Марсия. Путь к Олимпу

ИСТОРИЯ I. ГЛАВА I

ГЛАВА I. ТОТ, КТО ОХОТИТСЯ ЗА СИЛОЙ БОГОВ, И ТА, КТО ОБЛАДАЕТ СИЛОЙ БОГОВ

1. Тот, кто охотится за силой богов

Он стоял над мертвым телом. Телом богини подземного царства Персефоны.

Веками восхищавшая своей неприступной строгой красотой женщина полулежала в раздевалке торгового центра, спиной прислонясь к зеркалу, и холодела, будто обычная смертная. Ровные губы приобрели синеватый оттенок, зрачки под веками стали неподвижны, румянец покинул лицо навечно.

Убить бессмертную — задача невыполнимая, но он нашёл лазейку.

И сейчас он отбирает, впитывает энергию великой Персефоны, королевы мёртвых, владычицы душ человеческих. Всю! До капли! Это острее, чем ликование победителя, вдохновение творца и уж гораздо сильнее, чем примитивный оргазм. Сколько же энергии таится в живущей вечность?! Кажется, переполнивших его сил хватило бы на то, чтобы уничтожить Землю и воскресить её вновь.

Однако… его ждёт смерть. Олимп не простит: месть богов будет ужасающей по своей жестокости. Они всеведущи, но и он не промах. Они всемогущи, но и он обладает силами, недоступными простым смертным. Он сыграет с ними в игру. Но по своим правилам. Отныне он — убийца. Убийца бессмертных.

Два дня спустя

Дата смерти: 18 июля 2021 года, 20:03.

Причина смерти: разрыв сердца после объяснения с сыном…

всплыло в его сознании, когда он пристальней вгляделся в лицо старушки, устроившейся на одной из затенённых скамеек парка «Фили».

Вон та девушка с поджатыми губами и светлыми волосами, покачивающая коляску, умрёт в сорок семь лет от рака. А мужчину, который разделся до трусов и кроссовок и подставляет стареющее, но ещё мускулистое тело солнцу, зарежут ночью в подворотне ради нескольких купюр.

Это способность умершей Персефоны? Не слышал о таком даре. Или его тело перекроило полученную силу по-своему? Может, отключить смертельные исходы в голове? Он смежил веки, сосредоточился и представил иконку с красным крестом над залитым солнцем кладбищем. Мысленно потянулся туда, словно мышкой в игре, но так и не смог сделать последнего движения.

Ведь нельзя же проверить, правда ли всё, что он теперь видит. Вымысел? Игра больного воображения? Тело не справилось с полученной мощью, и теперь психика дала сбой? Он шумно выдохнул и открыл глаза.

По кругу, огибая клумбы, проносились профессиональные велосипедисты. Они каждое утро гоняют по парку «Фили», тренируются перед соревнованиями. Майки и обтягивающие шорты; перчатки, не позволяющие рукам соскальзывать с руля; вытянутые шлемы, снижающие сопротивление воздуха. Его обдало порывом ветра, и к ногам отлетели опавшие от нестерпимого зноя листья, когда команда промчалась мимо.

Ладно, пора домой. Утро заканчивается, солнце печёт сильнее, скоро от жары начнёт плавиться всë вокруг. А он хорошо проветрил голову в прохладе утра.

Три велосипедиста остановились под тенью деревьев, чтобы попить воды, купленной в ларьке. Он незаметно сфокусировал взгляд на парне в фиолетовом шлеме, мысленно срисовал черты лица, словно фотографию сделал.

Дата смерти: 4 июля 2021 года, 10:08.

Это же… Он посмотрел на наручные часы. Это через две минуты!

Ужасная способность, достойная психа. Он нервно хохотнул.

Вышел к проезжей части и светофору, когда велосипедист в фиолетовом шлеме обогнал его и выехал на трассу. Алый автомобиль, визг тормозов, крики людей, удар, кровь и паутина трещин на лобовом стекле…

«Вызовите скорую!» — взвыл женский голос с дребезжащими старческими нотками.

Он машинально достал из заднего кармана брюк телефон и, прежде чем набрать 103, зажмурился и теперь уже внимательно посмотрел информацию о смерти велосипедиста…

Причина смерти: авария, будет сбит красным фордом.

Мигая сиреной, примчалась скорая, подъехали гаишники, встала пробка на километр, а он всё жался к светофору там, на жаркой улице, и не верил.

Вернулся домой только днём. В теле — нервная дрожь, какая бывает от предчувствия неприятности, а то и беды. Первое, что он сделал в прихожей, — подошёл к зеркалу и зажмурился что есть сил.

Дата смерти: бессмертие

Причина смерти: отсутствует

Он не умрёт. Никогда. И теперь он знает о смерти больше, чем владыка царства мертвых Аид.

2. Фобос и Деймос

Услышав за окном привычный шорох, Марсия отложила книгу.

Неспешной горделивой поступью по мощной ветви дерева на подоконник сначала перебрался гепард, а следом за ним в комнату спрыгнула чёрная пантера. Чёрная пантера сразу же перекинулась, приняв облик мужчины, а гепард помедлил: перепрыгнул диван, положил мощные пятнистые лапы на его спинку, лизнул девушку в ухо и утробно заурчал. И только после этого Деймос принял человеческий облик.

Марсия давно привыкла, что старшие братья, Фобос и Деймос, обращаются в воронов, но идея примерить шкуру диких зверей пришла им на ум лишь пару лет назад. И видимо, понравилась, а потому прижилась.

Молодая богиня, самая младшая из многочисленных отпрысков прекрасной Афродиты и воинственного Ареса, вопросительно переводила взгляд с одного брата на другого, ожидая новостей с Олимпа.

— Аид и Деметра, наверное, впервые продемонстрировали такое единодушие. Найти убийцу Персефоны и предать его самым тяжким мукам, — немного пафосно начал рассказ более разговорчивый Деймос. В его глазах не было и намёка на страх — лишь азарт охотника.

Деймос, бог ужаса, на Олимпе (за несколько часов до беседы)

Марсия это отметила. И с улыбкой обратилась к Фобосу, смуглому богу-воину, красавцу, который многие тысячелетия повергал всех — от простых солдат до умудрённых опытом генерал-лейтенантов — в панику на полях сражений.

— А ты, Фобос? Не боишься, что появился тот, кто способен убивать богов? Убивать нас?

— Нас? — горько усмехнулся Фобос. — Если бы прославленные родственнички так же переживали и вынашивали планы мести, когда погиб отец. Нас! Скажешь тоже, Марс.

Марсия — или Марс (как её коротко называли) — прикрыла глаза и постаралась припомнить лик отца. Но безуспешно. Ареса не стало, когда, по человеческим меркам, она была ещё совсем ребенком.

— А что Зевс? — поинтересовалась Марс.

На этот вопрос поспешил ответить более опытный и рассудительный Деймос:

— Великий Зевс демонстрирует гнев, но…

— Но? Продолжай! — улыбнувшись одними глазами, попросила его сестра.

— Но, кажется, он не может найти убийцу. Думаю, он в растерянности из-за того, что правосудие не может свершиться.

Невозмутимый Фобос посмотрел на брата с нескрываемым удивлением.

— Как тебе в голову такое пришло? Наш дед Зевс…

— Но пришло же! — перебила брата Марс.

Зря боги считали знаменитых братьев-воинов одними из сильнейших, но не одними из умнейших. Они точно заблуждались насчёт Деймоса. Марс это давно поняла.

Близнецы-воители были разными как внешностью, так и характерами. Фобос больше молчал, часто был погружен в себя. Набор его внешних эмоций был, если можно так выразиться, скуден. Жёсткий мужественный Деймос проявлял куда больше ума, смекалки и эмпатии. Был более разговорчив и внимателен. Мог и пошутить, и улыбнуться, и не отказывал себе в праве на иронию и сарказм. Видел богов, вещи, обстоятельства глубже брата. Будь два бога людьми военными, Фобос больше бы напоминал исполнительного лейтенанта, а Деймос — полководца.

Только подмечала всё это Марс, но не другие боги Олимпа. Они считали близнецов едва ли ни единым целым, а потому обоих воспринимали одинаково. Одинаково однобоко. Марс даже не была уверена, что Афродите, их матери, достаёт желания и времени видеть то же, что и младшая дочь.

Фобос любил парадоксы. Как воин он обучился врачеванию: мог и убивать, и лечить. А Деймос — нет.

В мелочах же и внешности… Деймос обожал свою трёхдневную щетину и укладывал короткие черные волосы лаком.

Фобос был смуглее и накачаннее близнеца, но следить за внешностью не любил: предпочитал бриться налысо и иметь поменьше растительности на лице. Но то в нашем мире, а на Олимпе Фобос уступать брату не желал.

Фобос в своем божественном (а не человеческом) облике на Олимпе. Бог страха за несколько часов до разговора

— Мы едем на место преступления! — азартно заявила Марс.

— И ты не дождешься своего обожаемого Гермеса? — попытался подколоть Фобос.

Марсия поморщилась.

— Первое — он не мой обожаемый. Второе — он предпочитает римское обращение Меркурий. И третье — нет, не дождусь. А теперь показывайте, где всё случилось.

В магазине одежды, где погибла Персефона, помнили лишь приезд полиции, а до него… как пелена. Словно всем глаза отвели. У одной из продавщиц той злополучной смены сегодня был выходной. Божественная компания взяла адрес квартиры и поехала к смертной. Но та тоже ничего толком сказать не могла. Однако сумела припомнить, что в то же самое время в бутик зашли молодой мужчина и мужчина постарше. Всё. Ни описания внешности, ни одежды, да и более внятного возраста потенциальных покупателей смертная не смогла назвать. Пока тупик.

И что? Ждать, пока убийца найдёт себе новую жертву среди богов? И кого он выберет?

3. Меркурий

Гермес не просто так просил величать себя на римский манер Меркурием. Тщеславие было ему не чуждо. Так он становился покровителем не только политиков, бизнесменов, писателей, поэтов, молодых спортсменов и так далее. Он сразу становился важнейшим богом для одной шестой населения Земли. Ну, для одной двенадцатой уж точно, потому как планета с его именем покровительствует Близнецам. И некоторые знают, что очень важен Меркурий и для всех Дев. Помыслами и устремлениями людей, которые родились под этими двумя Знаками, он правил наравне в Персефоной, но как только её не стало… Бог улыбнулся незаметно для себя. Теперь и Близнецы, и Девы в полной его власти. Неплохо, неплохо.

Образцовый хитрец, ловкач и дипломат умел заплетать мозги не только смертным, но даже богам. Его мастерским комбинациям можно было лишь позавидовать. И ходы его были столь замысловаты, что далеко не всякий их видел и, как следствие, мог оценить по достоинству. Зато их любила подмечать наблюдательная дочь Ареса и Афродиты Марсия. Сначала Меркурия привлекли восхищение в глазах юной богини и пытливый ум. Но девушке хотелось большего. Не обладая природной хитростью, она жаждала ей научиться, как и всему новому. Льстили ли её отношение и стремление Меркурию? Несомненно. Было ли опасным делиться с кем-либо своими приёмами и талантами? Возможно. Но искренность Марсии, как и умение ценить чужие таланты были столь чисты и неподдельны, что однажды Меркурий сдался. Так началась их дружба, которая длилась уже не первое десятилетие.

Он слегка сжал переносицу и откинулся в компьютерном кресле. Здесь, на Земле, Меркурий предпочитал образ молодого мужчины лет тридцати. Высокий, жилистый, не лишенный чисто мужского изящества, с волосами цвета вороного крыла до середины шеи, он носил дорогие костюмы и не менее дорогую обувь.

Забавлялся, следя за человеческой политикой, изредка, от скуки, подталкивая и направляя её в неожиданное русло. Вкладывал в умы и уста ведущих дипломатов изощрённые ходы или подводил к совсем провальным поступкам. И снова не без тщеславия любовался плодами своего ума и мастерства интриги.

Скучал по общению с давно почившим Пушкиным, не отказался бы ещё разок выпить горячительного с Есениным и одинокими вечерами жалел о безвременной их кончине и гибели злого на язык, но благословлённого им Лермонтова.

4. Аид

После спонтанного, ничего пока не давшего расследования Марсия шла в гордом одиночестве по парку мимо череды скамеек. Рядом с её щиколотками трость уткнулась в каменную кладку, преграждая юной богине путь.

— Дедушка Аид?

— Мать твою Афродиту! Кузина Марсия! — передразнил её один из трёх самых могущественных богов, ничуть при этом не слукавив. — Не называй меня так, ребёнок. Лучше садись, пошептаться надо.

Родственные связи олимпийских богов действительно были чрезвычайно запутаны. Например, мать Марсии Афродита приходилась дочерью Урану, который, в свою очередь, был дедом Аида. Таким образом, по одной из линий Аид и Марсия считались двоюродными братом и сестрой.

— Ну как, славная моя, заметили кого работники магазина? — уперев ладони в набалдашник трости, поинтересовался старший брат Зевса.

— Конечно! Вас! — решила рискнуть Марсия, прекрасно помня, что, кроме молодого человека, был, по словам одной из сотрудниц, «мужчина постарше». И хоть особых примет никто не назвал… Почему бы не попытаться поймать удачу за хвост, а заодно не развлечься? Да, никто не сказал, что мужчина прихрамывал или опирался на трость, не сказали и про возраст около пятидесяти, промолчали про светлые седеющие волосы до плеч, узкое лицо и невысокий рост. Но богиню это не могло остановить. Она чуяла победу. Дар Марсии вёл её и подсказывал.

— Меня?! — неподдельно изумился Аид.

— А то! Не просветите, что вы делали в месте смерти жены перед самой её гибелью?

— До чего наглая молодежь пошла! В чем только не обвинят…

Марсия загадочно улыбнулась. Аид был на месте убийства Персефоны. И хоть врёт он мастерски, но мимика и жесты могут выдать даже Вечного бога.

— А ну-ка пойдём со мной, дотошное дитя! — Аид звонко щёлкнул пальцами, и оба они очутились во мраке, где пары́ серы въедались в одежду и забивали ноздри, а единственными источниками света были огонь и лава. Стоны мертвых резали тишину, а у ног журчало нечто зловещее. Марсия отпрянула. В чёрной глади воды стенали и двигались серые существа.

— Как тебе река Лета и ду́ши, пропавшие в ней? — полюбопытствовал мужчина, пока Марсия с ужасом смотрела на сгинувших в тёмных водах остатках, обрывках душ, что метались и жутко стенали от беспамятства и бессилия.

Молодая богиня попыталась сделать ещё пару шагов назад, но в спину ей упёрся набалдашник трости. Девушка стремилась отойти от Леты, но у Аида были иные планы. Он напротив, подталкивал родственницу к краю. Марсия начала сопротивляться и кричать, но Аид был чертовски силён даже в обличии смертного. Марсия понимала, что бог царства мёртвых стремится сбросить её в реку. Утопить или хотя бы продержать под водой столько, чтобы она наглоталась и забыла то, о чём сейчас узнала совершенно случайно. И никакой дар ей сегодня не поможет. Умение побеждать любого противника в любой ситуации отказалось просыпаться. Но почему же?!

Боги боролись. Аид толкал к бездне. Упираясь, Марсия упала на колени, руки её потеряли опору, пальцы почти соприкоснулись с водами Леты, когда девушка взмолилась: «Нет!» — и мощная стена огня ударила Аида.

Стараясь избежать увечий, бог увернулся. Он взревел, поднялся дикий вихрь, буря закрутила тело смертного, и вместо немолодого мужчины с тростью, руша камни и сбивая факелы со стен, возникла всесокрушающая фигура высотой с многоэтажный дом. Аид предстал в своём истинном облике и всём великолепии бога Олимпа. Притягательный и пугающий, словно сотканный из мрачных теней и злата.

Безбородое лицо хранило холодную красоту, в которой не было ни капли тепла, лишь высокомерная отрешённость владыки, привыкшего повелевать. Иссиня-чёрные волосы ниспадали каскадом упругих волн до середины спины. На челе сверкала массивная золотая корона с изогнутыми острыми шипами, похожими на рога.

Тяжёлая чёрная туника из бархата и шёлка, богато расшитая золотыми узорами, струилась до самой земли, полностью скрывая ноги. Зато мощная грудь была обнажена почти вся, демонстрируя рельефные мышцы и подчёркивая нечеловеческую силу. На груди тяжёлой дугой лежала цепь из крупных золотых монет — знак владыки несметных богатств.

Плечи укрывали массивные золочёные наплечники в виде человеческих черепов. Позолоченные наручи защищали руки, поверх чёрных, как подземелье, рукавов. Широкий кожаный ремень с пряжкой в форме черепа стягивал талию, добавляя облику суровой весомости.

В правой руке Аид сжимал огромный двузубец: изогнутые шипы повторяли рисунок короны, на их вершинах трепетали языки пламени, а меж зубцов пульсировал огненный шар — словно уменьшенная копия Плутона, объятая огнём. Вся эта роскошь, тяжесть металла и ткани, буйство волос и пламени дышали такой властной, отрицательной харизмой, что колени сами подкашивались, дабы пасть ниц перед хозяином царства мёртвых.

Аид в истинном божественном облике

— Ну что, малышка? — громоподобно расхохотался великий бог царства мёртвых. — Что ты мне теперь можешь сделать?

Марсия не была бы собой, если бы не крикнула вверх, сжимая кисти в виде рупора:

— Спрашиваешь, как я могу тебя одолеть, бессмертный? Вспомни, что цианид всегда в цене.

Выражение растерянности или непонимания на лице Аида было бесценно. И девушка воспользовалась выигранными секундами, чтобы выпустить новую неведомую силу, которая распирала её молодое тело. Выпустить тот огонь, о существовании которого она не подозревала до сего дня.

Снова вспыхнуло пламя, закружило её в жарких объятиях, и Марсия почувствовала, как сила и воля наполняют каждую её жилку, каждую клеточку, вырываются, растут вместе с ней. Как взлетают ноги, руки расправляется, словно крылья, жар окутывает голову облаком волос и огнём. Гигантским ростом она сравнялась с Аидом.

Могло показаться, что Марсия одета в роскошное платье. На деле же почти всё её идеальное тело покрывала тонкая невероятно прочная броня, скрытая под позолотой и насыщенным бордовым цветом. Всë сверху донизу — от кольчужного воротника тончайшей работы до сапог — было изящнейшим панцирем, призванным уберечь молодую богиню от любого нападения или угрозы. Лишь длинная юбка из дорогой ткани, расшитая золотыми узорами, умело скрывала истину от не слишком внимательного взора. Как скрывала она и языки пламени, которые то и дело вспыхивали у ног красавицы и норовили собраться в огненный шлейф её богатого наряда.

— Ну здравствуй, новый Арес! Здравствуй, новый бог войны. Я знал, что сила нелюбимого сына Зевса не сгинет, что перейдёт к тебе, вредная девчонка! — засмеялся Аид.

_________________

Марсия, новая богиня войны, в своём истинном божественном облике

5. Деймос

«Аид, конечно, старый лис, вернее, древний. Вызвал во мне смертоносную силу, а на вопросы так и не ответил. Почему он был в магазине, когда погибла его жена Персефона? И почему, чёрт возьми, он не разбит и не в трауре?! Он же так её любил...»

С этими размышлениями Марсия зашла в квартиру, а небеса взревели так, будто их разорвало пополам. Летняя гроза? Девушка кинулась закрывать окна. Мощный ливень с ветром, гнущим деревья к земле, сменялся градом небывалого размера… Люди в ужасе бежали к ближайшим подъездам, чтобы укрыться от разбушевавшейся стихии… А затем в июле пошел снег. В считанные минуты лето обернулось зимой.

«Деметра, мать Персефоны, скорбит», — поняла Марс. «Не имея возможности обрушить гнев на убийцу дочери, богиня обрушила его на всех людей: бросив их, землю, посевы, урожаи на произвол судьбы».

— Впечатляет?

Девушка вздрогнула и резко обернулась.

За спиной стоял Деймос. Видимо, гепардом проник через окно или лоджию, пока хозяйки квартиры не было.

— Что ты здесь делаешь?

— Почувствовал: у тебя что-то случилось. Решил проведать, поиграв бровями, признался Деймос, будто стесняясь своего порыва.

С одной стороны, Марсию распирало желание поделиться новостью о силе Ареса, с другой — она боялась, если кто-то узнает.

Девушка размышляла, прислонившись лбом к холодеющему стеклу. Деймос терпеливо ждал.

— Мне досталась сила отца. Я новый бог войны, — без тени радости сообщила она.

— Та-а-ак!

— Я стану развязывать войны, губить людей и наслаждаться смертями? Его сила меня изменит?

Деймос тяжко вздохнул. — Не знаю. Но в одном можешь быть уверена на сто процентов, — брат положил Марсии руку на плечо, успокаивая, — мы с Фобосом будем с тобой всегда. Что бы ни случилось, как бы мощь отца не повлияла на твою натуру. Мы же твои вечные спутники, Марс! — последнюю фразу Деймос произнес уже с улыбкой. — Навсегда. Каким бы местом благословенная Тюхе* к нам ни повернулась.

— Спасибо! — прошептала молодая богиня, прижимаясь к брату. — Мне почему-то не хочется говорить никому. Даже Меркурию.

— И правильно. Молчи. Пока ты не освоилась с силой, пока не поняла себя, найдётся немало желающих воспользоваться твоей мощью и неопытностью. Особенно хитрец Меркурий. Пусть это будет нашим секретом.

Ей стало гораздо спокойнее. А расскажет ли кому Аид? Он самый молчаливый бог. И самый коварный. Он предложит сохранить её тайну в обмен на молчание о Персефоне. Все же не зря Марсия училась у Меркурия предвидеть шаги противников.

Деймос поцеловал младшую сестру в макушку.

— И да, если смерть Персефоны — только начало, ты теперь тоже в опасности. Твоя мощь огромна и завидна, кто бы за этим ни стоял.

Марс вскрикнула.

— Да, поэтому мы будем скрывать твой новый статус бога Олимпа сколько сумеем. Чтобы не подвергать риску. И не выпускай силу. Держи в себе.

_________

Тюхе* — богиня удачи. В римской мифологии это Фортуна.

6. Тот, кто охотится за силой богов

Он долго решал, кто станет следующей. Афина? Деметра? Ника? Он остановил свой выбор на Нике, сподвижнице самого́ Зевса, которая приняла сторону Громовержца, когда тот не был Верховным богом и только готовился к Титаномахии*.

Убийца стал осторожнее. Начал продумывать партию не на па́ру, а на десять ходов вперёд. Тело Ники не найдут, как нашли тело Персефоны. На Олимпе не сразу поймут, что богиня победы сгинула, а Зевс потерял сильного союзника и ослаб. Ведь мёртвая Ника не принесет победы Громовержцу.

Для человеческого обличия богини были подготовлены цистерны с царской водкой**. Сила, забранная у Персефоны, помогла разделить тело на части, не прибегая к ужасному расчленению. Сила богини царства мёртвых оказалась куда значительнее, чем просто обратный отсчёт времени над головами людей.

Что ж… полное растворение тела за пару дней… ну, максимум – неделю.

Сила убитой богини победы согревала вены, наполняла абсолютной и непоколебимой верой в себя, в свой успех, свою цель. Хотелось немедля двигаться дальше: вперёд, к своему предназначению, своей великой и непростой судьбе.

***

Шли дни, за ними — недели, календарное лето продолжалось, а за окном бушевала метель. Если встать к окну и поднять голову, видишь полёт снежинок и кажется, будто летишь вверх, а не стоишь на холодном полу.

Люди заболевали от холода. Поликлиники переполнились. Из-за экстремальной погоды включили отопление в домах и учреждениях. На улицы вальяжно выехали снегоуборочные машины; уборщики трудились день и ночь, расчищая тротуары и посыпая дорожки песком и реагентами. Цены на продукты взлетели до небес. И это только в Москве, где жила Марсия.

В хозяйствах замерзал скот, гибли посевы и урожаи.

Стужа окутала все страны. Телевидение твердило о новом ледниковом периоде, в студиях Останкино выступали эксперты. В социальных сетях люди паниковали, постили фото с заваленными снегом автомобилями, обледенелыми деревьями, замёрзшими реками и озёрами. Блогеры выкладывали видео, вели трансляции из всех уголков Земли. Люди надеялись, просили, молились, чтобы месяц аномального холода сменился летним теплом.

«Надо найти Деметру. Обязательно. Срочно. Но где?» — так рассуждала Марс, наблюдая за белым хаосом, который приключился после смерти Персефоны. Но могла ли молодая богиня знать, что первым безутешную мать Персефоны найдет убийца?

***

Высоко, где-то в горах Кавказа

— Деметра? Вы ли это, Деметра?

Богиня плодородия стояла, раскинув руки и подставив молодое лицо всем ветрам. Капюшон её плаща, стремясь улететь ввысь, в горы, обнажил густые волосы цвета жухлой листвы. Подолы одежды вздрагивали и взволнованно вздымались от непогоды. Богиня в человеческом обличии будто не чувствовала снега, боли от холода.

Убийца готов был поспорить, что даже в дни, когда дочь Персефона пропала, похищенная Аидом, Деметра не была столь плоха: бледна, безучастна ко всему, несчастна и потеряна.

Убийца попросил Деметру остановиться и вернуть людям тепло.

— Нет! Моя дочь мертва, а они даже не знают. Им всё равно. Я хочу, чтобы они страдали, хочу, чтобы умирали!.. — надрывая связки, хрипела богиня. — Сгинь! Изыди! Кто ты такой?! Кто ты такой, что осмелился потревожить меня в момент скорби и траура?! Умри, ничтожество!

С сотню ледяных игл сорвались со склонов скал, замерли на миг на ветру, развернулись острым концами к незваному гостю.

Один взмах руки Деметры — и иглы льда разорвали бы плоть незнакомца. Он не хотел убивать. В этот раз не хотел. Понимал горе матери и почти раскаивался в содеянном, но… или он, или Деметра. Один из них не выйдет из мороза и льда живым.

Невыразимым усилием воли он развернул ледяные иглы в сторону богини природы. Её же оружие вонзилось в человеческое тело женщины, уничтожив его. А нечеловеческая сила по капле, тонкой струйкой полилась к тому, кто хотел остановить безумие холода, болезней и голода.

Через час-два мощь природы заполнила его жилы до отказа, угрожая разорвать бренное тело. Голова кружилась от избытка принятой власти богов. В прямом смысле кружилась. Наш убийца не справлялся с настигшими его счастьем и всевластием.

Однако ему достало воли и сноровки, чтобы управиться с природой, которая теперь подчинялась ему. Стоило ударить ногой в обледеневшую землю, как потекли ручейки, обнажилась трава и даже горные цветы.

Лето. Внизу, на равнине снова наступит лето. Люди поправятся. Возможно, еще удастся спасти часть посевов, фруктов и овощей. Не обернется год вселенским голодом.

— А ты не так безнадёжен. И даже не психопат.

От тени одной из скал отделилась мужская фигура в рванине.

— Кто ты? — невольно вздрогнул охотник за силой богов. И с грустной усмешкой продолжил: — Ты понимаешь: после того, что ты видел, я убью тебя.

— Не убьёшь. Я ждал тебя. Ждал сотни лет. И дождался. У тебя великая миссия: ты свергнешь самого́ Зевса. А я помогу. Во всём. Я Прометей.

__________

Титаномахия* — десятилетняя битва богов-олимпийцев с титанами, после которой олимпийцы пришли к власти во главе с Зевсом.

Царская водка** — смесь концентрированных азотной и соляной кислот, смешанных в пропорции один к трём по объёму.

ГЛАВА II. ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ, ИЛИ НЕМНОГО ЛЮБВИ. 1. Афродита

Погода пришла в норму. На смену морозному холоду пришел небывало жаркий август.

Марсия радовалась солнечным дням, бегала загорать на берег реки, а сегодня ещё и принимала у себя одного из двенадцати великих олимпийских богов. Точнее, одну. Свою мать.

— Тебе надо влюбиться!

Не стоит и говорить, что гостья была непостижимо хороша собой. Тонка и грациозна. Медовые волосы, коралловые чувственные губы, длинные пальцы. Удивительная вечная молодость и неведомая человечеству привлекательность. Ореол лёгкости, игривости, страсти и энергии.

— Мама! У тебя одно на уме, — Марсия закатила глаза.

— Да. Потому что семь бед — один ответ.

Афродита всегда думала о любви. Всегда. Что бы ни случилось. Любовь — это и лекарство от хандры; и универсальное средство от всех бед; и грозное оружие, которым можно наказать врага.

— Не припомню я, чтобы хоть у одной из ваших с отцом дочерей счастливо сложилась личная жизнь*.

— А ты станешь исключением. Нет, уже стала. У тебя было счастливое замужество. Правда, за смертным. И вообще, ты питаешь к людишкам чрезмерную симпатию, как по мне, — Афродита брезгливо отмахнулась тонкой кистью. — Но если это делает тебя счастливой, то почему бы и нет.

— Мама!

— Я всё сказала. Завтра же пришлю на Землю Эроса. Пусть присмотрит тебе увлечение. Хватит вдовой ходить.

— Думаю, Эросу шастать по планете вот именно сейчас небезопасно, — попыталась воззвать к голосу разума Марсия, но куда там…

— Ты из-за убийств так говоришь?

— Ага.

— Родная моя, что же теперь, замереть и не шевелиться, чтобы не попасться какому-то маньяку? Эрос найдёт тебе любовь. Развлекись и отвлеклись хорошенько. И не спорь с матерью! — закончила богиня любви и красоты, изящно поправив тонкими пальцами выбившуюся медовую прядь.

Афродита в облике земной женщины

_______

*В мифологии дочери Афродиты и Ареса действительно не могли похвастать счастливыми любовными историями.

2. Марсия

Незнакомец наблюдает за Марсией

В последующие дни Марсия ходила как в воду опущенная. На неделе снова гостил Деймос: принёс вести с Олимпа. Пропала богиня Ника, её ищут, но найти не могут. Сестра Аида и Зевса — Деметра — тоже неизвестно где, но о ней волнуются меньше. Думают, что прячется с горя. Времена года на земном шаре восстановила, но пропала. Пропала, как много сотен лет назад, когда Аид похитил её дочь Персефону. Несомненно, у Деметры есть весомейшая причина, чтобы покинуть всех и вся и придаться скорби. Но Марсию мучали нехорошие предчувствия. Разделял ли их хоть кто-то из олимпийцев, молодая богиня не знала.

Она сидела в своем любимом кафе с большим стаканом карамельного капучино и чертила схему со стрелками на обычной салфетке.

— Так, каков итог? Персефона точно убита. Кем? Аидом? Или молодым парнем, внешности которого никто не видел в магазине, будто всем продавцам глаза отвели? Можно, конечно, предположить, что Аид пытался спасти жену. Но он не скорбит. Значит, причастен, как минимум. И знает ли он парня этого? И значит ли в этой заварухе парень хоть что-то? Может, просто случайный покупатель. Странно, однако, что его никто не помнит. Это и вызывает море моих подозрений.

Дальше… Ника. Жива? Тоже мертва? Те́ла не нашли. Но предчувствие подсказывает, что и её нет в нашем мире.

Деметра. Ох! Нет её в живых. Я думаю, что погибли три богини. И это за месяц. Кто следующий?

Словно в ответ на свой внутренний вопрос, Марсия почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Девушка подняла глаза от салфетки, сняла с выреза летнего платья солнечные очки и неторопливо надела их, одновременно настороженно обводя кафе теперь уже защищёнными глазами.

Посетителей в будний день было мало. Все занимались своими делами: кто печатал в ноутбуке, кто радовался быстрому вайфаю на мобильном, кто говорил по телефону. Показалось?

Марсия повернула голову к окну. Вот он! В её сторону смотрел молодой мужчина в тëмных очках. Бедром он прислонился к дорогому внедорожнику. Стоило Марсии повернуть шею, незнакомец моментально отвернулся. Стал якобы разглядывать улицу. Но богиня могла поклясться, что под очками его глаза всё ещё следят за ней. Понял же, что попался.

— Кто же тебя прислал? Аид? Хочет меня убрать? А на месте гибели Персефоны тоже ты был? Однако… есть ещё вариант.

Марсия достала из рюкзака мобильный. Хоть бы брат был сейчас на Земле и в зоне доступа. Хоть бы!

Гудок. Второй. Третий. Есть!

— Эрос, привет! У меня срочный вопрос. Мать навязалась к тебе с просьбой найти мне пару? Да. Понятно. И как? Нашёл? Что значит, искать особо не пришлось? Ах, он сам нашёлся! В смысле?! Есть мужчина, который за мной ходит?! И то теряет из вида, то подойти не решается?

— Ну, допустим. А ты уверен, что это не маньяк какой?

На том конце раздался заливистый смех.

— Марсия, ну ты даёшь! Всё-таки я бог сердечных уз, влечения и плотских утех. И у меня не забита голова детективами и расследованиями, как у тебя. Зацепила ты несчастного смертного. И крепко. Поздравляю!

— Как он выглядит?

— Интересный, темноволосый. Изящный, но спортивный…

— Носит тёмные очки, любит быструю езду и комфорт, судя по автомобилю. Ещё и высокий — закончила за Эроса девушка.

— Да, это он. Встретились уже?

— Нет. Но я сейчас на него смотрю из окна кафе. Спасибо, что успокоил.

— Убийца мерещится?

— Есть немного. Давай, братец, до связи. Ещё раз спасибо за новости и информацию.

— Ага, до связи, детектив.

Пока Марсия прощалась по телефону, незнакомец довольно демонстративно приоткрыл дверь авто, достал бейсболку, надел её и вошёл в кафе.

Богиня решила пока сделать вид, что увлечена игрой в мобильном. А сама из-за тëмных очков внимательно следила. Только одно бросилось в глаза. Обычные люди так не двигаются. Даже молодые. В теле почти всегда есть подсознательные зажимы, которые мешают чувствовать себя свободно. Молодой человек, верха лица которого за очками и бейсболкой и вовсе стало не видно, двигался на удивление легко и мягко, используя всё пространство вокруг себя.

«Сколько ему лет? Двадцать пять — тридцать. Танцор, что ли? Вот не могло к моему берегу инженера, врача или программиста прибить. Не люблю я эти творческие профессии», — подумала Марс.

Незнакомец дождался кофе за стойкой. Он было двинулся к столу Марсии, но замешкался, сделал быстрый, но решительный разворот и уселся через стол, но напротив девушки. Совершенно, однако, не скрывая, что появился не ради стакана с кофе: он смотрел прямо на богиню и даже слегка приподнял очки то ли в знак приветствия, то ли как знак внимания.

«Однако Эрос не преувеличил: я сильно тебя зацепила, если подойти ты всё-таки не решился. Зацепила бы слабо, сел бы ко мне за столик и уже знакомился и предлагал провести вечер вместе. Хорошо, с этим я тебя и оставлю, кто бы ты ни был».

Не демонстрируя никаких знаков внимания и не подавая виду, будто вообще что-то заметила, оценила и поняла, наша молодая дама надела рюкзачок, выбросила большой бумажный стакан в мусорное ведро и ушла по своим делам.

Но с тех пор темноволосый кавалер попадался ей в любимом кафе чрезвычайно часто. Нет, он не пытался подойти, заговорить или познакомиться. Продолжал прятаться за солнечными очками, бейсболкой, а иногда и шарфом, и наблюдал. И не только наблюдал, но продолжал делать так, чтобы Марсия обратила на него внимание, запомнила или будто бы даже узнала. Всегда выбирал место напротив с расчётом, чтобы между ними никого не оказалось: столик поближе; кресло, в котором можно посидеть с ноутбуком.

Марсия же с завидным упорством продолжала делать вид, что к ней это игра не относится, виртуозно изображая человека, который погружен в себя и ничего не замечает вокруг. Излюбленная тактика.

И трудно сказать, сколько бы эта игра тянулась, если бы августовским вечером ближе к полуночи в кафе не зашли двое.

Видимо, их соблазнило, что кафе вот-вот закроется, охранников не видать, а внутри всего два человека: бариста Александр и слабая на вид девица. А на улице темно и безлюдно, несмотря на теплую ночь.

Звякнул колокольчик, когда дверь открылась. Два здоровяка зашли, на ходу натягивая балаклавы, оба достали пистолеты из внутренних карманов ветровок и… один навёл оружие на бариста, бросил на стойку спортивную сумку и велел сложить туда всю сегодняшнюю выручку. Держался он спокойно. Второй, видимо, менее опытный в налётах, нервно водил пистолетом вверх-вниз, бестолково напоминая на чьей стороне сила и суетливо бормоча:

— Так, молчать. Дёрнешься — замочу, — заявил «помощник», наставив пистолет на Марсию. Та лишь приподняла бровь.

Шорох. Для налётчиков неслышный, потому что Александр доставал ключи, открывал кассу и вынимал деньги, а девушка видела, как в углу с приглушённым светом с кресла легко сполз на пол тот самый незнакомец. Наверное, грабители даже не заметили его с улицы из-за деревянных перекладин, что чередовались со стёклами.

Тем временем Александр, которого Марсия знала как завсегдатай кафе, сжав зубы, заканчивал складывать выручку. Девушка не одна заметила едва различимую медлительность в его движениях.

— Шевелись! — подгонял первый. — Ментов вызвать надумал? Быстрее давай!

Можно было предположить, что налётчики, получив деньги, сразу сбегут, но эти оказались кончеными отморозками. Получив сумку, первый выстрелил Александру в голову. Марсия зажмурилась и инстинктивно вцепилась пальцами в кресло и стол.

— Ну что, красивая, поехали кататься? — Второй со скрипом пододвинул стул, перемахнув через него ногой, и расселся, опираясь одной рукой на спинку, а второй приближая пистолет к груди Марсии. — Сиськи — улёт! Какой размер?

— И не надо сопротивляться, малышка. — Переключился на неё первый. — Лучше по-хорошему договориться.

«Они из тюрьмы сбежали», — пронеслось в голове жертвы. «Кафе — случайный выбор. Первый попавшийся».

Удар. Кто-то полетел на пол. Металл стукнулся о кафель — повезло, пистолет упал и не выстрелил. Парень и главный грабитель сцепились на полу.

Второй вскочил, перевел пистолет на дерущихся, но боялся попасть в подельника.

Тем временем Марсия впервые подала голос, отвлекая второго. Она говорила спокойно, немного нараспев, будто гипнотизёр в начале сеанса:

— Я с вами никуда не поеду. Ну что, застрелишь меня теперь?

Дальше сделала страшное: поймала руку второго с пистолетом, отвела от дерущихся и вернула ледяное дуло к своей груди.

— Ну! Давай. Ты же хочешь меня убить. Стреляй. Стре-ля-ай.

Впав в панику, вопреки всякой логике подельник продолжил стоять, целясь в грудь девушки, уже не стремясь помочь старшему.

— Да-вай. Я жду, — снова подначила Марсия.

Нервный стал нажимать курок. Его рука задрожала ещё сильнее и ещё. Пока пальцы не стали разворачивать пистолет на себя, к лицу. Через несколько секунд налётчик уже целился себе в рот.

На полу раздался хруст, но Марсия не отвлеклась, продолжая своё дело. Она махнула рукой в сторону второго налётчика, словно отогнав назойливого комара, — и прогремел второй выстрел. Вместо того, чтобы выстрелить в девушку, второй налётчик застрелил себя. Он пытался сопротивляться молчаливому приказу безжалостного Марса, но это было ему не под силу. Новая богиня войны даже не дрогнула, когда её светлую кожу обрызгали капли крови.

Она глянула на пол. Первый лежал без сознания или умер. А темноволосый молодой человек в драке потерял солнечные очки и теперь смотрел на незнакомку огромными глазами. Он застал, он видел конец драмы. Храбрый парень сейчас должен был подскочить и бежать в ужасе от того, что она сотворила с беглым заключённым. Но он оказался не столь предсказуем.

Незнакомец ловко вскочил и, схватив её за запястье, прохрипел:

— Бежим скорее. Полиция приедет и без нас.

Они оказались в его внедорожнике. В нос прокрался запах качественной кожи и дорогого одеколона. Пока спутник заводил машину и разгонялся, Марсия достала из рюкзака влажные салфетки и стала вытирать лицо от крови и бог-его-знает каких мозгов.

Она первая прервала молчание.

— Тот, главный... вы его убили?

— Нет, вырубил на время. Очухается.

— Вы храбрый.

— Я-то — да, а вот вы… — спутник запнулся, не зная, как лучше сформулировать. — Кто вы такая? Или, вернее, что вы такое?

— Странный вопрос. Я человек.

Сильнее втапливая педаль, молодой мужчина нервно хохотнул. Его голос звучал необычно, возбуждённо, почти весело. Видимо, от счастья, что остался жив. От радости победы. От острых впечатлений и наконец состоявшегося знакомства.

— Послушайте, а кем я могу быть, по-вашему? — Не то чтобы Марсия не могла сказать правду. Как раз могла. Ей это ничем не грозило. Но расколоться сразу не так забавно.

— Не знаю. Гипнотизёр, фея, пришелец в теле человека. Я понятия не имею, потому и спрашиваю.

— А вы кто?

— Я Игорь. Игорь Дубравин. Не узнали разве? — Для пущей убедительности он стянул бейсболку с головы, демонстрируя нет, не тёмные, а чёрные как смоль аккуратно подстриженные волосы.

— Ну, узнала. Последние дней десять вы старательно попадаетесь мне на глаза. Но по моим сведениям, хо́дите за мной дольше. Просто я этого не замечала. Заметили другие.

— Какие другие? Вы связаны со спецслужбами?

Марсия улыбнулась. — Нет, не связана.

Машина стала замедляться. Адреналин бил по венам Игоря слабее и слабее, смельчак сбросил скорость до семидесяти. За окнами была ночь. Ярко светили неоновые вывести круглосуточных магазинов, аптек, ночных ресторанов. Город жил, дышал, не спал и радовался симбиозу огней и мрака.

Теперь заговорил Игорь:

— Хорошо, я не отрицаю, следил за вами. Искал возможности познакомиться.

— Я уже поняла.

— А делали вид… — захохотал молодой мужчина.

— Делать вид, что я ничего не вижу, ничего не понимаю, и вообще где здесь выход и мои тёплые вещи, я умею лучше всех, кого знаю, — улыбнулась Марсия.

— Так вы точно меня нигде не видели? Ну, до того как я начал…

— Я поняла. Нет, Игорь, я точно вас нигде не видела и не знаю. А должна?

— Знаете, я даже рад, что нет. Может, перейдем на ты? Вы не против?

— Поверьте… Поверь, я за.

— Просто я актёр.

«Можно было и догадаться, кстати. Не раньше, а сейчас, в машине. Первое — дикция. Говорит поразительно чётко и внятно даже в чрезвычайно стрессовой ситуации. Второе — голос. Чуть выше говорит на связках, а грудной голос явно поставленный. Ласковый, бархатный, звучит легко и будто обволакивает.

Зубы такие белые, что глазам больно. Либо виниры, либо стоматолог отбелил. Или, может, на фоне загорелой кожи такой яркий контраст.

Очень свободно двигается. Есть спортивная подготовка. Пока не понятно, какая именно, но это частность. Фантазия чрезвычайно богатая: он не делает вид, что ему показалось — он видел. Финансист или полицейский так не смогли бы. Он многое допускает не в последнюю очередь из-за воображения», — мысленно рассудила Марсия, но вслух сказала только:

— Очень рада! А я — богиня.

— Ну, в том, что ты богиня, я нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся молодой человек, притормаживая перед светофором.

— А ты ловишь юмор на лету. Люблю такое.

— Так ты меня точно не знаешь?

— Много снимаешься?

— Да. И нередко в главных ролях.

— Увы и ах! — Марс развела руками. — Но мы квиты. Я не знаю тебя как актёра, а ты не знаешь меня как богиню.

— Так, подожди. Я сейчас готов поверить во что угодно… — водитель с нескрываемым любопытством поглядывал на привлекательную пассажирку.

— Едем-то мы куда?

— А? — До Игоря только сейчас дошло, что они кружат по ночному городу. — Да, честно сказать, не знаю.

«Ясно, пытается успокоиться. За рулём ему проще», — решила Марсия.

— Давай вернёмся к той части разговора, где я спрашиваю, кто ты, и ты говоришь, что богиня. Ты серьезно?

— Абсолютно. Ты в шоке, я надеюсь? — Девушку происходящее развлекало всё больше и больше. Но она сдерживала смех.

— Да не то слово! А как тебя звать-величать?

— Я чуть раньше сказала, что ты меня не знаешь. Я Марсия. Самая младшая из богов. Пока что.

— Очу-меть! — Смельчак смежил веки на секунду и потряс головой. — Я сплю, наверное.

— Но ты знаешь моих родителей. Их все знают. Арес и Афродита. Ну, или Марс и Венера. Это кому как больше нравится.

— Оху… А… — актёр набрал воздуха в грудь. — Обескуражен, — наконец сверкнул он ошалевшей улыбкой.

С наслаждением наблюдая за замешательством героя, Марсия отметила, что он верит. Безусловно верит, что приятно. И как он забавно не дал себе выматериться. Кайф же!

— Так, а в драку ты чего полез? Да ладно бы в драку... там отмороженный боров с пистолетом…

Этот поступок не вязался у Марсии с образом актёра. Не конкретно этого, а с собирательным образом актёра. Ей казалось, они люди не самые смелые, мягко говоря. «Ой, бейте меня, но только не по лицу. Я же звезда. Лицо — это мое всё. Мне ещё сниматься надо», — как-то так она представила в воображении.

— Так из-за тебя и полез.

— Из-за меня? Спасибо тебе, добрый человек!

— Эй, я вижу сомнение на твоём лице…

— А лучше бы видел дорогу…

Игорь засмеялся. Впервые. Легко и заливисто. В груди Марсии разлилось тепло. Ей нравилось, как он улыбается, нравилось, как смеётся. И в тот же момент её это напугало. Пора сворачивать беседу поскорее.

— Я не совсем идиот. Силы рассчитал. Я же боксом занимался.

— А по виду и не скажешь…

— Давно. Я закончил ещё в юниорах. Но приемов знаю много, тренируюсь, да и на съёмочной площадке пригождается.

— Закончил? Травмы?

— Да, несколько сотрясений. Так себе ощущение. Хотя и привычно. Марсия?

— У?

— Ты же в квартире живёшь?

— Как ты догадался?

— Не спрашивай. Говори адрес. Я тебя довезу.

— Да право, не стоит беспокоиться. Я сама. Ещё раз спасибо тебе. И, отдаю должное, ты крут. Пока-а!

Девушка исчезла из кресла прямо на ходу автомобиля. Раз — и нет.

Игорь втопил педаль то́рмоза, остановил машину и начал судорожно осматривать салон.

— Марсия… Марсия!

Пусто. Пропала.

— Ах, да! Забыла предупредить, — богиня в летнем платье с рюкзаком снова появилась на пассажирском сиденье.

Игорь даже не дрогнул. Смотрел на вновь появившуюся и от напряжения вцепился в кожаную обивку кресел.

— Предупредить про запись с камер наблюдения. Запоминай. Тебя вызовут в полицию для дачи показаний. Всё-таки сегодня человека убили. Ты на камере наблюдения есть, а меня на ней нет. Так что не удивляйся странным вопросам и не демонстрируй испуга или удивления, когда поймёшь, что ни про какую девушку они не знают.

— Ты не отображаешься на камерах?

— Отображаюсь. Но сегодня пришлось подчистить следы своего прибывания. И да, выглядит теперь на пленке все не как сумасшедший дом и не как съемки из фильма «Полтергейст». Александра — это бариста из кафе — убили. Ты бросился на одного, второй не сумел выстрелить в вас, дерущихся, и с горя или от шока пальнул в себя. В мою сторону даже никто не поворачивался.

Первый, когда очухается, вспомнит про меня. Возможно, скажет, но ему не поверят. Так что держись версии, что ты в одиночку пытался остановить грабителей-убийц, и всё будет хорошо. Не забудь продумать новые детали. Для убедительности.

— Хорошо, я понял. Когда мы снова увидимся?

Марсия улыбнулась самой своей благодушной улыбкой и помахала рукой:

— А теперь прощай, смельчак. И удачи тебе!

Пассажирское сиденье опустело теперь уже окончательно.

Смельчак усмехнулся. Он-то знал, что на камерах наблюдения нет не только Марсии, но и его самого́.

3. Эрос

«Вот же Эрос! Удружил. Подкинул актёра. А ещё брат называется. Придется вразумить.

Может, отвадит он от меня этого любителя острых ощущений? Нет, ну а что? Имею право на возврат».

Ночь продолжалась, а Марсия уже накинулась на одного из своих многочисленных братьев, любимца их матери Афродиты.

— Эрос, ты что натворил?

— Я — ничего. Уже сказал: я не при делах. Он сам на тебя запал. Клянусь. Почему не веришь?

— Шельма ты, Эрос. Знаю ведь.

Девушка прямо из автомобиля по щелчку пальцев перенесла себя на кухню жилого дома, где на несколько дней остановился Эрос, который не Рамазотти.

— Тебе молодой человек не приглянулся?

— Меня в высшей степени смущает его профессия, — заявила Марсия, оперевшись ладонями о кухонный стол и наклонившись к брату.

— И чем же, позволь полюбопытствовать?

— Какого ляда ты мне лицедея подсунул? Колись.

— Опять начала́. Везувий, не извергайся, — хватаясь за щеку и качая головой попросил брат. Под извержением вулкана он, конечно, подразумевал горячий нрав своей младшей сестры в минуты раздражения и даже гнева.

— Бесценный мой братец, актёрами становятся ради чего? Правильно. Ради славы, денег, положения в обществе и… конечно, большого выбора женщин. Или даже мужчин. И нет, не качай головой. Ты лучше меня, светской хроники и жёлтой прессы знаешь, что так оно и есть. Зачем становиться популярным, если не можешь удовлетворить желание перепробовать как можно больше дам, — развела руками богиня. — воплотить свои тайные желания и скрытые от общества потребности? Короче, изменять будет. А зачем мне такая головная боль? Я проблем в отношениях не люблю и не приемлю. Отвадь его от меня, умоляю.

Эрос недовольно поджал губы. Разница между его человеческим и божественным обличиями была весьма занимательна. Как бог он тонкий стройный кудрявый юноша с детской улыбкой и романтичным взглядом. Как человек… это забавно. Ну просто секс-символ. Нахальная усмешка, похотливый взгляд, старательно уложенная копна чёрных волос, широкие плечи и спортивная фигура покорителя женских сердец. И конечно, в квартире он мог поместиться лишь в образе человека.

— Дражайшая моя сестрица, ты ведь достаточно быстро дашь ему понять, кто ты такая. У него от новости башню сорвёт. Полюбить — так королеву… А тут целая богиня. Предан будет как пёс. Вот увидишь.

— Да я уже сказала ему, — с раздражением в голосе возразила Марсия.

— Ну вот, молодец.

— А если…

— Нет. Но если всё же начнет коситься налево, быстро дашь ему понять, как изобретателен и беспощаден гнев олимпийских особ. Мне ли тебя учить? — закономерно возразил Эрос. И тут же поинтересовался: — Что-то ещё не так?

— Да.

— Марсия, ты неблагодарная.

— Сейчас я тебе на пальцах объясню, какая это подстава. Красивый мужчина или же мужчина, который мнит себя таковым, в постели что? Эгоистичен. Заботится только о своём удовольствии. Искренне считает, что девушка должна плавиться от страсти от одного его вида. Стараться, удивлять, быть чутким и внимательным — нет, такого они не знают и не слышали. Ферштейн Зи? — отчаянно жестикулировала девушка, даже не пытаясь скрыть эмоции, распиравшие её.

— Мне точно надо это знать? — притворно вздохнул сын Афродиты.

— Эрос, ты бог чего? С кем о таком говорить, если не с тобой?

— Сестрица, не фырчи и дай парню шанс. Он тебя удивит. Или всё дело в муже, которого ты забыть никак не хочешь?

— Оставь моего мужа в покое! — подскочила гостья.

— Вот. Во-о-от! О чем и речь. Оправдания себе придумала. И убедительные, черт возьми! Давай-ка, развлекись. Берёшь парня?

— Я подумаю.

— На том и порешим.

Но Марсия не отступала:

— А ведь ты отказываешься его отвадить не просто так. Не обманешь, хитрец. Говори почему. Твоя очередь признаться.

Эрос вздохнул. Грустно и тихо. Будто о любимом щенке из «Тик-Тока» или «ВК Видео» рассказал:

— Он талантливый. Очень. Далеко пойдёт, много сниматься будет и… выгорит как спичка. Востребованным быть — самое непростое испытания как для тела, так и для психики. Алкоголь, наркотики, драки, домашнее насилие впереди…

— Удружил, подлец! Оно мне надо? Забери его сейчас же! — резче заявила красавица.

Но старший брат уже научился не вестись на её требования, спокойно и рассудительно гнуть свою линию.

— Ты сможешь его направить и не дать скатится вниз. С тобой он выберется, без тебя — нет. Ты дашь ему необходимые силы и удачу, которые смертным не снились. Так и спасёшь.

— Короче, ты его тайный фанат. И Психея, видимо, тоже. Решили няньку подыскать парню. И ведь нашли! В моем лице.

— Каюсь. Ничто человеческое нам с супругой не чуждо.

— Должен будешь!

— Я запомню.

— Запиши, чтоб не забыть! И да, Психее горячий привет. Пусть навестит меня, когда будет время и настроение. Или меня пригласит.

Эрос расплылся в блаженной улыбке, стоило Марсии упомянуть его жену.

— Передам непременно. Она будет рада! — заверил хитрец мира любви, умолчав однако, что жалостливую часть истории выдумал от начала и до конца. Исключительно ради собственных целей и удовольствия.

4. Марсия

Марсия сейчас так была увлечена древними фолиантами, пожелтевшими страницами, причудливой каллиграфией, что не сразу услышала звонок в дверь. Она даже вынырнула с лоджии, чтобы удостовериться, что ей не послышалось. Теперь — стук. Не послышалось. Девушка прошла через всю квартиру к входной двери:

— Кто там?

— Курьер!

— Я не заказывала доставку продуктов сегодня, вы ошиблись дверью. Всего…

— Да нет! Вам цветы!

— Цветы? Бред какой, — пробурчала Марсия и глянула в глазок.

«Действительно. Ладно, посмотрим, что за цветы».

Она открыла дверь.

— От кого доставка?

— Сейчас, — длинный парень с огромным букетом в одной руке и мобильным в другой стал листать на экране оформленный заказ. — Вот. Игорь. Игорь Дубравин.

— Понятно, — напряжённо вздохнула богиня. — Этого можно было ожидать. Я вам что-нибудь должна?

— Нет, ничего. Заказ оплачен. Ах да, распишитесь, пожалуйста, в бланке получения.

— Запросто. — Богиня поставила подпись, взяла букет, обменялась с курьером пожеланиями хорошего дня и удачи.

Заперла дверь и оглядела подарок. С цветовой палитрой актёр, что удивительно, угадал. Полураспустившиеся бутоны выглядывали из бумаги разными оттенками алого: менялись от теплого розового к бордовому. Розы, пионы… — Марсия поворачивала букет в руках, — ещё три тюльпана и веточки папоротника. Изящно, дорого, со вкусом. Явно флорист собирал.

Девушка достала карточку.

«Прелестной Богине. С надеждой на новую встречу.

Игорь Дубравин»

«Надежда — госпожа переменчивая», — подумала Марс, с удовольствием вдыхая аромат цветов. «Нужна ваза».

Закончив поиски и налив воды, Марсия вернулась на солнечную лоджию, водрузила букет на подоконник. А сама забралась на кожаный диван, легла на живот и перебросила босые маленькие ступни через один из подлокотников. Подушку — под грудь и шею. Очень удобная поза для чтения, кстати. Установила увесистый том на небольшом расстоянии от глаз, уперев его в противоположный подлокотник. Полная гармония: свежий воздух из открытых окон, зелёные деревья за сетками от насекомых и брызги солнечных лучей на теле. Сказочно приятно работать в такой обстановке.

Она не сомневалась, что, раз актер знает адрес, непременно пожалует. Рано или поздно. Но он пришел даже раньше, чем девушка предполагала. В дверь позвонили через пару часов. Поработать не дают спокойно. Вот же!

Марсия лениво рассталась с диваном, надела синие летние шлепки и пошла открывать.

— Почему не спрашиваешь кто? — недоумённо сощурившись, спросил Игорь в просвет двери.

— После букета это очевидно. Спасибо, кстати.

— Всегда рад. Можно войти?

— Эм… давай договоримся на берегу, то есть на пороге: проход в мою квартиру не равен допуску в мою…

— Спальню, — опередил её не в меру сообразительный молодой человек, который явно понимал толк в женщинах и различал, с какой и что позволительно.

— Схватываешь на лету́. — Марсия распахнула дверь, позволяя новому знакомому пройти. — Тапочками угостить?

— Не откажусь, ваше высочество, — хохотнул Игорь, обнажив жемчужные зубы.

— Переобувайся, проходи на лоджию. Она там, — Марсия махнула рукой в правую сторону коридора, а я на кухню, делать нам перекус. Голова совсем не варит, нужен перерыв.

— А от чего голова не варит?

— Заработалась.

— В смысле? Ты сейчас работаешь? — голос Игоря доносился из коридора, пока богиня готовила им чай.

— Да. Работать дома — большая удача. Многие бы не отказались.

— Нет, я не про то… Боги работают?

— Про всех не скажу, — улыбнулась себе под нос Марсия, — потому что не знаю. А я сейчас — да.

— Это удивительно, — пробормотал молодой человек, следуя через коридор и одну из комнат на лоджию. Ему было интересно рассмотреть квартиру, но он здесь в первый раз. Постеснялся любопытствовать. Понял только, что комнат минимум две и что чудо-девушка достаточно аскетична.

— Так, Игорь, стой! Зайди ко мне на кухню.

— Да, мадам. Чем-то помочь? — глаза гостя не скрывали радость и солнечное настроение.

— Возьми вот эти два стула и отнеси на лоджию.

— Слушаюсь, мадам! Будет сделано.

«Вот же комик», — подумала девушка, отметив, как её и без того хорошее настроение поднялось ещё на полтора градуса по Фаренгейту.

Через несколько минут Марсия, осторожно двигаясь, всплыла на солнечный балкон, торжественно водрузив доску для подачи блюд на те два стула, что внёс Игорь.

— Значит, Игорь, позволь тебе представить наше меню. Это каркаде. Я добавила туда клубнику и грейпфрут для аромата. Так что это у нас теперь полноценный фруктовый чай. — Марсия на секунду приподняла с широкой доски прозрачный чайник. — Чай, это Игорь. Игорь, это чай.

— Очень приятно, — гость, приложив ладонь к груди и слегка поклонившись, моментально подхватил игру-знакомство с меню.

— Дальше у нас идут блинчики с творогом. Очень вкусные. Мне их привозят с фермы. Очень рекомендую.

— И блинчикам привет.

— Так, момент. Марсия сбегала на кухню и вернулась с хрустальной вазой. Игорь, знакомься, это персики. Персики, это Игорь.

— Очень рад.

Ещё одно исчезновение — и на доске, покрывающей те два принесенных Игорем стула, появились две чашки с блюдцами, пепельница для косточек и две тарелки.

— Угощайся. Надеюсь, понравится. Если что, есть ещё куриные грудки в кисло-сладком соусе и рис. Голодным не останешься.

Хозяйка с удовольствием вцепилась зубами в блинчик и не забыла спросить, как дела с полицией. Вызывали или нет, но гость не услышал. Он впервые видел Марсию так близко. На расстоянии вытянутой руки и при свете дня. Глаза его жадно впитывали все нюансы, все особенности внешности, мгновенно соотнося их со впечатлениями последних дней. Он старался запомнить даже мелкие детали, которые мужчинам обычно замечать несвойственно.

Если выбирать, на кого больше похожа Марс — на гречанку или римлянку, — Игорь сначала поставил бы на вторую. Потому как лицом девушка была точной копией «Всадницы» Джованины с картины Карла Брюллова. До мельчайших черт: от пухлых, чуть капризных губ; небольшого рта; аристократичного тонкого носа до светлой безупречной кожи и темно-русых волос. Да-да, с оговоркой. Ведь ни светлая кожа, ни русые волосы не вяжутся с итальянцами. Да и искусствоведы одно время считали, что на картине возлюбленная художника русская графиня Юлия Самойлова.

— Случайно не ты позировала Брюллову?

— Что? Не пон… — тут в глазах Марсии мелькнуло понимание, она улыбнулась и махнула рукой: — А, ты про ту картину. Про «Всадницу». Нет, там, увы, не я, но сходство отмечали многие. Я тогда ещё не родилась.

Так вот, между гречанкой и римлянкой он бы поставил сначала на вторую, а потом невольно вспомнил первую.

Потому что в двадцать первом веке её русые кудри были либо распущены, либо собраны в высокий хвост. Марсия часто надевала белое платье-сарафан с талией под грудью, напоминающее тунику богинь Олимпа. Не всегда, но временами, сознательно или нет, девушка примеряла образ греческой богини. Она казалась актёру то прекрасным отголоском прошлого; то кем-то неземным; то девушкой, которой, видимо, плевать на моду и мнение окружающих. Которая может надеть яркие брюки и черный топ, дополнив образ мягкими кроссовками. При этом её совершенно не занимали макияж или посещение маникюрных салонов. Он вообще впервые видел аккуратно подпиленные естественные ногти нежно-розового цвета без капли краски.

Ещё у врачей и медсестёр часто не накрашены ногти, но Игорь и не знал, и не приглядывался к рукам дам в белых халатах.

Своим обликом и изменениями в одежде Марсия попеременно символизировала три пути, которые лежали перед ней: стать римским богом, греческим или остаться человеком. Перепутье, о котором Игорь ничего не должен был бы знать, однако не только видел, но и чувствовал, и понимал.

Он заботливо разлил чай по чашкам, подал Марсии и взял себе. А хозяйка воздушным жестом предложила ему занять дачное откидное кресло, а сама села на край дивана. Повторила вопрос про полицию. Игорь очень убедительно солгал, что ждёт их, но никто пока не приходил.

— Как нашёл меня?

— Легко и просто. Дал мальчишкам денег. Они за тобой проследили. Сказали адрес — я заплатил остальное.

— Вчера ночью? После убийства?

Игорь смущённо потупил взгляд.

— Признаться, вчера ночью я уже знал адрес. Уже дня три как знаю. — Стараясь скрыть неловкий момент, он отпил чай и слишком старательно начал разглядывать обитые деревянными панелями стены лоджии, пока взгляд не упал на увесистый фолиант с пожелтевшими от времени страницами.

— Ты говорила, что заработалась. Это твоя работа?

— Догадливые какой. — Марсия не стала делать акцент на повышенном внимании Игоря к своей персоне, которое походило на преследование. Не сейчас. «Если повторится, тогда выскажу. Настораживает некая… не сказать что одержимость, но… лучшего слова пока не подобрать».

Игорь встал и дошел до массивной книги в кожаном переплете. Присмотрелся к тексту, но аж зажмурился. Совершенно непонятный язык, странные письмена.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — удивился гость. Принял чашку из рук Марсии и снова налил каркаде сначала хозяйке, затем себе. Заботливо протянул чашку девушке.

— Да. — Марсия придержала пальцами блюдце и ручку стоя́щей на нём чашки и свободно откинулась на спинку дивана. — Только не спрашивай как.

— Почему?

— Я не знаю ответа. Но древние языки ни в одном из наших вузов я не изучала.

— Видимо, дано по праву рождения.

— Не исключено.

— Над чем трудишься, если не тайна?

— Пытаюсь узнать как можно больше о способностях олимпийских богов и не только. Да не делай большие глаза! Не всё так очевидно, как учат в школе. Вот ты можешь мне сказать, чем отличается Арес от Марса?

— Конечно. Арес — бог войны у греков. Марс — у римлян.

— А ещё?

— Ну, давай вспоминать. Арес — нелюбимый сын Зевса. Настолько жестокий и кровавый, что отец рад бы спустить его в Тартар, но… Арес плоть от плоти его. И это единственная причина, по которой от бога войны не избавились.

А у римлян — интересней. Марс один из трёх самых значимых и почитаемых богов: Юпитера, самого́ Марса и… имя забыл…

— Квирина, — подсказала хозяйка. — Отец — Юпитер, Марс — сын, Квирин — внук Юпитера и сын Марса.

— Любопытно. И что ты раскопала?

— Изначально Марс был богом плодородия.

— Что-о?!

— Да вот то. Давал урожай и отвечал за скот. Мог вызвать засуху и падёж скота, а мог наоборот — помочь людям. Этакая вариация на тему Деметры.

— И?

— Я долго не могла понять, почему Марса вообще отождествили с Аресом. Тем более что Марс родоначальник и покровитель Рима. Хранитель Юга, если говорить языком «Песни льда и пламени», — пошутила хозяйка.

Игорь положил в блюдце два блинчика с начинкой, не отводя внимательного взгляда от собеседницы.

— Ну же! Не томи.

— Видимо, суть в том, что неурожай и падеж скота приводили к голоду, а голод заставлял римлян браться за копья и идти войной на соседей. Поэтому бога плодородия Марса со временем отождествили с богом войны Аресом.

— Я — за Марса, — пробормотал Игорь.

— Я тоже.

— Ты про отца пытаешься больше узнать?

«Да если бы! Я пытаюсь разобраться в силе, что мне странным образом перешла по наследству», — подумала Марс, а вслух сказала:

— Про всех. Бывают очень интересные находки. Как эта.

— И то, что написано про олимпийцев в книгах, правда?

— В том и дело: книги писали люди, — вздохнула Марсия. — Наверняка есть ошибки и заблуждения. А у самих богов есть иные, чем описано, скелеты в шкафах и тузы в рукавах.

— Но ты же можешь спросить у матери.

— Могу. И спрошу. Но прежде чем задавать вопросы, надо найти свои, пусть не всегда правильные ответы, как бы парадоксально это ни звучало.

5. Эрос

Дни становились короче, ночи прохладнее, август заканчивался, и самая юная из богов решила, что пора навестить очень близкого родственника. Вспомнить их первую встречу восемнадцать лет назад.

— Добрый вечер! Что-то выбрали уже? Или вам помочь? — поинтересовалась миловидная девушка, продавщица цветов в стеклянном киоске торгового центра.

— Добрый! Выбрала. Пожалуйста, вон те алые розы, — ответила ей элегантная богиня в черной кожаной куртке, широких серых брюках и черной водолазке.

— Вам для кого букет собрать: для подруги, начальницы или… — Словоохотливая продавщица не успела договорить.

— Для мужа, — грустно улыбнулась покупательница и выложила на стол пластиковую карту для оплаты. — Четыре штуки, пожалуйста. Упаковка — на ваш вкус.

Брови молоденькой продавщицы взлетели вверх, она ещё раз осмотрела посетительницу и… поняла.

— Мои соболезнования, — прошептала она.

— Спасибо, — привычно ответила Марсия.

Зайдя за оградку, молодая вдова положила букет к мраморной плите и села на маленькую скамью.

— Привет, Костя! Хочу новости последние рассказать. А ты мне, как обычно, подскажешь, какие варианты выбрать.

Они почти сразу стали друзьями. Вернее, не так. Константин, едва взглянув на Марсию, понял: «Это она! Та самая. Единственная». Марсия же не знала, как избавиться от назойливого кавалера, который, ко всему прочему, был не в её вкусе. Полноват, внешне простоват, хотя его непривлекательность с лихвой окупалась чувством юмора, лёгкостью в общении, эрудицией, интеллектом и поразительными добродушием и спокойствием. Но об этих качествах Марс узнала не по его лицу и не в первые минуты знакомства.

Костя был настойчив, но в рамках разумного. Новая встреча стала далеко не свиданием: Марсия пошла просто от скуки и чтобы выйти из зоны комфорта. Играли в боулинг. Было легко и весело. Спокойно так, будто они виделись много раз. От ресторана девушка отказалась. Костя довез её до дома и даже не пытался взять за руку. Не говоря уж о том, чтобы поцеловать или напроситься в гости. Марсии это понравилось.

Через некоторое время она согласилась пойти в Дом музыки на концерт джазовой группы.

Молодой человек был не только умён, но хитёр и вполне самокритичен. А Марсии тогда было всего двадцать четыре года от роду. Она была наивна, как дитя. Верила в сказки и романтику. Костя предложил: «Слушай, мне не с кем ходить во все эти места. Одному скучно. Давай, ты составишь мне компанию. По-дружески. Без каких-либо поползновений с моей стороны. Если через год я тебе не понравлюсь, мы разойдёмся в разные стороны». Отличное предложение, надо брать.

Они катались на машине, Марсия впервые пошла в ресторан (она так нервничала), потом — во второй, пятый. Скоро она не только знала почти все рестораны и кафе Москвы, но и точно помнила, в каком месте что заказывать: Костя любил вкусно поесть и с удовольствием угощал новую подругу. Марсия перестала себя чувствовать в московских заведениях, как инопланетянка, и узнавала Костю всё лучше и лучше. Он оказался самым обаятельным человеком в её жизни, самым жизнерадостным. Никто не умел жить с таким вкусом и наслаждением, никто так не ценил красоту и размеренность. Это стало дружбой спокойствия и волнения, целеустремлённости и недоверчивости, надёжности и эмоций. Они разговаривали обо всем на свете. Делились тем, что не говорили раньше никому. Секретничали, смеялись, радовались.

Марсия принимала подарки, не чувствуя, что должна что-то взамен. Ощущала себя в безопасности и уже начинала верить, что на Костю можно положиться. Он приедет, поможет и даже посоветует, если будет надобность.

Богиня помнила, как они перерыли все магазины, чтобы найти ей хорошее пальто. Зима, предновогодняя суматоха. Тающий снег под ногами. Из машины — в первый магазин, второй. А всё не то. Идею с пальто не без умысла подкинул сам Костя. Наконец они нашли то самое, которое понравилось им обоим. Только спустя пару лет Марсия узнала, что Косте пришлось взять кредит, чтобы оплатить покупку.

Она сняла свое старое — ещё в институт купленное — пальто. Костя заботливо помог ей надеть обновку и сказал: «А теперь мы едем знакомиться с твоей мамой». Марсия рассмеялась, и они действительно поехали знакомиться.

Тогда он был старше всего на год. Марсии — двадцать четыре, Косте — двадцать пять. Счастливые.

Потом ей стало тридцать семь, а ему — тридцать восемь.

С того дня минуло четыре года. Марсии уже сорок два, хотя выглядеть она продолжала на двадцать — двадцать пять, а ему так и осталось тридцать восемь лет.

Сегодня восемнадцать лет со дня знакомства. Целых восемнадцать. И десять лет счастливого брака за плечами: с третьей попытки Косте всё-таки удалось затащить Марсию в ЗАГС. И почти четыре года, как она вдова.

Игорь прислонился к дереву так, чтобы Марсия не могла его заметить. Он видел, как шевелятся её губы, как меняется выражение лица. Когда заблестели глаза, Марсия неловко, кулаком, попыталась вытереть подступившие слёзы. И только потом достала из рюкзака новую пачку бумажных платков. Она опустила голову, плечи её вздрагивали и затихали, потом снова вздрагивали.

Когда девушка покинула кладбище, Игорь подошёл к мраморной плите.

Константин Андреевич Ермаков

05.05.1980 — 30.12.2018

Лучшему другу и любимому мужу от Марсии

— Привет, любитель острых ощущений! — крепко обхватив парня за шею правой рукой и с силой надавив на кадык, заговорила богиня. — Не помешала?

— Не-эт! — вздрогнул от неожиданности Игорь.

— Надо было отвечать «да». Такую шутку испортил. И заодно правду бы сказал. Ты хоть понимаешь, что следить за человеком это ненормально? Что это за гранью?

— За человеком — да, за богиней — нет. — Игорь безуспешно старался выбраться из крепкого захвата. Мирным путём не получалось. К немирному он прибегать и не думал.

— Я не шучу.

— Прошу, пусти, о неистовая. Заду-шишь.

Девушка резко убрала руку — Игорь шумно вдохнул и выдохнул несколько раз, ощупывая пальцами шею.

— Тебе психотерапевт нужен, — заявила она без обиняков и экивоков.

— Но…

— Я не шучу.

— Марсия, подожди!

— Игорь, я тебя больше видеть не хочу. Ты меня пугаешь. — Девушка выставила ладони вперёд, словно защищаясь и останавливая собеседника. — Без шуток пугаешь. Всё, прощай.

— Но… Чёрт!

Богиня снова исчезла, будто по щелчку пальцев, не желая слушать оправданий.

Игорь оббежал всё кладбище, но её нигде не было.

Он несколько раз ударил себя кулаком по лбу и пошел к своему «Роллс-Ройсу». Сев в автомобиль, упал лбом на клаксон, ещё раз и ещё. Казалось, громкий звук изгонит боль. Не всё так просто.

— Боги, ну помогите мне! — прошептал молодой человек.

— Звал?

— Твою мать! — подскочил Игорь.

— Ну, моя мать могла бы помочь. При определенных обстоятельствах. Но точно не в сегодняшней ситуации и не со своей дочерью.

— Ты, & #₽@, вообще что за хер с горы?!

— Я — бог. Ты же сам позвал. Как же всё-таки забывчивы и непостоянны люди, — насмешливо пропел незнакомец.

— Ладно, хорошо, я понял. Ты бог чего?

— О, быстро оклемался, — хохотнул незнакомец. — Всё-таки она права: ты любитель острых ощущений. Я Эрос, бог любви и спутник матери своей Афродиты. Кстати, брат Марсии. Так чем тебе помочь, смертный?

— Эрос, значит. И ты, Эрос, все ещё женат на Психее?

— Само собой, но как это относится…

— Ты считаешь… — перебил его Игорь. — Нет, даже не так. Поведение Психеи: поиски тебя, преодоление любых препятствий, как и твои попытки избежать встречи с ней (хотя в причинах вашего конфликта источники расходятся, некоторые вполне оправдывают твое поведение)… Короче, поведение Психеи с точки зрения современной психологии ненормально.

— Да ты, наглец, с козырей пошёл! — Не без толики восхищения выдохнул бог. — Зря Марсия сбежала. Ты ей точно подойдёшь. Любит она умных.

— Тогда почему ты счастлив с Психеей несмотря ни на что, а я не могу быть так же счастлив с Марсией, а?

— Из-за чего она тебя прогнала? Следил за ней?

— Да. Ничего не говори. Я понимаю, что выглядит максимально странно. Но мне надо видеть её, надо. Я не навязываюсь, не маячу перед глазами, но не могу… Просто не могу… Меня к ней тянет так, что слов не подберу, как это описать. Веришь или нет, но за внимание одноклассниц, одногруппниц мне никогда бороться не приходилось, а уж когда роли пошли, так девчонки вообще сами в постель прыгали. Я не знал, что влюбиться — это так… — Игорь схватился за сердце.

— Больно, — подсказал Эрос.

— И больно тоже.

— Твоему горю легко помочь.

— И как же?

— В моей власти сделать так, что ты её не только разлюбишь, но и позабудешь навсегда. Боль, муки — всё уйдёт, как сон. Будут у тебя толпы фанаток, партнёрши по съёмочной площадке, модели всех рас…

— Я не хочу! — отрезал Игорь.

— Это ты сейчас «не хочу». А пройдет время — и потянет. А боги такого не прощают. Ляжешь вон, рядом с мужем Марсии. — Эрос кивком головы указал в сторону кладбища. — Там как раз и место свободное есть.

— Не понял. Он что ей, изменил?!

— Как знать... Как знать... Шучу! Всё у них хорошо было. Это я так, образно.

— Проверяешь меня?

— И проверяю тоже. У тебя на одной чаше весов толпы красавиц, на другой — Марсия.

— Марсия! — не задумываясь рявкнул Игорь. — Только она.

— Подумай.

— Я уже подумал и принял решение. Да, Марсия меня ещё не любит. Она не замирает от восторга, видя моё лицо или узнавая какую-то новую подробность моей жизни. Но пока я следил, как она смотрит на могилу мужа… страшно признаться, я завидовал мертвецу. Мертвецу! Чёрной завистью. Повторюсь, она пока меня не любит, но я-то её люблю. У меня уже есть все эти чувства и потребности: видеть, слышать, наблюдать хоть краешком глаза, раз пока мы не можем видеться часто и она ко мне не привыкла. Так как считаешь, Марсия права: мне надо к психотерапевту?

— Считай, что ты уже на приёме у психотерапевта. Ведь ни одному врачу ты не сможешь рассказать то, что поведал мне. И ни один из врачей не даст тех ответов и лечения, что могу я, — резонно заметил Эрос и продолжил: — А теперь слушай меня внимательно и запоминай. Повторять не люблю. Сейчас за богами Олимпа идёт охота. Доподлинно известно, что их убивает молодой, сука, мужчина. Это первая причина, по которой моя сестра сейчас особенно осторожна в вопросе знакомств.

— Что? Как? Я могу ей помочь?

— Можешь. Возьми всю волю в кулак и притормози. Притормози, пока я с ней не поговорю и не дам тебе отмашку.

— Погоди… Но Марсия сейчас в опасности!

— Мы все сейчас в опасности, но как говорит моя близкая родственница: «Что же теперь: не жить и не влюбляться». Не перебивай.

Кулаки Игоря непроизвольно сжались, глаза сверкнули гневом, но актёр усилием воли подавил эмоции. Он посчитал рассуждения Эроса слишком легкомысленными, а охоту на богов более чем серьезной. Эти эмоции не ускользнули от внимательного ока Эроса, он заметил внутреннее раздражение собеседника, однако невозмутимо продолжил:

— Для тебя одновременно и хорошо, и плохо, что Марсия… как бы точнее выразиться… больше человек. Слишком привязана к миру земному и к людям. Именно это́ её семья, а не боги Олимпа. Но лишь до поры до времени. И исходит она часто из людских критериев нормальности, правильности и мироустройства.

Теперь на счёт слежки, от которой ты удержаться не можешь. И если бы влюбился в смертную женщину, а не богиню, тебе действительно стоило бы посетить специалиста. Но с небожителями другая история. Вас, людей, притягивает даже не внешность наша, а энергия. А у богов энергии так много, что мы подобны планетам и звёздам, которые обладают спутниками. И обычные, человеческие, рамки в отношениях с богами часто не работают. Нужно выйти за рамки логики, разумности, правил и ограничений. И сделать это придётся Марсии. Ты, как я заметил, вполне готов. Для тебя рамки не проблема уже сейчас.

Эрос, конечно, обнадёжил молодого человека, и Игорь был рад помощи.

— Кстати, с тебя плата. За разговор и грядущие хлопоты, — заявил Эрос выходя из автомобиля и осматриваясь на проезжей части.

— Что ты хочешь? Душу?

— Ну, не все так кровожадны. Всего лишь два твоих автографа. Один — для моей супруги, второй — для меня.

— Ты стебёшься? — Игорь передвинулся с водительского на пассажирское кресло и выглянул из «Роллс-Ройса», чтобы лучше видеть бога. Ему в течение всего разговора казалось, что Эрос над ним подтрунивает. В ответ на его грубость или просто по привычке.

— Напротив, я сама серьёзность.

— Так вы с Психеей что, меня знаете?

— А то! Иначе бы я за тебя не вписывался. Очень хочется сделать тебя своим родственником, — сощурился брат Марсии ухмыляясь.

— Офанареть!

— То ли ещё будет. Сколько удивительных открытий тебя ждёт впереди, — доставая из кармана пиджака ручку и маленькую книжицу, заверил Эрос.

— Так что у вас там за убийца?

— Не знаю пока. Ищем. — И это была единственная фраза, которую Эрос произнес серьёзным тоном.

А Игорь обрадовался не только помощи, но и тому, что Эрос не узнал и не разгадал его. По-настоящему. А за актёрскую игру при разговоре с богом Дубравин вправе был претендовать на Оскар.

6. Эрос и Психея

Эрос решил спасать судьбы сестры и актёра в два этапа. И первым в его плане числилась Психея. Точнее её приход в гости к Марсии с тремя сериалами.

Сентябрьский дождь, унылое небо, серый город. А горячий чай, плед, непринуждённая болтовня в перерывах между сериями — это же так расслабляет и успокаивает в пасмурные дни. Хитрость была в том, что какой бы сериал ни выбрала к просмотру Марсия: городское фэнтези, детективную драму в комедийной обёртке или историю противостояния криминала и спецслужб, — в любом случае в главной роли оказался бы Игорь Дубравин. И под восторженные комментарии гостьи Марсия сначала должна была испытать раздражение и недовольство, но позже — либо во время просмотра, либо после ухода Психеи — прийти к выводу, что игра актёра, как минимум, заслуживает внимания. А раз он талантлив; не имеет за спиной целого клана знаменитых в советском и российском кинематографе бабушек, дедушек, мам, пап, братьев, сестёр и статусной супруги; всего достиг сам ещё до тридцати лет, то он действительно хорош в своем деле и достоин уважения как профессионал и человек редкого ума, целеустремлённости и трудолюбия.

Дальше Эрос выжидал несколько дней, пока знак эмоций Марсии к актёру неторопливо, но уверенно сдвигался с отрицательного к нейтральному, а если повезёт, и к нейтрально-положительному отношению.

И-и-и наконец наступило время второй части «Марлезонского балета». Бог любви явился в гости к сестре лично для приватного разговора. Об особенностях любви смертных к богам; о своих семейных отношениях с Психеей, которые начались так непросто, неожиданно и местами трагично (раз уж сам Игорь подбросил эту тему) и дальше — в том же духе. Словом, Эрос повторил для Марсии всё то, что объяснял смертному, чьим поклонником, по забавному стечению обстоятельств, стал.

Осталось только испросить разрешения сестры дать Дубравину её номер телефона, чтобы тот мог звонить, делать шаги навстречу, проявлять инициативу.

К огромному удовольствию Эроса, Марсия сдалась под их с женой напором. Игорь получил вожделенный номер, а божественные супруги буквально замерли, предвкушая развитие событий. Они слишком симпатизировали паре, которая парой-то ещё не стала, держали кулаки за Игоря и договорились побороть холодок Марсии всеми допустимыми решениями и хитростями, широкими жестами и романтикой, взыванию как к разуму, так и к чувствам.

_______________

Эрос и Психея

Питер, бабье лето. Супруги отмечают в Северной столице немалый успех в поручении, которое дала им Афродита

ГЛАВА III. ПРИГЛАШЕНИЕ НА ОЛИМП. 1. Меркурий

Марсия открыла окно и выглянула с застеклённой лоджии, полной грудью вдыхая влажный утренний воздух. От осени веяло тоской и простудой. Даже разноцветье листьев не радовало глаз, ибо свинцовое небо перебивало все краски сезона.

Богиня повернула голову и вскрикнула от неожиданности. На соседнем незастеклённом балконе, перекинув ноги через перила, сидел посланник богов Меркурий. Его лукавый прищур и полуулыбка давали понять, что он рад видеть свою ученицу.

— А! То есть через дверь войти — это для тебя не комильфо.

— Скорее, скучно.

Пара секунд — и молодой мужчина с лёгкостью атлета перескочил с перил одной лоджии на откос другой, спрыгнул на обитый вагонкой пол и попытался отряхнуть дорогой чёрный костюм от капель дождя.

— Рада видеть!

— А уж я как рад!

Боги обнялись по-дружески, однако задержали друга друга в объятиях чуть дольше, чем следовало. Каждый старался спрятать за давним знакомством и искренним расположением что-то большее, и у обоих это более-менее получалось.

Марсия первая убрала руки со спины Меркурия.

— С чем пожаловал? — начала узнавать девушка, жестом приглашая гостя в протопленную комнату.

Бог молча достал из-за отворота пиджака свёрнутый пергамент в искрах и с золотистым ореолом. Протянул хозяйке квартиры.

— Так, посмотрим…

Пока девушка читала вслух, Меркурий закрыл балконную дверь, оставляя холодный осенний дождь за порогом.

Блистательная Марсия, дочь прекраснейшей Афродиты и воинственного Ареса!

В октябре месяце сего года, пятнадцатого числа в полдень начнется пиршество Богов на горе́ Олимп, вершине Митикас, что близ Эгейского моря.

Сим приглашением просим Вас прибыть в назначенный день и час в Олимпию, где Вы будете представлены Зевсу, Величайшему из Богов, Повелителю Неба, Грома и Молний.

Стоило дочитать — как пергамент снова свернулся в трубочку и будто по щелчку пальцев растворился в воздухе, оставив шлейф из золотой пыльцы и невыразимо тонкий восхитительный аромат.

— И какая гадина всё-таки доложила Зевсу, что я существую на свете? Почти полвека удавалось избегать знакомства с дальней роднёй — и тут на тебе: удар под дых.

Меркурий только пожал плечами. Он и сам не понимал, кто решил выслужиться. Что оставалось тайной так долго, могло ей быть ещё и сто, и двести лет. Хотя посвящённых было не так и мало.

— Советы будут, наставник?

— На встрече тебе нужен спутник.

— Это обязательно?

— Это не дань традиции, Марсия. Это твоя безопасность.

— Чего я должна опасаться?

— Ну… как тебе сказать… В твоём, земном, понимании Зевс слишком любвеобилен и не терпит отказов…

— Говоря прямо и откровенно, он может меня изнасиловать.

— Как скажешь. А Гера слишком мстительна. И мстить Зевсу она пыталась, но, увы, легенды не врут о её позоре. А вот тем, с кем муж ей изменит, придумывает самые изощрённые козни. Это тоже правда. Так что ты дважды в опасности.

Гера, богиня семьи и брака, супруга Зевса

— Да, «весело» у вас на Олимпе.

— Почти как у людей. Только размах иной.

— Сопроводишь меня на Олимп? Ты ведь любимый сын Зевса.

— Боюсь, даже моего авторитета не будет довольно. И я уже согласился быть спутником твоей матери.

«Ну конечно! Они ведь были когда-то любовниками. И итогом их связи стал Гермафродит, который распространил свой недуг на род людской». Собственно, именно давнишняя связь Афродиты-Венеры и Гермеса-Меркурия не позволяла Марсии даже помыслить о том, что вестник богов и она сама когда-то смогут быть вместе. А ведь девушка многие годы была неравнодушна к главному хитрецу Олимпа. Да и он питал к ней нежные чувства, что заподозрить можно было только по одному обстоятельству: с ней он был честнее и откровеннее чем с кем бы то ни было. Хотя вот именно такие союзы, да даже и не такие, на Земле — нечто чудовищное, а на Олимпе — да пожалуйста, и не такое видали. Самый банальный пример — Зевс. Он взял в жёны одну родную сестру — Геру, — и имел дочь от другой родной сестры — Деметры. Речь, конечно, о Персефоне, которая была похищена собственным дядей Аидом. И познала не только дядю, но и родного отца — Зевса. Словом, Таргариены и Ланнистеры нервно курят в стороне.

— Но тебе не придется особо волноваться. Я всё устроил.

— Что именно?

— Я нашёл для тебя вариант.

— И у какого же «варианта» достаточно авторитета, чтобы со мной на пиршестве ничего не случилось?

— Я говорил с Аидом. Он согласен.

— Говорил с кем?!

2. Аид

— Мадам желает долететь до Афин на самолёте, а дальше добираться своим ходом? Или выберет колесницу, которая домчит нас до са́мого Олимпа?

Марсия решила проигнорировать игриво-насмешливый тон спутника. Чёрт с ним! Пусть зовёт её то ребенком, то мадам, лишь бы от Зевса оградил. Девушка с недоверием воззрилась на человеческий облик Аида. «Зачем ему трость? Что он в этом находит? А, плевать!»

— Я предпочитаю изобретения людей. И потом…

— Я тоже предпочитаю изобретения людей, но тут вынужден настаивать на маленьком таком, — при этих словах Аид сблизил указательный и большой пальцы, — прямо-таки неизбежном исключении.

— Что же это за выбор без выбора?

— Ты же хочешь со мной обсудить предстоящее событие. Угадал?

— Естественно.

— В колеснице это будет и проще, и удобнее, и вид, поверь мне, тебя впечатлит, — сделав грудь колесом, заверил не в меру веселящийся бог, которого все почему-то считали мрачным.

— Ой, да делайте как хотите!

— Правильный выбор, дитя.

Снова стены подземного царства содрогнулись, пламя факелов затрепетало, угрожая потухнуть и оставить двух олимпийцев в полном мраке, вихрь закружил пятидесятилетнего мужчину, загудел и завыл, пока к Хозяину подземного царства не вернулись его истинные рост и облик. Трость превратилась в двузубец, пылающий огнём на концах. Гигантский рост; мощное мускулистое тело, укутанное черно–фиолетовым одеянием; плечи, защищённые черепами; запястья и предплечья в позолоченных наручах. Вот когда облик Аида вобрал в себя весь мрак царства Смерти и его опасность.

Марсия не заставила себя ждать. Полыхнуло пламя, но на этот раз молодая богиня превратилась не в женскую версию Марса-Ареса, а приняла куда как менее воинственный вид. Стены содрогались, а девушка вспорхнула, поднимая тонкие руки, и тоже стала ростом с высотный дом. Изящное загорелое тело укутало нежное бирюзовое платье с прозрачной сиреневой накидкой. Наряд, расшитый золотом и перехваченная на талии золотой цепью походил на произведение ювелирного искусства. Языки пламени сделали волосы длиннее и ещё гуще. Золотая диадема — на голову, пламя победы — по подолу и за спиной, делая из богини будто бы комету. Впрочем, пламя Марсия тут же поспешила потушить, ибо сегодня она не новый бог войны. Она дочь прекрасной и нежной Афродиты. Она почти столь же безопасна, как новорождённое дитя.

Марсия, дочь Афродиты, скрывает истинную силу за хрупкой внешностью и показной застенчивостью

Аид величественно ударил двузубцем по камням — как вдруг перед будущими путешественниками оказалась великолепная в своей мрачности колесница, запряжённая четвёркой вороных коней. Из ноздрей скакунов вырывались языки пламени, смоляные хвосты окутывал туман мрака. Аид взошёл на колесницу, взяв Марсию под руку и помогая ей подняться.

Бог царства мёртвых щёлкнул пальцами — и они уже были в воздухе, набирали высоту. Сначала Марсия видела смурные крыши высоток, потом золотистые деревья; разноцветные парки; змеящиеся реки; поля, словно вычерченные по линейке дорогами. Как вдруг густой белый туман окутал дьявольскую повозку. Они поднимались выше и выше, пока не воспарили над облаками, где небо восхищало своим бирюзовым великолепием, солнце слепило глаза и дарило миру яркость. Незабываемая картина пролегла под колесницей. Марсия была уверена, что льды и снега Антарктиды сверху выглядят именно так, как густые белые облака. Это сравнение всегда поражало её у иллюминатора самолёта, но на открытой колеснице ощущалось особенно ярко и остро. Вот небо над вечными снегами и солнце, не заходящее за горизонт.

Богиню только сейчас поразило, что ей и не холодно, и нет ветра. Она не рискует упасть с колесницы вниз, улететь в хмурую осень, к земле. Девушка вытянула руку. Повозка была закрыта невидимым, но прохладным на ощупь саркофагом или сферой, защищая мчащихся по небу путников.

А Аид тем временем начал свой рассказ.

— Раньше Зевс боялся, что его свергнет один из сыновей. Первая его жена, Метида, была столь мудра, что их с Зевсом первенец мог превзойти отца умом и мудростью. Стараясь избежать рождения сына, Зевс перехитрил беременную жену, уговорил её сменить облик на букашку и проглотил. Как ты знаешь, потом Зевс мучался головными болями — это копьём его била изнутри дочь Афина, которая спустя дни родилась из головы отца сразу взрослая в полном боевом облачении. Это был первый случай.

Второй… Прометей, прикованный по приказу Зевса к скале, сотни лет не желал говорить, какая есть вторая угроза для царствования Громовержца. Оказалось, Зевсу нельзя было брать в жёны морскую богиню Фетиду. Ведь Мойры предсказали ей, что сын, который родится у неё, превзойдёт могуществом отца. Прометей дал совет: пусть отдадут Фетиду в жёны герою Пелею, тогда их сын станет величайшим героем Греции. Но именно тогда Прометей умолчал о третьей опасности для Зевса. Не узнал мой младший брат об ещё одном предсказании.

Много веков спустя у одного из братьев Зевса родится ребёнок, который наконец сумеет свергнуть Громовержца.

Прошли тысячи лет, и ребёнок родился. Зевс узнал. Он не показывает этого, но боится претендента. И убьёт, если отыщет. А пока исчезновение или гибель богини победы Ники настолько некстати, что брат будет стараться завоевать твоё расположение. В надежде, что ты отведёшь от него руку Судьбы в роковой час.

— Да ведь я не смогу. Я могу одержать победу только для себя и защитить исключительно себя саму.

Аид раскатно захохотал.

— Только Зевс об этом не знает пока. В природе твоих талантов мало кто понимает. Ведь ты незнакомка. Даже родные ещё не в курсе твоих сюрпризов. — И добавил: — Как не в курсе они и твоей истинной силы.

Марсия сжала кулаки и начала судорожно собирать факты в единую цепочку.

«Значит, либо сын Посейдона, либо сын Аида должны свергнуть Зевса. И Зевс уже знает. Он ни перед чем не остановится, чтобы убить нового бога.

И вот погибает любимая жена Аида Персефона. Теперь Аид — пострадавшая сторона. Ведь его дражайшую супругу мог убить новый бог, чтобы напиться сил и способностей перед решающей битвой с Зевсом. Однако! И все подозрения разом падают на отпрысков Посейдона. Умно́!

А ведь, возможно, Персефону можно воскресить, если Аид пожелает. Как-никак он бог царства мёртвых. Или вообще смерть Персефоны — мистификация. Аид вывел её из игры, чтобы не подвергать лишнему риску, раз назревает новая Титаномахия. Значит, у Аида есть сын! Кто же он?!» Но вслух Марсия благоразумно воскликнула:

— Постойте! Я поняла. Вам нужны союзники.

— О да, моя милая! И кто может быть сильнее бога войны, любое нападение на которого равносильно смертному приговору?

— Я не буду в этом участвовать. И почему вы уверены, что я не донесу Зевсу?

— Я слишком хорошо знаю своего младшего брата. Поверь, когда придёт время, мы с тобой будем по одну сторону.

Хорошо. Марсия поняла, что не ошиблась. У Аида есть сын. И отец готовит и расчищает ему путь к олимпийскому трону.

3. Олимпийцы-1

— Афродита. Душа моя. Невестка дражайшая, — стараясь скрыть ярость за елейным тоном, вопрошал Сильнейший из богов. — Почему ты спрятала дочь ото всех?

В облике Зевса не было мягкости — только сталь и золото.

Тёмно‑русый водопад волос и тяжёлая борода обрамляли лицо, в котором застыла вечная готовность к решению судеб.

В мире людей мощная атлетичная фигура Громовержца больше всего подошла бы грозному спортсмену-копьеметателю. И это даже логично: ведь Зевс метал молнии.

Хитон из льняной ткани держался на одной золотой фибуле, открывая плечо и подчёркивая мощь грудных мышц. Подол сзади ложился мятым неаккуратным шлейфом, колпос стекал меж мощных ног неровными складками. Удивительным образом неряшливость хитона затмевали шикарный золотой пояс с огромным синим камнем, похожим на осколок неба, и великолепные позолоченные кнемиды в том же стиле, явно надетые в последний момент перед появлением. Похоже, Великий Зевс предпочел всем условностям пира личное удобство и комфорт, что, несомненно, делало честь его самоуверенности и равнодушию к оценке других богов.

Зевс. Бог грома, молний и неба

Афродита приподняла брови и одарила внука Урана (которому сама приходилась дочерью), своего племянника Зевса, такой яростью во взгляде, что привыкший отдавать приказы бог застыл.

— Да кто бы говорил! — прошипела Прекраснейшая из богинь. — Ты нашел того, кто убил её отца? Убийства богов ведь начались не в этом году, а гораздо раньше. Молчишь? Так нашел убийцу собственного сына Ареса, её отца? Нет? Тогда какие вопросы и претензии ко мне?

— Ну полно тебе…

Афродита понизила голос до шёпота:

— Я и сейчас против её появления здесь! И буду против! Да пусть бы она жила в другой стране ещё сто, двести лет. Лишь бы её никто не нашёл. Лишь бы её не нашел убийца!

***

Гору Олимп и её обитателей Марсия представляла строго логически. Да, раньше греки не могли забраться на вершину, поэтому представляли что именно здесь, в недосягаемых таинственных местах, за облаками скрывается обитель Бессмертных и Бесстрашных. Но сейчас, в двадцать первом веке, люди так далеко зашли в развитии и прогрессе, что и горный массив покорили, и богов не встретили. Как? Боги сменили место жительства, дабы смертные их не тревожили?

Марсия не представляла, как должны выглядеть олимпийцы: быть в облике богов или в людских обличиях и земной одежде? В её воображении и в её же рассудке боролись две крайности: либо боги выглядят и живут как и многие тысячелетия назад, ничего не меняя; либо же… давно снимают офисы в самом высоком здании страны и выглядят, как смертные. Потому что от смертных не деться ну никуда: те и Эверест покорили, и в космос летали.

Марсия ещё до начала поездки поделилась своими сомнениями и рассуждениями с Аидом. На удивление, спутник не поднял её на смех, а лишь одобрительно закивал и признал, что им сегодня предстоит быть истинными богами лишь потому, что это больше дань традиции.

Реальность оказалась удивительней разумных рассуждений са́мой молодой богини. Все красо́ты — флора, фауна — силами олимпийцев были перенесены с вершины на парящие над горой плотный облака, давая богам возможность избегать встреч со столь дорогими сердцу Марсии смертными. Люди были ей ближе Вечных и безграничных в своих силах незнакомцев.

Однако путь Марсии и Аида по небу подошёл к концу. Аид отпустил своих мрачных вороных коней резвиться в небе, а сам повел спутницу по дивному месту. Ноги их утопали в прохладных облаках, словно в мягком ковре. Солнце, несмотря на приближение полудня, оказалось не в зените, а над кронами исполинских дубов. Светило ласково согревало кожу, не опаляя её. Марсия не могла с уверенностью сказать, куда они с Аидом углубились: в рощу или сад. Однако и деревья, и кустарники, и пение птиц наполняли внутренним светом и желанием жить. Густая листва и крупные цветы на ветвях, казалось, поделили между собой все цвета радуги. Совершенно волшебное место, щемяще прекрасное, наполненное радостью и вдохновением.

Первым в лабиринте аккуратно подстриженных кустов они встретили Аполлона, сына Зевса и титаниды Лето, брата-близнеца лучницы Артемиды.

Лик его — от загорелой ровной бронзой кожи до ямочки на подбородке, от густых ресниц до безупречного профиля — был действительно прекрасен. Небрежные светлые волосы; живые глаза; обнаженный мускулистый торс, где от малейшего движения проступала и перекатывалась каждая мышца. Безупречное тело укрывала лишь белая ткань, расшитая золотыми узорами. И скрывала она не так много, особенно при ходьбе. Хитон обнимал узкие бедра и сильные ноги лишь сзади. А спереди... даже очень невнимательный человек невольно задался бы вопросом: «А носят ли боги в наши дни нижнее бельё?»

Марсия сразу поняла: бог Солнца настолько самовлюблён, что просто не может позволить другим не замечать его красоты: рельефа тела и великолепия лица и фигуры.

Аполлон, бог Солнца и искусств

— Дядя, рад тебя видеть…

— Что ж, взаимно, племянник.

Сдержанные приветствия проговаривались на странном для Марсии языке: вероятнее всего, древнегреческом. Но, что удивительно, молодая богиня понимала каждое слово и даже смогла сама говорить на нём. Так же легко, как раньше переводила тексты с языка древних греков, архаической и классической латыни без всякой подготовки. Вероятно, эта способность передалась по наследству.

— Что за прекрасная дева с тобой?

— Моя невеста, — не моргнув глазом солгал Аид, а Марсия закашлялась.

— Меня зовут Марсия. Я дочь Ареса и Афродиты. И я счастлива познакомиться с самым творческим и прекрасным богом пантеона, богом Солнца. — Девушка умело изобразила робость, протягивая Аполлону руку для пожатия.

Красивейший из богов удивил Марсию. Он не просто сжал её пальцы, но и коснулся их губами.

— Марсия, вы ослепительны! И позвольте вас поздравить с прекрасным выбором.

Дабы не выдать себя, девушка застенчиво опустила голову, уставившись расширенными от шокирующей новости глазами по́д ноги.

Когда Аид с Марсией уходили, Аполлон прошептал, но так, чтобы пара слышала:

— А как же Персефона, дядя? Кто бы мог подумать…

— Это что сейчас было?! Я требую объяснений! — отойдя на приличное расстояние от олимпийца, прошипела Марсия.

— Ты о чём?

— Не надо включать дурака! Я про невесту!

— А, ты об этом… — Сдержанные губы мрачного бога всё же искривились в полуусмешке. Он наслаждался и моментом, и произведенным эффектом. — Всё по плану. Я здесь, чтобы оградить тебя от посягательств своего младшего брата. Поверь, это беспроигрышный вариант. А ещё я собираюсь отвадить от тебя всех сыновей Зевса. Они такой девушке не подходят и грозят стать сплошной головной болью в самом ближайшем будущем.

— А сыновья-то тут причём?

— У тебя что, от Аполлона дыхание перехватило?

— Нет, — совершенно искренне ответила Марсия. — Меня мало занимает внешность. Ум и лёгкость в общении с богом или человеком для меня куда ценнее.

— Молодец. Кремень. И в кого такая…

— А что?

— Да видел я многих, кто едва сознание не терял при Аполлоне.

— Глупо отрицать. Он, пожалуй, самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала. Но повторюсь, меня этим трудно зацепить.

— Достойный ответ. Мне нравится.

И хотя внутри у Марсии клокотало возмущение и кипела кровь, всё же она решила опереться на разум, а не на распиравшие её эмоции, и выслушать Аида от и до, воспользоваться его желанием объяснить ей всё. В конце концов их разговоры ни к чему её не обязывали. А невеста… Ну и что? Невеста не жена. В ближайшие дни можно побыть суженой. А там уж переиграть, если возникнет необходимость.

— Аид, я правильно понимаю, что Аполлон, помимо прочего, стал покровителем людей со знаком Зодиака Лев?

— Совершенно верно. А его сестра Артемида стала покровительницей Раков и Луны, хотя и не сразу. До неё ими управляла Селена, а потом — Геката.

— Да, через астрологию и астрономию мне действительно будет проще запомнить олимпийцев и даже понять некоторые черты их характеров и устремлений.

— Любопытный факт, моя дорогая. — Аид перешёл на шёпот. — Как ты помнишь, Скорпионами управляют две планеты: это в первую очередь Плутон (то есть я) и Марс (то есть новая ты). А Овнами — наоборот: в первую очередь ты, Марс, а во вторую я, Плутом. Всё-таки мы отличный тандем. Вместе управляем примерно шестой частью всех людей Земли со схожими характерами. Это если не считать военных, полицию, спортсменов и экстремалов всех мастей. Врачей-реаниматологов, хирургов, травматологов, трансплантологов и патологоанатомов, банковских работников, бизнесменов и даже ритуальных агентов. Марсия… мы вдвоем впереди всех богов и всей планеты. Смекаешь?

Аид щёлкнул пальцами, и перед ними появилось прямо в воздухе, без слуг и официантов, блюдо с диковинными фруктами и сластями.

— Вот это лакомство попробуй. Один из самых гармоничных вкусов, — посоветовал бог мира мёртвых, беря пальцами шарик размером с конфету. Шарик прозрачно белого цвета с розовыми прожилками.

Марсия повторила за спутником и взяла в рот круглое нечто.

— М-м-м! Дар речи потерять можно. — Шарик был нежнейший, таял во рту, обволакивал язык и нёбо теплом. Сладость не была приторной, но зато — воздушно-сладкой.

— Это нектар с пыльцой. Из собирают местные пчёлы и шмели.

— Дивная сладость, — согласилась Марсия. И они вместе съели все шарики, что сгрудились в отдельной пиале на огромном блюде.

— Хочешь ещё что-нибудь попробовать?

— Пока нет. Ещё успею.

— И то верно.

Бог сделал лёгкий жест рукой от себя — и блюдо с оставшимися вкусностями исчезло.

— Аид, я правильно поняла ваши рассуждения? В грядущей Титаномахии Аполлон останется на стороне своего отца Зевса?

— Да, ты уловила самую суть. Он — обязательно. Артемида — тоже. Афина — несомненно (даже несмотря на спорную историю своего появления на свет).

— И ваша сестра Гера? Она же выберет мужа?..

— А с Герой не всё так однозначно. Брат её позорил много раз. И когда изменял ей, и когда брал на Олимп детей от других матерей (Аполлона и Афродиту от Лето), Афину от первой жены, Гермеса от Майи. Приводил на Олимп любовниц и велел оказывать им почести. И распял Геру на глазах у всех олимпийцев, когда она пыталась взбунтоваться. Она не смеет ревновать, а он изменять — пожалуйста. Думаешь, моя сестра забыла унижения и позор? Нет. Думаешь, не хочет мести? Ещё как хочет.

— Но ведь…

— Что ты хочешь спросить? Продолжай.

— Если ваш наследник взойдет на трон, она перестанет быть женой Величайшего из богов. А станет тёткой тому, кто победит Зевса. Она потеряет свой статус. Гера пойдет на это?

— Если ей предложить стать… ну, скажем, главной советницей при новом правителе, то да. Она уже не выносит Зевса, но деваться ей некуда. А вот его гибель вкупе с возможностью наставлять самого Главного, но молодого бога, её соблазнит вне всяких сомнений. Ей будет казаться, что она на́д всеми: и богами, и новоиспечённым Правителем. И, честно скажу, её советы и правда принесут пользу. Хотя бы в первые годы, пока Победитель не укрепит свои позиции и не соберёт команду верных только ему богов.

— И тут политика?

— Конечно! — подтвердил Аид.

— А вот и они!

Услышав голос матери, Марсия вздрогнула от неожиданности.

4. Олимпийцы-2

Афродита и Гермес-Меркурий встречали их.

Казалось бы, облик Афродиты-богини должен быть менее современным, чем на Земле. В нижнем мире она выглядела самой прекрасной покорительницей подиумов, модной моделью с медовыми волосами. Но на Олимпе — нет. Только классика. Только красота, воспетая в полотне Сандро Ботичелли.

Однако нет! Сегодняшняя Афродита уже не желала походить на образ с картины какого-то, пусть и знаменитого, но смертного художника. Теперь она брала другим. Первое, что покоряло во внешности богини любви и красоты — сказочно густые волны светлых волос, спускающиеся до са́мого пола. Волосы Афродиты были столь объёмны и длинны, что, окажись она полностью нагой, сей шикарный светлый водопад без проблем скрыл бы все пикантные подробности тела.

Фигура? Хм! Мечта мужчины любого статуса — это неземная красавица с телом порноактрисы и абсолютно невинным, почти кукольным лицом. Подсознательно мужчина считывает это как знак: «Ты у меня первый», — даже понимая умом, что это ложь.

Завершало образ покорительницы сердец невесомое белое платье с разрезом сбоку, дабы демонстрировать красоту безупречных ног при каждом шаге. Прозрачная шифоновая накидка добавляла нежного цвета. Но тончайшие золотые украшения, покрывающие как наряд, так и волосы Афродиты, в лучах солнца превращали её образ в произведение ювелирного искусства.

Афродита, богиня любви и красоты

Однако посоревноваться с Аполлоном в степени обнажения мог только Меркурий. Хотя, будем честны, и жара тоже способствовала стремлению раздеться.

— Здесь все мужчины так ходят? — спокойно поинтересовалась Марсия.

— Что ты! Я просто передразниваю Аполлона.

— Зачем? Вы же помирились после той истории с овцами.

— Однако бесить его и держать в тонусе — это моя святая братская обязанность, — засмеялся Гермес-Меркурий. — Пусть помнит, что не только его тело безупречно.

Меркурий был дивно хорош собой, и точно произвёл бы фурор среди поклонниц мужского фигурного катания. Ибо молодость, лёгкость, изящество, но и литые мышцы — всегда спутники самых красивых среди спортсменов. Хитон цвета ночного небо, усеянный звёздами, словно в глубоком космосе, мало что скрывал. Кроме лёгкости движений и стремительности, конечно.

— Как мне вести себя с тобой? Мы делаем вид, что не знакомы? — осторожно спросила Марсия.

— Ну, как минимум один раз мы должны были видеться: когда я передавал тебе приглашение на Олимп. А вообще, да пошли они все! Пусть завидуют! — Гермес легко подхватил свою ученицу за талию и закружил в воздухе хохоча.

— Стой! Стой! На нас кто-то смотрит! — застучав ладонью по обнажённому плечу бога, заволновалась Марсия. Она заметила пару, прогуливающуюся среди исполинских дубов. И хоть мужчина и женщина прохаживались вдалеке, молодая богиня и один из сыновей Зевса мгновенно привлекли внимание роковой черноволосой красавицы и импозантного мужчины с очень нестандартной и от того ещё более притягательной внешностью.

— Показывай! — бодро попросил Гермес, отпуская девушку.

Но Аид опередил во всю веселящегося молодого бога политики, интеллекта и дипломатии:

— А, эти двое вас не выдадут.

— Вы уверены? — Марсия перевела взгляд на своего авторитетного спутника. — Кто они?

— Дама — дочь богини ночи Нюкты и сестра трёх Мойр. Эрида — богиня хаоса и раздора, вечная спутница… Ареса. — Последние слова Аид произнес с особым значением, и девушка сразу уловила смысл и слов, и интонаций.

Спутники Ареса-Марса — её любимые братья Фобос и Деймос. А ещё Эрида. Марсии придется с ней познакомиться в самые ближайшие часы. Несмотря на дурную славу и скверный нрав древней богини, спутница Ареса может стать её спутницей: спутницей Марса. Сама того не желая и не подозревая.

— А он кто?

— А он, видимо, «подарок» Зевсу. Думаю, Эрида специально привела его, чтобы вывести Зевса на эмоции и наслаждаться тем, как мой младший брат старается удержать себя в рамках в присутствии других богов. Эрида снова развлекается.

— Я ничего не поняла.

— Она привела титана Прометея. Трудно представить, кого Зевс может ненавидеть сильнее, чем этого провидца и героя. Или предателя. Всё зависит от того, смотреть на его деяния с земли или с облаков Олимпа.

— То есть история про огонь, который Прометей подарил людям, чтобы они выжили и могли развиваться; гнев и месть Зевса; лучший друг Прометея Гефест, который приковал Титана к скале; ворон, ежедневно прилетевший клевать печень Прометея годами, десятилетиями и столетиями как наказание и в назидание другим богам и титанам… это не вымысел? Это правда?

— Чистейшая, — включился в диалог Гермес-Меркурий.

— Племянник, — церемонно обратился Аид к Гермесу, — отойдем на пару слов. И дадим матери с дочерью пообщаться наконец.

— Дамы, право, я ненадолго, — пообещал Гермес, искренне приложив ладонь к загорелой груди.

И пока спутников не было, Афродита таинственно зашептала:

— Как ты тут?

— Пока нормально. Только Аид говорит странные вещи…

— Спрашивай подробно, слушай внимательно и запоминай обязательно. Аид здесь единственный (не считая меня), кто не причинит тебе зла и будет на твоей стороне.

— Так вы что? Заодно? — обомлела Марсия.

— Да, милая. И уже много лет.

— Как так вышло-то?!

— Не всё сразу. Но уже скоро узнаешь.

«Хм, они что, затеяли бунт после смерти отца? Всё это как-то связано с тем, что смерть Ареса особо и не расследовали? Загадок всё больше».

Конечно того, что и мать в числе заговорщиков, Марсия никак не ожидала.

— То есть Меркурий неслучайно попросил Аида стать моим спутником?

Афродита рассмеялась так легко и звонко, будто от дуновения ветерка встрепенулись рукотворные колокольчики:

— Конечно нет! Аид сам настоял на том, чтобы сопровождать тебя. Мне оставалось лишь надоумить Меркурия. Тот с готовностью согласился попросить Аида об одолжении. И вот, как видишь, ты под надёжной охраной, хоть и почти у са́мого трона Зевса.

— Однако вы те ещё интриганы и заговорщики.

— Конечно! Не все же лавры должны доставаться Меркурию.

— Погоди, мам! Я же из твоих слов правильно поняла: Меркурий вообще не в курсе?

— Естественно. Он же один из сыновей Зевса. Аид уже предупредил тебя, что ни с одним из них тебе не стоит сближаться? И с его дочерьми в особенности?

— Предупредил.

— Вот и славно.

— Деймос? Фобос? — приподняла бровь Марсия.

— Да. И Эрос, и все остальные твои братья и сёстры с нами. Не сомневайся.

— И только я ничего не знала?

— Мы тебя бережём, как можем. Не сердись, родная.

— А почему я обо всём не узнала до приезда, то есть прилёта сюда?

— Чтобы быть спокойной и уверенной. Не паниковать. Держаться с достоинством, а не ужасом в глазах и признаками панической атаки: «А вдруг Зевс догадается, а вдруг догадается кто-то ещё и снова великое множество этих «а вдруг».

— А что изменилось сейчас?

— А сейчас ты уже на месте. Предвкушение позади, волнение утихает. И столько всего интересного вокруг, столько знакомств впереди, что волноваться некогда и не о чем. Ты же уже поняла, что решение за тобой? Что ты можешь в заговоре не участвовать? А теперь делай то, что тебе так хорошо удается: собирай информацию и делай выводы.

В это же время в дубовой роще

Эрида сразила Прометея едкой откровенностью:

— Понравилась девчонка? Да не молчи! Думаешь, я не заметила, как ты с лица спал, когда её Гермес закружил? Ревность. Зависть. Вожделение…

— Прекрати!

— Ни за что!

— Какая же ты…

— Какая же я кто? Сука? Очень на это надеюсь. А о девчонке не переживай. Она новенькая. Свежее мясо. Сейчас каждый из скучающих богов начнёт прикидывать, а не переспать ли с ней. И конечно, они захотят её, ведь она так хороша. И так молода и неопытна по их меркам.

— Я не хочу этого слушать!

— Мне плевать, что ты там хочешь. И лучше дослушай, потому что правда тебе поможет. А правда в том, что всем им помешает осуществить задуманное стена, которая закрывает эту неоперившуюся малышку. Аид своим появлением ясно дал понять, что рядом с ней никому не рады. Особенно Зевсу. Что хоть она и новичок на Олимпе, у неё уже есть могущественные покровители.

ГЛАВА IV. НОВЫЕ СМЕРТИ. 1. Прометей

Около недели до событий на Олимпе

Прометей давно, несколько сотен лет назад, ещё будучи прикованным к скале, увидел в далёком будущем, что на исходе второго тысячелетия по са́мому распространенному на Земле летоисчислению на свет появится Тот, кто охотится за силой богов. Увидел, но никому не сказал и полслова. Тот, кто свергнет Зевса, впоследствии одержит немало славных побед, но путь его к Олимпу будет не сладок и не столь славен, как хотелось бы.

Однако даже зная методы и расклады, как и многое другое о своем новом знакомце, Прометей не отказался от стремления помочь избраннику божественных сил занять место Зевса.

Ближайшей целью отпрыска одного из братьев Зевса был нагрудник с головой Медузы горгоны, который носила Афина Паллада.

Ники, богини победы, которая часто сопровождала Афину, уже не было на свете, что значительно облегчало грядущую схватку с мудрой дочерью Зевса, которой, однако, не хватило амбиций или желания отомстить за мать и свергнуть отца.

Сражение будет не из лёгких. Но у молодого бога созрел план. И Прометей был в нём ключевым игроком. Титану предстояло выманить Афину с Олимпа на грешную землю. И удержать в обличии человека, пока не произойдет желанное знакомство с воинственной кузиной, часто столь недоброй к людям.

Афина уже с месяц отправилась искать свою спутницу Нику. Но все её поиски были тщетны. Тогда Прометей сказал богине-воительнице, что встретил человека, который видел Нику и знает, где она и что с ней стало. Конечно, Афина поспешила на встречу: в ловушку, расставленную специально для неё.

Даже в облике человека богиня не изменила своей природе. Дева со строгим выражением лица, бездонными серыми очами и волной русых волос до самых локтей.

Прометей пригласил её в прекрасное греческое кафе, где с веранды открывался вид на спокойное море и пики скал. Они обменялись приветствиями и несколькими малозначимыми фразами, уместными между дальними родственниками.

Стоило официанту принести заказ, как на веранде появился третий. Незнакомец был красив, словно бог, и, что куда менее очевидно, силен ровно так же. Вернее, даже превосходил по силе почти каждого олимпийца в отдельности, ведь его тело уже вобрало в себя силу многих небожителей. И не только вобрало, но и сумело привыкнуть и совладать с новыми, невообразимыми для простого смертного способностями. Тело незнакомца привыкло к силе, выдержало её натиск и теперь готово было к новому поглощению.

Прометей без лишних церемоний покинул столик, оставив вместо себя молодого человека. Именно того, кто обещал раскрыть Афине тайну богини Ники, её местонахождение и прочие детали. И он не обманул ожиданий прекрасной и мудрой воительницы. Рассказал и про бочку с царской водкой, и про растворение тела. Гнев, готовый обрушится на жестокого убийцу должен был быть поистине непостижим и ужасен, но… едва вскочив со своего места за столом, Афина стала медленно оседать сантиметр за сантиметром, пока снова не оказалась на стуле, опустив голову на сложенные перед собой руки. Да так, что никто из посетителей и работников кафе не то что ничего не заподозрил, но даже не обратил внимания. Паллада словно бы задремала, согретая лучами осеннего солнца, а на деле — умерла. Опытный убийца за несколько минут выпил её силы и волю досуха, растворив человеческую оболочку словно туманом.

Ещё через пять минут он оставил на столике деньги и ушел из кафе как ни в чём не бывало.

Всё, что ему требовалось — понять за время встречи, как выглядела та вещь, которая превращалась в нагрудник с Медузой, когда Афина представала во всем своем божественном блеске. И этой вещицей оказалась пуговица на рукаве белой блузки. Мощь Медузы даже спустя тысячелетия осталась столь огромна, что туман не смог никак затронуть серебристый кругляшок с отчеканенной на нём головой со змеями. Нагрудник осталось просто забрать.

Титан и Тот, кто охотился за силой богов, вновь встретились в тот же вечер в расщелине рыжеватых гор, на большом выступе, что чуть ниже уровня, где мог бы пройти человек, если бы захотел переломать кости или расстаться с жизнью. Однако ни для Прометея и для племянника Зевса попасть в это уединённое и небезопасное место не составило труда. И возможность скрыться от любых посторонних глаз и ушей шла несомненным плюсом.

Покинувшее зенит солнце продолжало припекать, приятно согревая кожу. Титан уже был на месте, когда пришёл молодой человек. Последний превратил пуговицу Афины в полноценный нагрудник, который, конечно, пришлось обрезать из-за огромных размеров, оставив лишь кусок с головой Медузы. Убийца Афины задумчиво покрутил его, прикидывая, как лучше поступить с куском военного доспеха.

— И что, у тебя есть идеи, как получить из обескровленной головы кровь Медузы? — прервал раздумья молодого мужчины титан.

— Да как тебе сказать, Прометей… Идеи — есть, способности — тоже. И даже если не получится, нагрудник защитит меня от стольких бед, что и не счесть.

— Надеюсь, идеи не сводятся к Асклепию, — рассмеялся титан.

— Ну и шутки у тебя, приятель, — хохотнул племянник сильнейшего из богов. — Внук Зевса, сын Аполлона мне никак в союзники не годится. Есть у меня менее очевидный и очень надёжный вариант. Фобос. — А у тебя есть идеи, как достать кристаллы с кровью горгоны? Мне нужны все до единого.

— М-м-м, интересно. Я сейчас вижу очень красивый ход на воображаемой шахматной доске. Сильный и неожиданный. Я верно уловил направление твоих мыслей?

— Не ожидал от меня такого с начала знакомства? Это было в планах ещё несколько лет назад. До смертей. У меня было время подготовиться. Подготовиться так, чтобы пройти этот путь как можно достойнее и с наименьшими потерями.

— Дружище, я сделаю всё, что будет в моих силах. И даже больше. Благо, скоро Зевс соберёт многих на горе́. Придется быть, хоть я и не хотел. Но… мне нужно кое-что взамен.

— И что же? — племянник Зевса наконец сел на гладкий горный выступ напротив Прометея, продолжая оглядывать кусок нагрудника Афины.

— Информация.

— О-о-о! Много будешь знать, Прометей, долго не проживёшь.

— Как видишь, я знаю достаточно того, что сокрыто от глаз и помыслов других, но пока помирать не собираюсь, — сдержанная улыбка тронула губы титана. Чем больше он узнавал союзника, чем больше понимал мотивы, тем больше проникался симпатией и расположением к парню. Уважал его светлый ум и предусмотрительность. Комбинация, которую минуту назад озвучил гений злодейства, никто из богов бы не использовал в такой ситуации. У них нет стопа, у них нет совести, а у этого дьяволенка, выходит, есть. — Да и пытки терпеть умею, ты знаешь. Я не выдам тебя.

— Даже после сегодняшнего?

— Даже после завтрашнего и послезавтрашнего. И всего, что ты там задумал.

— А красивый был бы ход! Меня сдает Зевсу его самый ярый противник. Только ради абсурдности такого помысла Зевсу стоило бы под любыми предлогами и посулами подослать тебя ко мне.

— Понимаю, что ты мне не доверяешь. Никому вообще. В твоей ситуации это сущая пытка, — кивнул Прометей.

— Спасибо, что хоть понимаешь. Так что ты хотел узнать? Какую информацию?

— Почему один человек меня не узнаёт? Хотя мы знакомы.

— Давай-ка я чуть дополню твой вопрос. Не человек, а бог. Точнее, богиня. Ты ведь про Марсию спрашиваешь?

— А про кого же ещё?!

— Расслабься. Она и меня не узнает. Дальше сам сложишь два и два?

— Не может быть! — воскликнул титан. — Так все это время она была не в курсе? А я-то голову ломал…

— Почему ты не видишь таких вещей? Ты же провидец.

— Я вижу далеко не всё. От моей воли предвидение не зависит. Я не могу посмотреть то, что захочу. Что придет в видениях, то и знаю. Часто я даже не вижу всей картины. Только не говори никому, — снова пошутил Прометей. — Моя репутация мне дорога́.

Племянник Зевса улыбнулся в ответ.

— Спрашивай дальше, чего уж.

— Марсия… какая она?

— Видать, крепко тебя зацепила, — усмехнулся молодой человек.

— Не завидуй. Ты не в моем вкусе, — отшутился Прометей.

— Понимаю, приятель. Марсия… больше человек. Не по способностям, конечно, а воспитанию и восприятию мира, ведь росла среди людей. Добрая, даже слишком. Представляешь, до девяти лет не могла представить, как можно ударить человека. Столько тумаков наполучала в песочницах, на качелях, паутинках, игровых площадках. Сверстники её долго не воспринимали всерьёз. Но чем старше она становилась, тем чаще брала умом и способностями к наукам. А в старших классах ты даже не представляешь, как она драться научилась. Её все боялись.

Она искренняя, честная, верная, но до жути недоверчивая. Самодостаточна. У неё очень крепкая психика. Она умеет себе доверять и себя любить. Иногда бывает вспыльчивой и упрямой (огонь! что поделать?), но и разумной и рассудительной — тоже. Словом, она единство и борьба противоположностей. Целеустремлённее и собраннее неё я никого не знаю. Мечтательница и фантазёрка. Умеет строить в уме запредельные комбинации. И сама, и кое-чему Гермес научил.

Молодой человек только сейчас прочувствовал и увидел, насколько Прометею небезразлична Марсия. Он говорил и говорил, а титан не проронил и звука. Казалось, даже не дышал. Весь обратился в слух, жадно впитывая каждое слово.

— Что ещё ты хочешь знать?

— Почему она не помнит некоторых знакомых и отдельные события из собственной жизни?

— Всего я тебе сказать не могу, но часть открою. Её поят зельем забвения. Видимо, какой-то хитрый коктейль пьёт, раз всё время пропадает одна и та же часть воспоминаний. Сам понимаешь, с чем связанная.

— Понимаю. А кто даёт ей зелье?

— По-моему, очевидно, что Аид. И довольно давно. Ещё что-то интересное мог бы смешать Посейдон, но он здесь точно ни при чём.

— И как этому помешать?

— А не надо ничему мешать. Одно из побочных действий эликсира — то, что её сила бога войны не прорывается наружу.

— Бога войны... — задумчиво повторил Прометей.

— Да, такая вот насмешка судьбы. Доброй девочке досталась самая отвратительная сила. Сила, которая жаждет крови, боли, чужих страданий и победы на костях других. Её силу будут сдерживать столько, сколько смогут. Но дело в том, что всё: обстоятельства; знания, планы и чаяния богов; предсказание о свержении Зевса, которое уже известно почти каждому на Олимпе; заговоры и интриги оплетают Марсию сетью, из которой она не вырвется. Ей придется научиться раскидывать на Олимпе всех, как она раскидывала одноклассников в старших классах. Её будут бояться, с ней станут считаться, но раньше… Раньше этого на неё обрушится весь поток воспоминаний, который старательно гасили её близкие. И… мне сложно это говорить, но… я хотел бы, чтобы, когда это всё-таки случится, она была не одна. Я хотел бы, чтобы ты был рядом.

— Не сомневайся, — прошептал Прометей.

— Просто не представляю, как она это перенесёт. У неё человеческая совесть, человеческие ограничения. Она не мыслит, как боги. Не укоряй её.

— Ни за что, — твёрдо пообещал Прометей. — Ни словом, ни делом.

— Да и пророк ей не помешает, — грустно вздохнул племянник Зевса. — Помни про кровь Медузы.

— Да, я всё сделаю, друг.

Они попрощались.

А убийце предстоял визит. Он снова уменьшил кусок нагрудника до пуговицы с лицом Медузы, спрятал в карман и исчез.

2. Фобос

Смуглокожий Фобос поднимался по ступеням прохладного московского подъезда, когда заметил, что у лифтов кто-то его караулит.

— Твою-то мать! — воскликнул брат Марсии, узнав нового знакомого Прометея. — С чем пожаловал?

— Я зайду на пару минут? — Племянник Зевса указал на дверь квартиры.

— Да, валяй.

Нагрудник пришлось увеличивать на огромном дореволюционном дубовом столе, который выдерживал всё: удары, вес нескольких человек — и даже время ему было ни по чём.

— Мне нужен твой медицинский талант! — уверенно заявил темноволосый молодой человек, загадочно улыбаясь.

— Ты меня в тупик ставишь, знаешь ли. Да, я понимаю, что ты добыл генетический материал Медузы. Во-первых, что ты хочешь получить в итоге? Во-вторых… как ты себе представляешь этот итог?

— Фобос, всё до боли просто и банально. Мне нужна её кровь. Живая, свежая. Надо объяснять, для чего?

— Нет, я догадался. Идея отличная. С воплощением что?

— Есть вариант клонировать её из генетического материала? Желательно без души. Просто тело с функциями. Словно бы у неё мозг умер…

— Ну-у… — осторожно сказал Фобос… — можно покумекать…

— Шансы велики́?

— Без подготовки процентов семьдесят на положительный результат поставлю.

— Неплохо. Я ожидал худших шансов.

— Так жаль её, что не хочешь просить Аида вернуть ей душу?

— Да такой судьбы врагу не пожелаешь… — вздохнул племянник Зевса.

А собака вот где порылась. Когда-то Медуза была прекрасной девой. А раз так, то глаз на неё положил гроза подводного царства Посейдон. Бог возжелал смертную безумно. Спасаясь от изнасилования, несчастная Горгона вбежала в храм Афины, моля о помощи и защите. Напрасно. Посейдон изнасиловал девушку прямо в храме.

Разгневалась Афина за то, что её храм осквернили прелюбодеянием и наказала… нет, не своего дядю Посейдона, а наслала кару на беспомощную и обесчещенную Медузу. Волосы несчастной превратились в клубок ядовитых змей, а лицом она стала так безобразна, что от одного взгляда её люди обращались в камень.

И раз Медуза горгона превращала всех вокруг в каменные статуи, её обезглавил герой Персей. Не без помощи богов, конечно, он добился успеха. И Афина, и Гермес, и Гефест всячески помогали ему.

Конечно, сама по себе история с гневом Афины выглядит, мягко говоря, странно. Можно предположить, что так мудрая богиня, обратив Медузу в монстра, защитила девушку от любых новых посягательств. Но эта версия событий разбивается вдребезги, если знать в чем-то схожую историю богини Артемиды и её спутницы Каллисто.

И вот, воскрешать обезумевшую от горя бесчестья и сошедшую с ума от содеянного с ней Афиной Медузу, мягко говоря, не хотелось. Хотя будь она в себе, из неё мог получиться сильный союзник. Но пусть лучше её душа останется непотревоженной, а живая кровь, воссозданная из останков, послужит большому делу.

3. Тот, кто охотится за силой богов

Убить богиню и лучницу Артемиду стало самой простой задачей. Конечно, её брат Аполлон, когда во всем разберётся, попробует отомстить, но это совсем другая история.

А сейчас мысли отпрыска Аида занимала история о Каллисто. Деву Артемиду всегда сопровождали нимфы, которые, как и их госпожа, давали обет безбрачия. И го́ре той, кто нарушит его. А нарушила его Каллисто. Не по своей воле или вине. Её возжелал сам Зевс. Явился ли он Каллисто в своем облике, в облике госпожи Каллисто Артемиды или в образе Аполлона сейчас может рассказать только сам Громовержец. Но нимфу он взял обманом и силой. Несчастная скрыла это от госпожи.

Спустя месяцы во время купания Артемида заметила, как округлился живот Каллисто, но не пожалела несчастную, а разгневалась, превратив в медведицу.

Медведица родила сына Аркада. И вот тут миф рассыпается на осколки, из которых никак не сложить единую картину. То ли сама Артемида убила медведицу, когда та произвела на свет сына Зевса Аркада. То ли сам подросший Аркад однажды охотился с друзьями и по незнанию погнался за медведицей, которая подарила ему жизнь, чтобы убить. То ли Гера постаралась со своей местью. Но исход один — Каллисто умерла.

Однако Зевс подарил Каллисто вечность, вознеся её на небосвод вместе с сыном. Каллисто стала созвездием Большой Медведицы, а её сын Аркад — Малой.

И трагедии Медузы горгоны повторилась с Каллисто. Каждую из них изнасиловал бог. Но молодые богини покарали за это самих жертв. И ничего не сделали насильникам. Печальный уклад и ужас патриархальной безнаказанности царил среди олимпийцев.

ГЛАВА V. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА НА ОЛИМПЕ 1. Гефест

Итак, менее чем через неделю на Олимпе продолжался приезд гостей. Прометей прибыл туда в сопровождении Эриды, чтобы добыть кристаллы крови Медузы горгоны.

Зевс хотел перетянуть на свою стороны молодую богиню Марсию, о чьей необычной способности прослышал.

А сама Марсия поняла в первый же день, что вокруг неё всё и вся приходит в движение. Формируются коалиции, каждый бог прячет свои намерения, резоны и секреты. Грядет буря. Пусть не в ближайшие дни, но грядет. Возможно, мир богов на пороге новой Титаномахии*.

Договорив со своей матерью Афродитой, девушка растерялась окончательно. Ей надо было прогуляться одной средь дубрав, чтобы привести мысли и эмоции в порядок. Она даже не заметила, как пристально за ней наблюдают две пары глаз.

Марсия шла быстро, почти бежала по дорожке. Вдыхала аромат прогретой солнцем листвы, щедро даря встревоженную энергию деревьям, а взамен получая их успокоительные уверенные силы. Её дыхание становилось спокойнее, ноги сами замедлялись, сердце успокаивалось.

Она резко свернула за дубом и едва не столкнулась с одним из богов. Богом, которого ей видеть было особенно неудобно. Ведь и она, и множество её братьев и сестер появились на свет благодаря тому, что Афродита изменяла своему супругу, Мастеру огня и кузнечного дела Гефесту-Вулкану.

— Здравствуйте, о великий Гефест, — прошелестела Марсия, поджав губы и сжав кулачки от неловкости.

Бог прихрамывал, мифы не лгали, оттого был неловок в движении и едва не столкнулся с падчерицей, которую никогда раньше не видел.

— Здравствуйте, юная лань! — добродушно улыбнулся могучий бог. Его мышцы были столь налиты мощью от физического труда, что даже светились сквозь ткань. Одет он был скромно и с удобством. В простую тогу с черным подбоем, но не белую, а серую. — Погоди, я ведь тебя не знаю. Ты наша новенькая? Марсия, да?

Марс хотела сквозь облака провалиться, лишь бы не видеть, как лицо Гефеста от догадки не изменилось, не исказилось злобой, а продолжало излучать доброту и спокойствие.

— Да, я Марсия. Мне очень жаль, — опустила глаза девушка.

— Чего же тебе жаль, красавица?

— Я, верно, последняя, кого вы хотели бы встретить на этом празднике жизни. Мне очень неудобно за моих родителей. Простите.

— Малышка, никогда не кори себя за чужие грехи. Это не твоя вина.

— Всё равно. Окажись я на вашем месте, видеть побочную дочь мужа мне было бы как ножом по сердцу.

— А ты добрая, Марсия. Спасибо! Мне жаль, что я смущаю тебя и пробуждаю подобные чувства, но поверь древнему богу: чем больше лет проходит, тем сердцу становится легче и проще.

— Да вы философ.

— С годами приходится. Да и физический труд помогает. Сначала притупляет, а потом вовсе изгоняет почти любую боль.

Марсия приложила ладонь к груди и выдохнула с таким облегчением.

— Благодарю вас!

Они разговорились. Первая неловкость и осторожность улетучились. Гефест был добр и мудр, Марсия честна, открыта и естественна. Их качества подкупали друг друга и помогали смотреть на события, богов, людей иначе, чем остальные.

Гефест был рад пообщаться с кем-то новым, Марсия чувствовала себя рядом с отчимом спокойно и надёжно. Она даже нашла в себе силы и смелость спросить Гефеста, приходится ли он сыном Зевсу. Ведь мифы в этом вопросе разнятся. Одни считают, что бог-кузнец — сын Геры и Громовержца, а другие говорят, будто Гера родила сына сама. В пику Зевсу за то, что тот произвел на свет Афину из своего черепа.

Гефест и отнёсся с пониманием к любопытству новой богини, и ответ честный дал к её радости. Они бы продолжили разговор, если бы их не перебили те самые обладатели двух пар глаз, что следили за девушкой.

Эрида, богиня хаоса и раздора, на Олимпе

Эрида небрежным движением обхватила руку Марс и отвела её в сторону. Если бы не эффект неожиданности и хорошее настроение богини войны, дочь Нюкты вряд ли сумела повести себя столь бесцеремонно. Хотя богиня раздора как раз могла и желать ссоры или любого негатива, но пока удостоилась лишь взгляда изумлённых, но таких глубоких глаз, будто их обладательница прожила сотни жизней прежде, чем воплотиться в теле богини. Эрида лишь отвела взгляд от серьёзных черт девушки.

Убедившись, что древнее как мир противостояние взглядами она выиграла у древней богини, дочери самой Ночи, Марсия посмотрела в сторону Гефеста и Прометея.

Эрида не зря выбрала такое расстояние, разговора слышно не было.

Тогда Марсия решила повнимательнее приглядеться к титану, который посмел нарушить волю Зевса. Его внешний вид удивил. Конечно, как все дети СССР, маленькая Марсия смотрела берущий за душу мультфильм о подвиге титана и оттого представляла Прометея очень чётко, ясно, но при встрече с действительностью это оказалось однобоко. Куда деваться: образ, созданный мультипликаторами, прочно засел в сознании с детства, отказываясь подчиняться реальности. В реальности же, хоть герой был так же скромно одет в тогу, как его бывший друг Гефест, окутан полотном так плотно, что взор вылавливал лишь загорелые локти и запястья, но различие бросалось в глаза. Бог кузнечного дела силён и широк в плечах, чего нельзя сказать о титане. Прометей телом строен и разве что жилист. Впрочем, второе из-за плотного одеяния можно было лишь предполагать.

Густые волнистые волосы, не желая слушаться хозяина, пушились, создавая вокруг головы русое облако. Лицо, не характерное ни для Греции, ни для Рима, ни для России было небрежно выбрито. Марсия куда легче представила этого без сомнения красивого, внешне необычного мужчину в дорогом костюме на земле (этот образ прямо-таки напрашивался, хотя и непонятно почему), а не в тоге на небесах.

— Как тебе падчерица? — почти прошептал Прометей.

— Добрая девочка. Пример многим другим.

— Это хорошо. Тогда у меня есть к тебе предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться, бывший лучший друг.

Гефест тяжело и громко, словно бык, втянул носом воздух. Воспоминание резануло ему сердце. Конечно, он и по сей день не забыл, как приковывал лучшего друга к скале по приказу Зевса.

— Ты нашёл то, ради чего сможешь простить моё малодушие?

— Да, нашел. Твоя новая падчерица.

— Говори.

— С этого дня поддерживай новенькую во всём, что бы вокруг тебя или неё не происходило. Ты должен быть на стороне Марсии всегда. И поверь, тебе это будет непросто.

— Может, хотя бы объяснишь, друг Прометей.

— Я не могу: это не моя тайна. Клянись священной клятвой богов. Клянись водами Стикса**, что ты не оставишь девочку, не предашь. Примешь её сторону даже когда это будет казаться немыслимым.

— У тебя было виде́ние будущего?

— Неважно.

— Раз ты желаешь, я клянусь священными водами Стикса, что всегда останусь на стороне Марсии.

— Спасибо, друг! — рука Прометея легла на могучее плечо бога, и титан наконец сдержанно улыбнулся. Он только что обеспечил дочери Афродиты нового и надёжного союзника.

Тем временем Эриде надоело созерцать профиль Марсии. Она обхватила подбородок новой богини и намеренно до боли сжав её нижнюю челюсть, повернула русую голову к себе.

— У тебя есть большая тайна! — даже не скрывая раздражения в голосе, заявила Эрида.

Богиня, обречённая на победу, лишь улыбнулась. Ей вдруг стало безумно весело. Да, без сомнения, Эрида злится, потому что что-то чувствует. Интуиция пытается ей подсказать, но безуспешно. Не может дочь Ночи предположить, что станет спутницей этой молоденькой и, как ей кажется, неопытной и никчёмной богини. Не может она знать, что перед ней новый бог войны, которому она волей-не-волей должна служить. Конечно, со временем они с Эридой подружатся, роковая черноволосая красавица её примет, но не всё сразу. Пока же Марсия наслаждалась эффектом своей силы, о которой знал лишь Аид. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь этакое… озорное. Девушка любила иногда оставлять свою серьезность в стороне. Но то на земле. Видимо, на небе она тоже иногда не прочь развлечь себя.

Эрида с нажимом и раздражением продолжала говорить, но Марсия её не слушала. Она лишь улыбалась шире и шире, выводя богиню раздора из себя. Когда казалось, что Эриду накроет и захлестнёт её собственная сила, Марсия поцеловала свою будущую спутницу прямо в губы и рассмеялась.

Шок, который она увидела в глазах древней богини, привел её в полный восторг. Развлечение удалось.

Эрида занесла руку, чтобы ударить Марс, но сама упала на облака, потирая ударенную щёку.

Сработала божественная защита Марсии: богини, обречённой на победу. Какой бы вред не надумал причинить ей противник, сила отражает его агрессию, и он действует против себя самого́.

Со стороны могло показаться, что именно Марсия агрессивно отреагировала на очередной выпад Эриды, но было совсем не так. Девушка просто не ожидала, что её забавная выходка так разозлит богиню хаоса и раздора.

Не понял, что на самом деле произошло, и подошедший Прометей. Он протянул Эриде руку, чтобы помочь подняться, но та лишь оттолкнула его пальцы. Ловко вскочила, одернула подол черного платья с кровавым шлейфом и отправилась по своим делам, рукой дав знак, что в сопровождении пока не нуждается.

Прометей в недоумении пожал плечами и перевёл взгляд на Марсию.

— Вы подружитесь, — уверенно заявил он.

— С кем?

— С Эридой.

— Это маловероятно, — предусмотрительно солгала Марс.

— Раз вы новый бог войны, это случится…

— Я кто?!

— Признайтесь, у меня получилось произвести впечатление.

— Да вы охре…

— Ну что ж, я продолжу. Раз вы новый бог Войны, это случится. Раньше или позже, но совершенно неизбежно. Так получилось или нет?

— Молчите, я вас умоляю! Да-да, получилось!

— Как чудесно, — улыбнулся Прометей.

— И я тоже продолжу. Вы охренели?!

— Увы, да. Прошу прощения, не смог сдержаться. И не бойтесь ради всего святого, ваша тайна не покинет моих уст даже под пытками.

— Вы бы определились: вы стараетесь дразнить меня или клянётесь в верности.

— Второе. Я просто приревновал, увидев вас с Гермесом.

— Мы даже не знакомы с вами. Какая может быть ревность?

— В том и дело, что знакомы. Но вы меня не узнаёте, как я ни стараюсь.

— Вы говорите загадками.

— Ещё я пообещал одному другу присматривать за вами.

— И кто он? Ваш друг.

— Как минимум, ваш друг тоже.

— Избавьте меня от витиеватости и этой манеры речи из романах о дворянах, балах и поместьях. В чем дело? Что вам нужно?

— Ваша заинтересованность.

— В чём?

— В ком. Во мне как союзнике. И не только как союзнике.

— Однако! — иных слов, чтобы оценить смелое и нахальное предложение Прометея, у Марсии не нашлось.

— Да, я прямолинеен. Это плохо?

— Нет. Вторая часть вашего предложения исключает первую? Другими словами, если у меня не проснётся к вам интерес, будете ли вы моим союзником?

— Буду.

— Многообещающе. Спасибо за откровенность! Мне нужно несколько дней, чтобы всё взвесить.

— Точнее, Марсия. Точнее.

— Через неделю я приму решение, Прометей.

— Где тебя аспиды носят, дорогая? — Почти законченную беседу прервал раздраженный голос Аида.

На слово «дорогая» Прометей даже бровью не повел. Его лицо несколько секунд сохраняло бесстрастность, а потом (Марсии то ли показалось, то ли нет) плотно сжатые губы титана тронула едва уловимая улыбка. «Похоже, и про хитрость с невестой он тоже может быть в курсе», — поймала себя на мысли девушка.

— Вот, завожу новые знакомства. Разве не для этого я здесь?

— И для этого тоже. Но сейчас тебя ищет Зевс. Негоже опаздывать.

_______

*Титаномахия — это великая десятилетняя война в древнегреческой мифологии, в которой боги-олимпийцы во главе с Зевсом сражались против старшего поколения богов — титанов под предводительством Кроноса.

**Клятва водами Стикса — клятва водами подземной реки Стикс в древнегреческой мифологии была самой сильной и нерушимой: даже верховные боги Олимпа не смели её нарушать, так как она имела высшую магическую силу.

Глоссарий #1 Греко-римский пантеон

Изначально я опиралась на классические мифы Древней Греции. К сожалению, чем известнее бог, тем больше версий его или её происхождения, подвигов и проступков существует даже в классической трактовке. У одной только Афины Паллады я нашла восемь версий появления на свет и отношений с Зевсом и Посейдоном.

Для романа я старалась брать самую известную классическую трактовку, дабы преподнести образ бога более понятным для читателей. Исключением стала разве что Афродита, которая по самой популярной версии была любимой дочерью Зевса. И только во вторую очередь ей приписывали рождение из пены морской после оскопления Урана.

Далее в сюжете использованы мифы, который появились позднее. отчего могут иметь спорную трактовку. Но раз они вписывались в развитие сюжета, я решила рискнуть.

Греко-римский пантеон

Аид (он же Плутон) — старший сын Кроноса и Реи, брат Гестии, Посейдона, Геры, Деметры и Зевса. Верховный бог смерти и хозяин подземного царства мертвых. Не все его причисляют к двенадцати богам-олимпийцам, потому что живёт он не на небе, а под землей, что, однако, никак не умаляет его могущества и власти. Жена — Персефона (Прозерпина).

Важный атрибут: шлем-невидимка

***

Аполлон — один из двенадцати главных богов Олимпа. Бог искусств, вдохновения и Солнца. Сын Зевса и титаниды Лето (или, как её ещё называют, Латоны). Олицетворение мужской красоты. Обладатель золотого лука и стрел, за что прозван Стреловержцем. Брат-близнец Артемиды.

***

Арес (он же Марс) — один из двенадцати главных богов Олимпа. Бог жестокой войны. Законный сын Зевса и Геры. Вечный любовник богини любви Афродиты, от которой у него множество детей.

***

Артемида (она же Диана) — одна из двенадцати богов-олимпийцев. Богиня охоты и, поздне́е, Луны. Дочь Зевса и титаниды Лето. Обладательница серебряного лука и стрел. Сестра-близнец Аполлона.

***

Афродита (она же Венера) — богиня любви и красоты. Дочь Урана (Неба). Одна из двенадцати главных богов Олимпа. Одна из древнейших богинь, ибо отно́сится ко второму поколению богов, тогда как остальные — к третьему и четвертому поколению.

Появление на свет. Когда Кронос оскопил своего отца Урана, кровь и семя последнего вылились в море. Кровь бога обрела прекрасную плоть, а семя стало пеной морской. Именно из этой пены и вышла на берег прекраснейшая из богинь Афродита, кровь от крови Урана.

Важный атрибут: пояс Афродиты, который мог в любом пробудить страсть.

***

Афина (Афина Паллада) — любимая дочь Зевса и его первой жены Метиды. Одна из двенадцати главных богов Олимпа. Богиня справедливой войны, наук и ткачества.

Должна была родиться либо мальчиком, который победит своего отца Зевса;

либо родиться вместе с братом, кому на роду написано было сбросить Громовержца с трона. Но Зевс хитростью сумел предотвратить рождение мудрого сына.

Важный атрибут: эгида с головой Медузы горгоны.

***

Гера (у римлян — Юнона) — верховная богиня, покровительница семьи, брака и ро́дов. Одна из дочерей Кроноса и Реи. Сестра Аида, Зевса, Посейдона, Деметры и Гестии. Жена своего брата, Громовержца и Тучегонителя Зевса. Сыновья — Гефест, Арес.

***

Гермес (он же Меркурий) — бог хитрости, торговли, воровства и удачи. Известный своей дипломатичность, стал покровителем языков и риторики.

Вестник богов. Проводник душ умерших в царство мрачного Аида.

Сын Зевса и плеяды Майи.

***

Гефест (он же Вулкан) — бог огня и кузнечного дела. Один из двенадцати главных богов Олимпа.

По одной из версий Гера единолично произвела его на свет в пику Зевсу, по другой — Гефест — старший сын Зевса и Геры. Младенец был настолько нелеп и уродлив, когда появился на свет, что Гера скинула его с Олимпа. За это сын отомстил ей, когда повзрослел.

Муж Афродиты, которая постоянно ему изменяет. В том числе с его родным братом Аресом.

***

Деймос — бог ужаса / страха. Брат-близнец Фобоса (воплощения паники) от Афродиты и Ареса. Вечный спутник Ареса, бога войны, кровожадный и беспощадный. Был. Пока Арес не исчез бесследно.

***

Деметра (у римлян — Церера) — богиня природы и всего живого. От её благосклонности зависят жизни людей, потому что только она решает, уродится ли урожай, будет ли людям что есть.

Одна из двенадцати главных богов Олимпа. Сестра Зевса, Аида, Посейдона, Геры и Гестии.

От своего родного брата Зевса родила дочь Персефону, которую впоследствии похитил и взял в жены другой брат Деметры — Аид.

***

Зевс (он же Юпитер) — верховный бог греческого пантеона, главный среди всех олимпийцев. Другие его имена — Громовержец и Тучегонитель. Повелевает небом, громом и молниями.

Младший сын Кроноса и Реи. Брат Аида, Посейдона, Геры, Гестии и Деметры. Сестра Гера — его законная жена, сестра Деметра — его бывшая любовница.

Известен своими любовными похождениями. Отец множества богов и героев, родившихся вне законных браков.

***

Ника — богиня победы. Верная соратница Зевса ещё со времён Титаномахии

***

Персефона (она же Прозерпина) — дочь Зевса и Деметры, жена своего родного дяди Аида. Хозяйка подземного царства мертвых.

***

Посейдон (он же Нептун) — бог водного царства. Входит в число двенадцати величайших богов Олимпа. Брат Аида и Зевса, Геры, Гестии и Деметры.

Печально известен своими похождениями, хотя и чуть меньше, чем Тучегонитель Зевс. Брал понравившихся ему богинь, нимф, дриад и женщин кого-то полюбовно, а кого-то силой.

***

Прометей — титан, ограничивший власть богов над людьми. Украл с Олимпа священный огонь и подарил его человечеству. За это был прикован к скале лучшим другом Гефестом по приказу самого́ Зевса. Днём к Прометею прилетал орёл, который выклевывал печень титана, но к ночи бессмертный воскресал. Его муки длились несколько столетий.

Провидец, защитник рода людского.

Сын богини правосудия Фемиды и племянник Океана.

«Все искусства у людей от Прометея» © Эсхил, «Прометей», 506

***

Тюхе (она же Фортуна) — богиня удачи. Дочь Афродиты и Ареса (?)

***

Фобос — бог паники. Брат-близнец Деймоса (бога страха / ужаса).

Сын Афродиты и Ареса. Вечный спутник отца в его кровожадных битвах. Был. Пока Арес не исчез.

***

Эрида — богиня хаоса и раздора. Как и Афродита одна из древнейших богинь. Дочь Нюкты (Ночи). Вечная спутница Ареса.

Больше всего известна выходкой на пиру, куда явилась с яблоком, названным впоследствии в её честь яблоком раздора.

***

Эрос — бог любви, сексуального влечения и желания.

Сын и вечный спутник богини Афродиты, рождённый от Ареса. Счастливо женат на Психее.