светловолосый парень сел напротив девушки, но так, чтоб подальше от Марсишки, а она на миг вспомнила больничную палату. — Ничего, забей. Я… уф, стыдно, я сидела и представляла всё вот это… в виде какой-нибудь сводки, знаешь? Типа военный репортаж. Я иногда так смотрела за матчами в прошлой школе… ах…

Лоудер только наклонил голову и длинный чехол на руках он сложил под ноги.

— Не я про… у тебя два телефона, типа, зачем?

— А?

И не поспорить, Энерия пропустила это, когда, по-видимому, проверяла свои грязные вещи.

— Да так, мой разрядился, — она помахала «раскладушкой», — и мне одолжили.

— А есть кому позвонить? А, рокерша?

— Ревнуешь?

— Не, нет… — он смутился. — Да и не до этого, уж извини, Энн. Тут не соскучишься.

— Ага.

— А всё из-за девок! Без обид подруга, — Энерия кивнула вроде «понимаю». — Полный хаос. Мы б, точно выбились сейчас к стадиону. Завтра штурмовали часовую… Всё на парней сейчас взвалили, а не они ведь стараются, а тех бросают прямо в гущу! — он определённо увлёкся. — О, кстати о «бросаниях», думаю перестать…

— Играть?

— Угу.

— Черт, отстой.

В этой тишине, прозвучала у кого-то одного из них забитая ноздря, что так отчаянно попыталась освободится.

Энерия под светом частички луны, что съедали облака поглядела на парня: был ли у того талант, она не знала. Не знала есть ли у неё. Может разница между ними двумя в том, что большой мир кого-то выкидывает из маленьких увлечений, а других просто нет? Ведь можно уйти и не вернутся.

Но всё равно…

— Эй, слушай, — отозвалась Энерия, — а сыграй мне чего-нибудь? Для меня никогда так не делал.

— Как скажешь, Энн.

Он улыбнулся. Какие же у него скулы, прямо бери и в камень вбивай. Хотя уж очень… худоватые.

Парень раскрыл чехол от гитары, вынул ту самую, что с Энериными заплатками.

— Спасибо, кстати, что вернула.

— М-да, пришлось со столицы привозить…

Лоудер кивнул и заиграл. А затем, как патока, запел её «Не страшно умереть»:

Уже давно наплевать,

Как этот мир оправдать.

Тут бы просто доживать,

Не пытаясь всё понять.

Нет, я не пьян и не псих —

Просто страх внутри затих.

И теперь уже смешно

Всё, что раньше жгло давно.

Пуля, голод, рак, война,

Нож, протесты, тишина,

Бог, таблетки, небеса —

Всё слилось в одни цвета.

И ведь самое смешное —

Мне действительно не страшно.

И так кончился первый день.

Глава 19 — Я — это я, сестра

Самая обыденная вещь — бессонница. Наступило такое время, что спать — странно, а не видеть ни снов, ни выспавшуюся собственную моську — опыт если не миллиардов, то смелых миллионов. Но одной гитаристке под мостом Марсии удалось увидеть короткий отрывок сна, то ли воспоминания. Наутро поднявшись и глубоко зевнув, всё что могла вспомнить — грубый грязевой отпечаток обувки, качельку и чью-то очень уж обозленную руку.

Энерии ничего не говорили эти образы.

— Энн, будешь чая? — Сенни под зонтиком протянула забитую паром кружку. Из-под еле раскрытых век гитаристки ту совсем не увидеть.

— Возможно — сонно, раздражительно и пусто посмотрела она на собственный рукав.

— Ну так да?

— Вероятно, — односложно бросила снова.

— Ой, ну и черт с тобой! Бесишь.

Сенея поставила рядышком кружку и потопала вверх. Энерия без интереса рассматрела пар.

Дождь шёл не переставая вторые свинцовые сутки. Не было ни гроз, ни града, ни ветра, ни похолоданий, ни ослабления, ни усиления потока капель. Природа просто-напросто выполняла свой долг этими тучами.

И только марсийцы вырядились в синее дождевики с одной стороны и в зелёные с другой, не прекращая «великие события» и на день.

«Великие события», повторила гитаристка про себя. На их фоне Энерия — никто, ни её жизнь, ни уж тем более миг и кадр. Чем бы она не занималась, чего бы не делала, какой сама б не была, всегда одно: принципы одного — правила для всех, его ценность — реликвия, одно умение — способность для массы. Изничтожается всё хорошее, ведь такое меньшинство падает ниц перед нуждами большинства. Не вспоминает Энерия о суде своей опекунши, не беспокоится о готовящемся выпуске или новом туре. Так стало важным поучаствовать в чём-то крупном и всего. А ведь тут просто больше «всяких».

Она отпивала кофе, пока думала, следила за зажатыми движениями барксийцев на обратной стороне Марсишки. Уже кое-кто отгоняли свои автомобили. Был даже Нелен… Остальные немного страшненькие. На ум девушке приходило то «корыто» Савлезина.

Вооружались орциисты, чистили от заноз дубины барксийцы. Скоро всё начнётся. Может, и хорошо, вдруг подумалось, как она опустошила кружку под урчание живота, что очень давно ничего не вмещал в себя. Может, только так всё и решится. Отсутствовать на фоне армий, быть тенью у проходящих орциистов — освобождает. За ней не следят, а она не обязана светится. Хоть и хорошего вокруг мало, однако сохранить в себе — это всё ещё то, что ей было по силам. По крайней мере, если битва проиграна.

Подумав о планах в дальнейшем, Энерию отвлёк выкрик:

— Вещи разбираем! Эй! Чей рюкзак?! — видимо, чтобы восполнить припасы, марсийцы принялись у друг друга красть. Единственное, чем они ограничились — сначала проверить, есть ли владельцы.

Гитаристка рванула на эти слова. Свой-то рюкзак она оставила.

Судья Каламар вошёл, громогласное: «встать! Суд идёт». И на удивление все покорно встали. Зал был в два раза больше. При этом переполнявший ужас от давки и ярости протестующих, не угомонил желание посмотреть на «то самое дело, от которого сактисская прослойка так взбудоражилась». Приходилось клеитьпластыри и ставить гипс пострадавшим, но посмотреть — того стоило. Одно хорошо — приставы наконец не филонили, зорко следя за каждым неровным дыханием. То же, мужчины в касках, у всех выходов и входов.

Дело заметила мэрия и совет королевских судей. Даже здание, замечал Каламар, стало намного респектабельнее, чем то с прошлым заседанием. До таких колонн, отточенного позади судейского кресла герба, ярких флагов; отделка под дерево, отполированный пол, не тронутый плинтус — ещё надо служить и служить с маленькой помощью «знакомых», конечно же.

Судья сел за своё место. Адвокаты обеих сторон перебирали бумажки, собрали целые огромные папки, готовясь к долгому дню. Что мисс Викирэн, что Миссис Вольбисс мучил пот и била дрожь. Остальные члены семей помалкивали и только друг на друга бросали косые взгляды. Корит абсолютно точно чувствовал, как от парнишек Вольбисса несло птичьей яростью: неявной, однако на вид безусловно казалось.

— Ох, так, сегодня последнее, если, конечно, не случится другого случая, последнее заседание по и так вам известному делу…

Пока судья произносил слова Нэнали Викирэн неспокойно оглядывалась и старалась успокоится. Столько глаз, думала она и проговаривала себе, также, как бывало детям на работе, что «боязнь внимание преодолеть можно только силой, как строишь себя ты. Что нет страшного ошибиться, ведь это будет цениться больше, чем твой идеал. Что сложного сделать свою слабость, своей силой?..». Но вот сейчас сила не приходила, себе сеанс она не устроит, и полагалась лишь на острые фразочки Савлезина, пристально вглядывавшегося в каждого косо посмотревшего на «его даму». Он её смешил.

Судья успел докончить формальности:

— Меж тем прибыл, в кои-то веке, специалист. Для предотвращения споров он будет вызван первым, господа-защитники имеют право задать собственные вопросы, после его слов.

Много раз облизанными губами молодой специалист перед подково-лысеватой головой Каламар промямлил тому почтение. Работал он не так давно, решила Нэн, и наверняка не ожидал, что будет следить столько глаз. И, шебурша за перегородкой бумажками, пересказывал ясное или, по крайней мере, то, что можно догадаться: «мужчина средних лет, погиб от приступа»; «о недосыпании и плохом уходе за собой»; и что «общий вид говорил о физическом тяжелой жизни, однако нет признаков нанесённого вреда».

Конечно, за это не мог не зацепиться мистер Сольшин.

— Позвольте задать вопрос, ваша честь! — подпрыгнул на месте адвокат. Ему отвесили кивком. В этот раз к волосам он не прикасался, надел еле заметный ободок. — Вы говорили, сэр, что физического вреда не было, так?

Молодой судмедэксперт кивнул, стирая и так солёными пальцами пот.

— Вы можете уверено утверждать, что и вреда морального не было? — выдержав какую-то неприличную паузу, за которой парнишка-эксперт надумал ответить, Сольшин прервал его — Особенно! Повторюсь, особенно при существовании последнего письма, воле изъявлявшего мысли и желания покойного?

— Эм, — выдавил парень, — я не так детально ознакомился с материалами дела, я что-то мог упустить?.. То есть… Я не могу судить с медицинской точки зрения…

— То есть нет? Вы не уверены, может ли стресс повлиять на организм.

— В н-некоторых случаях может! Я-я не могу это отрицать, н-но…

— Ваша честь, — на каблуке повернувшись, обратился адвокат Вольбиссов — Могу ли я прочитать отрывок из предсмертного письма?

— Как пожелаете. Однако я не понимаю, что вы хотите нам выделить. Мы все его читали.

— О, я думаю, что не всё так явно, — Сольшин улыбнулся. В ответ сторона защиты всполошилась. Преимущественно — сактисцы. Не понимали, чего там задумали. А Пак Таби стал постоянно от разыгравшихся нервов икать укрытие. — Мистер Вольбисс писал: «Дорогая… — обращался он к жене, — я потерял множество дней по вине той дряни, Викирэн. Я думал, получить помощь, а сам теряю всё. Я не вижу смысла и света. Но намерен добиться ответов. Хоть разыскать ту малявку. Понять, за что так?..» — Понимаете?! — добавлял уже от себя адвокат, шагая к присяжными. — Покойный сходил с ума, ему тяжело давались те траты и трудности системы нашего суда, к прискорбию, конечно. И теперь уж не кажется, что благородная помощь сиротки мисс Викирэн, читая о характере девочки, мы можем говорить об оправдании. Может был иной мотив?

— Ва-ваша честь! — встрял Пак.

— Мистер Таби? Хотите добавить?

— О, да, — ответил и прикрыл он глаза.

Вольбисы да Сольшин нахмурились и сплелись в какой-то клубок интриг. Молодого судмедэксперта отправили сесть на скамью передохнуть. Он потеряно смотрел в пол. Его совсем не поняли.

— Первое, это ведь домыслы. О реальном положении дел…

— Что простите?!

От резкого прихода Сольшина Пак отпрыгнул, напугавшись и выкатив аж глаза. Каламар приказал вернутся на место адвокату обвинительной стороны. И вот тогда всё произошло: руки мистера Таби были запачканы чем-то липким, скользким, дурно пахнущим. Мелькнувшие руки Сольшина — являли, что именно он достал непонятную смесь из ёмкости и быстро спрятал. Эту муть ни смыть, ни стереть под взгляды зала, не отвлечься, так на него надеялись. И, естественно, он хотел собраться и продолжить. Так хотел, что на этом и сосредоточился, опустив всё остальное.

— А, и… ну рассуждать о девочке мы не можем так? О-она наверняка хорошая и…

— Она «козу» показывала! — крикнул мальчишка Вольбисс.

— Ага, я был на концерте! — поддержал второй. Мать их довольно ухмыльнулась.

— Эт-то ничего не значит! Она-то и не контактировала с мистером, ох… да, Вольбиссом после опекунства или как там…

— Нет, мистер Таби? — вступил Сольшин. — Ваша честь, я могу? Стоит указать вам господа, что мистер Вольбисс ушёл из дома в полдесятого, а нашли его глубокой ночью. В том месте, где проживал покойный, других мест не было… Ох, кроме школы «Марсия», где, интересно, учится мисс Пиннотт. Откуда мы можем знать, что маленькая мисс не задержала и не наговорила гадостей? Может она и принесла ему приступ?

— Н-нет! Я… я не знаю… и… Ах, я присяду. Не могу сказать.

Пак с паникой укрылся за своим чемоданом. А Сольшин довольный собой также сел на место. Всё бы тем кончилось, если б не вспрыгнул с места Савлезин, как того б не сдерживали Корит с Нэнали. Он развернулся и крикнул:

— Мне есть что сказать!

— Сэр, сядьте или назовитесь, — приказал Каламар.

— Савлезин, ваша честь.

— Это что? Имя? А ваша фамилия?

— А она вам нужна? — бросил садовник, злясь ещё больше. — Важно, что этот придурок говорит о моей девочке! Он же полную хрень несёт!

— Проявите уважение к суду! Фамилию! Быстро! Или сядьте!

— Нет, вы идиот? Он домысливает, и все ему верят!

— А ну, приставы, уведите его. Вы удалены за неуважение к суду. Угх, — Каламар устало протёр лоб рассматривая собственные заметки, — и на этом объявляется перерыв! Хоть поем уже…

Коридоры здания суда, храма справедливости — наполнились целыми стаями гогочущих даже не сторон в деле, а кастелийских с сактисскими группами искавшими в деле какого-то знамения. Окончание явно будет что-то значить, говорил каждый из них себе.

Вольбиссы, убегавшие от папарацци или от прицела камер, скрылись в каком-то кафе, Нэнали не была уверена. Ей-то с сыном приходилось наблюдать за тем, как Савлезин отчаянно пытался оправдаться и выпросить вновь место у судьи в зале. Каламар, плюя крошками отвечал, что «ни при каком случае!».

— Да, дело мы так точно не выиграем, если Пак не соберётся, — бросил Корит. — Что вообще с ним произошло?.. Я думал он крут.

Нэн пала на стену коридора и не смогла ответить.

— Хотя, мы вроде не для всех злодеи так? — парень обратил внимание на свистевшим ему и матери мужчинам разодетых или блекло, или безвкусно — Смотри, сактисцы за нас.

— Сынок, не начинай.

— Не буду. Просто не хочу, чтобы ты думала, что одна.

— Я так не считаю дорогой, мне и так достаточно вашей с Энн поддержки. Ах, а этих людей с небольшими знаниями о мире, которые они возмещают всё объясняющим и всего заменяющим смыслом, как своим общим наименованием, помимо того, что они люди. Такой защитный механизм, Корит, что заставляет на сложные вопросы — искать простой ответ и оправдать всё, закрыв его в нашем мышлении в лучшем случае детский. Я рада, что ты это перерос. Однако печально, что не забыл.

— Я знаю. Извини. Просто…

— Всё хорошо, — она обняла сына, — я знаю, что хочу сделать. Думаю, что знаю.

Она придержала паузу, Корит крепко-крепко обвил её спину. Он стал выше мамы, но в знак уважения и некоторой жалости — обнимал как раньше: едва до плеча с каждой стороны.

— Хочу выйти кое-что сказать.

— Что?!

Заполучив собственный рюкзак, совсем чистый без нашивок (не считая дырки от проколотых остриями значков), Энерия, первоначально проверила содержимое, только потом пустилась в бегство. По пути оценила всех, кто её заметит. На полную скрытность надеется не приходилось, да и не хотелось. Однако «всякие шпики» — ей точно ни к месту.

Грустно поглядев на раскрытую и измученную дверцу дома садовника, девушка спустилась к тропике под мост. Немного размытая, немного скользкая, немного мелкая, относительно того, как Энерия помнила. Особенно от угла моста, словно лезть в кроличью норку… И всё таки, подумалось ей, падать ниже не получится. Дно Марсишки тут по колено.

Волосы клеились ко лбу. Рука никак не спасала от капель всю ширину её тела или хотя б головы, а ноги — промокли до нитки. В кедах ходила, не отличимо, как по земле: хлюпающее, холодное, мокрое. Каждая новая лужа приносило бодрость от холода и заполнявшей жидкости всю подошву.

Цвета же всего окружающего тушились под этой вуалью ливня, а под темнотой моста — ещё и снедало полутонном. То, как с возрастом что-то становится просто, иногда представляется ещё более невыполнимым. Вот как с камнями: под кедами Энерии они, по обыкновению, ускользали, казались маленькими, неудобными, требовавшими держать равновесия и терпеливо ждать, когда по брызгам реки можно прыгнуть снова, иначе собьёт девушку, холодная вода и потом всё!

Допрыгавшись до берега, она добрела на более или менее сухой берег и со вздохом выдала:

— Больше так никогда!

Её решительности надо было позавидовать. Альтернатива была — идти сверху, по мосту.

За крупными каменными валунами, что служили подпоркой каменный ступенями простирались тонкие, как ленточки в волосах, тропинки. Некоторые обводили статую, другие укатывались совсем в даль за иными строениями во дворе Марсии. Конечно, пути туда не было. Вся братия зелёно-кожаных барксийцев угрюмо бродивших в округе не давало и одного просвета пройти.

Однако надежда не умирала. одно было удачно: лень Савлезина дало девушке длиннющую траву, за которой не видно и слона, а уж с того берега и с это мелкую девчушку — тем более. Пригнувшись так, что болели колени она продвигалась дальше по прибрежной территории, и поначалу всё проходило замечательно без какой-либо проблемы. Не заметил Гоберт и другие громилы со спортивных секций, так увлечённые положением боя. Из их пламенных речей удалось даже выяснить, где найти Неланну — в Донжоне при общежитии.

Но разве могло пойти что-то не так?

Если разбирать, то очень даже да. Взглянем на расстановку сил: Энерия одна, в недоброжелательном лоне врага, если орциисты недолюбливали, то от быков пощады ждать не приходилось. Также и все основные силы Баркса сосредоточились у оранжереи и их окрестностей; не стоит забывать о напряжении: целая ночь ожидания, как кто-нибудь сорвётся и все эти не зажившие раны, ведь с учителями ушли и доктора. В купе пройти через огромную стаю представлялось невозможным. А то, что Энерия вообще добралась живой и не побитой по бокам — чудо. Возможно, божественное; основание религии по желанию.

Хотя благословение закончилось в тот миг, когда за ногу её схватила слабенькая и тонкая рука. Её оттянули. Попытки отбиться никуда не шли. С рыком её подняли над собственной до недавнего головой и грубо потащили по грязи вперёд. Больное колено ещё заныло. Собралась толпа, заполняя пространство перед оранжереей.

Гитаристка уже не удивлялась своей неудаче. Беспокоил рюкзак, что взял один из барксийцев… точнее не совсем. Её поймавшие были знакомы — ботаники, что как-то повстречались ей с Лоди. И тот, что схватил её рюкзак, а до этого девушку за ногу вроде и был тем, как его, Хольником, предводителем и злейшим врагом гитариста.

И как, недоумевала в злобе и бессилии, эти слабаки вообще могли её поймать?! Чего им ошиваться у берегов?! Тогда ж они её бросили, поправляя очки и морщась. Под капюшонами их зелёноватые лица с прыщами и сыпью стали ещё более некрасивы. Полностью испачканная промокшая и побитая Энерия на четвереньках смогла осмотреться: Хольник надел на одно плечо её рюкзак; Гоберт с выпирающими мышцами приблизился так, что два шага не доставало; вокруг барксийцы, что только-только лупили, как они считали, её «соплеменников», а теперь вот накажут ещё одну… Одним словом — ждало шоу.

— Хм, опять ты? Чего ты никак не отстанешь, Пиннотт? Везде приходишь, может, это судьба? Думаешь, мы должны решить однажды всё?

— Ты идиот?.. — поперхнулась она. Громко крикнула, что даже грудь болела.

— Кричишь. Хоть на что-то тебе нужны лёгкие, рокерша.

— Узкое видение. Впрочем, от тебя другого не услышишь, — съязвила Энерия, почувствовав, как грязная капля скатилась по её лбу.

— Надоела. Ботаники! Придержите её. До дома сбежать ей хватит рёбер и в два раза меньше.

Сил бояться у девушки не осталось. Подняли с колен и за руки держали. Хольник всё ещё внимательно следил. Гоберт размял костяшки. Энерия от сонности назвала про себя эту часть истории (сама она не поняла, чего ей вздумалось так пошутить) как «Рогатое окружение».

На удар не смотрела. Но в самом деле — незнание о боли — только будоражит фантазию и увеличивает ожидание вперемешку со страхом, чем посмотреть страху в глаза. Никакие сравнения, конечно, как бывает с докторами здесь не пройдёт. Точно ведь не укусит комарик.

Зажмурившееся глаза. Подначивавшие криком. Ноги всё ещё мокрые, а в ухо ей всё дышут. Сильная схватили. И ничего. Ничего. Не. Будет.

— Эй-ей-эй! — отзвучал крик.

Все в мгновение умолкли. Неланна. Она вышла с донжона в сопровождении девочек с зонтиками и синими дождевиками на предплечье. Орциистки-генеральши, поняла Энерия, ловя ртом сырой воздух.

— У нас переговоры прошли, и нам надо раненных передать, а тем доступ безопасный к парковке. Освободите проход и… Придурки! Вы что делаете?! Гоб, что за хрень?!

— Разведчик она, Капнер. Ну мы и пойма…

— Это Энн, идиот. Уходите отсюда, блин, и готовьте еды что ли. Энн, вот же… Я не уследила. Пошли.

Гоберт едва кивнул, ботаники отпустили её, заметила краем глаза гитаристка. Встала, отряхнувшись, выдернула с рук Хольника собственный рюкзак, а тот самодовольно и равнодушно ушёл со своими товарищами. И Гобертом. Подозрительная компания, пронеслось у неё на секунду.

Но Неля загребла её на руки и повела за собой в крохотную смотровую башенку. В донжоне сохранилось это старое аристократичное окружение с времён рыцарства, мечей и пустой чести.

А может не пришедшей.

Про себя Энерия назвала эту часть «девочка в высокой башне».

На той вершине (в действительности высота башенки не сильно росла над одноэтажными домишками пригорода) Энерия с Неланной под покрывалом отпивали горячего какао. Так как от металлического термоса была лишь одна кружка девушки передавали друг дружке, кутаясь время от времени в одно и то же полотенце.

Энерия заодно просушила одежду; куртку повесила под навесом, в кеды поставила разлитый по ёмкостям горячий какао; тогда ж её наругали, ведь пить было не из чего, кроме как одной только кружки…

Неланна расправила свои темные волны, тут же связала их за спиной более готовая идти, её подруга напротив поджала ноги, примостившись глубже в имеющуюся ткань под ними. Сидели они по-турецки. Вокруг не было стульев.

— Есть хочешь? — предложила предводительница барксийцев.

— Давай.

И они перекусили. Естественно вредной едой. Самим не приготовить да и кто-то б смог? Протянули совсем без слов всю трапезу. А как окончили, стоял вопрос: зачем опять они встретились? В том, что это была запланированная встреча Неланна не сомневалась. Она и сама видела Энн с Сенеей, то же донесли шпионы.

— Энн, хочу узнать, ты…

Та спрятала голову и Неланна всё поняла.

— Угх, тебя это не раздражает?! Я устала от твоих бессмысленных попыток. Они вообще не кончаются, ты, как пёсик, не можешь понять когда не вовремя. — Энериного лица всё не было видно. — Понимаю тебя, но это уже просто жалко. Сделала б что-то полезное или хотя бы не мешалась. Выбрать сторону, или сесть на берегу, как ты умела. Утомление и жалость — вот, что я чувствую.

— Прости? — тихо произнесла Энерия, глянув на неё из-под лба, что кудри закрыли щёки. — Я ничего не стану тебе говорить и предлагать. Просто можно поговорим? Как раньше, будто всё хорошо и тихо.

— Я не знаю. Можно ли… У меня есть пока время.

Темы быстро исчерпывались, но девушки не сдавались, они находили, о чём сказать, кого прокомментировать. Начиная с нового мужчины матери Неланны, что не появляется, но точно есть, по судебным проблемам мисс Викирэн до новых вкусов коктейлей в закусочных в столице. Энерии было приятно задавать вопросы её интересующие, замечать, как увлекается говорить Неля. Не обходилось без момента как они замолкали, удержавшись не упасть в пропасть «недавних дел». Замолкали, «эм…» и находили новое.

Барксийцы даже, сидя на холодных ступенях оранжереи под его карнизам — укрытие от ливня, или шастая по территории, или дергаясь в боевом строе, подумали, что чокнулись: кому же сейчас болтать? Да и так скучно. Не пошутят, не посмеются. Так ещё говорят?..

— О! — Энерия вдруг вспомнила, с головой залезая в собственный рюкзак. — У меня кое-что есть, Нель.

— Ой, так мило, Энн, но насчёт подарков…

— Подарки? Да не. Так, чтоб не мёрзла. Ты оделась легко, а у меня, вот, завалялось, — Энерия протянула шарф, неяркий, зато связанный бордовыми, зеленоватыми нитями.

— Ну, если ты хочешь.

— Хватит, он всё равно не мой.

Подруга не спорила. Повязала на шею толстый и тёплый аксессуар. От него даже пахло знакомо. Терпкий запах молодого мужчины… что, кстати, странно.

И как на сапоги упало росы куда меньше, чем в самый разгар дождя, как постоянное сопровождение стало редким постукиванием, и за серостью осадков заметили хоть что-то дальше школы, объявили о начале переговоров. Выкатилось солнышко и замёрзшие марсийцы встретились на обеих сторонах от моста.

Гитаристка в этот раз села на берегу и, редко поворачиваясь, следила за происходящим. Руки её дёргали траву, схватывали одиночные цветочки и рвали лепестки. Ручка от стрежня зонтика тонула в луже, пока купол ткани сжатый спицами нависал над всей Энерией. Избавившись от пачкающей привычки и посетовав на грязь попавшей под ногти, поняла, что придётся снова зайти к Сенее за краской для ногтей. Чёрной у неё всегда много.

Одновременно решились смыкаться веки, «ленивое утро» — как назвала событие девушка, — необъяснимо почему, но день ужасно утомлял. В те отрывки темноты, когда Марсия исчезала с глаз её, виделось девочка с наперсток с каким-то таким-же рыжим коротышкой ругается. И, иф, какие же гнусные выражения дети сумели отыскать. А дальше крутились в основном ощущения: Энерия была страшно зла, что голос срывался; потом острая боль в голове; затем жгучий стыд и лёгкость. И качели…

Отвлекло её резкая ассоциация — зеленоватое, как стекло бутылок. И точно ведь! Директор Аккар. Энерия оживилась. Ведь у неё в кармане телефон мисс Уикл и надежды лежали на вероятность, что директор хоть раз говорил со своей секретаршей…

Затрепыхалась её куртка, одержимо, она обыскала все карманы, вспомнила, что сушила её — все вещи в рюкзаке. Залезла туда. И вот оно. Матово-черное сокровище, горящий голубой экранчик, стёртые кнопки, список имён. Пробирала неловкость, что Энерия вообще читает все эти имена. Там было слово «Котик»? Уф-ух-ух…

Нашлось имя мистера Аккара, подтверждение, гудки. Не отучилась бы, гитаристка сейчас грызла б ногти. Тянущееся наслаивавшееся ожидание. Проигравшийся писк и чьё-то мычание.

— Э-э-э… мистер, то есть, директор Аккар?.. — спросила она. — Узнаёте меня? Я Энерия… Пиннотт, если короче.

— Угу… Вы что-то хотели, мисс Уиллоук-ах… — медленно вымолвил грубый и тяжелый.

— Вы меня вообще слышите?

С трубки послышалось ещё одно мычание. И ещё вскрик. Шум там, где ни был бы директор, стал лишь громче.

— В общем, сэр, вы должны помочь, скажу по короче, хорошо? — ответа не последовало — Сенея Либастьён, надеюсь вы её помните, с моей другой подругой, Неланной Капнер, короче их надо утихомирить, тут беспорядки в школе, и они так точно перебьют друг друга, вот и…

— Стой, девочка ты, хочешь сказать, что… А забыл. Слушай, я разберусь, хорошо. Я же директор… — он икнул, — ...директор Марсии! Я справлюсь, ведь самый успешный студент.

Энерия не могла его видеть да и знать, чем он окружен. Но прекрасно представляла деревянный столик с заваленными стаканами и разлитой цвета кедра жидкостей, неяркий свет. За стойкой в белой, как снег, рубашке, протирал стереотипно стакан бармен, подле него грустно выпивали, тогда как за столиком в углу праздновали чей-то день рождение рабочие мужчины.

А сам мистер Аккар красный, словно рак, распухший и с кислым щуримся, подобно хорьку, лицом старался её расслышать с тяжким трудом и вонючим выдохом выговаривая каждую букву.

— Ага, я поняла.

— Мы решим, ты мне веришь?

Энерия глядела, как на мосту разгорелся спор. Сенея со своими девочками с одной стороны, Неля, гордая предводительница, в другой.

Откровенно говоря, не верила нисколько.

— Вы ведь знали, так? — холодно без робости удостоверилась она.

— А?

— Знаете, о чём я говорю? Вам рассказывали об этом уж все профессора, а ещё и Савлезин? — непонятно почему, но молчавший телефон дрожал в её руках. — Это всё ваша политика?! Вы даёте свободу и не вмешиваетесь? Позволяете нам злиться и останавливаете только физические попытки? Если хоть это вы б делали... Вам до лампочки!

— Пиннотт…

— Нет уж, послушайте, вы же видели всё на турнире! Но только пили и всё! Вели себя будто ничего не происходило! Это ужасно, нет, вы ужасны!

— Девочка, дай мне…

— Главное, погань, я не понимаю, почему мы должны следовать словам старпёров померших давным-давно. Или почему, не зная, этому всё равно следуют?..

— Энерия Рэнс-Пиннотт, послушай меня!

— Ой, — Энерии стало немного не по себе.

— Да я знал, но что я мог поделать? — вопрос показался бессмысленным. — Это не еда, что можно запретить проносить, девочка, мы говорим о появляющемся и угасающем. Я говорю о интересе. Толпа затопчет в страхе или в жажде. Даже выйдя к совету и предложив помочь сактисцам, я сделал бы хуже. А стал бы лупить всех, так делали б назло мне или за школой. Так просто не станет моей работы. Я мог лишь держать это в рамках, пока не пройдёт…

Соглашусь. Усталость, вот, что меня правда грузит. Я не отдыхал уже годами, как перестал быть секретарём! Это ужас! Кажется, я потерял больше денег и времени, чем если б преподавал, черт бы всё побрал… Хотя, в твоих словах было кое-что интересное: я и подумать не мог, что у ваших хулиганов есть лидеры! Кто говоришь? Либастьён и Капнер? Всё забываю имена, перебрал… кто это звонит? И… почему у вас телефон мисс Уикл?..

Энерия с ужасом сбросила звонок и спрятала телефон в рюкзак. Её терзало ощущение, как бы это вдруг не всплыло. И на что она вообще надеялась?

В ту же минуту, как Энерия закончила первый звонок, появился и следующий. На этот раз на устройстве самой девушки, что всё равно сумело нехило её тряхнуть, отчего не с первого раза ответила. На второе гудение поспешила нажать на кнопку поднятой трубки, несмотря на подписанный номер как «тупой мудозвон».

— Эй, сейчас не лучшее время ладно? Я занята и в школе. Просила же не звонить, мы расстались, так что…

— Мечтай, чтоб мы хоть встречались, — послышалось от собеседника, а следом кашель.

— Оу… Кут? Черт, я записала вас одним именем…

— Чего? С кем, Кудряшка?

— Ни с кем. Забей, — порозовев махнула она, чуть привстав. Ноги затекли, при попытке встать, коленка ответила стрельнув порцией боли. Шикнув, гитаристка одной рукой подняла над собой зонтик, другой держала «мобильник». — Чего звонишь?

— А ты меня не ждала?

— Эм, нет. Извиняй, но я думала, что…

— Уже не поговорим?

— Типа того.

— Я тоже... — выждал он паузу, — ...надеялся безумно на это.

— Ты подлый.

— Сентиментальная. Ищешь хорошее, кха, в людях.

— А ты плохое, — кинула она. Рюкзак болтался на спине, свою «раскладушку» поддерживала только щекой и плечом, шла вперёд, ближе к толпе барксийцев. — Ты просто потрепаться хотел?.. Ты сейчас… Что с тобой Кут?

— Перед операцией. Мне сказали, что могу позвонить, пока лекарства не подействовали.

— О! Так я твоя единственная? Мерзость.

— Не совсем, но ты близка, Кудряшка. Всё ведь… началось?

— Угу, уж, как два дня?

Одна девочка-барксийка предложила карамельную ягоду, Энерия отрицательно повертела головой и пошла дальше.

— У меня мало времени, вот и две просьбы… — он сорвался на кашель, что аж пришлось убрать подальше от уха — Время… Послушай: забери мою кошку.

— У тебя есть кошка?

— Да, ту, что ты со своими недотёпами гоняли года два назад.

— А-а-а… Тот рыжий был «она»?

— Бывает и такое.

— Как она тебя выдержала…

— Найди её, вот… Агх, второе, когда мы с компанией воровали, ну еду всякую контрабандную, помнишь до турнира? Мы на конфетах не остановились. Как и с домиком садовника, у нас была цель найти постоянный запас чего-то опасного.

Тогда один умник, такой малый, вспомнил про местную аптеку. Там и думали разжиться чем-то действительно крутым, а тот парнишка там по школьным урокам брал спирт, знал, что его там целый цистерны, вот мы и пошли компанией. Мы доставили и спрятали…

Энерия в момент села перед огромной стеной: доска, направленный свет, крутой галстук. У неё есть, кучка фотографий, нитей, маркеров, чтобы всё это распутать наконец. Вот же они, факты, лежат на поверхности. Остаётся вспомнить оранжерею, ботаников, походы Бильмана, эти цистерны Гоберта, и как они… ушли.

— Вот погань, — выдохнула она, как всё поняла.

— Не говори, кха-кхе. У тебя есть время, чтобы достать Хольника. Он, наверно, и этого громилу Гоберта позвал с собой.

Энерия не отвечала, глазами искала хоть какой-то выход, один ответ.

— Уверен, будут выше по течению Марсишки. Там есть часть, что мы называли «полуостров» крошечную землюшку, что имела перешеек между островком и землёй, типа… Гм, голова кружится. Энн, Энерия, услышь, надо остановить через…

— Я поняла, — сказала тихо гитаристка, складывая длинный зонтик. — Поспи, Кут, тебе надо отдохнуть.

— Не, я…

Но она уже сбросила. Можно только представить, как парня положили лежа, как задребезжала койка, как его бледное лицо встречало операционную. Может, пытался что-то сказать промямлить, прежде чем начал действовать наркоз? В общем-то, какая разница. Он не вернулся оттуда.

По привычке со всеми длинными штуками — девушка попыталась убрать на спину, но с зонтом не сработало. Встряхнув намокшей кудрявой чёлкой, Энерия очнулась и бросилась к берегу, к лодчонке барксийцев. Но вот же неудача! Они успели уйти, а на ругань не реагировали.

Тогда гитаристка не отчаялась, поднялась и взвилась наверх, по самому мосту. Огрела и попрыгала по макушкам быков-охранников, попытавшись выбиться вперёд. Ошарашенные переговорщики, разинув рты, расступились, возгласив:

— Энерия?

— Пиннотт? Что ей опять надо?

— Да куда она лезет постоянно?!

Как крем с тюбика она вылезла в центр, встала у перил. Резонно, к ней решилась подойти Сенея. Все же остальные порешили, что молодая исполнительница с катушек съехала от своей музыки, и что зонт представила своей доской со струнами. Точно кого-то ударит. Отчасти такое мнение разошлось от Келлы.

Сенея тронула легонько подружку за плечо:

— Не хочу ничего говорить, но ты помешала кое-чему важному…

— Ох, далеко, чего он ждёт?..

— Энн?

— Да что? — развернулась она. — Важного тут я не вижу: вы — выводите своих калек-идиотов, вы — берите что хотите под надзором. И всё. Быстрее только. О! И надо срочно покинуть мост и побережья вам всем. А желательно: домой бы уже пошли!

Все вокруг не имели, чем возразить, но согласиться не могли никак. Конечно, в тот же момент, как главные сказали то же, то мысль вдруг стала неопровержимой. Однако уходить с моста — точно посчитали безумием. Зачем это вообще делать?..

Отшагнув в стороны стали обговаривать детали. На миг отвернулись, а гитаристка успела пропасть. Обе подружки с ужасом кинулись поближе, и всё, что они увидели, рюкзак выброшенный в спешке на берег, как в зелёном дождевике барксиец барахтается в ледяной воде реке, а на его самодельной лодчонке с согнутыми спицами зонтика, будто весло, скользнула по воде фигурка. Энерия, словно пират какой, закрыла лицо, вглядываясь вдаль. В самом деле, ей мешал дождь.

— Ты что-то понимаешь?

— Не очень, — ответила Неланне Сенея.

Полуостров, подобно плавучей крепости, сторожили по периметру часовые, но очень лениво, быстро это бросали и спешили укрыться за покрывалом у поста в середине. Разливали горячее, устраивали ящики, куда тянула сесть и не прочь язвить. Там, где не полные болота — стены из всего мусора, что проще всего донести: столики, горшки, полки. Главным образом, всё, что плохо стояло в общежитии.

Подплывая, приходилось заезжать на мель. Энерия содрала кожу с ладоней, смогла собраться. Для этого утопила зонтик в грязи.

— Земля тебе пухом…

Простившись, она перекатилась на землю врага. Колючки, не стриженная трава — не обвинишь даже Савлезина. Эта часть Марсии вообще не посещаема и закрыта. Но кто теперь накажет?

На корточках, короткими шагами Энерия прошла вперёд, к сброшенному снаряжению. Длинные деревянные клинки. Искусная работа, оценила девушка. А она знает, ведь сидела возле Савлезина, как тот что-нибудь у себя мастерил. Были и шарики с краской, и ящики дымовых шашек. Одной штукой и она сама вооружилась: меч без гарды, длинный, слегка кривой, но одноручный. И откуда она всё это знает? Познание в кузнечном деле ей отнюдь не доставало. Возможно, в прошлой жизни она была той ещё мечницей!

Вместе с защитой, была оказана попытка найти все запасы спирта. И нашла. С укрытием барксийцев и оставлены железные бочки со стёртыми годами надписями. Пухлые огромные снаряды, будто присевшие фигуры, словно ждали чего, понурив смятые головы-крышки.

— Эй, я видел что-то!

Энерия так долго засиделась, что смятую траву нельзя было не заметить.

— Может кролик?

Она спасена. Выдохнув, двинулась дальше, чтоб ещё раз не повторить ошибку.

— А ну проверьте! Думаете у нас тут кролики есть?!

Гоберт накричал на них и шаги молодых барксийцев стремительно приблизились. Боль в пальце, зубы панически кусали указательный. К горлу подступал ужас, тряской парализуя конечность за конечностью. Ощущение сна вернулось. Такое просто не могло быть наяву. Но ничего не возвращалось назад, не было кровати в доме с накрененной крышей. Она была и вправду здесь.

Издевательское шуршание и дыхание тех двоих, съедали весь ужас; страх умирал на глазах и оставлял место решимости. Не стало другого вкуса, кроме как металла, не было другого звука, помимо нагнетавшей жути топанья, режущей слух виляние деревянного клинка.

Ноги, уже будто не здесь, сами поднялись, возвысили её, а руки самостоятельно и вполне осознано замахнулись. И Энерия сделала это. Какой-то отрезок мгновения прошёл, она не стала ждать и выскочила лицом к лицу с неизбежным.

По крайней мере, так она говорила себе.

На деле, сумев вдарить одному барксийцу по шляпке, что нелепо закружился, она еле отбилась от второго. Мечом не владела. Однако сразу и не пала. Каждый из врагов так или иначе получил по пальцам, или упал лицом в грязь. Только когда её окружила целая группа, когда за волосы не вытянул Гоберт, она приостановилась. И всё равно не испугалась, врезала обувкой того по груди, что парень отхаркнулся. Прыгнула на землю и верного ободранного меча из рук не отпустила.

Быки разошлись по углам и ахнули. Ожидали, что Гоберт направит рога, но он только нахмурился, стирая грязный след с чёрной майки. За его спиной в кучку сбивались ботаники вместе с Хольником.

— Мелкий ты орлёнок, — начал медленно Гоберт, шагая к ней, — много мы раз виделись. И этот раз последний. Меня встречи с тобой раздражают. Постоянно вертишься вокруг всех и не можешь устоять на месте, чтобы не вмешаться. Ты кажется свалила? Так там и осталась бы, дёргая струны и не раздражая других…

Он пошёл по кругу медленно приближаясь. Ну и Энерия не пальцем деланная. Пошла против часовой хищно и робко, а не как бугай — топча и стуча.

— Сюда зачем пришла? А? Орциисты не помешают уже…

— Я не в Орциде! Надоел! — прервала Энерия. — И никогда не была нигде. Это ты любишь принадлежность! Тебе надо быть с кем-то, ощущать силу и стать кем-то. Тебе легко, когда ты возглавляешь этих людей без имени, но зато со знаками.

— Да что ты несёшь? — ринулся он, а она успела отпрыгнуть, охнув от болючего колена и занеся меч над головой.

— А то, что мне не надо присягать кому-то, не надо кланяться в ноги, оскорбляться из-за глупых слов или защищать кого-то. Потому, что можно и так, просто жить. В первую очередь, со своим мнением, — Гоберт раздражительно завыл под взгляды своих товарищей и резко сменил движение: пошёл обратно. Энерия сумела сориентироваться, и они продолжили в том же духе. — Ты по-настоящему ничтожный. Это всё ничего не стоит, нет в этом никакого смысла. Когда берёшь что-то осмысленное и пытаешься защитить, не деля уступок, понимая рамок, здравого смысла, милосердия, погань, да хоть что-нибудь!.. Тогда, агх, даже хорошее — будет лишь словом, а не принципом.

— Ты не ответила на вопрос… Обкуренная что ли?

— Лучше сдайся. Я не проиграю.

— Пф, да ты полторашка с тростинками по бокам. Только подойди… Уговоры и слова — бесполезны. Важно дело делать, ага. И имеет значение одно, что хотят все, не видишь? Тогда покажу!.. — Гоберт прыгнул и успел рухнуть в лужу, пока говорил: — Прекрати! Раздражаешь! Ещё раз меня не опозоришь и!.. Эта выскочка Капнер, а теперь… У нас есть задача победить, так какая разница, что мошки мешают? А ну стой! — он вскочил и занёс руку.

У неё ударить не вышло. Энерин клинок схватили да и её саму одолели, взяв больно за плечо. Гоберт, облегченно, но не подавая виду, заставил гитаристку сдаться, и окончательно взял вверх. Отобрал деревяшку, держал в своих копытах, а она повесила голову.

Гоберт победно вздохнул.

— Закончила? Мелкая ты орциисточка… Я могу сжать тебя до посинения жалкое твоё тельце. А ты что?

— А вот что!

С огромным замахом, какой делает требушет перед точечным выстрелом снаряда, Энерия взмахнула ногой и передней областью голени попала прямиком в то самое место, между ног… Отученный удар не раз применялся девушкой после, но такого крика, как у жалобных котят, Гоберта она и в помине услышит.

Он согнулся и упал лишённый всякого превосходства. Парни вокруг ужаснулись и не медля постарались закончить дело павшего гиганта. Здесь уж Энерия отыгралась сполна. Горячего нрава барксийцы позабыли взяться за оружия. А тех, кто вспомнил, гитаристка успела настигнуть до вооружения. Била не щадя так, что меч переломился.

И не заметила, как заигралась — цистерны успели сгрузить. Ботаники сразу поспешили закончить. Энерия, наблюдавшая, как они сдвинули на воду плот аж с тремя белыми металлическими цилиндрами, чертыхнулась и бросилась туда. Только поздно. Был звук, что плот скрежетал, так тяжело Марсишка потащила смертельный груз.

Ботаники довольные запущенным механизмом стояли в стороне.

— Гады…

— Не успела, так? — Хольник ухмыльнулся.

Энерию исказила злоба.

Она хлестнула его мечом по лицу, что он нагнулся. Ещё и ещё раз. Часть меча окончательно отломилась. Хрустело и хлюпало уже непонятно что. Оружие или её жертва. Вскоре в руках лежал сломанный односторонний меч. А перед ней — мальчик в крови от оставленных ею ранах.

Друзья-ботаники подскочили, как Энерия остыла и грубо оттолкнули девушку. Глядя Хольника, как уж успел разреветься, она почувствовала ужасающую вину и кротко выговорила:

— Я… прости, мне жаль…

— А ну проваливай! Психанутая! — огрызнулся один из ботаников.

— Быстрее к оранжереи! — крикнул другой. Там же щас рванёт!..

Энерия, пытавшаяся себя ощупать, вспомнила про кое-что поважнее. Быстро и жалостливо взглянув на израненного Хольника, она проскользнула мимо барксийцев, что уж о ней позабыли, мимо скрюченного Гоберта, на свою лодчонку, не разжимая меч.

До зонта не достать, махнула рукой и оттолкнулась к воде. Плот уже ушёл далеко, но она должна успеть. Обязана. Всё, чем можно было хоть как-то ускориться — были её собственные руки, что в леденящей воде Марсишки, находившейся под дождём аж два дня, немели, страдали. Она меняла их, старалась дыханием согреть. Однако эти полумеры подчеркивали её уходившие ощущения. В момент, заместо кистей — у неё были ледышки.

В тот же момент Энерия в погоне за взрывными цистернами, очутилась в гуще проходившей битвы. Значит, недолго перемирие шло, если весь берег да мост окутал дым, воздух дырявили от снарядов и краски, взмахами и ударами. От нескольких камней гитаристка пискнула, но не спускала глаз с цели.

Сумев обойти и дойти раньше до берега, она уберегла плот и оттолкнула его ногами и он пошёл дальше. Не попал на берег и не упал. Она выдохнула. Это же была победа. Оперившись на руки и наклонившись назад, Энерия вздохнула. Снова мелькал та преследовавшее её воспоминание, а, может, плохой сон? Там она сделала что-то плохое. И качели… Неправильное с качелями, от чего надо извиниться и…

Вернулась к мыслям о всём, что прошла. Может она не остановила подруг, но избежала худшего, пройдя под мостом…

В миг её объяла дрожь. И не от ветра резко появившегося и загнавшего куда-то глубоко капли. Нет. Мель под мостом. Там где камни. Там, где Энерия легко прыгала, ещё как поступила в Марсию.

Камни остановили плот, но течение и дождь гоняли его дальше. От веса цистерны полные спирта перевесили наспех сделанный плот и попадали кто на камни, кто друг на друга. Явилась искра, достаточная, чтобы расшевелить пары внутри железных гробов.

В один момент над Марсией поднялось облако. Туча, подобно тех, что с небес, но эта чернее смерти возросла, как гриб. Дым, искры и огонь разошлись куда ни глянь. Размыло берег, разнесло в пыль мост над Марсишкой.

Всех кто был поблизости — накрыло волной, подальше — огнём.

Стало ясно, как побеждённые силы Баркса, что были обмануты перемирием, только что с новыми силами пошли вперёд.

Перерыв кончился. С восполненным источником для спора и ругани, наблюдений и удивлений каждый ждал окончательного приговора. Напряжение электризовало и висло в воздухе.

На стороне обвинения миссис Вольбисс, не скрывая, грызла ногти, отгоняя от себя детей. Самодовольный Сольшин смог расслабиться и следил за процессом уже не так внимательно, взявшись за любимую расческу.

То ли дело у Викирэнов. Пак по настоянию Савлезина старался сделать так, чтобы Нэнали ни в чём себе не отказывала, справлялся о её состоянии и предлагал почему-то постоянно воды.

Когда Каламар устало произнёс, что есть ещё один свидетель, которого он вызовет, Нэн встала, по руке её погладил сын, Корит, и она с сжатой улыбкой вышла ко всем, стараясь сохранить толику самообладания. Не очень помня, как надо держать руки, женщина выставила их вперёд, затем посчитала это дерзким и спрятала назад. Но так почувствовала совершенную незащищённость…

— Мисс, прошу, — словно дробя, проговорил судья — Вы должны сказать хоть слово.

— Ай, извините, да, простите…

Она сглотнула. Очень и очень громко.

— Простите, ещё раз, я… хочу сказать пару слов, если разрешите и жду, что мне зададут вопросы, вот, — она снова улыбнулась тронув очки. Зал опустило в гробовое молчание, — сразу скажу, я не хочу говорить о том, кто виноват или почему не виновата я. Семья Вольбиссов не обделена желанием защищать своё, чем бы это ни было. И я не знаю, кто хороший или плохой, не дано мне это решить. Однако по крайней мере, я скажу, чего тут нет.

Давние столетия назад, когда нас и наших родителей не было, было совершено много ошибок, не меньше, чем сегодня. Много ужасного и плохого, наверняка, к сожалению, такое лишь и запоминают летописи. Но… это не повод вспоминать прошлую боль… Когда мне было столько же, сколько моей дочке, пусть и приемной, я не отличилась невинностью. Не была хорошей, и примером, увы, тоже не стану. Я состояла в одном клубе по интересам, но на самом деле, наш интерес, как полагает подросткам, стало отстаивать наше «превосходство» или хотя бы существование, — через плечо Нэн взглянула на сына. Он стался бледным. — Эти единомышленники, знакомство с которым не горжусь, разделяли мнения, что наш народ обижали. А может мы — обижались. Здесь поди пойми.

Тогда была совсем молодой. Хотя, мне не в оправдание, найдутся девочки куда взрослее и умнее меня в том возрасте да и сейчас. Я была такой же сиротой, обиженной и злой на всех. Презирала и не любила всех моих ровесников, всегда хотела большего, — Пак в ужасе вертел головой, призывая её остановится, — писала некоторые работы по социологии. Так меня и приняли в «Марсию», считая, что я смогу найти применение своих… навыков…

— Ваша честь, — прервал Сольшин, наконец прислушавшись к залу, — это не имеет отношения к делу! К тому же, что этим хочет добиться мисс Викирэн? Вызвать жалость?

— Сядьте, мистер, — грозно пригрозил пальцем-сарделькой судья. — Я хочу дослушать. Это же личность обвиняемой. Разве дорогие присяжные не хотят знать, чью судьбу мы решаем?

Люди на трибунах закивали. И адвокат Вольбиссов, бубнивший себе под нос неразборчивое, но по тону понятное, сел на место. Нэн вытерла капельку пота.

— Благодарю, ваша честь, — она прочистила горло, прижав ладонь ко рту. — Я не хочу сказать о себе излишне хорошее или плохое. Только о том, что я старалась стать лучше. Однажды, сидя на берегу Марсишки, нашей речки, я впервые увидела… Увидела всё. С тех пор, отказалась от всех портивших меня знакомств. Бросила любимых и встретила много проблем, — она снова взглянула на Корита — Но даже тогда, когда я вставала против издевательств, мне было горестно за своё поведение.

Может, — женщина слегка улыбнулась, — может, по этому я не смогла бросить девочку одну в этом большом мире. У меня никого не было, и пускай это лишь малая помощь, но я хотела оказать её другому такому же существу. Рисковала всем, но как у матери — у меня разрывалась сердце. Я переступила все разумные и профессиональные границы, но не хотела жить с той мыслью, что кому-то не попыталась помочь.

Мои слова не изменят прошлого, ни настоящего, ни людей снаружи и этого зала меня с вами. Но может потрясут будущее? Моя дочка… Девочка, что я взяла под опеку, как-то сказала о всех нас разделяющих ярлыков: «разве так важно?». Думаю, она намного добрее, чем хочет казаться. Просто я надеюсь, может, знаю, что каждое «я» здесь сможет проявить благоразумие, уважение и капли заботы и любви; не иметь причин доверять тем немногим, что нам отдано, для тех, кому достаточно будет самого малого. Достаточно того, чтобы пройти весь путь достойной жизнью. Простите, это всё, ваша честь. В заключение, если проявление любви было преступлением, то пусть мою судьбу решат справедливо…

И Нэн сошла с подиума, у собственного стола почти оступилась. Её успел подхватить сын и усадить на место. Растрепав волосы со своего пучка, она села с дрожью, ожидая слова судьи.

Зал же молчал. Не было разговоров. Казалось, никто и не понял, что они услышали. А Каламар кашлянул в кулак и медленно озвучил вердикт…

Очнувшись, не кажется, что разум отходил. Вероятно, думалось ей, так и выглядит смерть. Засыпаешь, думая, что проснёшься, однако этого не происходит. Когда смерти нет, мы ещё есть, а когда она есть… И только одно не складывалось: мысль об этом. Если Энерия ещё могла помнить себя и думать о всяких глупостях, означало одно: необходимо прийти в себя. Неудержимое желание проснуться во что бы то ни стало.

Так гитаристка себя и нашла в куче грязи и песчанике. Одна часть тела в луже, другая на земле с камнями и вырытой почвой. Вокруг всё то красное, то черное, не было постоянства, а только рушащийся на глазах мир.

От дыма схватывало лёгкие, вдохнуть — всё равно, что засунуть камень в грудь. Подняться ещё труднее. В голову гитаристки лезло желание, чтобы у неё лучше не было ног, чем идти с такой сотрясающей и ноющей болью в каждой косточке и мышце. Опереться на руки и сесть спиной к куче грязи — подвиг галактического масштаба.

Жалящая боль отлипала и скапливалась до того момента, как Энерии заблагорассудиться встать, чтобы ударить через новый подлый выпад. А пока есть возможность увидеть результат воочию: темные фигуры оббегали тропинки; вводу канула статуя, медный ус воткнулся совсем рядом с девушкой; от моста не осталось ровным счётом ничего. Угли и только. Слонялся дымок, что не мог найти себе место, ошивался то там, то тут, молча следя. Как Энерия задумалась о собственных ранах: ей удивительно повезло — ушибы, царапины и порезы, что и шрамами не останутся.

Зато её и вправду напугало, так это…

— Погань, мобильник!.. И… Мои вещи!

Не обращая внимания на колени, подскочила и, хромая, бросилась к месту, что ещё можно было как-то назвать «под мостом». Но там уж обломки, острейшие куски камня и всякий другой мусор, как с надуманными баррикадами.

Не жалея крови и мозолей от струн пальцев, разрыла она раскроенный кусок ткани, что годился только на тряпку. Вещи, девушка поняла, что раскинулись по берегу, из всего, что нашлось это — постаревшая книжка с зелёной обложкой и закладкой, телефон мисс Уикл (она быстро спрятала его в карман отвердевшей от глины куртки), свою мокрую форму. Остальное на искать не было смысла: её бумаги плавали в раненной Марсишке, а всякие безделушки, значки и деньги — погребены под останками моста.

Гитаристка даже не попыталась их спасти, перевязала оставшееся от своей сумки и побрела вперёд, куда ещё можно было пройти.

Река размылась. Затекла в выбоины и крупные кратеры от прогремевшего взрыва. Словно молния, резко растекалась, раненным солдатом изливала всё из себя на землю, окропляя нутро земли чем-то темным и глубинным, наполняющим каждый её проток. И вода заражённая спиртом, сделанным где-то на фабрике в ржавых огромных цистернах и разлитых по ещё мелким собратьям.

Отдельные части реки образовали тончайший слой убегавшей реки. Там и перешагнула на другую сторону Энерия. Почти оступилась. Её мучила голова, ноги, руки, чуть в боку кололо… точнее будет сказать, что не болел у неё мизинец на правой ноге, оказался в удачной стороне. Терзал и застывший гул, звуки сливались в один и расходится совершенно не хотели.

Бурлящее чувство незащищённости всё росло, как она поднималась выше к берегу. Свистели в воздухе снаряды, но где-то далеко. Доходили лёгкие отголоски напоминавшие, что от кошмара не проснутся и что все эти отрывки, как Энерия кричала и как кричали на неё, маленькую и всю взъерошенную, было непозволительно далёким.

— Это… игровое поле, — прокомментировала она вслух.

Скамьи для болеющих сложились, газон изувечен, на его месте протоптанные тропы для наступавших.

Предвидев последующее, Энерия отпрыгнула, как озверевшая стая пронеслась мимо неё. Все парни в развевающихся дождевиках. Один из них остановился.

— Пиннотт, — выговорил с неприязнью низкий бас.

— Гоберт, — смело кинула она, стараясь встать во весь рост. Вдруг ещё испугается второго раунда?

— Хм, не лягайся, малявка. Ещё мне время тратить. Ты всё равно проиграла.

И он отвернулся, утащив огромный тяжёлый предмет, воздуходувка? Энерия успела ему сказать вслед:

— Думаю, я и не играла. Меня вообще не было. Та притча была не обо мне.

Он остановился, но сделал вид, что случайно. К нему подтянулся ещё один. Хольник.

— Эй, прости… прости меня. Я не хотела, — проговорила Энерия. Ботаник наклонил голову.

— А что странного? Ты делала, что должна для своих. А я в твоё раскаяние всё равно не поверю.

И они ушли вперёд. Вряд ли тот или другой думали после или хотя бы по пути.

— Но мне правда…

Вот девушка медленно, но опасливо пошла вперёд. Себе признавалась, что не имела и понятия зачем. Просто и стоять уже было будто концом. А ещё что-то надо было увидеть…

Путь лежал через куски всего, что ниже поместья: развалился домик Савлезина. В нём уж ничего не осталось. Орциисты со своими соперниками забрали всё, что не прибили к земле. Обрывистыми тропинками гитаристка рассматривала лагерь орлов, оставленные закуски, настольные игры и одеждой. Валялись то и дело пластыри, бинты, ватки с кровавыми следами у подножия старой башни.

Энерия не пострадала от взрыва или ударной волны. Хотя выглядела, что падали на неё и так десятки снарядов.

В подходе к поместью она застыла, ожидая, как закончатся бои, пока не прокричат «стоп!» и «хватит!». И шла вперёд. Огромные окна лежали теперь на дорогих коврах, которых портила грязь, занесённая с дождливой войны. Коридор за коридором наполнялись разговорами и криками. Все были полны энергии победить или проиграть. В сущности, закончить. Орциисты отступали ещё с берега. Подрыв был полной неожиданностью, не давший им построить планы. Теряли точку за точкой, этаж за этажом. Всё было близко к…

Хотя это разве имело теперь значение?

Энерия сплюнула кровью, вытерла губы и поднялась наверх. Здесь уже прошли бои, и фракции ушли в столовые и кабинеты. Для девушки это был лучший шанс постучать в дверь.

— Мисс Уикл? Вы спите ещё?

Секретарша, мирно накрытая собственным пиджаком, храпя, упёрлась лбом в ближайший шкафчик. Будить не хотелось. Энерия оставила телефон и мельком успела заметить сообщения и парочку попыток перезвонить.

Но это было не важно. Последний пролёт по лестнице. Дождь подходил к концу, капал и стукал о карнизы окон уже нехотя. А перед бальным залом утомился окончательно. Гигантская люстра наверху всё горела, словно всегда была тут. Энерия прошла в самую середину, не очень понимая чего ждёт: ей идти некуда, водить она не умеет, к дому ключей не имела. Она уже давно там не жила.

На ум пришло разве что…

— О! «Семиструнка»! Я ж оставила её ещё в первый день. Где там она интересно?..

В тесной каморке бывшего клуба «Поклонников Сенеи» нашёлся потёртый твёрдый, будто дуб, чехол. В нём и блестящий, точнее скальпеля, инструмент. С придыханием Энерия взяла старую подругу с собой и на полусцене присела.

Не было толп. Зато была она. И попытки настроить эту капризную особу.

Острожно провела по струнам.

И, по обыкновению, запела.

Ярость рвётся через край,

Их насмешки — будто сталь.

Хочется весь мир свернуть,

Всем, кто смел меня толкнуть.

Но растает злоба враз,

Лишь увижу близких глаз.

По долине скачем мы —

Дети ветра и земли.

А вокруг шумят поля,

Как большая вся семья.

Мир становится добрей,

Если слышу смех родных людей.

И пока они меня ждут —

Я ещё держусь.

— Эх…

И она погрузила голову на собственную руку.

Давным-давно, когда кудрявая малютка едва могла показать пальцами сколько ей самой стукнуло, нравилось ей у дома играться во дворе. Было там много развлечений и безопасных игр, что возбуждали маленькое человеческое незнание.

Вроде как, кружится — это невероятно весело. Отдаваться риску потерять мир из виду и почувствовать процесс, ждать до чего тебя это доведёт. Непонятно ведь, что это сделает с тобой, так? Вот и всякие такие приключения были превесёленькие. И найдётся вот у каждого своё любимый «аттракцион». Дешёвый, некрасивый, но это только добавляет ужаса. Точно же что-то будет.

Выцветшие, старые деревянные качели со скрипевшими древними, как големы в пещерах, цепями — были самые лучшие по экспертному мнению малютки Энерии с полным именем, который и она не может произнести и не решается поправлять других. Качели были с испорченными ножками, что, бывало, могли дополнительно накрениться и тогда прыгало вместе с сердцем живот и каждый орган. Ну а ещё по пути от всяких воспитателей — место было самым близким. Что не маловажно.

— Эй! Уйди, это моя качеля!

— Как так?! Наша! Мы первые заняли!

— А мне всё равно! Ага! Моя, я хочу кататься!..

И, можно себе представить, что такое привлекательное увеселение могли забрать противные, дурно пахнущие вонью козлят мальчишки? Немыслимо! Вот и она решила это доказать.

— Уходи!..

Самый рослый со страшным-страшным до нутра синяком под глазом показал кулак. А этот знак не стоил долгих изъяснений. Конечно, Энерию это не напугало. Она лишь бы насолить, ведь бывало её дёргали за волосы другие девочки, портила в ответ им игрушки, так и тут: прыгнула на качели. Туфли она предварительно измазюкала, потому там и остался жирный, яркий свет маленького каблучка.

Ну и, конечно, ей дали в нос и этой самой качелькой добавили, что даже покраснел лоб. Энерия разозлилась, не совсем до слёз, но их стоило ожидать через пару мгновений.

Победительницей она не вышла, но попортить врагам забаву смогла, вот когда её уводила мама, она шла ужасненько хмурая. Женщина же рядом в полном недовольстве. Держала за ручку, но очень жестко, показывая таким образом разочарование.

То ли день, то ли вечер отвечал безмятежным настроением. А это только злило. Заговорить сейчас было очень страшно. Признаться в виновности — ещё хуже. А ждать слов — невыносимо.

Что же пошло не так? Была ли правда маленькая Энерия виновна?

— Думаешь, ты не виновата?

Девочка надула щёки, сказав:

— Да!

— Эх… Да и что… Знаешь, детка, ты поступила плохо.

— Нет, я хотела получить то, что хотела. И заслужила.

— Малютка… Да разве ж это так?.. — мама присела. Лица не видно. Энерия отвернулась. — Я бы хотела тоже, чтоб ты получила, что хочешь. Но к сожалению… Я не могу. Ты можешь забрать это, но разве будет у заслуженного та цена?

— Что такое цена?

— Та ценность, что ты даёшь за желаемое, дорогая… Эх, просто извинись, ладно? И не дерись. И не прыгай на чужие качели. Кто тебя этому научил? Папа?!

— Нет!

Она соврала. Именно, что папа.

Женщина поджала губы.

— Будь лучше, Энерия, хорошо? Тогда чем же ты отличишься от тех, кто бьют?

Девочка задумалась.

— Угх, ничем. Я буду тупой.

— Чего?

— Ой… Это папа научил. И про качели тоже!

— Ну я ему!..

Мама улыбнулась, смешно пригрозив кулаком. И мама с дочерью пошли вперёд.

Она извинилась. Но это не помогло. Качели у неё тогда забрали. Только… после этого качельки — ей разонравились.

Энерия опустила «семиструнку». Посмотрела на пол. На собственную тень. Глаза давно болели, но так осушились, что и ни одной слезы не проронить. Тишина бального зала гипнотизировала, оказывала снотворное воздействие, хотелось спать все дни до могилы и после тоже.

Но ничего не вечно.

Маленькие лапы толкнули дверь и четвереньках вошло маленькое рыжее, но пухлое существо. Оно шло осторожно, озираясь и принюхиваясь. Заметило оно Энерию сразу. И не испугалось. Инстинктивно подошло, достаточно быстро, к слову, совсем спешило. И начала с упованием принюхиваться к её мокрым, грязным и ещё узнай, какими ещё можно назвать её обувь.

Девушка с интересом присмотрелась к пухлой малютке.

— Ой, ошейник… У тебя есть ошейник? — она притронулась к кошке. Рыжая. Та поддалась. На красного цвета ткани покрашенным в латунь кругляшок. И надпись: «Марсия. Ты знаешь, кто владелец». Гитаристка ухмыльнулась. — Он любил… знаки. Хоть и смеялся.

Энерия недолго помолчала.

— Хм, похоже… мы все проиграли, так? — кошка молчала и только полезла ласкаться, прыгнув на сцену. — Ты победил «Кот». Я так устала…

Энерия легла на всю сцену. Кошка медленно обошла её. Легла прямо на кусочек твёрдой куртки. И замурлыкала.

Тогда по школе зазвучали тяжелые звуки берц.

Письмо

Привет Повичка! (прости за такое отстойное начало, но я правда не придумала лучше…)!

Твоя мама передала мне, чтобы я тебе перезвонила. Но мой мобильник… его больше нет, а с другими вариантами не получилось (Корит застрял в колледже. Наверняка с Нелей! Сенея отдыхает от экзаменов, а родители как-то не завели себе), прости. Вот пишу тебе настоящее и бумажное письмо. Опережу тебя, да, я странная и чуть ленивая.

Эм, как ты? Знаю, я говорю с другими редко, отчасти это моя самая большая проблема — не умею правильно вклиниться. Но сейчас хочу попробовать. Как глупо… в общем, прими мои соболезнования. Кут был своеобразным человеком, может один из таких, каких не понять. Я не поняла. Однако я способна разделить чувство, как это кого-то…

Держись там…

Может сменим ритм? (прости за каламбур) Веселее, не будет, но и развалиться — такое себе.

О! Я не рассказала тебе, что было после приезда. Эм, в общем, Марсия была в полной заднице! Там на два дня Неля с Сенеей устроили заварушку. Я всё то время пробыла там, знаешь, что-то хотела исправить за короткое время, что мне отвели. Но всё прошло не очень. Наряд в шлемах разогнал марсийцев. Особо буйных аж в браслеты заковали. Меня, как и многих вывели для особой речи констебля. Рассказали о наказаниях за беспорядки. Мне было сидеть неловко, ведь ничего не делала! Уж явно не поддерживала… Хотя может и была виновата.

Гоберта с некоторыми барксийцами и парочкой Орциистов повели в участок. Может исключат, не знаю. Подруг вообще вместе заперли, как сказали «показательно». Стрёмное слово.

Возможно, ещё помогло, что Савлезин лично занялся наказанием каждого, кто наденет «хоть крылья, хоть рога». А всех ослушивавшихся призывали байкотировать. Как ни странно, это сработало. Марсийцы только с удовольствием игнорировали нового зачинщика, к тому же весёлые видео на протестах — оказались интереснее.

Хм, и подружкам ночь в холодной-холодной камере помогла. На следующих выходных мы сидели вместе, и они заговорили, наконец-то. И почти не спорили. Мы выпили кофе (похоже только в столице тыквенный сок признают), и Сенея рассказала о новой заграничной моде и куда думает поступать. Неланна рассказала о готовящемся переезде. Я попыталась шуткануть… они усмехнулись.

Но проще не стало, но они смогли кое-что прояснить.

Аккара уволили. Точнее, он сам ушёл. Я даже рада. Он сказал, что очень устал, к тому же хочет увидеть настоящие пляжи и, как оказалось, совет Марсии очень щедро обеспечивает бывших директоров, поэтому новый бывший директор счастливо попрощался в одной рубашке перед экзаменами и утопал. Что ж, а его сменили мисс Уикл. Она скатывалась в панику, но, кажется, ей лучше, ведь её повысили. Секретарём стал мой братец, чудится, что он справляется. Ну как я слышала.

И Марсия живет дальше.

Как-то ты и моя приёмная мама сказали, что Марсия — «особенное место». Думаю, только сейчас могу это понять. Оно просто всегда побеждает. Теперь я понимаю о чём была та притча…

Ой, ну и самое главное: Нэн выиграла дело! Оказалось там всё в самом начале прояснилось для судьи. Судья какой-то там, имена запоминаются у меня туго, вот он и сказал: «Мисс Викирэн… это ваша речь была излишней…» — не знаю о чём речь — «Так как, для меня всё было ясно с первых чтений. Дело не имела под собой, прежде всего, правовой тяжбы обвинения. Посему, отталкиваясь от решения присяжных и своего личного, признаю вас невиновной…». И даже прерванное и отложенное заседание не помешало для оправдания. Вольбиссы так и обозлились, аж красные были. Всё до копейки возместили мисс Викирэн.

И наконец я вижу её спокойной. Счастлива сидеть с ней вечером, когда готовиться к экзаменам. Она даёт мне долгие лекции, гладит, бывает. И всё хорошо.

К слову, я всё вродь сдала. Дурацкие экзамены. Хорошо, нет, плевать. Умаялась жуть. Сижу от нетерпения к новой поездке. Черновиков и текстов просто ад, как много. Под столом места нет. Вещи давно собрала. Билет куплю на следующей неделе. Можешь меня ждать.

И… Пови, знаю мы общаемся больше о группе, но спасибо за проведённое время. Я правда не держу зла, просто рада с кем-то разделить свою жизнь, мечты и музыку. Даже когда я гуляю с подругами; когда с Коритом спорю в своей комнате; обедаю с Нэн и Савлезином; когда в школе в бальном зале слушаю песенки Лоудера; когда наблюдаю за сценами бывших барксистов и орциистов; счастлива знать, что не одна.

Я скучаю по семье, но рада, что мою жизнь, что меня… будто читали, что я для кого-то значила даже такое мелкое, как я и в таком большом городе, большущей стране, огромной земле, необъятной вселенной!

Спасибо тебе за всё!

Твоя (самая крутая и энергичная) Энерия.

P.S. Умоляю, сообщи, что ты нашла кого-то на басу, хорошо?.. По-моему я проговорилась… В общем, займись этим. Как бы за мной один безумный садовник не поплёлся.

Конец.