Маршал

Глава 1. Стальная Лилия

В тот час, когда уверенность слаба, Не будут колебания во благо. Твой миг невозвращения, Бродяга, Войти в ту дверь. И выйти из себя. Собрать по капле и держать в горсти Обрывки мыслей, слов, догадок жутких… За точкою кипения рассудка Треть жизни невозможно провести. Собачья преданность – не худшее из зол. Спустя двенадцать лет, ты знаешь твёрдо, Что быть живым в сто раз трудней, чем мёртвым – Особенно, когда момент пришёл Сыграть свой козырь - на руку судьбе, Удвоить ставки, и задать вопросы… Кому ещё, спустя двенадцать вёсен Всё это знать? Кому, как не тебе!

(с) Чароит "Собачья преданность".

Пять лет. Пять лет непрестанной войны. Двадцатишестилетие Эверихальд встретила в окопах, отбивая у фьёрданцев Браунбергскую крепость и преподнесла своему брату победу в том сражении как подарок. Победу, закончившуюся для неё полевым госпиталем. Собственно, о том, что ей исполнилось двадцать шесть лет - а официально должно исполниться через пару недель - она вспомнила лишь когда услышала, как выжившие поднимают кружки с заслуженной водкой за здоровье Его Величества. Официальное двадцатишестилетие застигло её в долине, которая была Безымянной, а после того побоища стала называться Долиной Смерти. И снова победа, пусть в этот раз и даже более ужасающей ценой, чем обычно. Снова госпиталь.

Время здесь текло как-то странно. Казалось порой, будто Хозяину Времён стало скучно и захотелось поэкспериментировать. Дни были долгими, даже слишком, а годы короткими настолько, что она и оглянуться толком не успевала. За день здесь можно было постареть больше, чем за век, час мог превратить молодого весёлого парня в седовласого воина с постаревшим взглядом, а полгода могло не изменить ничего, кроме количества трупов павших.

Брата за эти пять лет она видела лишь несколько раз, когда дело требовало не письменного отчёта, а личной встречи с Его Величеством. С Тео ей в эти краткие визиты во дворец, в которые ни за что нельзя было задерживаться, повидаться не удалось, хотя хотелось. Девушка и сама не думала, что будет так скучать по предначертанному, а вот скучала же. Даже тосковала временами. Когда время было, что, конечно, случалось редко. И всё же иногда, в моменты, когда было совсем тяжело, очень хотелось, чтобы он оказался рядом, обнял и просто пообещал, что всё обязательно будет хорошо, даже если сейчас всё совсем плохо и жить не хочется. Чисто по-женски так хотелось. Ага. Хотелось по-женски, а особо консервативным полковникам, майорам, генералам и прочим личностям с мышлением в стиле "бабья дорога от печи до порога", коих оказалось не мало, приходилось из раза в раз объяснять:

- Женщина я в другом месте, которое в обществе не упоминают, а здесь я маршал и половой принадлежности у меня до самого разжалования с этой должности нет и не будет в рамках службы!

Поэтому о подробных желаниях она молчала. Знала, что её не поймут, да и не должны понимать.

Если бы драконицу кто-нибудь спросил, что на войне тяжелее всего, то она ответила бы не раздумывая: «Борьба с безмозглыми идиотами в собственном стане». Идиотов было много. Больше, чем хотелось. И не от всех получалось избавится. У них с Альверроном даже шуточная загадка бытовала: «Что страшнее: тупой патриот или умный предатель?». Ответа они не знали. Вреда и от тех, и от других было предостаточно.

И тем не менее Эверихальд всё это нравилось. Да, ей нравилось воевать, и порой было даже страшно это осознавать. На войне, что бы ни случилось, она была в своей стихии, особенно в непосредственном бою.

Воевали с попеременным успехом, ибо предугадать действия и решения чёрного дракона было на грани возможного. Порой ей казалось, что она воюет с безумцем, а порой – что она сама сошла с ума. А может, и то, и другое разом. Но главной проблемой всё же оставались люди. Конкретнее говоря, они заканчивались. В принципе сложно воевать, когда твоя армия в два раза меньше вражеской, но жаловаться было нельзя, имели что имели. Недостаток людей можно было компенсировать тем, что у них больше магов, и хитростью, а обилие болванов вокруг – нерушимым авторитетом, который удалось заслужить потом и кровью. Вражеской кровью, конечно же. И своей собственной.

Старое прозвище «Стальная Лилия», которое бытовало в Академии, знала уже вся страна. Когда входили в освобождённые деревни, народ так и скандировал: «Стальная Лилия! Да здравствует Стальная Лилия!». Но окончательно она поверила в то, что её любят и уважают, когда солдаты начали идти в бой с криками: «За Арант! За честь Стальной Лилии». Они шли в бой за страну и за её честь. За честь той, что привыкла, что общество боится и презирает её за редким исключением! В первый раз, когда они так закричали, Эвери подумала, что ей послышалось. Но итог был один – сколько бы идиотов вокруг ни наблюдалось, большую их часть можно было просто задавить своей железной репутацией.

Среди всего этого Эверихальд искренне ненавидела только сны и бумажную волокиту. Во снах ей являлись те, кого она не смогла спасти, и те, кого отправила на смерть ради дела. Она помнила их всех, всех, кого видела хоть раз, однако во снах являлись остальные. Они ничего не говорили ей. Не осуждали, не обвиняли в своей смерти, нет. Она прекрасно справлялась с этим и сама, им достаточно было просто смотреть. На самом деле они и не винили её, они лишь безмолвно просили: «Победи». Потому что только победа, в которой воплотится отмщение за их гибель, могла помочь обрести им покой. И как некромант Эвери это знала. Но не винить себя в их гибели не могла. А бумажная волокита просто была слишком скучной и её было слишком много.

- Миледи-маршал, - в комнату, занятую Эверихальд в крепости Вольц, нападение на которую ожидалось через три дня, зашёл генерал Вестер. – Прибыли пленные.

Эвери подняла на Альверрона усталый взгляд, отрываясь от изучения отчёта о контратаке в Горниоле, и полюбопытствовала:

- Есть кто-нибудь интересный в этот раз?

- Адмирал Матео Га́стон, - улыбнулся Альверрон.

Эверихальд резко выпрямилась и окинула своего генерала более заинтересованным взглядом. Адмирал Га́стон был тем, кто доставил ей огромное количество проблем на море, и одновременно тем, с кем ей все годы военных действий очень хотелось познакомиться лично. Пожалуй, эта фьёрданская зараза была единственным человеком на «верхушках» вражеской армии, кого она уважала. Выдающийся ум и при этом столь же выдающаяся верность. Верность родине и верность принципам чести. О том, что его наконец взяли в плен она, кончено же, читала в отчётах, и уже даже предприняла кое-какие меры, но не ожидала, что его доставят так быстро.

- Хоть что-то хорошее за этот день, - улыбнулась девушка, кошкой потягиваясь и разминая затёкшее от долгого нахождения в одном и том же положении тело – благо на войне до правил этикета, которые категорически не позволяли леди подобного поведения, никому дела не было. – Что ж вы стоите-то, велите же скорее привести его, генерал, давно у меня не было таких приятных гостей.

Чётко поклонившись и щёлкнув каблуками, генерал удалился исполнять приказ, а Эвери, давя зевок, протёрла давно слипающиеся глаза, в который раз прогоняя сонливость заклинанием. Здесь не до советов целителей о том, что нельзя использовать подобные заклинания слишком часто. Сколько там уже суток у неё нет времени на сон, который так необходим, как бы она ни ненавидела свои сновидения? В прочем, не время об этом думать. Её ждёт непростой разговор с адмиралом, а потом… а потом ещё одна бессонная ночь с перестрелкой. Основная-то атака будет через три дня, а вот мелкие отряды к ним засылают уже сейчас. Позволить же шерстить свои и без того скудные ряды солдат она не могла. Простой люд, прячущийся в крепости, конечно, помогает чем может, но не в бой же их отправлять! Воевать надо солдатами, а для этого солдат нужно как минимум сберечь.

- Ваша светлость, - раздался от дверей вырывающий из раздумий голос.

Эверихальд убрала от лица пальцы, сжимающие переносицу, раскрыла зажмуренные глаза и посмотрела на две застывшие на пороге фигуры. Нервно косящийся в сторону пленного солдат и сам адмирал. Чёрные как смоль волосы, собранные в низкий хвост, гордо вскинутая голова, дерзкий холодный взгляд чёрных глаз, чёткая линия подбородка, широкий разворот напряжённых, но расправленных плеч. Нижнюю часть лица, правда, скрывал сложенный в треугольник платок, как и положено по фьёрданским традициям воину, но даже так было видно, что лицо его достойно портретов лучших мастеров.

В общем, не мужчина, а картинка. Если бы только не этот дурацкий фьёрданский наряд – короткие штаны до колен, белые колготы, чёрные ботинки с заострёнными носами и на небольшом каблучке, больше похожие на дамские туфли, и слишком уж явно приталенный камзол с кучей блестящих застёжек. Н-да, похоже, понять мужскую фьёрданскую моду ей не дано. Такого мужика испортили столь близким к бабьему нарядом! Но… стоп, погодите-ка. Эверихальд недовольно нахмурилась, когда взгляд упал на руки адмирала, связанные за спиной.

- Кто велел связать? – строго спросила у молоденького, но уже наполовину седого солдата. – Я велела привести мне гостя, а не телёнка на привязи.

- Но как же… - растерялся солдат.

- Я спрашиваю не для того, чтобы вы мне возражали, солдат, а для того, чтобы проявили хоть немного сообразительности и развязали адмирала, - от того, чтобы гаркнуть, девушку – хотя теперь по возрасту уже скорее женщину – останавливало лишь понимание, что конкретно этот солдат просто хотел как лучше. – Или вы допускаете мысль, что для меня может быть опасен раненый, ослабленный долгой дорогой человек, которому последний бой выжег половину магических каналов и они будут ещё с пол года в лучшем случае восстанавливаться?

Эти слова были произнесены не для того, чтобы унизить адмирала, а чтобы показать солдату абсурдность его опасений. Не стоит добавлять седому юнцу лишних тревог.

- Н-никак нет, леди-маршал, - пробормотал солдат и бросился спешно выполнять.

- Вольно, солдат, - кивнула Эвери, когда путы опали на пол, даже не посмотрев в сторону служивого.

Тот с облегчением поспешил их покинуть, но женщину, в которую превратилась девчонка из леса, это не волновало. Она тщательно изучала взглядом адмирала, отвечавшего ей тем же. «Напряжён. Возможно, удивлён. Но страха нет,» - отметила про себя, удовлетворённая тем, что видела. Редко кто из врагов её не боялся.

- Значит, вот вы какая, знаменитая Стальная Лилия, - наконец нарушил молчание адмирал, не без труда говоря на арантском.

Это было дерзко – первым заговорить со старшим по званию, будучи лишь пленным.

- Удивлены? – тонко улыбнулась женщина.

- Я, признаться, ожидал увидеть взрослую суровую женщину, а не юную девчонку, - прямолинейность, видимо, тоже входило в число достоинств адмирала.

Такие слова Эверихальд не удивили. Пусть за эти годы черты её лица приобрели некую взрослую резкость и теперь она была абсолютно точной копией своей матери, она всё равно до сих пор выглядела совсем юной. В ней, не зная точно, ни за что нельзя было опознать ту, чьё прозвище наводит ужас на всех фьёрданцев.

- А я и есть женщина, адмирал, - тихо, почти ласково, с лёгкой девичьей усмешкой ответила она мужчине. – Мне двадцать шесть, в моём возрасте иные уже третьего ребёнка нянчат. Молодая женщина, хотя выгляжу как девица на выданье. Забавно, правда?

- Что ж вас на войну-то дёрнуло? Такой как вы на балах блистать надо, - во взгляде адмирала, к удивлению принцессы, мелькнуло сочувствие.

Что ж, ей многие мужчины сочувствовали, это было не ново. Но вот от врага, право слово, не ожидала.

- Мой король повелел мне быть здесь, а значит здесь мне быть и надо, а не на балах, - всё тем же тоном ответила она. – И я тому рада. Война пусть и страшна, но всё же честнее высшего света, здесь подлость позволено именовать подлостью, а предательство - предательством, не стараясь найти им красивой обёртки, - махнув рукой на кресло перед своим столом, продолжила. – Садитесь, чего же стоять, когда всё равно терять нечего?

Порыв свежего сумеречного ветра из открытого окна разметал по столу и без того лежавшие в "творческом" беспорядке бумаги. Эвери чуть неловко улыбалась - всё же манера творить дела в "художественном хаосе" не придавала ей солидности - спешно сложила документы в более-менее приличные стопки и достала из ящика стола весьма скудный, но на войне считавшийся богатством набор: немного фруктов, пару уже нарезанных небрежными ломтиками, которым ужаснулась бы любая леди, сыров, бутылку неплохого шипучего вина из яблок и две жестяных кружки.

- Бокалов предложить не могу, сами понимаете, - с лёгкой насмешкой улыбнулась Эверихальд, бросив на адмирала искрящийся любопытством взгляд. - Раны тела вам должны были уже обработать, теперь продизенфицируем душу.

Адмирал ей нравился как человек, но не только это было причиной её дружелюбия. Если она хотела с ним договориться - а она хотела - то ей следовало обращаться с ним как с другом. Маршалу было жаль адмирала. Страшно представить, каково ему сейчас. Пытаясь отбиться от врагов перенапрячься, выжечь себе часть магических каналов - что теперь сулило ему долгим восстановлением и минимум половиной года без возможности применять магию - в единый миг на много месяцев превратиться из могущественного мага в обыного человека и всё равно оказаться во вражеском стане в роли пленного. А всё потому, что подмогу, которую ему обещали, так и не отправили. Его, верного и преданного слугу своей страны, устранили, потому что чёрный дракон счёл его опасным для своей власти. И после всего этого ему сейчас придётся передить ещё один страшный удар судьбы.

- Собираетесь переманивать меня на свою сторону? - по-своему истолковав её поведение, хмыкнул с горькой, вызывающей и в то же время отчаянной дерзкой насмешкой адмирал.

Да, конечно. Что ещё ему думать? Естественно ему тяжело видеть, как его главный враг, та, что вот уже пять лет умудряется давать отпор его стране, имея армию уже даже более чем в половину меньшую, обращается с ним лучше - она точно знала, что лучше - чем его собственное начальство. И на то, что он пытается объяснять её поведение привычными для него причинами, даже обижаться не стоит. Потому что это естественный для человека ход мысли.

- Нет, адмирал, - вздохнув серьёзно, чуть устало и самую малость печально, ответила женщина почти правду. - Я слишком уважаю вас, чтобы заподозрить в способности предать свою страную. Но разговор нам действительно предтстоит тяжёлый. Увы, именно мне выпало сообщать вам об очередном ударе, обрушенном на вас судьбой. Пейте, - она кивнула на нетронутую кружку вина и в не по годам серьёзном суровом взгляде юной полководчицы адмирал увидел искреннее мрачное сожаление. - Такие разговоры на сухую не ведутся.

В "высшем обществе" она ни за что не позволила бы себе выражаться подобным образом, но война есть война, она обтёсывает излишнюю пафосность и избытки культуры даже с самых высокородных дворян. Так что и общаться можно было соответствующим образом - не как деревенская хабалка, но и не как изысканная леди, и то и другое было бы лишним.

- Только слабаки могут сносить удары судьбы исключительно на нетрезвую голову, - поморщился адмирал.

- Боюсь, мою новость вам будет тем тяжелее снести, что вы сильны. Я ведь не предлагаю вам напиваться, всего лишь кружку, чтобы присмирить одни чувства и возвысить иные, - тихо ответила Эверихальд, качая головой, и что-то в её взгляде заставило адмирала взять кружку и сделать глоток.

Стальная Лилия кивнула с тяжёлым вздохом и произнесла:

- Как только я получила отчёт, в котором сообщалось, что мои морские волки взяли вас в плен, я отправила письмо вашему маршалу. В нём я предлагала обменять вас на некоторых своих ребят. Я дам вам прочитать ответ. Думаю, как отличить то, что действительно писал Чёрный Маршал, от подделки, вы знаете ещё получше моего.

Она принялась копаться в наспех сложеных стопках бумаг, почему-то испытывая не свойственную ей неловкость за беспорядок на рабочем месте, но письмо было найдено довольно быстро. Протянув его мужчине, терпеливо дождалась, пока он изучит написанное. Тот, судя по движению глаз, перечитал его по меньшей мере трижды, словно не в силах поверить.

Да, когда тебя предаёт тот, кому ты сам был беззаветно предан, это можно принять. Его же предала родная страна. И Эвери даже представить не пыталась, как это должно было быть больно - знала, что всё равно не сможет, ибо твёрдо была уверена в одном - брат её не предаст никогда, ведь они две частицы одного целого. Такую боль представить невозможно.

- Вы запросили за меня трёх генералов? - хмыкнул наконец он, стараясь держаться достойно.

- Считаете, что много? - попыталась пошутить маршал. - Не волнуйтесь, по меньшей мере один из них полный болван, но я обещала его матушке, что верну его живым. Хотя по мне так без него мир стал бы если не лучше, то умнее уж точно. Он своим существованием понижал интеллектуальный уровень всей моей армии.

Оба невесело и несколько нервно, словно пытаясь сбросить хоть толику напряжения, рассмеялись этому грубоватому армейскому юмору, что у обоих высокородных господ, присутствующих в этом кабинете, давно ложился на язык легче, чем тонкие прозрачные шуточки, которым их учили с детства. Это был один из уроков войны - шутить над горем, чтобы оно оскорбилось и ушло. Сомнительное суеверие, но кто они такие, чтобы нарушать традиции, существовавшие много столетий?

Смех этот, жёсткий, но искренний, звучал из уст адмирала страшнее самых истошных криков болим, страшнее любых, пусть даже самых гневных обвинений во лжи, страшнее скупых мужских слёз. У него рушился мир, из-под ног уходила земля, а он смеялся над шуткой самого страшного своего врага. "Треликая, дай мне сил смеяться так же, если однажды окажусь на его месте," - подумала Эвери со злым восхищением, но злилась не на адмирала, а на судьбу, что назначила ей роль его палача.

- На самом деле, - произнесла она, когда им удалось просмеяться, что оказалось наудивление сложно - смех так и рвался изнутри, заменяя непозволительный крик, - на месте Чёрного Маршала за такого адмирала как вы я дала бы не только трёх генералов, но и половину имеющихся в моём распоряжении пленных, если бы потребовалось. И это не лесть, дорогой мой враг. Однако чёрные драконы не умеют ценить верность, ибо сами на неё не способны. Мне жаль, что сегодня я вам палач, искренне жаль.

Адмирал лишь прикрыл на несколько мгновений глаза, будто сдерживал рвущийся наружу крик, а потом посмотрел на неё спокойным, твёрдым и упрямым взглядом, чтобы спросить:

- Что теперь будет с моими ребятами? Теми, кто попал в плен вместе со мной.

- С ними? - слегка удивилась такому вопросу Эверихальд и пожала плечами. - А что с ними станется? Как всегда. Кого удастся, того обменяем на своих, кого не удастся - отправлю в Арант, где их распределят на службу согласно титулу, что был у них на родине. На важные государственные службы не возьмут, конечно, сами понимаете, но дело им найдут. Крестьянину крестьянское, дворянину дворянское, как говорится. А когда победим, то отправим всех желающих обратно на родину, нам чужого не надо.

Говорила, а сама думала: "Ну почему? Почему не он маршал фьёрданцев? Почему я должна воевать со всяким отребьем, которому глубоко всё равно на свой народ, а не с достойным человеком? Разве в этом твоя справедливость, Слепой Воин? Разве ты вдруг разучился видеть не только материю, но и души тех, кто идёт за тобой?".

Увидев недоверчивое удивление на лице собеседника, чуть насмешливо понимающе усмехнулась:

- А вы что думали? У нас в Аранте из-за произвола вашего короля, чтоб ему ни ночи спокойного сна не перепало, знаете сколько пустых рабочих мест образовалась, потому что на войну народ толпами поуходил? Надо же их как-то кем-то заполнять. Кто не захочет по окончанию войны возвращаться в побеждённую страну, тех гнать не будем, демографию вы нам тоже подпортили, люди лишними не будут. Конечно, за ними будут по-прежнему приглядывать, в особенности за дворянами - от крестьян вреда вряд ли много будет - но жить они будут нормально. Мы не вы, фьёрданцы, которые пленных либо расстреливают, либо отправляют на каторгу, если не смогли их обменять.

- А вы так уверены, что победите? - с какими-то странными интонациями уточнил адмирал.

- Конечно, - кивнула принцесса. - Адмирал, я поклялась своему королю бросить Фьёрдану к его ногам без варианта "или умереть", и я это сделаю. Вы пять лет не можете победить страну, чья армия значительно меньше вашей. И мы уже побеждаем по многим фронтам. Скажу честно, я даю Фьёрдане ещё пол года, максимум - восемь месяцев, и она падёт, вы и сами не можете этого не понимать. Дольше вы, фьёрданцы, не продержитесь, у вас там в высших чинах предатель на предателе и предателем погоняет. Все они преследуют свои цели и на благо страны им в большинстве своём начхать с крыши храма Слепого Воина, да не примет он мои слова за оскорбление. С таким не побеждают, сами знаете.

Адмирал это знал, но не смог не съязвить:

- А у вас что, не так?

- Нет, - скупо улыбнулась Эвери. - Предатели, конечно, и среди моих имеются, но их явно меньше. И их не игнорируют, если обнаруживают, а выдают мне или, в крайнем случае, вершат самосуд. А знаете почему?

- Почему же? - с насмешливым скепсисом хмыкнул адмирал.

- Потому что мои люди меня любят и уважают, как и нашего короля, да прибудет Его Величество в вечном здравии. Чувствуете разницу? Не боятся, в тайне ненавидя, а любят и уважают, - веско ответила Эверихальд. - Я им и глава, и мать, и старшая сестра, пока эта война не закончится. Поэтому да, я не просто уверена, я знаю, что мы победим. Однако сейчас главное не это, месье Га́стон. С вашими ребятами всё будет хорошо, это я могу пообещать. Другой вопрос - что делать с вами. Вы куда опаснее любого другого пленника, что у меня когда-либо был.

- Расстрелять из арбалета, - равнодушно пожал плечами адмирал, но его взгляд сверкнул затаённой надеждой.

Он желал смерти, даже не просто желал, а жаждал, и Эвери не могла его осуждать. Однако...

- О нет, месье, я, конечно, понимаю, что магу, надолго утратившему дар и воину, преданному собственной страной, умереть - милое дело, но я вам смерть дарить не собираюсь, - покачала головой Эверихальд. - То, что с вами произошло - не конец жизни, как бы избито это ни звучало. Я могу понять вашу боль, но...

- Да что вы, девчонка, можете знать о боли? - вдруг прошипел адмирал, стискивая зубы, на миг утратив контроль над своим языком.

- Многое, - в миг похолодела Эвери. Смерть матери прямо у неё на руках, когда она была ещё ребёнком. Разлука с родным домом. Необходимость убивать в себе всё самое доброе и светлое, чтобы выжить и выполнить долг. Невозможность открыто назвать братом родного близнеца. Знание, что рождена плодом насилия. Теперь ещё и разлука с братом, предначертанным, друзьями, постоянные потери, мёртвые глаза тех, кто ещё вчера весело шутил у костра и травил байки, тех, кого ты сама же и отправила на смерть... О, она очень много знала о боли. Куда больше, чем хотела. - Как и вы. Только вот вы многое знаете о боли в сорок пять, а я всего в двадцать шесть. Не забывайтесь, адмирал Га́стон. Перед вами не "девчонка", как вы изволили выразиться, а Стальная Лилия, одним своим прозвищем наводящая ужас на ваши войска. Та, чьё настоящее имя ваши соотечественники суеверно боятся произносить вслух. Вам стоит помнить об этом каждую секунду общения со мной, как бы дружелюбно я с вами ни разговаривала.

Минутный поединок взглядом, а затем адмирал выдохнул:

- Простите, я был не справедлив. Я... утратил над собой контроль.

- Понимаю, - улыбнулась Эвери искренним извинениям. - Для человека в вашем положении вы ещё хорошо держитесь. Так вот, на счёт того, что делать с вами... Я уже посоветовалась с королём и канцлером, и они готовы устроить вас в Аранте. Или... или вы можете при желании воевать со мной рука об руку чтобы отомстить. Я предоставляю вам выбор. Сразу скажу, что во Фьёрдану вам пути нет. Там вас уже объявляли предателем. И знаете что? Все поверили. Если выберете путь мести... Клянусь честью никакой важной информации, которую вы сейчас знаете о Фьёрдане, от вас не требовать. Я, в конце концов, предлагаю вам месть, а не предательство.

Адмирал словно в единый миг постарел и стал похож на усталого старика с усталой болью во взгляде, о котором забыли даже внуки, а он никак не может понять одного: за что так с ним? Несколько секунд он вглядывался ей в лицо, словно мучительно пытался что-то в нём отыскать, а потом всё же тихо спросил:

- Почему? Почему он счёл нужным так поступить?

- Потому что он счёл вас опасным для себя, для своего авторитета, - так же тихо пожала плечами принцесса, ни чем не выдавая, что сердце разрывется от жалости к сидящему напротив врагу. "Враг навсегда остаётся врагом," - так говорила мама, а сегодня Эверихальд впервые впервые с ней не согласилась. Хотя... А разве адмирал когда-то был ей по-настоящему врагом? Это ведь всё равно, что считать врагом матёрого умного пса, бросившегося на тебя по приказу хозяина. Просто с хозяином не повезло, но разве верный пёс его выбирал? - Потому что он - чёрный дракон. Знаете, почему мы, лунные драконы, считаем их врагами? Потому что они - дети отступников, тех, кто в своё время выбрал сторону сына Тааорна. А ваш предводитель и вовсе живёт со времён Божественной Войны и сам был одним из отступников. Одним из тех, кто предал Треликую Мать и был за это ею проклят. Они не только не способны на верность и не ценят её в других, они в неё не верят. Он счёл вас слишком сильной фигурой, которая при желании могла бы занять его место, и решил вас вовремя убрать. Откуда ему знать, что вам глубоко безразличны и титулы, и должности, что вас волнует лишь благо Фьёрданы? Он не знает, что такие люди существуют, в привычной ему картине мира таких как вы не существует. Вот и вся математика, как говорит моя подруга.

И снова тишина, пропитанная болью, тяжестью осознания и ожиданием ответа. И тут крепость содрогнулась от магического удара. Снаружи послышались крики, свист рассекающих воздух заклятий и арбалетных болтов и лязг оружия.

"Что?.. Как?.." - мелькнуло в голове тут же вскочившей принцессы, но на то, чтобы собраться с мыслями, ушло меньше мгновения. Напали раньше, чем предполагалось.

- Думайте. Выйти отсюда до моего возвращения вы не сможете, - выпалила она и выскочила в коридор, где уже царил хаос. Они не были готовы к нападению, ещё и к бою в темноте, что так мешает взгляду человека!

- Боевики, ваша, ваша и ваша группа - к бойницам! - выкрикивала она, несясь по коридорам и на ходу меняя ипостась на промежуточную. - Будете бить сверху. Арбалетчики - то же самое. Остальные на улицу, за мной!

Дважды повторять не приходилось. Выскочив с толпой бойцов наружу, где уже вовсю отбивались от неожиданной атаки солдаты, закричала:

- Отряды Бьюра, Керро и Мольвена, занять оборонительные позиции! Остальные - в атаку, в штыки ребята! Зададим им жару! Не сметь сдавать крепость, мы сильнее!

Штыковая атака* была их козырем в рукаве - фьёрданцам никогда не хватало смелости на подобное. Услышав её голос, солдаты мигом взбодрились. "Маршал здесь, она с нами!" - в разных словах но с тем же смыслом проносилось облегчённое в их головах, а вслух они уже кричали, осознав приказ и подбадривая себя:

- Ура! За Арант! За Стальную Лилию! Гони-язви их у душу! В атаку! - и всё в том же духе.

И страшно - кто ж смерти не боится, если не совсем отчаялся?! - и фьёрданцев больше вроде как, а только ни один не колебался, бросаясь на врага, ни один не сомневался в том, что выстоят, и плевать, какую цену за это придётся заплатить! Разве может быть иначе, когда Стальная Лилия идёт в бой с ними? Они верили в неё и в её приказы даже больше, чем она в саму себя, а большего им было и не надо. Разве что ещё азарт, что знаком любому воину, разливающийся по венам.

Стальная же Лилия в этот момент, отбиваясь от врагов, спешно пыталась придумать, как теперь быть. Численное превосходство было внушительным, одной лишь силой им было не победить, а из-за того, что они не успели подготовиться, все прежние планы полетели коню под копыта. Значит, нужно было схитрить. Но как?

Кивнув оказавшемуся рядом Альверрону - в бою он, не имея права нарушить приказ Треликой, всегда был рядом - она мельком окинула взглядом местность и вдруг зацепилась им за что-то. На мгновение, но этого хватило, чтобы в сознании начала зарождаться какая-то мысль. Отшвырнув заклятием очередного фьёрданского смертника, принялась спешно оглядываться в попытках понять, что же её взволновало.

И тут её осенило - лес! Ну конечно! Далекова-то правда, но может получиться и за неимением лучшего лучше не привередничать.

- Гони их в лес, ребята! - выкрикнула она новый приказ. - Там я их в одиночку разделаю под досочку!

И побежала в сторону леса, окрылённая найденым выходом. Именно побежала, а не полетела, хотя это было бы быстрее. Чтобы земля под ногами фьёрданцев подчиняясь её воле стала незаметно двигаться в том направлении леса, облегчая арантцам задачу, нужно было самой косаться земли хотя бы сапогами.

Над головой свистели арбалетные болты и заклятия, пару раз прямо рядом с ней воткнулось в землю несколько этих самых болтов, но тратить магию на купола щитов было нельзя, ей сейчас могли понадобиться все её силы. Лес не Древний и даже не Заповедный, в нём к силе лесной и молодым лесным духам воззвать будет сложнее, не стоит растрачиваться по пустякам. Лишь отдала единомоментный мысленный приказ командирам оставшихся в крепости групп боевых магов: "Высыпайте наружу и гоните Фьёрдану в лес!".

И ведь погнали! Ах, как погнали - любо-дорого смотреть! И не только погнали, но и загнали-таки в ловушку врага, который ещё и сам не понял, что он в ловушке. А уж там... Поглощала фьёрданцев земля - кого по плечи, чтобы можно было в плен взять, кого полностью, червям на корм, деревьям на удобрение, ду́хам на силу, дробили рёбра кольца мощных лиан, проходили сквозь человеческие тела веселящиеся духи, котторым чужая Хранительница устроила и пир, и веселье разом, в единый миг выпивая и жизненную, и, у кого есть, магическую силу, насыщаясь этой силой всласть. Умирали фьёрданцы, порой даже не успевая понять, что же их убило и не зная, что станет лес после такого пиршества, напитавшись кровью и силой, не простым, а Заповедным - за это их жизнями уплачено.

И всё это единомоментно видела успевшая добежать до Сердца леса и слиться с ним сознанием Стальная Лилия, а за её спиной довольно кряхтел леший, получивший благодаря устроенному ей осязаемый облик. Всё закончилось быстро, даже толком не успев начаться. Много силы отдала лесу маршал, но ещё больше получила взамен. Много ли нужно времени давно вошедшей в силу Хранительнице, чтобы разобраться с каким-то полком солдат? Совсем ничего.

Лёжа на траве и едва ли будучи способной сдвинуть с места пересытившееся и тепенрь налившееся блаженной истомой тело, Эверихальд посмотрела на полную Луну, сияющую с чистого безоблачного неба и произнесла с умиротворённой улыбкой, обращаясь к Треликой:

- Я вряд ли смогу подарить тебе сегодня танец, Треликая Аэрин. Разве что танец боя, но мне ли не знать, как ты не любишь битвы и войны? Достаточно ли того, что я подарила тебе взамен новый Заповедный лес?

Она и сама знала, что Треликая приняла смену подношений, потому как лунный свет играл на её теле и в волосах, впитываясь в кожу и серебро прядей, что вот уже пять лет были неизменно сплетены в драконьи косы боя. Конильсато, не покидавшая её даже в бою, подтверждающе зашевелилась на шее.

Через час в её кабинете адмирал дал ей ответ:

- Я не смогу воевать против своих.

- Я так и думала, - улыбнулась Эверихальд. - Это была лишь проверка. Мне было любопытно, действительно ли всё то, что о вас говорят - правда. Завтра по полудню вас с остальными пленными порталом отправят в Арант.

С утра, когда ей удалось всё же немного поспать, при обходе лагеря пришлось наблюдать пренеприятную, но привычную сцену - дуэль фьёрданского пленника и подполковника. Подобные дуэли, сколько их ни запрещай, увы были не редкостью.

- Что за балаган? - гаркнула она и горе-дуэлянты, на миг замерев в растерянности, опустили шпаги. - Сколько раз говорить, что дуэли запрещены? - Альверрон, подошедший вместе с ней, вторил ей по фьёрдански, чтобы она не повторялась. Но следующую реплику переводить не стал, так как она была предназначена арантцу. - Если вы все друг друга перебьёте мне кто воевать будет? Мало нам фьёрданцы в боях кровь портят, так ещё и здесь будем то же самое, только в уменьшеном формате устраивать?

Надо отдать недо-дуэлятнам должное, её суровый взгляд выдержали оба, пусть и с явным трудом.

- Разрешите говорить, миледи-маршал? - первым подал голос подполковник.

- Разрешаю, - кивнула Эверихальд.

- Он оскорбил нашу армию, назвал нас мелкими собачонами, лающими на идущего по своему пути слона. Я не смог стерпеть.

- А должны были, - отрезала принцесса, хотя вполне понимала юношу. - Они пленные, им положено сквернословить, если не хватает гордости молчать, ибо это всё, что им остаётся, - и обратилась уже к фьёрданцу, сама сменив язык. - А вам, месье, раз уж угодили в плен, следовало бы хотя бы вести себя достойно, чтобы сохранить остатки чести.

- Меня называют трусливым зайцем, попавшемся в силки, а я должен молчать? - тут же воспротивился тот.

- А разве ответ глупцу, которому за радость поглумиться над вами, не ниже вашего достоинства? - окинула его насмешливо-холодным взглядом Эверихальд, заламывая бровь.

А про себя подумала уже в который раз за всю свою недолгую, но богатую на разного рода опыт жизнь: "Ох уж эти мужчины! Ни дня без хоть малой, но распри, за счастливым исключением в виде уже не только выросших, но и повзрослевших!". Она уже давно заметила, что мужчины, особенно молодые и горячие, как эти двое, устроены как-то по-другому, нежели девушки и женщины. Если бы она или большинство ей знакомых представительниц прекрасного пола захотели унизить пленных, они бы намеренно хорошо к ним относились, прямо вот демонстративно так, при этом вплетая в свои фразы такие колкости, на которые и ответить агрессией-то не получится, потому что звучит всё исключительно благопристойно и доброжелательно. А эти... Эх, прямые, как палка, никакого хитроумия по части морального уничижения противника. Не все, конечно, но многие.

- Плетей обоим пока не согласятся извиниться друг перед другом, - распорядилась она и обратилась уже ко всем. - Ещё два часа на сборы, отправляем пленных и снимаемся с места.

Наказание было суровым, жёстким, но по-другому с ними нельзя. Нарушаешь правила - расплачивайся. Иначе остудить их буйные головы невозможно. Это не только наказание двум болванам, но и очередной урок остальным. Несколько начинающихся и тут же прекращённых, стоило спорщикам завидеть её, ссор, парочка пойманных и отправленных вместе с пленными, но уже по законы на каторгу, дезертиров, благодарность простым селянам, защищённым этой ночью, которые по собственной инициативе собрали и принесли им сколько уж смогли провизии, сборы, перекличка по отрядам и вот они снова в пути, дабы дня через три, если повезёт, пересечь границу разбитой в этом сражении Фьёрданы. Наконец-то!

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* "Штыковая атака" здесь имеет несколько иное значение, чем в реальном мире за неимением как ружей со штыками, так и ружей в целом. Таким образом "штыковой атакой" называется когда все имеющиеся бойцы единой стеной или несколькими группами, сгруппировавшимися в "стену" (в зависимости от ситуации и местности) бросаются на врага без мешающих при подобном манёвре щитов, просто закалывая врагов как скот всем колюще-режущим и всем, что может за него сойти, что только попадается под руку, как штыками. Первым это сравнение использовал маршал Корвель, имеющим достаточно большой вес в обществе, чтобы это постепенно стало официальным названием

Глава 2. О повадках братьев наших меньших

Привал пришлось устроить ближе к ночи в одной из приграничных деревень, которые в этой степи попадались уже редко. Приняли их радушно, пусть и не без опаски, но оно и понятно. Не каждый день у них останавливается маршал, чьё имя на слуху у всего Аранта, со своим полком. Всё-таки слава, которая её сопровождала, даже у арантцев вызывала не только уважение и восхищение, но и естественный трепет. Говоря проще - её побаивались.

- Если не погоните, мы останемся на пару дней, - договаривалась она со старостой, пока воины ждали её в двух сотнях метрах от деревни. Дабы не пугать простой народ ещё сильнее, переговоры подобного рода она всегда проводила в одиночку. - Нам раненых бы долечить, а посреди степи снова останавливаться не очень хочется, сами понимаете. Ну и мы в долгу не останемся. Если где по хозяйству помочь нужно, починить там что-нибудь или ещё что, смело обращайтесь к ребятам, к тем, которые здоровые. Даже к магам. Только не к целителям, уже простите, они у меня и так упахиваются, их на целый полк всего отряд. Сами понимаете, в таких условиях они на вес золота, так что помогут чем смогут только если кто-то здесь совсем тяжело больной есть. Если по мелочи подлечить кого нужно будет, лучше обращаться ко мне, я хоть и недоученный маг, но и в целительстве кое-чего могу. Но только не совсем с пустяками и когда я не занята. Но вот если кто-то из моих балбесов вздумает чудить, обращаться ко мне можно и нужно будет в любой момент, ответят в соответствии с тем, что наворотили.

Староста оказался мужиком головастым, выгоды смекнул быстро, в добавок оказался патриотом, вот и разрешил остаться.

- Как же тебя, девчонку совсем, на войну занесло? - устроила расспросы бабушка Степанида, у которой её разместили.

Бабка (тут с полным уважением, просто она сама себя так называла) жила в доме с дочерью-вдовой лет сорока и тремя внучками. И отсутствием любопытства никто из них не страдал. То, что в ней не опознали маршала, Эверихальд не удивило. Внешне она на столь серьёзную фигуру ну никак не походила и прекрасно это осознавала, а разбираться в том, как отличать военные чины по форме, крестьяне и не должны были.

- Ну так а кто бы не пошёл в такие годы Родину защищать, коли может? - привычно переходя на деревенскую манеру речи пожала плечами Эвери, поглощая кашу, которой её любезно угостили. С простыми людьми и разговаривать надо по-простецки, это она хорошо знала. - Не смогла в стороне сидеть. Да и не такая уж я девчонка, двадцать шесть лет этой зимой исполнилось.

- Ох ты ж! - удивлённо всплеснула руками Марика, дочь бабы Стёпы. - А как же ж тебя муж отпустил?

- А меня отпускать не надо, сама пошла, - хмыкнула драконица. Ну да, кто бы ей ещё попробовал что-то запретить или куда-то не пустить! Бессмертных, как говорится, нет, даже вампиры, и те опасались проводить эксперименты подобного рода. - Да и мужа у меня нет. Я же ж сирота бесприданная, какой уж тут муж? Сами знаете, одной красивой мордашкой редко какого нормального мужика возьмёшь, а характер у меня дурной, так что ни я мужикам, ни они мне даром не нужны. У нас всё взаимно. Посмотреть можно, трогать не стоит, как говорится.

И мысленно попросила прощения у Тео. Он был ей ой как нужен, но официально у Стальной Лилии до сих пор не было не то что мужей, но даже женихов, и пока что следовало придерживаться этой легенды.

В глазах женщин появилось сочувствие. Ну да, равноправие женщин и мужчин равноправием, но остатки патриархата из умов ещё не скоро уйдут. Особенно из умов крестьян. Привыкли, что замуж надо обязательно выйти, и попробуй ещё переубеди!

- Форма у тебя интересная какая, - вдруг заметила Марика. - Кем по чину будешь, коли не секрет?

- Да так, чуть повыше простой солдатки, - махнула рукой Эвери и в изумрудных глазах сверкнули весёлые хитринки.

И ведь даже не соврала почти. Повыше простой солдатки ведь? Повыше. А на счёт "чуть"... Так перед Смертью и Слепым Воином все равны, а они на войне истинные господа. Так что если хорошо подумать, то её положение не многим лучше, чем у любого из солдатов, подполковников, полковников и прочих...

- А я вот видела, как ты на улице командовала и тебя все без исключения слушались, - задумчиво произнесла Серафима, старшая из внучек, до этого молчавших, и Эверихальд тут же с пристальным любопытством посмотрела на девчушку. Та, ни мало не смутившись, продолжила размышлять вслух, смело разглядывая её в ответ с ничуть не меньшим любопытством. - И полк этот, бают наши, маршальский, да про саму маршала давно слух ходит, что зело молода и красива Стальная Лилия, как сама Луна.

И внимательно на неё уставилась своими голубыми глазищами.

"Эх, видели бы вы саму Луну, вам бы и в голову не пришло, что я хотя бы приблизительно могу быть на неё похожа," - с мысленной улыбкой вздохнула принцесса, вспоминая, как прекрасна Треликая.

- Догадливая у вас дочь, Марика, гордостью нашего факультета будет, - с одобрением в голосе кивнула вслух, тепло улыбнувшись женщине, в душе досадуя, что её личность в этом доме раскрылась раньше, чем она ожидала. А девочке протянула маленький кинжальчик с узорчатой, инкрустированной маленькими гранатами рукояткой и с красивых ножнах. Безделица для неё, а девчонке радость и повод похвастаться перед друзьями. - Держи за сообразительность на ближайшее день рождения, а через год в Академию отправляйся. Я вижу в тебе довольно сильную чёрную искру. Тебе же что-то около четырнадцати, верно?

Сима - единственная из всей семьи, на чьём лице не отразилось и тени настороженности - ничуть не оробев восторженно полыхнула взглядом, подскочила к ней и, почти с благоговением взяла кинжал и воскликнула:

- Вот мальчишки обзавидуются! Спасибо! Да, мне четырнадцать послезавтра исполняется! А что значит "чёрная искра"?

- Это значит, что ты некромантка и, насколько я могу разглядеть, довольно сильная, - пояснила Эвери, а потом на всякий случай предупредила остальное семейство, а точнее Степаниду и Марику - остальным двум девочкам-то что? - Надеюсь, напоминать закон о том, что любой одарённый человеческой магией разумный должен пройти обучение в Академии, не нужно? Я прослежу. В прочем, вы и сами глупить не станете, если не хотите, чтобы она нечаянно неподконтрольными выплесками силы поднимала всех мертвецов в округе. В Академии-то наставники научены детям контроль над силой помогать обрести, а вот у вас вряд ли с ней кто справиться сможет в случае чего... Так что в пятнадцать лет чтобы как штык была в Академии!

Ага, а то знает она, как к этому порой относятся без меры суеверные крестьяне. Особенно если ребёнок родился некромантом - там порой вообще тушите свечи.

- Маршал, значит, - хмыкнула баба Стёпа, первой отмерев, и понятливо кивнув на предостережение. - И куда теперь двинетесь, что через нашу деревню пошли?

"Ну, в принципе, фьёрданцы в эту сторону сунуться уже не рискнут, так что кое-то незначительное рассказать можно, а то они ж с любопытства сгорят. Да и должен знать простой люд, что мы побеждаем," - прикинув риски, решила Эвери и ответила:

- Ну с той стороны примерно в трёх днях после границы должны встретиться с небольшим отрядом, их разобьём и станем теснить врага в глубь его же страны, к горам скорее всего.

А про себя подумала, что когда до гор дойдут хотелось бы взять врагов измором. А то их много ведь как тараканов, а вот ей приходится беречь каждого человека.

- А зачем к горам? - полюбопытствовала Марика.

- Во-первых - измором там взять будет явно проще, - пожала плечами Эвери, незаметно накладывая на всякий случай на всё семейство такое заклятие из ментальной магии, чтобы они никому не могли об услышанных планах рассказать. Немного нечестно, но лучше всё же перестраховаться. - А во-вторых, у меня чёткий приказ - гнать их до самой фьёрданской столицы. В Тииру же с нашей стороны через горы быстрее всего попасть.

- Но зачем же до самой столицы? - не понимали крестьянки, которым, в общем-то, и не положено всего этого понимать. Им до политики как до неба, разве что Симка как маг однажды окажется в неё втянута, хотя не приведи её боги, конечно. Ну или у кого-то из её сестрёнок ещё искра проснётся... - Не проще их просто из Аранта выгнать?

- Нет, - покачала головой маршал и пояснила. - Не проще, бабоньки. Фьёрдане нужно напомнить её место. Так, чтобы потом как минимум пока я с поста маршала не уйду, а лучше и дольше, они и думать о повторном нападении боялись. Я клялась Его Величеству бросить Фьёрдану к его ногам, значит, я это сделаю. Дети Луны не нарушают клятв. Поэтому и не проще.

- Сурова ты, девонька, - демонстративно передёрнувшись, одобрительно усмехнулась Степанида. - Видать, правду про тебя бают.

- Да про меня чего только не бают, - фыркнула Эвери, махнув рукой. - Так что тут смотря о чём вы.

- Дык о том, что ты беззаветно предана нашему королю, и что ради того, чтобы он был доволен, на всё способна, даже на невозможное, - вздохнула бабушка.

"Так вот что обо мне в народе говорят," - мысленно хмыкнула Эверихальд, а вслух отшутилась:

- Ну что вы, бабушка, на невозможное я вряд ли способна. Разве что на невероятное.

Женщины засмеялись, а потом Марика возьми да и спроси:

- Любишь его что ли, короля-то? Такая преданность она ж из ниоткуда не берётся.

Эвери всегда удивляла вот эта вот способность простолюдинов совершенно непосредственно и без зазрения совести лезть в личную жизнь других.

- Люблю, - не стала отпираться принцесса.

И ведь снова не соврала. Любит, действительно любит, просто не той любовью, которую они тут имели в виду. Пусть понимают как хотят, всё равно начни она вдруг отпираться - не поверили бы. Их с братом связь - выше человеческого разумения. Ну вот они и поняли как могли.

- Ну да, он, говорят, мужчина ладный, - протянула Марика.

- Лишнего болтаешь, - нахмурилась Степанида, видимо, испугавшись, что леди-маршал разгневается на то, что они лезут куда не просили. "Невзаимная любовь", которую они тут себе понапридумывали, она для всех, кто ей страдает, больная тема.

- Ладный-то ладный, да только мне до него как до звезды, - улыбнулась Эверихальд. - Только и остаётся, что служить, но я этим довольна.

Слухи о ней как о любовнице Вито ходили ещё в довоенные времена. Ей вообще кого только не приписывали: и Вито, и Ника, и Альверрона, и мэтра Раввена, и, иногда, даже канцлера - вот уж большей глупости сплетникам точно придти в голову не могло, приписать канцлеру любовницу это ещё умудриться надо! А те, кому она особенно не нравилась, "подозревали", что она может быть и с двумя из них, а то и вообще со всеми разом. Народу правду всё равно не объяснишь, так что терять было нечего. Да и ни слова лжи она опять ведь не сказала. Действительно ведь любит и ей действительно никогда с ним не сравниться - он всегда будет добрее, честнее, благороднее, правильнее, справедливее и милосерднее. А как там люди всё перевернули - не её дело, они на то и люди, чтобы ничего не понимать.

Во взглядах крестьянок вновь появилось сочувствие, но теперь уже её "несчастной любви". "Вот Тео посмеялся бы," - подумала Эвери.

- Силён враг, - вдруг не по-детски вздохнула средняя внучка Степаниды.

- Силён, - согласилась Эверихальд с девчонкой, на которую тут же шикнула бабушка, и с бодрой уверенностью добавила. - А мы всё равно сильнее. Не бывать тому, чтобы лунный дракон чёрному проиграл!

Ответить ей не успели. За окном раздался оглушающий грохот, а следом за ним чей-то рёв и людские крики. Эвери с грязнейшей руганью, недостойной ни одной леди, но нормальной для военного в экстренной ситуации, выбежала за дверь. Всё семейство высыпало за ней.

Подняв голову к небу, женщина остолбенела, пробормотав:

- Как ему удалось подчинить виверн?

Виверны были пробной версией драконов, которую Треликой потом просто было жаль убирать, как порой думалось Эверихальд. Двулапые, чешуйчатые, размером не больше кошки, выдыхающие самое обычное, а не лунное, пламя, с перепончатыми крыльями и, пусть и не разумные и даже не полуразумные, но умные как всё те же кошки. Но, самое главное, не стайные от слова "совсем", мирные, до безобразия добрые и совершенно точно не приручаемые. Даже с помощью ментальной магии - они к ней вообще не восприимчивые. Правда, мама рассказывала, что в старые времена виверны не редко сами выбирали себе старшего друга - именно старшего друга, не хозяина - из драконов, но это когда драконов было много.

И уж точно такое количество виверн разом не могло выбрать себе старшим другом чёрного дракона, чёрные враги любой нечисти на инстинктивном уровне. Вот ни при каких условиях. А тут было явное организованное стайное нападение с целью уничтожения, хотя они должны были бы чуять её, Эвери, и потому не нападать исходя из инстинкта самосохранения. И значит, чёрному дракону, похоже, удалось почти невозможное - подчинить виверн.

Оцепенение длилось меньше мгновения, потом включился мозг. Усилив голос магией так, чтобы точно все услышали, начала отдавать приказы:

- Крестьяне, быстро покидаем деревню! Никакой паники! Да оставьте вы скот, они животных не тронут, виверны травоядные! Маги, никаких атакующих заклятий, виверны к ним устойчивы. Стихийники, накрывайте водными щитами дома. Арбалетчики со мной, цельтесь чётко между глаз, это их единственное слабое место. Предупреждаю, они вёрткие как ужи! Отряд Веделя, прикрывайте раненных. Остальные - прикрывайте отступление крестьян, здесь от вас толку будет как с лошади ягнят! Приступаем. Никакого своеволия без острых непредвиденных обстоятельств!

Последнее предупреждение было не для военных, а для крестьян, которые к военной дисциплине, когда приказы выполняются беспрекословно, не приучены.

Стихийников было мало. Арбалетчиков, не раненых, после минувшего боя было катастрофически мало. Оставалось только порадоваться, что мама научила стрелять её саму. В другой раз Эвери пожалела бы меньших собратьев, которые явно нападают не по своей воле, но сейчас было не до этого. Нужно было спасать людей.

Она уже было взвела курок арбалета и прицелилась в первую виверну, как в голове промелькнула давно сказанные матерью: "Единственный случай, когда виверны объединяются и проявляют агрессию, это когда у одной из них украли яйцо".

Воскресив в памяти карту, прикинув расстояние отсюда до их, арантских гор, поняв, что там меньше пятнадцати минут ходьбы на восток, и осознав, что у виверн сейчас как раз брачный период, Эвери опустила арбалет и прошипела сквозь зубы:

- Вот же с-сука, а!..

Но кто мог быть засланным врагом или предателем? В прочем, сейчас неважно, об этом она подумает потом. Вот кого после боя не досчитаются ни среди трупов, ни среди живых, тот и предал. Сейчас было важно другое - найти, где спрятано яйцо и вернуть его бедным существам.

- Дура, как сразу не сообразила? - выругалась на себя, принимая промежуточную ипостась, чтобы учуять ещё не вылупившегося детёныша.

Найдя глазами тоже схватившегося за арбалет Альверрона, подлетела к нему и крикнула:

- Мы с тобой идиоты, ищи яйцо!

Секундное непонимание в глазах защитника сменилось озарением. Кажется, сейчас он тоже мысленно обозвал себя по меньшей мере болваном. Однако времени пенять на собственную глупость не было, хорошо хоть вовремя догадались.

Как проще всего спрятать яйцо? Правильно, закопать. Банально, но действенно. С этой мыслью маршал прислушалась к земле, параллельно с этим принюхиваясь. Ну вот, конечно же, большой старый дуб прямо в центре деревни!

Принцессам, как и маршалам, как и леди, как и, собственно, магессам, не пристало копаться руками в земле, но кому не начхать в такой-то ситуации, да? На то, чтобы выкопать яйцо - хорошо закопал, гад! - потребовалось семь драгоценных минут, но оно того стоило. Взмыв в воздух с поднятым вверх яйцом, Эвери прокричала по-драконьи - это был единственный язык, который виверны феноменальным образом понимали вне зависимости от чего-либо:

- Альваго ар маро!

В переводе это означало: "Летите за мной". Выкрикнув это, женщина что есть мочи рванула в сторону гор, отчаянно молясь, чтобы это сработало. И сработало ведь! Издавая торжествующие рыки по поводу того, что драгоценная пропажа нашлась, виверны нестройным роем полетели за ней. Люди внизу удивлённо закричали что-то, но обстрел прекратили и без приказа в виду риска попасть в собственного маршала.

Скорее всего, целью врага было полное уничтожение полка, а точнее того, что от него ещё осталось, и деревни, чего не вышло. Однако доставить им неприятностей гады всё же смогли. А именно - задержаться пришлось намного дольше, нежели "на пару дней". В деревне они в итоге пробыли почти неделю. Пока объяснялись с крестьянами, пока долечивали прежних раненых до приемлемого состояния и лечили новых, пока по мере сил помогали крестьянам кое-как восстановить разрушения... В общем, дел было не впроворот. Из виверн пострадала только одна, и то оказалась лишь подбита - всё-таки они жуть какие вёрткие. Её Эвери выхаживала лично, что привело к тому, что виверна решила остаться с ней и переубедить её оказалось невозможным. Оставалось лишь смириться, порадоваться новому верному другу, тому, что она небольшая, но сильная и тому, что пропитание всегда сможет найти себе сама.

Между всем этим удалось таки выкроить время на то, чтобы написать письмо канцлеру с требованием провести полное чтение памяти за последний месяц всех отправленных ею пленных, чтобы выяснить, кто и кого подговорил на этот трюк с яйцом по приказу Чёрного Маршала или по собственной инициативе. Надо же знать, кого казнить и чего ещё ждать. Ответ пришёл быстро и, как ни странно, от Тео. Им очень редко удавалось списываться, а потому, увидев на конверте "лорд-мэтр Ален Раввен", ей едва удалось удержать лицо. Да уж, если бы ей несколько лет назад сказали, что однажды она будет так радоваться просто чьему-то письму, она бы не поверила, посмеялась над шутником. А теперь вот всё как повернулось. Любой привет от того, кто при встрече пугает пуще, чем кошку вода, вызывает радость как у тонущего брошенная верёвка.

"Эви, не волнуйся, мы всё уже сделали, но, к сожалению, слишком поздно. Не успели предупредить об опасности. Так как эта наша ошибка, крестьянам всё будет компенсировано. Задержитесь в деревне ещё на пару дней, мы пришлём новых солдат, у нас прибавилось добровольцев, как раз распределяем исходя из присылаемых тобой отчётов. В вашем полку прибудет, увы, немного, но сколько можем, столько пошлём. Барону Вольцу секи голову, если ещё не сбежал, это он предал. Присмотрись к солдату Саймону Граде, изначально подкупить пытались его, но он не сдался даже под не малым давлением.

На этом с делами закончу и, пользуясь случаем, напишу о чём-нибудь более приятном. Ник заключил помолвку с леди Кирин. Помнишь ту смешливую целительницу с твоего курса, что при любой возможности прикрывала ваши шалости? Ну вот с ней. Не знаю, писал ли он тебе об этом... Но зрелище превосходное. Любят друг друга настолько, что, кажется, на всё друг ради друга способны, а ругаются друг с другом так, словно уже лет тридцать в браке - любо-дорого смотреть.

К Вито пытается сватать свою дочь Кардский король. Вито жениться не хочет категорически, говорит, ему не до того и в сущности прав. Половиной двора пытаемся его "отбить" без ущерба стране и отношениям с Кардом. Принцессу только жаль, она, кажется, действительно влюбилась. Вторая половина политического двора пытается сделать так, чтобы Его Величество ответил ей взаимностью. Гильдия Магов решила быть в данной ситуации стороной третьей, "в свару не лезущей" (Архимага в расчёт не берём), и просто делает ставки. Никогда не думал, что мэтресса Гаррет, при всех её причудах, положенных иллюзионистке, способна организовать по такому поводу тайный тотализатор и вся наша "серьёзная политическая организация, опора государства" эту идею поддержит. Но девица умна и королева из неё выйдет превосходная, так что нас с канцлером как политиков устроят оба исхода, но как друзья Вито мы, конечно же, на его стороне. Это довольно весело.

К канцлеру привязалась леди Марно, пытается его хмурить. Не мне тебе рассказывать про её настырность и скверный характер. Я шучу над Дорианом, что это его кара за попытки навязать Вито жену. Ещё веселее то, что Дориан просит у меня советов, как отвязаться от леди Марно, а леди Марно постоянно обращается за подсказками, как ей заполучить его в мужья. Советы я даю, как ты понимаешь, обоим," - дочитав до этого момента, Эвери, не в силах стереть широкую улыбку с лица, лишь одобрительно усмехнулась и мысленно мурлыкнула: "Зар-р-раза". - "Дядя твой, как и всегда, плетёт свои паучьи сети, но нам пока удаётся вовремя вычищать паутину из углов. Равно как и ему, увы, не редко удаётся рушить наши планы, но не буду лишний раз о грустном.

Алиса ругается, что ей окончательно надоели и мы, и Арант, и Кард, и Фьёрдана, и "почему я вообще должна заниматься тем, что одна влюблённая дура поставила две страны на грань дипломатического конфликта, зачем я вообще подалась в послы?" и грозится уйти в отставку, но вряд ли это сделает. Ты же её знаешь, она любит свою службу не меньше, чем любит потом вздыхать "ну и что бы вы без меня делали? А я говорила, ограничьте вы всяким придурками доступ ко внешней политике, и у нас с коллегами убавится работы!". Но куда мы от этих придурков денемся, если их как тараканов? Тут должна быть шутка автора "А дихлофос ещё не изобрели", но она портит композицию текста.

Сударь Тано опять куда-то пропал, но для него это в порядке вещей, сама знаешь. Он исчезает оттуда, где его думали найти, и появляется там, где его совсем не ждали. За эти таланты мы его и ценим, н-да... Есть подозрения, что скоро он объявится у тебя, мы с Дорианом даже поспорили на этот счёт. Я собираюсь выиграть этот спор, так что если он всё же объявится, то постарайся пожалуйста найти минутку и написать об этом, если получится.

Я сам... Вот тут даже не знаю, что писать. В Ордене опять намечается что-то за моей спиной, пытаюсь понять что, но писать о службе скучно, у тебя и своих дел достаточно. Если напишу, что жду встречи, это будет напоминать нытьё. Раньше я писал тебе стихи, но ты не любительница романтики и они, наверное, давно уже тебе надоели," - Эверихальд лишь покачала головой. Глупый. Какой же он порой глупый! Да она эти стихи уже наизусть знает, особенно те, в которые он ради того, чтобы её позабавить, вплёл шифр! И всё равно то и дело их перечитывает при любой возможности, чувствуя себя при этом дурой, но дурой какой-то мучительно-счастливой. А он... "надоели". Дурень он, дурень и есть! -"Так что обойдусь коротким: "У меня всё как обычно". Слишком сухо и, наверное, нелепо, но я правда не знаю, что могу написать о себе, чтобы ты при этом не уснула от скуки, читая, да и надо ли.

С надеждой на ответ,

Тео."

Вот когда он перестанет недооценивать свою роль в её жизни? Что писать о себе он не знает, ну надо же такое выдумать! Да что угодно! Ей было интересно всё, что касается его так или иначе!

Эверихальд прижала письмо к груди, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, чувствуя, как сердце сжимается от привычной сладкой тоски. Вот как так может быть: она боится его, как не боялась никого и никогда, и при этом больше всего на свете желает увидеть? Вспомнилось, как она спросила об этом у Альверрона, потому что больше о таком ни с кем не поговоришь. Он сказал, что не знает, почему один предначертанный может бояться другого, но рассказал, что у них с Тишией по-началу тоже так было - она боялась его до ужаса. Однако со временем связь предначертанных всё победила, когда стала крепче. Жаль только, что эта связь укрепляется лишь когда предначертанные часто видятся, а значит, по возвращении она всё ещё будет его бояться. Но это ничего, главное, что они наконец будут вместе. Поскорее бы закончить эту проклятую войну.

- Жених пишет? - вырвал её из раздумий голос Степаниды.

- Почти жених, - уклончиво ответила Эвери, посмотрев на сердобольную старушку, каким-то образом умудрившейся войти в избу незаметно для неё. Видимо, она слишком крепко задумалась. - А что, так заметно?

- Дак а чего не заметить, когда у тебя улыбка как у какой нашей девки, когда ей полюбившейся парнишка из соседней деревни письмецо пришлёт? - усмехнулась баба Стёпа. - Так и думала, что не любишь ты короля, просто ответила то, что Марика захотела услышать.

"Н-да, видимо, и мне порой нормальное поведение не чуждо," - посмеиваясь над собой, подумала, а вслух ответила:

- Ну вот видите любовь какое дело? И на высокую леди, и на чёрствую военную, и на крестьянку одинаково действует. А короля... Отчего ж не люблю? Люблю, но не как мужчину, а скорее как верный пёс своего хозяина. Королей так всем и положено любить окромя друзей и королев.

- Так-то оно так, иначе королей любить опасно. Разная она любовь, для каждого своя, как и ненависть. Ну а чувствуем-то мы все одинаково, только мыслим по-разному, - Степанида вздохнула. - Знаешь, ты когда сказала, что у тебя ни жениха, ни мужа нет и что сирота ты, мне полегче за тебя стало. Подумала тогда: "Ну хоть сердце у тебя, пичужки, назад не рвалось, когда на войну уходила, и плакать мало кому достанется, коли не вернёшься". Ан нет, хоть и почти жених, а всё же имеется. Что же он, тоже воюет?

Кого другого Эверихальд послала бы с такими расспросами, но с этой старой мудрой женщиной, которая почему-то абсолютно искренне ей сочувствовала и беспокоилась за неё, о таком говорить было как-то легко и правильно. Да и всё равно они завтра-послезавтра расстанутся и вряд ли когда-нибудь увидятся, так почему бы и не поговорить?

- Нет, - качнула головой принцесса. - Он на такой службе, с которой на войну не отпускают. Такие как он - опора государства и Гильдии.

- А, птица значит важная, - понимающе кивнула баба Стёпа. - Значит, он государству опора, а ты - защита. Хорошая из вас пара выйдет, ладная, думается, при таком раскладе.

- А я вас на свадьбу позову, сами убедитесь, - улыбнулась Эверихальд, сама не ожидавшая от себя такого решения.

- Да куда уж мне по таким свадьбам разъезжать, чай не леди какая, - весело фыркнув, махнула рукой баба Стёпа, видимо приняв её слова за шутку. - Там, где кречет и кречетка женихаются воробью не место.

- А я вас не как леди, а как хорошую знакомую позову, - подмигнула Эвери.

"Если доживём" так и повисло в воздухе, но не было произнесено. Это было ещё одним из негласных законов войны - говорить о планах на грядущее мирное время так, словно смерть не может в них вмешаться. Ещё одно суеверие, которое помогает военным держаться, обманывая себя лживой надеждой, что они могут обмануть судьбу. "Ни слова о смерти тех, кто ещё жив," - того, кто нарушал это правило, не бранили, не сторонились, но немой укор ещё живых и уже павших он ощущал на себе долго.

Глава 3. Горы милосердны

Встретить сопротивление в замке барона фон Вольё Эвери не ожидала. По докладам разведки трусом молодой фьёрданский барон, чьи владения отделяли их от гор, был редкостным. Однако сопротивление всё же было. Отчаянное, безуспешное, жалкое, но было. Сломить его оказалось делом нескольких минут, но чего Эвери не ожидала совсем, так это того, что входя в покои барона, чтобы известить его о поражении и убить, как и полагалось, наткнётся на ещё одного воина. Седовласый гордый крепкий воин со шпагой наперевес заслонял съёжившегося и дрожащего от страха в углу юношу.

- Только через мой труп, - процедил он, стоило ей появиться на пороге.

В его не по возрасту ярких и не по южному голубых глазах не было даже ненависти - лишь отчаянная твёрдая решимость стоять за своего господина до последнего.

Эвери остановилась, спокойно закрыла за собой дверь и вздохнула с тенью сочувствия:

- Знаешь ли ты, воин, с кем говоришь?

- Догадываюсь, - не дрогнул под её взглядом мужчина.

- Значит, догадываешься и о том, что за моей спиной тысячи трупов. Думаешь, меня остановит ещё один? - Эверихальд цинично заломила бровь. Этот достойный мужчина был врагом. И значит его можно было в лучшем случае уважать. Ни в коем случае не жалеть. - Или смеешь надеяться, что я тебе по зубам?

- Нет, - выдохнул воин и лишь поудобнее перехватил эфес шпаги.

Эвери с уважением кивнула, перевела взгляд на с ужасом глядящего на неё барона, поднявшего голову, и увиденное заставило её глаза расшириться в изумлении. Тряхнув головой, выдохнула, тихо выругалась, мешая арантскую брань с фьёрданской, и, устало посмотрев, в глаза воину, пообещала в который раз за всю войну невесть кому:

- Поувольняю всех к демоновой матери, - в глазах фьёрданца мелькнуло удивление, а Эвери продолжала диалог то ли с ним, то ли с самой собой. - Мне докладывали, что барон фон Вольё просто трус, и труса я бы убила, ибо не считаю их достойными жизни, но что прикажете делать с тем, кто просто ребёнок, а, месье?

Нахмурившись, она по старой привычке неопределённо махнула рукой, снова выругалась и сжала двумя пальцами переносицу, мрачно глядя не на юношу, как ей сначала показалось, а на мальчишку лет одиннадцати, может, чуть больше. И за что она платит своей разведке, спрашивается? На основе его поступков сделали вывод о трусости, а возраст узнать не удосужились, сочтя мелочью? Болваны. Воин напряжённо наблюдал за ней, отслеживая каждое движение и явно не зная, чего от неё ждать.

- Ладно, - наконец вздохнула принцесса и обратилась к мужчине. - Вас, сударь, я не убью, потому что уважаю верность. А за своего господина можете не переживать, ибо я не трогаю детей.

В голубых глазах мелькнуло неверие, но Эверихальд было плевать. Снова посмотрев на несчастного мальчишку, жёстко велела:

- Встань, - тот судорожно вздохнул и сглотнул. Эвери повторила уже мягче, пусть и немного, но с досадой. - Встань, мальчишка. Ты юн, но ты барон в конце концов, тебе не пристало стоять перед врагом на коленях. Мне самой всё это не нравится, но мы с тобой существа подневольные и я должна произнести официальную формулировку, чтобы вы двое потом не попытались встать в позу аля "Ничего не знаем, ничего не было сказано". Так что встань и прими поражение с достоинством, а? Будь достоин своего защитника, не заставляй меня жалеть, что я отступаю от закона и щажу тебя.

На трясущихся ногах, но юный дворянин поднялся и даже попытался выпрямиться, что в его возрасте и положении уже было достойно. С уважением склонив на миг голову, Эвери произнесла, глядя ему прямо в глаза:

- Данный замок со всеми прилежащими к нему владениями отныне и до окончания военных действий объявляется собственностью Его Величества Вито Арана Первого Великого. Изменится это или нет в последствии будет зависеть от условий заключённого мира. Да здравствует Его Величество Вито Аран!

По-военному щёлкнув каблуками и отдав честь, чтобы всё было сделано по форме от и до, и обратилась уже к воину, потому что мальчишка сейчас вряд ли был способен здраво соображать:

- Я оставлю треть отряда и двух ваших слуг включая кухарку. Остальные слуги, как и часть воинов, пленены и будут по утру переправлены в Арант. Пытаться обратиться к кому-то за помощью не советую - сами понимаете, вряд ли вы кому-то в нынешнее время настолько дороги. С рассветом вы меня не увидите. Если не станете творить глупостей, останетесь жить оба. Выбор за вами.

Выходя из комнаты, она ещё не знала, что только что сохранила жизнь двенадцатилетнему бастарду, что через три года сменит на троне своего отца. И не знала, что преподала будущему королю самый главный в его жизни урок, который тот будет вспоминать и на склоне лет, и при смерти. Всё это она узнает потом. Пока что позади была лишь очередная победа, а впереди - горы. Ей и самой было непонятно, что ею движело. Подобное поведение редко было ей свойственно. "Фьёрданцы говорят, что горы милосердны," - подумала она, глядя на величественную насмешку географии - при всех выгодах гордость фьёрданских земель была для них сейчас серьёзной помехой. - "Видимо, они поделились частицей своего милосердия, чтобы спасти своего юного господина?".

Как вести себя в горах, Эвери представляла с трудом. В Аранте, в отличии от Фьёрданы, горы только одни, и то не горы, а одно название. И потому с характером подобной местности драконица была знакома очень плохо. И, что самое печальное, никто из подтянувшейся следом за её полком дивизии, тоже с горами не сталкивался. Что не удивительно, последняя война с Фьёрданой была век назад, воины того времени уже либо ушли на пенсию, если маги, либо померли. У неё было разработано несколько стратегий, но вот сработают ли они она могла лишь в теории предполагать. Оставалось лишь молиться, чтобы она не просчиталась с выбором.

С других фронтов новости поступали разные. Где-то проигрывали, отыгрывались и снова теснили, где-то просто теснили Фьёрдану к её же границе. Фьёрданцы всё чаще бежали. Всё это было не столь важно. Сейчас главным было вывести Чёрного Маршала на прямое столкновение и убить. Тогда уже можно будет гнать фьёрданцев до самой столицы, как испуганных лошадей, кучер которых отпустил возжи. Вряд ли они станут сильно сопротивляться, потеряв руку, державшую их в кулаке. Без чёрного дракона их армия ничего не стоит.

Но для этого его нужно было спровоцировать. При всей его мразотности чёрный дракон - истинный фьёрданец. И, как докладывает разведка, очень вспыльчив. Если они возьмут горы, то он вряд ли стерпит такую наглость - захочет убить её лично, пусть как правило и не идёт в бой лично, командуя из столицы, как и положено трусу вроде него. И это станет переломным шагом. Только бы повёлся на провокацию... Это будет самым простым вариантом развития событий. Остальные планы действий куда труднее выполнимы.

Вариант ведение борьбы за горы, выбранный ею, был прост как табуретка. По крайней мере на её взгляд. Воевать в горах единым полком, что уж говорить о целой дивизии, а потому следовало взять пример с фьёрданцев - рассеяться группами по сотне-две человек, но с небольшими коррективами. Половина группы должна была нападать на поджидающего их врага, а вторая половина делиться на двое, под прикрытием отвода глаз обходить отвлёкшегося врага и нападать не со спины - ибо это бесчестно - а с боков, замыкая "капкан". Единственной проблемой при такой тактике была только дивизия, ждущая их на той стороне.

Чёрный Маршал, зараза такая, проявил редкую предусмотрительность. Три полка рассеял по горам, и подогнал встречающую дивизию к той стороне, чтобы ждали, если арантцы всё-таки прорвутся. Легко распоряжаться людьми, когда у тебя их много. Не то что как у Эвери - не армия, а старое лоскутное одеяло, там дыру зашьёшь, здесь разойдётся. И всё же они побеждали. Эта встречающая их дивизия создавала необходимость при подходе к краю гор вновь объединиться. Немного могли помочь только два полка с одного бока гор и полтора с другого, которые принадлежали к другим фронтам и им с их позиций удалось пробиться в обход гор. Если они с дивизией Эвери сойдутся вокруг вражеской дивизии в кольцо, то будет гораздо проще, а потому этим полкам был отдан приказ ждать.

Бились фьёрданцы в этот раз как за собственную честь. В прочем, так они эти битвы и воспринимали скорее всего. Не зря же у них в народе бытует присказка: "Лишить Фьёрдану гор - всё равно, что лишить девственности незамужнюю девицу". И в бой шли с криками: "За горы и фьорд".

Воевать таким манером было неуютно и непривычно, но особого выбора не было. Не дробясь воевать было бы ещё сложнее. До этого принцесса и не подозревала, как любит родные и понятные леса и степи. Но фьёрданцев, пусть и не всех, но остатки двух полков - третий ждал их дальше - удалось на удивление быстро собрать в единое кольцо. Эвери, находясь на чужой территории, известной лишь по картам, и в условиях, в которых все здесь оказались впервые, на такое чудо почти не рассчитывала. Но оно произошло. У них был шанс взять врага измором!

- То ли я - гений тактики, то ли горы отбивать послали одних новичков, - хмыкнула Эвери, когда поняла, что фьёрданцы попались таки в ловушку.

- Второе маловероятно, - заметил на это Альверрон.

- Ты льстишь мне или фьёрданскому командованию? - фыркнула на это Эверихальд, отшучиваясь.

Потянулись долгие дни осады с короткими перестрелками то заклинаниями, то арбалетными болтами, то и тем и тем, и периодическими стычками, когда фьёрданцы пытались разорвать кольцо, в которое они сами изначально рассчитывали загнать арантцев. Теперь арантцам оставалось лишь ждать, когда они признают поражение и сдадут эту часть гор, и не давать врагам послать просьбу о помощи осевшим дальше товарищам.

Но фьёрданцы сдавать горы не желали. Драконья кровь внутри кипела, требуя нормальной схватки, но приходилось усмирять свои инстинкты. Разум напоминал, что ей всеми силами нужно беречь людей, и тактика "измора" этому способствовала. Но как же это было тягомотно!

Основной проблемой были лошади - привыкшим к щедрым степям Аранта животным было почти нечего есть. И Эверихальд приходилось каждый день тратить изрядное количество сил на то, чтобы вырастить среди камня хотя бы горькую траву, ибо даже Хранительница Древнего леса при всём своём могуществе не была способна вырастить с камне с тоненьким слоем грунта что-либо иное, кроме горных растений. А отощавшие лошади на войне беда ещё более страшная, чем отощавшие люди.

Всё чаще то тут, то там звучала шуточная фьёрданская песня "Попали в горы степняки", переведённая на арантский. Песня была тем уместнее, что исконно арантцы и есть северные степняки, чьи племена постепенно сформировались в единое государство в процессе Великого Движения Народов после Божественной битвы*. Это солдаты развлекали себя как могли. А фьёрданцы всё упрямились.

Когда удалось наконец пробить их оборону и ворваться во фьёрданский лагерь, Эверихальд ожидала увидеть хотя бы пару десятков матёрых вояк, но вышло иначе.

- Фьёрданцы с момента, как мы пересекли границу, не перестают меня удивлять, - жёстко усмехнулась она, глядя на пятерых истощавших юношей, только что обстреливавших их заклинаниями и державших щиты так, словно их здесь по меньшей мере три отряда.

Пятеро боевых магов. Пятеро юношей со шпагами на перевес, смотрящие на неё поверх своих традиционных платков на лицах так, что сразу ясно - знают, что умрут, но без боя не сдадутся. Плен - это не про них. Легко убивать опытного озлобленного врага с ненавистью во взгляде. Убить пятерых парней, которым и дела нет ни до Аранта, ни до политических дрязг, приведших к войне, которые просто до последнего защищали то, что чтили святым - это уже сложнее. "Убить или взять в плен," - твердили правила войны, выученные за эти годы как молитвы Треликой. "Они заслуживают жить," - возражало врождённое благородство.

За её спиной удивлённо перешёптывались люди. Они тоже не ожидали ничего подобного.

- Сколько дней вас уже всего пятеро? - обратилась она к мальчишкам по-фьёрдански.

- Третий день прошёл, - ответил тот, что на вид был самым молодым - едва ли больше пятнадцати лет, у фьёрданцев возрастной порог службы ниже арантского - и упрямо сузил глаза, кивая на заходящее за горы солнце.

Три дня. Почти половина недели. Почти половину недели эти пятеро совсем молодых мажат, едва ли полностью обученных магии даже на дому, почти детей, отбивались от целой дивизии! Это звучало как что-то невозможное, но это было так.

- Молитесь, - выдохнула наконец она через спазм в горле.

По фьёрданскому обычаю воину, обречённому на смерть, следовало позволить прочитать последнюю молитву Слепому Воину и Смерти, чтобы те знали, кого ждать. Эти парни заслужили, чтобы она этот обычай соблюла. Но молиться они не стали. Они положили друг другу руки на плечи, обнимаясь, и всё так же в упор посмотрели на неё. Непоколебимые. Спокойные. Гордые. Готовые к смерти даже в таком возрасте, ибо погибают за то, что считают святым. "А сколько из моих бойцов смогли бы так же?" - мелькнула в голове невольная мысль. Нет, она не сомневалась в арантском мужестве, которому сотни раз за последние годы была свидетельством и подтверждением, но вот так... вот так, как эти пятеро парней, во все времена смогли бы лишь единицы.

Молчание длилось лишь несколько секунд, не более, но Хозяин Времён растянул эти считанные удары сердец на маленькую вечность.

- Свободны, - наконец резанула воздух холодным резким словом принцесса.

Женщина знала, что поступает неправильно. Совсем неправильно. Зато честно. Так, как велела императорская кровь матери, текущая по жилам.

- Пропустить их! - немедленно приказал Альверрон, мгновенно всё поняв.

Воины стали роптать. Ну конечно, как это возможно - взять и отпустить врага?! Без тени сомнения обернувшись к фьёрданцам спиной - зная, что эти не ударят - рявкнула на бойцов:

- Когда каждый из вас сможет так же, как они, тогда и будете возмущаться.

Рявкнула, осознала, что забыла перейти на арантский, сплюнула, повторила на нужном языке. Воины притихли и через пару мгновений покорно расступились.

И фьёрданцы ушли, так и не убрав рук с плеч друг друга. Ушли, ни разу не обернувшись дабы проверить, не выстрелят ли в спину. А Эверихальд, глядя им вслед, подумала о том, что этих парней она не забудет ни-ког-да.

***

Духи. Фьёрданцы смогли неведомым злым чудом призвать себе на помощь духов гор. К другой стороне гор, где их ждал ещё один фьёрданский полк, пришлось спешить. Тринадцатая бригада, ещё при пересечении границы забежавшая на пару дней вперёд дивизии и ждавшая их под прикрытием, иногда спонтанно мигрируя, чтобы запутать врагов, попала в беду. Фьёрданцы, осознав, что изначальная тактика окончательно провалилась, решили резко объединиться и напасть на эту бригаду всем скопом. Дивизии Эвери пришлось делать то же самое, тратя резервные переносные порталы или, в более везучих группах, где были стихийники, строя временные порталы прямо на ходу. Тринадцатая бригада не справлялась. Не справлялась настолько, что её командир прислал Эвери короткое письмо: "Миледи-маршал, это какая-то мистика. Мы их убиваем, а их словно только больше становится! Взываем о помощи!".

Маршал недоумевала, как целая бригада, пусть и потрёпанная, могла не справляться с каким-то полком, но призыву вняла. Зато когда поняла, в чём дело, ругалась как последний подданный Ночного Герцога. Против духов гор мог помочь только лунный огонь, но на двух драконов их здесь было слишком много даже если воспользоваться рискованным огненным валом, сила Хранительницы Древнего леса, которая в горах в разы слабее, или же по-особому заговорённая сталь. Заговаривать пришлось наспех. Но и это не особо помогло.

Сидя третий день в какой-то пещере, куда её загнали как дикого зверя, среди трупов врагов и своих ребят, тяжело раненная и обессиленная, Эверихальд не знала почти ничего. Кто победил в сражении, где она, как выбираться отсюда и сколько ещё протянет. Хвалёная драконья регенерация против раны, нанесённой горным духом, была почти бесполезна.

Распоротый бок она перевязала камзолом кого-то из павших. Трупный запах, дабы не отравиться им, приходилось отгонять стихийной магией, благо на это требовалось совсем немного магии, а одно заклинание держалось несколько часов. Вывихнутое и вспоротое плечо ныло похлеще треснувших и местами таки сломанных рёбер - последним Эверихальд сознательно не давала срастаться, чтобы они не срослись в неправильном положении. Боль не давала даже забыться нормальным сном. Представление о времени она имела лишь благодаря небольшому отверстию в потолке пещеры. Через это отверстие можно было бы вылететь, если бы не перебитое крыло. Каким-то неведомым чудом здесь выросло доросшее до потолка довольно крепкое дерево неопределённой хвойной породы. Оно иногда делилось с прислонившейся к нему принцессой силой, отдавая сколько может, и, видимо, только благодаря этому раны медленно, очень медленно, но заживали. Однако этого было катастрофически мало. Конильсато пыталась давать силы, но Эверихальд строго ей запретила это делать. Во-первых, не хватало ей ещё подругу извести, а во-вторых, толку ещё меньше, чем от дерева.

Эвери могла лишь догадываться, что её ищут. Совершенно точно - духи гор, чтобы добить, ибо она изрядно проредила их численность и сейчас её от их поиска защищало лишь то самое деревце, и, возможно, так же бездарно теряют время в этих лабиринтах её люди. Оставалось лишь надеяться, что свои найдут раньше, но надежды, как водится, не оправдались.

Из полудрёмы, далёкой от здорового сна так же, как она от человека, её вывел насмешливый, звонкий и холодный, такой, какой и положен воплощению камня, голос Хранительницы гор:

- Как хорошо, что твой лес не видит, какое жалкое зрелище ныне представляет из себя его Хранительница.

- Лес всё видит, - хрипло ответила Эверихальд, через силу поднимаясь и игнорируя боль, прострелившую сломанную голень. "Где бы ты ни была и что бы ни случилось, в твоих жилах течёт кровь королей и императоров," - суровый голос матери, прозвучавший как на яву, заставил найти в себе силы на это. - "Принцессы не встречают врагов, стоя на коленях!". - Потому что я и есть лес. Это тебе горами никогда не стать.

Произнеся эти слова, принцесса оскалилась в широкой улыбке, гордо, дерзко, нахально и почти весело глядя в глаза Хранительнице гор. Она совсем её не знала, но куда "бить" понимала прекрасно, ведь ей была известна природа Хранительниц Древних гор.

Внешность у Хранительницы Священного Хребта была весьма запоминающейся. Эверихальд даже почти не жалела, что это, скорее всего, последнее, что она видит в своей жизни. Мраморная - в прямом смысле мраморная - кожа, круглое лицо с узким подбородком, чуть раскосые ониксовые - тоже буквально - узкие глаза, и изумрудные - опять же буквально, как у неё самой серебряные - волосы. И наряд этот странный, на халат похожий. Кажется, в Тайвине это называется кимоно. Лицо тоже как у тайвинки. Наверное, когда-то Хранительница Хребта была тайвинской девушкой. "Сударь Тано обязательно взял бы такой образ для своих картин," - мелькнула совершенно неуместная мысль. С чего бы ей вдруг вспомнился шпион?

По-своему прелестное личико чуть скривилось - мраморная кожа пусть и была эластичной, но не слишком. То, что её сейчас будут убивать, было очевидно. И то, что скорее всего убьёт, тоже. Здесь, в горах, как Хранительница она почти бессильна, а как маг едва ли скопила сил за последние дни. Когда тело на грани жизни и смерти от истощения организм почти не генерирует магию, считая её последней по важности для жизнедеятельности. Против группы горных духов во главе с Хранительницей гор она попросту ничто.

"У меня нет права умирать," - напомнила она себе, опираясь спиной на дерево и из последних сил не давая ногам подогнуться. - "Но что я могу сделать?". Не видя иного выхода, принцесса просто начала отплёвываться огнём. Духи шипели, не способные подобраться к ней ближе и коснуться, чтобы выпить из неё жизнь, но Эверихальд прекрасно понимала, что долго не продержится. Мозг спешно обрабатывал варианты спасения, но ничего путного не находилось. Вал. Ей нужен был огненный вал. Но сил хватало только на жалкие плевки и короткие струи. И вот, когда её стало не хватать уже даже на то, чтобы сделать достаточно глубокий вдох, ибо растревоженные изувеченные рёбра давали о себе знать, раздался звук... флейты. Прекрасная музыка, но духов почему-то начало ломать и корёжить. Эвери тоже стало хуже - ещё хуже, чем было - но всё же не настолько. Наверное потому, что полноценным духом она и не была.

Горные духи стали исчезать один из других. Хранительница исчезла последней, одарив на прощание злобным взглядом, и только тогда маршал нашла в себе силы поднять голову. А там, сидя на толстой ветке дерева и беззаботно болтая ногами, на неё с весёлым любопытством и резной узорчатой флейтой в руках взирал сударь Тано.

Осознание прорвалось наружу нервным смехом, который тут же перешёл в кашель. Тело скрутило болью, ноги подогнулись и на раздвоенном змеином языке драконицы появился металлический привкус. Конильсато обеспокоенно зашипела. На ладони, зажавшей рот, осталась кровь. Картинка перед глазами на пару мгновений смазалась.

Флейта. Флейта Странствующего Творца, способная изгнать любого духа. Легенда, оказавшаяся явью. А сам сударь Тано, получается...

- Странствующий Творец? - с усмешкой прохрипела Эвери, на чистом упрямстве поднимаясь с колен и пошатываясь. - Серьёзно?

Забавно... И как она раньше не почувствовала? И ведь фамилия "Тано" так похожа на драконье слово "танори" - искусство... Боги, о каких глупостях она сейчас думает!

- Серьёзно, - спрыгнув с дерева, кивнул "шпион" и, оказавшись перед ней, надавил на плечи, усаживая обратно на пол пещеры. - Пока боги делают на вас с твоим братом ставки, я решил понаблюдать за вами лично. Но ты решила, что помереть раньше времени - хорошая идея. Поэтому пришлось вмешаться как бог, а не как шпион-художник. А жаль, мне нравился этот образ.

Пока он говорил, по телу, от руки, оказавшейся в плену тёплых сухих ладоней, разливалась живительная исцеляющая сила. Под влиянием этой силы из тела понемногу уходила усталость, резерв сам собой наполнялся магией, царапины, синяки и гематомы бесследно исчезали, а раны и переломы постепенно срастались и стягивались. Измучившая её за эти дни боль потихоньку отпускала.

- Я... никому не расскажу, - прохрипела Эвери, правильно понимая намёк, и, прикрыв, глаза, превозмогая собственное бессилие, пошутила. - Наверное, мне сейчас следовало бы преклонить колени... но за последние дни я на них и насиделась, и настоялась.

Творец лишь усмехнулся, сменив тему:

- За тобой отправлено несколько вооружённых зачарованным оружием поисковых отрядов. Горы за Арантом.

- Победили, - Эверихальд посмотрела посветлевшим взглядом куда-то под потолок и улыбнулась слабой, но счастливой улыбкой. - Хребет наш. Да здравствует Его Величество Вито Аран Первый Великий.

Слова стандартной формулировки, которую она всегда произносила искренне, сорвались с губ сами собой, и свободная рука сама потянулась отдать честь.

Дивизия растянулась вдоль гор по ту сторону Хребта. Хмурые, мрачные, озабоченные... никто не смел идти дальше, пока не найдут маршала или её труп. Когда они добрались до них, чередуя порталы и пеший шаг - Эвери всё ещё была слаба и потому приходилось опираться на Творца, чтобы идти, а много так не пройдёшь - их даже не сразу заметили. С удивлением осознавая, как же рада их всех видеть, принцесса усмехнулась, глядя на эту картину, и крикнула:

- Эй, ребята! Кого хороним, что лица как на поминках?!

Люди начали оборачиваться, вглядываться в ночную мглу. Неверие на их лицах постепенно сменялось какой-то детской радостью. Мужчины пытались принимать суровый вид, но получалось откровенно никак. Женщины и не думали скрывать эмоций. А потом люди начали подрываться с мест.

Её хлопали по спине, как вернувшегося в семью брата, смеялись, что-то говорили, накидывали на плечи одеяло из грубой шерсти, невесть где взятое, поддерживали под плечи, чтобы не упала, совали в руки кружку с чем-то горячим и по запаху напоминающим мясной бульон - горного барана добыли, что ли? - целители тщательно сканировали заклинаниями, озабоченно качая головами - видимо, видели следы залеченных недавно травм... А Эверихальд широко и растерянно улыбалась, понимая, что давно уже не чувствовала себя настолько счастливой. И никто в этой суете не заметил, когда, куда и в каком направлении исчез странно усмехнувшийся этой картине сударь Тано.

Глава 4. Между миром и войной промежуток небольшой.

Вито с мучительным стоном рухнул лицом на проклятые бумаги. Сколько он уже не спал? Дня три, наверное. Вроде как. А всё из-за дяди, чтоб ему провалиться в Бездну!

Ещё в начале войны он понял, что с учётом мягко говоря накалившейся обстановки они постараются убрать его несмотря на все неудобства с Гильдией, что возникнут с его смертью и определил их с действиями. Он взял бессрочный отпуск - а учитывая, сколько лет он без отпуска, у них не было причин не дать его ему - и исчез, оставив Гильдию на своего заместителя, чьи профессиональные навыки оставляли желать лучшего. Как? Куда? До сих пор вот выясняют. Каким образом он умудрился исчезнуть так, что его уже пятый год не может найти даже тайная канцелярия во главе с Дорианом, никто из так и не понял.

Но перед этим он активировал какую-то свою паутину, которую умудрился сплести интригами у них за спиной, и теперь Арант напоминал старое лоскутное одеяло - там зашьёшь, здесь порвётся. Бунт на окраинах, крупная кража из казны, массовое отравление в рядах добровольцев, ждущих отправки на войну - всё это казалось бы никак не связанные между собой случаи. Однако когда таких случаев десятки и они происходят систематически на протяжении многих лет, становится ясно, что без чужого вмешательства не обошлось. А чьим именно было вмешательство и дураку понятно. Как итог, времени контролировать его поиски не было почти ни у кого. А он как в воду канул!

Ещё и его милая Эви... С момента, когда он сам, своей собственной волей отправил сестру на войну, поступив как король, не было ни дня, когда его не грызла бы тревога за неё. До сих пор стояла перед глазами картина того, с каким безмятежным видом и уверенной улыбкой она отправлялась на фронт. Сестра верила в правильность его решения даже больше, чем он сам. И эта клятва, которую она дала, то и дело звучала в ушах, особенно перед сном, когда контроль над течением мыслей слабел: "Я справлюсь, брат мой. Я брошу к твоим ногам Фьёрдану, мой король...". Драгоценная Эверихальд вверяла ему себя и как своему брату, и как своему королю, ни секунды не сомневаясь.

Его милая сестра была уверена в правильности его решения больше, чем он сам. Ни капли осуждения за то, что он, возможно, отправил её на верную смерть, ни тени сомнения, ни намёка на страх... Нет же! Просто полное принятие, словно ради него она готова сделать всё, что угодно. А он взял и воспользовался тем, что ему так легко и без раздумий дают, ничего не требуя взамен! Сволочь... Король... Эти слова - синонимы, оказывается.

В дверь его кабинета постучали. Его Величество через силу выпрямился, протёр глаза, чтобы не так сильно слипались, нацепил на лицо привычную маску величественного спокойствия, подобающего королю, и, не пуская в голос усталости, произнёс:

- Войдите.

Видеть не хотелось сейчас никого, но когда это желания короля имели значение?

На пороге появился секретарь канцлера. От одного его вида свело зубы. Его появление всегда означало, что у короля либо появились непредвиденные дела, либо же пришло выполнять какие-то уже предполагавшиеся задачи, а он забыл. "Он не виноват в моей усталости," - напомнил себе Вито просто чтобы не сорваться на ни в чём не повинного человека, который просто хорошо выполняет свою работу.

Поклонившись, секретарь друга безупречно безразличным вежливым голосом произнёс:

- Ваше Величество, Её Высочество Посол Карда Святослава просит о личной встречи.

Желание выругаться так, как совсем не подобает королю, стало совсем нестерпимым, но Его Величество лишь на пару секунд покрепче стиснул зубы, медленно выдохнул и кивнул:

- Пусть заходит.

Встреча была запланирована и отказать, к сожалению, было нельзя. А потому король лишь натянул на себя учтиво-безразличную улыбку, которую перенял у сестры. С младшей принцессой Карда, безупречно выполнявшей обязанности посла, всё было не просто. О, девица, несомненно, была по-своему красива немного резковатой, но притягивающей взгляд кардской красотой, восхитительно умна, безукоризненно вежлива, хитра, как и положено послу, вот только он не желал жениться, а ей претила даже мысль о замужестве. А сватать её за него пытались. И, говоря честно, их странам закрепление союза родством было бы очень выгодно. Однако они были не только королём и принцессой, но и живыми людьми. И если на своё счастье Вито мог бы закрыть глаза ради возлюбленного Аранта, то ломать жизнь ещё и ей он не желал. Со своей стороны она была готова на то же самое, но не желала ломать судьбу ему - они стали добрыми друзьями, но не более. Тем более что обойтись можно было и без этой свадьбы "по расчёту". Святослава пребывала в Аранте уже неделю, и за эту неделю они пытались не только осудить торговые договора на предмет продления старых и заключения новых - а Вито пытался добиться ещё и военной помощи - но и найти выход из этой ситуации.

"Была бы здесь милая Эви," - сдержав тяжёлый усталый вздох, вымученно подумал Его Величество. Сколько раз за последние годы в его голове мелькала эта мысль! О, если бы его дорогая сестра была здесь, всё было бы гораздо проще. Она-то уж точно без труда придумала бы, как избежать свадьбы, как найти дядю, как заключить и продлить договора а таких условиях, чтобы Арант остался в крупном выигрыше, а Кард бы и не понял, что его обвели вокруг пальца... В общем много проблем, над которыми они все ломают голову, милая Эви решила бы так легко, словно это детская загадка. В своей непредсказуемой, эксцентричной, немного безумной и раз за разом ошеломляющей манере, но решила бы, даже сомневаться не приходится. Из неё вообще правитель вышел бы лучше, чем из него, любимая сестра встала бы на трон как влитая, ведь для него и была рождена.

Но, главное, будь она здесь, Вито не приходилось бы читая каждый приходящий с фронта отчёт мучиться страхом увидеть в нём известие, что больше он никогда её не увидит - лишь её бездыханное тело на похоронах. То, что она клялась победить и ещё ни разу не нарушила ни одной из своих клятв вовсе не было гарантом. Вито прекрасно знал гений своей милой сестры. При необходимости ей не составило бы сильного труда продумать стратегию таким образом, чтобы и после её смерти всё сработало бы так, что Арант через пару дней после её смерти победил бы даже без её во главе армии. Да что уж там, король почти не сомневался, что у неё в закромах есть план на крайний случай, где её смерть, обставленная каким-нибудь хитроумным правильным образом, станет катализатором победы. И как раз такая возможность пугала больше всего. Если Эверихальд сочтёт свою смерть необходимой для победы, то она не раздумывая умрёт нужным образом. Так что да, будь она здесь, тревог было гораздо меньше. Но её здесь не было и всё, что оставалось Его Величеству, это мириться с этим. И стараться не думать об этом, особенно сейчас когда ему предстоит очередной этап игры "кто кого искуснее обдурит", в который превращалась каждая деловая встреча с принцессой.

***

Отчёт о горах, как о слишком важном объекте, и о планируемых в дальнейшем действиях следовало предоставлять королю лично. Поэтому, выгадав время, Эвери послала во дворец письмо с предупреждением о своём прибытии и получив незамедлительный ответ от канцлера, несколькими порталами добралась до дворца. Однако допустила осечку и нечаянно сбила координаты последнего портала. Небольшой сдвиг и вот вместо того, чтобы переместиться к дворцовым воротам, как и положено, она переместилась прямо к брату, что беседовал с принцессой Коранта в малой дворцовой гостиной. Кого-то другого на её месте просто выкинуло обратно, но для неё в защите дворца существовал допуск и сейчас это не сыграло им на руку.

Оглядевшись и осознав неловкость положения, но не имея сил смутиться, лишь отвесила два поклоны удивленным королю и принцессе:

- Ваше Величество, Ваше Высочество, прошу прощения за невольную грубость. Я должна была оказаться перед воротами, но сбились координаты.

- Ничего страшного, миледи, - милостиво кивнул Его Величество, не поднимаясь, хоть и едва уловимо дёрнулся чтобы встать, и пряча мелькнувшую во взгляде, обращённом на неё, боль.

Принцесса им мешала. Не будь её здесь сейчас, и брат бросился бы ей навстречу, они бы крепко обнялись, рассмеялись бы болезненной радостью столь редкой встречи, Эвери уткнулась бы Вито в плечо, вдыхая столь родной запах полной грудью... Но Её Высочество здесь была, а при чужих демонстрировать излишнюю для короля и его слуги близость было нельзя.

- Вы к нам надолго? - спросил король с затаённой надеждой.

Под "надолго" не подразумевалось даже "на день". Задержаться хотя бы на несколько часов было бы уже счастьем.

- Боюсь, что нет, Ваше Величество, - покачала головой Эверихальд и выразительно кашлянула, намекая, что они с принцессой не представлены друг другу официально, как того требовали приличия.

Будь её собственный статус принцессы обнародован, и приличия позволяли бы Вито представить Аделин Эверихальд тогда, когда сочтёт нужным, ведь она, Эвери, была бы как и он полноправной хозяйкой во дворце. Вот только слугам не представляют господ, даже если слуги высокопоставленны. А женщина сейчас была на положении именно что слуги королевства. И потому её следовало представить принцессе Коранта сразу после того, как она извинилась за своё неожиданное появление.

- Точно, - спохватился король, поняв её намёк. - Прошу простить мне моё бескультурье. Ваше Высочество, счастлив представить вам моего маршала, Эверихальд, леди Раввен младшая. "Он не хотел бы, чтобы мы были знакомы," - отметила про себя Эвери, уловив ложь в словах "счастлив представить". - "Хотелось бы мне знать, почему. В прочем, сейчас не до этого".

- Та самая Стальная Лилия, что славится своей непобедимостью? - приподняла брови принцесса, заинтересованно глядя на неё.

- Для меня честь быть знакомой с вами, Ваше Высочество, - вновь поклонилась Эвери, стараясь не морщиться и впервые по-настоящему, пусть и не слишком сильно, пожалела, что никому не известно о том, что она равна со всеми этими венценосными особами. Принцесса кланяться была бы не должна.

Ей ещё не удалось до конца восстановиться после гор, слишком много жизни выпили из неё горные духи, и теперь, после построения нескольких порталов подряд, каждое лишнее движение давалось с трудом.

- Взаимно, - кивнула принцесса, окидывая её цепким взглядом.

В другой ситуации Эверихальд и сама проявила бы интерес к анализу той, на ком пытаются женить её короля и брата, однако сейчас все силы уходили на то, чтобы не выдать своего состояния. Она лишь могла чуть рассеянно отметить, что принцесса на диво молода для посла. Кажется, даже моложе, чем была сама Эвери, когда её назначили маршалом. "Плохо дело. В политике себе подобной невнимательности позволять нельзя," - пожурила она себя, но сделать этим что-либо сейчас было не в её силах.

- Признаться честно, я давно хотела с вами познакомиться, - продолжала Её Высочество спокойным размеренным голосом. - Столько слышать о человеке, но никогда не видеть... это пробуждает интерес.

"Человеке," - мысленно криво усмехнулась Эверихальд, зная, что вслух указывать на ошибку нельзя.

- Ох, простите мне моё невежество, - тут же сама спохватилась принцесса. - Я нечаянно назвала вас человеком, но я вовсе не имела намерения вас обидеть или оскорбить.

- Ничего страшного, Ваше Высочество, - тихо ответила Эверихальд и заставила себя пошутить, чтобы сгладить ситуацию. - Мне лестен ваш интерес, а одно лишь слово меня в человека не превратит.

Принцесса, мелодично рассмеявшись, благосклонно кивнула и произнесла:

- Я была бы благодарна вам, если бы вы всё же нашли возможным задержаться во дворце дольше, чем предполагали. Мне хотелось бы поговорить с вами.

"Едва ли принцесса стала бы просить меня задержаться просто ради удовлетворения своего интереса," - думать о политике было трудно, и всё же анализировать приходилось. - "Она упорно не производит впечатление дуры несмотря на свою молодость... Тьфу ты! Сама-то давно старой стала? Нет, скорее даже наоборот, она весьма и весьма умна, иначе её не отправили бы в качестве посла. Значит, Аделин желает поговорить о чём-то важном. Но времени - вот демон! - действительно нет, я могу понадобиться армии в любой момент."

- Боюсь, я не в силах удовлетворить ваше пожелание, - осторожно подбирая слова и чуть забавляясь пониманием, как отвыкла от этого - всё же война куда честнее, по крайней мере в том, что касается слов! - покачала головой маршал. - У меня нет права оставлять свою армию дольше, чем того требуют дела армии.

- О, я не займу много вашего времени. Уверяю, предмет разговора вас заинтересует, - продолжала настаивать принцесса.

"Что ж ты этот самый "предмет" вслух не озвучиваешь?" - с тенью раздражения подумала Эверихальд. - "Просто не хочешь заводить этот разговор сейчас или же... Или же не желаешь говорить при короле?". Это начинало напрягать. Теперь время найти придётся хотя бы для того, чтобы узнать, не замышляет ли принцесса чего-то дурного.

- Что ж, в таком случае, полагаю, мне всё же придётся найти у себя время, - как можно вежливее ответила она и обратилась к брату. - Ваше Величество, я прибыла с отчётом о Священном Хребте.

- Канцлер докладывал, - кивнул задумчиво король. - Ваше Высочество, вы не сочтёте за неуважение, если мы оставим вас?

- О, конечно, - улыбнулась та. - У меня не настолько плотный график, как у леди Раввен, так что моё дело к вам подождёт.

- Благодарю за любезность и понимание, Ваше Высочество, - невольно хором произнесли близнецы.

Вито встал, кивнул Эвери, чтобы следовала за ним, однако стоило ей сделать шаг, как в глазах поплыло, голова закружилась, а тело повело куда-то в сторону и едва удалось удержаться на ногах. "Непростительная слабость, для лунного дракона," - безжалостным голосом матери прозвучало в голове и пришлось постараться, чтобы стыд краской не залил лицо. Тревожно выдохнула принцесса. Обеспокоенно зашипела Конильсато. Дёрнулся в её сторону брат.

- Эв... леди Раввен! Вам нужна помощь целителя?

"Целитель здесь не поможет," - удержала Эверихальд на языке, чтобы не тревожить брата ещё больше.

- Всё в порядке, Ваше Высочество, - как можно более твёрдым ровным голосом произнесла в ответ, выпрямляясь и натягивая на лицо холодную уверенную улыбку, которая должна была придать убедительности её словам. - Но... если вы позволите и если это испугает Её Высочество, я приму промежуточную ипостась. Так будет легче. Я... попала в небольшую передрягу и до сих пор не смогла восстановиться.

В этот момент Эвери как никогда проклинала горных духов. Это из-за них она сейчас показала слабость перед принцессой чужого королевства и заставила брата беспокоиться!

- Конечно, принимайте, - одновременно разрешили венценосные.

Благодарно кивнув, Эвери сменила облик и тут же с облегчением ощутила, как на ногах держаться становится чуть легче. Среди воинов она в последние два дня так и ходила, однако во дворец явиться в таком виде было бы неприлично. Всё же боевой оборот не для мирных мест. Потому и пришлось просить позволения.

- Тебе точно не нужен целитель? - спросил Вито по пути в кабинет канцлера.

- Точно, - улыбнулась Эверихальд уже свободнее, нежели при принцессе. - Всё, что с этим могли сделать целители, мои ребята уже сделали, теперь дело лишь за моим телом.

- Что могло так измотать дракона? - тревожно нахмурился брат, внимательно глядя на неё.

- М-м-м... - Эвери задумалась, как сформулировать так, чтобы не встревожить брата ещё сильнее. - Думаю, можно назвать это расовыми разногласиями.

- Наткнулась на какую-то нечисть? - непонимание во взгляде Вито стало ещё более явным. - Но ты ведь сильнейшая.

Эверихальд даже позабавила такая святая вера в её могущество. Ей бы так в себя верить...

- Да, я сильнейшая, но горные духи не очень любят лесных. Я хоть и не до конца дух, но зашла на их территорию и моею волей в горах пролилось много крови. Они были в своём праве, нападая, - всё же призналась она. - И на своей территории они были сильнее. Я вырвалась, но... как видишь, не без последствий.

Брат в ответ на это лишь покачал головой, явно в тысячный, если не более, раз жалея, что вообще отправил её на войну.

Кабинет канцлера за пять лет войны не изменился ни единой мелочью. Всё так же красиво и вместе с тем безлико. Ни одного отпечатка личности хозяина исключая безупречный порядок. Абсолютная неизменность. Словно бы время здесь теряло свою власть и ему было не под силу привнести сюда хоть толику различий со вчерашним днём исключая документы на столе.

- Ну что же, с какими вестями ты прибыла в этот раз? - спросил Вито, усаживаясь в одно из гостевых кресел перед канцлерским столом. Пожалуй, число этих кресел было единственным помимо документов, что вообще менялось в этом кабинете, и то не часто.

- Полагаю, что с хорошими, - улыбнулась Эверихальд. - Горы взяты. Не без серьёзных потерь, но взяты. Полностью и окончательно.

- Взяты горы, значит взята Фьёрдана, - задумчиво произнёс канцлер и довольная улыбка ледяной змейкой скользнула по бледным губам.

- Думаю, это дело двух, в худшем случае трёх месяцев, - кивнула Эвери, окидывая взглядом этого древнего змея.

Сегодня он был в на диво хорошем расположении духа. Глаза чуть прищурены, но спокойны, и взгляд пусть и привычно равнодушный взгляд пусть и привычно равнодушный, но холодом не обжигает, плечи расслаблены и даже, вон, немного улыбается. Для тех, кто хорошо его знал, этих мелочей было достаточно.

- Дже так? - хмыкнул король. - Помнится, всего несколько недель назад ты не была уверена в победе в столь полной мере.

- Я всегда была в ней уверена, милый мой братец, - с кривой, чуть саркастичной усмешкой возразила Эверихальд. - Лунные драконы чёрным драконам не проигрывают.

- И тем не менее таких радужных прогнозов не давала, - дружески поддел Вито.

- Это потому, что не была уверена, что борьба за горы не растянется на месяцы, - пожала плечами Эвери, вздохнув. - Такое вполне могло быть. Но нам повезло. Очень повезло. Горы свободны, духи больше... не рискнут препятствовать, и скоро хребет пересечёт вся наша армия. А горы - это сила Фьёрданы. Её гордость и честь. Если они столь относительно легко сдали их, пусть и бились так отчаянно, как только могли, значит, они уже далеко не так сильны, как мы думали. Несмотря на значительное численное превосходство. Так что единственное, что меня сейчас беспокоит - это непредсказуемость Чёрного Маршала. Тут даже мой пророческий дар не помогает, слишком много переменных. Но так как я сама тот ещё непредсказуемый псих, у нас есть все шансы на победу.

Канцлер даже расщедрился на усмешку. Интересно, что с ним сегодня такое?

- Прекрасно, - откинулся на спинку кресла Вито. - Ну что же, поздравляю. Ещё чуть-чуть, и ты совершишь то, что считалось почти невозможным. В прочем, я всегда знал, что невозможного для тебя нет.

- Благодарю за веру в меня, Ваше Величество, - фыркнула Эверихальд, отшучиваясь, и отвесила в сторону брата шутовской поклон даже не вставая из кресла. - Но на самом деле всё куда проще. Победа никогда не бывает абсолютно невозможной, что бы там ни говорили наши придворные пустословы и как бы ни бахвалились фьёрданцы. А лунные драконы никогда не нарушают клятв. Я клялась принести тебе победу? Я в шаге от того, чтобы принести её.

- Не напоминай, - поморщился неожиданно Вито. - У меня до сих пор эта клятва в ушах порой звучит. Как топор палача над головой.

Эверихальд несколько секунд пристально смотрела на брата, не в силах понять. Впервые он высказал... недовольство её клятвой? Но почему? Она ведь этой клятвой желала дать ему уверенность! "Когда даёт клятву лунный дракон содрогается Мироздание. Ибо клятва эта нерушима," - говорила ей мать с малолетства, внушая осознание важности и силы клятв. В её представлении клятва принести победу Аранту должна была стать для брата твёрдой почвой под ногами, но никак не топором над головой. "Я справлюсь, брат мой. Я брошу Фьёрдану к твоим ногам, мой король". Что страшного в этих словах?

Но чем дольше Эверихальд смотрела в изумрудные глаза брата, тем явственнее приходило понимание. В её словах не было клятвы вернуться. Этого брат боялся. "Справлюсь" из уст воина вовсе не означает "выживу". Вито это знал. И он достаточно хорошо знал её. Будь она на его месте боялась бы того же.

- Что ж... - произнесла она наконец и, подавшись к брату, взяла его тёплую, чуть шершавую из-за регулярных тренировок с оружием руку в свою вечно холодную ладонь. - В таком случае я дам ещё одну клятву. Сказала бы "Треликая мать мне свидетель", но канцлер сейчас ближе. Так что канцлер мне свидетель, а он, сам знаешь, не даст соврать: я вернусь на своих ногах. Я вернусь живой.

Вито ничего в ответ на это не сказал, но впервые за все их редкие встречи разгладилась едва уловимая хмурая складка меж его бровей. Призывая в свидетели канцлера Эвери лишь хотела развеять атмосферу шуткой, но тот вдруг хмыкнул:

- Вот интересно, а как я должен буду следить за исполнением клятвы, если вы, допустим, вдруг окажетесь всё же при смерти?

И по оттенкам несвойственных этому голосу интонаций вдруг стало понятно, что канцлер... тоже изволит шутить.

- Вито, какая лошадь его покусала? - покосившись на канцлера, спросила Эверихальд.

- Понятия не имею, - пожал в ответ плечами брат. - Он уже неделю вот такой.

Говорить о присутствующем в помещении как о третьем лице было не слишком-то вежливо, но их отношения с канцлером давно позволяли не обращать внимания на подобные формальности. Все знали, что никто ни на кого не обидится. Оба пристально посмотрели на канцлера, ожидая пояснений или хоть какой-нибудь реакции, но тот остался невозмутим.

- Это Тео всё же убедил вас вести себя как живое существо хоть в какой-то степени, или в Аранте предвидится что-то настолько прекрасное, что это отражается даже на вашем поведении? - опустила дружескую шпильку Эвери.

- Если не считать грядущей победы в войне? - и снова эта тонкая улыбочка, до этого бывшая редким гостем на этом лице. - Не хочу говорить раньше времени, но возможно - пока только возможно - мои люди встали на след вашего дяди.

Близнецы одновременно вскинулись и подались вперёд. Глаза древнего вампира странно сверкнули.

- Что же вы раньше не говорили?! - воскликнул король.

- Потому что, как я уже сказал, я не до конца в этом уверен, - вздохнул канцлер. - Так же, как и не уверен, что если след верен, то Архимаг не найдёт способа вновь ускользнёт. Он та ещё змея, не мне вам об этом рассказывать.

"Ой, кто бы говорил," - мысленно фыркнула Эвери. Конильсато оскорблённо зашипела и с укором посмотрела на канцлера.

- Прошу прощения, леди Конильсато, это было лишь образное выражение и я имел в виду выдающийся змеиный ум, - усмехнулся тот.

- Что же, - кивнул Вито и Эверихальд вдруг отметила, что за время, что она воюет и они взрослеют, в движениях Вито, даже в самых простых, прибавилось царственности и величественности. "Он совсем уже вырос," - с лёгкой тоской подумала Эвери, мысленно качая головой. - В таком случае вернёмся к войне. Как планируете двигаться дальше?

Эверихальд кивнула на разложенную на столе карту и все трое, встав, склонились над ней. Конильсато заинтересованно вытянула шею. Она, конечно, уже слышала план Эвери, больше того, была той, с кем женщина обсуждала его в первую очередь ещё на стадии примерного продумывания, но змейке было интересно

- По моим сведениям в нашу сторону сейчас движется три дивизии навстречу нашим двум. Остальные силы Фьёрданы сосредоточенны по следующим пунктам, - маршал взяла несколько лежащих рядом шахматных пешек. Как-то так уж повелось у них троих, что при объяснении ситуации при помощи карты они всегда использовали шахматные фигуры. - Вот здесь, - она поставила три пешки у моря. - Три фьёрданских полка пытаются отстоять побережье. Но это не надолго, скоро сдадут. Хребет мы перешли и обошли с правой стороны, однако с левой пока что идёт затянувшаяся пикировка, - поставила чёрную ладью. - Я отправила туда подмогу, но фьёрданцы пока держатся. Была у меня мысль развернуть наши войска от туда и просто провести их через взятый хребет, но решила лишний раз не рисковать. Не уверена, что если мы уйдём от туда и фьёрданцы решат пойти к границе, то силы, оставленные мною у этой самой границы смогут их удержать. Так что тактика проста - давим до последнего. Дальше силы, если верить моим шпиона, сконцентрированы здесь, здесь и здесь, - поставила пешки на три точки. - Растянуты широкими дугами в расчёте, вероятно, на то, что если отправленные нам навстречу дивизии не помогут нас остановить, то эти поймают ослабленных нас в своеобразный капкан. Сейчас к нам подтягиваются с мелкими стычками ещё четыре дивизии, остальные пока далековаты. Мы, с учётом скорости продвижения вражеских дивизий, имеем возможность простоять под горами ещё с неделю, восстанавливая силы и исцеляя раненых. Дальше прибегнем к тактике "тараканы", - Вито издал смешок. Эвери понимающе улыбнулась. Альверрон, когда узнал, как она окрестила эту тактику, смешком не ограничился. Ржал как заправский полковой жеребец. - Знаешь, как поступают скучковавшиеся в темноте тараканы, если резко зажигаешь свет? Быстро-быстро рассыпаются в стороны. Вот и мы поступим так же. Чёрный Маршал ожидает, что к столице мы будем продвигаться стеной, ведь так безопасней, а я вынуждена беречь людей. Шесть дивизий вперёд, а те, что подтянутся следом, будут подчищать за нами, ну и присоединяться - так он это видит. Но мы будем хитрее. Мы пойдём на риск. Рассыпимся по территории Фьёрданы полками, но определённым рисунком, не беспорядочно, - взяв перо из чернильницы канцлера, женщина начеркала на карте несколько стрелок. - И те три дивизии, что идут нам навстречу, задавим кольцами. К тому моменту Чёрный Маршал, увы, уже догадается, что мы задумали, и придётся перед дугами собраться в дивизии. И тут снова придётся идти на риск, но с чёрными драконами без этого никак, мои люди привыкли. Три дивизии я объединю и позволю этой дуге взять нас в кольцо. Они не знают, что нам известно о дуге у нас на пути, так что подвоха не почувствуют. А оставшиеся три - может четыре, если левый фланг хребта к тому моменту пробьём - ударят таким же кружком, что сомкнутся фьёрданцы. Таким образом Фьёрдана окажется зажата и снаружи, и изнутри. Снова попросту задавим. И путь окажется свободным ровно до трёх стратегических крепостей.

На этих словах Эвери нахмурилась и чуть поморщилась.

- До "близнецов", - кивнул понимающе канцлер.

- Да, - выдохнула Эвери. - Флавель, Фьёвель и Фьёрдель. И вот там уже будем действовать по ситуации. Если мои расчёты окажутся верны и к тому моменту уже вся наша армия будет на территории Фьёрданы, то возьмём штурмом. А вот если нет, то дело может обернуться осадой, которая рискует затянуться. Всё же "близнецы" во все времена славились своей неприступностью. А дальше останутся лишь несколько городов на пути к столице, на защиту которых уже брошены не малые силы и, собственно, финальная битва. Битва за столицу. Как видите, с момента "близнецов" мой план проработан не так хорошо, но это лишь потому, что на этом этапе даже будучи провидицей я не могу предсказать как поведёт себя Чёрный Маршал в случае, если моя тактика сработает.

- Это всё прекрасно, - сосредоточенно нахмурился Вито. - Но как ты перед дугами собираешься провести несколько дивизий незаметно для врага?

- Лесная магия, - вздохнула Эверихальд. - Это очень сложно и энергозатратно, учитывая количество людей и отдалённость не то что от моего, а хоть от какого-нибудь леса, но я могу провести людей подземными ходами и сделать в нужный момент так, чтобы они буквально выросли из-под земли. В этом плане нам очень повезло, что у Чёрного Маршала нет доступа к информации обо всех возможностях Хранительницы Древнего леса.

- Так, - брат опёрся руками на стол и внимательно посмотрел на неё. - А что вам мешает тем же манёвром просто пройти под этой дугой?

Эверихальд мысленно качнула головой. Вито был почти гениален в политических вопросах, однако когда дело касалось войны, то сразу становилось понятно, как далёк он от подобного.

- То, что тогда у врага обнаружившего, что мы каким-то образом прошли мимо будет два варианта, - терпеливо пояснила она. - Первый, это двинуться к Аранту, и тогда мне придётся разворачивать часть своих сил, чтобы их остановить. Ещё не факт, что частью остановить получится и не придётся разворачиваться полностью.

- Либо они пойдёт за вами и вы окажетесь зажатыми между ними и крепостями, - продолжил за неё канцлер.

- Да, - выдохнула Эвери. - Вдобавок армия Фьёрданы и так слишком большая, перед финальной битвой нам нужно перебить или пленить как можно больше людей. Увы.

- Есть ли какие-то текущие проблемы, требующие срочного решения? - спросил канцлер.

- Те же, что и всегда, милорд, - криво усмехнулась Эвери бросив на него прямой мрачный взгляд. - Людей не хватает почти ни на что. Армия как старое лоскутное одеяло. Там зашьёшь, здесь прохудится. Хуже всего, конечно, с целителями. Для своей дивизии я, как универсал, конечно, стараюсь быть "и лекарем, и пекарем", однако этого катастрофически не хватает. Но так как сделать с этим мало что можно, а то, что можно, уже делается, говорить об этом нечего, полагаю.

- Н-да, - цокнул языком Вито и, взъерошив волосы, выдохнул. - Скорее бы всё это закончилось.

Эвери лишь мрачно кивнула, соглашаясь. На войне ей самое место, но страна от этой войны давно уже стонет и заканчивать всё это следовало как можно быстрее.

- Может, останешься хотя бы на ужин? - вдруг предложил брат и кивнул в сторону окна, за которым на столицу уже опускались сумерки, намекая этим кивком, что ужин всё равно скоро попадут. - Тео хотел бы с тобой повидаться. Хотя бы так.

Сердце болезненно сжалось желанием непозволительного.

- Боюсь, что нет, Вито, - покачала она головой, борясь с соблазном просто взять и согласиться. Во-первых, время, а во-вторых... боюсь, что уходить после встречи мне будет слишком больно. Больнее, чем не встречаться вовсе. Как и ему отпускать меня второй раз. Это к лучшему, что мы за пять лет ни разу не столкнулись. Так что лучше не надо. Я встречусь с Её Высочеством и уйду. А Тео... Передай ему, что я скучаю и чтобы не смел закапываться в работе. Переработки ещё никому не шли на пользу, даже вампиру. Я писала ему об этом, конечно, но лишний раз напомнить не помешает.

- Что ж... пожалуй, это мудро, - нехотя признал брат.

И вдруг маршал застыла от голоса Альверрона, прозвучавшего в голове: "Леди Раввен, срочно! На нас напали! Я не знаю, как они здесь оказались! Вероятно, нас предали". Кровь отхлынула от лица. Её дивизия ослаблена, они не готовы к атаке!

- Ваше Величество, - от ужаса, который заставил мгновенно собраться с мыслями, она даже перешла на титул. - Скажите принцессе, что меня срочно отозвали и передайте мои извинения. Непредвиденная атака, я должна быть с ними!

И, порывисто обняв брата на прощание, шагнула в наспех построенный портал.

Глава 5. Спокойные глаза.

- Отряд Вайермаха и Фенселя, защищайте целителей! Целители, к скале, переносим раненых и группируемся. С вашей стороны никаких геройств, вы все у нас наперечёт! - крикнула Эвери усиленным магией голосом, вываливаясь из портала со шпагой наперевес.

Вокруг уже вовсю шла кровавая резня. От постоянно мелькающих тут и там платков на лицах было тошно. Враг снова подавлял числом. Под ногами валялись трупы. Много трупов. Даже слишком. Привычный запах крови и металла свербел в носу. Какой-то отчаянный бросился прямо на неё, чтобы тут же упасть на землю с четырьмя кровавыми полосами на шее. Не успевшая перехватить шпагу достаточно удобно для боя Эверихальд как никогда порадовалась, что мажеские перчатки не закрывают две верхних фаланги пальцев. Конечно, это было сделано для того, чтобы не перепутать мага и обычного человека в перчатках, но сейчас такая особенность сыграла другую, более важную службу. Выпускать когти в обычных перчатках сейчас было бы менее удобно.

Их жали к горам. Отбиваясь, Эвери пыталась найти хоть какой-то выход. Имеющимися силами им было не отбиться. Откуда здесь столько фьёрданцев вообще взялось?! Ведь не было ещё пол часа назад! Так, ладно, не время сейчас об этом думать!

Необходимая хитрость всё никак не находилась. Отступать в горы было нельзя, там их перебьют ещё быстрее. Вбок не двинуться из-за того, что проклятая подгорная ниша, изгибаясь дугой, лишала такой возможности. Они оказались полностью зажаты между горами и врагом. Решение пришло неожиданно.

- Альверрон, туда! - указала она пальцем на небольшой пустой пяточёк на почти противоположной стороне ниши. - Соберите к себе шестой полк и выжгите перед собой фьёрданцев как только я отдам команду.

Никогда не оставлявший её до этого в бою дракон к её удивлению спорить не стал. Наверное, понимал, что это единственный их шанс на спасение. Выдохнув, чтобы сосредоточиться, и не переставая отбиваться от отчаянных самоубийц, рискующих ринуться на дракона, отдала массовый ментальный приказ: "Седьмой и пятый полк, ко мне!". В голове сразу же загудело, из носа пошла кровь, но маршал не обращала внимание на отдачу от слишком сильного ментального действа, которое не следовало бы делать без тщательной подготовки. Как только полки прорвались к ней, она ментально рявкнула всем арантцам, что были перед ней в зоне поражения: "Ложись", и, пустив поверху пологом лунное пламя, чтобы буквально выжечь фьёрданцев, и пустилась вперёд, по образовавшемуся проходу, рявкнув уже вслух:

- Прорываемся и окружаем!

Её тошнило от перенапряжения ментального поля, голова раскалывалась, перед глазами то и дело темнело, но Эверихальд заставляла себя бежать. Фьёрданцы пытались сомкнуться, помешать, но куда им, во многом числе отвлечённым на бой с остальными арантцами, было против такой бегущей толпы? По другую сторону подгорной ниши то же самое делал Альверрон. Он вовсе не был универсалом, но драконья магия позволяла ему ментальное общение. И его так же накрывало откатом.

Едва соображая, перекрикивая не столько шум вокруг, сколько гул в собственных ушах, Эверихальд, стоило процессу окружения закончиться, крикнула усиленным магией голосом уже всем арантцам:

- Группируемся и в штыки, ребята! Дави их как тараканов, срывай платки подлецам!

Не было большего оскорбления для фьёрданского воина, чем сорванный врагом с лица платок, но эти поступили подло. Ночью - а здесь, в отличии от арантской столицы была уже ночь - нападали только подлецы.

Осознав, что у них появился шанс на победу, арантцы радостно загудели, и Эверихальд, почувствовав их воодушевление, вымученно улыбнулась, бросаясь в бой. Теперь, когда было принято единственное из возможных тактических решений, можно было уже не думать - просто биться, отдавшись привычному шальному азарту битвы. Момент, когда сознание её покинуло, женщина пропустила.

***

Придти в себя довелось в полевом лазарете. Солнце слепило глаза через веки, ветер обдувал лицо, всюду слышались стоны раненых, фьёрданская ругань пленных, разговоры военных, фыркали лошади, чувствовались запахи крови, пота, жжёной земли, металла и лекарственных зелий, происходила обычная для военного лагеря возня. Такие привычные уже звуки, ощущения, запахи... "Победили," - мысль отразилась улыбкой на лице, и даже тянущая боль в ноге не могла заставить эту улыбку померкнуть. Ну ранили, и что ж с того? Не в первый и не в последний раз ведь. Главное, что в этом сражении победили. В очередном из тех сражений, что изначально выглядели безнадёжными.

То, что победили, было очевидно исходя даже из того, что она вообще пришла в себя. Фьёрданцы в случае их победы просто её бы добили. И Эверихальд бы их даже не осудила бы, ведь сама была бы виновата. Это ж надо так умудриться - потерять сознание прямо в разгар боя! Но да ладно, самобичевание смысла сейчас не имеет. Всё же есть дела поважнее. Например необходимость разобраться, кто виноват в том, что информация о скорости продвижения по меньшей мере двух из трёх дивизий Фьёрданы оказалась ложной.

Разлепив глаза, Эверихальд увидела не солнце, как хотелось, а склонившегося над ней мрачного Альверрона.

- Живы, - хмыкнул он.

- А куда я денусь? В Садах Утешения для меня места не найдётся, я ж для них прямой поставщик душ, - в той же манере ответила Эверихальд. - Потери большие?

- Больше, чем хотелось бы но меньше, чем могло быть, - вздохнул генерал. - Теперь у нас не две дивизии, а дай Треликая полторы, даже значительно меньше.

- Ясно, - нахмурилась Эверихальд, встала и, стиснув зубы, сдавленно выругалась от прострелившей ногу неожиданной боли. - Чтоб их... Неужели регенерация до сих пор в норму не пришла?

- В том-то и дело, что пришла, - невесело усмехнулся Альверрон. - И даже эту норму превысила. Видимо из-за резкого стресса для организма. Мягкие ткани вашей ноги, пока лечили тяжело и смертельно раненых, срослись неправильно и исправить это не удалось. А по новой резать их в полевых условиях слишком рискованно.

- А когда эти полевые условия закончатся будет уже поздно, - понимающе продолжила за него Эвери и помрачнела ещё больше. - Ходить мне, значит, с тростью ближайшую жизнь. Но в бой с тростью не пойдёшь, так что придётся учиться не обращать внимания на эту боль хотя бы в битве. Ладно, потом разберусь, не велика потеря. Напомните-ка мне лучше, генерал, где сейчас та разведгруппа, что докладывала о скорости и продвижении фьёрданских дивизий? Они либо предатели, либо сами были дезинформированы, либо... - она поморщилась, не договаривая. Потому что третьим вариантом было "либо они попали в плен и кто-то подделал их почерк". И об этом думать не хотелось. - Я хочу лично в этом разобраться.

- Они на задании, миледи, - отрапортовал Альверрон, цокнув языком. - И должны были бы уже вернуться.

- Либо в беде, либо сбежали, - резюмировала Эверихальд, чувствуя, как настроение портится окончательно. - Передай приказ портальщикам, я желаю чтобы они посмотрели пространство и определили координаты этих ребят. За слепками аур, естественно, послать ворона во дворец. Короля не тревожьте, у него сейчас дел столько, что едва не зашивается. Пишите канцлеру, ему секретарь передаст. А я займусь корректировкой плана с учётом нашей новой численности. Снимаемся через два дня, предупреди целителей, им придётся поторопиться.

Виверна, до этого ожидавшая пробуждения хозяйки у её лежанки, потёрлась о её ноги, и Конильсато ревниво зашипела. Отношения у двух её питомцев мягко скажем не складывались.

***

За время войны Эверихальд видела много ужасов и поняла, что умершая прямо у неё на руках в детстве мать была далеко не самым страшным, что уготовила ей увидеть судьба. И до этого дня наивно думала, что больше её не впечатлят никакие ужасы. Однако сейчас её мутило и очень сильно не хотелось верить в то, что увиденное - правда. Детское такое и очень наивное желание, чтобы оно оказалось страшным сном. И отвратительное понимание, что это всё же явь.

От того разведотряда осталась лишь одна женщина. Сильфида. Магией её найти не удалось и наткнулись они на несчастную случайно. Аварра обнаружилась во фьёрданском плену. Аварра... В переводе с драконьего её имя означало "верность", и имя своё она оправдала. Измученная, изнемождённая, едва живая, с равнодушным выражением глаз, она даже не обрадовалась своему освобождению. На её лице не отразилось ровным счётом ни-че-го. Не желая мучить её лишний раз приказом рассказать о произошедшем, Эверихальд предложила ей дать своё разрешение на чтение своей памяти.

Любому на месте Аварры от такой идеи стало бы по меньшей мере не по себе, но женщина лишь спокойно посмотрела на неё и согласилась. И Эвери сильно сомневалась, что дело в доверии к ней как к своему маршалу. Скорее ей было просто... всё равно.

О своём решении прочитать память сильфиды Эверихальд пожалела почти сразу. После того, что ей пришлось увидеть, поплохело бы, наверное, даже канцлеру с учётом его вечной непробиваемости. Ребят накрыли, и Аварра выжила лишь чудом. Злым чудом, ибо смерть была бы лучшей участью чем то, что пришлось пережить этой бедной женщине. Одна неделя, блокирующие любую магию, включая магию нечисти, наручи и... и пропасть Бездны. Её пытали, её изводили насмешками над ней и над её погибшими товарищами, что были ей даже больше, чем семья, её морили голодом, пытались заставить унижаться за еду, но не преуспели, её подчиняли ментальной магией и заставляли плясать голышом на потеху солдатам, её выставляли на потеху как диковинного зверька. И всё равно не вытянули из неё ни единого нужного им слова. И ни одной мольбы.

- Леди-маршал, с вами всё в порядке? - раздался рядом голос генерала Шевеля.

- Да, - выдавила из себя. Эвери спокойным голосом, осознавая, что уже минут десять стоит и просто смотрит в одну точку, и тряхнула головой. - Этих, - кивнула в сторону пленных, взятых в этом бою, - на каторгу. Пожизненную. Кроме одного, того, что со шрамом на щеке. Платки сорвать тоже со всех, кроме него.

Шрам на щеке молодой фьёрданский солдат получил, когда попытался вступиться за Аварру и этим заслужил помилование. Единственный из всех них. Шевель, к счастью, лишних вопросов задавать не стал.

К Аварре Эверихальд подошла минут через двадцать, когда были улажены все формальности, кроме одной. Женщина сидела на бревне, закутанная в армейское одеяло из грубой шерсти и, обхватив двумя руками жестяную кружку с мясным бульоном, смотрела в огонь костра всё тем же спокойным взглядом. Она не сошла с ума, уйдя в себя так, что вытащить могли бы только менталисты, как того по началу боялась Эверихальд. Просто теперь ей было... всё равно. И это было куда страшнее любого безумия.

Завидев её, Аварра попыталась встать, но Эверихальд лишь резко мотнула головой:

- Сиди.

Пожалуй, впервые в жизни она не знала, как начать разговор и что говорить. Голос её звучал глухо, тихо и почти безжизненно:

- Будешь приставлена к ордену Сокола первой степени. Ну и... - маршал поморщилась. Ей и самой было противно от того, что ей приходилось произносить, но произнести это она всё же была должна, - денежное вознаграждение, повышенное жалование, пенсия... Да что я тебе всё это расписываю! - воскликнула она, раздражённая и самой собой, и дурацкими правилами, согласно которым ей приходится всё это говорить, хотя она точно знает, что сейчас Аварре от всего этого будет лишь ещё более тошно. - Сама знаешь, что тебе теперь положено.

Наверное, было бы проще, если бы Аварра ответила что-нибудь издевательское, но она лишь продолжала спокойно смотреть её в глаза, и всё, что Эверихальд оставалось, это продолжать говорить:

- Увы, это всё, что в моих силах сделать для тебя. Если тебе станет от этого хоть немного легче, то знай: их всех ждёт пожизненная каторга. Если захочешь уйти в отставку, я... - "пойму" маршал договорить не успела.

- Нет! - вскинулась вдруг Аварра, впервые за всё это время проявляя хоть какие-то эмоции. Казалось, одна лишь мысль о том, чтобы оставить воинскую службу, вызывала в ней гнев и ужас. Тут же осадив себя, женщина повторила снова спокойным, но очень твёрдым голосом. - Нет. Ваша Светлость, лучшей наградой для меня теперь будет дойти до конца этой войны и вместе со всеми ворваться во фьёрданскую столицу.

Несколько секунд между ними звенела тишина, а потом Эвери уронила, в первый раз за всю жизнь первая отводя взгляд:

- Я тебя услышала.

- Благодарю, Ваша Светлость, - кивнула Аварра, и, всё же встав, отдала честь, щёлкнув каблуками. - Служу Аранту.

- Во славу Его Величества Вито Арана Первого Великого, - произнесла Эверихальд то, что должен был сказать маршал в ответ на это, ощущая привычные стандартные слова своеобразным щитом, отгораживающим её от всей этой ситуации. И протянула свою кружку с бульоном, от которой в вечернее небо поднимался лёгкий ароматный дымок. Такой мирный запах в таком страшном месте, что аж тошно.

- Во славу Его Величества Вито Арана Первого Великого, - повторила Аварра, как и должна была, и послушно чокнулась с ней.

Сделав одновременно с сильфидой глоток, Эверихальд почтительно склонила голову, развернулась на каблуках и ушла, чувствуя себя так, словно на плечи ей взвалили не просто гору, а весь Священный Хребет, оставленный позади. Как слугам не представляют принцесс, так леди не склоняют головы перед простолюдинками, а маршалы перед солдатами, но Эвери плевать. После того, что Аварра пережила и по её вине в том числе - ведь это она своим приказом отправила их на задание - она заслужила от неё хотя бы склонённой головы. Уходя, она знала, что эти спокойные глаза станут ещё одним в списке того, что она не забудет никогда. "Война страшное место," - вспомнились ей слова, сказанные как-то канцлером. - "Там каждый второй герой".

***

День Всемилостивой. Единственный день в году, когда по закону любой страны не стреляет ни одна пушка, не вынимается из ножен ни одна шпага, не ведётся никаких военных действий и даже переговоров. Правило это ни разу ещё не нарушал даже Чёрный Маршал. Единственная, пожалуй, мирная традиция войны.

За день до этого им повезло - ну или как они сначала думали, что повезло - остановиться в одной из деревень, которые Чёрный Маршал не счёл достаточно важными для защиты объектами. Эверихальд не нравилось пугать мирный народ, ни в чём перед Арантом не повинный, но в первую очередь она должна была думать об удобстве для своих людей, насколько это вообще возможно в военные годы. И останавливаться в жилой деревне было явно удобнее, чем, например, в чистом поле.

Фьёрданские люди боялись, и боялись сильно. Эвери знала: фьёрданские войска нередко бесчинствовали даже на собственных землях. Естественно, что от врага простой люд ждал ещё больших зверств. Откуда им было знать, что Стальная Лилия не терпит вытаптывания посевных полей, глумления над слабыми в любом виде, обирания крестьян и насильного растления девок?

Глядя на них, Эверихальд хотелось кривиться. Как разительно отличалось их поведение от того, как вели себя люди в арантских селениях, в которых они останавливались, где и привечали радушно, и даже спорить с ней и её людьми не боялись. А если бы к ним, как нынче в эту деревню, зашли враги, то крестьяне в большинстве случаев до последнего отбивались как могли бы, хоть бы и теми же вилами да топорами, защищая родную землю. Этих же запугали настолько, что и пикнуть не смеют, что уж говорить о том, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. "Как можно было довести свой народ до того, что они и слова поперёк даже врагу сказать не могут, если тот в военной форме?" - с негодованием думала она, наблюдая за тем, как молчаливые, угрюмые люди шарахаются от них.

Войдя в избушку, которая с виду выглядела наиболее одиноко, чтобы не занимать большое жильё, которое пригодится раненым, она ожидала увидеть там кого-то вроде оставшейся одной старушки, но к своему удивлению обнаружила нечто иное: женщину лет сорока и девчушку лет семи. Стоило ей появиться на пороге, как женщина прижала ребёнка к себе и отступила в глубь избы, словно рассчитывала этим защитить своё чадо от чего-то, сама глядя на неё полными ужаса карими глазами. "А ведь не фьёрданки," - вдруг мельком подумалось Эвери. - "Похожи, но нет. Кожа белая слишком фьёрданцы так даже от ужаса не побелели бы. Кардки скорее... Как-то слишком много их нынче на пути встречается". Следов того, что в этом доме живёт хоть один мужчина, не наблюдалось. "Ну если пустят, то хоть полки им прибью нормально, вон как перекосило ведь", - быстро решила про себя маршал, а вслух обратилась к хозяйке:

- Пару дней у вас переждать можно?

Ответом ей была тишина и всё те же испуганные взгляды. Эверихальд терпеливо ждала. Соваться в какую-нибудь относительно большую избу она не хотела, там лучше договориться о размещении раненых взамен на лечение хозяев домов от тех обычных болезней, что бывают у крестьян и лечатся как правило довольно быстро за редким исключением. В арантских сёлах они так и делали, если приходилось останавливаться в холодный или сырой, как сейчас, день и размещать пострадавших в бою на улице было нельзя. Однако опять ночевать в палатке, когда можно рассчитывать на нормальный ночлег, жуть как не хотелось. Сон на холодной земле заставлял повреждённую ногу ныть ещё сильнее и заснуть удавалось с ещё большим чем обычно трудом, а сейчас, в такую сырость, она и так болела сильнее того, к чему она уже привыкла.

- Так... бедные мы, - наконец выдавила женщина, к удивлению Эвери всё же найдя в себе крупицы смелости, чтобы хоть как-то возразить.

- Объедать не стану, - вздохнула маршал, стараясь выглядеть как можно менее страшной. - Мне только ночлег нужен, хоть какой-то, - кивнув на трость, со вздохом пояснила, помня, что простой человеческий разговор о бытовых мелочах порой помогает страху собеседника немного притупиться. - С тех пор, как хромая стала, на земле спать сил нет, особенно в нынешнюю сырость. Так что, могу я остаться? По хозяйству чем-нибудь помогу взамен. Женским делам не обучена, так за мужчину, раз уж его здесь нет, поработаю.

На этом, видимо, смелость у несчастной кончилась, поскольку она лишь нервно кивнула, мелко трясясь и ещё крепче прижимая к себе девочку. Эверихальд подавила в себе желания закатить глаза. Хотела было уже пройти в избу, как вдруг голова взорвалась вспышкой боли, ноги подкосились и последнее, что донеслось до неё из реальности, это испуганный вскрик и стук падающей трости о пол.

"Видение было смазанным, неясным, мутным. Таким, что Эвери далеко не сразу поняла, что вообще происходит вокруг. Вокруг был смрад, запах гари и крови, лязг мечей, что-то горело, кто-то кричал. И мелькали какие-то странные существа. Лишь приглядевшись, Эвери смогла разобрать, что это демоны... Ткань мира рвалась то тут, то там, как старая простыня... Какая-то тварь бросилась ей на спину, раздирая мундир...".

В реальность Эвери выкинуло слишком резко. Лишь через несколько мгновений ей удалось осознать, что она сидит на коленях на деревянном полу, вцепившись в доски когтями. Дыхание сбилось, по лицу тёк пот, Кони беспокойно вилась вокруг, не зная, что делать.

- Успокойся, - хрипло сказала ей Эвери, протягивая руку.

Видя, что она пришла в себя, змейка скользнула на запястье. "Надо отсюда уходить," - было первой осознанной мыслью. Видение было до безобразия однозначным, путь и мутным. Здесь должны начаться прорывы, прорывы в Бездну, которые иногда случались в этом мире. И, вероятно, довольно скоро. Вот только... входя в деревню ни она, ни Альверрон, ни портальщики не ощущали тех характерных искажений пространства, что обычно предвещают подобные бедствия, если те происходят по естественным причинам. Значит, ритуал. Тёмный ритуал из разряда запрещённой всеми законами всех государств магии.

Разумнее всего было, конечно, как можно скорее увести отсюда свои войска, но... Эвери, чуть пошатываясь, встала и, встретившись глазами с испуганными взглядами двух ни в чём не виновных людей, в ужасе вжавшихся в угол, поняла, что не может этого сделать. Это будет подло. Местные жители е виноваты в том, что произойдёт, и погибать из-за того, что их проклятый маршал последняя мразь, решившая пожертвовать ими, не должны. Проклятое благородство! Вот же...

- В-вам нужна помощь, месьора? - выдавила из себя женщина.

Ну надо же... Настолько добрая что ли?

- Мне нет, - мотнула головой Эверихальд, собираясь с мыслями, и мельком удивилась такому вопросу. - А вот вам скоро понадобится. И всей вашей деревне.

И, быстро подойдя к этим двоим, строго глядя женщине в глаза спросила коротко и чётко:

- Примерно две недели назад здесь были ваши войска. Среди них были маги. Ты видела, что они делали?

- Я... я... - пролепетала кардка, невесть как оказавшаяся во Фьёрдане.

- Женщина, времени на страх и твой лепет нет! - раздражённо тряхнула её за плечи Эверихальд, зная, что это порой лучше всего приводит в себя. - У меня было видение. Может статься, что ещё чуть-чуть и в вашу деревню изо всех щелей демоны повалят. И виноваты в этом ваши маги, Бездна бы их самих побрала! Мне нужно знать, где проводился клятый ритуал!

- Я видела, месьора, - неожиданно бойко произнесла девочка. - Матушка из дома не выходила, а я видела, куда Пеппи, старшую мою, из дома уводили!

"Ну конечно, дети," - мысленно нервно усмехнулась Эверихальд. - "Их дома даже опасность не удержит. Но что же это, сестру её в жертву принесли? Твари". Присев перед ребёнком на корточки, маршал взяла её ручки в свои и, глядя в огромные карие глаза, постаралась как можно мягче спросить:

- Ты можешь показать мне, где это было?

- Могу, - кивнул ребёнок, продолжая поражать своей смелостью.

- Лотти... - тревожно выдохнула её мать, предостерегая и явно не желая куда-либо отпускать дочь со страшным вражеским маршалом.

Эверихальд подняла взгляд на женщину, у которой так однажды уже увели одно её дитя и сказала:

- Я не причиню твоему ребёнку вреда. И мои люди тоже. Но она может помочь спасти эту деревню. Я не знаю, сколько времени у нас есть.

- Два часа, - вдруг уверено произнесла Лотти, вероятно бывшая Шарлоттой.

- Откуда ты знаешь? - удивилась Эвери.

- Матушка запрещает об этом говорить, но сейчас нужно, - в голосе девчонки неожиданно прозвучала совсем не детская уверенность. - Я знаю. Просто иногда знаю, что и как произойдёт, и это сбывается. У нас сейчас не больше двух часов.

Яснознание... Дар едва ли не более редкий, чем её, Эверихальд, ясновидение. Значит, девочка иллюзорница. В прочем, сейчас не важно.

- Значит, дело плохо, - выдохнула маршал, понимая, что теперь выбора действительно нет. Они уже разбили лагерь и за два часа точно не успеют собраться и уйти достаточно далеко. - Веди.

За два часа до действия ритуал уже не нейтрализовать. А подготовиться к атаке демонов за столь краткий срок... Что ж, придётся смочь.

Маленькая кардка привела её на площадь. На главную площадь деревни, фактически являющуюся её примерным географическим центром и украшенную к празднику. Для того, чтобы её догадки подтвердились, хватило одного взгляда магическим зрением. Вариант дождаться, когда ткань мироздания порвётся и просто выжечь всех, кто повалит из прорыва, пришлось сразу отмести. Огонь будет мешать портальщикам закрыть прорыв, а чтобы палить демонов на выходе пока огромный прорыв не закроется сам, иссякнув, им нужно не два дракона, а двадцать. А потому...

Приказы отдавала почти на ходу:

- Портальщики, не знаю, каким образом, но перенаправляйте векторы! К окраинам деревни, за купол, естественно, дальше не выйдет! Нам нужно кольцо маленьких слабых прорывов, а не один большой, с большим не справимся!..

- Боевики, некроманты, не тупим, щитовой купол над деревней, быстро, в темпе!..

- Людей собирайте как можно ближе к центру!... Да плевать мне, что они напуганы! У нас вроде пара менталистов была, вот пусть они и возьмут разъяснения с народом на себя! Сами пусть решают, как, но люди должны слушаться!

- Все, кто не целители, раненые и кому не надо удерживать купол, оцепляем деревню по периметру! Кольцо должно быть глухим!..

- Портальщики, Тааронову сыну вас в жёны, даром что мужики, что непонятного?! Десять точек на равном расстоянии друг от друга по кругу, идиоты!... Нет, меньше нельзя, разрывы слишком большие будут!... Мне сказать, где я видела ваше "слишком поздно"?! Вы либо это сделаете, либо мы с вам все передохнем!

- Я где буду?! А вам какое дело, лейтенант?! Выполняйте свои обязанности, а не требуйте отчёта с меня!!!

У самой Эвери на пару с Альверроном во всей этой пьесе была главная роль. Демоны - порождения Бездны, Хаоса, самое отвратительное проявление многогранной Тьмы. А матушка в своё время рассказывала о магии, что позволяет группе драконов, связанных между собой, призывать лунный свет так, что он подчистую выжигал всю тьму вокруг кроме той, что в людях - то есть некроманты будут в безопасности. Сложнейшее заклинание, требующее огромного запаса магии, безусловной веры в Треликую, колоссальной концентрации воли, но ещё больше - времени. Конечно, было бы проще, если бы они были связаны предначертанием - тогда вообще много что в её жизни было бы проще - но приходилось надеяться на то что связи наследницы пусть и павшего, но всё же императорского рода драконов и посланного ей Треликою защитника окажется достаточно. И молиться, чтобы на то, что здесь будет твориться, хватило всего двоих.

Люди, испуганные, не до конца понимающие, что происходит, собрались вокруг площади. Конечно, можно было отправить их прятаться по подвалам и погребам домов, но ели демоны всё же прорвутся в деревню, то защитить единую массу будет проще, чем разбросанные по территории единицы. Да и накрыть их всех, сгруппировавшихся и в страхе прижимающихся друг к другу, дополнительным щитовым куполом было более удобно, быстро и не так энергозатратно, чем по отдельности каждый дом.

Стоя в центре площади спиной друг к другу, Эверихальд и Альверрон замерли в ожидании, готовые в любой момент взмыть в воздух. Ждали, как и все. Теперь, когда всё, что было в илах армии, было сделано, им всем оставалось лишь ждать. Тишина стояла гробовая. Ни лязга оружия, ни перешёптываний людей. Лишь молчание, пропитанное страхом, смешанным с непониманием народа и тревожной, напряжённой готовностью военных. Даже маленькие дети не плакали...

А потом началось. Как-то резко, как будто бы единым моментом, хоть это и было невозможно. Прорывы открылись почти одновременно. Чуть не оглушённые столь мощной энергетической волной, драконы взмыли ввысь, начиная читать заклятие, граничащее своей сутью с молитвой, что должно было призвать богиню, не имеющую право вмешиваться напрямую, и позволить ей творить их руками.

Это было подобно агонии грешников в Бездне - позже ни Эверихальд, ни Альверрон не могли подобрать иного сравнения. Лунный свет источало, кажется, всё, что могло источать его в их телах: от корней волос и глазных радужек, до кончиков сапог. Что обувь, что одежда слабо справлялись с тем, чтобы этот свет приглушать. Перед глазами очень скоро начало плыть, тело будто сгорало заживо, как некогда пылала Владычица Аэрин перед тем, как стать богиней, сила струилась из каждой клеточки их существа, но этого было мало. Божественная сила была слишком тяжела для всего лишь двух смертных, и тем не менее сдаваться было нельзя. Богиня откликалась на их призыв, и это был их единственный шанс обойтись как можно более малыми потерями.

От этой силы тяжелели крылья, удерживаться в воздухе становилось всё труднее, губы и язык сводило и молитву удавалось произносить лишь благодаря упрямству, боль была едва выносимой. И всё равно мало! Тяжёлой ценой давалась смертным сила богини, даже если эти смертные - дети Луны, а только права не выдержать не было ни у одного из двух.

Крики людей и шум боя перестали быть слышны им почти сразу. И всё же момент, когда демоны прорвались в деревню, Эверихальд с Альверроном даже не услышали - почувствовали. Охватившее на миг отчаяние смыло волной озарения. Они с Альверроном сделали то, о чём не рассказывала покойная императрица. То, о чём невозможно было рассказать, потому что невозможно было узнать. То, о чём как о возможном не мог помыслить никто, кроме богов. То, что возможно лишь почувствовать в момент, когда иначе нельзя, не получается!

Они слились. Слились умами, сердцами и телами. Несколько невыносимо долгих мгновений, и вот над землёй воспарил один, огромный, прекрасный настолько, что те, кто видел, после клялись, что нет в мире ничего красивее, ужасающий в своей мощи Дракон. Могущественный зверь с серебряной, переливающейся синим и лиловым шерстью описал круг над деревней и с тела его стекал, проливаясь на землю, почти осязаемый лунный свет, выжигая демонов, "зашивая" прорывы, исцеляя раненых.

Пока это происходило, то казалось, что длится вечность. Когда дракон приземлился, то всем, кто был там, почудилось, что не прошло и мгновения. А фигура дракона постепенно начала "плыть", смазываясь и превращаясь в нечто иное. Несколько ударов сердца, и вот на его месте вновь стоят Эверихальд и Альверрон, Стальная Лилия и Лунный Генерал. Кожа и волосы их всё ещё светились под полными благоговейного страха взглядами фьёрданцев и восхищения - арантцев.

Вот только им на это было всё равно. Так странно эти двое себя ещё никогда не чувствовали. Только что они, два разных дракона, были абсолютно единым существом. Общим стало только не только тело, но и их сознание. А теперь они были вновь отдельными личностями. И словесному описанию это чувство не поддавалось. А Эверихальд в добавок ко всему была потрясена одним очень важным знанием, что пришло к ней, когда при разделении душа Альверрона, абсолютно целостная, сама того не желая и не заметив чуть не поглотила её душу. "Моя душа превратилась в отдельную из половины другой души. Если бы я оказалась слаба, она бы за эту жизнь даже не сформировалась в полноценную душу," - растерянно осознавала Эвери, слепо глядя перед собой. - "Но где тогда вторая, близнецовая с моей душа? В ком она?".

Тряхнув головой, чтобы сбросить оцепенение и прогнать несвоевременные сейчас мысли, Эверихальд огляделась и крикнула:

- Из гражданских погибшие есть?

"Гражданских..." Что за странное слово она только что нечаянно произнесла? И откуда она знает его значение? Его ведь нет ни в одном из известных ей языков... Наткнувшись на непонимающие взгляды людей, сделала вид, что так и задумывалось, поправившись:

- Среди народа погибшие есть?

Этот самый народ зашептался, тоже сбрасывая потихоньку оторопь, охватившую толпу, запереглядывался.

- Есть, ваша милость, - раздалось-таки с окраин круга басовитое. - Но не много, человек десять.

- Ясно, - кивнув, выдохнула Эвери. - Значит, хоть среди простого люда обошлись малой кровью.

Пересчитать потери среди воинов им ещё лишь предстояло...

Глава 6. День Всемилостивой.

Спала Эверихальд в этот раз как убитая. Не смогли помешать ни боль в ноге, ни то, что сено, которое ей любезно постелили, кололось и пахло затхлостью и сыростью. И даже мёртвые в этот раз решили не тревожить её сон. Однако проснулась, к своему сожалению, так же, как просыпалась все эти пять бесконечных лет: на рассвете, резко и без какой-либо раскачки. Ну и не выспавшейся, конечно же.

Хозяйка уже во всю суетилась по дому, что заставляло задаться вопросом: "А ей вообще удалось поспать?". Почувствовав на себе её взгляд, кардка напряглась и дёрнулась было к Шарлотте, разбудить, но Эвери остановила её хриплы ото сна голосом, говоря на кардском - он у неё был менее чистым, чем фьёрданский, в силу малой практики, и всё же она им владела - чтобы точно привлечь внимание:

- Не стоит.

Кардка вздрогнула, обернулась и с испуганным непониманием посмотрела на неё. "Вот ничего конкретно её народу плохого не сделала, так чего боится?" - мысленно проворчала Эвери, садясь. А вслух, проведя рукой по лицу, чтобы не так отчаянно слипались веки, пояснила:

- Яснознание, которым владеет твоя дочь, выматывает ничуть не меньше, чем ясновидение, - спросонья собственный сильный акцент раздражал слух, но говорить на давно уже опостылевшем фьёрданском хотелось ещё меньше. - А вчерашний день и так нас всех потрепал. Ребёнку лучше поспать подольше, а не вскакивать с рассветом как мы с тобой. Конечно, самым полезным было бы ввести её хотя бы до полудня в целительский сон, если тебе хватит сил подпустить к своей дочери меня или моих людей. Но даже если и нет, то хотя бы оставь девочку в покое.

- Целительский сон? - переспросила кардка, тоже с заметным облегчением переходя на родной язык, на котором, вполне вероятно, не говорила уже много лет.

- Это сон, во время которого тело и силы восстанавливаются быстрее и лучше, чем во время обычного, благодаря магии, - со вздохом растолковала Эверихальд. - Нас вводить в него учили ещё на первом курсе. Простейшая магия. Разрешишь?

Кардка несколько мгновений медлила, а затем неуверенно кивнула. "Ты посмотри, боится, а благоразумия всё равно не теряет," - подивилась маршал, под настороженным взглядом кардки подходя к девочке и принимаясь плести простенькое заклинание, вкладывая в него совсем немного силы - им же не нужно, чтобы Шарлотта проспала с неделю.

- Ближайшие часов шесть не проснётся что с ней ни делай. Зато потом будет бодрее строевой лошади на выгуле, - закончив, сказала Эвери хозяйке, и вышла на улицу.

Деревня, в том числе и военные, ещё спали после вчерашнего, а ей уже нужно было куда-то идти и что-то делать. И в первую очередь, пожалуй, стоило заняться письмом, а то потом может не оказаться времени. Тремя письмами, точнее. Королю с отчётом, канцлеру с просьбой прислать хотя бы по одному на два полка артефакту, засекающему тёмную магию - уж это ТКСБ* сможет, всё равно эти артефакты там большую часть времени пылятся без дела. В крайнем случае позаимствуют у АСБ**. И ещё одно письмо, менталисту. Последнему уже с просьбой более личного характера.

- Значит, к канцелярам за бумагой, чернилами и воронами, - вслух обращаясь к самой себе сказала Эверихальд, наконец определившись, и глубоко вдохнула чистый свежий воздух. Жутко хотелось кофе, но где его возьмёшь на фронте? Даже находясь в стране, которой кофе и был придуман как напиток...

Вернувшись в дом со всем необходимым, Эверихальд, заняв угол стола, с первыми двумя письмами - теми, что были обязательными - разобралась довольно быстро. А вот над тем, как начать третье, невольно задумалась. Это вообще было вечной дилеммой - письма менталисту. Она умела говорить красиво, мать учила и этому, но как-то так вышло, что о любовных отношениях матушка не заикнулась ни разу, если не брать в расчёт уроки "постельной" теории. Разве что говорила, что от любви никогда нельзя терять голову и ни за что нельзя становиться зависимой от мужчины. И уж тем более не рассказывала, что и как писать жениху с фронта. Не может же она столь редкую возможность написать ему истратить лишь на просьбу, верно?

- Жениху пишите? - вдруг раздалось рядом.

Если бы этот вопрос раздался в какой-нибудь арантской деревне, Эвери бы не удивилась. Но вот то, что постоянно бросающей на неё настороженные взгляды кардке хватило смелости на любопытство, заставило вскинуть брови и удивлённо посмотреть на неё.

- Простите, - тут же стушевавшись, отвела взгляд та. - Я лезу не в своё дело.

- Да нет, - пожала плечами Эвери, хоть это и было так - кардку не должно было волновать, кому она пишет. Но почему бы не поговорить? - Просто... по мне что, настолько видно? Сначала баба Стёпа, теперь вот ты...

- Я просто сама так выглядела, когда думала об Алессандро, - снова чуть осмелев от того, что не увидела злости, ответила кардка. - В самом начале, когда ещё не была в нём уверена, ведь он был фьёрданцем. Точно те же чувства на лице отражались.

- Да тут скорее не в неуверенности дело, - вздохнула тяжело Эвери, сама от себя не ожидая, что начнёт делиться тем, что на душе, со случайной знакомой. Просто желание поговорить хоть с кем-то нормально, не взвешивая каждое слово, которое давила в себе с того момента, когда ушла из леса, стало вдруг до зубовного скрежета нестерпимым. - Я просто не знаю, что с ним делать. Он мне стихи пишет, слова милые, о мирной жизни напоминает, в которую я ещё неизвестно когда вернусь, а я... Вот вроде и женщина, а не романтична настолько, что даже письмо любимому написать нормально не могу. Ну не про работу же ему писать! Работа у меня противная как мрак Бездны! А написать в своём письме одну лишь только возникшую просьбу будет как-то некрасиво...

- Если мне будет позволено дать совет... - нерешительно начала кардка и умолкла, ожидая реакции. Эвери кивнула, не переставая удивляться. Откуда только в этой простой женщине столько смелости? - Напишите ему о том, когда надеетесь вернуться. И о том, что хотите этого. Не знаю, как мыслят высокие лорды, но любому мужчине будет приятно знать, что любимой женщине хочется к нему возвращаться. А ждать встречи легче, когда знаешь, когда она может произойти хотя бы примерно.

Несколько мгновений Эверихальд раздумывала над её словами, после чего задумчиво кивнула:

- А это хорошая мысль. Спасибо, помогла.

И, ещё чуть погрызя кончик пера по старой привычке, оставшейся ещё со времён учёбы в Академии, принялась за написание:

"Здравствуй, Тео. Как ты, наверное, знаешь, недавно я была во дворце, но встретиться с тобой мне вновь не довелось. Вероятно, это и к лучшему, ведь мне было бы слишком тяжело уходить от тебя второй раз, как и тебе вновь отпускать меня на фронт. Однако чем ближе мы к столице Фьёрданы, тем сильнее моя вера в то, что скоро мы увидимся вновь и расставаться не придётся. Не знаю, говорил ли тебе канцлер, но вполне возможно, что недоразумение, в которое втянул две страны неразумный вражеский правитель - а чем-либо кроме как глупым и жестоким недоразумением я назвать это бессмысленное кровопролитие не могу - мне удастся завершить в течении двух-трёх ближайших месяцев, едва ли больше. Возможно, это покажется нытьём и жалобами, приличными лишь для слабой женщины, а не для маршала могущественного королевства, однако всё же ты, на мой взгляд, имеешь право знать, что я скучаю по тебе так же, как и ты по мне. Пусть я и очень рада, что тебе не приходится воевать, не могу не признать, что тебя здесь частенько не хватает. Не только твоего гибкого и изворотливого ума, но и твоего непостижимого для меня умения всегда найти такие слова, которые помогут мне легче держать голову гордо поднятой.

Дела наши продвигаются неплохо. Фьёрданцы всё чаще просто бегут или сдаются в плен сразу, и пусть мы тоже несём потери, но они уже не так огромны и катастрофичны, как в самом начале. В прочем, всё это ты и так знаешь из отчётов, отправляемых мной и моими генералами, так что смысла много писать об этом не вижу. Однако лично к тебе у меня есть дело более мирное, чем почти всё, что мне приходилось делать последние годы. В деревне, где мы остановились, мне повезло обнаружить девочку с даром яснознания. Она кардка, как и её мать, но из крестьянской семьи, а потому ни во фьёрданскую, ни в кардскую Академии её не примут. В чём, в прочем, эти академии сами и виноваты, прекрасный кадр достается нам. Однако им на первое время нужен попечитель, ведь они иностранки без гроша в кармане. Канцлер не подходит, его они будут слишком бояться, Алиса вечно в разъездах, Ник просто лоботряс, хоть я и верю в то, что где-то глубоко в душе он ответственен, а больше помимо тебя я никому из нашего дворянства не доверяю в достаточной мере. Проблем они не доставят, Шарлотта умна, как и её мать, и я прошу тебя взять над ними попечительство хотя бы до начала следующего учебного года и помочь им устроиться. За их верность ручаюсь своим именем, так канцлеру и передай," - на миг замерев пером над бумагой, она не удержалась и приписала. - "Нас скоро ждёт рискованная операция. Поставь за меня свечи в храмах Слепого Воина и Великого Мудреца. В ближайшие дни мне не помешает их благосклонность.

С надеждой на

скорую встречу,

твоя Эвери."

Вздохнув, запечатала конверт, зачаровав его так, чтобы открыть его смог только Теодор, и обернулась к вернувшейся откуда-то со двора кардке. Теперь следовало поговорить с ней. И сделать так, чтобы она не догадалась, что именно это письмо и предназначено жениху. Раскрывать их с Тео помолвку всё ещё нельзя. "И угораздило же меня позволить себе столь ненужную болтливость. Сейчас вот выкручиваться," - с досадой на саму себя подумала Эвери, мысленно морщась.

- Твоей дочери нужно обучаться, - от звука её голоса вновь принявшаяся хлопотать по дому кардка чуть дёрнулась. - Но что во Фьёрдане, что в Карде, в академии магии не принимают простолюдинов. Ну и, собственно, сами виноваты, нам в итоге больше достаётся. Я отправлю вас порталом прямо к поместью моего опекуна, когда Шарлотта проснётся. Ты пока собери ваши вещи. Передашь ему это письмо. Он знает кардский, пусть и хуже, чем я. Но фьёрданским владеет почти в совершенстве, до войны его было принято учить при дворе. Так что сама решай, на каком языке к нему обращаться. Он поможет вам освоиться. Человек он добрый, куда добрее меня самой, так что можешь его не бояться. Когда он прочтёт письмо, попроси передать его моему жениху. Я писала на одном листе, чтобы не тратить казённые листы. Повторюсь, не бойся его, ясно? Добрее его я человека в жизни не встречала.

По взгляду женщины Эвери видела, что она хочет спорить, но после нескольких секунд колебаний кардка всё же просто взяла письмо и, почтительно поклонившись, произнесла отстранённо:

- Благодарю за заботу о судьбе Шарлотты.

Эверихальд оставалось лишь со вздохом кивнуть. Что ж, эта женщина вновь проявила похвальное благоразумие.

***

Вернувшись после долгого рабочего дня в свой городской особняк, Ален хотел только одного: поужинать и лечь наконец спать. Казалось, что за последние пять лет не было ни одного спокойного дня. Проблемы сыпались одна за другой, и все нужно было как-то решать, а как - понятно далеко не всегда. Конец войны, ещё чуть-чуть и победа, казалось бы, можно немного выдохнуть, но нет же, организовались проблемы с поставками!

Торговых дел с Фьёрданой у Аранта раньше было весьма мало, можно сказать, что почти никаких за семь сотен лет существования. Но и те, что были, велись по морским путям, ибо зачем заново изобретать седло, когда вот оно, готовое. И планировалось, что к моменту взятия Священного Хребта эти пути будут уже свободны. Никто не ожидал, что Фьёрдана, лишившись большей части своего прославленного некогда флота и гениального адмирала, сможет удерживать море так долго. Конечно, сказывалось и то, что Эвери не могла отправить туда достаточное количество людей и кораблей, ибо в значительной части распроданный прошлым королём военный флот удалось восстановить далеко не полностью к моменту начала войны, а восстановление его прямо в ходе военных действий, конечно, велось, но ещё медленнее и труднее. Но от этого понимания было ещё более тошно. И когда они освободят море, чтобы через него можно было поставлять всё необходимое для фронта, было непонятно.

А через горы они никогда ничего не переправляли, ведь за семь столетий необходимости не возникло ни разу. Порталами нельзя, ткань мироздания в местах военных действий и так сильно истончается из-за количества используемой боевой, портальной и некротической магии, а специально обученных людей, лошадей и специальных же повозок у них отродясь не было! И это ещё пол беды, обучить и смастерить на скорую руку можно, но сейчас в горах духи, настроенные не только против Аранта, но и, вероятно, против людей в принципе, так что если отправить туда товар с людьми. вероятнее всего они больше вообще никуда и никогда не придут и не вернутся.

И вот поставки на фронт чего-либо в принципе встали. А тут ещё и королю Карда взбрело в голову переписать торговые договора, сроки которых истекают, а не просто продлить, будто мало Аранту забот! Отчёты с фронта твердят, что то тут, то там не хватает то бумаги, то вооружения, то продовольствия, то медикаментов, а то и всего сразу, а всё, на что они пока были способны, это развести руками и сказать: "Ждите, что-нибудь придумаем, если прорыв на море не произойдёт раньше". И с этим нужно было что-то делать, иначе такой скорой победы, на которую они тут рассчитывают, может и не произойти. Помимо уймы других государственных проблем, которые, кажется, были бесконечны, нужно было ещё выделять время на управление своим Орденом, и временами Алену казалось, что ещё немного и они все слетят с катушек. Но за пять лет этого пока не произошло - хоть что-то радует. Ну и на данный момент ещё то, что можно наконец поспать в своей кровати, а не отрубиться за рабочим столом.

Однако его планам было не суждено сбыться. По крайней мере так скоро, как хотелось бы. Стоило ему войти в дом, как из-за поворота вынырнул дворецкий.

- Ваша светлость, вы вернулись! - обрадованно воскликнул проверенный временем старик.

- Вернулся, - вымучил усталую улыбку Ален, понимая, что такая встреча едва ли к добру. Нет, слуги никогда не расстраивались его возвращению, он старался быть хорошим хозяином, но в обязанности дворецкого вовсе не входило его встречать. - Пожалуйста, Томас, скажи мне, что за время отсутствия у нас ничего не случилось и ты вышел меня встречать просто потому что настроение хорошее!

- Увы, не имею права врать, - развёл руками слуга, глядя на него даже с неким понимающим сочувствием. - Сегодняшним днём, - эта фраза чуть успокоила, так как дома он не появлялся дня три и если произошло что-то плохое именно сегодня, то, быть может, оно ещё не успело принять больших масштабов, - через час по полудню из портала у дома вышла женщина с дочерью, пытавшиеся объясниться по-кардски, а после, когда увидевшие их первыми слуги позвали меня, объяснившиеся по-фьёрдански. По их словам их прислала её светлость младшая леди Раввен. Их слова подтверждаются письмом, подписанным именем её светлости и скреплённым её печатью, которое есть у этой женщины.

"А ещё тем, что доступ к моему порталу имеют только пятеро," - мысленно дополнил Ален, невольно расслабляясь и тут же настораживаясь вновь. За всё время войны Эвери ни разу не передавала писем через людей - береглась, да и смысла не было. И теперь Алену оставалось только гадать, что могло побудить её прибегнуть к подобному.

- Они ожидают вас в малой гостиной, - добавил Томас.

Ален кивнул.

В малой гостиной обнаружились две... кардки. Одна из них, взрослая женщина лет сорока с усталым худощавым лицом явно была чистокровной. Вторая, девчушка лет семи, с легкой примесью фьёрданской крови, но всё же тоже точно кардка. "Где она их нашла?" - мелькнула в голове удивлённая мысль. - "Она же во Фьёрдане!".

Увидев его, они встали, поклонились, и женщина молча протянула ему конверт. Кивнув, Ален сломал печать и вчитался в строки. Пока читал, улыбка, вызванная тем, что в принципе получил весть от Эверихальд, и её словами о надежде на скорую встречу, постепенно сменялась тревогой. Насколько серьёзным должен быть задуманный ею риск, что его гордая бесстрашная драконица, всю жизнь рассчитывавшая лишь на свои силы и на свой ум, просит поставить за неё свечи? Что она задумала? Дориан рассказывал о нескольких планируемых ею операциях, в которых она ставила на то, что риск оправдается, но неужели всё настолько шатко? Нет, в таком случае Дориан бы тоже сказал, что всё ненадёжно, так что едва ли. Вероятно, она говорит о чём-то, о чём ещё не доложила. И от этого ещё хуже.

Просьба взять под опеку на короткий срок кардок не была отягощающей. Нет ничего проще, чем при его влиянии и состоянии купить им небольшой домик где-нибудь в двух кварталах от Академии, выделить до начала учебного года определённое денежное довольствие, чтобы смогли встать на ноги и обжиться, и пристроить женщину какой-нибудь швеёй или ещё кем, исходя из её навыков, которые не так уж сложно выяснить. Этого им двоим должно быть достаточно. Хотя девочка с даром яснознания это, конечно, весьма интересно, но времени и сил об этом задумываться у него нет. Ещё это полезно, о чём всё же стоит подумать, и, если постараться, то полезно и для страны. Но этим займётся уже Дориан - такими редкими талантами не разбрасываются, их направляют на благо государства, а слово принцессы станет для канцлера достаточной гарантией благонадёжности. А так... вопрос нескольких бумаг. Но завтра, завтра, всё завтра! А сейчас спать! И всё же, что она задумала...

***

Староста мялся неподалёку уже минут десять, не решаясь подойти, к тому моменту, когда Эверихальд это окончательно надоело. Закончив отдавать указания по поводу распределения продовольствия - сейчас, когда поставки встали на неопределённое время, с этим было туго и перерасчёт приходилось делать едва не каждый день с учётом постоянно меняющихся факторов - она обернулась и, посмотрев мужчине в глаза, ровно поинтересовалась:

- Ты что-то хотел?

Подойдя ближе, человек поклонился до земли, как и положено было кланяться крестьянину, глубоко вздохнул, набираясь решимости и... снова замялся. А ведь при наблюдении за ним казался вполне себе нормальным умным мужиком без излишней трусости. "Можешь спасать их, помогать им сколько угодно - в их глазах всё равно останешься монстром," - вспомнились слова матери при взгляде на эту картину. Эвери раздражённо закатила глаза и проинформировала:

- Я не убью тебя что бы ты ни попросил.

Мужчину она понять могла, но меньше раздражать его поведение от этого не начинало. Тот наконец собрался с силами и произнёс:

- Жители хотят всё же отпраздновать день Всемилостивой.

- Так, - Эвери даже вновь опустила на него взгляд и непонимающе заломила бровь. - А от меня-то вам что надо?

- Так разрешения али запрета, - удивился староста.

"Они что, серьёзно? Или это какая-то шутка?" - невольно задалась вопросом Эвери, понимая, что да - они это серьёзно. Но вслух Эвери лишь равнодушно пожала плечами:

- Кто я такая, чтобы запрещать народу чтить богов? Я так понимаю, празднество будет вечером? Демоны многое попортили из приготовленного ранее. Понадобится - можете просить помощи у моих людей. При условии, что они тоже смогут принять участие в празднике после. Если станут отказывать без причины на то, скажите, что я приказала оказать посильную помощь.

Всемилостивую Деву она и сама искренне почитала. Легенды гласили, что Треликой Матери она подруга. Да и запрещать людям пользоваться поводом хоть один вечер порадоваться смысла не было никакого. Глядишь, и её воины присоединятся к празднику. Им тоже не помешает хоть на день вспомнить мирную жизнь и почувствовать себя живыми. Сама она праздновать не намеревалась. Преподнесёт символические дары к ритуальному костру в знак почтения, как велели традиции этого дня, потому что не следовало оскорблять богиню, и на этом скорее всего всё. Но уходить тоже будет нельзя, необходимо будет проследить, чтобы её люди вели себя достойно и никого не обидели. Всё-таки две трети из них, как ни поверни, мужчины, а те в пьяном виде часто теряют всякие рамки. Пьяные женщины, конечно, тоже мало чем лучше, но там хоть можно не бояться, что кого-нибудь снасильничают. Самих же их снасильничать, когда речь идёт о её женщинах, это ещё умудриться надо. А в том, что пить будут как и сельчане, если не ещё безбожнее, сомневаться не приходилось.

***

Стук в дверь кабинета стал для канцлера неожиданностью. Ему не удавалось припомнить, чтобы он кого-то ждал. Ален? Да нет, едва ли, тот, если ему не изменяет память, отправился домой отоспаться за три дня беспрестанной работы. Тогда кто?

Устало проведя рукой по лицу, древний вампир встряхнулся, выпрямил спину и, приняв привычный вид непроницаемой ледяной статуи, поинтересовался:

- Кто?

- Её Высочество посол Карда, - ответил ему из-за двери глубокий женский голос.

Брови на миг удивлённо взлетели вверх ненужным проявлением эмоций, но тут же привычным мимолётным усилием воли вернулись на положенное место. Что могло понадобиться кардской принцессе вне официально назначенных встреч? Да ещё и от него, а не от Вито. Послам дела положено обсуждать с королями. Эта же сначала пытается настоять на личном разговоре с их маршалом, теперь же вот является вечером и без предупреждения нему в кабинет. Быть может, у неё возникли какие-то проблемы? Не хотелось бы, им своих хватает. Великий Мудрец, лишь бы не политическое убежище пришла просить, им это сейчас было бы вот совсем не кстати.

- Войдите, - кивнул канцлер, запрещая себе хмуриться, как хотелось. Проявлять эмоции сверх необходимого на работе не следовало. Тем более не стоило показывать недовольство визитом столь высокопоставленной особы.

Дверь распахнулась. На пороге появилась знакомая фигура молодой девушки с чуть грубоватыми, как и у всех кардок, но не лишёнными очарования чертами веснушчатого лица и каштановыми в явственную медную рыжину густыми волосами, собранными в строгую причёску. Его глазам представала внешне в высшей степени приличная девица, у которой есть все шансы стать их королевой, если не удастся, как в шутку, но очень метко выражается племянник Алена, "отбрехаться" от этого. Да, именно "отбрехаться" они, пожалуй, и пытались. Даже не "отговориться".

Такая королева, несомненно, не самый плохой вариант, но всё же лучше постараться избежать подобного без лишних потерь. Излишне тесные отношения с Кардом при таком активном и хитром правителе, как сейчас у них, могут быть чреваты лишними обязательствами и, как следствие, лишними заботами, если не вовсе убытками. Да и если уж вспомнить мимолётом о человеческом, то ни Вито, ни Аделин этого брака не желают. Королей и принцесс, конечно, как правило никто и не спрашивает, но зачем ломать две судьбы ради почти не несущего особых выгод Аранту укрепления и без того относительно крепкого союза? Сломанных судеб на его совести и так достаточно, ни к чему лишний раз мучить ещё и друзей.

Встав, Дориан отвесил чёткий поклон "три четверти". Ниже, чем дворянке, но выше, чем королю или королеве. Будь она хоть трижды послом, она всё ещё остаётся принцессой.

- Чем могу быть полезен, Ваше Высочество?

- Я хотела поговорить с вами, милорд, - величественно кивнула в качестве ответного приветствия Аделин, проходя по кабинету и опускаясь в кресло с непринуждённой грацией абсолютно уверенного в себе человека. Дориан тоже сел, внимательно отслеживая каждый жест принцессы. Как будто бы никаких проявлений хоть малейшей нервозности нет. Значит либо пришла не с проблемой, либо контролирует себя даже лучше, чем можно было ожидать. - Конечно же, лучше было бы для начала обсудить то, с чем я пришла, с маршалом, а потом уже с королём. Однако в прошлое своё прибытие леди Раввен не смогла уделить мне время в силу непредвиденных обстоятельств, а к моменту следующего её визита во дворец может статься, что уже истечёт срок моей посольской миссии. Думала обратиться с этим к лорду Раввену, как к доверенному лицу леди Раввен и советнику Его Величества, но он слишком редко бывает во дворце так, чтобы к нему при этом было возможно попасть. Придумать же предлог для появления в Академии в моём положении не так-то просто. Так что, смею надеяться, вы простите мне мой несанкционированный визит.

Канцлер почти восхитился. Циничным таким, слегка ироничным восхищением. Плести словесные сети, запутывая в них собеседника многословием и красноречием, чтобы тот утратил бдительность, при этом не говоря ни слова по делу - способность, дающаяся по праву рождения умным женщинам и приобретаемая со временем даже самыми тупыми политиками. Мужчины, далёкие от большой политики или торговли, ещё часто ошибочно называют такую болтовню у женщин "глупой" и "пустой", пока те непринуждённо обводят вокруг пальца напыщенных болванов, уверенных в своём превосходстве. Принцесса Аделин, вне всякого сомнения, была умной женщиной и искусным политиком - своего рода природным уникумом на подобии принцессы Эверихальд, если учитывать более чем юный для политика возраст. Однако проворачивать подобное не на своём, а на чужом языке, который, как было известно Дориану, до этой поездки не было возможности практиковать достаточно активно - это уже не просто способность, это самый настоящий талант.

- Я вас слушаю, - кивнул он, внимательно глядя на неё и чувствуя лёгкий интерес. - Как я понимаю, вы пришли о мне с каким-то предложением, а не с просьбой, верно?

- Верно, - Аделин чуть улыбнулась. - Его Величество, несомненно, один из умнейших людей, которых я когда-либо имела честь повстречать на своём жизненном пути. Однако, как я успела заметить, дела военные - его слабое место. Пусть он и разбирается в них, но далеко не так хорошо, как нам всем хотелось бы. А потому перед тем, как идти к нему со своим предложением, я хотела бы высказать его человеку больше понимающему в этой сфере, который мог бы дать Его Величеству совет, когда я приду с этим к нему.

"Хм... А ведь на первый взгляд для неё было бы легче воспользоваться этим самым слабым местом Вито, чтобы получить то, чего желает Кард, с большей вероятностью," - отметил про себя канцлер, не переставая привычно отмечать малейшие нюансы в поведении собеседницы. Слишком уверено и спокойно держится. Неужели не имеет и тени сомнений в том, что ему её предложение понравится? Или же её стране не так уж и нужно согласие? Нет, второе всё-таки едва ли. В таком случае она не стала бы предварительно пытаться обзавестись сторонником в этом вопросе, рискуя получить напротив не малую преграду на пути к согласию короля, а сразу пошла бы к Его Величеству. Что ж, дело становится всё интереснее.

- В таком случае, я готов вас выслушать, - кивнул Дориан, сцепив руки в замок перед собой и внимательно глядя на собеседницу. Интересная всё же персона, весьма интересная... Мелькнула в голове мысль, что они с Эверихальд могли бы подружиться, появись у них однажды возможность переговорить дольше нескольких минут.

- До меня дошёл слух, что что у вас сейчас проблемы с поставками на фронт, - размеренно начала принцесса. - Это так?

- Так, - не стал отрицать очевидное Дориан, уже начиная понимать, о чём может пойти речь.

- Военный флот Карда... никогда не славился своими размерами, но он крепок и хорошо оснащён, - продолжила посол. - А вам сейчас и не нужно много кораблей, чтобы додавить Фьёрдану. Вам нужны хорошие корабли, это главное. И не помешало бы побольше людей на суше - наша же армия в последнее время увеличилась посредством роста населения в целом. Больше того, у нас рождается много целителей, в том числе их не мало сейчас и в армии, о нехватке чего у Аранта я также слышала.

- И что же Кард желает получить взамен на такую помощь? - предложение было действительно интересным, но был вопрос, сможет ли Арант, погружённый в глубокий кризис, расплатиться.

- Видите ли... Кард - страна, как всем известно, богатая ресурсами и, как следствие, деньгами, но весьма и весьма нищая количеством земель. И в последнее время моя Родина становится всё богаче людьми, которым надо где-то жить, - принцесса чуть склонила голову на бок. - Арант же страна бедная в последние годы на людей, но невероятно богатая территориями и сейчас имеющая все шансы обогатиться ими ещё больше. Ваша победа, если вы возьмёте море, уже не вызывает ни у кого сомнений. И судя по тому, что я успела понять, маршал Раввен не из тех, кто отдаст хоть клочок завоёванной земли - скорее наоборот возьмёт ещё сверх того. Кард хочет территории. Мы не претендуем на горы с их рудниками - нам достаточно своих. И не претендуем на обширные фьёрданские леса, которых у нас своих тоже не мало. Нам нужны земли, которые граничили бы с нынешним Кардом и которые могли бы без особых проблем заселить наши люди. Дадите нам их, и мы гарантируем вам то, чего вам не хватает для наиболее лёгкой победы.

Канцлер взял себе минуты три на раздумья, тяжёлым изучающим взором глядя на принцессу. Та выдерживала подобное внимание на диво легко - так легко, как редко кому удавалось. То, что предлагал Кард в её лице действительно было очень и очень... заманчиво. "Морской вопрос", из которого вытекал вопрос поставок, в последнее время был их личной кривой подковой на копытах жеребца армии, заставляющей замедлиться колесницу победы. Всё упиралось в состояние военного флота Аранта, которое волей прежнего короля было более чем плачевным, если не сказать, что вопиюще отвратительным. Всё было настолько плохо, что разгром флота Фьёрданы виделся всем едва ли не чудом, неожиданно свершившимся наяву, и даже в разгромленном состоянии Фьёрдана умудрялась не пускать их по морю дальше Священного Хребта.

А в территориях, если те не были обогащены особыми ресурсами на подобии богатых многочисленных месторождений разного рода, которыми славился Священный Хребет, Арант и вправду нужды не испытывал. Больше того, с учётом того, что в последние годы Арант по понятным причинам, как точно подметила Аделин, весьма беден людьми - демографический кризис был столь огромен, что выбираться из него им ближайшие поколения три, не меньше - им и те земли, что есть сейчас, было чуть ли не некем заселять. То же, что они сейчас отвоюют у Фьёрданы, раза в три превышает непосредственно размеры Карда на данный момент. И при долгосрочном планировании развитие Карда, которому новые земли точно станут толчком, будет Аранту весьма выгодно, если направить это самое развитие по нужному пути - а уж об этом он позаботится.

А то, что предлагает Кард, будет очень простым решением и морского, и целительского, пусть и частично, и человеческого, и, как следствие, поставочного вопросов. И, возможно, если умело поторговаться - а это Вито делать умеет мастерски - то помимо военной помощи в обмен на земли можно будет добиться также и переподписания хотя бы некоторых договоров с Кардом в том их виде, в котором они обновлены сейчас, то есть в более чем выгодном для Аранта. А то надоело уже, что Кард за каждый пункт дерётся так, будто страну проигрывает. Вот только окончательного ответа давать всё же нельзя, пока он не узнает, сколько именно территорий желает получить Кард взамен. Но вот это уже точно следует обсуждать в присутствии Его Величества.

- Моя поддержка во время обсуждения этого вопроса с королём, Ваше Высочество, будет зависеть от того, сколько территорий вы затребуете и какими именно будут города и селения, которые вы пожелаете заполучить, - наконец произнёс он. - А теперь прошу меня извинить, - встав, он отвесил лёгкий поклон. - Мне нужно поговорить с Его Величеством.

Принцесса кивнула, не скрывая явного удовлетворения. До чего всё-таки поразительная уверенность в успехе...

_____________________

* ТКСБ - Тайная Королевская Служба Безопасности.

** АСБ - Арантская Служба Безопасности.

Глава 7. Солнечная смерть.

С тех пор, как они ушли из той деревни, прошла почти неделя. Если быть точнее, то шесть дней. Четыре часа пути до клятых дуг, в которые их надеются поймать как лошадей в лассо. Через пару часов после отправления придётся прыгать выше головы и пытаться провести разом четыре дивизии через подземный ход. Ей ещё никогда не приходилось использовать силу Хранительницы столь масштабно, находясь при этом так далеко от хоть какого-нибудь леса, что уж говорить о Древнем или хотя бы Заповедном. Легко уверенно и решительно говорить о том, что собираешься сделать, отчитываясь своему королю. Легко делать вид, что твоя затея тебе ничего не стоит, чтобы не тревожить своего брата. Сложнее действительно выполнить затею.

И вот именно в утро этого дня, столь важного для них всех, принцесса проснулась и с ужасом, причудливо переплетающимся с неверием, осознала, что даже простейшие движения даются с неимоверным усилием. "Вставай же! Вставай, дочь хромой кобылы!" - приказывала себе она, тщетно, но от этого не менее упорно пытаясь вернуть себе контроль над телом в темноте палатки. - "Вставай, принцесса, чтоб тебя! Нашла, когда разлёживаться!". Но всё, что ей удавалось, это чуть приподниматься на локтях и вновь бессильно ронять голову на свёрнутую рулоном шинель, чувствуя тошноту и желание позорно заплакать скупыми злыми слезами воина, столкнувшегося с врагом, который ему не по силам. Кто ж знал, что однажды этим врагом окажется собственное тело? Она даже не знала, от чего её больше тошнит - от слабости или от этой слабости осознания.

Как бы ни пыталась, Эверихальд никак не могла понять, что же с ней происходит. Сознание туманилось, перед глазами двоились скрытые для человеческого глаза темнотой стены палатки и соображать было слишком сложно, но маршал понимала, что даже не будь этого, вряд ли ей удалось бы что-то понять. В голову не шло ни единого толкового предположения. Ещё вчера вечером она была абсолютно здоровой! Уставшей, конечно, но не более ведь чем обычно, и совершенно точно здоровой! Да что уж там, она в последний раз хоть чем-то более менее серьёзным болела лет в пять, а не серьёзное лунных драконов вовсе не брало. А тут....

Эвери уже почти смогла пересилить себя и сесть, когда в палатку узкой щелью проник солнечный свет, не достав до неё не больше полуметра, и на пороге палатки в этой щели обнаружился сержант Гастингс. Юноша хотел было сказать что-то, вероятно то, с чем пришёл, да так и застыл на пороге с чуть приоткрытым ртом и рукой, наполовину занесённой для того, чтобы отдать честь, вглядываясь в темноту, почти скрывающую женщину. Почему-то от совсем слабого и рассеянного света, который всё же долетал до неё, стало как будто ещё хуже.

Маршал выдавила из себя кривую усмешку, которая вышла больше похожей на саркастично-болезненный оскал, и фыркнула, стараясь держаться так, будто всё не так плохо, как выглядит:

- Что, настолько я паршиво выгляжу?

- Н-никак нет, миледи маршал! - с явным трудом отмер сержант, чуть передёрнулся и бодро, чётко, как и полагается военному, отдал честь.

Драконица чуть поморщилась от привкуса вежливой лжи в словах бойца. Вежливая ложь она ещё хуже обычной, ведь говорится из благих побуждений - словно от этого само явление лжи может быть извинено. В прочем, в понимании людей вежливость ложь действительно искупает. Этот юноша обычно ей искренне нравился. Бойкий, верный, искренне преданный, умный и очень старательный. Сумеет и дальше сохранить эти качества - далеко пойдёт. Но несмотря на всю симпатию единственное, чего хотелось именно сейчас, это отослать его как можно дальше, дальше хотя бы от своей палатки - лишь бы не видеть этого искренне удивлённого взгляда, словно он только сейчас узнал, что она тоже живое существо, которому может быть плохо.

Нет, она могла его понять. Они все здесь привыкли видеть в ней железную женщину, несгибаемого маршала, непоколебимую Стальную Лилию с ледяным взглядом, прямой как шпага спиной и стремительным как полёт арбалетного болта шагом. И то, что она - вот сюрприз - оказывается может болеть ожидаемо шокировало парня, ведь совершенно не укладывалось в этот совершенный образ. У людской породы вообще есть такая скверная привычка возводить кого-то на пьедестал, не задумываясь о том, как это опасно, создавать себе кумира, а потом очень сильно удивляться, выясняя, что этот кто-то вовсе не так идеален, как та иллюзия, которую они придумали и нацепили на него. Винят в этом потом, как правило, этого самого кумира, не задумываясь о том, что видеть в нём совершенство было сугубо их выбором.

Она, Эвери, стала кумиром уже очень давно, причём не для кого-то одного, а для всей страны. А в армии это было ещё более распространено - особенно среди вот таких вот восторженных юнцов и девчонок, которым в силу молодости и войны почти необходим какой-то идол, идеал для подражания, чтобы воевать и жить было легче. Таким как они обычно и в голову не приходит, что она сама не многим старше их. И Эверихальд знала об этом. Знала о своей роли общественного кумира. Смиренно приняла это как неизбежное и старалась не подводить ожидания народа хотя бы пока идёт война. Но сейчас от реакции этого парня было тошно. Она привыкла отказывать себе в праве на слабость, знала, что и люди вокруг неосознанно отказывают ей в том же, но видеть это вживую, особенно когда так плохо - отвратительно.

- Не ври мне, Гастингс, я и сама знаю, что выгляжу дерьмово, - на то, чтобы сохранять хотя бы видимость приличной речи, как они, те, кто имел дворянский титул, здесь в большинстве своём хотя бы пытались делать по старой привычке, сил уже не было.

- Вы в порядке, маршал?

В голосе сержанта прозвучало беспокойство, но Эвери не обманывалась им. Да, беспокойство искренне, но тревожится он исключительно о том, как бы сегодняшняя операция не сорвалась. Ну ещё бы, увидеть своего маршала в состоянии "то ли не добили, то ли коряво воскресили" в день одного из важнейших сражений - такое кого угодно встревожит. Это было нормально. Но Треликая Мать, когда же люди вокруг отучатся от привычки задавать тупые вопросы?!

- Спросите чего поумнее, сержант, - вымучила из себя сарказм маршал. - Очевидно же, что нет. Но через час буду, так что с отправкой не должны задержаться, - говоря это, она и сама себе не верила. - Позовите генерала Вестера, Гастингс.

- Есть, миледи! - вновь отдав честь, сержант скрылся, и Эвери, выдохнув, вновь опустилась на землю, зябко поёжившись.

Сейчас придёт Альверрон - единственное в этом дурдоме существо, что не пытается видеть в ней непогрешимый идеал. Перед ним можно будет уже не изображать, что всё лучше, чем есть на самом деле.

Этот короткий разговор словно отнял последние крохи сил. Нужно было подниматься, выходить из палатки, отдавать указания, решать вопросы, а она только и могла, что лежать, прикрыв глаза, и ждать своего защитника, посланного ей Треликой. Что же это за чертовщина?.. Чертовщина?.. Слово-то какое странное! Не существующее под сводами их неба. Снова что ли что-то пришло от... той девушки, что связана с ней душами? В прочем, неважно. Что бы это слово ни означало, оно определённо очень хорошо сюда подходит.

Оставалось надеяться, что Альверрон в этой самой чертовщине сумеет разобраться. Мать мало рассказывала о том, чем могут болеть драконы - а это явно что-то специфическое для их вида, в учебниках человеческой медицины она не помнила ничего достаточно сильного, чтобы довести дракона до такого состояния, и при этом имеющего столь мало симптомов. Эвери почти никогда и ничем не болела, а потому матери и рассказывать ей о чём-то подобном скорее всего в голову не приходило - была информация поважнее. Но Альверрон-то прожил в Лунной империи почти четыре столетия, он должен знать, что может вот так свалить с ног молодого сильного дракона, который ещё ночь назад был в порядке.

Альверрон появился на пороге минут через пять. Стоило ему увидеть Эвери, всё ещё лежащую на лежанке поверх спального мешка - уж дракону-то ничего не мешало и без света увидеть картину во всей красе - как на мраморном лице отпечаталась явственная тень тревоги. Тревоги именно за неё саму, а не за маршала, не за день, не за операцию... Он тоже ещё ни разу не видел её слабой. Но не её-маршала, а её - свою принцессу. Почти последнее, что осталось под небом живых от его императрицы и подруги. И именно потом, что она в его глазах принцесса, госпожа и дочь подруги, на его лице сейчас не удивление, а именно тревога.

"Верен как пёс," - в сотый, если вовсе не в тысячный раз подумала Эвери и почувствовала привычную смесь признательности и досады, подозрительно смахивающей на голос совести. Да, временами за эту его преданность было почти стыдно. Но следом за этим всегда, абсолютно всегда приходила вторая мысль. - "А сама-то как будто чем-то лучше!". И становилось уже не стыдно - просто тошно.

О да, она могла понять Альверрона как никто иной и как никого иного. Потому что с собачьей преданностью была знакома не понаслышке. Проклятая безусловная преданность... Порой она даже ловила себя на том, что ненавидит брата. Ненавидит, одновременно с этим безумно любя. Ненавидит и любит одновременно также, как войну и саму себя - только во сто крат сильнее. Интересно, ненавидит ли её также Альверрон? За все те жертвы, на которые ему приходится идти из этой больной верности даже не своей подруге, а её детям? Ведь там, в Аранте, осталась его любимая - по-настоящему любимая - работа, друзья... Осталась бы и предначертанная жена, если бы леди Тишия не пошла на войну сама.

Ненавидит ли он её лицо также, как ненавидит это лицо она сама - за то, что та, кто зеркальным обликом отражается в её чертах, давно мертва, а перед ним лишь иллюзия, копия, подобие, фальшивка, обман зрения? Ненавидит ли он её за эту схожесть и свою преданность, за то же самое и любя, как она сама ненавидит и любит брата за его идеальность и свою верность? Скорее всего. Нельзя не любить ту, ради кого идёшь на такие жертвы. Невозможно не ненавидеть ту, из-за кого приходится идти на эти жертвы, ту, что одним своим видом тревожит старые, но так и не отболевшие ни у одного из них до конца раны. Особенно когда та не просит об этих жертвах - когда той хватит благородства никогда не попросить.

- Что случилось? - мигом оказался рядом предмет её размышлений, опускаясь на землю подле неё.

- Это я и хочу спросить у вас, - заставила себя заговорить маршал. - Я... не знаю... о драконьих болезнях.

Альверрон тихо выругался сквозь зубы. Эвери скривилась от неожиданности - лёгкие арбалетным болтом прошила резкая боль.

- Так, - сквозь порождённый болью, что стихла столь же резко, как и пришла, звон в ушах услышала она голос Альверрона, в котором сквозь собранность военного слышался страх верного подданного. - Надо кое-что проверить.

Подойдя к выходу, он приоткрыл полотно чуть больше, чем сержант и он сам при входе, так, чтобы солнечные лучи, до этого в палатку не проникавшие оказались совсем рядом с ней, и попросил:

- Выставьте пожалуйста руку на свет.

Не совсем понимая, для чего это делает, Эвери подчинилась и тут же с шипением отдёрнула руку - даже в темноте, тут же вновь укрывшей палатку, было видно, как на белоснежной коже распускаются нежно-розовые ожоги. Что за?...

- Как я и думал, - вздохнул Альверрон, вновь садясь рядом. - Отравление аморэном. Солнечным камнем. Её Величество рассказывала вам что-либо об этом, Ваше Высочество?

Эверихальд слабо поморщилась. И от понимания того, о чём говорит дракон, и - в который уже раз! - от этого треклятого обращения. Тысяча лет как пала Лунная империя, но для Альверрона она всё равно была принцессой, пусть и принцессой давно стёртого с лица этого мира государства, а её покойная мать - императрицей, пусть и подругой. И хоть дракон и позволял себе так её называть лишь когда никто не может услышать, этого было достаточно, чтобы воспринимать его как друга было невозможно. Лишь как верного подданного. А ведь за эти годы он стал ей почти как родной дядя - настоящий дядя, а не тот, что по чистому недоразумению имеет право так называться. И иногда даже удавалось поддаваться этому иллюзорному обману, что он почти часть её семьи - ровно до того момента, как он снова называл её Высочеством. Да и он никогда не увидит в ней подруги и тем более кого-то более родного, сколько бы ни было пройдено вместе. Принцесса и самой себе не могла объяснить, почему её это так раздражает.

А солнечный камень... Солнечный камень - это совсем плохо. Мать об этом всё же рассказывала - знать такое любому лунному дракону было необходимо. Эвери слышала, что в одном из миров Луна лишь отражает свет Солнца, и там вероятнее всего такой проблемы не возникло бы, но их мир иной. И пусть богини Солнца и Луны, Всемилостивая и Треликая, лучшие подруги, но энергии их противоположны. И как лунный камень мог лишить сил любого из народа Солнца, что живёт в Шахстве, так и солнечный камень лишал силы дракона. Что ещё хуже, так это то, что аморэн был единственной в мире драгоценностью, которую драконы не были способны почувствовать. И это если его на себе носить... А если в пищу употребить - а ей ведь явно порошок подмешали в еду... Что ж, нет ничего удивительного в том, что ей так плохо. За пару часов до смерти-то - а если ничего не предпринять, то ей точно не больше осталось... найти бы гада... если выживет, конечно... Но главное не это. Главное, сумеет ли она выкарабкаться из этого состояния за полтора часа, что остались до отбытия.

- Я знаю средство, которым можно вывести его из тела.

Слова Альверрона не слишком обнадёжили. Она и сама знала нужное зелье. Но для зелья этого нужны были цветы лилий, которые помимо него в медицине почти нигде не использовались. И вероятность, что они найдутся у их целителей, была близка к нулю.

- Я тоже... знаю... - голос был близок к шёпоту и так слаб, что самой было противно. - Но... озёрная лилия...

- Если боги к нам всё ещё благосклонны, то она найдётся, - упрямо поджал губы Альверрон и решительным шагом вышел.

"Я клялась брату вернуться живой," - корчась от нового приступа боли, напомнила себе Эвери, из последних сил не давая сознанию уплыть в небытие. - "А значит, должна выжить... Даже если озёрной лилии не найдётся... Не важно как - обязана...". Это было последним, что она успела подумать перед тем, как всё же проиграть сражение с самой собой.

***

- Ваше Величество, - канцлер, с которым Вито несколько не ожидал столкнуться посреди коридора, отвесил почтительный поклон.

- Милорд канцлер, - кивнул ему Вито, вздохнув. Этот официоз в общении с друзьями ему никогда не нравился, но сейчас их видели и приходилось соблюдать этикет. - Рад вашему возвращению.

- Я тоже рад вернуться, Ваше Величество, - привычным ледяным официальным тоном произнёс канцлер такую же вежливую формальность, но в уголках бледных губ едва уловимым намёком притаилась улыбка - то, что даже он с его непробиваемостью не мог или не стал скрывать после нескольких дней отсутствия. - Вы не могли бы уделить мне немного времени?

Вито подавил тяжёлый вздох. У него только освободились пол часа времени, и он надеялся хоть немного отдохнуть, а вместо этого, судя по всему, вновь придётся заниматься делами. Но не отказывать же? Канцлер едва ли стал бы просить его об аудиенции по пустякам, особенно когда сам только приехал - совершенно неожиданно приехал, надо заметить. Да и разговор этот, если он правильно понимает, должен был состояться ещё почти неделю назад, так что откладывать его снова нельзя.

Шесть дней назад канцлеру пришлось срочно уехать по каким-то делам. Причём настолько срочно, что он сорвался в путь прямо из его, Вито, кабинета, где собирался что-то с ним обсудить. Насколько понял король из позже присланного другом пояснительного письма, дело касалось поимки дяди и не терпело отлагательств, и растянулось на более долгий срок, чем предполагал Дориан. Но разговор, который тогда так и не состоялся, как подозревал Вито, касался отношений с Кардом, потому что принцесса все эти шесть дней ходила какая-то нервная и напряжённая, хоть и искусно делала вид, что это вовсе не так.

- Вам удалось завершить... дело, которое заставило вас отбыть с такой срочностью? - привычный осторожный подбор слов тоже успел набить оскомину.

Пожалуй, стоило задать этот вопрос где-нибудь, где их не могли бы услышать лишние уши, например в своём кабинете, но слишком не терпелось знать, удалось ли наконец разобраться с треклятым Архимагом. Он знал, что после войны будет куда сложнее с ним разобраться. Сейчас, "под шумок", как выражается порой племянник Тео, убрать Архимага было бы очень кстати, хоть перестановки на высших чинах Гильдии и создали бы определённые неудобства. А вот после войны, когда этот старый плут как ни в чём ни бывало сможет вернуться из своего "отпуска" и невозмутимо занять свою прежнюю позицию, это будет сложнее.

Во-первых, потому что страну надо будет не просто поддерживать на плаву, как сейчас, а как можно более активно восстанавливать после войны, и времени на то, чтобы разбираться с дядей, будет ещё меньше, чем сейчас. Во-вторых потому что при его возвращении из этого "отпуска" он вновь вернётся под столь же хорошую защиту, что у него и была, и подстроить "несчастный случай" снова будет почти невозможно - хоть это и не значит, что они не будут пытаться, как делали это много лет - а для официальной казни нужен будет повод, подкреплённый доказательствами, которых эта скотина не оставляет! Так что да, лучше всего было бы, если бы удалось найти его сейчас и прибить, после чего объявить о трагической кончине родственника, свалив всё на Фьёрдану, и устроить скромные в виду всем понятного кризиса похороны. Но эта дрянь, по несчастью имеющая с ним родтство, мастерски путала следы и была подобна скользкой змее, да простит его Конильсато. И Вито очень хотелось верить, что уж в этот-то раз канцлер порадует его успехом.

- Увы, но вынужден вас разочаровать, Ваше Величество, - вздохнул канцлер, чуть заметно поморщившись, и этими словами разом разбивая все надежды в прах. - К сожалению, я судя по всему всё же не успел и потому вопрос, по которому я был вынужден отлучиться, остаётся открытым.

Вито на пару мгновений прикрыл глаза, стискивая зубы, чтобы не дать сорваться с губ грязным ругательтсвам, которые совершенно точно были недостойны уст короля, и которых он в идеале вообще не должен был знать, но которые так и вертелись на языке. Эх, как всё-таки много нельзя королю... "Чем отличаются короли от рабов? Дворцом и тем, что нельзя ругаться," - старая детская шутка, бытующая во многих королевских семьях, которая шуткой, к сожалению, вовсе не была.

- Что ж, печально, - вздохнул Вито вместо всех тех слов, которые хотелось произнести. - До встречи с Её Высочеством осталось сорок минут, вам хватит этого времени на разговор?

- Её Высочество просила о встрече в этот день? - чуть приподнял брови канцлер и удовлетворённо кивнул. - Зачит, я более чем вовремя. Полагаю, я смогу уложиться в этот срок.

Вито кивнул, в который раз задумавшись, о каком вопросе идёт речь, раз его друг узнал, о чём хочет поговорить с ним Аделин раньше, чем он сам. Что ж, вероятно, сейчас ему об этом и расскажут. Следовало бы, наверное, вернуться с канцлером в свой кабинет, но не хотелось. Эти стены давно уже осточертели, и хотелось проводить в них как можно меньше времени, а он только-только вышел. Да и Дориана он не видел почти неделю, и первый разговор спустя несколько дней хотелось бы вести в более дружеской обстановке.

- Предлагаю пройти в малую гостиную, - король нашёл в себе силы улыбнуться. - Я верно понимаю, что вы только-только с дороги.

Дорожная одежда на друге оставляла мало сомнений в том, что тот отправился к нему сразу, как только оказался во дворце, не дав себе даже немного времени на отдых.

- Верно, - кивнул канцлер. - Полагал застать вас в кабинете. Увы, вопрос, который я предполагал обсудить, отлагательств не терпел и прежде, а теперь затягивать с ним ещё более опасно - и так почти неделя промедления.

Оглядевшись и убедившись, что единственная парочка лордов, которые могли их здесь увидеть и услышать и из-за которых пришлось разводить весь этот официоз с "Величествами", "милордами" и прочей дребеденью, ушла, Вито чуть подался вперёд и тихо спросил:

- Вы давно охотились, Дориан?

Больно уж ему не нравились уставшие больше обычного глаза друга и его общая истощённость. Обычно дороги не приводили его в такое состояние - лишь долгое отсутствие крови. В своё время Дориан потратил очень много времени на тренировки, как знал Вито, и теперь мог обходиться без крови до двух с половиной месяцев, но это вовсе не означало, что это даётся легко его организму. Но канцлеру было не свойственно заботиться о самом себе, и за него это периодически приходилось делать дургим. Вот и сейчас опять довёл себя... герой, чтоб его. Вито, конечно, всё понимает, времени сейчас порой едва хватает на сон у них всех, но хотя бы одну ночь в месяц он мог уделить естественной потребности в "особом" питании?! Оставалось лишь надеяться, что однажды их бессменный канцлер всё же перестанет забывать о себе.

- Два месяца назад, - канцлер вновь чуть поморщился и мягко - никто при дворе не мог бы даже допустить мысль, что это существо умеет так разговаривать - добавил. - Я в порядке, Вито. Ещё пару недель продержусь, а там найду где-нибудь время в своём графике.

Вито покачал головой и, чуть снисходительно и с лёгким ироничным укором, усмехнулся:

- Вы себя в зеркало давно видели, друг мой? В порядке он, ага, как же.. После нашего разговора я приказываю вам посвятить остаток дня отдыху, а ночь - охоте и здоровому сну. То, с чем собирались работать сегодня, передадите моему секретарю, я сделаю. И заканчивайте вы уже изводить себя, восемь веков самоистязания - достаточный срок.

- Я бы хотел присутствовать на вашей аудиенции с послом, если вы сочтёте это возможным, - канцлер опустил глаза, пряча упрямый недовольный взгляд.

Забота канцлеру не нравилась, она заставляла этого самоотверженного гениального глупца чувствовать себя уязвимым, и Вито это знал, но что ещё остаётся делать, если сам о себе он заботиться не желает, а Ален не всегда может уследить?! Королевского приказа его трудоголичная светлость ослушаться не сможет, так что приходится приказывать.

- Значит, после разговора с послом, - кивнул Вито, идя на уступку. Не услышав разговора с послом канцлер всё равно отдохнуть не сможет, сколько ни приказывай - изведёт себя не делами, так мыслями. - Идёмте, не станем терять время. Я прикажу подать закуски, вино и пустые бокалы. Вам сейчас точно не помешает хоть несколько глотков крови, а то выглядите так, словно вот-вот потеряете сознание.

В глазах друга мелькнул отголосок удивления. очень знакомого удивления. Вито лишь снова покачал головой, подавляя вздох. Столько лет прошло, а они всё удивляются. Причём оба. Но он прекрасно понимал природу и причину их удивления. Один живёт четёртую сотню лет, другой ещё чуть-чуть, лет через десять, и разменяет восьмую сотню лет, опередив Арант всего на двадцать лет... Что им двадцать шесть лет жизни в сравнении с тем, сколько они привыкали к иному?

Вито знал, что до него ни один правитель не считал их друзьями. Даже те, кого они сами воспитывали. Его предки считали их кем угодно: опасными слугами, монстрами на страже короны, верными соратниками, с которыми всё же надо быть осторожными... Кем угодно, но не друзьями. Большинство его предшественников их уважали и здраво боялись. И уж точно никому из них не пришло бы в голову предложить кому-то из них двоих не из острой необходимости, а просто из заботы об их самочувствии, свою кровь. Это для него считать их друзьями естественно, для них же ещё долго будет в новинку. Дай боги, чтобы хотя бы к правлению его сестры привыкли.

***

В себя Эвери приходила мучительно, с трудом. Когда сознание всё же вырвалось из липкой вязкой тьмы, поглотившей его, невозможным усилием казалось даже просто открыть глаза. Первым, что удалось ощутить, был тонкий, нежный аромат, похожий на запах травы под светом полнолуния. Но какой именно травы… Постепенно стало возможно различить запахи лапчатки, адива и озёрной лилии. И каких-то корешков в слишком малых даже для драконьего чутья пропорциях. И да, всё это совершенно точно смешивается с лунным светом. Лунный свет, озёрная лилия… Отравление, точно!

Эверихальд всё же заставила себя разомкнуть тяжёлые веки. Её взгляду предстал Альверрон, возящейся с чем-то над жестяной кружкой, стоящей на крохотном костерке серебряно-голубого драконьего пламени, разожжённого прямо в палатке. Техника безопасности? Не, не слышали. В прочем, драконье пламя всегда подчиняется тому, кто его изверг, так что всё в порядке.

Руки дракона чуть светились лёгкой белоснежной дымкой. Лунная магия – самый красивый и самый опасный аспект магии нечисти, подвластный только им – тем, кто соткан из света матери Луны. Будь ей хоть чуть-чуть легче, девушка обязательно постаралась бы разобрать, как именно сплетает свет её страж. В прочем, найдись у неё сил хоть немного сверх того, что необходимо для безвольного существования, ей достаточно было бы просто заглянуть в память, чтобы вспомнить, во что нужно претворить лунный свет для получения отвара от аморе́на. Но сейчас её не хватало даже на это.

- Генерал Вестер, - позвала она, заставляя себя говорить. – Сколько я так пролежала?

- Пол часа, Ваше Высочество, - не отрываясь от своего занятия, ответил Альверрон. – Мне удалось найти озёрную лилию, пусть и сухую. Какому-то парню матушка дала, сказала, что как талисман. Полагаю, тут имеет место быть нераскрывшийся дар предсказательницы. Как бы то ни было, нам восхитительно повезло.

Эвери подумала было, что надо что-то ответить, но кивок он бы сейчас не увидел, а заставить себя снова что-то говорить было слишком сложно. Веки сами собой опустились, ощущаясь свинцовыми, но ощущение неожиданного скользящего движения на запястье, лежавшем рядом с лицом, заставило вновь их приоткрыть. «Конильсато?» - отстранённо подумала драконица. В ней даже нашлось немного сил для того, чтобы удивиться, как она могла забыть о своей вечной чешуйчатой спутнице. А потом картинка перед глазами стала чуть яснее и в душе похолодело. Лазурная змейка была едва жива!

«Наша связь…» - тяжёлая, вязкая мысль отдалась уколом боли в висках. – «Это из-за неё… Из-за меня… Кони приняла на себя… сколько могла. Поэтому я… так долго… продержалась…». Наверное, следовало испытать к змее благодарность, но сейчас эмоции были однобокими – на другие и без того измученная душа в совсем уже ослабевшем теле была не способна – и приглушённым, а потому получалось лишь бояться за подругу. И даже страх быстро пусть и не прошёл, но стал каким-то далёким, словно чужим – и всё же он был, выпивая последние крохи уже сил даже не воли, а жизни.

Перед глазами вновь начало темнеть. Тьма накатывала волнами, вызывая тошнотворное головокружение, появляясь на пару мгновений и, словно издеваясь, отступала, давая увидеть картинку мира, но столь размытую, что от неё становилось ещё более дурно. И мучительно хотелось уступить этой тьме, поддаться… И Эвери уже почти это сделала, как вдруг в голове ранящей вспышкой проявился образ: «Коридор… Стены в расшитых гобеленах… Дворцовые… Лицо… Такое же, как у неё… Нет, иное… глаза иные… волосы… Почему оно… это лицо… корчится от боли? Брат! Вито!..»

«Боль… Нет боли… Должна быть боль, а есть лишь истощение…» - мысли немного прояснились, и Эверихальд спешила этим воспользоваться. – «Мою боль забрал… Вито… Снова связь, но близнецов!»

Три медленных удара сердца, и образ сменился иным: «Стены знакомого кабинета… Академия… Бессильно прислонившийся к стене бледный веснушчатый мужчина с каштановыми кудрями, оседающий на пол схватившись за бок…». Вспомнить, кто это, было уже труднее. Она знала, что этот мужчина ей хорошо знаком. И что он ей дорог… Почему-то дорог… Но кто и почему? «Предначертанные – делящие горе и радость, счастье и боль, жизнь и смерть…» - голосом матери пронеслось в голове. Лорд Раввен… Тео… Ну конечно! Ужасно захотелось расплакаться – впервые за очень много лет. Что же из-за неё всегда все страдают?! Даже сейчас! Этот яд – её беда, её боль, её отрава, её смерть, предназначенная ей одной! А она ничего не могла сделать с тем, что беда эта перекинулась на тех немногих, кто ещё был ей дорог. Впервые не могла их защитить!

«Я умираю,» - осознала Эвери удивительно ясно. Она действительно умирала. Война истощает даже драконье тело, а оно и так боролось с солнечной смертью целую ночь. Альверрон спешил, но не успевал – она умирала и времени оставалось совсем чуть-чуть. И лишь три якоря, три существа, которым не повезло оказаться связанными с ней судьбой, да остатки воли… памяти… держали ещё её душу под этим небом – но долго ли удержат? Её Высочество Эверихальд Аран уходила из этого мира сопротивляясь, упорно борясь, уже даже не совсем помня, за что именно, но борясь. Её светлость маршал Раввен, Стальная Лилия, была слишком горда, чтобы уйти в Сады Утешения без боя, который всегда давала жизни, а теперь смерти – её последнего боя. Но Эви, маленькая дикарка, Хранительница Леса, давно погребённая под грузом долга и ожиданий, знала, что там, по другую сторону, её ждёт счастье… Поддаться смерти было так легко… Последним, что она ощутила, была резкая холодная боль, словно запястье обожгло льдом…

***

Боль была резкой и неожиданной. Вито даже не сразу понял, что происходит. Молодое могучее тело, ни разу не знавшее болезней, скрутило в нескольких метрах от дверей малой гостиной так внезапно, что на миг Вито задохнулся, не понимая, что вообще происходит – до сознания боль дошла не сразу. Помутившийся разум накрыла темнота. В следующую секунду он осознал себя сидящим на полу у какой-то неестественно-холодной стены – ледяной настолько, что прислонённая к ней спина чувствовала холод сквозь все слои одежды – и тяжело дышащим. Лёгкие пахали как кузнечные мехи, но воздуха всё равно не хватало.

Было больно. Очень больно. Настолько больно, что казалось, будто весь мир состоит из боли и этого невнятного гула в голове. Картинка перед словно засыпанными песком глазами, открыть которые стоило не малого усилия, плыла и двоилась. Король едва разбирал лицо канцлера, а смысл слов, слышимых словно из-за стеклянного купола, доходил до его сознания с трудом:

- Ваше Величество! Ваше!.. Вито, демон тебя раздери, мальчик мой, что с тобой?!

Если бы кому-то при дворе рассказали, что канцлер – их Железный, непробиваемый, бессердечный, ледяной канцлер – может говорить с такой паникой в голосе и на лице, любой просто рассмеялся бы рассказчику в лицо. Это было невозможно. Но это было. Это происходило прямо здесь и сейчас. И от отстранённо мелькнувшего по краю сознания осознания того, что всего лишь его боль способна заставить привычную маску жестокого льда начисто слететь с лица друга, что он стал ему настолько дорог, защемило сердце. Но успокоить его ему было нечем и от этого было ещё больнее. Потому что он – сам не понимая откуда – прекрасно знал, что происходит. А ещё он знал, что ему следует сделать.

Невероятным, совершенно точно нечеловеческим усилием заставляя себя соображать, человеческий сын лунного дракона прохрипел, едва шевеля немеющими от невообразимой муки губами:

- Эвер… - из горла вырвался надрывный кашель. На языке появился едва осознаваемый металлический привкус крови. – Эви… моя Эви… погибает…

Если сейчас умрёт он, на трон будет кому сесть. Его драгоценная Эви вернётся с фронта и народ легко примет королевой героиню, спасшую страну от захватчика. Если погибнет милая Эви… войну будет некому выигрывать. Страну будет некому спасать. А ему незачем жить, зная, что приговор сестре был вынесен лёгким росчерком его пера на указе о назначении на должность. Он столько раз выполнял долг короля стране, забывая, что он не только король, но и человек, брат… Пришла пора ему выполнить братский долг. Хоть раз в жизни сделать то, что должен делать каждый брат – защитить сестру. В душе не мелькнуло и тени сомнений. Собравшись с силами и глубоко вздохнув, Вито прикрыл глаза и, чуть нахмурившись в сосредоточении, потянул за ту невидимую нить, что связывала близнецов, перетягивая на себя ту смерть, что была предназначена его сестре.

- Целителя! Целителя, срочно! - властный крик канцлера кому-то был последним, что молодой король успел услышать прежде, чем тьма поглотила сознание...

***

Сначала Ален подумал, что всё же переработал. Когда тело повело в бок, вынудив схватиться за стену за секунду до того, как он вышел из своего кабинета, первой мыслью было, что он довёл даже вампирский организм. Но в следующий миг от словно обухом ударившей по голове слабости подкосились ноги и стало ясно – нет, это не переутомление.

Непонимающе хмурясь и невольно морщась от тошнотворного головокружения, мэтр ордена менталистов осторожно, впервые за несколько столетий рискуя потерять сознание, опустился по стенке на пол. Сердце кольнуло так резко и сильно, что от неожиданности Ален резко выдохнул, хватаясь рукой за грудь. «У вампиров не может болеть сердце,» - ухватился мозг за иррациональность. – «Что за?..»

С каждой секундой становилось всё хуже. Жизненные силы словно утекали сквозь пальцы. «Эверихальд!» - прошило сознание резкой вспышкой. Левое запястье словно обожгло льдом. Ален с трудом сглотнул и скосил на него взгляд. В солнечных лучах, освещавших кабинет сквозь витражное стекло, был хорошо виден тонкий витиеватый серебряный узор, широким браслетом проступающий на коже. Узор был смутно знаком. Как-то Эви рисовала метки, которые должны были появляться у предначертанных ещё при первой встрече, чтобы показать ему… Спустя столько лет их связь наконец явила себя.

«Эвери погибает,» - нашла своё завершение неожиданно ясная мысль. Мысль эта должна была быть страшной, но Ален к своему слабому, странно-отстранённому удивлению не испытал и тени тревоги – напротив, странное спокойствие. Страшно лишь когда ничего не можешь сделать. А он что ему следует делать знал на диво ясно. Он ведь и так прожил гораздо дольше, чем должен был жить урождённый человек. Смерть – это не страшно. Какой смысл в жизни, где не будет Эвери, его маленькой, безумной, отважной принцессы? Смысл в мире, где она погибнет во цвете лет? Видимо, час настал. Ей умирать нельзя, ему – давно пора. Тихо вздохнув, вампир прикрыл глаза и потянулся магией к той нити, что крепче любых цепей связывала его и невозможную девушку, с единственной целью – взять на себя чужую смерть…

Это не вся глава!

Глава 8. О клятвах

***

«Канцлер мне свидетель, а он, сам знаешь, не даст соврать: я вернусь на своих ногах. Я вернусь живой,» - звенящим отголоском прошлого, где они только-только взяли горы, которое казалось теперь таким далёким, прозвучали в голове слова второй клятвы в миг, когда сознание почти кануло в небытие - в этот раз окончательно, навсегда. «Канцлер... Вито... я же дала им клятву,» - эта рваная, невнятная, с трудом осознаваемая мысль заставила немного задержаться. Это было неприятно - хотелось наконец отпустить себя, уйти за грань - но эта память о треклятом долге, о том, что лунные драконы не нарушают клятв, мешала.

- Ваше Высочество! Ваше Высочество! Не сметь!

Встревоженный голос Альверрона отчего-то сливался с голосом канцлера, словно нездешним эхом отдающимся откуда-то издалека:

- Ваше Величество! Ваше!.. Вито, демоны тебя раздери, мальчик мой!..

И в унисон им вторил столь же далёкий встревоженный голос мэтра Беннета, чудом не забытый за годы, проведённые среди кровавой резни вдали от Академии:

- Мэтр Раввен! Мэтр Раввен, что с вами? Вы меня слышите?!

Губ коснулось горячее железо. В рот полилось что-то горьковато-пряное и ароматное. Первый, вынужденный глоток ощущался как ушат холодной воды на голову. По телу прошлась дрожь, глаза резко распахнулись, разум внезапно стал ясным и чётким, и девушку прошиб холодный пот от осознания того, что только что чуть не случилось. Вито, которому клялась выжить, армия, которую вела к победе, лес, которому обещала вернуться, Арант, который должна спасти, Ник с Ири, которые её ждут, Тео, который её любит - она чуть их всех не оставила! Треклятая отрава чуть не победила её тело, враг чуть не победил, а она и рада была уйти! Впервые отсутствие страха перед смертью сыграло против неё, превратившись каким-то образом в желание умереть.

Крепко зажмурившись и тряхнув головой чтобы окончательно придти в себя, приподнялась на локтях и сама обхватила кружку длинной ладонью, чтобы залпом выпить зелье.

- Пришли в себя, Ваше Высочество? - криво усмехнулся дракон, когда она отставила кружку в сторону и утёрла губы рукавом. За сарказмом в голосе мужчины явственно звучали отголоски былой тревоги, которые неудачно попытались скрыть.

- Почти, - прохрипела Эверихальд и, предчувствуя подступающую боль, добавила. - Укрепите купол беззвучия над палаткой, генерал. Не дай Треликая солдаты меня услышат.

Альверрон кивнул, напряжённо наблюдая за ней, и маршал прикрыла глаза в ожидании. Тело выгнуло дугой, с губ сорвался крик, сдержать который было не по силам даже ей, а глаза вновь бессильно распахнулись. К столь сильной боли, прошившей всё её существо от корней волос до кончиков пальцев на ногах, Эвери оказалась не готова, хоть и знала, что будет тяжело.

Боль всё не стихала, а кожа светилась, сияла, горела чистейшим светом солнца. Свет пробивался сквозь одежду, словно её и не было, слепил её саму, стекал с кожи, впитываясь в землю, заставлял Альверрона прикрывать рукой скрытые под повязкой глаза. Кажется, она выкрикивала какие-то ругательства, мешая драконий, арантский и фьёрданский, а рядом шипела виверна, согревавшая её своим теплом под боком, пока маршал была отравлена - оглушённое болью сознание улавливало всё это лишь волею вбитой с детства и закреплённой опытом привычки к постоянной бдительности, но плохо фиксировало происходящее в памяти. Весь её мир, казалось, превратился в одну сплошную боль.

Когда свет, отравлявший её тело, наконец иссяк, Эверихальд рухнула на землю и пробормотала, вяло ворочая едва шевелящимся языком:

- Сколько же они мне аморэ́на подсыпали, демоны клятые...

Пожалуй, ещё ни разу за все эти годы враг не был так близок к тому, чтобы победить.

Сейчас уже болели лишь челюсти - от того, как крепко их стискивали - да нога, но дыхание сбилось и упорно не желало восстанавливаться, а сердце колотилось в грудную клетку так, словно ему там стало тесно.

- Что мне сказать армии? - послышался тихий вопрос со стороны Альверрона.

Эвери испытала прилив острой благодарности к дракону. За то, что тот не только её спас, но и теперь, когда она лежала перед ним почти без сил, ни слова не говорил ни о её состоянии, ни о произошедшем в принципе - разбираться, кто виновник, они будут позднее, после битвы. Говорит лишь о текущих делах, словно ничего и не было. И от этого было значительно легче.

- Сражение откладывать нельзя, - выдохнула Эверихальд, заставляя себя говорить и тяжело сглатывая в попытках всё же выровнять дыхание. - Если не атакуем дуги сегодня, если помедлим ещё хоть пару дней... враг сочтёт это слабостью и атакует сам. А мы к этому не готовы. Наших сил хватит лишь на то, чтобы неожиданно напасть и задавить, но не на отражение прямой атаки. Мой резерв полон, аморэн лишь блокировал его, а силы Хранительницы и вовсе от него не зависят. Велите всем собираться, генерал, я выйду минут через пятнадцать.

Виверна ткнулась мордой в её ладонь. Конильсато с тихим шипением переползла на шею женщины, выражая явное недовольство тем, что хозяйка, чуть не умершая только что, собирается вновь бросаться в бой. Альверрон спустя несколько мгновений неопределённого молчания, просто кивнул и вышел. И лишь тогда Эверихальд в свете, осветившем на секунду палатку, увидела то, чего никак не ожидала - на запястье, над меткой благословения, широким браслетом замысловатого узора с витыми гранями украшенного определённым, не оставляющим шансов на недопонимание набором драконьих рун ромба, красовалась метка предначертания. Метка, которая, как она думала, уже вовсе не появится. Вот же... Это проблема. Видимо, придётся сочно писать письмо Тео, причём, возможно, прямо сидя на коне, потому как тянуть ни в коем случае нельзя ни с письмом, ни с отбытием. И придётся воспользоваться магической отправкой, что тоже плохо - ткань мироздания за время войны в радиусе сотен миль от мест боевых действий уже настолько истрёпана деструктивной магией, что небезопасно было открывать даже столь малые порталы.

Тяжело вздохнув, Эвери обречённо сомкнула веки и легонько стукнулась головой о землю. Да что ж это такое-то, а?! Одна проблема за другой! Сколько ж можно-то уже?! Хотелось жаловаться и ныть...

***

- Ваша светлость? Ваша светлость! Лорд Раввен, по́лно вам, приходите в себя, - сквозь пелену беспамятства, накрывшую сознание, упрямо пробивался смутно знакомый голос.

Ален ощутил, как брови сами собой сходятся на переносице. Голову нещадно ломило. Глаза словно засыпало песком, и всё же их пришлось открыть. Картина мира становиться чёткой не желала и пришлось несколько раз моргнуть, морщась от слишком резкого для больного взгляда солнечного света, дабы разглядеть лицо мэтра Беннета, склонившегося над ним.

- Ну вот и славно, - кивнул мэтр, увидев, что он пришёл в себя, и выпрямился, внимательно глядя на него.

Стоп... Пришёл в себя?! Но он же...

- Я же умирал, - с трудом выдавил вампир осипшим от пересохшего горла голосом.

Он должен был умереть! Потому что если жив он, то умерла.. Нет, этого не может быть! Если в этом мире осталась хоть капля справедливости, если боги ещё не разучились видеть, то Смерть должна была принять душу, давно принадлежавшую ей, вместо души, забирать которую ещё рано! Удушлива паника была секундной - столь короткой, что даже мэтр целителей её, кажется, не заметил. А в следующий миг запястье с меткой обдало лёгким холодком, подсказавшим - она жива, раз метка не омертвела, лишившись силы и почернев. Что бы ни произошло, его принцесса смогла выкарабкаться, иначе метка стала бы безжизненной, едва успев появиться. Головная боль мягкой волной отступила.

- Умирали, - подтвердил мэтр Беннет и, сурово нахмурившись, с укором покачал головой. - И вам ещё очень повезло, что дверь кабинета успели открыть, а я проходил мимо. Инфаркт у вас был, молодой человек! И это - в таком-то возрасте! Сорок пять лет, что это для мага? А ведь говорил я вам - нельзя столько работать, это ж никакое сердце не выдержит. На тумбочке лежит письмо - Её Светлость маршал прислала, полагаю, что-то важное. Но что бы там ни было, даже не вздумайте снова браться за службу. Из лазарета я вас ближайшие сутки точно не выпущу.

Ален хотел было что-то возразить, но тут же закрыл рот, вовремя вспомнив, что спорить с мэтром Беннетом, когда он говорит таким тоном - верх глупости и чревато даже для вампира. Не хватало ещё с него жалобы королю с требованием дать ему, Алену, отпуск на какой-нибудь месяц по состоянию здоровья - с мэтра Беннета станется! И ведь Вито возьмёт и даст! Сам зашьётся в делах без первого советника, но его на принудительный отдых после настояния верховного целителя всея Аранта отправит. А Дориан ещё и ускорения прибавит. И это самое малое, что может сделать мэтр Беннет, если разозлится. Лучше уж день отлежаться. А потому Ален лишь смиренно кивнул, демонстрируя полную покорность.

- Прекрасно, - мигом успокоился Беннет. - В таком случае я вас оставлю.

В чём мэтру целителей никогда нельзя было отказать, так это в чувстве такта. И сейчас Ален как никогда прежде был ему за это благодарен. Во-первых, хотелось остаться одному, а во-вторых нетерпелось прочесть письмо, что было бы неприлично делать в даной ситуации в его присутствии. На бумаге немного неровным, что было не типично для Эвери, почерком было выведено на драконьем языке:

«Здравствуй, Тео.

Извини за некую неказистость моего почерка, мне приходится писать прямо из седла, но дело не терпит отлагательства. Во-первых, мне следует извиниться за сегодняшнее утро. Если бы я вспомнила, что моя близость к смерти может затронуть тебя как моего предначертанного, я бы обязательно позаботилась о блокировке своего энергетического поля. Однако мне не пришло это в голову, ведь до сегодняшнего дня наша связь проявлялась лишь в твоих чувствах ко мне. Мне очень жаль, что ты пострадал из-за моей непредусмотрительности. Надеюсь, что сейчас с тобой всё в порядке. Напиши мне о своём состоянии, если соберёшься писать ответ,» - Ален посмотрел поверх письма и криво усмехнулся. С одной стороны было приятно, что Эверихальд проявляет о нём беспокойство и хотелось надеяться, что искренне, а не потому что «я должна о нём беспокоиться», а с другой... Её Высочество как всегда в своём репертуаре. Годы идут, а она всё также, как когда-то в первый день их знакомства, пытается взять на себя ответственность за всё и всех, и корит себя, когда не получается. И ведь совершенно будет объяснять и заверять, что находясь на пороге Садов Утешения никто не смог бы вспомнить о том, что кому-то там ещё может быть плохо. - «Во-вторых, перехожу к сути дела. Как ты, наверное, заметил, а если не успел, то взгляни, пожалуйста, на запястья, у нас с тобой появились обручальные узоры предначертанных. И в других обстоятельствах нам, вне всякого сомнения, полагалось бы радоваться, но сам знаешь, для нас это проблема. И останется проблемой, пока по дяде не сложат погребальный костёр. Я почти уверена, что за эти годы он изучил о лунных драконах всё, что мог, и я не хочу проверять, достаточно ли он знает о предначертанных. Ты слишком важен для меня, как для дракона, и слишком дорог мне как женщине, чтобы тобой лишний раз рисковать. Выход из этой ситуации есть. В Лунной империи он был незаконным, но Альверрон его всё же знает. И, раз моя империя, к сожалению, пала, её законы можно уже при необходимости не соблюдать. Отправляю тебе рецепт единственного зелья, которое способно скрыть метку. Ну и... следи, пожалуйста, чтобы запястья всегда были скрыты. На всякий случай. Я займусь тем же. Прости, что наша связь вновь добавляет тебе тревог. И ещё раз прости за мою неосмотрительность.

Твоя Эвери.»

Свернув письмо и сунув его в нагрудный карман, Ален откинулся на подушку и несколько минут просто смотрел в потолок, раздумывая. Проблем в последнее время становилось всё больше, и решалось из них меньше, чем появлялось новых. Теперь вот это... И ведь даже осознавая, что метка действительно лишь ещё одна проблема, он не мог избавиться от дурной радости. Радости от того, что их связь с Эвери наконец стала полной, что теперь он может с полным правом хотя бы только для себя называть её своей, а себя её, и это право подтверждено богами.

Глупость несусветная, конечно. Никакая метка не способна привязать Эвери к кому бы то ни было, если она не захочет. А он сам принадлежал ей и без каких-либо божественных знаков давно и прочно. И всё равно... всё равно в душе где-то рядом с тревогой расцветало тепло.

Вот только к теплу помимо тревоги примешивалось чувство вины. Привычной вины за то, что их связь вновь добавляет Эвери проблем и тревог. Понимал, что это не его вина и что не его решением они оказались предначертаны друг другу, и всё равно не мог не винить себя. «А ведь мы похожи друг на друга,» - неожиданная мысль заставила тихо рассмеяться горьким весельем. - «Оба виним себя за то, за что совершенно не в ответе...»

***

- Сколько королю потребуется на восстановление? - хорошо знакомый, спокойный, уравновешенный, холодный голос канцлера помог окончательно вынырнуть из вязкого тумана небытия.

- Минимум - сутки, Ваша Светлость, - донёсся до разума ровный и чуть усталый голос главного придворного целителя. - Его Величество пережил инфаркт. Даже с восстанавливающими зельями - сутки. Но едва ли он с этим согласится. Пропишу несколько камель для сердца, не дело в столь юном возрасте получать сердечные приступы, и понадеемся, что Его Величество согласится их принимать.

Тяжёлый вздох обоих мужчин, последовавший за этими словами, заставил позабавлено фыркнуть и прохрипеть пересохшим горлом:

- Я уже вышел из того возраста, чтобы забывать, что не бессмертен, лорд Гаррет.

В детстве он и правда ненавидел лечиться. В целом, он и не болел почти никогда ничем серьёзнее простуды, но даже залечивать травмы, полученные в играх или при покушениях, его жутко раздражало. Что уж говорить о плановых осмотрах раз в пол года, на которых Тео и Дориан настаивали вплоть до самой коронации - после у него появилась возможность отговариваться государственными делами, и это было единственным плюсом восшествия на престол! Так что да, в своё время целитель знатно с ним намучился...

Да он и по сей день жуть как не любил появляться в лазарете, но теперь он взрослый, и приходилось заставлять себя мыслить как положено взрослому человеку. И потому предписания целителей он соблюдал, когда в таковых была необходимость. На сутки он, конечно, здесь не останется, у него встреча с послом и кипы документов, но капли пить придётся. Всё-таки инфаркт - это вам не шутки.

- Рад слышать, Ваше Величество, - в голосе пожилого целителя, который хорошо помнил его ещё совсем мальчишкой, послышалась улыбка.

Вито открыл глаза, с удивлением отмечая, что прекрасно себя чувствует. И тут же мысленно задохнулся от ужаса. Если он жив, значит Эвери... Нет же, у него ведь должно было получиться! Но паника схлынула столь же быстро, сколь и появилась. Та тонкая энергетическая нить, которую он ощутил между собой и сестрой, не оборвалась, а значит она жива.

- Сколько я здесь пролежал? - поинтересовался король, приподнимаясь на локтях.

- Два часа, Ваше Величество, - ответил ему целитель.

Вот демон... Плохо дело.

- Её Высочество посол... - переведя вгляд на канцлера, вздохнул Вито, не договаривая.

- Отнеслась с пониманием, - кивнул друг.

Что ж, уже хорошо.

Вито сел на кровати и ощутил неожиданну слабость. Тело чуть повело вправо. «Нельзя, чтобы кто-то заметил,» - скользнула в голове быстрая мысль. Делать вид, что всё в порядке, было его профессиональным навыком лет с семи. Наследник престола, а позже и король, не имеет права на страх, боль, гнев, не имеет права на слабость. Его никогда не учили постоянно делать вид, что этого всего вовсе нет, лишь твердили, что он не должен всему этому поддаваться. Скрывать он научился сам. Скрывать ауру лесной магией, скрывать чувства телом. Делать вид, что всё всегда хорошо, всё в порядке, что он и сам хочет быть королём и исполнять свои обязанности, чтобы Тео и Дориан не мучились мыслью, что ломают ребёнка. А они бы мучились - это он прекрасно понимал. И потому искусство притворства освоил в совершенстве. Вот и сейчас тело среагировало правильно само собой. Рука подставилась опорой, чтобы не было заметно, как он чуть не упал, на на лице не дрогнул ни единый мускул.

- Вам письмо от леди-маршала, - добавил канцлер, и Вито почему-то показалось, что в этот раз Дориан всё заметил.

Посмотрев на тумбочку, на которую кивнул друг, мужчина ощутил, как вновь ёкнуло от иррационального страха сердце. Да, Эвери совершенно точно жива и, возможно, уже даже здорова, но всё равно было страшно прочесть в письме что-то ужасное. Страх этот преследовал его все годы войны, смешиваясь с радостью, что приносил сам факт писем от сестры.

Протянув руку - тело всё ещё боролось с болезненной немощью, а потому для того, чтобы движения выглядели твёрдыми и уверенными приходилось постараться - Вито чуть улыбнулся, увидев под формальным «Его Величеству Вито Арану Первому» приписку мелким, чуть неровным, что было странно для его милой Эви, почерком на драконьем языке, который они давно уже использовали для своих переписок с канцлером, Тео и сестрой: «Вито, если ты там успел помереть, я тебя лично прибью».

Для того, чтобы улыбка не перешла в смех, который он не смог бы объяснить окружающим, пришлось постараться. Когда его драгоценная Эви начинала вести себя как старшая сестра, это неизменно забавляло. «Я могу быть хоть сколько взрослым мужчиной, младше её всего на пару часов, но для неё всё равно останусь младшим братом, за которым надо приглядывать», - мелькала в голове в такие моменты забавная мысль. Вито давно уже не был ребёнком ни для кого, кроме сестры.

- Отлично, - кивнул он вслух ровным тоном. - Прочитаю у себя в кабинете.

- Ваше Величество, - подал голос лорд Гаррет. - Вам не стоит вставать с постели хотя бы до вечера.

О, как бы ему хотелось, чтобы и вправду можно было пролежать этот день в кровати, сославшись на «мне целитель так велел»... Но увы, короли - люди подневольные.

- К сожалению, это исключено, милорд, - спокойно отрезал Вито, идя к выходу. - Упомянутые вами капли, будьте добры, пришлите со слугой, обещаю пить. Канцлер, прошу, осведомитесь у посла, согласна ли она перенести наш с ней разговор на... скажем, на два часа дня.

- Будет сделано, Ваше Величество, - хором ответили ему, и дверь лазарета закрылась за его спиной.

Глава 9. Война верности и страха.

- Дорогая, что-то случилось? Это уже третья бутылка вина, - раздался за спиной Аэрин тихий мужской голос.

Лунная богиня обернулась, посмотрела на мужа со смесью усталого укора и иронии, сделала ещё один глоток вина и произнесла с явственным оттенком сарказма, тяжело вздохнув:

- Милый, если так пойдёт и дальше, то я рискую вовсе в алкоголики записаться. Мои нервные клетки сейчас только вино и спасает, так что прошу, дай мне спокойно напиться. Я и так это делаю раз в столетие, если не реже.

- Что она опять вытворила? - понимающе усмехнулся Хозяин Времён, садясь в кресло напротив.

Ему даже не надо было ничего уточнять. Красивое и изящное драконье имя «Эверихальд» давно уже рисковало стать именем нарицательным в кругах богов. Треликая прикрыла глаза, отставила таки бокал на столик. На самом деле не так уж много и часто она пила. Но сегодня повод был веский.

- Она чуть не ушла за грань! Добровольно! - качнула головой богиня. - И ладно бы только она! Вслед за ней чуть не ушли за грань ещё и эти, чтоб их, болваны самоотверженные, Теодор и Вито. А ведь на короля я как на самого адекватного в этой «весёлой» компании ставила! Но нет же, и он фортель выкинул!

- Это она как умудрилась? - приподнял брови Хозяин Времён.

- Солнечный камень, - скрипнула зубами Аэрин. - Какая-то мразь ей подсыпала. Альверрон едва успел приготовить зелье.

- То есть мы чуть не лишились последней способной продолжить род лунной драконицы лишь потому, что кто-то слишком много знает? - недовольно цокнул языком бог и, судя по интонации, нахмурился.

- Да с этим-то Эвери разберётся, - отмахнулась Треликая, чуть морщась, абсолютно уверенная в способностях своей благословлённой. - А вот внезапно пробудившееся в этой троице желание умереть меня весьма и весьма напрягает... С выходки Вито даже канцлера вон проняло. Хорошо хоть этот в последнее время мало чудит.

***

Жеребец под седлом бодро стучал копытами по земле, с каждым шагом приближая Стальную Лилию к одному из решающих сражений этой войны. «Если провалим дело - проиграем войну в трёх шагах от победы,» - напомнила себе Эвери, давя очередной рвотный позыв. В письмах жениху и брату она писала, что уже в порядке, а значит они не сомневаются в её победе в этой битве. Но что ещё она могла написать? Что едва держится в седле и с трудом даже думает? Нет, правду писать точно было нельзя. Равно как теперь нельзя обмануть данные им ложные надежды.

- Армия, стоп! - скомандовала наконец маршал усиленным магией голосом.

До вражеских «дуг» оставалась пара часов пути. Ближе подходить в полном составе нельзя, маги противника могут увидеть, в каком числе к ним на самом деле движутся, а этого допускать нельзя.

Подождав, пока все остановятся, Эвери выпрыгнула из седла - стараясь при этом именно выпрыгнуть, а не вывалиться из него - и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

«Шестая и третья дивизии, вперёд,» - отдала ментальный приказ, не без труда вспоминая, какие дивизии находятся по краям их строя. По немного обновлённой стратегии те, кто остаётся на поверхности, должны были идти далеко друг от друга, и групп людей должно быть не больше двух. Потому что дуг три, и это заставит врага перегруппироваться прямо в процессе, чтобы схватить в «кольцо» своей сети её людей, что создаст Фьёрдане определённые весомые неудобства. Ну и такая позиция упростит создание подземного перехода.

«Главное не подохнуть при этом самой,» - с мрачной усмешкой подумала Эверихальд, сосредотачиваясь и призывая силу леса. Для Лесной Хранительницы это было кощунством. Сила Хранительницы призвана жизни хранить, а не отнимать их хитростью. Для маршала же - абсолютно естественное использование всех имеющихся ресурсов. И Эверихальд вновь заглушила голос своей сути, делая это уже так привычно, что сама почти не заметила.

Пробираться под землёй было неудобно и тесно. То и дело слышались то тут, то там сдавленные ругательства, беспокоились лошади, тусклый свет магических светлячков, зажжённых магами, помогал слабо. Воздух, несмотря на ширину прохода, постоянно заканчивался. Приходилось заставлять землю над головой раздвигаться, и стихийники призывали ветер, чтобы воздуха набралось побольше. Пыль забивалась в лёгкие, свербя в носу и царапая гортань, стены и потолок, пусть и удерживаемые силой Эверихальд осыпались от топота ног и копыт, земля то и дело попадала в глаза. Люди ругались сквозь зубы и кашляли, лошади фыркали и трясли головами, отмахиваясь от растревоженных подземных насекомых, но никто не смел роптать. Дураков было мало, и большинство людей понимали, что если бы не хитрость их маршала, пусть и - приходилось признать - граничащая с подлостью, у них не было бы и шанса. И все верили, что Стальная Лилия знает, что делает.

А Стальная Лилия тем временем всё крепче сжимала в руках поводья своего коня. Ногти впивались в кожу до крови, зубы были стиснуты так крепко, что того и гляди рассыпятся в крошку, но внешне и посадка фигуры, и выражение лица демонстрировали лишь спокойную уверенность. Лишь напряжённые челюсти и руки могли бы выдать что-то внимательному взгляду, но кому сейчас придёт в голову приглядываться? При взгляде на неё сейчас никому не могло придти в голову, что у этой женщины едва хватает сил для того, чтобы держать спину ровно, и концентрации на то, чтобы земляной потолок не рухнул, погребая большую часть арантской армии под собой.

Когда они оказались на поверхности, две дивизии, брошенные на амбразуру, уже во всю отбивались от противника. «Неправильно рассчитала время,» - машинально отметила про себя Эверихальд. Первое, что было сделано людьми - глубокий вдох чистого свежего воздуха. На выдохе их уже сопровождал хриплый женский крик, магией разносимый на многие километры, на которые растянулись четыре дивизии.

- Пехота, окружай кольцами! Конница на добивание! Беречь лошадей!

Лошадей давно не хватало, да... С этими словами маршал соскользнула со своего жеребца и, вынув шпагу из ножен, в первых рядах бросилась в атаку, забыв об усталости. Казалось бы, безумие в её нынешнем состоянии, но это неожиданно оказалось лучшим решением за последние часы. Мозг привычно отрешился от всего, кроме битвы, и стало так легко... Тело само знало, что надо делать.

Всё, что им теперь оставалось, это наглость, боевой азарт и срывающаяся с уст молитва.

Грязные, густо покрытые пылью, с ветками и землёй в волосах, они были похожи на земляных чудовищ, появившихся из ниоткуда. Фьёрданцы, обрадовавшиеся всего двум дивизиям и уже поверившие в лёгкую победу, не успели толком ничего понять. Ещё несколько минут назад они были свято уверены, что Стальная Лилия то ли отчаялась, то ли совсем уж сбрендила, раз решила столь глупо пожертвовать двумя дивизиями, а сейчас их просто давят как тараканов, атакуя и изнутри, и снаружи, не оставляя ни единого пути к отступлению или шанса на повторную перегруппировку. Ловушка, которую они рассчитывали создать для Аранта, захлопнулась вокруг них самих, превратившись в какую-то извращённую, чудовищную свою версию. Да ещё и сверху летал какой-то странный, отдалённо похожий на дракона зверь, палящий огнём то тут, то там с неуловимой скоростью.

Бой закончился поразительно быстро. Эверихальд даже не сразу поверила, что вот это - действительно всё. Фьёрданцы были умелыми воинами, вот только дисциплина в рядах их солдат держалась на страхе перед вышестоящими. Фьёрданский солдат при Чёрном Маршале боялся своего офицера пуще, чем врага. При его предшественнике, старике Градо, о таком и мысли не было. В прочем, при старике Градо не случилось бы и самой войны... И это было их слабым местом, хоть чёрный дракон и считал иначе, веря в страх. А потому стоило чему-то пойти не так, и фьёрданцы сдавались при первой возможности, зная, что даже в плену с ними обойдутся лучше, чем свои генералы в случае поражения. И всё же Эверихальд думала, что в этот раз они будут драться до последнего, как тогда, на Хребте, ведь после дуг их ждёт лишь два достойных препятствия: крепости-близнецы и и растянутое на подходе к столице войско во главе с самим Чёрным Маршалом. На то, что Фьёрдану как-то спасут силы, брошенные на оборону попутных городов, никто всерьёз и не рассчитывал. Всё, что у них теперь было, это крепости-близнецы, численное превосходство да вёрткость ума их Маршала. Однако нет, одного лишь эффекта неожиданности оказалось достаточно, чтобы сломить их волю к сопротивлению.

«Они просто не знают, за что им воевать. Воюют за страх,» - в который уже раз за всю войну подумала Эвери.

- Морально Фьёрдана уже повержена, - отметил Альверрон, подходя к ней, когда она наблюдала, как связывают многочисленных пленных, помогают раненным фьёрданцам - среди своих не пострадал почти никто - и разворачивают лагерь. У ног свернулась кольцом виверна, внёсшая свою не малую лепту в наведение хаоса во вражеских рядах и теперь совершенно обоснованно собой гордящаяся.

- Это война верности и страха, - кивнула Эвери. - Война того, во что верю я, и того, во что верит чёрный дракон. И страх, как и ожидалось, оказался более хрупким.

- Чёрным драконам подобного не объяснить, - развёл руками Альверрон. - Хотя ваша мать в своё время пыталась. Знаете, вы с ней этим лишь и различаетесь. Сколько я её помнил, она даже с предателями старалась быть милосердной, пока не понимала, что случай безнадёжен.

«Мы точно говорим об одной и той же женщине?» - в недоумении подумала Эверихальд.

- Мать, которую я знала, с предателями имела лишь один разговор - мгновенное уничтожение, - тихо качнула головой драконица.

Эвери была не в силах поверить своим ушам. Чтобы мама и щадила тех, кто предал? Такого просто не могло быть! И всё же Альверрон говорил честно. Быть может, время исказило воспоминания? Как-никак тысяча лет прошла...

- Божественная Битва и падение Лунной империи многое в ней изменили, - в голове не́когда луноликого господина, а ныне лорда Вестера послышалась неприкрытая ничем печаль о былом. - Мы пали, потому что вокруг неё собралось слишком много предателей, и мы не заметили это вовремя. Нас обмануло ложное убеждение в том, что нечисть никогда не предаёт, в которое мы все верили. Да, это так, но это вовсе не у нас в крови, как мы думали. Это вопрос воспитания. Массово мы воспитываем своих детей на принципах верности и преданности, ведь рождаемся с подсознательным знанием, что это главное. Но этого не всегда достаточно, и исключений на тот момент оказалось слишком много. Мы были наивны, за что и поплатились тогда.

Слова о верности нечисти, на вере в которую она росла, заставили чуть передёрнуть плечами, но в целом новы они не были. За годы войны стало достаточно хорошо понятно, что «нечисть не предаёт» это верно почти всегда, но вовсе не является постулатом. Так что теперь Альверрон лишь подтвердил то, что она и так уже знала.

«Падение империи её не изменило,» - вдруг подумалось Эверихальд о другом. - «Оно её сломало». Казалось бы, сколько лет ей известно, что её мать была последней правительницей империи драконов. Можно было понять всё уже давно. Но только теперь, после слов Альверрона, перед внутренним взором встали воспоминания и пришло понимание, откуда бралось та мимолётная безжизненная отрешённость, что проскальзывала во взгляде матери, когда та рассказывала о Лунной империи или называла её, Эверихальд, принцессой. Мама говорила об одном, а думала о другом. Говорила о том, что Эвери принцесса Аранта, а в мыслях держала, что она принцесса государства, стёртого с лица земли. Маминого государства.

До этого Эверихальд казалось, что по маму искалечило, совершённое их с Вито отцом. Сейчас же она неожиданно чётко понимала, что это вовсе не так. Мама была сломана ещё до этого. Она была женщиной, однажды потерявшей абсолютно всё, что имела. Нельзя искалечить то, что давно уже было разрушено до основания и самостоятельно отстроено заново. То, что принималось раньше Эвери за жёсткость матери, порождённую тем, что при всей маминой любви Эверихальд всё же дочь своего отца, приобрело новый окрас. «Мать бывала излишне жёсткой не потому, что иногда видела во мне того подонка. Она просто боялась, что я вырасту похожей на прежнюю неё. На ту, о которой говорит сейчас Альверрон,» - это осознание отдалось застарелой болью за мать. Болью, что теперь имела новые причины.

«Если бы в этой войне пал Арант, я стала бы такой же,» - подумала Эверихальд, теперь окончательно понимая драконицу, которую называла своей матерью. Как бы ни было сильно нежелание занимать престол Аранта, она уже считала эту страну своей. Как бы сердце ни тосковало по счастливой и почти беззаботной жизни в Древнем Лесу, каким бы твёрдым ни было решение ни в коем случае не бросать своё маленькое лесное королевство, настоящее её место уже было в Аранте, и главный её долг - именно перед ним. И если бы в этой войне они проиграли, склонившись перед Фьёрданой, она бы сломалась также, как и её мать.

«Как же так вышло? Я ведь так отчаянно отрицала свою роль,» - в странной, отстранённой растерянности огляделась Эвери. Сейчас, находясь на пороге победы, было странно вдруг в полной мере понять, какими были бы последствия поражения. И ещё страннее было осознать, что, оказывается, давно приняла свою столь нежеланную роль и даже этого не заметила. Ответ пришёл почти сразу, и оказался настолько простым, что это оказалось почти больно. «Просто истинная власть у тебя в крови,» - шепнул кто-то рядом знакомым голосом, одновременно похожим и на голос матери, и на голос Треликой.

«А ведь и правда,» - всё также растерянно-отстранённо подумалось принцессе. - «Я правительница по праву рождения. Глупо с моей стороны было столько лет сопротивляться своей судьбе».

***

- Значит, Карду нужны земли в ответ на помощь? - задумчиво повторил вслух Вито, постучав пальцами по подлокотнику. - На первый взгляд предложение выглядит более чем заманчивым. Всё равно непонятно, что делать с той доброй половиной Фьёрданы, которую Эвери активно завоёвывает. Земли надо заселять людьми, а людей у нас и на ту территорию, что уже имеется, не всегда хватает. И всё же это будет заметным усилением Карда... А усиление соседей твоего врага это всегда риск, даже когда выгодно. В перспективе как вы видите сотрудничество с Кардом с учётом последствий нашего согласия на их помощь?

Он внимательно посмотрел на Дориана, сам мысленно напряжённо анализируя ситуацию. С одной стороны принятие предложения Карда было лёгким, быстрым, оперативным и не приносящим особых убытков самому Аранту решением уже набившего оскомину вопроса. В общем-то, идеальная картинка. На первый взгляд кажется, что лучше не бывает.

С другой же... Кард, несмотря на свои размеры, всегда был сильным государством. Это лишь при первом взгляде на карту он выглядел жалим клочком земли где-то на задворках материка при сравнении с той же Фьёрданой или же Марвией, что лежала между Кардом и Арантом. На самом же деле его прекрасно держало на плаву выгодное расположение. Плодородные земли, леса, богатые самой качественной на материке древесиной, которые кардцы не забывали своевременно восстанавливать - вместо каждого срубленного дерева незамедлительно сажалось новое, за что их особенно уважала Эви - и, конечно же, рудники, которым завидовали примерно все.

Своей торговлей Кард умудрялся держать за горло таких гигантов как Фьёрдана, Марвия, Арант и даже поддерживал хорошие отношения с заморским Шахством, с небольшим материком которых их разделял Арант, Великая Пустыня и широкий пролив Ла Дерш. Одним лишь решением разорвать торговые договора Кард мог ударить по и без того хромающему флоту Аранта, перестав поставлять качественное дерево, с которым в степной стране было туго, лыко, щепу и нормальную холстину, лишив их заодно даже писчей бумаги. Фьёрдана без договоров с ними осталась бы без пшена, хлеба и картофеля, что организовало бы горной стране голод, и олова, которого во Фьёрданских рудниках почти не водилось, что значило бы минус нормальная артиллерия. Шахство осталось бы без всё той же хорошей древесины, льна и хлопка, а Маврия, у которой вообще хоть какой-то своей металлической руды не было, осталась бы без олова, бронзы, хорошего вина и лыка. Таким образом целых четыре могущественных государства в той или иной степени зависели от «жалкого клочка земли на задворках».

Но если дать Карду земель, то это немедленно приведёт к ещё большему его усилению. А он и без того силён. Стоит ли давать силу тому, от кого в значительной степени зависишь? Было бы хорошо перед принятием решения поговорить с сестрой и узнать у той, какие у них по её мнению шансы обойтись без помощи Карда, но, увы, невыполнимо. Разговор с Аделин уже сегодня, а Эви появится во дворце в следующий раз неизвестно когда. Кажется, теперь Вито догадывался о том, что хотела обсудить посол с его драгоценной сестрой в тот раз и, надо признать, это было благоразумно с её стороны.

Но по итогу у них есть только он, Вито, который больше по части внутренней политике, канцлер, который сильнее всего в дворцовых интригах, леди Кавинтьель во главе Министерства финансов, то есть вообще не из этой степи, и Тео, который сегодня занят в Академии. Нет, конечно во внешней политике они все четверо достаточно хорошо разбираются, но никто из них не превзойдёт Эвери в военном деле, которого в большей степени касается вопрос, и её слово стало бы решающим. Если бы она могла это слово сказать. Но придётся как-то без неё.

- Нынешний правитель Карда отличительной своей чертой имеет при всей его ушлости истинного торговца исключительную благодарность к тем, кто оказывает ему помощь, - пожал плечами канцлер. - Я бы сказал, что оказывать ему помощь - весьма выгодная затея. Если поможем ему сейчас, то сможем почти со стопроцентной вероятностью рассчитывать на сниженные проценты по кредиту, который и так планируем взять у них, когда восстановимся после войны. И тогда будет заметно проще на этот кредит отстроить бумажные мануфактуры, о которых мы грезим последние несколько лет. А моя драгоценная кузина и вовсе утверждает, что если постараемся, то сможем с этого же кредита хотя бы частично обновить некоторые кожевенные фабрики, руководители которых давно уже пишут нашему Министру производства с просьбой о деньгах на ремонт. Вдобавок потребностью Карда в землях можно надавить в вопросе торговых договоров.

- Если запросят не слишком много, предложим чуть больше в обмен на подписание договоров на нужных нам условиях, - понимающе кивнул Вито. Про вопрос с договорами и то, как использовать в нём предложение Карда, он уже и сам подумать успел. И очень хорошо, что и Дориан пришёл к той же мысли, значит, меньше шансов, что эта мысль ошибочная - парно приходить к ложному выводу им доводилось редко. - С другой же стороны, если не поможем Карду с землями сейчас, то в будущем их ждёт перенаселение, что в перспективе кризис для них, голод, нищета, которые в Карде вероятнее всего попытаются предотвратить лишними договорами с Маврией, что усилит нам саму Маврию и ослабит Кард, который в результате не сможет торговать также активно, как ныне. И затянется это на неопределённый период времени, если вовсе к падению Карда не приведёт, что нам уж точно не нужно, потому что первыми, кто его сожрёт, будет всё та же Маврия или вовсе, не приведи Великий Мудрец, Фьёрдана. Ну и желанный кредит, о котором с Кардом при таком раскладе и говорить будет нечего, придётся брать у Маврии, а с их вёртким корольком я желаю иметь как можно меньше общего, особенно в финансовом вопросе. То, как они у нас на глазах разорили и ввели в почти полную зависимость от себя Алсар - хороший урок остальным правителям. Что ж... значит, всё зависит от того, сколько именно земель затребует Кард.

- Получается, что так, - развёл руками канцлер и улыбнулся тонкой мимолётной улыбкой. - Готовьтесь к долгим ожесточённым торгам, лорд Вито.

- Куда уж дольше, лорд Дориан? - тяжело вздохнул король, патетически возводя глаза к высокому потолку, словно там могли внезапно оказаться подробные ответы на все вопросы разряда «как жить?». С Кардом он только и делал, что торговался как последний торгаш на рынке в базарный день, с самого момента прибытия Аделин в Арант. Собственно, они в ходе этого азартного дела и подружились с принцессой. - Так, пока у нас двадцать минут до аудиенции с послом осталось, опишите мне кратко, что же всё-таки говорит наш Министр финансов о том, сколько средств мы можем выделить на тот проект леди Арии по построению лекарских пунктов в некоторых сёлах и малых городах как дополнительных отделений окружных государственных больниц? А то мне давно уже не нравится то, как активно у нас мрут крестьяне от неквалифицированной помощи всяких знахарок и сомнительной лицензированности лекарей, потому что до больницы далеко, с этим надо что-то делать. Помнится, мэтр Беннет очень этот проект расхваливал, а Министр лекарского отделения так и вовсе в восторге. Вопрос как всегда в том, хватит ли у нас на это денег. Конечно, в идеале надо бы мне самому с леди Кавинтьель встретиться и это обсудить, но это удастся дай боги через неделю, а более-менее приближенное к окончательному мнение об этом проекте хотелось бы составить пораньше. И да, не думайте, что я забыл о своём приказе на счёт вашего отдыха после беседы с послом, - Вито с нарочитой суровостью погрозил канцлеру пальцем и улыбнулся ответному тяжёлому вздоху.

***

Ближе к вечеру, когда лагерь был разбит и все текущие, «бытовые» для военных дела по типу распределения провизии и определения поведения с пленными, Эверихальд прикидывала, что будет лучше: отправиться с отчётом по дугам во дворец сегодня или завтра с утра. В ответе на прошение об аудиенции ей предоставили выбор.

- Лучше завтра, сегодня портал твоё состояние добьёт, - раздался вдруг за спиной тихий вкрадчивый голос.

Не сразу этот голос узнав, Эвери подскочила, резко, на рефлексах, развернулась, и лишь остановив в последнюю секунду кинжал у чужого горла, опознала говорившего и выругалась, убирая оружие обратно в рукав:

- Сударь Тано́, кобылу вашу за хвост, кто ж так к военным подкрадывается?! Я вас чуть не прирезала!

В полутьме отблеском костра сверкнули хитрющие чёрные глаза, и утончённое южное лицо украсила лисья улыбка. Драконица, тут же вспомнив, с кем на самом деле говорит, кашлянула в кулак и кивнула:

- А, ну да, конечно. Прирежешь вас, как же. Но хотя бы ради моих расшатанных нервов моно было не со спины являться?

Сударь Тано, он же Странствующий Творец, он же самый ехидный из шпионов Аранта, в ответ на это лишь весело фыркнул, тряхнул головой и с непередаваемо насмешливой любезность заявил:

- Вот когда вы, леди-маршал, начнёте беречь нервы богов, тогда и боги вспомнят о вашей нервной системе.

С этими словами Странствующий Творец обошёл Эвери и сел по другую сторону маленького костерка, который она себе развела. Эверихальд вздохнула и опустилась на своё прежнее место и отшутилась в манере их лучшего шпиона:

- Я вас умоляю, какое богам дело до моей скромной персоны?

Замечание было тем ироничнее, что произносилась непосредственно при разговоре с богом. Сударь Тано в ответ на это с преувеличенно до комичности серьёзным видом покивал и также утрировано убеждённо произнёс:

- Ну да, конечно, что это я, совершенно ведь никакого дела. Вот вообще. Богам настолько нет дела, что Аэрин после того, что ты устроила сегодня утром, валерьянку вином запивала.

- То есть отравили меня, а я ещё и виновата? - поддерживая игру, наигранно возмутилась Эвери. - Если кому здесь и нужна валерьянка, так это мне. Я с утра чуть к Крылатым не отправилась.

- Держи, - протянул над костерком маленький гранёный бутылёк Творец.

Эвери, чуть удивившись, взяла его и понюхала, не вынимая пробки. Чуть не подавилась сдавленным смешком. Валерьянка.

- Благодарю, - кивнула, сдерживая смех, и сунула подарок в карман шинели. - Оставлю до худших времён. И так, могу я узнать, с чем вы явились?

Конильсато, до этого мирно дремавшая, вдруг проснулась, соскользнула с её запястья на землю и подползла к Творцу, чтобы поздороваться своим привычным жестом - ткнувшись мордой в тыльную сторону чужой ладони. Творец в ответ на это улыбнулся, почесал её по шее и хмыкнул:

- И тебе привет, обережница.

- Кто, простите? - невольно переспросила Эвери.

- Обережница, - недоумённо посмотрев на неё, повторил Творец. - Так называют змей, которых Аэрин посылает в качестве спутниц. Ну примерно так, конечно, со скидкой на перевод с лунного на аранский. А ты что, не знала? - и тут же поморщился с лёгкой досадой. - А, точно, ты ж не застала империю. Прости, я иногда несколько путаюсь, кто и когда родился. Не хотел напоминать.

- Ничего, забудем, - неопределённо повела ладонью в воздухе Эверихальд, почему-то мимолётно вспомнив, что такая же привычка есть и у канцлера, и тоже чуть морщась. - Так с чем вы?

Конильсато, беззвучно скользя по траве, вернулась на своё привычное место.

- С новостями, - хмыкнул сударь Тано. - Теми, за которые твой брат платит мне деньги, а ты делаешь вид, что я человек.

- Мне нравится эта формулировка, - хохотнула Эвери. - Так-то военным шпионам, выполнение обязанностей одного из которых вы на себя по просьбе канцлера взяли, зарплаты платят из капитала армии, коим распоряжаюсь непосредственно я. Так что деньги вам платит не только Его Величество.

Это не было высказанной всерьёз претензией, скорее элементом их обмена лёгкими полу-шутками, полу-колкостями, и оба это понимали, но манеру общения менять ни одному из них не хотелось. По крайней мере они могли себе позволить сохранить её ещё хотя бы ненадолго, пока не придётся действительно перейти к разговорам о неприятных делах.

- Воля ваша, - поднял руки Творец. - Не поверишь, мне совершенно безразлично, за чей конкретно счёт я притворяюсь смертным.

- Ну почему же, поверю и ещё как, - криво усмехнувшись, заверила Эверихальд. - У меня такая насыщенная жизнь, что я способна поверить решительно во всё, что достаточно убедительно подтвердят, не достаточно убедительно опровергнув.

- Прекрасная жизненная позиция, - одобрил Творец. - Признание любых возможностей чужих значительно расширяет пределы возможностей собственных. Но о философии мы с тобой поговорим позже, когда закончим наконец эту кровавую резню, изрядно надоевшую и мёртвым, и живым, и бессмертным. А пока всё же перейдём к делам. Во-первых, я нашёл предателя, что отравил тебя. Надеюсь, ты не обидишься за то, что я отправил его ко двору Аранта сам? Если всё же тебя это расстроит, могу сказать, что всё изрядно компенсируется той презабавной историей, которую тебе расскажет на этот счёт твой брат.

- Не вижу поводов для обиды, - приподняла брови в удивлении Эвери.

- Ну ты же обычно предпочитаешь разбираться с врагами сама, - пояснил сударь Тано, пожав плечами.

- Так то не враг, а так, лишь его пешка, - вздохнула драконица. - Напротив, я благодарна за то, что избавили меня от лишней мороки. Что-то ещё? Простите, но я хотела бы пойти спать.

- Сейчас перехочешь, - пообещал Творец, азартно сверкнув глазами, вытащил из-под своего приталенного на южный манер кителя квадрат свёрнутой бумаги и заговорщицки подался вперёд. - Я достал карту крепостей-близнецов.

Эвери ощутила, как сердце в груди ёкнуло. О таком подарке судьбы она и мечтать не смела! Да это же.... это же у них считай победа в руках! Сон и вправду как рукой сняло, а с губ само собой сорвалось дружески-ехидное:

- Вот интересно... а как же запрет на прямое божественное вмешательство в жизнь смертных?

- Тебя ли мне учить, что любое правило можно обойти? - подмигнул ей Творец, и сразу как-то вспомнилось, что он ещё и покровитель хитрецов. - Пока я действую, не превышая пределов возможностей смертных магов, законы Вселенной не нарушаются. Давай, зови своего Альверрона и, пожалуй, его жену - крепости, как я понял, были построены на основе некогда украденных тайвинских чертежей, так что умная сверх меры тайвинка нам пригодится - и будем стратегию битвы разрабатывать по новой, а не как у вас сейчас.

Глава 10. Аудиенция с послом.

Перенестись ко дворцу у Эверихальд получилось только с четвёртого раза. Треклятая нестабильность энергетических потоков мира привела к тому, что дважды её выбрасывало в каких-то пропахших дешёвым пивом трактирах, а один раз и вовсе в Великой Пустыне, где пришлось сначала отбиться от стаи каких-то огромных магических зверей с огненными кисточками на кончиках длинных тонких хвостов, которых она впервые видела. И лишь на четвёртый раз удалось предотвратить искажения коардинат, пусть и пришлось делать это прямо в процессе перехода. Но спокойно выйти перед дворцовыми воротами тоже не получилось. Ощущения были такие, словно энергетическое поле мироздания её пожевало и выплюнуло, сочтя невкусной, в результате чего Эвери по инерции от толчка прошла несколько шагов вперёд и чуть не споткнулась прямо на глазах у стражи.

Выпрямившись и оправив запылившийся в пустыне камзол и приняв предельно невозмутимый вид стиля "так и было задумано", женщина с удовлетворением отметила, что хоть в чём-то ей сегодня повезло - на посту у ворот стояли знакомые парни. Это означало, что можно сделать кое-что не слишком законное, но при определённых обстоятельствах допустимое для существа её положения. Как можно более непринуждённо оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии излишне наблюдательных людей вокруг, Эвери обратилась к парням:

- Милорды, давайте сегодня обойдёмся без лишних досмотров. Я и так на аудиенцию к Его Величеству опоздала, не стоит задерживаться ещё больше.

Военное время требовало военных решений даже в тылу. Одним из таких решений было вынужденное укрепление защиты над всеми стратегически важными объектами, особенно над главным административным центром всея Аранта - королевским дворцом. И важным элементом укрепления защиты над дворцом оказалось изменение пропускной системы - если раньше достаточно было продемонстрировать пропускную грамоту, заверенную магической печатью, то теперь стражи на воротах должны были при помощи артефактов проверять каждого, кто входит во дворец, на предмет того, он ли это вообще, а не шпион под иллюзией. Горький опыт трёх попыток подрыва дворца, когда враг проникал в него под чужой личиной, вынудил ввести столь неудобное ограничение - по утрам, когда те, кто не живёт во дворце, но при этом работает в нём, приходили на службу, здесь порой возникали целые очереди.

Её саму, Тео, канцлера, Вито и леди Кавинтьель это, конечно же, касалось лишь формально, но и они старались не нарушать этого правила при возможности. И в другой ситуации Эверихальд вряд ли стала бы пользоваться служебным положением. Однако король, как известно, не избалован наличием лишнего свободного времени, да и у маршала его мягко говоря не много, так что сейчас, когда порталы и так создали ей лишнюю задержку, не стоило тратить его на положенный досмотр.

Стражники понимающе переглянулись, кивнули, проверили её пропускную грамоту и без лишних слов посторонились, пропуская. Во дворе пришлось раскланяться с несколькими знакомыми, кто-то - она не стала вспоминать лица и имени - попытался заговорить с ней по "очень важному делу", и у Эвери даже мелькнула мысль в самом дворце воспользоваться потайными ходами, чтобы сократить путь и избежать лишних встречь, но интуиция пресекла этот порыв. Чутьё почему-то подсказывало, что в королевском кабинете она Вито не застанет. Значит, сначала нужно было отловить в коридорах кого-то, кто может знать, где сейчас король - лучше всего, конечно, кого-нибудь из слуг, они хотя бы не станут пытаться завести с ней лишних бесед. Первым встречным, к счастью, оказался камердинер - с ним был высок шанс, что он располагает нужной информацией.

- Сударь Ганс, - окликнула маршал его, и слуга остановился, почтительно кланяясь.

- Ваша Светлость, чем могу быть полезен? - поинтересовался пожилой мужчина со слабеньким магическим даром, служивший ещё при их отце.

Эверихальд вежливо кивнула, обозначая приветствие, и сразу перешла к делу:

- Вам случаем не известно, где сейчас Его Величество и может ли он меня принять?

- Его Величество передавал вам свои извинения за то, что его беседа с послом длится дольше, чем предполагалось, и велел провести вас в малую гостиную, где они и изволят беседовать, как только вы прибудете.

"Зачем я могла понадобиться на встрече с послом? Вито всегда был лучше в дипломатии, а торговые договора, которые стали предметом обсуждений с Кардом, явно никак не могут касаться маршала" - недоумённо подумала Эвери, вслух вежливо произнося:

- Благодарю, сударь. Пожалуй, до гостиной я дойду сама, можете не утруждаться.

Камердинер вновь молча поклонился, принимая ответ, и поспешил дальше по другим своим делам.

Дверь в малую гостиную почему-то оказалась распахнута, но до коридора не доносилось ни звука - глушащее заклинание работало на совесть. И всё же сложно было не понять, что за круглым деревянным столом, устланным какими-то бумагами и, кажется, картами, идёт оживлённое обсуждение какого-то вопроса. В прочем нет, оживлённым оно было только для Вито и кардской принцессы, Дориан, тоже здесь присутствовавший, хранил свою обыкновенную ледяную невозмутимость.

"Это уже интереснее," - подумала Эверихальд и, не имея в своём распоряжении более приличного варианта, постучала костяшками пальцев по дверному косяку с внутренней стороны. В присутствии посторонних не следовало нарушать этикет и входить без позволения короля. Она думала, что заметят её не сразу, но ошиблась. На стук обернулись в тот же момент. Все. Разом.

- Ваше Величество, Ваше Высочество, Ваша Светлость. Я приношу свои извинения за опоздания и не приличествующий моему и вашим статусам вид. Волею нестабильности портальных перемещений меня немного потрепала в Великой Пустыне местная низшая нечисть, - склонилась в учтивом приветственном поклоне Эверихальд, сделав лишь один шаг за порог, чтобы магия не мешала присутствующим слышать, как она сплетает слова в бессмысленно-вежливые переплетения фраз.

- Ничего страшного, так или иначе вы появились очень вовремя, Ваша Светлость, - столь же вежливо ответил король. - Говоря честно, нам не помешала бы ваша помощь. Будьте добры, проходите.

- Я к вашим услугам, Ваше Величество, - склонила на пару мгновений голову Эвери, и прошла к указанному взмахом руки брата месту, чувствуя усиливающийся флёр интереса.

С дипломатией она была знакома, это было одной из первых наук, которым взялась учить её мать, но Вито действительно был во много раз талантливее неё в этом искусстве, и она с трудом представляла, чем может понадобиться ему в переговорах с послом. Разве что её безошибочное чутьё на ложь... Но Вито как правило прекрасно справлялся и без него, ведь так?

Остановившись у стола, женщина опёрлась на свою трость, с некоторых пор ставшую её неразлучной спутницей в те времена, когда не приходилось обнажать саблю, и с удивлением приподняла брови, вглядевшись в разложенные на столе листы бумаги. Это были военные карты! На аудиенции с послом?!

- Могу я узнать, в чём суть стоящего вопроса?

- Кард был столь любезен, что предложил нам военную помощь, - с тенью усмешки ответил канцлер. - Не имея возможности своевременно посоветоваться с вами, мы были вынуждены в принятии решения опираться на предоставленные вами и вашими людьми отчёты и на собственные суждения, в следствии чего пришли к выводу, что предложение всё-таки стоит принять. В обмен на помощь Кард пожелал получить некоторые из тех земель, что вы отвоевали у Фьёрданы.

"Что-то мне не нравится размытость его формулировок," - отметила про себя Эверихальд, задумчиво сводя брови. - "Все эти "собственные суждения", "некоторые из тех земель"... В прочем, говорить подробнее в присутствии посла упоминаемой страны действительно было бы невежливо и излишне долго. Спишем всё на это. Но ход, надо признать, действительно разумный. Дождаться, когда станет очевидно, кто одержит верх в войне и, обнаружив, что у победителя возникли какие-то трудности, предложить свою помощь. В прочем, если выбирать из всех возможных союзников Аранта, ряды которых так или иначе придётся пересмотреть по окончании войны, я действительно предпочла бы, чтобы среди них остался Кард. Но зачем бы вдруг Карду так внезапно потребовались новые земли? Кажется, раньше малая территория вовсе не мешала им быть одним из сильнейших государств материка. Боги, как же я за годы войны отстала в вопросах прочей внешней политики...".

- В какой именно форме будет предоставлена помощь, Ваше Высочество? - не отвлекаясь от собственных размышлений обратилась она непосредственно к принцессе, предельно вежливо улыбнувшись.

- Насколько мне известно, у вашей армии возникли некоторые трудности на море, которые повлекли за собой затруднения с поставками, - также учтиво ответила посол. - Наш военный флот совсем мал, но крепок, и присоединившись к вашим кораблям может оказать реальное влияние на ситуацию. Также мы готовы предоставить помощь провизией и числом, в том числе и целительским.

"Надо будет обязательно выспросить у "братца и кампании", с чего бы у той династии известных ушлых торговцев, что вот уже три века правит Кардом, проснулась столь неслыханная щедрость," - сделала мысленную пометку маршал, вслух тем временем говоря:

- Прошу передать Его Величеству Августу мою всемерную благодарность за столь своевременное содействие, - и, переведя взгляд на Вито, вернулась к изначальному вопросу. - Так чем же я могу быть полезна, коль скоро решение уже принято?

- Тем, что без вас весьма затруднительно определить, каким именно путём лучше идти кардским войскам, чтобы присоединиться к вам без лишних помех, - любезно ответил брат. - Отчёты ваши и ваших людей, конечно, отличаются особой точностью и подробностью, но всё же взгляд живого военачальника точно не помешает. Особенно если учесть, что хоть сколько-то из присутствующих здесь в военном деле людей разбирается только наш дорогой канцлер, а остальные эксперты забранны вами непосредственно на фронт.

Эверихальд опустила взгляд на карты, чтобы изучить их подробнее и в то же время пряча кривую усмешку. Действительно, легко сказать "мы готовы предоставить вам помощь" - куда сложнее эту помощь организовать. Предположительный путь собравшиеся уже начертили, и на первый взгляд всё было прекрасно, если бы не одно "но"...

- А болота вы как обходить собираетесь? - поинтересовалась она, отрываясь от изучения карты.

- Болота? - переспросил канцлер с чем-то, похожим на удивление.

- Болота, - кивнула Эверихальд. - Генерал Карнингстон упоминал их в последних отчётах. Вы не смотрели?

- Возможно, что ещё не успели, - вздохнул Вито. - Ну или что-то упустили.

Что ж, предявлять королям и принцессам претензии на тему их невнимательности ей явно не по чину, так что опустим.

- Вот здесь, - она взяла перо и парой небрежных штрихов очертила внушительную область где-то на четверти намеченного пути, - лет пять назад произошла какая-то природная аномалия - в подробности её причин я не стала вникать, но суть в том, что она была. Её последствиями, как доложила посланная в те места в надежде на сокращение нашего пути разведгруппа, стало то, что сами фьёрданцы называют "вальтоц амиль" - "топи мертвецов". Пройти их не представляется возможным даже с полком, состоящим сплошь из стихийников, которого ни у вас, ни у нас, конечно же, не найдётся. А обходить слишком долго и рисковано - кто знает, какие там ещё сюрпризы у этих мест?

- Мне об этом не докладывали, - нахмурился канцлер.

- Я сомневаюсь, что об этом и сам-то фьёрданский король знает - слишком уж глухое место, пусть и не так уж далеко от столицы. Так что ничего удивительного, что мы об этом ничего не знали пока не пришлось конкретно туда разведчиков посылать, - пожала Эверихальд плечами.

- Что предложите вы, миледи? - пристально посмотрел на неё Вито.

- Я пока ничего не могу предложить в силу недостатка у меня сведений, - хмыкнула Эвери и посмотрела на принцессу. - Ваше Высочество, вы позволите задать вам несколько вопросов?

- Да, конечно, - кивнула та.

- Какова вероятность, что Фьёрдана уже знает о кардской поддержке? - без обиняков поинтересовалась маршал.

- На данный момент о таких наших планах знаем только мы с вами и мой отец, - улыбнулась посол. - До получения ответа от Аранта мы не решались говорить что-либо даже нашему маршалу. Часть наших войск сейчас подведена к границе, - тонкий ухоженный пальчик ткнул в обозначенную на карте как начало пути кардских войск точку, - под видом полноценных военных учений.

"Разумная предосторожность," - оценила про себя Эвери. В голове начался быстрый анализ действий Карда - ей нужно было понять, с кем они имеют дело. - "В случае согласия Аранта Карду было бы нечего опасаться. Но вот если бы мы решили справиться своими силами... Фьёрдана сейчас подобна бешенному псу, готовому кусать даже руку кормящую. А после войны их короля и вовсе придётся как-нибудь убирать, чтобы не свихнулся окончательно, и дай боги, чтобы не стало ещё хуже. Узнай Фьёрдана, что Кард предлагал помощь Аранту, пусть даже отвергнутую, она могла бы проявить агрессию и по отношению к ним. Кард же в свою очередь страна настолько неприспособленная к самостоятельной войне, что без защиты Аранта вполне могла бы проиграть даже настолько ослабленной стране фьордов. В случае же нашего согласия это молчание даёт нам фору перед фьёрданскими шпионами, учитывая, что сейчас даже отчёты приходится воронами посылать - с магической отправкой слишком велик шанс промахнуться. Кому-то это может и покажется излишней осмотрительностью, но с Фьёрданой сейчас лишней осторожности не бывает. В общем, моё почтение королю Августу".

- Сколько людей от вас пойдёт? - задала она новый вопрос праллельно со своими мыслями.

- Мы готовы предоставить две с половиной дивизии, - без малейшего промедления ответила принцесса так, словно готовилась вообще к любым вопросам. В прочем, наверняка так и было. Она же посол.

"Провизия, целители, флот и две с половиной дивизии?!" - мысленно поразилась Эверихальд, стараясь внешне остаться невозмутимой. - "Да там либо Август сбрендил окончательно, как выражается Ник, что крайне мало вероятно, либо Карду земли нужны так, что хоть удавись без них!".

- Мы можем самостоятельно распоряжаться этими людьми, или их всё же поведёт Его Светлость Фредерик? - сделала маршал последнее уточнение.

- На время войны они в полном вашем распоряжении, - мило улыбнулась принцесса.

- Превосходно, - кивнула Эвери, и снова опустила взгляд на карту. - Прежде чем огласить своё предложение, сделаю кое-какие пояснения. Во-первых, как бы кардские войска ни пошли, путь конкретно к нам будет весьма неудобен - большим числом идти будет недопустимо при наших обстоятельствах долго. Во-вторых, мы сейчас не можем позволить себе стоять на месте дольше пяти дней - в разведке Фьёрданы, к нашему прискорбию, служат не одни идиоты, а нам хотелось бы, чтобы наше нападение на близнецов было как можно более неожиданным. Ну или хотя бы оставить им как можно меньше времени на достаточно тщательную подготовку к отражению наших атак. В виду всего этого предлагаю следующее. Пусть от кардских войск непосредственно к нам отправится ровно тот минимум, который необходим для того, чтобы доставить провизию и прочие необходимые вещи - в их числе должны быть и отправленные Кардом целители. Если мы снимемся с места завтра, как и предполагалось нами ранее, а эти люди пойдут вот так, - вновь взяв перо, она начертила немного извилистый, но достаточно короткий путь, - то мы пересечёмся через два с половиной дня без учёта небольшой погрешности на возможные непредвиденные помехи. Остальных людей следует поделить на шесть частей. Так как относительно людей Карда крепости Фьёрданы находятся прямо напротив и ровной линией, что максимально удобно, а вот относительно нашего расположения - несколько наискось, нам идти до центральной и правой крепостей дольше, чем вам. Благо разрыв будет едва ли больше, чем на день, и потому он может даже сыграть нам на руку. Далее поступим так: первая группа отправляется к левой, ближайшей к нам, крепости послезавтра, чтобы прийти к ней синхронно с нами. Через день после неё к правой крепости выдвигается вторая группа, а к центральной - третья, чтобы у центральной вторая наша группа оказалась также синхронно. Ещё через день к центральной крепости отправляется четвёртая группа, а к левой - пятая, которая окажется там одновременно с нашей третьей. И ещё через день к левой крепости отправляется шестая.

- Но зачем? - хором спросили король и принцесса, уставившись на неё.

Эверихальд удивлённо заломила бровь, молча прося уточнить, что именно им было непонятно. Для неё самой всё было очевидно.

- Зачем подобные манёвры со второй, четвёртой и шестой группами? Не проще ли также разделить наши войска на три части? - пояснила Её Высочество.

Вито кивнул, подтверждая, что хотел спросить о том же. Маршал подавила вздох. По всей видимости принцесса разбиралась в военном деле столь же слабо, сколь и брат. "Справедливости ради, они и не должны разбираться в этом лучше, чем надо для того, чтобы понять объяснения людей в этом сведущщих и найти их ошибки," - кивнула она про себя. - "Для всего остального им и нужны мы - их полководцы. Никто не может безупречно разбираться во всём, даже я, как бы в своё время ни стремилась".

Эвери уже открыла было рот, чтобы дать объяснения, но тут кашлянул молчавший доселе канцлер, намекая, что хотел бы взять слово. Вито вопросительно посмотрел на неё. Эверихальд кивнула, давая понять, что не возражает. Во-первых, у лорда Дориана всегда лучше получалось объяснять сложные вещи. Во-вторых, даже если он понял что-то не так, то всё равно может оказаться полезно послушать - быть может, его слова натолкнут на какую-нибудь новую мысль.

- Если я правильно понимаю ход мысли Её Светлости, то теми группами, которые должны пойти первыми, и своими людьми наша армия намеревается нанести первые, основные атаки. Фьёрданцы не ожидают атаки сразу с двух сторон, но как только сориентируются, то сосредоточат основные силы на обороне от войск Аранта, определив их как превосходящую силу. Таким образом сторона Карда будет защищена худе, и неожиданное подкрепление может сыграть решающую роль. Я всё верно понимаю, леди Раввен?

- Частично, - кивнула Эвери.

- То есть вторая, четвёртая и шестая группа предусмотренны для добивания если повезёт и для дезориентации противника при менее солнечных обстоятельствах, - быстро сориентировался Вито.

- Почти, - кивнула Эверихальд.

- В таком случае у меня вопрос - какова ваша остальная тактика? - пристально прищурился на неё канцлер. - Ведь если бы близнецов было так просто взять, они не слыли бы неприступными.

- О, конечно, Ваша Светлость, - по губам Эвери расплылся довольный оскал хищной змеи. - И именно поэтому тот манёвр, который вы распознали, будет применен лишь к центральной крепости - потому что лишь её мы собираемся сразу брать штурмом.

Вито и Дориан удивлённо приподняли брови, ожидая пояснений, и Эверихальд усмехнулась:

- Для того, чтобы вы поняли мою мысль, мне нужно для начала пояснить, почему именно близнецы считаются неприступными. Толщина и высота стен и треугольная форма - вот первые два её преимущества. С одной стороны они огорожены реками Левель, Альва и притоком реки Альвы Альцом, а с двух других - огромные земляные валы. То, сколько людей они способны вместить тоже поражает, но число - это наша вечная боль. Ну и третье - это невероятная внешняя магическая защита и уйма внутренних ловушек, настроенных непосредственно на фьёрданскую кровь и потому на фьёрданцев не срабатывающих. Схему расположения ловушек нам достал сударь Тано, дай ему Всемилостивая долгих лет жизни, - на этих словах Эвери даже показалось, что она слышит ироничный смешок Странствующего Творца. - Туда мы запустим маленькие артефакты в виде паучков - храни боги и наших артефакторов. Заклинания, использующиеся для управления ими столь слабы, что защита крепостей на них просто не среагирует, а сами паучки будут напитаны таким количеством магии, что любая ловушка просто-напросто расплетётся при активации этих паучков. При этом сила эта не будет сплетена ни в какие потоки, и потому защитой крепостей будет распознана как всего-навсего течение энергетических потоков мира. Маги Фьёрданы этих паучков тоже не заметят, потому что в спящем состоянии их магический фон достаточно слаб, чтобы слиться с магическим фоном самих крепостей - ну а потом будет уже поздно. Паучки эти уже засланы и ждут своего часа. Внешнюю же защиту сметёт, как смело бы и любую другую, лунное пламя. К сожалению, мэтр Вардэн пока не придумал ему аналагов, как бы ни пытался, а дракона у нас всего два, один из которых я сама. Поэтому в первую очередь мы будем брать ценральную крепость. На её штурм я даю нам ну дней пять без учёта непредвиденных погрешностей. Правая - самая сильная, и чуть позже левая же крепости тем временем будут находиться в осаде, в течении которой мы будем изматывать их короткими атаками. После взятия центральной крепости половина выделенных на неё людей будет отправлена к правой крепости, как к самой сильной, чтобы укрепить осаду и усилить атаки, а вторая половина, вместе со мной и лордом Вестером, будет отправлена к левой крепости для штурма. Ну и закончим правой. Если всё пойдёт по плану, всё это займёт не больше месяца. Пердсказатели - в их числе и я - говорят, что при таких действиях шанс на успех составляет в среднем около пятидесяти семи с половиной процентов, что при извечной переменчивости судьбы более чем хороший показатель.

- Согласен, вероятность очень радует, - кивнул Вито. - Ну что же, действуйте.

- Благодарю, - склонила голову Эверихальд.

- С вашего позволения, я удалюсь, - пропела чрезвычайно довольная посол. - Мне нужно написать пару писем.

- Конечно, Ваше Высочество, - отвесил ей неглубокий, положенный этикетом поклон Вито.

Когда принцесса скрылась за дверьми гостиной, Эверихальд обратилась к брату:

- Вито, мы можем переместиться в твой кабинет? - кивнув на свою трость, поморщилась и пояснила. - Я же изначально с отчётами прибыла, а долго стоять мне в последнее время несколько затруднительно.

- Ах да, конечно, - спохватился король. - Дориан, вы не против?

- С чего бы? - равнодушно пожал плечами канцлер. - Мне не принципиально.

P. S. Продолжения не было так долго во-первых потому, что у меня были экзамены, а во-вторых я почти ничерта не смыслю в военном деле и придумывать главы, в которых гг описывает военную стратегию - это буквально выстраданные мною главы.

Глава 11. В двух шагах от победы.

Крепость Фьёрдель была настолько близко, что её было видно на горизонте не только драконам, но и людям. Пол часа, в крайнем случае час - и начнётся штурм. Последний штурм в этой войне. Дальше останется лишь прямое столкновение с основными силами, оставшимися у фьёрданцев - решающая и окончательная крупная битва этой войны - и несколько городов до столицы. Ничего сложного. Кроме того, что предстоит сегодня.

Чёрный Маршал вновь отказался подписать пакт о капитуляции. Снова. Они предлагали это уже десятки раз. Когда практически разбили их флот, когда подходили к границе Фьёрданы, когда взяли Хребет, когда взяль Флавель, потом когда взяли Фьёвель, и ещё много раз между этими событиями. Это простому народу надо говорить, что они решили взять Фьёрдану потому, что соседа надо поставить на место и прочий бравый бред - чтобы у этого самого народа не падал боевой дух. На деле же все, имеющие хоть какое-то понимание в военных делах, понимали, что всё это - исключительно лишнее кровопролитие, которое приходится терпеть просто потому, что Фьёрдана упрямится. Но Чёрный Маршал и его безумный король всегда отвечали одинаково, хотя исход уже давно всем был очевиден. Зачем они упрямятся, Эверихальд понять не могла, да и не пыталась. Лишь из раза в раз пыталась воззвать к остаткам рассудка у этих безумцев. А когда не получалось, отправляла свою армию за очередной победой, стараясь не думать, сколько из них не вернутся в этот раз.

- Армия - стой! - скомандовала Эвери, усилив магией голос так, чтобы её услышал каждый. Несколько минут - стихли человеческий и конный марш. - Конница - спешиться, - отдала новый приказ, махнув рукой. - Привал - час. Готовиться к штурму.

За её спиной завозились люди. Сама же Эвери, выскользнув из седла, со скрытой от чужих глаз озабоченностью вгляделась вдаль. Туда, где возвышались уже отчётливо видимые чёрные стены. Невозможно было не признать, что взятие Флавеля и Фьёвеля не обошлось для армии Аранта без ощутимых последствий. Поистрепались они за прошедшие три недели знатно - всё-таки эти крепости не даром носили свою славу непреступных, а на их защиту были отправлены лучшие из лучших. Конечно, поддержка Карда значительно облегчала задачу. Море с новыми кораблями было окончательно взято за каких-то три дня, поставки возобновились, а воины Карда оказались превосходными стрелками и фехтовальщиками - традиционные кардские даги, о которых в своё время очень лестно отзывалась мать, в их руках так и летали, а из арбалетных болтов кардцами зря не было потрачено ни одного. И тем не менее Эвери не могла не нервничать.

Сегодня они возьмут Фьёрдель - это она знала точно. За столько дней осады оставленная напоследок крепость истощена достаточно, чтобы просто не выдержать настоящего массового штурма, в котором теперь уже будет участвовать вся Арантская армия и часть Кардской. Но и они сами были потрёпаны достаточно, чтобы возникали сомнения - а действительно ли Арант справится с тем, что ждёт дальше? Всё-таки там, в неделе пути от крепостей, их ждут восемь малых дивизий Фьёрданы. И теперь уже вряд ли получится обратить их в бегство - каждый фьёрданец там понимает, что если они не выстоят, то их страна окажется окончательно захвачена в какие-нибудь две недели.

Тем городам, что находятся на пути к столице, да и самой Тиире, просто не выстоять против идущего напролом Аранта, если Фьёрдана потерпит поражение в этом сражении. И потому бой ждёт лютый, возможно, что даже до последней капли крови. Хотелось бы, чтобы фьёрданской крови. И Эверихальд была вовсе не уверена, что её потрёпанная, местами прохудившаяся армия выдержит такое прямое столкновение. Увы, это не тот случай, когда что-то можно было решить хитростью и вёрткостью ума. Просто "стенка на стенку" - прямое, жестокое и страшное в своей бессмысленности и беспощадности кровавое побоище, которого вполне можно было бы избежать, если бы только Чёрный Маршал со своим королём проявили хоть немного благоразумия.

Но не судьба. И показывать своей тревоги было никак нельзя, ведь маршал всегда должен выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в его уверенности в победе. И Эвери старалась, правда. Она всегда прекрасно умела держать лицо, и пусть война способна выпить все соки даже из лунного дракона, уроки матери достаточно крепко укоренились в её сознании на уровне неизменных привычек, чтобы ничто не могло её поколебать. Никто из людей не мог даже предположить, что на самом деле испытывает их предводительница. Стальная Лилия есть Стальная Лилия, и этим всё сказано. Но были в её окружении те, от кого сложно скрыть истинное положение вещей под какими бы то ни было масками.

- Вас что-то тревожит, Ваша Светлость? - раздался за спиной драконицы мягкий мелодичный голос.

- Что за чушь, генерал Вестер? - с тяжёлым вздохом обернулась Эвери к жене Альверрона, леди Тишии, стараясь звучать с как можно более убедительным усталым раздражением на нелепые вопросы. - Победа считай у нас в кармане, о чём бы мне волноваться? - напрямую было врать нельзя, сильфиды чувствуют ложь ровно также, как и любая нечисть, но "лгать без слова лжи" её в своё время тоже прекрасно научила мать. - Лучше скажите, наши "паучки" уже точно достигли цели?

Леди Тишия, милейшая женщина в мирные часы и беспощадный воин в бою, была столь же искусным воином, сколь и талантливейшим артефактором. Ещё во времена существования Лунной Империи она, будучи наполовину тайвинкой из знатного рода, а наполовину сильфидой, дочерью женщины из другого мира, родившись с двумя искрами дара обучалась в лучшей академии магии Тайвины тех времён. Но и после этого непрерывно развивалась, успев пожить и в Лунной Империи, а после её падения вернувшись с Альверроном на свою родину. Закрытая же ото всех Тайвина, как известно, с давних времён была лучшей в области артефакторики. Так что на данный момент древнюю тайвинку можно было без всякого сомнения назвать лучшим артефактором современности. Именно она изобрела прямо во время войны и курировала спешное создание "на коленке" из подручных материалов на подобии переплавленных обломков безнадёжно утраченного оружия их паучков, без которых они бы точно не смогли взять ни одной из крепостей-близнецов. И именно она сейчас могла чувствовать, в каком состоянии каждый из отправленных в крепость артефактов.

- Так точно, Ваша Светлость, - чётко кивнула леди Тишия.

- В таком случае, через пол часа отдайте своим артефакторам приказ активировать их, - велела Эверихальд. - Когда же они выполнят свою роль, отчитайтесь об этом мне.

- Но зачем так рано, Ваша Светлость? - удивилась генерал.

Любой другой генерал не осмелился бы задавать подобные вопросы прежде, чем выполнить приказ - только после - но Вестерам, обоим, было можно. В конце концов именно с ними она чаще всего советовалась при решении сложных вопросов, так что и кое-какие небольшие привелегии у них имелись.

- Я отправлю приказ тем войскам, что уже стоят у Фьёрделя, начинать атаку по внешней защите крепости и тем фьёрданским войскам, что защищают её вокруг, - ответила Эвери. - Чем слабее и измотаннее они будут к нашему прибытию, тем лучше, но и слишком рано эту атаку начинать тоже нельзя - можем потерять непозволительно много людей. Резкое же уничтожение ловушек внесёт ноты паники в ряды тех Фьёрданцев, что находятся внутри крепости. Восстановить их за такое короткое время они не успеют, а вот сумятица среди них может сыграть нам очень на руку. Я хочу, чтобы к моменту нашего прибытия они уже были достаточно измотаны попытками сделать с этим хоть что-то и одновременно с этим отражением атак наших активизировавшихся войск. А теперь оставьте меня, генерал.

- Так точно, - отозвалась леди Тишия, отдавая честь, и, развернувшись, ушла.

Ей тоже было что делать во время этого привала. В прочем, как и Эвери. Так что тратить ещё время на пустые тревоги о том, чего ещё не случилось, не было никакого смысла. В последний раз бросив взгляд на скрывающийся в дымке густеющего тумана тёмный силуэт крепости, маршал лишь криво усмехнулась. Всё-таки фьёрданцы, как бы то ни было прискорбно, далеко не дураки. И скорее всего уже прекрасно знаю о их приближении. Наслать стихийной магией туман, через который будут видеть только они сами - весьма разумное решение. Вот только любой туман попросту рассеется под валом лунного огня, что совсем скоро обрушится на внешнюю зашиту их крепостей с неба. Ну да ничего, пущай пыжатся - больше сил потратят. Всё это будет потом, а сейчас - дела.

***

Час подготовки, занятый бесчисленным количеством на первый взгляд незначительных, а на самом деле очень важных дел, пролетел неуловимо быстро. Равно как и короткий путь до крепости, что им оставался. Эверихальд давно уже привыкла к тому, насколько стремительно может течь время на войне, но иногда всё равно было тяжело успевать сознанием за его потоком. Казалось бы, вот только что она объявляла привал, а теперь уже до крепости осталось каких-то пара сотен метров. Прикрыв на пару мгновений глаза, Эверихальд медленно выдохнула, привычным усилием воли очищая разум от лишних мыслей. Всё, что имеет сейчас значение - эта битва. Остальное будет позже.

Кончики пальцев, не скрываемые мажескими перчатками, машинально коснулись хрустальной лилии у сердца - привычный жест как напоминание, зачем она вообще всё это делает. Где-то там, очень далеко, в королевском дворце её ждёт брат, которому очень нужна эта победа как королю. И он её дождётся. Ещё недели три, и она войдёт в Тииру с победой. Его Величество Фаргус подпишет капитуляцию за неимением иного выбора и можно будет разворачиваться обратно в Арант. Она преклонит перед своим королём колено, протянет ему окончательный мирный договор, который поставит точку в этой затянувшейся войне, и с этого момента каждый в этом мире будет знать, что пока она, Эверихальд, рядом, никто не имеет право посягать на то, чем дорожит её венценосный брат.

Но сейчас - битва. Ещё одно сражение в ряду бесчисленных битв, из которых она уже вернулась живой. Миг, второй - и вот сознание снова привычно чисто, сердце не сжимается от несвоевременных чувств, а кровь разгоняет уже ставший таким родным предвкушающий азарт боя.

- Армия, стой! - велела она также, как каких-нибудь полтора часа назад, если не меньше. - Всем приготовиться! Окружить крепость по периметру, не подходя ближе, чем на сто метров, и ждать команды к атаке! - ещё чуть-чуть усилив голос, так, чтобы её слышали там, у крепости, велела. - Бойцы осады, отступить на безопасное расстояние! Те, кто находится с нашей стороны, присоединиться к нашим рядам!

Несколько минут, и осаждающее крепость войско единым чёрным потоком схлынуло вниз под доносящиеся издали недоумённые крики уже совсем ничего не понимающих фьёрданцев, словно море во время отлива. Эверихальд и Альверон переглянулись, кивнули друг другу и синхронным слитным движением покинули сёдла. Ещё пара размеренных ударов сердца, и вот уже на мир глядят совсем иные глаза - глаза огромного, изящного зверя. Сильное гибкое тело взмывает высь, счастье полёта сливается с азартом предстоящего сражения, но оставляет нетронутым всё такое же кристально ясное сознание.

Тонкая с виду, незримая простым взглядом прежде , а теперь светящаяся магией под лунным пламенем оболочка крепчайшей защиты над крепостью, в которой уже то тут, то там виднелись небольшие, и всё же бреши - молодцы всё-таки ребята - плавилась под жаром льющегося с небес огня, вместе с самим пламенем стекая подобными восковым каплями и впитываясь высвобождённой из плетений заклятий энергией в землю, на которой после подобного ещё долгие годы ничего не сможет вырасти. Капли огня, что сквозь прожжённые в защите дыры падали на стены, с шипением прожигали толстые старые камни, вспыхивая искрами и затухая то в одних местах, то в других. Глазами могучего зверя, в которого превратилась Эверихальд, крепость виделась какой-то совсем хрупкой, игрушечной. И дело было не в высоте - прицельности ради они с Альверроном не поднимались так, как могли бы подняться при желании. Просто что такая крепость огромному величественному дракону? Знакомое, по-своему прекрасное и от этой неестественной красоты ещё более ужасающее зрелище.

Обращаться обратно в человеческую форму не хотелось, но за годы войны Эвери пришлось научиться контролировать звериную часть своей сущности, и разум всегда оставался во главе. И потому когда защита окончательно стекла в землю так, будто её и не было, ей удалось приказать себе - пора. Приземлившись на крышу башни - из-под алмазных когтей вниз полетели куски черепицы - Эверихальд приняла промежуточную ипостась. Альверрон приземлился куда-то на крепостную стену, круша когтями камни и тоже меняя обличие. Фьёрданцы тут же сбежались, набрасываясь на него, но за Верра Эвери не боялась - не родились её те люди, которым под силу его одолеть. Схватившись одной рукой за флагшток, маршал посмотрела вниз, туда, где у подножья земляного вала, на котором стояла крепость, уже окружив его плотным кольцом стояла её армия, и крикнула, вновь магией делая голос громче:

- Бойцы, в атаку!

Глядя, как арантцы и кардцы, за прошедшие недели сплотившиеся так, словно всегда воевали бок о бок, с дружным, едва разбираемым боевым кличем на разных языках азартно бросаются вверх по склону, маршал улыбнулась и, глубоко вдохнув свежий, самую малость морозный воздух, спрыгнула вниз. Прямо в самую гущу окруживших её генерала фьёрданцев. Наконец-то бой! Миг, и где-то за гранью её мира остались короли, королевы, принцессы, послы и канцлеры - здесь и сейчас был лишь лязг оружия и свист боевых заклятий да арбалетных болтов.

Это не вся глава!

P. S. Что-то второй том этой истории к концу идёт совсем туго. Очень извиняюсь за такой разрыв по времени между продолжениями. Я стараюсь писать его быстрее, но, видимо, военные тактика и стратегия всё-таки не совсем моё. С политическими интригами было как-то проще. Но как из песни слов не выкинешь, так и из сюжета не выбросить целый том.