Марша Блум и тайна зельевара

Глава 1

— Марша Франческа Блум!

Голос мадам Фокстер, ментора по зельеварению и, по совместительству, самого страшного кошмара любого студента академии, заставил меня вздрогнуть и торопливо подняться со своего места.

Мадам Фокстер редко повышала голос, предпочитая обходиться убийственным взглядом и саркастичными замечаниями, но если уж она обращалась к студенту по полному имени — дело швах! Я робко подошла к кафедре, где возвышалась массивная фигура ментора. Та не сводила с меня ледяного взгляда, от которого мороз продирал по коже.

— Да, мадам, — пролепетала, стараясь не смотреть в глаза Фокстер. Потому что всем известно, что смотреть в глаза разъярённому хищнику опасно для жизни и ментального здоровья.

Студенты в аудитории затихли, с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой. Присцилла, главная сплетница кампуса, подалась вперед и даже рот приоткрыла в предвкушении скандала.

— Мисс Блум, потрудитесь объяснить, что это за болотная жижа! — Мадам Фокстер продемонстрировала пузырек, наполненный чем-то отвратительно зеленым. — По-вашему, это похоже на лечебный отвар? Может быть, решили внести свой вклад в развитие болотистой экосистемы нашего кампуса?

По аудитории прокатилась волна смешков и шепотков. Одногруппники с удовольствием обсуждали, как я в очередной раз села в лужу. Зельеварение мне не давалось совершенно. Сколько бы я ни зубрила рецепты из тяжелых пыльных книг, сколько бы ни потела над котлом, изводя редкие и дорогие ингредиенты, результат оставался плачевным. Особенно это обидно, когда ты дочь прославленных зельеваров Виктории и Альфреда Блумов, чья слава облетела, кажется, все уголки Мидленда. Возможно, я тот самый ребенок гениев, на котором природа «отдохнула»? Маменька не раз говорила, что я «не получилась». М-да… Не то что Аластер.

Мой брат, студент старших курсов нашей академии, удался на славу! Аластер был гордостью семьи, талантливым зельеваром, любимчиком преподавателей, грозой девичьих сердец и, разумеется, полной моей противоположностью. Он с легкостью смешивал ингредиенты, создавая шедевры, способные исцелять, защищать и даже менять судьбы. А я… я лишь тратила впустую редкие коренья, перегоняя их в зловонные отвары, опасные для жизни и здоровья. Может, меня прокляли в младенчестве?

Я густо покраснела и попыталась оправдаться:

— Мадам, я… э… не понимаю, как так вышло. Когда я сдавала свою работу, отвар был прозрачным, как и полагается.

Мадам Фокстер вскинула бровь, выражая крайнюю степень скептицизма.

— Позорище! — донесся с задних парт бас Джеффри Пибоди, а затем еще и прилетела скомканная бумажка, угодив аккурат мне в лоб. Я смерила придурка уничтожающим взглядом и тайком показала кулак из-за спины.

«Конец тебе, Пибоди. Я этого так не оставлю!»

Впрочем, ментор решила не замечать вольностей Джеффри.

— Мисс Блум, ваши оправдания звучат столь же нелепо, как попытки тролля научиться балету. Вы не просто провалили задание, вы опозорили нашу славную кафедру! За это я назначаю вам дополнительное дежурство в лаборатории. Будете драить котлы до тех пор, пока они не заблестят! А теперь сядьте на место и не забудьте забрать с собой эту… эту… квинтэссенцию вашей бездарности.

Я поплелась обратно на свое место, чувствуя на себе взгляды всей аудитории. Пузырек с мерзкой жижей поспешила спрятать в сумку.

Как только урок закончился, я пулей вылетела из класса и направилась в старую оранжерею.

— Постой! Марша, погоди! — Я слышала крики Труди, моей закадычной подруги, но останавливаться не собиралась. Это у меня с зельеварением плохо, а с легкой атлетикой — отлично.

Выбежав на витую лестницу, я лихо оседлала перила и скатилась вниз, распугивая все еще сонных после первого урока студентов.

В оранжерее меня ждал тихий, зеленый приют. Здесь, среди экзотических растений и благоухающих цветов, я могла хоть немного прийти в себя после взбучки от мадам Фокстер. Обожаю это место! Оранжерея, словно живая, дышала влажным воздухом, наполненным ароматами жасмина и магнолии. Солнечные лучи пробивались сквозь стеклянный, кое-где потрескавшийся купол, играя бликами на листьях.

Я плюхнулась на свое излюбленное место — под огромным раскидистым дубом. Сумку с учебниками отбросила, еще и ногой подпихнула, для верности.

Закрыла глаза, прислоняясь к теплой, шершавой коре исполина. Вот уж у кого ни забот, ни хлопот! Расти себе, пригретый солнышком, листиками на ветру шебурши, да потягивай корнями из-под земли студеную водицу. И никакая мадам Фокстер мозги не полощет…

Эх, может все-таки уговорить брата? Пусть наварит мне какого-нибудь оборотного в дуб зелья. Он способный, наверняка сможет. А я буду расти где-нибудь на зеленой полянке и в ус не дуть! Заодно и прекращу позорить именитых родственников.

Я услышала шорох листьев и приоткрыла один глаз. Сквозь заросли ежевики ко мне продиралась Труди.

— Марша! Что за детские игры! Зачем убежала? — Подруга наконец выпуталась из колючих кустов и строго взглянула на меня, поправляя очки. — Ты же знаешь, Фокстер просто придирается. Она ко всем строга. А зельеварение — это вообще не самое важное в жизни.

— Угу, — промямлила я, — если ты не Блум.

Труди вздохнула и присела рядом со мной на траву. Она была моей полной противоположностью: спокойная, рассудительная, всегда готовая поддержать.

— Знаешь, что я думаю? Тебе просто нужен хороший учитель. Мадам Фокстер, конечно, гений, но ее методы преподавания… оставляют желать лучшего. Может, попросить Аластера помочь? Он же, вроде, неплохо объясняет? — Имя моего брата Труди произнесла с придыханием. А щеки подруги стыдливо раскраснелись.

«Эх, Гертруда Уильямс! И ты туда же.» — Про себя хмыкнула я, а вслух сказала:

— Да я скорее себя заживо в котле сварю, чем признаюсь братцу в очередном провале.

Труди понимающе кивнула. Она прекрасно знала, как я страдаю от постоянных сравнений с Аластером. Подруга вытащила из сумки сэндвич с ветчиной, разломила пополам и протянула мне половину.

— Держи, горе луковое. Я так понимаю, в столовую ты идти не намерена?

Я благодарно кивнула Труди и сразу откусила приличный такой кусок.

— Неф конефно! Я фтрадаю! — Пережевывая, я состроила гримасу. — И мне ефё нувно придумать, как отомфтить мерфкому Пибоди!

Труди хихикнула и легонько толкнула меня локтем в бок.

— Ох уж эта твоя мстительность! Только не переусердствуй, ладно? А то опять влипнешь в какую-нибудь историю. Может, просто игнорировать его?

— Игнорировать?! — От возмущения я подавилась сэндвичем. — Ага, как же! Он публично меня унизил! Этого я ему не прощу. Нужно что-нибудь этакое… Чтобы запомнил на всю жизнь, как связываться с Маршей Блум!

Я нахмурилась, пытаясь придумать план мести. В голове роились самые разные идеи: от подкладывания вонючей бомбочки в его сумку, до превращения волос в разноцветный клубок змей.

Вдруг меня осенило! Я хлопнула себя по лбу и радостно воскликнула:

— Точно! Придумала!

Труди с любопытством посмотрела на меня.

— Ну и что же? Не томи!

— Он же терпеть не может пауков, да? А у нас в оранжерее есть один вид…

— Марша, ты что, спятила?! — Труди схватила меня за руку. — Ты хочешь натравить на него паука? Это же опасно! А если его укусят?

— Да ладно тебе, Труди! Я же не собираюсь его убивать! Просто напугаю слегка.

Труди все еще смотрела на меня с сомнением, но я уже была полна решимости. План мести созрел в моей голове, как спелый плод. Осталось только воплотить его в жизнь.

Я вскочила на ноги и, отряхнув юбку от травы, скрылась в зарослях оранжереи. Труди вздохнула, но покорно последовала за мной. Знала ведь, что меня не переубедить.

В лабиринте экзотических растений я быстро нашла то, что искала. Паук-голиаф был нашим маленьким секретом с садовником, старым добряком мистером Гроссом. Тот обожал всякую живность, и паук жил в просторном террариуме, замаскированном под кустом папоротника. Я тихонько приоткрыла крышку и заглянула внутрь. Огромный мохнатый зверь лениво перебирал лапами, казалось, ему было абсолютно все равно, что происходит вокруг.

— Привет, малыш, — прошептала я. — Ты мне сегодня очень нужен.

Я осторожно протянула руку, и паук, к моему удивлению, послушно залез мне на ладонь.

Труди, стоявшая в отдалении, смотрела на меня с ужасом в глазах.

— Марша, может, все-таки не стоит? Вдруг что-то пойдет не так?

— Все будет отлично! — уверенно заявила я, хотя в глубине души немного волновалась.

Мы вышли из оранжереи и направились к главному корпусу академии. Джеффри Пибоди обычно терся возле библиотеки, пытаясь произвести впечатление на какую-нибудь смазливую первокурсницу. Там я его и увидела, воркующего с высокой блондинкой.

Самое время! Я подмигнула Труди, а затем оглушительно свистнула. На меня обернулись все находящиеся в холле студенты.

— Эй, Пибоди, держи!

Джеффри, отвлекшись от своей пассии, вопросительно посмотрел в мою сторону. Я же, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, протянула ему руку. На моей ладони величественно восседал паук-голиаф, демонстрируя свои внушительные размеры и мохнатые лапы.

Пибоди, кажется, потерял дар речи. Его лицо побледнело, глаза расширились от ужаса. Он медленно пятился назад, бормоча что-то нечленораздельное.

Я сделала шаг вперед, и Пибоди не выдержал. Он взвизгнул, как девчонка, и бросился бежать, снося все на своем пути, в том числе и свою блондиночку.

Студенты, наблюдавшие за этой сценой, разразились хохотом.

— Ну, и кто теперь позорище? — крикнула я в спину убегающему Джеффри.

Я торжествующе огляделась вокруг, наслаждаясь моментом триумфа. Что ж, месть удалась на славу! Я чувствовала себя героиней ровно до того момента, пока в коридоре не раздался возмущенный крик коменданта кампуса мадам Эвелдор:

— Что здесь происходит?!

— Бежим! — Я схватила Труди за руку, и мы бросились наутек, лавируя между изумленными студентами. Труди еле поспевала за мной, то и дело спотыкаясь о собственные ноги.

Мы вернулись в оранжерею, и я посадила паука обратно в террариум.

— Ну ты и оторва, Марша! — Труди, все еще бледная, с восхищением смотрела на меня. — Я думала, он в обморок упадет.

— То-то же! Пусть знает, с кем имеет дело! — Заявила я, чувствуя себя на вершине мира.

Но с вершины все же пришлось спуститься… к грязным котлам в кабинете зельеварения.

В тот же вечер, облаченная в старый, залатанный халат, я стояла перед горой закопченых котлов. Запах пригоревшего зелья бил в нос, вызывая приступы тошноты. Я вздохнула и взяла в руки щетку. Работа была адская! Сажа въелась в металл намертво. Руки быстро устали, спина заныла.

Промучившись несколько часов, я наконец-то увидела свет в конце тоннеля. Котлы начали блестеть, отражая тусклый свет лабораторных ламп.

Я вытерла пот со лба и с удовольствием стащила перепачканный сажей халат.

На улице уже давно стемнело, и здание погрузилось в непривычную тишину. Я закинула на плечо сумку и устало побрела к выходу, предвкушая, как разворчится мадам Сниффлботтом. Старая экономка непременно будет причитать о том, что юным леди не пристало ходить по ночам в одиночку, а еще о том, что я опять пропустила ужин, и ее трудов по приготовлению бараньего желудка в этой семье совершенно никто не ценит!

В коридоре было темно и жутковато. Лишь лунный свет едва проникал сквозь высокие арочные окна. Я ускорила шаг, стараясь поскорее проскочить гулкие темные коридоры.

— ААААААА!

Душераздирающий крик прокатился по темному зданию.

Я замерла на месте, вжав голову в плечи. По спине пробежал холодок.

«Это что еще такое?»

Ладошки моментально вспотели, а в горле пересохло.

— ААА! — Крик резко оборвался.

Любопытство, как известно, сгубило кошку. Но я же не кошка? Может, кому-то плохо стало, так я помогу.

Едва дыша и стараясь передвигаться бесшумно, я приблизилась к менторской, откуда и доносились крики.

Дверь была приоткрыта, из щели сочился слабый свет. Я неслышно подошла к двери и заглянула внутрь. Картина, представшая перед моими глазами, была сюрреалистична. Повсюду валялись книги, разбитые склянки, перевернутые стулья. А посреди этого бедлама в неестественной позе лежала мадам Фокстер. Ее глаза были широко раскрыты и налились кровью, резко контрастируя с мертвенно-бледной кожей. В уголках рта пузырилась густая белая пена.

— Мадам? — Сама не знаю зачем позвала ментора. Женщина явно уже не дышала.

Я в ужасе отшатнулась от двери, едва не вскрикнув. Сердце колотилось, как бешеное. Инстинктивно я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. И пока я пыталась побороть панику и сообразить, что же теперь делать и куда бежать, произошло странное.

От дальней стены менторской отделился… хм… парень? Он вполне себе бодрым шагом направился к несчастной мадам Фокстер. Парень склонился над телом, почесывая затылок.

«Это что, убийца? Вернулся на место преступления?»

Времени терять я не стала. Распахнула дверь, подхватила с пола увесистый трактат, кажется, о болотных ведьмах, и с воинственным криком бросилась на преступника. Парень был щуплым, но, возможно, сильным магом. Поэтому на моей стороне был лишь эффект неожиданности.

Но сработал он совсем не так, как я ожидала. Преступник не испугался, не побежал и не напал. Парнишка удивленно обернулся и уставился на меня. Я остановилась в шаге от него. Неуверенно потопталась на месте. Еще раз замахнулась книгой, нахмурив брови, и пробасила:

— Уууу! Зашибу! Отойди от мадам, злодей проклятый!

— Ты что, меня видишь?

Ну тут уж я совсем растерялась. Он что, выпил зелье невидимости, и оно паршиво сработало?

— Вижу! — С вызовом ответила я. — И сообщу куда следует! Не сомневайся! Ты что с мадам Фокстер сделал?!

— Поразительно. Ты с факультета некромантии? — Похоже, тот факт, что я его вижу, волновал убийцу гораздо больше, чем само убийство.

Я окончательно запуталась. Некромантия? Какое это имеет отношение к мертвой мадам Фокстер и этому подозрительному типу?

— Я с факультета… э… справедливости! — выпалила я, и тут же пожалела об этом. Звучало глупо.

Парень снисходительно посмотрел на меня. В тусклом свете он казался чересчур бледным. Синяки еще эти чернющие под глазами. Наверняка над книжками сидит день и ночь, на улицу не выходит. Форма потрёпанная, и какая-то странная. Только сейчас, приглядевшись, я поняла, что на нем какая-то старомодная мантия, словно из музейной коллекции.

— Ты что, жнец смерти? Пришел за бренной душой мадам?

Парень не успел ответить. В коридоре гулко звучали чьи-то торопливые шаги. В менторскую вбежали ночной сторож кампуса и взъерошенная мадам Эвелдор.

— Марша?!.. Господи… мадам Фокстер! — комендант кинулась к распростертой на полу женщине. Мадам Эвелдор, опустившись на колени, проверила пульс, затем в ужасе покачала головой.

— Марша, что ты здесь делаешь? Что произошло?

— Да я дежурила в лаборатории, задержалась. Уже шла домой, когда услышала крик и нашла бедную мадам Фокстер и этого вот…

Я обернулась, оббегая глазами менторскую. Но странного парня нигде не было.

«Ну, влипла! И как я это объясню?»

Я стояла посреди разгромленной менторской, сжимая в руке увесистый том о болотных ведьмах, и смотрела на лица прибывших.

— Этого вот… никого, — закончила я, чувствуя, как краснею.

Ночной сторож, коренастый мужчина с багровым лицом, хмыкнул и многозначительно покрутил пальцем у виска. Мадам Эвелдор вздохнула.

— Мы обязательно во всем разберемся! Не волнуйся.

Да уж. Как тут не волноваться? Когда твоего ментора убивают, подозрительные парни исчезают, а тебя застают возле трупа в неоднозначной позе?

Мадам Эвелдор распорядилась вызвать целителей и арканумов. Меня же, под конвоем сонного и недовольного ночного сторожа, отправили домой.

Глава 2

— Марша Франческа Блум!

От звонкого, срывающегося на визг крика мадам Сниффлботтом я подскочила на кровати и нехило так приложилась головой об полку.

— С-с-с-с, — схватилась за ушибленное место, потирая.

С полки на кровать полетели мои безделушки: снежный шар, статуэтки единорогов в разных позах, разноцветные стеклянные шарики и портрет любимого кота Мистера Вискерса в рамочке с сердечками.

Я села на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд на разъяренной мадам Сниффлботтом, чье лицо было пунцовым.

— Что Вы опять натворили, юная леди?! Не успела я еще кофию утреннего подать, а в наш дом уже явился арканум. По твою грешную душу, негодница! Живо одевайся и спускайся! Не заставляй достопочтенного господина ждать.

Охая и причитая, мадам Сниффлботтом удалилась. Я сползла с кровати и принялась натягивать клетчатую форму с кружевным воротничком. От жесткой ткани кожа нестерпимо чесалась. Гораздо комфортней было бы явиться в пижаме и плюшевом халате, но получать от экономки выволочку еще и за неподобающий внешний вид не хотелось совершенно.

Расчесала длинные русые волосы и взглянула в зеркало. В целом — сносно. Обычная девчонка семнадцати лет, ничего примечательного.

Спустившись вниз, я увидела его. Высокий, широкоплечий мужчина в строгом черном костюме сидел за столом, попивая из фарфоровой чашечки, которая весьма комично смотрелась в его огромных руках. Напротив арканума сидел Аластер в идеально отглаженной форме. Вот в его тонких аристократических пальцах элемент дорогого сервиза был более чем уместен. Брат откинул с лица прядь длинных белых волос и с укором посмотрел на меня выразительными серыми глазами.

Мадам Сниффлботтом суетилась вокруг арканума, предлагая тому то сдобных булочек, то вареньица, то вафель с ветчиной.

Арканум оторвался от чашки и окинул меня оценивающим взглядом. Стало неуютно. Не зная куда себя деть под тяжелым взглядом сыщика, я почесала нос и закусила губу.

— Мисс Блум, — произнес арканум низким, бархатным голосом, от которого по спине пробежали мурашки, — меня зовут Генри Стрикленд. Мы можем поговорить наедине?

— Ох, помилуй Создатель! — мадам Сниффлботтом прижала руки к пышной груди и в ужасе переводила взгляд с меня на арканума.

Я кивнула и жестом указала на дверь отцовского кабинета. Родители уже несколько месяцев находились в отъезде с благотворительной миссией. Посещали бедные страны, изготавливали лечебные зелья и мази для страждущих. Нас же с братом оставили на попечение экономки.

Генри Стрикленд встал из-за стола. Он был гораздо выше, чем я предполагала. Казалось, комната сразу стала меньше. Мужчина широким шагом направился к кабинету, а я послушно поплелась следом, под причитания мадам Сниффлботтом, лопатками ощущая недовольный взгляд Аластера.

В кабинете пахло старым деревом и отцовским табаком. Генри с комфортом расположился в широком кресле, закинув ногу на ногу. Я осталась стоять у книжного шкафа, нервно ковыряя корешки фолиантов.

— Итак, мисс, Вы знаете зачем я здесь. Расскажите мне все, что произошло вчера.

Я торопливо изложила события минувшего вечера, благоразумно умолчав о появившемся из стены, а затем бесследно исчезнувшем парне. Потому что отъехать в ближайшую клинику по борьбе с ментальными заболеваниями не хотелось.

Арканум сверлил меня задумчивым взглядом, постукивая указательным пальцем по своим губам.

— Скажите, а в каких отношениях Вы состояли с убиенной мадам Фокстер?

Я замялась, яростнее тыкая ногтем в древний и горячо любимый отцом фолиант.

— В отношениях ментора и студентки.

Арканум поднял бровь, всем видом демонстрируя сомнение. Я вздохнула и прислонилась к книжному шкафу спиной, скрестив руки на груди.

— Мистер Стрикленд, Вы подозреваете меня в убийстве? — Голос сорвался где-то в середине предложения, дав петуха.

— Пока нет, мисс Блум. Но я чувствую от Вас сильные эманации страха и нервозности.

Я сжала губы, пристально смотря в глаза арканума.

— Конечно я испытываю страх. И нервничаю. Вчера я обнаружила тело своего ментора, а сегодня ни свет ни заря в мой дом заявляетесь Вы, мистер Стрикленд, и пугаете меня до чертиков своими подозрениями и сомнительными вопросами.

Арканум хмыкнул.

— Я же сказал, Вы не являетесь подозреваемой, мисс Блум.

— Пока, — ответила я, повторяя интонацию Стрикленда.

Уголки губ арканума тронула легкая улыбка.

— В любом случае, Вам следует воздержаться от поездок за пределы Баклберри.

Генри Стрикленд наложил на меня запрещающую печать.

«Ну класс. Плакала наша с Труди поездка на фестиваль в Ривер-роук!»

— Благодарю за сотрудничество. Если вдруг вспомните что-то еще — дайте знать.

Мужчина протянул мне черную визитку с оттиском серебряного ворона для мыслесвязи.

— Здесь заряд на два разговора.

Генри поднялся, и я поспешно посторонилась, чтобы не столкнуться с его внушительной фигурой. Он кивнул на прощание и вышел из кабинета.

Не прошло и минуты, как Аластер возник в дверях. Словно мраморная статуя, высокий, бледный и безупречный.

— Марша, что ты натворила? Почему к нам явился арканум?

— Ничего я не творила! — Злобно огрызнулась. — Оказалась тем несчастным человеком, который обнаружил вчера бренное тело многоуважаемой мадам Фокстер.

По реакции братца я поняла, что вестник кампуса еще не растрезвонил эту новость. Но Аластер быстро справился с эмоциями и продолжил, сохраняя прежнюю невозмутимость.

— Это бросает тень на всю семью, Марша! Ты вечно влипаешь в какие-то неприятности! А страдает наша репутация.

Скривившись, я отвернулась к окну. Брат всегда находил повод упрекнуть меня. Идеальный ребенок, гордость родителей.

— Не начинай, Аластер. Мне и так не сладко. Не моя вина, что Фокстер решили кокнуть именно в день моего дежурства в лаборатории.

Аластер вздохнул и подошел ближе. Я чувствовала его раздражение кожей, но знала, что сейчас он попытается сыграть роль заботливого брата.

— Марша, ты должна быть осторожна. Если Стрикленд заинтересовался тобой, значит, у него есть на то причины. А с арканумами шутки плохи.

Я молча кивнула, не желая вступать в спор. Он все равно не поймет. Ему, с его безупречной репутацией и выдающимися способностями, невдомёк, как тяжело быть вечной «белой вороной» в семье гениев.

Аластер положил руку мне на плечо и слегка сжал.

— Постарайся не усугублять ситуацию. Держись подальше от неприятностей и не привлекай к себе лишнего внимания. Мне не хочется, чтобы родители волновались.

Аластер достал из кармана серебряные часы на тонкой цепочке.

— Мне пора. Сегодня я выступаю на студенческой конференции. Не хотелось бы опоздать. Тебя проводить до академии?

Я отрицательно покачала головой.

— Я еще не завтракала. А ты же знаешь, какие мы, девицы, впечатлительные. Вот не поем и грохнусь в обморок прямо посреди препарирования снулфуса.

Аластер поморщился. Мои шуточки его всегда коробят, ведь «юным леди не пристало паясничать». Он демонстративно поправил сверкающий белизной воротничок и удалился.

Я вернулась в столовую, где мадам Сниффлботтом тут же окружила меня удушающей заботой.

— Ах, моё бедное дитя! — Причитала старушка, протягивая мне кружку горячего шоколада и целуя сморщенными губами в макушку. — Несчастная, нежная девочка! Да за что же тебе все эти испытания?!

Я горестно вздыхала и поддакивала, намазывая тост джемом.

После плотного завтрака и уверений мадам Сниффлботтом, что «все будет хорошо», я все же направилась в академию.

Студенты в кампусе гудели, как пчелы в растревоженном улье. Пересекая широкий, мощеный круглыми серыми камнями двор, я услышала сто одну версию убийства мадам Фокстер. Кто-то шептался о политическом заговоре, кто-то утверждал, что мадам Фокстер пала жертвой ревнивого любовника, а самые отчаянные фантазеры пророчили нападение темных сил и призывали к бдительности. Стараясь не привлекать к себе внимания, я проскользнула в здание Академии Магических Искусств. В холле было также оживленно, как и на улице. Студенты переговаривались, читали свежие выпуски «Ежедневного Пророка» и обменивались слухами.

Это столпотворение знатно меня задержало и в аудиторию я ворвалась уже со звонком. Быстро юркнула на свободное место на галерке.

Труди со второй парты отчаянно махала мне рукой и строила «страшные» глаза.

Ментор Пин, сухой и чопорный старик в мантии, расшитой рунами, уже начал лекцию по «Магической этике и праву». Я сделала вид, что внимательно конспектирую, хотя на самом деле рисовала в тетради загадочного парнишку из стены. Пыталась доказать сама себе, что незнакомец мне не привиделся, в результате отравления ядовитыми парами от чистящих средств и остатков зелий.

— Отлично получается, у тебя талант, — раздался громкий шепот у самого моего уха.

Я вздрогнула всем телом и выронила карандаш. Но тот самый бледный парнишка ловко подхватил его и протянул мне обратно.

— А я думала, призраки не могут взаимодействовать с физическими предметами. — Прошептала, забирая карандаш.

Синюшные губы парня растянулись в улыбке:

— Значит, догадалась, кто я такой.

— Было не сложно, — я пожала плечами и принялась загибать пальцы, — ты проходишь сквозь стены, ты белый, как воротнички моего брата, и у тебя крайне странный прикид. — Я выразительно скользнула взглядом по форме призрака.

Ментор Пин постучал указкой по кафедре:

— Мисс Блум, может Вы прекратите свой содержательный диалог сама с собой и сосредоточитесь на вопросе этических проблем трансгуманизма?

— Простите! — Выкрикнула я ментору и добавила, уже шепотом, — Какого черта он тебя не видит?

— Да меня никто не видит. — Призрак развел руками. — Я до сих пор удивлен, что ты оказалась такой глазастой. Я, кстати, Брант.

Парень протянул руку, и я пожала ледяные пальцы, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны.

— Марша.

— Очень приятно, Марша! Ты не представляешь, какое это удовольствие — поговорить с кем-то после стольких лет молчания!

— Искренне рада, что смогла доставить тебе столько счастья. Но, Брант, если хочешь поговорить, давай встретимся где-нибудь в безлюдном месте. А то у меня и так репутация… не очень. Не хотелось бы прослыть совершенно чокнутой.

Призрак понимающе кивнул.

— Может, в подвале?

— Ну уж нет. Я не пойду в подвал с малознакомым призраком. Лучше увидимся после занятий в старой оранжерее.

— На твоем любимом месте, под дубом?

— А ты откуда знаешь? — Поразилась я. — Что, следил за мной?

— Я за всеми слежу, — отмахнулся Брант, — что мне еще делать? Коротать вечность в одиночестве несколько тоскливо, знаешь ли.

И он исчез с забавным звуком «Пуф». Я думаю, что это он сделал специально для меня, вместо прощания. Потому что в менторской он испарился совершенно беззвучно.

Сосредоточиться на лекции я уже даже не пыталась. Мысли крутились вокруг смерти мадам Фокстер, визита мрачного арканума и неожиданного появления Бранта.

«Если призрак постоянно за всем здесь следит, возможно он видел, что случилось с несчастной Фокстер… А возможно встретил и самого убийцу? Нужно будет расспросить его.»

После лекции я подкараулила Труди у выхода из аудитории. Подруга тут же уцепилась за мой локоть и зашептала:

— Почему опоздала?! Тут такое случилось! Такое!

— Мадам Фокстер убили. — Закончила я.

Труди удивленно поправила сползшие на нос очки.

— А ты откуда знаешь?

— Так это я ее вчера нашла. — Ответила спокойно, будто нашла забытую книжку, а не тело несчастной женщины.

Труди ахнула:

— Ты… ты видела её? Мертвую? Марша! Это ужасно!

— Ничего приятного, это точно.

— Говорят, что это дело рук темных магов! Они хотят захватить академию! А еще, будто бы Фокстер знала какой-то страшный секрет и ее убрали, чтобы она не проболталась.

— Ну и накой темным магам кучка студентов-недоучек? — Я презрительно фыркнула, увлекая подругу за собой в сторону столовой. — Ерунда это. Но что произошло на самом деле — выяснить необходимо.

Труди резко остановилась.

— Зачем это? Пусть компетентные люди этим занимаются.

— А затем, моя дорогая Гертруда, — я вновь подхватила подругу под локоток и зашагала по коридору, — что я нахожусь под подозрением у арканума и на меня наложили запрещающую печать.

Глаза подруги за стеклами очков округлились до размера чайных блюдец.

— Под подозрением? Марша, что ты натворила?!

Я закатила глаза.

— Ничего я не творила. Просто оказалась не в том месте и не в то время. А теперь, будь добра, не стой столбом посреди коридора, а то нас сейчас затопчут.

Мы добрались до столовой и заняли наш обычный столик у окна. Я заказала себе сэндвич с ростбифом и кофе, а Труди, все еще пребывавшая в состоянии шока, ограничилась чашкой травяного чая. Наконец, она пришла в себя и начала допрос.

— Боже мой, Марша! Это же ужасно! Тебя действительно подозревают в убийстве?

— Ну, он сказал, что пока нет. Но печать наложил. Значит, что-то подозревает. Вот я и хочу выяснить, что на самом деле произошло. Может, тогда с меня подозрения снимут. И мы поедем на фестиваль.

— А как вообще убили бедную мадам Фокстер?

— Я не коронер, конечно, но судя по тому, что видела — это отравление.

Труди прижала ладошки к щекам:

— Ох, чисто женский способ! Не удивительно, что тебя подозревают, учитывая твои «способности» в зельеварении и Ваших с мадам отношения. Ты и зельем здоровья можешь того…

— Труди! — Я укоризненно посмотрела на подругу.

Труди, конечно, моя лучшая подруга, но иногда ее прямолинейность граничила с бестактностью.

— А что? Я просто рассуждаю. — Труди смущенно заерзала на стуле и решила перевести тему.

— На выходных в Баклберри будет большая ярмарка. Пойдем?

Я кивнула. Нужно отвлечься. И купить новый флакончик слюны василиска. Мой почти закончился. Труди с облегчением выдохнула и вернулась к своему обычному болтливому состоянию.

— Ой, наверняка на ярмарке соберется куча народу! Может и старшие курсы придут, правда ведь? А что… твой брат? Собирается на ярмарку? — Выпалила подруга и густо покраснела.

Я закатила глаза. Братец мой носа не покажет на подобных мероприятиях. Он, скорее, предпочтет провести выходные в библиотеке, изучая древние фолианты, или же будет блистать на какой-нибудь научной конференции.

— Не думаю. У него вечно дела поважнее.

Труди погрустнела и мечтательно уставилась в окно. Аластер был предметом воздыхания доброй половины женского населения Академии. Высокий, статный, невероятно умный и, к тому же, из влиятельной семьи. Что еще нужно для счастья юной волшебнице? Ну, разве что, чтобы он обратил на нее внимание.

— А скажи мне, Труди, — протянула я, помешивая ложечкой несуществующий сахар в кофе, — как ты относишься к сверхъестественному. Ну там к призракам или полтергейстам.

Подруга вынырнула из мечтаний о моем братце и удивленно взглянула на меня.

— Если ты собралась позвать меня на модные нынче спиритические сеансы, то я сразу говорю: не пойду! Во-первых, призраков не бывает, а во-вторых, я боюсь.

Я усмехнулась. Труди противоречила сама себе, но это ее нисколечко не смущало.

— Да нет, просто интересно. Всякое же бывает. Вдруг мадам Фокстер явится ко мне во сне и расскажет, кто ее отравил.

— Ой, не говори глупости! — Труди отмахнулась. — Лучше расскажи, что ты собираешься делать дальше?

— Сегодня встречусь с одним… эээ… свидетелем. Попробую кое-что выяснить.

— Со свидетелем? Каким свидетелем? — Труди явно занервничала.

«Вполне себе мертвым» — подумала я. А вслух сказала:

— Да студентик один, ходил на дополнительные занятия к мадам. Может он видел что-то подозрительное. — Соврала я и глазом не моргнула.

Труди успокоилась. Студенты, посещавшие дополнительные занятия, были людьми, как правило, скучными и тихими.

Остаток дня не ознаменовался сколь-нибудь примечательными событиями, чему я, признаться, была рада. Как только закончилось последнее занятие, я наскоро распрощалась с Труди и поспешила в оранжерею.

Глава 3

— Марша Франческа Блум.

Брант опустился на траву рядом со мной, улыбаясь во весь свой призрачный рот.

— Рад, что ты пришла.

Меня аж передернуло.

— Ты откуда вот это вот все узнал? Справки обо мне наводил?

— Конечно, — Брант поерзал, поудобнее устраиваясь, — должен же я знать, с кем имею дело.

— И много вас тут таких?

— Каких?

Я закатила глаза.

— Ну, таких, кто как бы помер, но при этом сидит на лужайке и собирает досье на живых людей.

Брант пожал плечами, и его фигура слегка дрогнула на фоне заходящего солнца.

— Я один такой.

— Эксклюзив, значит. А разве душам почивших людей не положено уходить… — я неопределенно взмахнула рукой, — куда-то там?

— Положено, конечно, — со вздохом отозвался призрак, — только я, вроде как, застрял.

— Сочувствую. — Я не знала, что положено говорить в такой ситуации, но решила, что капелька сочувствия не помешает. — А почему застрял? И сколько ты уже так болтаешься?

Парень пожал плечами и как-то сразу поник.

— Я не помню.

— Врешь!

— Если бы, Марша. Я правда не знаю, что оборвало мою жизнь. Когда-то, очень давно, я, как и ты, был студентом этой академии. Сейчас уже и не вспомню, на каком факультете учился. Со временем моя память потускнела, как будто покрылась пылью и паутиной. Боюсь, еще лет пятьдесят, и здравый смысл и вовсе меня оставит. Буду бездумно бродить по этим коридорам, позвякивая цепями. — Грустно добавил Брант.

— Какими цепями?

— Да вот, цепями пока не разжился. Но, похоже, пора этим вопросом заняться. А то не колоритно будет.

Депрессивный призрак с тонкой душевной организацией. Ну, такое.

— Слушай, Брант, а давай поможем друг другу?

Парень с интересом посмотрел на меня.

— Я постараюсь узнать кто ты такой и что с тобой случилось, а ты поможешь мне разобраться в убийстве мадам Фокстер?

— Не уверен, что такая пигалица как ты, сможет что-то там узнать и тем более раскрыть преступление, — возразил Брант.

— Но ведь у тебя нет выбора, не так ли? — Ответила я с вызовом. — Тебя вижу только я. К тому же, я весьма настырная пигалица. А это неплохое качество, если речь идет о расследовании.

Брант задумался, почесывая подбородок призрачной рукой. В его глазах мелькнула искра надежды, словно крошечный уголек в потухшем костре.

Я не выдержала:

— Да чего тут думать! Надо действовать! Расскажи мне, кто убил мадам?

— Понятия не имею.

— Это как? Ты ведь наверняка наблюдал за ней в тот вечер.

— И за тобой тоже. В здании больше никого не было. Ночной сторож, как обычно, храпел за своим столом. Мадам Фокстер проверяла работы студентов. А ты… — Призрак запнулся и от чего-то побледнел еще сильнее. Хотя, казалось бы, и так был белым как мел. — Ты чистила котлы. Пикантное, надо сказать, зрелище.

Я покраснела, как рак, но постаралась сохранить невозмутимый вид. «Пикантное зрелище», надо же! Придурок призрачный.

— А потом к мадам Фокстер кто-то зашел?

— Нет, никого не было. Она точно была одна.

— А может ты увлекся пикантными зрелищами и все прошляпил?

Брант обиженно насупился, будто я усомнилась в его профессиональной призрачной этике.

— Не надо меня оскорблять, Марша Франческа Блум. Я все видел. Мадам Фокстер была одна. Никаких тебе там зловещих фигур в черных плащах и кинжалов, сверкающих в лунном свете. Скука смертная.

Я вздохнула. Так и знала, что все будет непросто.

— Ладно, допустим, ты прав. Но ведь кто-то же ее убил? Может, ты что-то услышал? Странные звуки, шорохи? Может, запах какой-то?

Брант снова пожал плечами.

— Слышал, как она читала вслух студенческие работы. Довольно нудные, надо сказать. Потом шуршала бумагами. Запах… пахло пылью и старыми книгами. Ну, как обычно в менторской.

— Читала, говоришь. — Я задумалась. — Надо бы пробраться в менторскую и полистать эти работы. Возможно, одна из них была заклятием, замаскированным под домашнее задание?

Брант скептически хмыкнул.

— Ты серьезно думаешь, что убийца оставил улику в виде заколдованной курсовой? Оригинально, конечно, но, по-моему, попахивает бредом. Да и как ты туда проберешься? Сейчас там все опечатано.

Я нахмурилась. Он, конечно, прав, но других зацепок у нас пока нет. И потом, кто не рискует, тот не едет на фестиваль в Ривер-роук.

— Проберусь. Найду способ. В конце концов, у меня есть ты. Ты же призрак, можешь проходить сквозь стены. Разведай обстановку, узнай, где ключи, как обстоят дела с охраной.

Брант закатил глаза, но в его взгляде мелькнул интерес. Кажется, перспектива вновь почувствовать себя полезным его воодушевила.

— Ладно, уговорила, пигалица. — Проворчал Брант, поднимаясь с травы. — Но учти, если ты не выполнишь свое обещание, я буду являться тебе во сне и греметь цепями.

— Ты их сначала найди, — фыркнула я.

Брант исчез, растворившись в воздухе, словно дымка. Я проводила его взглядом, чувствуя странную смесь надежды и беспокойства. С одной стороны, у меня появился союзник, пусть и довольно странный. С другой стороны, этот союзник был призраком, с провалами в памяти и сомнительным чувством юмора. Но, как говорится, на безрыбье и призрак — детектив.

Я поднялась с травы, отряхнув юбку. Заходящее солнце окрашивало горизонт в багровые тона. Когда я вышла из оранжереи, двор кампуса уже опустел. Занятия давно закончились, и все студенты с головой погружались или в учебу, или в кутежи. Я уверенно направилась к главному корпусу академии, твердо намереваясь проникнуть в менторскую и покопаться в столе мадам Фокстер. Но в дверях столкнулась с тем, кого меньше всего планировала увидеть.

Я с размаху налетела на Аластера и стопка белых листов, которую он бережно держал в рука, разлетелась по всему крыльцу.

— Марша? Что ты здесь делаешь? Еще и в такой поздний час.

Чтобы избежать осуждающего взгляда брата, я бросилась собирать листы, исписанные мелким аккуратным почерком.

— А сам-то что здесь забыл?

— У меня был факультатив по пространственной магии.

Аластер опустился на корточки и принялся помогать мне, его лицо было серьезным и обеспокоенным.

— Я ведь просил тебя утром быть благоразумной. Это важно, Марша. Сейчас не время для прогулок. После того, что случилось.

Он укоризненно покачал головой.

Я чувствовала себя маленькой девочкой, попавшейся на воровстве печенья. Но отступать было поздно.

— У меня закончились реактивы для домашки по алхимии. Решила вот, позаимствовать на складе. Мадам Гасси нам разрешает.

Аластер, казалось, не купился на мою ложь, но решил не давить. Он собрал последние листы и поднялся.

— В академии сейчас неспокойно. И если тебе что-то нужно, просто попроси. Я всегда готов помочь. Я же твой брат.

Мерзенькое чувство, где-то на границе сознания, зашептало, что я поступаю дурно, в очередной раз ввязываясь в авантюру за спиной у брата. А он, вроде как, волнуется. Кажется, это навязчивое чувство называют совестью.

— Спасибо. Буду иметь в виду. — пробормотала я, стараясь не смотреть Аластеру в глаза. — Ну, я, пожалуй, пойду.

И я постаралась бочком протиснуться мимо братца в здание академии. Но не тут-то было. Аластер перехватил меня за локоть, заставляя остановиться.

— Нет уж, юная леди. Я не оставлю тебя одну в такой час в здании, где вчера произошло убийство. Мы идем домой. А недостающие реактивы ты можешь взять у меня.

И выбора, собственно, не оставалось. Я смиренно вздохнула и позволила брату увлечь меня в противоположную от академии сторону.

Дома меня ждала сытная баранина от мадам Сниффлботтом и нудная лекция от Аластера, о том, что вообще, неплохо бы думать головой, а не тем местом, которым я обычно принимаю решения.

Мадам Сниффлботтом украдкой поглядывала на нас из кухни, вздыхая и покачивая головой. Она всегда жалела меня, считая, что Аластер слишком строг и требователен. Наверное, она была права. Но, с другой стороны, кто-то же должен был держать меня в узде.

После ужина я заперлась в своей комнате, якобы готовилась к завтрашним занятиям. На самом же деле, сидела у окна и смотрела на здание академии, возвышавшееся вдали, словно готический замок из страшной сказки.

На подоконник с грохотом взгромоздилась упитанная тушка Мистера Вискерса. Он лениво потерся о мою руку, мурлыча свою кошачью песенку. Я машинально почесала его, размышляя над тем, как завтра проскользнуть в менторскую. И нужно что-то делать с Брантом. Раз уж я обещала помочь, нужно хотя бы попытаться. Для начала, не помешало бы разобраться, почему я вообще его вижу.

При первой встрече Брант спрашивал, не являюсь ли я студенткой факультета некромантии. Я-то, конечно, не являюсь. Но знаю того, кто может мне устроить встречу с некромантом.

Я встала. Мистер Вискерс недовольно мявкнул.

— Прости, мохнатый, но время для почесушек кончилось.

Я направилась в комнату Аластера. Неслышно приоткрыла дверь. Аластер, обложившись книгами, что-то сосредоточенно писал в толстой тетради. На столе горела масляная лампа, отбрасывая причудливые тени на его лицо.

— Кхе-кхе.

Покашляла, привлекая внимание.

— Марша? — Аластер поднял голову. Глаза его были красными и мутными. Он явно устал. Но я хорошо знала брата, он не закончит работу, пока не выполнит все задания по основным предметам и миллиону дополнительных факультативов.

Даже как-то жалко его стало. Может попросить мадам Сниффлботтом приготовить Аластеру бодрящий травяной отвар? Брат, все-таки.

— Марша, что ты хотела? — Не дождавшись ответа, Аластер вновь обратился ко мне. — Реактивы? Какие тебе нужны?

— Э-э-э… да! — Я уже и забыла про свою алхимическую легенду. — Мне нужна киноварь и смола драконового дерева.

Аластер нахмурился.

— Киноварь? Разве на первом курсе ее уже используют?

Я постаралась выглядеть как можно более невинно.

— Мне… э-э-э… для курсовой. Хочу попробовать создать эликсир счастья.

Аластер вздохнул.

— Марша, не занимайся ерундой. Эликсир счастья — это миф. Не трать время и дорогие реактивы на глупости.

— Но ведь попробовать можно? — Я сделала щенячьи глазки. — Ну, пожалуйста, Аластер. Не убивай во мне дух исследователя!

Аластер устало потер переносицу.

— Да уж. Твой «дух» убить невозможно. Ладно, я дам тебе реактивы. Только учти, Марша, если ты взорвешь пол лаборатории своим эликсиром, я тебя лично высеку розгами. Пошли.

И мы направились в подвал, где располагалась лаборатория родителей. Мне строго настрого было запрещено к ней приближаться. А вот Аластер частенько проводил там все свободное время, практикуясь или создавая совершенно новые зелья по собственным рецептам. Некоторые из них уже снискали признание в Баклберри и люди с удовольствием ими пользовались.

Например, «зелье чистоты», которое успешно удаляло въевшиеся пятна и неприятные запахи с одежды и обивки мебели. Или «настойка вечного пера»: единожды обмакнув перо в это зелье, можно было писать бесконечно, пока не сломается само перо. Продавцы канцелярских лавочек, конечно, были не рады такому открытию. А вот студенты, менторы и прочие «пишущие» были в восторге!

Случались и неудачные эксперименты. «Зелье бодрости» Аластера действительно придавало сил и снимало усталость. Но как только его действие заканчивалось — человек засыпал мгновенно. Стоя, сидя, во время разговора или езды на велосипеде — не важно. Брат пытался доработать свое творение, но пока ничего путного из этого не вышло.

Еще было «зелье телепортации», которое перемещало выпившего ровно на один метр в случайном направлении.

Пока мы спускались по скрипучей лестнице в подвал, я решила все-таки перейти к делу, из-за которого пришла.

— А почему к нам давно не заходил Мортис? — Как бы между прочим спросила, скользя пальцами по полированным перилам. — Вы что, больше не дружите?

Аластер остановился на нижней ступеньке и обернулся ко мне.

— Учеба на старших курсах сложна, Марша. Студентам некогда заниматься такими глупостями, как хождение по гостям. Но с чего вдруг такой интерес к Мортису? Ты же всегда говорила, что он угрюмый и неприятный тип.

— Ну может я повзрослела и поняла, что мрачные, угрюмые мужчины очень романтичны.

Бедняга Аластер чуть связку ключей не выронил. Он уставился на меня в недоумении. Даже рот слегка приоткрыл.

— Марша! Тебе же всего семнадцать! Какая романтика! Ты должна думать об учебе!

Я не удержала серьезную мину и мои губы расплылись в широкой улыбке.

— Ты такой забавный, Аластер. И предсказуемый. Я пошутила. Все еще считаю Мортиса угрюмым и неприятным.

Брат с облегчением выдохнул и принялся отпирать ключами дверь в лабораторию.

— Но все-таки, — не унималась я, — можешь устроить нам встречу?

— Зачем? — Аластер справился с замком, и мы вошли в пахнущую едкими химикатами и старыми книгами лабораторию. В полумраке слабо мерцали колбы и реторты, расставленные на полках вдоль стен. В центре комнаты возвышался большой котел.

Аластер зажег несколько настенных светильников, и помещение наполнилось мягким, теплым светом.

— У меня чисто деловой интерес. Хотела поговорить с ним о некромантии.

Аластер помрачнел.

— Марша, от тебя и так полно проблем. Так ты еще и темными искусствами вздумала интересоваться? Некромантия — опасная практика, и тебе не стоит с ней связываться.

Он сказал «тебе» с таким выражением лица, что стало обидно.

— Аластер, ты же знаешь, что у меня с зельеварением не очень. Так может я переведусь на другой факультет и дела пойдут на лад!

— Марша, ты носишь фамилию Блум. Твои родители и родители твоих родителей были зельеварами. Наш дар передаётся из поколения в поколение уже не одну сотню лет. Ты не можешь предать наследие семьи Блум. Тебе не позволят поменять факультет.

— Это у вас этот дар передается. А меня, как видишь, он обошел стороной! И что значит «не позволят»? Я взрослая! Могу сама решать, кем мне быть.

— Тебе семнадцать, — с нажимом сказал Аластер.

Я закатила глаза. Вот опять началось. Вечные споры о моем предназначении и семейном даре.

— Восемнадцать будет через два месяца! И вообще, ты говорил, что всегда готов мне помочь, стоит только попросить. Вот, я прошу.

— А еще, я твой старший брат. И должен оберегать тебя ото всяких глупостей, в которые ты постоянно пытаешься ввязаться.

Аластер нашел нужные реактивы, сложил их в небольшой мешочек и протянул мне.

— Вот, держи. Я помог, как и обещал.

— А Мортис?

— Нет. Никаких встреч с некромантами.

Я надулась. Ну вот, как всегда. Никакой поддержки. Одна сплошная критика и запреты. Впрочем, ничего нового.

Я сердито выхватила мешочек с реактивами.

— Спасибо большое, братец! Очень признательна! — прошипела я, и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— Подожди! — окликнул меня Аластер.

Я остановилась, не поворачиваясь.

— Будь осторожна, Марша. Киноварь — ядовита. И не забудь надеть перчатки.

Я промолчала. Ненавижу, когда он начинает изображать заботливого братца. Особенно после того, как обламывает все мои гениальные планы.

Я покинула лабораторию, оставив Аластера в компании его колб и реторт. Поднявшись в свою комнату, я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Как-то все не клеилось. В менторскую не попала и с Мортисом не срослось. Ну ничего, обязательно что-нибудь придумаю!

***

Утром я встала с первыми лучами солнца и попыталась проскользнуть мимо мадам Сниффлботтом. Хотела пораньше прийти в академию, чтобы поболтать с Брантом и узнать, что ему удалось выяснить насчет менторской. Но экономка перехватила меня в дверях и заставила позавтракать. Я быстро закидала в рот овсянку, запила все это дело какао и выскочила за дверь еще до того, как Аластер спустился к завтраку.

Во внутреннем дворе академии студентов было еще не много. Но те, что были как-то странно на меня поглядывали. Или это мое воображение разыгралось?

На всякий случай, я себя осмотрела. Вроде не в пижаме пришла. И юбку не забыла надеть. Ерунда какая-то.

Я направилась к оранжерее, надеясь встретить там Бранта, но меня перехватила Труди.

— Марша! Ты уже видела сегодняшний выпуск «Ежедневного Пророка»?

— Нет, — ответила я. — А что там такое?

— Там… про тебя. — Труди впихнула мне в руки помятую газету. — И про Аластера.

Внутри все похолодело. Труди нетерпеливо барабанила пальцами, пока я трясущимися руками разворачивала вестник.

На главном развороте студенческой газеты красовались мы с братом на крыльце академии. По фотографии невозможно было понять: мы выходим из здания или заходим внутрь. Снимок явно был сделан вчера вечером. Заголовок гласил: «Что скрывают Блумы?».

Я пробежала глазами по тексту:

«Из достоверных источников редакции стало известно, что юные представители прославленной династии Блум после заката тайно наведываются в корпус академии, где на днях было совершено чудовищное убийство ментора зельеварения. Возможно, несчастная мадам Фокстер пала жертвой неуёмных амбиций Аластера? Или виной всему постоянные конфликты его непутевой сестры с ментором? Мы внимательно следим за развитием событий.»

Глава 4

— Присцилла! — Прошипела я, — ты поплатишься за эти мерзкие сплетни!

Ладно я, уже привыкла. Но Аластер? Для него это будет ударом! Мое бурное воображение мигом нарисовало Аластера, моего идеального, непогрешимого брата, который в страхе затравленно озирается, а вокруг студенты и менторы тыкают в него пальцами и кричат: «Убийца! Убийца!»

Ярость захлестнула с головой.

— Спокойно, Марша, — попыталась урезонить меня Труди, — не стоит горячиться.

Но я уже не слушала. Схватив газету, я понеслась в редакцию студенческого вестника, твердо намереваясь устроить там скандал. Я заставлю пожалеть Присциллу о каждой буковке в этой лживой статье! Эта гнусная девчонка периодически доставала меня, но все обходилось лишь взаимными колкостями и презрительными взглядами. Сейчас же эта поганка покусилась на святое! На моего брата! Никто не смеет обижать Аластера!

Кроме меня, конечно.

Я влетела в редакцию, как разъяренная фурия. За столом, заваленным бумагами, свитками и перьями, сидела Присцилла. Увидев меня, она самодовольно ухмыльнулась.

— А вот и наша звёздочка! Что, не понравилась статья? — елейным голосом спросила она.

Я бросила газету ей в лицо.

— Ты лгунья! И ты за это ответишь! — Выпалила, сжимая трясущиеся от ярости и нахлынувшего адреналина кулаки.

Присцилла рассмеялась.

— Ой, как страшно! И что ты мне сделаешь?

Она встала из-за стола и приблизила свое наглое, надменное лицо к моему.

— Ты неудачница, Марша Блум. Всегда ею была и всегда ею будешь. Позор семьи, темное пятно на светлом лике нашей академии.

— Зачем? — Мой голос дрожал, я едва сдерживалась, чтобы не накинуться на эту выскочку. — У тебя личные счеты со мной? Так зачем приплетать Аластера? Почему ты это делаешь?

Присцилла пожала плечами.

— Потому что могу. Может это моя великая миссия — указывать таким как ты на их место? И потом, если бы не упоминание твоего дражайшего братца, моя статья не вызвала бы такого резонанса.

Я замахнулась и залепила Присцилле пощечину. Она охнула от неожиданности и схватилась за щеку.

— Ах, так! — взвизгнула поганка и попыталась ударить меня в ответ. Но я увернулась и схватила ее за волосы. Завязалась потасовка. Мы катались по полу, дергали друг друга за волосы, царапались и кричали оскорбления.

В редакцию ворвались несколько студентов, привлеченные шумом. Они попытались нас разнять, но мы с Присциллой вцепились друг в друга мертвой хваткой.

Наконец в кабинете появился ментор Визард.

— Фриджитус нунк!

Ментор взмахнул руками, и нас с Присциллой словно парализовало. Мы застыли в нелепых позах, с растрепанными волосами и злобными лицами.

— Что здесь происходит? — Грозно спросил ментор Визард, оглядывая разгромленную редакцию. — Мисс Блум, мисс Буфон, немедленно объяснитесь!

Присцилла первая пришла в себя и, поправив прическу, указала на меня дрожащим пальцем.

— Это все она! Ворвалась в редакцию и напала на меня! Без всякой причины!

— Ну конечно! Ведь беспочвенные обвинения в убийстве — это совершенно точно не причина. Мне просто сегодня твоя морда не понравилась. — Съязвила я, вытирая кровь с разбитой скулы.

Ментор тяжело вздохнул.

— Я сопровожу вас, девочки, к коменданту. Пусть мадам Эвелдор разбирается в этом безобразии.

Комендант Эвелдор встретила нас недружелюбным взглядом. Судя по всему, у нее голова шла кругом от вороха проблем, свалившегося после совершенного убийства. И разбираться в студенческих конфликтах ей вовсе не хотелось.

Но, к чести коменданта, она терпеливо выслушала обе стороны, не перебивая. А затем вынесла свой вердикт:

— Судя по всему, администрации академии стоит взять под контроль публикации в «Ежедневном Пророке». Это неприемлемо — печатать оскорбления и обвинения в адрес лучших студентов нашего учебного заведения, мисс Буфон. Я подниму этот вопрос на ближайшем собрании. Академия дала Вам большую свободу, которой Вы распорядились, к сожалению, бездумно и опрометчиво.

Присцилла надулась, но промолчала. Она явно не ожидала такого поворота событий. Возможно, ей казалось, что ее связи и влияние в академии помогут ей избежать наказания. Но комендант была непреклонна.

— Следует как можно скорее опубликовать опровержение и извинение. Это ясно?

— Да, мадам Эвелдор, — пробурчала Присцилла, исподлобья глядя на меня.

Я понимала, что слова коменданта про «лучших студентов» ко мне не относились. Но было приятно, что я смогла отстоять честь брата. Пусть и с помощью грубой силы. Как говорится, добро должно быть с кулаками.

— Что касается вашего поведения, мисс Блум, — продолжила мадам Эвелдор, обращаясь ко мне, — то драки в стенах академии недопустимы. Даже если вас спровоцировали. В качестве наказания вы будете помогать в прачечной в течение недели после занятий. Надеюсь, это послужит вам уроком.

Я кивнула, не возражая. Можно сказать — легко отделалась. За драку в стенах академии могли и исключить. Да и Присцилле досталось по заслугам. Уже неплохо.

Выйдя из кабинета коменданта, я столкнулась в коридоре с Аластером. Он выглядел встревоженным.

— Марша, что здесь произошло? Я слышал, что ты устроила драку в редакции.

— Я хотела защитить тебя…

Вся моя бравада резко закончилась, а глаза наполнились слезами. Я пару раз шмыгнула носом, пытаясь сдержаться.

И разревелась.

Аластер обнял меня за плечи и крепко прижал к себе. Сквозь рыдания я услышала, как он шепнул заклинание, накрывая нас пологом невидимости. Вообще-то, студентам запрещено использовать магию вне занятий. И Аластер никогда не нарушал запретов. Но сейчас, я была ему очень благодарна, за то, что ради меня он поступился своими принципами.

— Ну-ну, тихо, успокойся. Я верю, что ты хотела как лучше.

Я, всхлипывая, поведала ему о статье в газете, о гнусных обвинениях и о том, как Присцилла оскорбляла нашу семью. Аластер внимательно слушал, все сильнее хмурясь с каждой моей фразой. Когда я закончила свой рассказ, он крепко сжал мою руку.

— Я ценю твою заботу, Марша. Но это я твой старший брат. И это моя обязанность — защищать тебя и честь семьи. В следующий раз не беги с кулаками наперевес к обидчику. И уж тем более, не пытайся защищать меня. Я взрослый, справлюсь и без помощи маленьких девочек.

Я уткнулась лицом в его мантию, пытаясь унять рыдания. Слова Аластера про «маленькую девочку» немного обидели, но я знала, что он прав. Я слишком импульсивна и часто действую, не подумав. А потом приходится расхлебывать последствия.

— Ладно, — пробормотала я в мантию. — Но если эта поганка еще хоть слово скажет про тебя…

— Тогда я сам с ней поговорю, — твердо перебил меня Аластер. — Обещаешь больше не ввязываться в драки?

Я знала, что он не отстанет, пока не получит обещание. Пришлось уступить.

— Обещаю, — тихо сказала я.

Аластер слегка отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Вот и славно. А теперь пойдем, я угощу тебя мороженым. Оно всегда помогает успокоиться.

Я фыркнула:

— Мороженым? Мне что, пять лет?

Аластер улыбнулся и потрепал меня по волосам.

— Для меня ты всегда будешь моей маленькой сестренкой, даже если тебе исполнится сто.

Мы вышли из-под полога невидимости и направились к кафетерию. Аластер, как всегда, был прав. Мороженое действительно помогло мне успокоиться и немного развеяться. Клубничное, со взбитыми сливками и шоколадной крошкой — идеальное лекарство от душевных ран.

Вечером того же дня, в свежем выпуске «Ежедневного Пророка» появилось опровержение статьи. Присцилла Буфон приносила свои искренние извинения Аластеру и Марше Блум за распространение ложной и клеветнической информации, порочащей их честь и достоинство. Текст был написан казенным языком, без единой искорки искренности. Но главное — справедливость восторжествовала. Хотя бы формально.

Я же, после лечения мороженым, отправилась грызть гранит науки. Труди, глядя на мою унылую физиономию и разбитую скулу, решила не приставать с расспросами. Чему я была очень даже рада. Я отсела на последнюю парту, заявив подруге, что мне нужно прийти в себя и побыть в одиночестве.

Первую половину лекции по истории магии я честно и ответственно конспектировала. Но на втором часу заскучала и принялась вновь рисовать Бранта в тетради.

— Если влюбилась, так и скажи. — Громкий шепот призрака раздался над ухом. — Скучаешь, да? Налюбоваться не можешь?

— Губу закатай. Это рисунок для дела. Где ты был?

— Я где был? Ждал тебя в оранжерее. А ты устроила мордобой, а потом ревела.

— И как тебе моя физиономия? — Спросила я, усмехнувшись.

— Прекрасна, как никогда, — заверил Брант. — Шрам только добавляет шарма. Героиня! Защитница семьи!

Я хмыкнула:

— Скажешь тоже. Что там с менторской?

— Заперта на ключ. Никаких дополнительных заклятий я не обнаружил.

— Хорошо. А где ключ?

— У мадам Эвелдор на поясе.

Я нахмурилась. Задача усложнялась. Украсть ключ у коменданта — миссия не выполнимая. Значит нужно искать обходные пути. Может воспользоваться грубой силой и выломать замок? Нет. Во-первых, силенок не хватит. А во-вторых, я сегодня уже чуть не доигралась со своей «грубой силой».

Создать иллюзию ключа?

Я задумалась, рассеянно обводя кончиком пера профиль Бранта в тетради. Но для создания убедительной иллюзии ключа нужно как минимум видеть оригинал. Да потом еще и подменить его.

— Эй, — призрак заскучал, пока я ломала голову над проблемой, — Думаешь о том, как попасть в менторскую?

— Угу.

— Может, просто попросишь мадам Эвелдор открыть дверь? Типа, цветочки полить или еще что-то в этом роде?

— Конечно. А чего нет? Цветочки на месте преступления поливать — самое то!

Призрак насупился.

— Да я просто предложил. Ну а как ты собралась туда попасть? Не телепортом же.

— Точно! — Я хлопнула себя по лбу. Как я сразу не додумалась? — Брант, ты чертов призрачный гений!

Вчера Аластер говорил, что идет с факультатива по пространственной магии. Значит мне всего-то нужно сунуть нос в его записи. Конечно, это рискованно, и требует концентрации. Но вполне реально. Главное — не промахнуться и не оказаться, к примеру, в стене.

Призрак с сомнением посмотрел на меня.

— Отговаривать бессмысленно?

— Конечно!

— Буду знать, что в следующий раз следует лучше следить за своими словами.

Брант покачал головой и исчез.

Ерзая, будто сижу на иголках, я кое-как дождалась окончания лекции и помчалась домой. На мою удачу мадам Сниффлботтом не было, и я незамеченная проскользнула в комнату брата.

Записи по пространственной магии лежали на самом видном месте, словно он специально их там оставил. Вот только разбираться во всех этих хитросплетениях формул и заклинаний оказалось не так просто, как я думала. Все эти «гамма-функции искривления пространства» и «тессерактовые проекции» звучали как китайская грамота. Я старательно, но торопливо переписала все, что нашла о телепортации и побежала обратно в академию.

Аластер всегда говорил, что пространственная магия — это не просто перемещение из точки А в точку Б, это искусство чувствовать пространство, видеть его потоки и уметь их контролировать. Буду надеяться, что с пространством у меня получится лучше, чем с зельями.

На оставшихся занятиях я внимательно разбиралась в конспектах о телепортации. Честно говоря, половины я не поняла, как ни старалась. Это был материал для выпускного курса. И не для рядовых студентов, а для «умненьких». Но я надеялась, что хватит той части, в которой мне все же получилось хоть что-то понять. В конце концов, мне переместиться то нужно не в соседнее королевство, а всего лишь в соседний кабинет.

После занятий я, полная решимости, направилась к менторской. Огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто меня не видит, и приступила к делу. Глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться. Главное — представить себе менторскую так, словно она находится у меня перед глазами. Каждую деталь, каждый предмет. Я закрыла глаза и начала читать вызубренное заклинание, тихо, но уверенно. Слова срывались с губ, сплетаясь в сложную вязь. В животе что-то заурчало, а в голове замелькали яркие вспышки. На лбу выступила испарина. Я чувствовала, как пространство вокруг меня начинает искажаться, сжиматься и растягиваться, словно резиновая лента.

Внезапно меня дернуло вперед, и я потеряла равновесие. Открыв глаза, я увидела, что стою посреди менторской.

Получилось!

— Да, Марша Блум! Можешь, когда хочешь!

Ну а что? Сам себя не похвалишь, как говорится.

Я огляделась. Шторы в кабинете были задернуты. Тонкая полоска света, в которой танцевали крупные пылинки, пробивалась сквозь тяжелые портьеры. В менторской царил все тот же беспорядок. Разбросанную мебель и осколки разбитых флаконов никто не убирал, очевидно считая их потенциальными уликами. Посреди комнаты, там, где ранее находилось тело несчастной мадам Фокстер, остался нарисованный мелом силуэт.

«Ого! Прямо как в моих любимых детективных романах!»

Не теряя времени, я подошла к столу ментора. Если она читала работы студентов непосредственно перед смертью, то они должны находиться на виду. Так и было. Сверху лежала стопка исписанных листов. Несколько работ были отмечены красными чернилами, с гневными комментариями и исправлениями. Я пробежала глазами по первой странице. «Неудовлетворительно! Отсутствие логики и понимания базовых принципов зельеварения!»

Знакомо. Я такие замечания от мадам Фокстер получала регулярно.

Пролистала несколько работ. Ничего необычного. Описание лабораторной по созданию сонного зелья. Но вот прям пятой точкой чую, что следует посмотреть на эти рукописи повнимательнее. Свернула листы в трубочку и засунула за пояс форменной юбки.

«Может, пока я здесь, следует повнимательнее осмотреть стол жертвы?»

Стопки книг по зельеварению, изысканная настольная лампа с абажуром, перья в стаканчике и пара классных журналов с оценками.

Я открыла ящик стола. Там лежали очки в золотой оправе и несколько свитков с расписанием занятий. Пока ничего подозрительного.

Во втором ящике нашлась менторская диссертация первого круга мадам Фокстер в рамочке и благодарность от совета зельеваров за неоценимый вклад в развитие этого магического направления.

На самом деле, получить степень первого круга удалось лишь небольшому количеству человек. Ее присуждали за разработку особо важных и полезных рецептов зелий. Например, мои родители получили этот почетный титул за зелье «Дыхание Посейдона». Оно позволяло «дышать» под водой достаточно долгое время, до нескольких часов.

Мадам Фокстер же получила награду за зелье «Ревиталис». Ох, помню я сколько шума оно наделало год назад, когда Фокстер представила его на ежегодном съезде зельеваров. Эта субстанция позволяла за пять минут после употребления внешне помолодеть лет на пятнадцать. Кожа разглаживалась и приобретала какое-то внутреннее сияние, на щеках появлялся задорный юношеский румянец. Волосы становились более густыми, блестящими и шелковистыми. Причем эффект был стойким и повторно пить зелье не приходилось. Более того, повторное принятие зелья было запрещено и грозило мгновенной, неминуемой смертью.

Жюри съезда было в таком восторге от открытия Фокстер, что ходатайствовали перед высшим советом магов, за ускоренное присуждение ментору степени первого круга.

Задвинула ящик обратно. Лавры мадам меня не интересуют. Только темные и страшные секреты!

Дернула за ручку самый нижний ящик. Закрыто. Но не зря же я в подростковом возрасте зачитывалась детективами? В каждой уважающей себя книге о расследованиях главный герой или героиня взламывали замки ящиков шпилькой. А я чем хуже?

Уверенным движением извлекла и своего свободного пучка сей парикмахерский девайс. Русые локоны рассыпались по плечам. А я приступила к делу: уселась на пол и сунула шпильку в замочную скважину. Так. А что дальше? Покрутила, повозила. Осознала всю тщетность бытия и своих действий.

«Кажется, я переоценила свои криминальные таланты,» — пробормотала я, бросив шпильку на пол. Замок не поддавался. Более того, шпилька предательски погнулась. С досады врезала кулаком по зловредному ящику…

И он открылся. Я удивленно уставилась на приоткрывшийся ящик.

«Марша Блум, да тебя просто не остановить!»

Внутри обнаружилась шаль в цветочек и мужские духи. «Странный набор предметов для того, чтобы запирать их на замок.»

Открыла крышку духов и вдохнула аромат. Запах знакомый, но никак не могу вспомнить, чей он. Сунула руку глубже в ящик и вытащила небольшую резную шкатулку. Внутри лежала перетянутая бечевкой стопка писем. Но стоило мне взять их в руки, как за дверью менторской послышались шаги и громкие голоса. Один из них принадлежал коменданту Эвелдор, а второй… Такой низкий и густой бас. Неужели арканум?

Я в панике запихала духи, шаль и шкатулку обратно, письма сунула запазуху. Захлопнула ящик. Шаги остановились у самой двери и послышалось звяканье ключей.

Сердце бешено заколотилось. Нужно было срочно что-то придумать! Телепортироваться обратно? Слишком рискованно, вдруг заклинание собьется, и я окажусь в коридоре прямо перед носом у мадам Эвелдор и арканума.

Спрятаться? Я огляделась. В менторской не было ни одного места, где можно было бы укрыться от глаз следователя и коменданта.

Ключ проворачивался в замке, а я, совершенно растерянная, прижалась спиной к холодной стене кабинета и зажмурилась, представляя как меня с позором отчисляют из академии. Ладно еще если дело не заведут, за кражу улик.

«Доигралась!» — Пронеслось в голове.

Глава 5

Ключ провернулся в замочной скважине, и дверная ручка со щелчком опустилась вниз. Будто в замедленной съемке я наблюдала за тем, как открывается дверь менторской.

«Конец! Мне конец! Мне конец!!!»

Внезапно я почувствовала на себе ледяные пальцы. Чьи-то крепкие руки обхватили мои плечи и резко дернули назад. Я провалилась будто в густой кисель. Мгновение, и я уже стою в учебном классе, а рядом прозрачный, еле заметный Брант.

Я ошарашенно посмотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Брант приложил палец к губам, призывая к тишине, и кивнул в сторону двери. Я прислушалась. Шаги в менторской. Голоса, приглушенные стенами. Они что-то обсуждали, но разобрать слова было невозможно. Потом дверь захлопнулась, и все стихло.

— Я… Даже не знала, что ты так можешь! Почему сразу не сказал?! Не пришлось бы мучаться со всеми этими «тессерактовыми проекциями»! Я думала ты помогать мне будешь!

Адреналин в крови бурлил, и я накинулась на парня, не замечая его состояния.

Брант грустно улыбнулся и, кажется, стал еще более прозрачным. Его профиль чуть отсвечивал, бликовал в солнечных лучах белыми искорками.

— Я вообще не знал, что могу так. Но когда понял, что арканум идет в менторскую, а ты все еще там — запаниковал. И вот… Правда чувствую себя сейчас паршиво. Похоже, этот фокус отнял немало моих призрачных сил.

Я осеклась, пристыженная своей несдержанностью.

— Прости! — Пробормотала, опуская голову. — Я просто очень испугалась. Спасибо тебе, Брант! Если бы не ты, меня бы сейчас допрашивали в подвалах Арканумата.

Призрак слабо улыбнулся и растворился в воздухе.

Я присела на ближайшую парту, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Ужасно хотелось сунуть любопытный нос в письма мадам Фокстер.

«Если там окажутся коммунальные счета или отчеты в департамент образования — я этого не переживу!»

Взглянула на наручные часы.

«Ого! Мне уже пора в прачечную! Придется повременить с любопытством.»

Выудила со дна сумки резинку и затянула на затылке тугой хвост. На работу все-таки иду, нужно выглядеть подобающе.

Прачечная встретила меня запахом порошка, влажного белья и веселым гомоном работниц. Молодые девушки в белоснежных передниках и с красными от тяжелой работы руками ловко перебирали горы одежды, сортируя белое от цветного, отглаживали простыни пыхтящими паром утюгами и складывали рубашки и мантии в ровные стопки.

За стойкой на входе сидела мадам Плюм, смотрительница заведения, и вязала большой клетчатый плед.

— Здрасьте, мадам! Я тут вот… — Протянула смотрительнице записку от коменданта.

Мадам строго посмотрела на меня поверх узеньких очков, не прерывая своего занятия.

— Провинилась?

— Ага, — со вздохом ответила я.

— Ну и что мне с тобой делать, ягодка? — смотрительница вновь сосредоточилась на вязании. Спицы замелькали быстрее, а губы старушки безмолвно шевелились, отсчитывая петли.

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Обычно провинившихся студентов отправляли на исправительные работы: мыть полы, чистить котлы, или, вот, стирать белье.

— Дайте мне какую-нибудь работу.

— Какую тебе работу, милая? — Снисходительно улыбнулась мадам Плюм. — Ты вона какая: тоненькая, как тростиночка, ручонки беленькие, нежные. У меня все девки-то крепкие! Кровь с молоком! Сильные, работящие да бойкие.

Я смущенно переступила с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке. Действительно, на фоне пышущих здоровьем прачек я выглядела жалко.

— Эмма! — смотрительница гаркнула так громко, что я вздрогнула.

Из-за высокой стопки белья вынырнула крупная девушка с румянцем во всю щеку.

— Чего, мадам? — Эмма вытерла руки о передник и с хрустом размяла затекшую спину.

— Да вот, смотри, опять к нам провинившуюся принцессу из академии прислали.

Эмма хохотнула басом и с интересом уставилась на меня.

— Уж я говорила им, не присылайте мне своих неженок слабосильных, а все одно!

Эмма окинула меня оценивающим взглядом, отчего я почувствовала себя еще более неуверенно. Она была ростом выше на голову и в плечах раза в два шире.

— Дык вона пусть идет к Маргошке в штопальную. Авось иголкой себя до смерти не заколет.

И Эмма еще раз хохотнула, а я кисло улыбнулась в ответ.

Мадам Плюм кивнула, соглашаясь с предложением.

— Добро! Веди.

Мы прошли мимо огромных корзин с грязным бельем, мимо рядов стиральных машин, похожих на исполинские желудки, переваривающие тонны ткани, и оказались в просторном зале, где девушки колдовали над гладильными досками. Пар валил столбом, воздух был влажным и горячим, а в ноздри ударял запах свежести и стирального порошка.

Дверь в штопальную находилась на противоположном конце зала и резко выделялась из общей серо-белой обстановки. Кто-то, явно не лишенный художественного таланта, расписал ее вычурными вензелями и фантазийными цветами.

Эмма толкнула дверь ногой, и я замерла на пороге, пораженная увиденным. Штопальная больше походила на сказочную пещеру, чем на унылое рабочее помещение. С потолка свисали гирлянды из разноцветных ниток и лент, стены были увешаны лоскутными панно, а каждая полка и подоконник украшены фигурками, сшитыми из обрезков ткани. Повсюду стояли горшки с живыми цветами, отчего воздух был наполнен сладковатым ароматом.

За большим столом, заваленным клубами ниток и лоскутами ткани, сидела Маргретта, или как ее здесь звали — Маргошка. Смуглая девушка лет двадцати с короткими тугими кудряшками и высокими скулами. Ее пальцы порхали над потрепанной мантией, словно бабочки, искусно латая дыры и штопая прорехи.

— Эй, Маргошка! Подарочек тебе от мадам Плюм!

Эмма дружески хлопнула меня по плечу с такой силой, что я невольно сделала пару шагов вперед.

— Ой, звиняюсь, принцесса! Не рассчитала. — Она одарила меня широкой улыбкой от уха до уха, демонстрируя крепкие белые зубы.

Маргретта оторвалась от работы и внимательно посмотрела на меня своими большими карими глазами. В них не было ни насмешки, ни злорадства, лишь любопытство и легкое сочувствие. Девушка слезла с высокого стула и оказалась очень миниатюрной, едва доставала мне до плеча.

— Привет, я — Маргретта.

Я пожала протянутую мне ладонь.

— Проходи, садись. — Маргошка кивнула на стул у противоположного конца стола.

Я подошла к столу и присела на краешек указанного табурета. В штопальной чувствовалась какая-то особенная, домашняя атмосфера. Все эти поделочки, салфеточки, рюшечки на шторах.

— Ну, девчата, развлекайтесь! А мне пора. Смотри, Маргошка, чтобы наша гостья в нитках не удавилась, да пальчики свои аристократические не исколола.

С этими словами Эмма громко расхохоталась и захлопнула за собой дверь.

Маргретта вздохнула и улыбнулась мне ободряюще.

— Не обращай на нее внимания, — сказала она. — Эмма добрая, просто немного грубая. Как тебя зовут?

— Марша. У Вас тут уютно.

Маргретта всплеснула руками.

— Со мной можно на ты, мы же теперь с тобой напарницы. — Она весело мне подмигнула. — Ну что, Марша, не бойся! Шить не так уж и сложно. Я тебя научу. Начнем с малого. Вот, попробуй починить эту рубашку. Тут всего-то небольшая дырка под рукавом.

— Да я умею. И шить, и вышивать.

И это была чистая правда. В детстве я с упоением мастерила наряды для кукол, а иногда могла что-то сшить и для себя. Мадам Сниффлботтом считала, что девочка непременно должна быть обучена рукоделию. Возможно, матушка бы поспорила с ней, но они с отцом постоянно были в разъездах, а потому никто не мешал экономке воспитывать меня так, как она считала нужным.

Я взяла в руки голубую рубашку и внимательно осмотрела место повреждения. Небольшая дырка, края не разошлись, работа действительно несложная. Маргретта протянула мне иголку с ниткой подходящего цвета.

— Ну вот и славно! Тогда за дело.

Я усмехнулась и принялась за работу. Пальцы помнили движения, и иголка послушно скользила сквозь ткань, аккуратно сшивая края. Я старалась делать ровные и незаметные стежки, вспоминая наставления мадам Сниффлботтом. Маргретта наблюдала за мной с интересом, то и дело поглядывая на мою работу.

— Здорово у тебя получается! — заметила она. — Аккуратно и ровно. Я думала, что вы, ученицы из академии, совсем не приспособлены к ручному труду.

Я пожала плечами.

— Не все аристократы такие уж неженки. Тем более, далеко не все студентки академии из знатных семей. По правилам академии, не менее половины курса должны составлять учащиеся, отобранные по результатам вступительных экзаменов. Например, моя лучшая подруга, Труди, из самой обычной семьи. Но она талантливый зельевар и ее успехи в обучении намного превосходят мои, не смотря на все регалии моих предков.

— Ну, если у тебя не сложится с зельеварением, ты всегда можешь прийти работать к нам в прачечную. С иголкой ты управляешься довольно ловко!

Я прыснула, представляя лицо маменьки, если я заявлю ей о решении посвятить свою жизнь штопке чужих рубашек и штанов.

Между нами завязался непринужденный разговор. С Маргреттой было легко и спокойно. Пока я шила, девушка рассказывала о своей работе, о прачечной, о своих подругах. Оказывается, многие девушки здесь и живут, и работают. У каждой своя история, своя судьба. Кто-то бежал от нищеты, кто-то от жестоких мужей, а кто-то просто хотел обрести независимость и самостоятельность. Мне было интересно слушать ее рассказы, погружаясь в мир, который был так далек от моей жизни в академии и родовом поместье.

Спустя пару часов и стопку залатанных рубашек, Маргретта предложила выпить чаю, а я с удовольствием согласилась.

Маргошка ловко заварила чай из трав, собранных в окрестностях Баклберри, и наполнила две большие кружки ароматным напитком. Мы расположились за маленьким круглым столиком в углу штопальной, окруженные цветами и безделушками. Солнце проникало сквозь витражные окна, окрашивая комнату в мягкие радужные тона.

— Погоди! У меня в сумке было несколько конфет. Стащила сегодня утром у нашей экономки.

Я полезла в сумку и действительно, на самом дне обнаружилось три больших шоколадных трюфеля, завернутых в яркую обертку.

— Вот! — Я резко выдернула руку, и все мои исписанные листы и тетради разлетелись по полу штопальной.

— Ой…

Я принялась торопливо собирать устроенный мной же беспорядок, а Маргретта любезно присоединилась.

— Кто это? Твой возлюбленный? — Маргошка держала в руках набросок Бранта. — Какой хорошенький!

Ну это она, конечно из вежливости добавила. Так как я довольно реалистично изобразила впалые щеки и огромные черные круги под глазами призрака.

— Нет, я готовлюсь к докладу по истории магии. Рисовала модель формы студентов нашей академии прошлых лет.

— Точно! — Маргретта щелкнула пальцами, — а я ведь в свое время тоже увлекалась историей моды! И в академии в прежние времена были довольно занимательные модели одежды. Возможно, не такие удобные, как современные, но до чего атмосферные!

Девушка мечтательно закатила глаза.

— А знаешь, раньше даже каждый факультет имел свою уникальную форму! У факультета алхимии были темно-зеленые мантии с золотыми вышивками, у зельеваров — коричневые туники с кожаными фартуками, у заклинателей — черные плащи с серебряными застежками. Представляешь, как это выглядело бы на улицах Баклберри?

А вот это уже интересно. Не иначе сама судьба привела меня к Маргретте, которая так хорошо осведомлена о моде прежних времен.

— Как интересно, — заметила я, отхлебывая ароматный чай.

С беспорядком мы дружно справились и вернулись обратно за столик, продолжив чаепитие.

— А что ты можешь сказать о моем рисунке? Что это за факультет и в каких годах носили подобное?

— А ты разве не знаешь? — Удивилась Маргретта. Она откусила кусочек трюфеля и зажмурилась от удовольствия. — М-м-м, вкуснота! Ужасно люблю сладкое, но редко балую себя. Денег всегда в обрез.

Я придвинула оставшиеся две конфетки к швее.

— Угощайся! Завтра еще принесу. Я срисовала этот рисунок с книги, но там, к сожалению, не было никакой конкретной информации.

Маргретта взяла еще одну конфету и, помолчав немного, ответила:

— Слушай, так сразу я и не скажу. Но если хочешь, заберу твой рисунок и дома покопаюсь в книгах. Не могу гарантировать, но постараюсь что-то разузнать. — Девушка прищурилась, — это будет стоить тебе пять конфет и шоколадку!

Я рассмеялась.

— Договорились! Завтра принесу целую коробку конфет и шоколад. Только узнай, пожалуйста, побольше. Мне этот доклад очень важен.

Маргретта довольно потерла руки.

— Отлично! А теперь — возвращаемся к работе. А то мадам Плюм решит, что я тут с тобой только чаи гоняю.

Мы проработали еще пару часов, прежде чем меня отпустили восвояси. Маргретта оказалась отличной напарницей и интересным собеседником. Но все же с непривычки у меня к концу смены ломило пальцы и спину, а глаза покраснели и слезились.

Выйдя из прачечной, я вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Неожиданно наказание обернулось приятным сюрпризом. Кто бы мог подумать, что в пропахшей порошком прачечной я найду нового друга и ценную информацию для своего расследования?

Оказавшись дома, я быстро поужинала приготовленным заботливыми руками мадам Сниффлботтом рагу и поспешила к себе. Не смотря на усталость от работы и пережитых волнений, не терпелось покопаться в добытых с таким трудом уликах.

Войдя в свою комнату, я с наслаждением скинула туфли, ослабила форменный галстук и растянулась на кровати.

— Как хорошо…

Кровать рядом со мной прогнулась, и я услышала деловитое мурчание Мистера Вискерса. Кот с комфортом устроился у меня под боком и нетерпеливо боднул руку, призывая поскорее приступить к его почесыванию. Я нежно погладила мягкую шерстку Мистера Вискерса, наслаждаясь его благодарным урчанием. Он был моим любимцем и верным другом, всегда готовым выслушать тревоги и разделить радости. Но сегодня меня ждали дела поважнее, чем кошачьи нежности.

Я выудила из-за пазухи пачку писем, так бережно хранимых мадам Фокстер, и принялась развязывать бечевку. На конвертах не было никаких надписей или пометок. Я открыла и развернула верхнее.

«Дорогая моя Эбби!

Каждый раз, когда я вижу тебя в коридорах академии, мое сердце замирает! Я трепещу от желания и невозможности прикоснуться к тебе!»

Вот это поворот! У мадам Фокстер был тайный роман? Да еще и с кем-то в академии.

Такого я не ожидала. Да, мадам была женщина видная, но все знали, что она человек науки. Казалось, что все что ее интересовало — это работа в лаборатории и обучение студентов. К своим пятидесяти годам Фокстер не обзавелась семьей и детьми, но казалось, это ее совершенно не интересовало. Письмо было написано красивым, каллиграфическим почерком, черными чернилами на плотной кремовой бумаге. Я продолжила чтение:

«Когда же мы сможем увидеться вновь, моя прекрасная? Я днем и ночью вспоминаю наши жаркие свидания и твои…»

Я взвизгнула и отбросила от себя любовное послание. Жгучий стыд залил краской лицо.

«Какой ужас! Этот возлюбленный мадам Фокстер был слишком откровенен.»

Я прикрыла глаза ладонью и скользнула взглядом через щелочку между пальцами в самый низ письма, надеясь отыскать там подпись.

«Твой любящий мышонок.»

Безнадежно.

Я с замиранием сердца открыла следующее послание. На мое счастье, это письмо не было столь интимным, но кроме слов любви не содержало сколь-нибудь полезной информации, а в подписи все так же красовался «мышонок».

Мистер Вискерс заинтересовался незнакомым запахом и разворошил носом всю стопку, забавно пофыркивая. А затем и вовсе увалился сверху, деловито вылизывая густую шерсть.

«Похоже, я ничего не найду в этих любовных излияниях.» Я со вздохом принялась собирать письма в стопку. Последнее с трудом удалось вытащить из-под не в меру упитанного кота. Конверт надорвался и из него показался уголок текста.

«Уважаемая мадам Фокстер!»

Ого! Почерк был тем же самым, но тон письма явно отличался. Я торопливо развернула листок.

«Прошу Вас прекратить проявлять знаки внимания в мою сторону. Я бесконечно уважаю Вас как профессионала, но, право, Ваша настойчивость переходит все границы! Кроме того, я женат и люблю свою жену!

Пожалуйста, поймите меня правильно и оставьте в покое.

Профессор Визард»

— Так вот кто ты такой, любящий мышонок, — потрясенно произнесла я.

Глава 6

Этой ночью я спала просто отвратительно. Мучали кошмары, в которых ментор Визард превращался в мышку, а мадам Фокстер — в огромный кусок сыра. Потом появлялась гигантская голова Бранта и с аппетитом поедала этот сыр.

Утром, как разбитое корыто, я кое-как выползла из постели. Спина противно ныла. Похоже, я все-таки оказалась «изнеженной принцессой», как и говорила Эмма, если после одной смены в штопальной чувствую себя развалиной.

За завтраком я уныло ковыряла ложкой в тарелке с холодной овсянкой и размышляла о запутанных взаимоотношениях менторов.

Судя по всему, мадам Фокстер первая заинтересовалась Визардом. И взялась за мужчину со всей серьезностью, раз он даже решился написать ей письмо с просьбой прекратить свои настойчивые знаки внимания. Но ментор по зельеварению отличалась поразительным упорноством и настойчивостью. Несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте и уверения Визарда о чувствах к супруге, она добилась своего и вскружила-таки голову молодому преподавателю. Может ли этот, столь неожиданно открывшийся факт личной жизни ментора, быть связан с ее убийством? В конце концов, ревность — не редко является мотивом для совершения преступлений, судя по столь любимым мной детективным романам. Что если жена ментора Визарда узнала об адюльтере супруга и не смогла смириться с предательством? Надо бы разузнать о ней. Но как?

Захватив с собой обещанные сладости для Маргретты, я направилась в академию. Сегодня у нас должны были быть занятия по зельеварению. Интересно, кого поставят на замену бедной мадам Фокстер? В кабинете лабораторных работ царило оживление. Студенты уже разбились на группы и расселись вокруг котлов, с интересом поглядывая на дверь и обсуждая, кто же сегодня будет проводить занятие. Я продефилировала мимо Присциллы, которая испепелила меня взглядом, полным ненависти. Ее расцарапанный лоб и лиловый фингал под глазом красноречиво говорили о том, что в нашей схватке сильнее досталось все-таки моей сопернице. Я бросила сумку на лавку рядом с Труди.

— Привет!

— Привет! — ответила она, оторвавшись от чтения любовного романа, который прятала за толстой книгой по зельеварению. Судя по выразительным черным кругам под глазами подруги, книга ее увлекла не на шутку, и ночь она провела без сна, зато в компании какого-нибудь невероятно красивого и романтичного графа. Или оборотня. Или дракона. О ком там сейчас модно писать, волнуя девичьи сердца?

— Интересная книга?

— Просто захватывающая! — прошептала Труди, прикрывая книгу ладонью. — Там такой сюжет! Он — наследник древнего рода, она — простая цветочница. И между ними вспыхивает…

Она не успела договорить, потому что в класс вошел ментор Визард. Его обычно приветливое лицо было мрачным. Он кивнул в знак приветствия и, откашлявшись, начал:

— В связи с трагическими событиями последних дней, занятия по зельеварению временно буду вести я. Прошу отнестись с пониманием.

В классе повисла тишина. Все знали, что ментор Визард специализируется на заклинаниях, а зельеварение — не его конек. Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Сегодня мы с вами приготовим простое, но полезное зелье — «Мягкий сон». Оно поможет вам справиться с нервным напряжением и бессонницей, вызванными, я надеюсь, исключительно учебным процессом, — он бросил мимолетный взгляд на Труди, которая торопливо запихала недочитанный роман в сумку и стыдливо отвела глаза. — Рецепт вы найдете в своих учебниках на странице пятьдесят один. Приступайте.

Ментор Визард явно чувствовал себя не в своей тарелке, объясняя процесс приготовления зелья. Он запинался, путался в ингредиентах и несколько раз заглядывал в учебник, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Студенты, привыкшие к уверенным и четким инструкциям мадам Фокстер, переглядывались в недоумении.

Труди, обычно проворная в приготовлении зелий, сегодня была рассеянной и постоянно вздыхала, украдкой поглядывая на свою сумку, где томился недочитанный роман. Я же механически выполняла указания ментора, размышляя над тем, что скрывается за маской скорби Визарда. Вина? Раскаяние? Или страх?

Я монотонно перетирала в ступке зверобой, когда почувствовала знакомый запах. ТОТ САМЫЙ запах. Ментор Визард ходил между столами, проверяя работу студентов, а сейчас оказался у меня за плечом и, чуть склонившись, внимательно следил за моими действиями.

— Неплохо, мисс Блум.

Он одобрительно кивнул, глядя на мою ступку, в которой я усердно растирала траву.

— Слыхали, нашу бестолочь похвалили, — пробасил Пибоди и мерзко загоготал.

Жизнь его, похоже, не учит. Но сейчас мне было не до искрометных замечаний Джеффри. От ментора Визорда пахло тем самым густым, пряным парфюмом, который притаился в закрытом ящике мадам Фокстер. Я повернула голову, принюхиваясь, и чуть не уткнулась в шею преподавателя.

Визард поспешно выпрямился и продолжил свой обход.

На первый взгляд, не было ничего необычного, в том, что мадам Фокстер одаривала возлюбленного духами. Но зачем каждый раз дарить одно и то же? И что-то в этом запахе меня смущало. Отчаянно хотелось подойти к ментору и как следует принюхаться. Но это, конечно, было неприемлемо.

Труди пихнула меня локтем:

— Эй, чего застыла! До конца лабораторной пятнадцать минут. Если не закончим вовремя — обе получим «неуд».

— Да-да, конечно.

К счастью, мы успели и даже вышло вполне ароматное зелье приятного небесно-голубого цвета. Основная заслуга в этом была Труди. Я в основном выполняла мелкие поручения, вроде «подай», «нарежь», «разотри в ступке». Уже со звонком Труди наполнила зельем флакон и передала его мне:

— Отнеси на стол ментору, — попросила подруга, устало откидываясь на спинку сиденья.

Я ухватила флакон за тонкое горлышко и направилась к кафедре. Но тут почувствовала резкий толчок в спину. Я не успела среагировать. Флакон вылетел из рук и, описав дугу в воздухе, со звоном разбился о пол прямо у ног ментора Визарда. Зелье расплескалось, обдав его туфли и брюки.

Все замерли. В классе повисла тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием и тихим стуком капель зелья, падающих на пол. Я покраснела от стыда и злости. Знала ведь, кто это сделал. Медленно повернулась, встречаясь взглядом с Присциллой, стоявшей позади меня с самодовольной улыбкой на лице.

— Ох, Марша, бедняжка! Какая неприятность! — Проворковала поганка, процокав каблучками мимо меня к кафедре и оставляя свой флакон.

Отчаянно хотелось повыдирать ее белобрысые пакли и подсветить фингалом второй глаз. Но я еще и за первую драку наказание не отработала, поэтому оставалось только глотать обиду и с ненавистью смотреть, как Присцилла кокетливо улыбается ментору Визарду.

— Ты! — выпалила, прожигая взглядом поганку.

— Мисс Блум, это несчастный случай, — устало произнес ментор Визард, отряхивая брюки от зелья. — Уверен, вы не хотели этого.

— Это она меня толкнула! — не выдержала я. — Специально!

Визард вздохнул.

— Сейчас не время для выяснения отношений. Сметите осколки и приступайте к влажной уборке. Постарайтесь в следующий раз быть аккуратнее, мисс Блум.

Я с ненавистью посмотрела на Присциллу, но спорить не стала. Пришлось собрать осколки и вытереть пол. Присцилла торжествовала, а я чувствовала себя униженной и злой. Труди молча помогала мне.

Когда мы закончили, в классе никого не осталось.

— Не расстраивайся, Марша. Я сегодня задержусь после занятий и сварю новое зелье. Уверена, ментор Визард оценит его по достоинству и поставит нам высший балл! — Подруга старалась поддержать меня, как могла.

Я благодарно кивнула Труди, хотя злость продолжала кипеть внутри меня. Присцилла явно перешла черту. Я представляла, как обливаю ее зельем облысения, или подсыпаю слабительное в чай, или еще что похуже. Но месть — это блюдо, которое подают холодным. И я обязательно его приготовлю.

— Марша, помнишь, завтра ярмарка. Ты обещала, что мы пойдем!

— Да-а-а… — протянула я, вспоминая.

Настроение было паршивое и тащиться на ярмарку, где соберется весь город — не хотелось. Но Труди так ждала ее! И потом, наверняка развеяться будет полезно.

— Ладно, пойдем. Но только ненадолго.

Труди завизжала от радости и принялась перечислять, что она хочет купить на ярмарке: новые духи с ароматом лаванды, кружевной платок и, возможно, пару новых романов.

Оставшиеся занятия прошли спокойно. Я все ждала, что появится Брант. Даже сбегала на перемене к дубу в старой оранжерее. Но призрака не было.

«Я что, волнуюсь за Бранта? Он же уже мертв, что с ним может случиться такого страшного?»

Но сердце было не на месте.

«Когда этот призрачный балбес появится — не избежать ему взбучки! За все мои потерянные нервные клетки!»

После занятий я поспешила в прачечную. Маргретта встретила меня широкой улыбкой.

— Привет, дорогая напарница! Не представляешь, как я рада тебя видеть!

Я хмыкнула:

— Привет-привет! И откуда столько радости? Это из-за шоколада?

Маргошка расхохоталась:

— Эмма с самого утра у девочек принимает ставки на то, придешь ли ты сегодня или сбежишь, не выдержав прошлой смены. И только что я выиграла неплохой такой куш!

— Неужели так мало было тех, кто верил в меня? Даже обидно.

Маргретта махнула рукой:

— Какое тебе дело до их мнения? Ты здесь всего на неделю.

Я выудила из сумки конфеты и шоколад

— Как и обещала, принесла.

Маргретта кивнула на столик в углу:

— Оставь там. Как сядем пить чай — поболтаем и конфет наедимся.

Девушка склонилась над юбкой, ловко латая прореху. Я оставила сладости и приступила к своим обязанностям. Сегодня работы было немного. Мы довольно быстро заштопали всю стопку белья и переместились за чайный столик.

— Нашла я интересующую тебя информацию. — Гордо сообщила Маргретта, облизывая вымазанный шоколадом палец. — Такую форму, — она положила на стол мой рисунок Бранта, — носили сто пятьдесят — сто тридцать лет назад на факультете боевой магии.

— Ты уверена? — Я удивленно вскинула брови. Видела я студентов с этого факультета. Все как на подбор крепкие широкоплечие парни. Худосочный, щуплый Брант совершенно не походил на них.

— Однозначно. Видишь нашивку в виде скрещенных молний? — Маргретта ткнула пальцем в рисунок и все-таки испачкала его шоколадом. — Это отличительный знак факультета. А еще бляха на ремне, обрати внимание.

Бляха на ремне Бранта имела форму молнии. Значит у нас тут неупокоенный боевой маг. Очень интересно. Осталось дождаться появления пропащего призрака и сообщить ему все, что узнала.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Мы с Маргреттой замерли, в недоумении глядя друг на друга, а затем, не сговариваясь бросились к двери.

В прачечной царил настоящий хаос! Перепуганные прачки сбились в кучу перед большой стиральной машиной. Кто-то рыдал и звал на помощь, кто-то пытался открыть дверцу. Стоял такой гомон, что было очень сложно понять, что же произошло.

Маргретта, расталкивая перепуганных женщин, прорвалась к огромному агрегату. Я последовала за ней, стараясь не отставать. Внутри машины кто-то отчаянно колотил в дверцу и кричал, призывая на помощь.

— Что случилось? Кто там? — закричала Маргретта, пытаясь перекричать общий шум.

Эмма, невероятно бледная, с ошалелым взглядом, все это время безуспешно пытавшаяся выбить дверцу, пробасила:

— Агнешка там. Загрузила белье для стирки, да видно что-то углядела в барабане. Я своими глазами видела, как она туда полезла, а дверца возьми, да и захлопнись!

По характерному бульканью было понятно, что в машину набирается вода. Агнешка внутри машины рыдала и кричала, усугубляя панику. Маргретта дернула ручку дверцы, но та не поддавалась.

— Не открывается! — прокричала Маргретта. — Марша, помоги! Ты же у нас… колдунья! Может, заклинание какое знаешь?

Я растерянно огляделась. Заклинание?

— Н-нам нельзя использовать заклинания вне учебного класса, — испуганно пролепетала я.

— Она же захлебнется! — Маргретта схватила меня за плечи и встряхнула.

— Перекройте воду?

— Не получится. — Пробубнила Эмма. — На трубах, подведенных к машинам нет кранов. К тому же, машины зачарованы, и до конца цикла стирки дверь не открыть.

Секунды бежали, вода продолжала набираться. Я взглянула на перепуганное лицо Маргретты, на округлившиеся в ужасе глаза прачек. Агнешка кричала все тише и тише, ее голос тонул в шуме воды. Никогда еще я так сильно не жалела о том, что плохо зубрила домашку. Несмотря на царившую вокруг панику, мне все-таки удалось собраться и припомнить отпирающее заклинание.

— Фригариум Либера! — Вытягиваю руку в дверце и вкладываю в слова все свое отчаяние.

Бесполезно. Может попробовать разрушающее?

— Абрир Медиатаменте! — Колдовство срывается с губ, но вновь ничего не происходит.

Я в отчаянии. В голове лихорадочно перебираю все известные мне заклинания, но ни одно не подходит. Вода прибывает, крики Агнешки почти не слышны. Маргретта с безумным видом дергает ручку, Эмма рыдает, остальные прачки замерли в оцепенении, ожидая худшего.

Внезапно в голове вспыхнула мысль. Зачарованные машины! Значит, нужна магия, направленная не на открытие дверцы, а на обход чар. На первом курсе такое не проходят, но я давно вызубрила заклинание из конспектов брата, чтобы снимать защитные чары с ящиков со сладостями.

— Дезинканто Энумеро! — выпалила я, направляя энергию в дверцу стиральной машины.

Послышался тихий щелчок, и Маргретта отчаянным рывком распахнула дверцу. Из машины хлынула грязная вода, выплевывая полуживую Агнешку на пол прачечной. Девушка кашляла и задыхалась, хватая ртом воздух. Маргретта тут же бросилась к ней, помогая сесть.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипами Агнешки. Затем прачки, словно очнувшись, наперебой начали расспрашивать о ее самочувствии, предлагая помощь. Эмма принесла плед и укутала дрожащую девушку.

Я стояла, оглушенная произошедшим, чувствуя, как дрожат колени. Пусть я и накосячила на зельеварении, пусть меня и наказывают за драки, но сегодня я сделала что-то действительно важное. Я спасла жизнь.

Маргретта подошла ко мне, сияя улыбкой.

— Ты молодец, Марша! Я знала, что ты не подведешь!

В этот вечер я выходила из прачечной уже не в качестве «изнеженной принцессы», а как героиня. Работницы щедро одаривали меня улыбками и благодарностями. Даже Эмма крепко обняла меня до хруста в позвоночнике и сообщила, что рада, что я устроила драку и оказалась в их прачечной.

Воспряв духом я решила провести вечер с пользой и отправилась в архив академии, намереваясь поискать информацию о Бранте. Теперь я знала временные рамки его обучения, факультет и имя. Не так уж и мало.

Архив встретил меня привычной тишиной и запахом старых книг. В пятничный вечер кроме меня в помещении оказалась лишь парочка студентов. Но и те вскоре покинули пыльные лабиринты архива. Я углубилась в каталоги, выискивая сведения о студентах факультета боевой магии, обучавшихся в нужный период.

Работа оказалась кропотливой и утомительной. Часа через полтора все имена и лица уже сливались в бесконечную серую ленту. Я уже собиралась сдаться, когда взгляд зацепился за пожелтевшую фотокарточку, на которой стройными рядами стояли крепкие парни. Фигура Бранта резко выбивалась из общей картины: худощавый, с тонкими чертами лица, он казался нелепым среди мускулистых сокурсников. На обратной стороне были перечислены имена и фамилии студентов. Среди них оказался и Брант. «Вот ты и нашелся, Брант Леонард Вествуд. Студент третьего курса факультета боевой магии.» Я быстро отыскала подшивку студенческого вестника за соответствующий год и принялась листать страницы в поисках упоминания Бранта. И вот, на одной из них, я наткнулась на заметку под заголовком «Загадочное исчезновение студента. Побег или жестокое убийство?». Сразу под заголовком красовалась фотография моего знакомого призрака.

В статье говорилось о внезапном исчезновении Бранта Вествуда, студента третьего курса, в день проведения осеннего бала в академии. Утверждалось, что парень был тихим и незаметным, не имел врагов и друзей, а его успеваемость оставляла желать лучшего. Рассматривались две основные версии: побег из академии из-за нежелания учиться и насильственная смерть, возможно, связанная с какими-то темными делами, в которые мог быть вовлечен студент. Расследование велось, но никаких следов Бранта обнаружено не было.

Воровато оглядевшись, я вырвала страницу из подшивки и спрятала в сумке. Да, знаю. Это плохой поступок. Но, возможно, когда я покажу статью призраку, он сможет что-то вспомнить о себе или своей гибели.

Утомленная долгим днем, насыщенным событиями, я рассовала архивные дела по местам и отправилась домой, зевая во весь рот.

Глава 7

В прекрасное теплое субботнее утро я проснулась от голоса мадам Сниффлботтом. Экономка хлопотала на кухне, распевая романсы низким хрипловатым голосом.

Я стащила с лица упирающегося Мистера Вискерса и села на кровати, потягиваясь. Солнышко уже светило во всю, а птицы выводили такие трели, что сердце радовалось.

Сунув ноги в пушистые тапочки, отправилась приводить себя в порядок. Вода в кране была на удивление комфортной, а волосы укладывались легко, не путались и даже блестели в ярких утренних лучах солнца.

«Да что за день сегодня такой волшебный?»

Я и сама не заметила, как начала подмурлыкивать под нос песенки, выбирая наряд для похода на ярмарку. Мистер Вискерс презрительно чихнул, не оценив моего вокального таланта, и поспешил покинуть комнату.

Настроение было таким чудесным, что захотелось принарядиться. В конце концов я целыми днями носила форму. Сегодня душа требовала праздника и красоты. Из глубины шкафа я извлекла нарядное желтенькое платье. Оно было украшено нежными кружевными вставками и маленькими перламутровыми пуговками. Я нарядилась, любуясь своим отражением в зеркале. Давно я не чувствовала себя такой легкой и беззаботной. Захватила с собой тонкие белые перчатки, соломенную шляпку с короткими полями и шелковой лентой и поспешила на завтрак.

В столовую я ворвалась как желтый ураган, хихикая и кружась. Чмокнула охающую мадам Сниффлботтом в макушку и приземлилась на свое место. Аластер уже был здесь и неторопливо допивал черный кофе.

— Доброе утро, Марша. Ты сегодня выглядишь… по-другому.

Я закатила глаза. Приятных слов от этого сухаря не дождешься.

— Сочту за комплимент, так что спасибо!

Я принялась накладывать себе в тарелку пышные оладьи, не забывая щедро поливать их сиропом.

— Ты потрясающе выглядишь, дорогая! Настоящая невеста выросла! — Мадам Сниффлботтом смахнула слезинку умиления, глядя на меня и улыбнулась.

— Пафыба! — Я уже набила рот оладьями и теперь походила скорее на хомяка, чем на завидную невесту.

Оладьи были восхитительны, мягкие и воздушные. Сироп — густой и сладкий, обволакивал язык теплом. Казалось, сама жизнь сегодня благоволит мне.

Аластер же от слов экономки заметно напрягся.

— Не говорите глупостей, мадам Сниффлботтом. Марша еще ребенок.

Он одним глотком допил кофе и повернулся ко мне.

— Я надеюсь, ты не собралась посетить сегодняшнее сборище? Это опасно. Там соберутся все жулики и проходимцы этого города. Ярмарка — не место для приличной девушки. Я бы настоятельно посоветовал тебе сегодня остаться дома и посвятить время дополнительным занятиям.

— Конечно нет. Как ты мог обо мне такое подумать? — Я энергично запихала в рот еще один оладушек. Легче было наврать брату, чем пол дня уговаривать его меня отпустить. — Но погода сегодня слишком хороша, чтобы сидеть дома. Я собиралась сходить в гости к Труди.

Аластер нахмурился.

— Если мне не изменяет память, твоя подруга живет в портовом районе. Будет лучше, если я провожу тебя.

— Аластер, ты перегибаешь. У тебя что, своих дел нет?

— Конечно есть, но ради безопасности моей младшей сестры я готов их отложить.

— Пошли, но тебе придется задержаться надолго. Потому что мадам Уильямс обязательно потащит тебя пить чай и примется подробно расспрашивать о твоей жизни, в том числе и личной. А рядом будет сидеть Труди и томно вздыхать, не сводя с тебя влюбленных глаз. И если ты готов пойти на такое — вперед!

Аластер шумно сглотнул. Побледнел. Затем покраснел до кончиков ушей и выдохнул:

— Пожалуй, ты права. У меня нет времени на все эти глупости. Но обещай мне, что будешь осторожна по пути!

Я лучезарно улыбнулась брату в ответ.

— Конечно! Не переживай. А сам-то куда собрался? На ярмарку?

Аластер поднялся из-за стола, надевая пиджак.

— Я что, похож на того, кто любит праздные развлечения и яблоки в карамели?

— Нет, ты похож на зануду. — Я показала брату язык.

— И как настоящий зануда, я направляюсь в библиотеку. Хорошего дня.

Аластер водрузил на голову шляпу и покинул столовую. Я проводила брата взглядом и, убедившись, что он точно ушел, вернулась к своим оладьям. Быстро доев завтрак, я чмокнула мадам Сниффлботтом в щеку и, напевая веселую песенку, выскочила из дома.

Улица встретила меня теплым солнцем и ароматами цветущих садов. Нарядные горожане уже спешили на ярмарку. По пути мне встречались улыбающиеся лица, слышались обрывки веселых разговоров и смех. Город словно ожил, расцвел яркими красками и наполнился праздничной атмосферой. Настроение было таким приподнятым, что хотелось обнять весь мир.

Вскоре я свернула на небольшую тенистую улочку и направилась к порту. Мы с Труди договорились, что я зайду за ней, и на ярмарку мы отправимся вместе.

Дома тут были ниже и проще, а сады скромнее. Но даже здесь чувствовалось приближение праздника: окна украшали ленты и цветы, а двери — венки из полевых трав.

Дом Труди я узнала сразу. Маленький, увитый плющом, с покосившейся калиткой и крошечным палисадником, в котором росли самые обычные ромашки и васильки. Над дверью красовалась вывеска: «Занимательные зелья». Мама Труди зарабатывала на жизнь тем, что варила и продавала нехитрые зелья, вроде тех, что помогали от головной боли или при несварении.

Я толкнула калитку, и она жалобно скрипнула, нарушая тишину улицы. Во дворе жужжали пчелы, деловито собирая нектар с цветов, и порхали разноцветные бабочки. Я постучала в дверь, но ответа не последовало. Тогда я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В доме стоял густой запах трав и специй. В полумраке я различила стеллажи с банками и склянками, полные загадочных порошков и настоек. На столе возвышалась груда книг в кожаных переплетах, а рядом дымился котел, из которого поднимались клубы разноцветного пара.

Из дальней комнаты доносились громкие рыдания Труди. Ко мне навстречу вышла мадам Уильямс. Ее лицо было растерянным и печальным.

-Ох, Марша, здравствуй! Ты стучала? А мы и не слышали.

— Доброе утро, мадам Уильямс. Что случилось?

Мама Труди всплеснула руками и вздохнула.

— Иди к ней, милая. Возможно, ты сможешь ее успокоить, у меня не выходит.

Слышать рыдания подруги и смотреть на расстроенную мадам Уильямс было невыносимо. Я поспешила в комнату Труди. Девушка лежала на кровати в окружении разбросанной одежды и заливалась слезами, подвывая. Я присела рядом и осторожно коснулась ее плеча. Труди вздрогнула и села, уставившись на меня заплаканными глазами. Ее лицо было красным и опухшим, а тугие рыжие косички растрепаны.

— Что случилось, Труди? — Я обняла ее, стараясь успокоить.

— Я… так хотела… пойти… на ярмаркууу! — Всхлипывая, пожаловалась подруга. — Но мое единственное нарядное платье… Вот!

Она вскочила с кровати, демонстрируя свое любимый наряд насыщенного изумрудного цвета. Платье ей было явно мало, пуговицы на груди не сходились, а замочек был вырван с корнем в отчаянных попытках застегнуть.

— Ох, Труди. Разве это повод так расстраиваться? Можно же что-нибудь придумать! Ты уже три года носишь это платье, итог вполне закономерный.

Труди снова рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Я же принялась перебирать разбросанные всюду наряды. В основном это была форма академии, спортивный костюм и строгое темно-коричневое платье с драпировкой на груди.

— Не реви, дуреха. Сейчас будешь самой красивой на ярмарке. Женихи штабелями будут к ногам падать.

Я выудила из кучи вещей невзрачное коричневое платье и придирчиво осмотрела его.

— По-моему, оно тебе впору.

Труди высунула из-под подушки заплаканное лицо.

— И что ты предлагаешь? В этом платье только на нудные собрания ходить или на похороны. Оно скучное и мрачное.

Я хитро улыбнулась и подмигнула подруге.

— Давай, давай! Поднимайся! Иди умойся.

Когда посвежевшая и успокоившаяся Труди вернулась, я принялась за дело. Отпорола с подола ставшего маленьким наряда белое кружево и быстренько приметала его на строгое платье, придав, воздушности и легкости. Затем заставила Труди одеться и дополнила образ моими перчатками. Распустила тугие косички подруги, взбив пальцами локоны, и водрузила на голову Труди свою шляпку с белой шелковой лентой.

Девушка посмотрела на свое отражение в зеркале и ахнула.

— Марша, это волшебство!

Труди подбежала ко мне и крепко обняла.

— Ну вот, теперь совсем другое дело! — Я улыбнулась, любуясь преображенной подругой. — Ты выглядишь восхитительно! А теперь пошли скорее, а то мы все пропустим.

Выскочив на улицу, мы направились в сторону ярмарки. Труди то и дело оглядывалась на свое отражение в витринах, не веря, что это она, такая красивая и нарядная. Я же чувствовала себя настоящей феей-крестной, сотворившей маленькое чудо.

Ярмарка встретила нас оглушительным шумом, яркими красками и ароматами сладостей. Музыканты играли веселые мелодии, торговцы наперебой зазывали покупателей, а дети гонялись друг за другом, смеясь и визжа. Мы затерялись в толпе, разглядывая товары, пробуя угощения и просто наслаждаясь атмосферой праздника. Труди, забыв о своем недавнем горе, с восторгом рассматривала украшения, примеряла шляпки и восхищалась выступлениями уличных артистов.

Когда солнце стало клониться к горизонту всюду начали зажигать яркие фонарики и гирлянды, превращая ярмарку в сказочный мир. Ароматы жареных каштанов и сладкой ваты смешивались в пьянящий коктейль, а музыка звучала еще громче и зажигательнее. Мы с Труди, уставшие, но счастливые, присели на лавочку возле фонтана, чтобы передохнуть и полюбоваться закатом.

Внезапно подруга вцепилась мертвой хваткой в мое плечо и зашептала на ухо:

— Марша, здесь твой брат!

Первым желанием было нырнуть в кусты или спрятаться под лавку. Я даже дернулась в сторону, но подруга держала крепко.

— Давай подойдем! Пожалуйста, Марша! — Труди умоляюще смотрела на меня.

Я вздохнула, предвкушая зубодробительные нотации от Аластера, и поискала его взглядом.

Брат стоял под раскидистым деревом, увешанным яркими гирляндами, и беседовал с высоким брюнетом, закутанным в черную мантию.

«Да это же Мортис! Вот так удача.»

— Конечно, Труди, давай поприветствуем братца.

Подруга радостно пискнула и потащила меня за руку в сторону Аластера. Молодые люди были увлечены беседой, не замечая ничего вокруг. Мортис был другом детства Аластера. Я помню, как мальчишки в коротких штанишках дрались на деревянных мечах в нашем саду и лазали по деревьям. А теперь что ты, важные такие, серьезные.

— Добрый вечер! Какая встреча!

Аластер вздрогнул от неожиданности и обернулся. Выражение его лица стремительно менялось, пробегая от удивления до раздражения и обратно.

— Марша?! Что ты здесь делаешь? Мне кажется, я ясно дал тебе понять, что ярмарка — это не то место, где следует находиться…

— Да-да, — перебила я его, — а еще ты говорил, что не любишь все эти праздные развлечения, но вот ты здесь.

Я сладко улыбнулась брату и пожала плечами.

— Привет, Мортис! Давно не виделись. Как сам? Знакомься, это моя подруга Гертруда.

— Мортис Гримм, к Вашим услугам. — Мортис галантно поклонился Труди, но подруга, как загипнотизированная, не сводила глаз с Аластера.

Некромант перевел взгляд на меня.

— Рад тебя видеть, Марша. Ты так выросла, я даже не узнал тебя.

Аластер недовольно поджал губы.

— Так ты в гости почаще заходи, совсем нас забросил. Например, завтра! Мадам Сниффлботтом приготовит пастуший пирог, ты должен его попробовать.

— Марша! — Аластер удивленно уставился на меня.

— Что? Если ты занят, не беда. Мы с мадам Сниффлботтом с удовольствием проведем время с Мортисом, побеседуем, чаю выпьем.

Мортис улыбнулся уголком губ.

— С удовольствием приму ваше приглашение, Марша. Пастуший пирог от мадам Сниффлботтом — это святое.

Аластер, похоже, был в шоке от моей наглости. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я не дала ему такой возможности.

— А что вы тут делали? Покупали яблоки в карамели?

— Нет. Мы встретились в читальном зале, разговорились. Оказалось, что нам обоим необходимо заглянуть в лавку магических ингредиентов мистера Глиба. — Хмуро ответил Аластер.

«Две зануды.»

— Но сейчас мы совершенно свободны и направлялись в «Пьяного зельевара», — добавил Мортис.

— И мы! — Тут же выпалила Труди.

У Аластера от шока отвисла челюсть.

— Девочки, вам еще рано ходить по барам.

Я понимала, что сподвигло подругу ляпнуть подобное. Она уже давно и безнадежно была влюблена в Аластера. Труди было невдомек, что брата все эти амурные дела не интересуют совершенно. Он по уши утопал в науке и по ночам ему наверняка снились колбы и реторты, а не девичьи прелести.

Но помочь подруге отчаянно хотелось. Наверняка потом она долго будет вспоминать этот вечер.

— Ну что ты, Аластер, мы же не напиваться туда идем. Возьмем по стакану имбирного лимонада, поболтаем. К тому же, уже стемнело, и двум девушкам явно будет безопаснее в вашей компании. А потом мы проводим Труди до дома.

— Да… — Шепнула подруга. Еще немного и она от счастья в обморок грохнется.

Аластер колебался. Было видно, что ему совсем не хочется проводить время в нашей компании, но и уйти, оставив меня без присмотра, он тоже не мог. Парень бросил умоляющий взгляд на друга, но тот лишь загадочно улыбался.

— Отличная идея, Марша. Идемте, леди. Я угощаю.

Аластер вздохнул, смирившись со своей участью, и мы двинулись в сторону «Пьяного зельевара». Заведение оказалось довольно колоритным. В воздухе витал густой запах трав, специй и чего-то явно алкогольного. Посетители, в основном мужчины, шумно беседовали, играли в кости и потягивали напитки из глиняных кружек.

Мы устроились за небольшим столиком в углу, и Мортис заказал всем имбирный лимонад и тарелку пирожных. Труди, вся сияющая, не отрывала взгляда от моего брата, а тот, казалось, совершенно ее не замечал. Он увлеченно беседовал с Мортисом о каких-то магических трактатах и редких ингредиентах.

Я быстро выдула свой лимонад и заскучала. Все вопросы, касающиеся призраков, я собиралась задать некроманту завтра, без лишних ушей и надоедливого контроля Аластера.

От скуки я принялась разглядывать обстановку бара. На стенах висели забавные плакаты с изображением лепреконов и пучки сухих трав. В дальнем углу у барной стойки стоял причудливый музыкальный аппарат. Такого я еще никогда не видела. Аппарат был похож на огромную музыкальную шкатулку с множеством рычагов, кнопок и светящихся колбочек. Время от времени к нему подходил кто-то из посетителей и кидал монетку, после чего из аппарата вырывались диковинные звуки, похожие на смесь волынки и органа.

Мне стало жутко любопытно. Пользуясь тем, что мои спутники слишком увлечены друг другом я выскользнула из-за стола и направилась прямиком к чудесному агрегату.

Подойдя ближе, я увидела небольшую табличку с надписью: «Музыкальный алхимик. Создай свой неповторимый шедевр». Рядом с табличкой висела инструкция, объясняющая, как пользоваться этим чудом техники. Оказывается, нужно было выбрать определенную комбинацию рычагов и кнопок, чтобы получить уникальную мелодию. Каждая комбинация соответствовала определенному настроению или эффекту: «грусть», «радость», «тайна», «волшебство» и так далее.

Вот это да! Мне сразу захотелось попробовать создать что-то особенное. Недолго думая, я вытащила из кармана несколько монеток и попыталась опустить их в щель. Но они почему-то не лезли.

— Мисс, — раздался со стороны бара приятный низкий голос, — здесь нужны гротты. — Жаль, у меня только септимы, мелочи нет.

Я обернулась и увидела голубоглазого рыжего парня, с добродушной улыбкой на лице. Очевидно, это был хозяин заведения, хотя возрастом молодой человек бы не сильно старше Аластера. Он протянул мне горсть блестящих гроттов.

— Возьмите. Сегодня у нас акция: для дам — музыка за счет заведения.

— Спасибо! Я все верну.

— Ни в коем случае, прекрасная мисс. Разрешите скромному бармену проявить капельку галантности.

Я опустила монетку в приемник. Выбрала наугад несколько рычагов, дернула за блестящую ручку и затаила дыхание. Аппарат загудел, засвистел и из него полилась странная, но завораживающая мелодия.

Пока я слушала музыку, рыжий бармен не сводил с меня глаз.

«Надо бы все-таки вернуть ему монетку. А то как-то неудобно получается.»

Мелодия была странной, но приятной. В ней слышались отголоски старинных баллад, шепот ветра в кронах деревьев и плеск волн о скалистый берег. Я заслушалась, позабыв обо всем на свете.

Когда музыка стихла, я опомнилась и повернулась к рыжему бармену. Он все еще смотрел на меня, улыбаясь.

— Здорово! Откуда у Вас этот аппарат? Никогда не слышала ничего подобного.

— Остался от прежних хозяев. Я владею заведением всего полтора года. А раньше здесь всем заправлял презабавнейший старичок. Но годы взяли своё и мистер Фукс продал мне бар, а заодно и эту музыкальную машину.

— И как Вам в роли владельца бара? Или больше хлопот, чем толку?

Парень был располагающим и улыбчивым, а еще с ним можно было поболтать о чем-то, кроме учебы и научных статей. Поэтому я не спешила возвращаться за свой столик. Две зануды и влюбленная девица — та еще компания.

— Скорее второе, но я не жалуюсь. Каждый день здесь я встречаю новых интересных людей. Сегодня вот особенно повезло. Позвольте узнать Ваше имя, прекрасная мисс?

— Я Марша. Марша Блум. — Я протянула руку бармену, и он пожал мои пальцы своей теплой шершавой ладонью.

— Кевин Уолш. Крайне польщен знакомством с представительницей столь известной династии зельеваров.

Я удивилась. Да, наша фамилия имела свой вес в научных кругах. Но чтобы простой бармен знал о светилах зельеварения, это было странно.

— О, Вы знаете мою семью?

— Марша! — Аластер вырос у меня за спиной совершенно неожиданно. Голос его звучал резко и недовольно. — Что ты здесь делаешь? Я думал, мы договорились, что ты никуда не отходишь?

— Мы просто разговорились, Аластер. — Я пожала плечами. — Кевин рассказывал мне про этот чудесный аппарат.

Аластер бросил на бармена неприязненный взгляд.

— Нам пора, уже поздно, — отрезал он, беря меня под руку и увлекая прочь от стойки.

Я махнула на прощание Кевину, а он подмигнул мне и крикнул вслед:

— Рад знакомству, Марша! Обязательно заходи еще! Я угощу тебя потрясающим клубничным коктейлем!

Аластер скрипнул зубами и зарычал, наклонившись близко к моему уху:

— Не вздумай! Чтобы ноги твоей в этом заведении не было. И от этого Кевина держись подальше. Ты не знаешь, кто он такой.

— А ты, стало быть, знаешь? — После предостережений брата во мне взыграло любопытство.

— Знаю. Он опасный человек.

Я еще раз обернулась на барную стойку. Кевин наполнял кружку элем, болтая с одним из посетителей. Его доброжелательная улыбка и светлый, лучистый взгляд никак не вязались с амплуа «опасного человека».

Труди с Мортисом ждали нас у дверей. Мы вышли на улицу и направились к портовому району. Парни чуть отстали, вновь увлёкшись разговорами о предстоящей конференции и защите дипломных работ.

Труди шла рядом со мной, опустив голову, явно расстроенная тем, что вечер закончился так быстро. На улице стало прохладно, и подруга зябко поежилась, обхватив себя руками.

— Ты замерзла? — участливо спросила я.

Труди покачала головой.

— Все хорошо, Марша. Просто… я надеялась, что Аластер хоть немного обратит на меня внимание.

Я вздохнула.

— Не стоит расстраиваться. Ты же знаешь, какой он. Вечно витает в облаках и думает только о своих экспериментах.

Я задумалась на минуту. А потом сильно ущипнула Труди.

— Ай! — Она вскрикнул и остановилась, в недоумении глядя на меня.

— Что случилось? — Молодые люди быстро нас нагнали.

— Аластер, Труди подвернула ногу. Не мог бы ты помочь ей дойти?

Аластер нахмурился, но послушно подошел к Труди. Он наклонился, внимательно осмотрел ее ногу и, не говоря ни слова, подхватил девушку на руки. Труди зарделась, как маков цвет, и робко обвила его шею руками. В этот момент я почувствовала себя гением афер и купидоном в одном лице.

Мортис усмехнулся и подмигнул мне, явно оценив мой хитрый ход. Мы неспешно двинулись следом за Аластером и Труди. До дома подруги мы добрались довольно быстро. Аластер бережно поставил ее на землю. Труди, смущенно поблагодарив его, юркнула в дом. Я была уверена, что сегодня бедняжка не сомкнет глаз от переизбытка эмоций.

На обратном пути Аластер хранил молчание, лишь изредка хмурил брови, бросая на меня недовольные взгляды. На перекрестке он сухо попрощался с Мортисом, а я еще раз напомнила некроманту, что завтра жду его в гости на пирог.

Дома Аластер, как только за нами закрылась дверь, развернулся ко мне, скрестив руки на груди. «Ну, сейчас начнется», — подумала я, заранее готовясь к взбучке.

— Марша, что это было? Ты непозволительно ведешь себя! Навязываешь свое общество Мортису, заводишь сомнительные знакомства в барах, и заявляешься на ярмарку в обход моего запрета.

— Аластер, ты просто невозможен, и у меня нет сил в очередной раз спорить с тобой. Спокойной ночи.

Я прошла мимо пышущего злобой брата и хлопнула дверью в свою комнату.

«Какой же он душный! И что только Труди в нем нашла?»

Глава 8

Я уже час возилась со студенческими работами, которые забрала со стола покойной мадам Фокстер. Я перечитала их несколько раз. И вслух и про себя. Теперь рецепт этого сонного зелья мне будет в кошмарах сниться. Не было в этих работах ничего мало-мальски подозрительного, обычная студенческая писанина. Я уже и обнюхала каждый лист, и над свечой прогрела и даже нашептала заклинание, открывающее то, что скрыто.

Ни-че-го.

Со стоном откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

«Неужели это была ложная ниточка?»

Я так надеялась, что среди этих безликих текстов будет скрыт страшный заговор на смерть, написанный невидимыми чернилами или проклятие, замаскированное под описание лабораторной.

Внизу громко звякнул колокольчик входной двери. Я подскочила на стуле и стремглав кинулась вниз по лестнице.

— Мортис! Ты пришел! Я очень рада!

Некроманту пришлось пригнуться, чтобы войти. Уж насколько Аластер был высоким, но Мортис умудрялся возвышаться над ним на целую голову.

— Здравствуй, Марша. Я же обещал.

Некромант неловко потоптался в дверях, а потом высвободил руку из складок своей неизменной черной мантии и протянул мне коробочку.

— Вот, это тебе. Я знаю, что ты любишь сладкое.

Я с благодарностью приняла угощение. Внутри оказались забавные мармеладные скелетики.

— Ох, Мортис, ты угадал! Я обожаю мармелад, спасибо огромное.

В прихожей появилась мадам Сниффлботтом и тут же принялась хлопотать вокруг гостя. Приняла его мантию и шляпу, попричитала о том, как же давно он к нам не заходил и совершенно забыл несчастную старушку. А потом увлекла Мортиса в столовую, не преминув заметить, что он слишком уж исхудал и ему полагается двойная порция пастушьего пирога.

Я проводила их взглядом, улыбаясь. Мортиса всегда смущала излишняя забота мадам Сниффлботтом, но он терпеливо сносил все ее сюсюканья. А старая экономка души не чаяла в некроманте. Мортис для нее был не двухметровым мрачным магом темных практик, а все тем же лохматым босоногим мальчишкой, другом Аластера.

Мы втроем замечательно провели время за обедом, болтая о погоде, природе и вспоминая былые проделки Аластера и Мортиса. Брат сегодня с раннего утра отлучился по делам, чему я была только рада.

После чая, когда даже на вечно бледных щеках некроманта заалел румянец, я заявила экономке, что гость просто обязан осмотреть наш прекрасный сад. А я, как радушная хозяйка, с превеликим удовольствием его сопровожу.

Мы вышли в сад, и я сразу же взяла Мортиса под руку, увлекая в заросли роз. Ему явно не терпелось узнать, зачем я так настойчиво зазывала его в гости, но он деликатно ждал, когда я сама начну разговор.

— Слушай, Мортис, а расскажи мне, чем вы там на факультете некромантии занимаетесь?

Парень хмыкнул:

— В основном, сидим в холодных подвалах и читаем старые пыльные трактаты. Если ты надумала перевестись со своего факультета к нам, то подумай еще раз. У вас, зельеваров, хотя бы в аудиториях тепло и ингредиенты приятно пахнут.

— Я серьезно. Расскажи.

Я остановилась, отпустила его руку и посмотрела прямо в глаза. Некромант смутился.

— Ладно. Я просто не думал, что юных девушек интересует вся эта возня с темной энергией. Нас обучают работе с тонкой материей, довольно часто мы занимаемся снятием проклятий, очищением «нехороших» мест. Иногда помогаем упокоиться душам, которые по каким-то причинам не могут покинуть мир живых.

Я встрепенулась.

— Как интересно! И скольких призраков ты видел?

— Что? Видел? — Мортис усмехнулся. — Мы не видим призраков. Душа умершего — это энергия.

— И как вы определяете, что душа не упокоилась? Или место «нехорошее»?

— Есть определенные признаки. Зачастую, это необъяснимые явления, повторяющиеся с определенной периодичностью. Чувство подавленности, тревоги, беспричинные головные боли. В сложных случаях — полтергейст или одержимость.

Я задумчиво кивнула.

— А что, если кто-то все-таки видит умершего человека? И может с ним разговаривать?

Мортис нахмурился.

— Откуда ты об этом знаешь? Эта информация не разглашается.

— Так значит, это возможно?

— Крайне редко. У людей с сильным даром некромантии. Обычно это потомок пяти-шести поколений с чистой родословной. То есть, когда оба родителя являются некромантами из поколения в поколение. Но это действительно огромная редкость. Некромантов мало. И нам довольно сложно устраивать свою личную жизнь.

Мортис грустно улыбнулся. Я внимательно посмотрела на парня. Не смотря на приятные черты лица и выразительные зеленые глаза, он производил пугающее впечатление: исполинский рост, бледная кожа с впалыми щеками и мрачный взгляд исподлобья. Абсолютно точно не герой девичьих снов.

Но то, что он сказал насчет дара некромантии — это точно не про меня. Я же дочь прославленных зельеваров. Из поколения в поколение мои предки мешали в котлах бурлящую жижу, а не с мертвецами беседовали. Тогда откуда во мне это? А может то, что я вижу Бранта и не некротический дар вовсе? А проблемы с психикой?

Нет. Этого не может быть. Я видела статьи о его исчезновении в старой подшивке газет, а значит Брант — не плод моего воспаленного воображения.

— Послушай, Мортис. Мне ужасно хочется доверить тебе один секрет. Но только если ты пообещаешь, что ни слова никому не скажешь, особенно Аластеру.

Мортис немного удивился, но кивнул.

— Я буду нем, как могила.

Тоже мне, некромант-балагур.

Я глубоко вдохнула и выдала:

— Я вижу призрака в нашей академии и могу с ним разговаривать. Это пропавший сто тридцать пять лет назад студент с факультета боевой магии.

Лицо Мортиса вытянулось.

— Марша, ты решила меня разыграть?

— Зачем мне это, по-твоему?

— Не знаю… Аластер всегда говорит, что ты несерьезная, и невозможно предугадать, что взбредет в твою голову в следующую минуту.

Мортис замолчал, разглядывая меня с нескрываемым сомнением. Я тяжело вздохнула и постаралась придать своему лицу максимально серьезное выражение.

— Я понимаю, это звучит бредово. Но это правда. Я видела его несколько раз. Он помнит только свое имя — Брант, и то, что учился в нашей академии. Он не знает, как умер и почему не может уйти. И я хочу ему помочь! Расскажи мне, что вы обычно делаете, чтобы упокоить блудные души?

— Марша, это очень серьезно. Если ты действительно видишь призраков, то я должен сообщить об этом руководству факультета. Такие люди на особом счету.

— Что? Нет! — Я растерялась и не на шутку перепугалась. — Мортис, ты обещал — никому не слова! И я не вижу призракОВ. Пока я видела только одного, и то худосочного. Ручки как палочки! Честное слово!

Мортис колебался. Было видно, что он не знает, как поступить. С одной стороны — обещание, данное мне, с другой — долг перед факультетом и здравый смысл, подсказывающий, что с этим шутить нельзя.

— Пожалуйста, Мортис! Я обещаю держать тебя в курсе и во всем советоваться! Может это вообще не у меня дар, а призрак какой-то особенный. Мы поможем ему уйти и обо всем забудем!

Я вцепилась в рукав некроманта и умоляюще смотрела в его хмурое лицо.

Мортис тяжело вздохнул и пробормотал:

— И как это у тебя получается? Сама влипаешь в передряги еще и других за собой тащишь.

— Это природный дар. Так что, мы договорились?

— Ладно. Но учти, Марша, если что-то пойдет не так, я сразу же доложу ректору. И работа с неприкаянными душами — это не игра в салочки, это опасно.

Я радостно захлопала в ладоши.

— Да! Я знала, что ты самый лучший из друзей Аластера!

— Ох, я уже жалею, что ввязался.

Я пересказала Мортису все, что мне удалось узнать о Бранте. О том, что призрак является моим сообщником в расследовании убийства Мадам Фокстер, я благоразумно умолчала. И так уже разболтала сегодня больше положенного. Но, с другой стороны, в деле о неупокоенных душах лучшего помощника чем некромант — не найти.

— Для начала, нужно выяснить, что его здесь держит. Ты говоришь, он не помнит, как умер? Это странно. Обычно у призраков остаются воспоминания о последних минутах жизни. Попробуй рассказать ему то, что узнала и расспроси о его жизни, об академии, о друзьях. Может, что-то всплывет. И будь осторожна, Марша. Не все призраки дружелюбны.

Мортис скрупулёзно записал каждое мое слово в блокнот и обещал подумать над тем, как помочь Бранту. Мы договорились, что некромант вновь зайдет к нам на обед в следующее воскресенье и мы обменяемся новостями. Я проводила своего нового напарника по призрачным делам и вернулась к себе. Мистер Вискерс, разбуженный шумом, лениво приоткрыл один глаз и недовольно мявкнул.

— Ой, ну простите великодушно! Разбудили Ваше Лентяйшество! — Ур-р-р-р, — кот вновь закрыл глаз, показывая всем своим видом, что так уж и быть, в этот раз я прощена, но буду должна сосиску.

Я прилегла рядом на кровати, размышляя над словами некроманта. Все это было странно. Даже очень. Почему я раньше никогда не видела призраков, а теперь вдруг прозрела? Почему не испугалась, даже когда поняла кто такой Брант на самом деле? Разве мне не полагалось, как приличной девице, громко завизжать, а потом хлопнуться в обморок? И если умение видеть призраков такая большая редкость, то что же со мной будет, когда об этом станет известно?

— Дзынь!

Маленький камушек ударился в стекло, а через пару мгновений к нему присоединился еще один.

— Это еще что такое.

Я подошла к окну, подняла створку и высунулась на улицу по пояс. Внизу у ажурной изгороди, обрамлявшей наш сад, стоял Кевин. Он наклонился и увлеченно искал под ногами очередной камушек, чтобы отправить в моё окно.

— Эй! Прекрати хулиганить! Такой взрослый дядя, а ведешь себя как подросток. Или ты пришел выбивать из меня долг?

Услышав мой голос, бармен сразу выпрямился и расплылся в лучезарной улыбке:

— Марша, здравствуй! Выйдешь?

Я на секунду задумалась, а потом кивнула и захлопнула окно. Вскоре я уже стояла около рыжего парня. Он широко улыбался глядя на меня и молчал.

— Э… Привет?

— Привет, Марша.

— На самом деле, было очень неожиданно тебя здесь увидеть. Откуда ты узнал мой адрес?

— О, это было не сложно. Резиденция Блумов довольно известна в Баклберри.

— Допустим. Но почему ты не постучал в дверь, как это делают все нормальные люди? Камушки в окно спальни? Серьезно? Ты что, женских романов перечитал? Да, моя подруга Труди наверняка была бы в восторге от подобной выходки.

— Прости, если смутил тебя, Марша. Просто не хотелось столкнуться с твоим братом. По-моему, он довольно скептично настроен по отношению ко мне. И если бы я на него нарвался, то определенно не увидел бы тебя.

— А ты так сильно хотел меня увидеть? У тебя есть какая-то просьба? Если нужно зелье, то это не ко мне. Тут тебе как раз Аластер и поможет.

— Ты не представляешь, насколько сильно. — Кевин вытащил из петлицы пиджака нежно розовую эустому. — Это тебе, прекрасная мисс. И да, у меня есть просьба. Сегодня невозможно жаркий день. Не могла бы ты составить мне компанию по поеданию мороженого? На углу этой улицы я заприметил довольно уютное кафе.

Я ошарашенно вертела цветок в руках.

«Так, это что такое сейчас происходит?! Он что, флиртует со мной?»

Видя мое замешательство и явное желание сбежать домой от неожиданного проявления внимания, Кевин быстро заговорил:

— Не пугайся, я не имел в виду ничего предосудительного. Возможно, немного перегнул с напором. — Он усмехнулся и почесал огненную шевелюру. — Мы просто поедим мороженое и поболтаем о зельеварении. Честное слово. Я тоже им увлекался. Ты, кстати, какое мороженое любишь?

Я посмотрела в его искренние голубые глаза и смущенно пискнула:

— Клубничное.

— А я — шоколадное.

Кевин подхватил меня под руку, и мы направились в сторону кафе, которое оказалось и правда очень милым. Небольшие столики под зонтиками, увитые плющом стены, приятная музыка. Мы заказали мороженое и Кевин, как и обещал, завел разговор о зельеварении. Он оказался начитанным и увлеченным, сыпал терминами и названиями ингредиентов. Его истинная страсть к созданию зелий поражала. Уж насколько я терпеть не могла всю эту возню около котла, но Кевина слушала с удовольствием, раскрыв рот. Он не был похож на академического зазнайку, коим являлся мой брат, но казалось, что его знания и понимание процессов зельеварения куда глубже, чем у Аластера.

— Что-то я увлекся, — Кевин отправил в рот полную ложку мороженого с шоколадным соусом и внимательно посмотрел на меня своими невозможно голубыми, как весеннее небо, глазами. — Расскажи о себе, Марша. Что ты любишь? Чем увлекаешься, помимо зельеварения?

— Ну, — я замялась, ковыряя ложкой в креманке с подтаявшим мороженым, — честно говоря, у меня с зельеварением не очень. А если точнее — то все очень и очень плохо.

Бармен удивленно вскинул брови.

— Правда?

— Угу.

Я стыдливо отвела глаза.

Кевин откинул назад голову и расхохотался.

— А я, дурак, пол часа тебе читал лекцию о премудростях смешивания аконита и мандрагоры! Пытаюсь произвести впечатление. Ты, наверное, чуть со скуки не умерла?

— Ты и правда очень увлекательно рассказывал. Возможно, если бы ты был моим ментором по зельеварению, мои академические успехи не были бы настолько ужасными.

Кевин перестал смеяться и участливо наклонился ко мне:

— Так в чем же дело? Я готов стать твоим ментором! Серьезно. Если у тебя есть желание, то я с удовольствием помогу тебе разобраться в этой науке. Уверен, что ты способная ученица. Ведь ты наследница Блумов.

Ох, ну вот опять. Это один из тех моментов, в которые я готова сменить фамилию и работать за гроши в прачечной мадам Плюм. Лишь бы мне не тыкали моей родословной, в которой я являюсь неполучившимся позором, грязным пятном, на светлом лике великих зельеваров династии Блум.

В общем, я сразу скисла и промямлила:

— Спасибо за предложение, я подумаю.

Солнце начинало клониться к закату, окрашивая узкие улочки Баклберри в теплые оттенки янтаря и меда. Постепенно тени вытягивались, сплетаясь в причудливые узоры на вымощенных брусчаткой дорожках. Последние лучи скользили по крышам, цеплялись за флюгера в виде драконов и химер.

Кевину было необходимо возвращаться бар, и он любезно предложил проводить меня до дома. Мы шли молча, наслаждаясь тишиной и прохладой вечера. У ворот моего дома Кевин остановился и снова посмотрел на меня своими пронзительно голубыми глазами. Он протянул руку к моему лицу, чтобы убрать выбившуюся прядку волос, но я шарахнулась от него, как от огня.

Во-первых, если Аластер уже дома и увидит, как бармен тянет руки к его младшей сестре — скандала не миновать. А может и до рукоприкладства дойдет. А во-вторых… ну, во-вторых, я просто не была готова к подобной близости. Это было так неожиданно и так непривычно, что я просто запаниковала.

Но Кевина это нисколько не смутило.

— Спасибо, что составила компанию. Я прекрасно провел время. Надеюсь мы повторим наше свидание как можно скорее.

И он улыбнулся широкой добродушной улыбкой. А меня накрыла паника.

«Какое еще свидание?!»

— Я… Э… Спокойной ночи, Кевин!

Я развернулась и чуть ли не бегом бросилась по дорожке к дому. Влетела в прихожую, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

«Какой ужас, Марша. Какое „спокойной ночи“ в семь часов вечера? Да и он тоже хорош. Свидание? Неужели Кевин и правда принял нашу встречу за свидание?»

Я стояла, пытаясь отдышаться и унять бешено колотящееся сердце. Уж насколько мы с Аластером были разными во всем, полными противоположностями, но в одном вопросе мы были схожи: ни его, ни меня все эти амурные дела не интересовали совершенно.

Приключения? О, да! Это по мне. Авантюры? Дайте две! Поцелуи и прогулки под луной? Ни-за-что!

Я немного успокоилась и прошла в дом. В столовой сидел Аластер, перебирая пачку исписанных листов. Мадам Сниффлботтом заваривала чай с бергамотом.

— Ах, милая, присаживайся. Выпей с нами чаю!

— Здравствуй, Марша, — отозвался брат, не поднимая взгляда от бумаг. — Где ты была? Я обыскался. Мадам Сниффлботтом сказала, что ты вышла в сад.

— Гуляла, — уклончиво ответила я, устраиваясь за столом. Экономка протянула мне чашку с ароматным напитком. — Спасибо.

Аластер, наконец, поднял на меня глаза.

— А это что такое?

Он протянул руку и вытащил из моих волос эустому. Я вздрогнула и неловко прикрыла рукой место, где раньше красовался подарок Кевина.

— Откуда у тебя цветок?

— Аластер, ты становишься параноиком. Я просто шла мимо красивого палисадника. Понравился цветок, сорвала.

— Марша, так делать неприлично.

— Я учту. — Буркнула, пряча лицо за чашкой.

На мое счастье, брат тут же потерял ко мне интерес и вернулся к своим записям. Я поскорее допила чай и прошмыгнула в свою комнату.

Глава 9

Началась новая неделя, а значит, время для развлечений подошло к концу. Пора было возвращаться к занятиям и к расследованию, конечно же. Сегодня я была настроена во что бы то ни стало найти Бранта. Если этот заблудший призрак не появится, честное слово, я устрою спиритический сеанс!

Перед занятиями мы с Труди перекинулись парой слов, о том, как прошли выходные. Все воскресенье подруга помогала матери в лавке и так устала, что была искренне рада наступлению понедельника и возможности «отдохнуть» на занятиях.

— Ну а ты, Марша? Как провела вчерашний день?

— Играла с Мистером Вискерсом, читала книжки. Ничего интересного.

Я скорее язык себе откушу, чем расскажу Труди о Кевине и неожиданном «свидании».

Кое-как отсидев первые два занятия, дождалась большой перемены и отправилась в оранжерею на «наше» с Брантом место. Я продиралась сквозь заросли ежевики, особо не надеясь, что кого-то встречу на поляне.

Но призрак был там.

— Брант! — Я бросила сумку и кинулась обнимать друга.

Обнимать призраков довольно занимательно. Они холодные. Такое ощущение, что обнимаешь снеговика. А еще мягкие, руки будто погружаются в густой кисель и вязнут там. В общем, то еще удовольствие. Но я была невероятно рада увидеть Бранта, а потому, и эти кисельные объятия принесли мне своеобразное удовольствие.

— Где ты был всё это время, негодяй?! Я переживала! Боялась, что за нарушение ваших призрачных правил и помощь живому человеку тебя наказали. Где-то заперли или еще что похуже!

— Что, правда? — По широкой улыбке, играющей на синюшных губах призрака, я поняла, что и он очень рад оказаться сейчас здесь со мной. — Может быть ты все-таки влюбилась? Ну хоть чуть-чуть?

Я скептически посмотрела на него.

— Ладно-ладно. Понял. Я был… везде и нигде одновременно. На самом деле, паршивое чувство. После того, как я перенес тебя сквозь стену, резко почувствовал себя слабым. Было ощущение, будто тело распадается на сотни крохотных частичек. Я и сам не понимал, что происходит. Просто пытался собраться воедино. Знаешь, это как если бы тебя разобрали на миллион деталек, а потом высыпали в кучу. И вот ты лежишь и пытаешься понять, куда приткнуть руку, а куда ногу.

Я сочувственно кивнула. Представить такое было сложно, но в моей голове сразу возник образ рассыпанной мозаики, которую я безуспешно пытаюсь собрать.

— Но сейчас все хорошо? — Я внимательно посмотрела на Бранта.

— Да, порядок. Но, прошу тебя, давай больше не будем повторять этот трюк с переносом?

— Конечно! Обещаю!

Мы уселись рядышком под огромным дубом, прислонившись спинами к теплой шершавой коре великана.

— Ну, рассказывай, Марша, ради чего были все мои страдания? Ты что-то нашла в менторской?

— Я забрала те студенческие работы, которые проверяла мадам Фокстер перед смертью. Но не нашла в них ровным счетом ничего подозрительного.

— Значит, я все-таки был прав, и идея с заколдованной лабораторной оказалась бредовой? — победоносно улыбнулся Брант.

Я показала ему язык.

— Не нуди. Не проверишь — не узнаешь. Но я нашла там кое-что еще. Я вскрыла запертый ящик в столе ментора.

— Ты что сделала? — Удивился призрак. — Твой криминальный авторитет в моих глазах растет как на дрожжах: драки, незаконное проникновение на место преступления, кража улик, а теперь еще и взлом. Да ты не студентка — первокурсница. Ты прожжённый рецидивист!

Брант задорно хохотнул.

— Очень смешно, — фыркнула я. — Зато я нашла кое-что интересное. Мадам Фокстер бережно хранила там письма своего возлюбленного.

— Ну и что в этом интересного? Хотела почитать про любовь — взяла бы роман, а не вскрывала ящики усопших.

— А то, что тайный любовник Фокстер — ментор Визард! И поначалу он не очень-то жаждал с ней отношений. Наоборот, просил прекратить его преследовать. А потом там такая страсть между ними вспыхнула!

Брант присвистнул, изобразив пальцами сердечко в воздухе.

— И что, ты думаешь, это как-то связано с убийством? Ревность? Страсть, обернувшаяся ненавистью?

— Это еще не все. В том ящике еще лежали духи. Запах — один в один как у парфюма ментора Визарда. И какая-то шаль в цветочек. Но вот она к чему — я вообще не поняла. Может, это просто личная вещь Фокстер? Но зачем её запирать на ключ вместе с любовными письмами?

Брант задумался, почесывая подбородок.

— Хм-м… Визард… Шаль в цветочек… А опиши-ка мне ее подробнее.

Я пожала плечами.

— Обычная шаль. Черная такая, с мелкими белыми цветочками. Бахрома по краю.

— Ты же бывала в кабинете коменданта?

Я поморщилась.

— Случалось. А что?

— Видела, у нее на стенах развешаны фотографии?

— Нет.

В кабинете мадам Эвелдор я оказывалась только по одной причине — где-то провинилась, и комендант меня строго отчитывала и назначала наказание. Поэтому, я там не стены рассматривала, а стояла, виновато повесив голову и пялилась на носки туфель, мечтая поскорее покинуть это место.

— Она же занимается организацией ежегодных благотворительных балов в академии. И на стенах в ее кабинете полно фотографий с этих мероприятий. Так вот, на одной из них я видел Визарда в компании женщины, на плечах которой был накинут какой-то платок. Ты должна сама увидеть фотографию, чтобы понять, тот это платок или нет. Но бахрома там точно была, и какой-то мелкий узор.

— Неожиданно. А что за женщина? Не мадам Фокстер?

— Нет, я ее вообще никогда в академии не видел.

Я задумалась. Посмотреть на фотографию было очень любопытно. Но как попасть в кабинет? Специально безобразничать не хотелось. А что, если к коменданту можно зайти под благовидным предлогом? Пожалуй, стоит расспросить Труди. Она была из «хороших девочек», менторы ее искренне любили. И было за что. Всегда вежливая, исполнительная, ответственная. Довольно часто ее просили помочь с бумажной работой, или с организацией каких-то мероприятий. И Труди никогда не отказывала, за что была на особом счету у администрации академии.

— Ладно. Я обязательно займусь этим вопросом. А теперь перейдем к тебе, Брант Леонард Вествуд.

Призрак дернулся, будто я его кнутом стеганула, а не по имени назвала.

— Что? Откуда ты…

— О, я провела целое расследование. — Я поиграла бровями. — Даже горжусь собой! Там было и бессовестное враньё, и подкуп шоколадом, и даже вандализм в архиве!

Я изложила Бранту все, что мне удалось узнать и показала лист студенческой газеты.

— Ну? Что-то вспоминается? — Я нетерпеливо ерзала на месте.

Призрак не двигался. Его бледное лицо превратилось в восковую маску.

— Брант? Ты в порядке?

Парень молчал, уставившись на газетный лист, словно загипнотизированный. Я забеспокоилась. Таким я его еще никогда не видела. Обычно жизнерадостный и болтливый, сейчас он казался совершенно потерянным. Я коснулась его руки. Призрак вздрогнул. Медленно поднял на меня глаза, полные глубокой печали.

— Я… Мне надо побыть одному.

Образ Бранта дрогнул, а затем он исчез. Газетный лист, кружась, спланировал к корням дуба. Я осталась одна в полном замешательстве. Что это было? Брант явно что-то вспомнил. То, что очень сильно огорчило его. Надеюсь, он все же сможет совладать со своими эмоциями и откроется мне.

Я вздохнула, поднялась с травы и отправилась на лекцию по истории магии.

— Где ты была? Я столько времени прождала тебя в столовой! — Труди встретила меня у входа в аудиторию недовольным ворчанием.

— Прости, была в оранжерее.

— Могла бы и предупредить! — Праведный гнев подруги был абсолютно мною заслужен. Я так беспокоилась за Бранта, что совершенно забыла о Труди. — Ладно, держи. Я взяла тебе сэндвич.

— Гертруда Уильямс — ты святая!

Я тут же распаковала еду и принялась с аппетитом уминать.

— Слушай, Труди, а ты бывала в кабинете мадам Эвелдор?

Подруга усмехнулась:

— В последнее время я там бываю даже слишком часто. Администрация расщедрилась на новый шкаф для личных карточек студентов. Огромный, от пола до потолка. Мадам попросила меня рассортировать и расставить все личные дела по годам обучения и по алфавиту. Та еще работка.

Труди горестно вздохнула и поправила сползшие на кончик носа очки.

— Теперь я каждый день после занятий провожу пару часов в ее кабинете.

— Отлично! — Воскликнула я, но тут же подавилась сэндвичем и закашлялась.

Труди участливо похлопала меня по спине.

— Тебя так радует, что меня завалили работой? Спасибо, подруга, очень приятно.

— Ну что ты! Я рада, что тебя высоко ценит мадам Эвелдор и привлекает к такому ответственному занятию. И как твоя подруга я обязана тебе помочь. Сегодня мы займемся сортировкой вместе! Правда я не смогу задержаться надолго, у меня еще три дня отработки в прачечной осталось, но все равно, вдвоем мы сделаем куда больше.

Труди с подозрением прищурилась.

— Что ты задумала, Марша Блум? По доброте душевной ты никогда бы не отправилась в кабинет коменданта перебирать пыльные папки.

Я невинно захлопала ресницами.

— Что ты! Чистое дружеское участие. Ты же спасла меня от голода, — я помахала перед ее лицом остатками сэндвича, — теперь я помогу тебе.

Врать Труди было не так приятно, как Аластеру. Но не скажу же я ей, что призрак разглядывал фотографии в кабинете коменданта и подсказал мне, где искать очередную улику.

Труди недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала.

После лекции по истории магии мы направились прямиком в кабинет коменданта. Мадам Эвелдор встретила нас теплой улыбкой.

— Мадам, можно сегодня мне поможет Марша? Бумаг очень много и у меня одной дела идут медленно.

— Конечно, Гертруда, я только рада буду. Чем быстрее закончите, тем лучше.

Труди благодарно кивнула, а я постаралась изобразить на лице как можно больше энтузиазма. Комендант еще раз улыбнулась и, вернувшись за свой стол, погрузилась в работу.

Мы принялись за дело. Труди доставала личные дела из коробки, зачитывала имя и год поступления, а я относила папку к нужному ящику огромного шкафа. Работа была монотонной и довольно утомительной. Через пол часа я сдулась.

— Может сделаем перерыв?

Труди вздохнула.

— Я не против. Сейчас только закончу с этой коробкой.

Мадам Эвелдор оторвалась от своей работы и указала рукой на небольшой столик в углу:

— Девочки, можете выпить чаю. В столе и печень есть.

— Спасибо, мадам! — хором поблагодарили мы коменданта.

Пока я готовила чай, наконец смогла как следует рассмотреть фотографии на стенах кабинета. Разнокалиберные, в рамках и без, они пестрели лицами студентов и менторов, запечатленных на различных мероприятиях академии. Вот благотворительный бал, вот посвящение в студенты, а вот команда по крикету празднует победу. Мой взгляд выискивал нужную фотографию. Фотографию с Визардом и женщиной в шали.

— Засмотрелась? — Спросила Труди, заметив мое пристальное внимание к стенам. — Тут много интересных снимков. Мадам Эвелдор очень любит все документировать. Говорит, потом приятно вспоминать лучшие моменты из жизни академии.

Я кивнула, не отрывая взгляда от стены. И вот она! Небольшая фотография в простой деревянной рамке. Визард стоит в бальном зале с фужером в руке, придерживая высокую статную даму за талию. На ее плечах накинута шаль. Черная, с мелким белым узором и бахромой по краю. Та самая шаль!

— Мадам Эвелдор, а кто это на снимке с ментором Визардом? Такая красивая женщина. Какой предмет она преподает?

Комендант оторвалась от бумаг и с интересом взглянула на фотографию, которую я рассматривала.

— Это супруга господина Визарда, Ленора.

— Ух ты, повезло же ему.

— Это правда. Ленора была потрясающей женщиной. Очень чуткая, добрая. Всегда участвовала в наших благотворительных мероприятиях.

— Была? — Уточнила я.

Мадам Эвелдор вздохнула.

— К сожалению, Леноры уже нет в живых. Она трагически погибла год назад. Лихорадка Эйнца. Бедняжка сгорела за три дня. Страшная потеря для всех нас.

— Как ужасно, — искренне посочувствовала я. — Ментор Визард, должно быть, был безутешен.

— Он… — Мадам Эвелдор запнулась на полуслове, — сильно изменился с тех пор. Я думаю, нам всем следует вернуться к работе.

Я послушно вернулась к столу, делая вид, что пью чай. В голове роились мысли. Возможно, что после трагической потери супруги Визард просто нашел утешение в объятиях давней поклонницы. Но что тогда делала шаль жены ментора в столе Фокстер? Подарок от Визарда?

Как-то ненормально дарить вещи погибшей жены новой любовнице.

Могла ли Фокстер быть замешана в смерти Леноры? А что, если это так, и Визард узнал, рассвирепел и убил несчастную? Отличная версия, детектив Марша. Вот только все притянуто за уши и доказательств никаких.

Я еще немного помогла Труди и засобиралась в прачечную.

Здесь меня уже встретили как родную. В прачечной кипела работа. Девушки, замотанные косынками, с красными от пара лицами, сновали между огромными баками с мыльной водой, сушилками, наполненными простынями и полотенцами, и огромными стиральными машинами. Аромат отбеливателя и хозяйственного мыла, казалось, въелся в стены.

Я справилась у Эммы о самочувствии Агнешки.

— Да что с ней станется! — Пробасила прачка, — провалялась все выходные в постели и как новая! Вон, у котла стоит, белье кипятит. Мы уж теперь ее к машине не подпускаем, от греха подальше.

Эмма сложила ладони рупором и крикнула:

— Эй, бедовая! Тут спасительница твоя пришла! О тебе волнуется!

Агнешка обернулась и, увидев меня, засияла. Она отложила щипцы, вытерла руки о передник и подбежала ко мне.

— Марша! Я так тебе благодарна! Если бы не ты… страшно подумать, что могло случиться.

— Да ладно тебе, — смутилась я. — Главное, что все обошлось. Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно! Выспалась, отдохнула. Готова к подвигам! — Агнешка шутливо выпятила грудь колесом. — Ты знай, мы с девочками, если что, всегда готовы тебе помочь! Всегда рады будем видеть. Как закончится твоя отработка, ты про нас не забывай! В гости приходи. Уж мы тебя всегда примем и чаем напоем. Правильно я говорю, Эмма?

Эмма одобрительно закивала, вытирая пот со лба цветастым платком.

— Что правда, то правда! Девки у нас душевные. И все друг за друга — горой!

Я перекинулась с прачками еще парочкой фраз и отправилась к месту моей отработки.

Маргретта уже ждала меня в штопальной со стопкой белья и с коллекцией историй. Девушка ловко орудовала иглой, болтая без умолку:

— И представляешь, меня приглашает на свидание Шон! Ну ты помнишь, сын пекаря, я тебе уже рассказывала о нем. А я и думаю, чего теряться, пойду. Он парень работящий, и хлеб всегда дома будет. Ну и что, что весь в веснушках, это его солнце поцеловало. А Патрик теперь пускай локти кусает! Будет знать, как нос воротить.

Работа спорилась, и время пролетело незаметно. Под конец смены я порядком устала, но чувство выполненного долга грело душу. Мы тепло попрощались с Маргреттой и я направилась к выходу. Задержалась у стойки мадам Плюм, чтобы получить отметку об отработанном дне.

— Марша, это правда ты? Какая неожиданная, но крайне приятная встреча.

Я медленно повернулась. Передо мной, сияя открытой улыбкой, стоял Кевин со стопкой белья в руках.

— Что ты здесь делаешь?! Преследуешь меня?

— Преследую тебя? Я, вроде как, белье в прачечную сдаю. Ну там фартуки, полотенца из бара.

Мадам Плюм подплыла к стойке, раскинув руки в приветственном жесте.

— Какие люди! Кевин, милый! Так давно к нам не заходил! Девочки уже соскучились. Правда девочки?

Прачки кокетливо захихикали.

— Какой хорошенький!

— Милашка!

Кевин ослепительно улыбнулся.

— Дамы, рад вас всех видеть!

Слова бармена вновь вызвали волну хихиканья и вздохов умиления.

Мадам Плюм, забрав белье из рук Кевина, обратила внимание на меня.

— Чего тебе, девочка? Ах, точно. Отметку.

Мадам Плюм быстро расписалась в моем табеле.

— Иди, иди. Не задерживай клиентов!

— До свидания. — Промямлила я и поскорее скрылась в дверях прачечной, краснея как рак.

«Вот стыдобища-то! Он по делам зашел, а я…»

Отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. Вылетев на улицу, я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

«Нужно было просто поздороваться и пройти мимо!» — Корила я себя, быстро шагая по улице.

— Марша! Постой!

Услышав голос Кевина, я ускорилась.

Я почти бежала, надеясь затеряться в узких улочках Баклберри, но Кевин оказался настойчив. Он нагнал меня у булочной мадам Рубинштейн, схватив за локоть.

— Ты чего убежала? Фух, еле догнал. — Кевин запыхался и раскраснелся от бега.

— А ты чего гнался за мной? — С вызовом ответила я.

— Так темно уже на улице. Проводить хотел.

Бармен отпустил мой локоть и миролюбиво улыбнулся.

— А хочешь, можем в булочную зайти, раз уж мы рядом.

— Ни в коем случае! — Я протестующе замахала руками. — Ты потом опять скажешь, что это было свидание. Я и сама до дома дойду. Спасибо за заботу. Тут недалеко.

Я отвернулась и пошла прочь, стараясь не смотреть в его сторону. Кевин молча шел рядом, не отставая ни на шаг. Не выдержав, я остановилась и в упор посмотрела на него.

— Зачем ты это делаешь? Зачем идешь за мной? Ты же видишь, что я чувствую себя неловко.

— Ты мне нравишься. А я нравлюсь тебе. — Кевин стоял, засунув руки в карманы и с улыбкой глядя мне прямо в глаза. — И я хочу проводить до дома понравившуюся мне девушку. Только и всего.

Я задохнулась от негодования! Вот наглец!

— Что? С чего ты взял, что нравишься мне, Кевин Уолш?!

Кевин пожал плечами, не теряя своей самодовольной улыбки.

— Ну, не знаю. Может, потому что ты краснеешь каждый раз, когда я рядом? Или, может, потому что ты не можешь смотреть мне в глаза, когда я говорю с тобой? А может, потому что ты убегаешь от меня, как от огня, вместо того чтобы просто сказать: «Кевин, отстань»?

Я скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Это все ничего не значит! Просто… просто ты меня смущаешь. Своим вниманием. Я не привыкла к такому. Мне не нужны ухажеры. У меня сейчас другие приоритеты. Понял?

— Понял. Но до дома все равно провожу. Мало ли какие криминальные элементы ходят по темным улицам.

— Да может ты сам криминальный элемент! Откуда мне знать?

Кевин расхохотался. Его смех был заразительным, и мне на мгновение захотелось улыбнуться в ответ. Но я сдержалась, продолжая хмуриться.

— И часто тебя криминальные элементы мороженым угощают и рвутся проводить до дома?

Мы шли молча, и тишина становилась все более напряженной. Я чувствовала, как взгляд Кевина прожигает меня насквозь, но упорно смотрела вперед, стараясь не обращать на него внимания. Улица казалась бесконечной, и я начинала жалеть, что вообще вышла из прачечной. Наконец, мы подошли к моему дому. Я остановилась у калитки и, не глядя на Кевина, быстро проговорила:

— Все, я дома. Теперь можешь идти.

— Спокойной ночи, Марша. — Кевин наклонился и легонько коснулся моей щеки губами. — Увидимся.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять в оцепенении, с горящей щекой и миллионом мыслей в голове.

Глава 10

На следующий день я встала с утра пораньше. Хотела перед занятиями заглянуть в городской архив и поискать информацию о семье Бранта. Все-таки неспроста парнишка оказался студентом факультета боевой магии. Как я уже рассказывала Маргошке, в академию можно было попасть двумя способами. Во-первых, успешно сдать вступительные экзамены. Но это точно не вариант Бранта. Для поступления на факультет боевой магии необходимо обладать блестящей физической подготовкой, а парень явно не отличался крепким телосложением.

Во-вторых, быть выходцем из знатного рода боевых магов, чьи предки поколениями верой и правдой служили короне. Вот это уже больше походило на правду. А значит, в архиве обязательно должны были быть записи о семье Вествуд, как и обо всех знатных родах Баклберри.

Я надеялась проскользнуть незамеченной мимо мадам Сниффлботтом, чтобы не тратить время на завтрак. На моё счастье, в столовой никого не было. Легкой тенью я проскользнула через холл, распахнула входную дверь и… Нос к носу столкнулась с экономкой. Старушка стояла на крыльце с большой корзиной, полной белых пионов.

— Доброе утро, мадам Сниффлботтом! Какие чудесные цветы! Сходили с утра на рынок?

— Рада, что тебя нравятся, милая. Потому что эта корзина для тебя. — Растерянно ответила экономка. — Кто-то оставил на крыльце. Я вышла за утренней газетой, а тут такой сюрприз.

Пионы действительно были великолепны, пышные, белоснежные, с тонким ароматом. Старушка протянула мне запечатанный конвертик, на котором аккуратным почерком было выведено: «Самой чудесной девушке на свете, Марше Блум.»

Конечно, я сразу догадалась, чей это подарок и чуть не взвыла от досады.

«Я что, неясно вчера выразилась? Сказала же, что мне не нужны ухажеры и вся эта романтика. Но нет! Он ходит за мной, целуется без спросу, так еще и цветы притащил.»

Со стороны лестницы послышались неторопливые шаги. Похоже, Аластер спускался к завтраку. Я быстро сунула конвертик в карман и зашептала удивленной экономке:

— Мой брат не должен знать, что эти цветы для меня! Пожалуйста, подыграйте мне!

— Доброе утро! Что у вас тут за шум с утра пораньше?

Старушка, немного опешив от моей просьбы, тем не менее неуверенно кивнула. Аластер появился в дверях, зевая и потягиваясь.

— Пионы? Откуда такая красота? — спросил он, удивленно разглядывая корзину в руках экономки.

— А, это… это я решила украсить холл, Аластер. Просто захотелось немного свежести, — затараторила мадам Сниффлботтом, явно нервничая.

Аластер нахмурился.

— В это время года пионы настоящая редкость. И если Вы хотели украсить дом, не обязательно было тратиться на корзину и все эти ленты.

Экономка растерянно открыла рот. И закрыла его, не найдя слов, чтобы возразить брату. Пришлось мне вступать в игру.

— Аластер, ну что ты пристал! Засмущал бедную мадам. Ей просто неудобно было тебе признаться, что букет ей подарил мистер Гросс. Ну, помнишь, садовник из нашей академии? Как там говорят? Седина в бороду — бес в ребро. Пристал к нашей бедной мадам Сниффлботтом, проходу не дает!

Аластер удивленно вскинул брови и смерил экономку долгим, изучающим взглядом. Мадам Сниффлботтом покраснела, словно спелый помидор, и закашлялась, пряча лицо за корзиной с цветами. Я еле сдерживала смех, наблюдая за этой комичной сценкой.

— Пожалуй, ты права, Марша. Бурная личная жизнь нашей экономки — не моё дело. — Сказал Аластер таким тоном, что было ясно, все эти любовные приключения он категорически не одобряет. Брат скривился, будто лимон проглотил, и направился в столовую.

Я выдохнула. «Фух, пронесло!» Мадам Сниффлботтом все еще стояла, красная как рак, и непонимающе смотрела на меня. Я подмигнула ей и прошептала:

— Спасибо за помощь!

— Марша, а как же цветы?

— Так это же Ваши! Наслаждайтесь!

Я схватила сумку и поспешила на улицу. Утренний воздух был свеж и прохладен, обещая погожий денек. До архива было рукой подать, всего пара кварталов по тихой улочке, где располагались лавки старьевщиков и уютные кофейни.

В архиве меня встретил привычный запах старой бумаги и пыли. Я поздоровалась с угрюмым архивариусом, мистером Крампом, который, казалось, жил среди этих стеллажей вечность. Он буркнул что-то невнятное в ответ и уткнулся обратно в свои бумаги. Отлично, никаких лишних вопросов.

Я направилась к разделу, посвященному знатным родам Баклберри, и принялась листать толстые тома. Вествуд, Вествуд… Наконец, я нашла нужную запись.

Передо мной был герб семьи Вествуд: черный ворон, держащий в когтях пылающий меч, на фоне серебряного щита. Под гербом шла длинная родословная, уходящая корнями в глубь веков. Боевые маги, рыцари, советники короны… Все, как и предполагалось. Но до наших дней славный род Вествудов не дожил. Не удивительно, что я о них не слышала. Судя по записям, у отца Бранта было шесть дочерей и единственный сын, пропавший без вести сто тридцать пять лет назад.

У парня не было выбора, он обязан был продолжить династию. Так и оказался на факультете боевой магии.

Сестры Бранта выросли, повыходили замуж и стали частью других родов. А Вествуды канули в Лету.

Да, страшно представить, какое колоссальное давление ответственности испытывал на себе юный Брант. Я закрыла том, чувствуя некоторое сочувствие к этому парню. Быть последним представителем рода — это тяжелое бремя, особенно, когда ты явно не создан для боевой магии.

Мне в этом плане повезло, я девочка. А значит отдуваться за весь род Блумов предстоит не мне, а брату. Может быть поэтому он такой серьезный и по уши погружен в учебу? С этой точки зрения я никогда не думала о нем. Похоже, все-таки зря я дразнила брата за занудство.

Но Аластеру мало будет добиться академических успехов на поприще зельеварения. Он должен будет создать семью и подарить этому миру наследников, маленьких Блумов. Вот Труди, кстати, была бы для него отличной партией! Она тоже зельевар, и пусть не из знатного рода, но очень способная. Даже, можно сказать, талантливая. И любит Аластера до безумия. А он, балбес, ничего не замечает… Да и родители не одобрят.

Нужно было уже отправляться в академию. Я вернула том с родословными на место, попрощалась с мистером Крампом (он даже не поднял головы) и вышла из архива.

Труди я нашла в холле академии. Подруга забралась с ногами на подоконник и увлеченно что-то читала, прикрывая книгу пособием по зельеварению. Как я поняла, что Труди не учебный предмет штудировала? Очень просто: щеки девушки налились румянцем, а глаза лихорадочно блестели. При всей ее любви к зельеварению, таких эмоций учеба вызывать не могла.

— Привет! Что читаешь?

Труди вздрогнула всем телом и выронила книгу, неловко попыталась перехватить ее в полете, но вместо этого смахнула на пол еще и учебник.

— Ой! Марша, это ты! Привет! — Труди засуетилась, собирая книги. Я присела рядом, помогая ей. Под учебником зельеварения обнаружился томик с многообещающим названием «Любовные зелья мадам Кики. Успех гарантирован!».

Я подняла его с пола.

— Так, ну и что это такое, Гертруда Уильямс?

Труди попыталась выхватить книгу у меня из рук, но я спрятала томик за спину.

— Это не то, о чем ты подумала! Просто любовный роман такой. Верни!

Я раскрыла книгу на середине и с любопытством прочитала:

— «Приворотное зелье „Страсть и нежность“! Всего три капли, и он у твоих ног!» Хм… Не очень-то похоже на роман. Ты что это, проказница, надумала моего брата приворожить?

Труди покраснела еще больше, и без того пунцовые щеки вспыхнули, словно два маленьких костра. Она закусила губу и опустила глаза.

Я покачала головой, улыбаясь.

— Труди, ты же знаешь, что любовные зелья — это глупость! Во-первых, они не работают, а во-вторых, даже если бы и работали, это нечестно! Разве тебе нужен Аластер, влюбленный в тебя под действием зелья? Тебе нужен он сам, настоящий!

Труди вздохнула, обреченно опустив плечи.

— Ты права… Но что же мне делать? Боюсь, я так и буду вечно вздыхать по нему издалека.

Я обняла подругу за плечи.

— Обещаю, я что-нибудь придумаю. Только больше никаких приворотов! Договорились? И книгу эту я не отдам, чтобы ты не натворила глупостей. Глупости — это по моей части.

Труди слабо улыбнулась и кивнула.

— Я, пожалуй, пойду, Марша. Сгорю со стыда где-нибудь поближе к нашей аудитории.

Проводив подругу взглядом, я вновь сунула нос в книженцию:

«Нам потребуются лепестки розы, капля мёда из улья фей, корень мандрагоры (очищенный), настой жасмина на лунной воде. Побочные эффекты: возможны навязчивые мысли у объекта в течение 24 часов. И помните: настоящие чувства нельзя создать в котле — лишь исказить. Приворотное зелье не даёт любви, только болезненную одержимость.»

Я хмыкнула.

«Ну и бредятина! Как вообще можно в это верить? Книжка для глупых подростков. Роза, мед и жасмин. Пфф.»

Так, стоп. Роза, мед, жасмин.

Улыбка медленно сползла с моих губ. Не может быть. Именно эти нотки были в духах ментора Визарда. Простое совпадение? Или нет?

Но нас всегда учили, что с помощью зелий невозможно повлиять на волю другого человека. Это вкладывали нам в головы как аксиому, непреложную истину. А что, если это не так?

Можно позаимствовать флакончик духов Визарда и проверить. Но сама я не справлюсь. Мне нужен помощник. Сильный и толковый зельевар.

Труди? Подруга, конечно, разбирается в этой науке гораздо лучше меня, но все-таки она студентка первого курса. В сложной формуле не разберется.

Аластер? Его знаний может хватить, но как только я скажу «приворотное зелье», он тут же выставит меня за дверь, чтобы я не отвлекала его всякими глупостями.

Я брела по коридорам академии, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Вдруг из-за угла на меня вылетел черный двухметровый вихрь. Я не успела сориентироваться, с размаху врезалась носом в грудь Мортиса и шлепнулась на задницу.

— Осторожней, Марша.

Мортис рывков поднял меня за плечи, поставил на ноги у помчался дальше по коридору. Полы его плаща взметнулись, словно крылья ворона.

— Эй, вообще-то это ты на меня налетел! — Крикнула я в спину некроманта, потирая ушибленное место.

— Прости! Опаздываю на практикум по проклятиям!

И тут меня осенило: почему бы не попросить Мортиса проверить шаль Леноры на наличие проклятия? Я ведь уже втянула его в свои темные делишки, и мы, вроде как, неплохо начали общаться. Только некромантов обучали работе с проклятиями, а Мортис был лучшим учеником на курсе.

Как не крути, по всему выходит, что нужно опять наведаться в менторскую. И лучше это сделать во время урока, чтобы студенты не гуляли по коридорам. В этот раз стоит поступить умнее, и чтобы меня не застали врасплох, как в прошлую вылазку, попрошу Бранта покараулить.

Я развернулась на каблуках и зашагала к старой оранжерее. Ну пропущу сегодня нудную лекцию по магической этике, ничего страшного. Я все равно эту самую этику постоянно нарушаю, с особым удовольствием.

На поляне под величественным дубом призрака не оказалось.

«Ну и как мне его теперь найти?»

— Брант, где ты? — позвала я, сложив ладони рупором. — Я жду тебя на нашем месте! Появись, пожалуйста!

Я не была уверена, что это правильная тактика, по вызову призрака. Действовала по моему любимому методу — «пальцем в небо».

— Если ты еще не готов говорить о своем прошлом, то мы не будем! Мне нужна твоя помощь! Прошу тебя!

Я подождала пару минут, нервно теребя ремешок сумки. Никакой реакции. Брант не появился, и я даже не была уверена, что он слышал мой зов, но начинала злиться. Занятия в академии уже начались, и я чувствовала, что время неумолимо утекает, как песок сквозь пальцы.

«Я, значит, ради него по архивам бегаю, все выспрашиваю, вынюхиваю, сделки с некромантами заключаю! А он не может мне в такой малости помочь?»

Теперь я разозлилась не на шутку.

— А ну появись сию же секунду, чертов призрак! А не то я найду тебя, где бы ты ни был, и притащу за шкирку как провинившегося щенка! Явись, я сказала!

В гневе я взмахнула кулачками и топнула ногой.

Мгновение.

И передо мной стоит Брант, удивленно хлопая глазами.

— Марша?

— Брант?

— Как я здесь оказался?

Призрак был озадачен не на шутку, он ошалело озирался и хмурил брови.

Я скрестила руки на груди и надменно вскинула подбородок.

— Я тебя вызвала! Где ты опять пропадал?

— У себя. Предавался мрачным воспоминаниям.

— А «у себя», это где?

— В подвале. Я там частенько нахожусь. Там комфортнее всего.

Я тяжело вздохнула.

— И когда ты мне собирался рассказать, что у тебя есть место, к которому тебя тянет? Я вообще-то пытаюсь тайну твоей смерти разгадать! А ты от меня скрываешь такую важную информацию.

Брант развел руками:

— Да мне как-то и в голову не приходило, что это важно.

Я закатила глаза. Бестолковый призрак с тонкой душевной организацией. Зато теперь я знаю, куда следует наведаться при первой же возможности.

— Ладно. Сейчас не время для выяснения отношений. У меня к тебе дело есть. Очень важное.

— У меня плохое предчувствие.

— Слушай, ты у нас вроде не прорицатель, так? Оставь свои предчувствия при себе. Мне нужно, чтобы ты покараулил коридор, пока я кое-что проверю в менторской.

— Опять?! Тебя что, прошлый раз ничему не научил?

— Вот чтобы не было как в прошлый раз я к тебе и обращаюсь. Помнишь наш уговор? Я помогаю тебе, а ты мне.

Брант нахмурился, сложил руки на груди и уставился куда-то сквозь меня.

— Знаешь, Марша, я начинаю думать, что наша сделка была ошибкой. Твои «дела» постоянно оказываются безбашенными авантюрами.

— Брант, ну что ты как старый дед? Где твой юношеский задор? Где жажда приключений? Ты же призрак! Тебе положено быть бесстрашным! Я не прошу тебя вытаскивать меня, если что-то пойдет не так. Просто сообщи, если кто-то из менторов появится в коридоре. По рукам?

Призрак тяжело вздохнул и кивнул.

— Отлично! Пошли, у нас осталось не так много времени до окончания занятия.

В этот раз я уже не волновалась и уверенно продекламировала заклинание перед дверью менторской. Пространственная магия послушно перенесла меня внутрь кабинета. Справившись с легким головокружением, я огляделась.

Менторская изменилась разительно. Весь беспорядок был убран, начерченная мелом фигура мадам Фокстер стерта, тяжелые портьеры раздвинуты, а из приоткрытого окна дул приятный свежий ветерок. Кажется, кабинет в скором времени собирались вернуть в пользование менторам.

На столе Фокстер стояла большая опечатанная коробка. На бирке значилось: «Арканумат Бакклберри. Вещественные доказательства по делу об убийстве Эбигейл Фокстер.»

Больше ничего на столе не было. Ящики тоже оказались пусты.

«Что же делать? Я не могу упустить такой шанс проверить свою теорию с проклятием Леноры! Но и вскрывать опечатанные для арканумата коробки страшно.»

Я нервно закусила губу, раздумывая, что предпринять.

«А что, если все же забрать шаль. Мы с Мортисом быстренько ее проверим, и я все верну на место!»

Не теряя ни минуты, чтобы голос здравого смысла не успел меня переубедить, я схватила с соседнего стола тонкий нож для писем и поддела сургуч. Печать довольно легко отошла от картона.

Внутри оказались стопки книг, перья и студенческие работы. Мое внимание привлек бумажный сверток. Я вытащила его и чуть разорвала бумагу на уголке. Да, это была та самая шаль. Я сунула ее в сумку и еще немного порылась в коробке, надеясь отыскать флакон духов. Но его там не оказалось.

Я решила больше не испытывать судьбу. Прикрыла створки коробки и, сосредоточившись, прочитала заклинание. Магия перенесла меня обратно в коридор.

Брант стоял, прислонившись к стене, и разглядывал дверь менторской. Заметив меня, он встрепенулся.

— Ты закончила проверять свое «кое-что»? Каждая секунда мне казалась вечностью! А уж я-то в вечности кое-что понимаю!

— Да-да, спасибо! Мне пора!

Я понеслась по коридорам академии в крыло некромантов, надеясь всей душой, что смогу быстро отыскать Мортиса, и он не откажет в моей маленькой просьбе.

Глава 11

Когда спускалась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, раздался звонок и студенты заполонили коридоры академии. Я активно работала локтями, протискиваясь сквозь толпу.

— Простите! Извините! Простите!

И продвигалась довольно бодро, пока не получила в ответ толчок в бок. Да такой силы, что дыхание сбилось, а из глаз искры посыпались. Подняв голову, увидела перед собой самодовольное лицо Джеффри Пибоди.

— Ты чего толкаешься, ущербная? На занятия не явилась, зато по коридору носишься, как умалишенная.

Я злобно зыркнула на него, пытаясь отдышаться. Но сейчас не время для разборок. Мне нужно перехватить Мортиса, пока не начался следующий урок.

Я попыталась обойти Пибоди, но он преградил мне путь, ухмыляясь.

— Пропусти, Джеффри, мне некогда с тобой пререкаться, — процедила сквозь зубы, стараясь держать себя в руках.

— А то что? Заплачешь и побежишь жаловаться своему братику? — Пибоди нагло ухмыльнулся и толкнул меня в плечо, отчего сумка упала к ногам хулигана, и он брезгливо пнул ее. За спиной Джеффри хихикали его дружки.

Проходящие мимо студенты останавливались, заинтересовавшись разыгрывавшейся на их глазах драмой, но никто из них не собирался мне помочь.

Я подняла сумку, стараясь скрыть нервную дрожь в руках.

— Все? Ты самоутвердился? Тогда я, пожалуй, пойду.

Но Пибоди вновь толкнул меня, теперь уже двумя руками. Я невольно сделала шаг назад.

— Пойдешь, когда я тебе разрешу. А сейчас ты должна извиниться за то, что пихаешься своими тощими локтями, за тупую выходку с пауком и за то, что бесишь меня своей рожей!

Я сжала кулаки.

— Если ты еще раз тронешь меня — пожалеешь!

— Да что ты можешь, никчемная? — Джеффри с дружками мерзко загоготали, переглядываясь и предвкушая новую порцию унижений для меня.

В этот момент из стены показался Брант. Призрак метнулся к Пибоди и рывком спустил штаны хулигана, демонстрируя собравшейся поглазеть на издевательства публике веселенькие трусы в горох.

Хохот прокатился по коридору с новой силой, но теперь объектом насмешек стал сам Джеффри.

Лицо Пибоди побагровело от ярости и стыда. Он попытался подтянуть сползшие штаны, но Брант цепко держал их на уровне колен.

Пользуясь замешательством, я проскочила мимо и бросилась бежать по коридору.

— Тебе конец, Блум! — Донесся мне в спину разъяренный крик Джеффри. — За колдовство вне занятий тебя наконец-то исключат!

Я не стала тратить время на очередные споры с этим придурком. Завернула за угол и уже издали увидела двухметровую фигуру некроманта. Мортис возвышался над остальными студентами, словно готическая колокольня. Я рванула к нему, лавируя между удивленными лицами.

— Мортис, ты мне нужен! И дело не терпит отлагательств!

Я ухватилась за локоть некроманта и попыталась потащить за собой, но парень не сдвинулся с места.

— Марша? Куда ты меня тащишь? Занятия еще не закончились. Если хочешь поговорить — я освобожусь в пять часов.

Я не могла ждать весь день! Наверняка, скоро обнаружится вскрытие коробки для арканумата и пропажа содержимого. И тогда пиши пропало! Я уставилась на бледное лицо некроманта, пытаясь придумать, как его уговорить.

— Ты не понимаешь! Это буквально вопрос жизни и смерти, я не могу ждать.

Мортис вздохнул и отвел меня к высокому витражному окну. Здесь было потише и можно было говорить спокойно.

— Излагай, что у тебя случилось. Внятно и по делу.

Я набрала полные легкие воздуха и выпалила:

— Дело в моей подруге! Её… мама сильно заболела. И ей становится все хуже!

— Мне жаль, Марша. Но я не лекарь. Пусть вызовет врача. А мне пора в аудиторию.

— Стой! Да ты хоть дослушай! — Я крепко схватила за рукав собравшегося уже уходить Мортиса. — Женщине стало плохо после того, как… ей подарили один предмет одежды! Моя подруга думает, что он проклят. Но ей никто не верит! Ты же некромант, Мортис. Можешь как-то проверить факт наличия проклятия на этой вещи?

Мортис снисходительно посмотрел на меня и попытался высвободить руку из моей хватки, но я держала крепко. Даже пальцы побелели.

— А ведь Аластер меня предупреждал. — Вздохнул некромант. — Мне нет дела, до детских фантазий. Если это для тебя так важно, давай мы проверим эту вещь на наличие проклятия, но позже. Когда я буду свободен.

Я в отчаянии закусила губу. Нельзя отпускать Мортиса!

— Хорошо. — Я расцепила пальцы, освобождая рукав некроманта. — В таком случае, не буду тебя отвлекать. Я, пожалуй, пойду в Костяной переулок. Говорят, за небольшую плату там можно получить любую услугу.

Мортис напрягся.

— Ты совсем с ума сошла? Марша, это опасное место. Там промышляют всякие отбросы, ищущие легкой наживы. Ты даже не представляешь, с кем можешь связаться.

— Но ты же не хочешь мне помогать. — Я демонстративно пожала плечами. — Значит, придется искать другие варианты.

— Тебе нельзя появляться там! Я сообщу Аластеру, что ты задумала.

— Валяй. Он вновь прочитает мне нудную нотацию. Зато, возможно, я смогу спасти мать моей подруги. Оно того стоит.

И, развернувшись, я направилась к выходу из рекреации. Мортис молчал, прожигая мою спину взглядом. Я уже почти достигла поворота, когда он окликнул меня:

— Стой! Ладно, уговорила.

Я развернулась и с победной улыбкой посмотрела на некроманта.

— Жди меня здесь, Марша. Я отпрошусь у ментора и вернусь. И ради всего святого, не делай глупостей.

Через пару минут хмурый Мортис вернулся, неся в руках увесистую связку ключей.

— Пошли, пиявка. У нас не так много времени.

Я спрыгнула с подоконника и поспешила за Мортисом. Некромант пересекал коридоры академии широкими шагами, мне же приходилось буквально бежать.

— Пошли! А куда мы идем? И зачем тебе ключи?

— Чтобы проверить вещь на наличие проклятия, требуется проведение ритуала. Ключи от ритуальной залы.

Мы вышли из основного корпуса и направились к небольшому лесу, находящемуся позади здания.

Ритуальная зала находилась в самой старой части академии, в небольшом домике, поросшем плющом. Мортис отворил скрипучую дверь и пропустил меня вперед. Внутри было сыро и холодно, пахло плесенью и старыми книгами. Сквозь узкие окна пробивался тусклый свет, освещая покрытые пылью алтари и странные символы, начертанные на полу.

— Как-то здесь неуютно. — Я поёжилась и обхватила себя руками.

— Бояться нечего. Студенты-некроманты иногда практикуются здесь в проведении ритуалов, только и всего. Сейчас тут никого нет. Входи, присаживайся на лавку. Я сейчас найду книгу проклятий и приступим.

Мортис скрылся в небольшой коморке, до верху набитой книгами и свитками, а я несмело прошла в залу.

Мне здесь не нравилось. Волосы на затылке вставали дыбом, а по коже бегали мурашки. Я пыталась себя успокоить и списать всё на чересчур разыгравшееся воображение, но нутро вопило о том, что здесь опасно.

Я послушно села на лавку, поджав под себя ноги и мысленно умоляя некроманта поторопиться. В зале царила тишина. Лишь завывание ветра доносилось сквозь щели в старых оконных рамах. Холод пробирал до костей, заставляя дрожать всем телом. Обернувшись, я увидела, как в дальнем углу комнаты, за алтарем, колыхнулась тень. Сердце бешено заколотилось, а дыхание сперло от ужаса.

— М-м-мортис, тут кто-то есть, — пискнула я, осипшим голосом.

Медленно, словно нехотя, из тени выплыла высокая, худая фигура в белом рваном одеянии. Её силуэт, неестественно худой, почти скелетообразный, обтянутый полупрозрачной кожей, словно пергаментом, бесшумно двигался в мою сторону. Длинные, костлявые пальцы с крючковатыми ногтями шевелились в воздухе, будто белесые черви.

Я вжалась в лавку, не в силах отвести взгляд от жуткого видения. Страх сковал меня, парализовав волю. Фигура приближалась, и я смогла разглядеть её лицо. Точнее, то, что от него осталось. Запавшие глазницы, сквозь которые проглядывала чернота, тонкий, искривленный рот, обнажающий редкие, гнилые зубы. Кожа на лице была натянута так сильно, что казалось, будто сейчас лопнет. Фигура неестественно разверзла рот и из нутра вырвался хрип:

— Ты видиш-ш-ш-шь.

Она протянула ко мне свои костлявые руки, и я, взвизгнув, кинулась к выходу, но дверь в залу захлопнулась, прямо у меня перед носом.

Я в ужасе отшатнулась, понимая, что бежать некуда. Ручка двери задергалась, Мортис безуспешно пытался открыть ее с другой стороны.

— Марша, что за шутки? Что происходит? Открой!

Тварь медленно приближалась, не сводя с меня пустых глазниц. Шаг, еще шаг…

— Тут призрак! Страшный, жуткий призрак! — Закричала я, барабаня кулаками по двери. — Спасите-помогите!

Призрак издал клокочущий звук, больше похожий на предсмертный хрип и вытянул свои костлявые руки вперед, словно собираясь меня схватить. Я завизжала от ужаса и отскочила в сторону, споткнувшись о край лавки. Упав на пол, я попыталась отползти подальше от приближающегося кошмара, но тварь двигалась слишком быстро. Ее длинные, тонкие пальцы коснулись моего лица, и я почувствовала ледяной холод, проникающий в самую душу.

— Per umbras mortuorum et sanguinem vetitum. Exorcizo te, spiritus damnatus!

Дверь резко открылась, ударившись о стену. Мортис ворвался в залу, выкрикивая заклинание. Его голос, обычно тихий и спокойный, сейчас звучал властно и уверенно.

— Per nomen Noctis Aeternae et ossa silentium. Discede in abyssum!

Призрак зашипел, отшатнувшись от меня, и обернулся к некроманту. Глаза его вспыхнули злобой, а изо рта повалил черный дым.

— Non es hic volatus, non es hic domus, terra devoret te, flamma consumat te!

Мортис поднял руку над головой, с зажатым в кулаке флаконом, а потом с силой швырнул его об пол. Флакон разбился вдребезги, и из него вырвался ослепляющий сноп света. Тварь завопила, забилась в конвульсиях, а затем рассыпалась в прах, исчезнув в воздухе.

Мортис помог мне подняться. Ноги дрожали и не слушались. С трудом, опираясь на руку некроманта, я доковыляла до лавки и грузно плюхнулась на нее.

— Что это было? — Прошептала трясущимися губами. — Ты видел эту жуть? Ничего страшнее в жизни не встречала!

— Нет, я не видел.

Я удивленно уставилась на некроманта.

— Я же говорил, мы не видим призраков.

— Но он же… Он стоял прямо передо мной! Тянул ко мне руки! Как ты мог не видеть?

— Я чувствовал присутствие потусторонней силы, но не более.

— Ты говорил, здесь безопасно, — проворчала, глядя на некроманта исподлобья.

— Здесь и было безопасно. Если бы эта сущность поселилась здесь давно, мы почувствовали бы ее во время проведения ритуалов. Призрака что-то притянуло сюда. Или кто-то.

Он выразительно посмотрел на меня.

— А я-то здесь причем? Я в вашей зале и была-то пять минут! Не надо на меня валить!

— Теперь у меня нет сомнений, Марша. У тебя сильный некротический дар. Неупокоенные души чувствуют его и сами выходят на контакт. Я должен сообщить об этом ментору Орфанту.

Я протестующе замотала головой, но Мортис вскинул руку, призывая меня дослушать.

— Такие случаи будут повторяться все чаще. А ты совершенно не знаешь, как себя защитить. На кону твоя жизнь, Марша. Игры кончились.

— Но почему раньше у меня этого дара не было? Откуда он взялся? Жила себе припеваючи без этих ваших страхолюдин!

— Он был с тобой всегда. Такие вещи не обретаются «вдруг», а передаются по роду. Но так как в тебе его не развивали, очевидно, он спал. Как ты знаешь, любой магический дар проявляется до совершеннолетия носителя. Тебе сколько?

— Семнадцать. Через два месяца восемнадцать. Но мои родители зельевары! Нет у нас в роду некромантов. Знатные семьи всегда следят за чистотой крови. Насколько я знаю генеалогию Блумов, там все скучно и предсказуемо. Сплошные почитатели зелий.

— Значит, плохо знаешь. — Мортис усмехнулся. — Все знатные роды хороши лишь на картинках. Рано или поздно, случается мезальянс.

Я прикусила губу, обдумывая услышанное. Все это звучало невероятно. И что теперь со мной будет? Что скажет Аластер? И родители? От волнения голова шла кругом.

— Ладно. Похоже, у меня нет выбора. Придется сдаваться с потрохами в руки некромантов, — со вздохом изрекла я, — но сначала, давай все же проверим вещь на наличие проклятия.

Я вытащила сверток с шалью и протянула его Мортису. Он осторожно развернул бумагу и, подцепив шаль двумя пальцами, расположил ее на алтаре в центре залы.

— Sanguis meus, umbrae loquuntur. Ostende mihi quod mortui vident.

Читая заклинание из увесистой книги, обитой черной кожей, низким глубоким голосом, Мортис зажег три черные свечи и капнул воском на шаль. Воск скользил по ткани, оставляя на ней причудливые узоры. Мортис замер, пристально вглядываясь в шаль. Его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

— Не могу поверить, но ты права. На этой вещи наложено сильнейшее проклятие. Тот, кому принадлежит эта вещь, умрет в агонии.

Я ахнула, прикрыв рот ладонью. Все мои подозрения подтвердились.

— А его можно как-то снять?

Некромант покачал головой.

— Тот, кто наложил чары не пожалел отдать десять лет своей жизни взамен. Такое проклятие снять невозможно. Нам следует обратиться в арканумат. Наверняка они смогут найти негодяя, который сотворил такое гнусное преступление.

— Уже поздно. И жертва, и преступник мертвы.

— Что? Как это мертвы? — Мортис удивленно вскинул брови.

— Я не могу раскрыть тебе всех подробностей, но обещаю, что сегодня же шаль окажется в арканумате.

Мортис нахмурился, явно недовольный моим уклончивым ответом, но вдаваться в расспросы не стал. Он аккуратно завернул проклятую шаль обратно в бумагу и протянул мне.

— Ты должна передать ее арканумам как можно скорее.

— Именно этим я и собиралась заняться прямо сейчас.

Я сунула сверток в сумку и поднялась с лавки, намереваясь вернуть улику в менторскую.

— Погоди, а как же ментор Орфант?

— Я найду тебя на большой перемене. Дай мне немного времени прийти в себя и обдумать все произошедшее.

Мортис кивнул.

— Хорошо, я буду ждать тебя на третьем этаже у большого камина.

Мы вышли из ритуальной залы. Дневной свет показался мне особенно ярким и приятным после мрачной атмосферы внутри. Я поблагодарила Мортиса за помощь и направилась в сторону академии.

Пользуясь пространственной магией, я успешно нырнула в менторскую и вернула проклятую шаль в коробку с уликами. Конечно, было заметно, что сургучная печать больше не скрепляет картонные дверцы. Но я надеялась, что это сочтут обычной халатностью и не станут поднимать лишнего шума. Ведь ничего не пропало, все улики на местах.

Я перенеслась в коридор за пару секунд до звонка. Студенты хлынули из аудиторий, и я смешалась с этим галдящими смеющимся потоком, направляясь к кабинету зельеварения.

Увидев меня, Труди радостно замахала рукой.

— Марша, я здесь! Садись со мной!

Я протиснулась сквозь толпу и плюхнулась на свободное место рядом с подругой. Аккуратно огляделась, но Пибоди нигде не было.

— Мало того, что ты учишься кое-как, так теперь еще и занятия прогуливаешь? — подруга неодобрительно покачала головой, глядя на меня поверх очков.

— Можешь считать, что у меня был факультатив по некромантии. — Хмыкнула я.

— Чего? Какая-то не смешная шутка.

Я не успела ответить, потому что в аудиторию ворвался ментор Визард. Теперь, когда я знала, что жена ментора, Ленора, пала жертвой проклятия, наложенного мадам Фокстер, было сложно относиться к нему бесстрастно, как к преподавателю. Я копалась в темных секретах личной жизни Визарда, и от этого было не по себе. Знал ли ментор, что женщина, в чьих объятиях он нашел утешение, кому он посвящал письма, полные любви, нежности и страсти, являлась коварной убийцей?

Но какова же была сила чувств мадам Фокстер, если она не пожалела отдать десять лет своей жизни, лишь бы устранить соперницу?

Визард постучал указкой по кафедре, призывая студентов к тишине.

— Добрый день, юные зельевары! Минуточку внимания, пожалуйста! Вы знаете, что мне пришлось временно заменить трагически ушедшую от нас мадам Фокстер. Зельеварение не является моей специализацией и глубоких знаний, увы, я дать вам не могу. Но руководство академии сделало все возможное, чтобы найти достойную замену на должность ментора.

По аудитории пронесся вздох облегчения. Визард был неплохим заклинателем, но его лекции по зельеварению были тем еще испытанием.

— И я рад представить вам блестящего зельевара, лауреата степени первого круга и просто замечательного человека Альфреда Блума!

Я раскрыла рот в немом удивлении.

«Папа?! Но он же был с матушкой в благотворительной поездке? Когда он вернулся? Почему ничего не сообщил?»

В аудиторию вошел высокий статный мужчина, одаривая студентов белоснежной обаятельной улыбкой. Его длинные платиновые волосы были собраны в аккуратный хвост, а на плечах красовалась новенькая менторская мантия, с эмблемой академии на груди.

Я в шоке уставилась на него, совершенно не понимая, как такое возможно.

Альфред Блум грациозно прошелся вдоль рядов, приветствуя студентов легким кивком головы.

— Итак, юные коллеги! — провозгласил он, занимая место за кафедрой. — Для меня большая честь преподавать в стенах этой прославленной академии. Надеюсь, наши занятия будут плодотворными и интересными! Я с удовольствием проведу вас в удивительный мир зельеварения! Пожалуй, начнем наше захватывающее путешествие!

Глава 12

По окончании лекции ментора Блума, студенты разразились громкими аплодисментами и восторженными выкриками. Труди, не отводя блестящих восхищенных глаз от моего отца, очарованно шептала:

— Потрясающе! Просто потрясающе!

Когда шум стих, я с трудом протиснулась к Альфреду сквозь толпу возбужденных студентов. Он как раз собирал свои записи.

— Папа? Как ты здесь оказался? Вы давно вернулись? Где матушка?

— Здравствуй, Марша! — Альфред улыбнулся и приобнял меня за плечо. — Очень рад тебя видеть и безумно соскучился. Но давай, все же, при посторонних ты будешь обращаться ко мне «ментор Блум».

— Как скажете, ментор Блум, — промямлила я, выпутываясь из объятий отца.

Альфред взглянул на круглые серебряные часы, висевшие на изящной цепочке, и спрятал их обратно в карман жилета.

— У меня мало времени. Сегодня просто сумасшедший день. Но, думаю, пару минут на чашечку чая со своей любимой дочуркой я найду.

Он окинул взглядом аудиторию и, заметив Труди, подмигнул ей, вызвав у девушки новый прилив восторга. Я закатила глаза. Папина харизма действовала на людей безотказно, и Труди была далеко не первой, кто попадал под его обаяние.

Мы вышли из аудитории и направились в кафетерий. Альфред рассекал толпу студентов, словно могучий, величественный корабль, а я неуклюже семенила за его спиной.

Кафетерий встретил нас гулом голосов и ароматами свежей выпечки. Отец непринужденно здоровался со знакомыми, успевая одарить каждого лучезарной улыбкой и пожать руку.

Мы заняли столик в углу, и Альфред заказал по чашке травяного чая и по песочной корзиночке с белковым кремом.

Раньше у нас с папой была традиция: каждый раз, когда они с матушкой возвращались из очередной поездки, он вел нас с Аластером в кафе и угощал таким пирожным. Уж не знаю, что мне нравилось больше: потрясающий вкус нежного воздушного крема или редкие часы, проведенные с отцом. Я каждый раз умудрялась извозиться в креме по уши и потом безуспешно пыталась слизать остатки с липких пальцев, щек и носа. А Альфред и Аластер по-доброму подтрунивали надо мной. Но я не обижалась, а хохотала вместе с ними.

Да, хорошее было время.

Ожидая заказ, я не могла не рассматривать отца. Он выглядел великолепно, как всегда. Безупречный костюм тройка, галстук с тонким узором, и платиновые волосы, аккуратно зачесанные в хвост. Казалось, время над ним не властно. Лишь легкие морщинки вокруг глаз выдавали его возраст, но они только добавляли Альфреду шарма.

Когда нам принесли чай и пирожные, отец откинулся на спинку стула и с улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, рассказывай, как твои дела? Как учеба?

— Да нормально все, пап, — пока я не была готова рассказывать о своих потусторонних приключениях, а потому постаралась поскорее перевести тему. — Лучше расскажи о том, как ты здесь оказался.

Альфред на мгновение помрачнел.

— Когда случилась эта трагедия с мадам Фокстер, нам с Викторией довольно быстро сообщили. Ректор лично просил меня занять должность ментора, как специалиста, которому он всецело доверяет. Честно скажу, решение нам далось не легко. Виктория была против того, чтобы мы возвращались в Баклберри. Оседлая жизнь в провинциальном городе и спокойная работа — это не то, чего бы она хотела от жизни. Но я настоял. Ведь у Аластера выпускной курс, а он фактически остался без наставника. Мы должны были поддержать его и помочь получить действительно глубокие, обширные знания по предмету.

— И где же матушка сейчас?

— Дома. И она явно не в духе. Бедная мадам Сниффлботтом! Ей определенно придется несладко.

Он взял в руки пирожное и откусил кусочек. Я последовала его примеру. Вкус был точно таким же, как в детстве. Нежный крем таял во рту, а рассыпчатое тесто приятно хрустело. На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, сидящей рядом с папой в уютном кафе.

Когда чай был выпит, а пирожные съедены, Альфред посмотрел на часы и вздохнул.

— Мне пора, Марша. Встретимся вечером дома, хорошо? — спросил он, обнимая меня на прощание.

— Конечно, ментор Блум! — Я чмокнула папу в колючую щеку и проводила его взглядом.

Альфред легко лавировал между столиками, приветствуя знакомых. Его появление в университете определенно наделало много шума.

Я допила остывший чай и собиралась уже встать, но тут на плечо мне опустилась рука. Тонкие пальцы сжали плечо.

— Присядь. Нужно поговорить.

— Привет, Аластер! — Я улыбнулась брату, расположившемуся за столиком напротив меня. — Ты уже знаешь? Родители вернулись!

Аластер моего энтузиазма явно не разделял. Пристальный взгляд его серых глаз пронизывал до глубины души. Я занервничала. Поерзала на стуле. Вздохнула и шмыгнула носом.

— Что-то случилось? — Я вновь растянула губы в улыбке, надеясь, что и брат улыбнется в ответ.

Не отводя взгляда, Аластер вытащил из внутреннего кармана пиджака и положил передо мной конверт с надписью «Самой чудесной девушке на свете, Марше Блум.»

«Черт! Я совсем забыла про письмо! Но как конверт оказался у Аластера?»

Сунула руку в карман, но он, как и следовало ожидать, оказался пуст.

— Ты уже и экономку впутываешь в свои авантюры? — по его тону было понятно, что он очень зол и прилагает немалое количество усилий, чтобы сдерживаться. — Нравится делать из меня дурака?

— А что мне оставалось делать? — Я обиженно сложила руки на груди и надулась, как хомяк. — Не моя вина, что этот Кевин решил за мной ухлестывать! Но ты ведь опять устроишь сцену и выставишь во всем виноватой меня!

Аластер тяжело вздохнул и наклонился ближе ко мне.

— Ты не понимаешь, Марша. Я беспокоюсь! Этот Кевин тебе не пара.

Я вспылила:

— Да я и не собиралась с ним или с кем-либо еще становиться парой! Но может ты уже закончишь говорить загадками и ответишь прямо: что с ним не так?! И откуда у тебя письмо, адресованное мне?

— Нашел на гравийной дорожке у дома. После предъявления улики мадам Сниффлботтом отпираться не стала и во всем созналась. Я не хотел разносить слухи и пугать тебя. Но, похоже, у меня нет выбора. Кевин Уолш в прошлом являлся студентом нашей академии. Он учился на факультете зельеварения, как я и ты, и подавал большие надежды. Хоть Кевин и не являлся выходцем из семьи с «чистой» родословной, его одаренность не подлежала сомнению. Уже на третьем курсе он начал ассистировать менторам, не раз становился соавтором довольно увлекательных научных работ. Некоторые методики, разработанные Уолшем, преподаются в академии и используются на практике по сей день.

— Потрясающе. Еще один заучка, прямо как и ты. И за что же его, такого прекрасного, выперли отсюда?

— За использование чёрной магии.

— Чего?! — Я удивленно уставилась на Аластера. — Это точно?

— Да, арканумат провел расследование и Уолша признали виновным в использовании «Гримуара темных сил».

Я растерянно хлопала глазами. Меня, несомненно, раздражали назойливые ухаживания Кевина, но поверить в то, что этот миловидный парень с открытой улыбкой и смешинками в небесно-голубых глазах был адептом темных сил было просто невозможно.

— Но как об этом узнали? Он кого-то убил? Его дар зельеварения — это результат заключения тёмной сделки?

— Нет, его одаренность не имеет отношения к черной магии. И он никого не убил. Если бы это было так, Кевина посадили бы в казематы. Но его лишь исключили из академии и наложили запрещающую печать. Теперь он не может изготовить ничего сложнее мыльного раствора или зелья от несварения. Даже жаль, что Уолш пошел по кривой дорожке. Его выдающиеся таланты могли принести человечеству много нового и удивительного. Но, что имеем, то имеем. Я надеюсь, Марша, теперь тебе ясно, что от мистера Уолша следует держаться подальше.

Единственное, что теперь мне было ясно, так это то, что я непременно должна поговорить с Кевином и услышать его версию событий. В этой истории было слишком много нестыковок. Уолш не совершал преступлений, но на него как-то вышел арканумат. Как? И зачем парню, уже имея столь блестящие перспективы в юном возрасте, вообще обращаться к черной магии? Какой был мотив? Какую сделку он заключил?

Тайн вокруг становится все больше, а ответы пока так и не найдены. Я кивнула брату. Аластер облегченно выдохнул и, пожелав мне удачи, направился на свои занятия.

Твердо решив после отработки в прачечной наведаться в «Пьяного зельевара», я поспешила в аудиторию.

«Основы магического анализа и стихийных заклятий» как назло пролетели слишком быстро. Пора было отправляться на встречу с Мортисом и ментором Орфантом. Я до последнего гнала от себя мысли о том, что же теперь будет, и как изменится моя жизнь, но теперь, поднимаясь на ватных ногах на третий этаж, будто идя на казнь, я поняла, что боюсь. Ледяная рука страха безжалостно сжимала мое трепещущее сердце. В горле стоял ком, а в глазах слезы. Я быстро смахнула их и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не хватало еще перед Мортисом опозориться. Если предстану перед ним в слезах, соплях и на дрожащих ногах — сама себя не прощу за трусость.

Для верности укусила себя за внутреннюю сторону щеки и буркнула под нос:

— Соберись, тряпка!

Мортис ждал меня, как и договаривались, у большого камина. Он стоял неподвижно, закутанный в свою черную мантию, и возвышался над снующими мимо студентами, словно неприступная скала. Кажется, он даже не моргал. Интересно, если залетная муха сядет ему на глаз, он хоть почувствует?

Отвлекая себя глупыми мыслями от предстоящего серьезного разговора, я уверенно топала к некроманту.

— Ну, готова?

Увидев мою кислую мину, Мортис ободряюще похлопал меня по плечу.

— Не переживай, я буду рядом. И ментор Орфант тебе понравится, я уверен.

Мортис коротко стукнул в неприметную дверь по левую руку от камина, и сунул голову внутрь.

— Добрый день, ментор Орфант! Можно?

— Да-да! Входи.

Мортис шагнул в кабинет и втянул меня за руку за собой.

Честно говоря, кабинет декана факультета некромантии мне представлялся мрачным, уставленным черными, потекшими свечами, с расставленными по углам скелетами и чучелами воронов, со стопками тяжелых книжных томов, обитых металлом и кожей и с какими-нибудь жуткими банками с волосами и глазами, расставленными по полкам на стенах.

Ожидание и реальность не совпали совершенно. Даже непонятно было: стоит радоваться этому светлому и уютному помещению или огорчаться от несбывшихся представлений.

Кабинет ментора Орфанта больше напоминал оранжерею, чем обитель некроманта. Повсюду стояли горшки с диковинными растениями, от маленьких фиалок до огромных пальм и лиан, оплетающих потолок. Сквозь высокие окна лился солнечный свет, освещая яркие цветы и сочную зелень. В углу журчал небольшой фонтанчик, наполняя комнату приятной прохладой и умиротворяющим звуком. На стенах тут и там висели картины с тропическими птичками и залитыми солнцем песчаными пляжами.

За большим столом из белого мрамора сидел мужчина в менторской мантии и торопливо что-то писал пером в свитке. Невысокий, полный и совершенно лысый, он скорее напоминал доброго дедушку, чем главу некромантов.

Закончив писать, он поднял голову и всплеснул руками:

— Ох, вот так сюрприз! Юная мисс Блум у меня в гостях! Не стойте в дверях, проходите! Проходите!

Ментор расплылся в широкой улыбке, от чего его нос, похожий на картошку, смешно сморщился.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь! Марша, позвольте мне представиться. Я — ментор Орфант, декан факультета некромантии. Хотите соку из плодов драконьего дерева? Это прекрасный напиток, который отлично освежает и настраивает на позитивный лад!

Ментор принялся наполнять хрустальные бокалы ярко-красным напитком из высокого графина, что стоял на столе.

— Марша, у вас прекрасная аура! Вы словно маленький солнечный зайчик, который случайно заблудился в темном лесу. Что привело вас ко мне?

Я немного обалдела от такого напора ментора и совершенно растерялась, не зная, как подобрать слова и описать причину моего появления в кабинете декана. Мортис накрыл мою руку своей, давая понять, что сам все объяснит.

— Ментор Орфант, дело в том, что это я настоял на визите мисс Блум к Вам. Уже несколько дней она контактирует с эвпсихическим фантомом. А сегодня произошло нападение агрессивного татнофантома. Лишь по счастливой случайности я оказался неподалеку. Она их видит, ментор.

— Вот ка-а-ак… — Орфант вновь взглянул на меня, но совершенно по-другому. — Поразительно. Откуда в семействе Блум такой некротический самородок?

Я пожала плечами и спряталась за спиной Мортиса.

Ментор одним глотком осушил свой бокал и почесал блестящую лысину.

— Ты правильно сделал, Мортис, что привет ее. Боюсь, мисс Блум, ваши дни в качестве зельевара сочтены. Теперь вы переходите на «темную сторону». — Он нервно хихикнул и принялся доставать из ящика с письменными принадлежностями чистые свитки.

— А у меня нет права выбора? — Пискнула я из-за спины Мортиса.

— Даже и не думайте! — Замахал полными ручками Орфант. — Ваш дар определил все за вас! Во-первых, я сейчас же отправлю депешу в Совет и Вас поставят на особый учет, как «видящую». А во-вторых, эти сущности теперь вам жизни не дадут! Так и будут лезть из всех щелей! Вы, юная Блум, для них как спелая ягодка, сочная и желанная.

Ментор начал торопливо и размашисто строчить в свитках. Мельком глянул на меня.

— Вы сок-то пейте! Пейте! Он и нервы успокаивает! Чудо, а не жидкость!

Я послушно обхватила трясущимися пальцами стакан и залпом выпила.

«Фу-у, ну и кислятина!»

Я скривилась и закашлялась, а Мортис, услужливо похлопал по спине.

— Ах, да! — Ментор Орфант сунул руку в ящик стола и, повозившись с минуту, выудил кулон с темно-синим камнем. — Это вам, юная Блум! Носите не снимая, пока не научитесь хотя-бы азам некромантии. Это витаксит, он притупит ваши выдающиеся умения и всякая бяка, хотя бы временно, не будет приставать.

— Спасибо.

Я нацепила кулон, рассуждая, что Брант наверняка в классификации Орфанта тоже относится к «всякой бяке», и чтобы с ним поговорить, мне придется кулон все-таки снять. Не налетит ли на меня в это время очередной агрессивный что-то-там-фантом? Хороший вопрос.

Орфант написал с десяток писем. Одно из них предназначалось для моих родителей. Я с тяжелым вздохом спрятала его в сумку, представляя, как расстроится матушка, как нахмурится отец, и как я опять, в очередной раз, стану позором семьи.

Ментор подробно рассказал куда мне следует завтра подойти на занятия и назначил Мортиса моим «старшим помощником».

— Ну что же вы такая расстроенная, юная Блум! — Провожая меня к выходу из кабинета, Орфант остановился и сочувственно сжал мои ладони в своих руках. — Насколько мне известно, вы были весьма посредственным зельеваром. А у нас на факультете вы будете маленькой звездочкой! Мы будем вас холить и лелеять! Боитесь перемен?

Я в очередной раз тяжко вздохнула. Похоже, за сегодня я перевыполнила план по вздохам.

— Не думаю, что кошка обрадовалась бы, если бы у нее родился щенок, а корова не полюбила бы жеребенка. — Философски изрекла я.

— Не говорите ерунды! Я знаю вашу семью! Это прекрасные люди. Уверен, они будут только рады, когда узнают об открытии вашего дара!

Я хмуро взглянула на ментора. Не думаю, что матушка будет в восторге от того, что теперь я буду якшаться с мертвецами и гонять всякую нечисть. М-да, перспектива не радужная.

Мы с Мортисом вышли в коридор. Некромант заметил мое подавленное состояние и не стал лезть с расспросами. За это я была ему благодарна. Все равно не смогла бы ничего толком объяснить. В голове каша, на сердце тоска.

— Ты сейчас домой?

— Нет, у меня еще кое-какие дела.

Говорить Мортису о том, что я отрабатываю в прачечной за устроенную драку не хотелось.

Маргошка сумела отвлечь меня от мрачных мыслей. Она без умолку болтала, сообщая последние сплетни и делясь впечатлениями о новых свиданиях. За работой время пролетело быстро. Маргошка, кажется, и не заметила моего отрешенного вида. Возможно, это к лучшему. Не хватало еще выслушивать ее восторженные охи и ахи по поводу моего «дара». Да и что я могла ей рассказать? «А знаешь, Маргретта, теперь я буду дружить с мертвецами и гонять призраков. А еще мои родители будут в ужасе, и я опять их опозорю». Отличная тема для светской беседы, ничего не скажешь.

Отработав положенные часы, я вышла из прачечной, вдыхая прохладный вечерний воздух. На улице уже стемнело. Повсеместно загорались теплые огни кованых фонарей.

Я покрепче ухватилась за ремень сумки и решительно зашагала к «Пьяному зельевару».

Глава 13

Было еще не очень поздно, около восьми вечера. Но прохожих на узких улочках Баклберри было немного, словно город уже готовился ко сну. Лишь изредка мимо проносились экипажи, да слышались приглушенные голоса из открытых окон домов.

Я брела по мостовой, погруженная в вязкие тяжелые мысли, и подпинывала круглый камушек, который весело скакал от одного тусклого светового пятна старого фонаря до другого.

Свет мигнул, и половина фонарей в переулке вдруг погасли.

Резкий порыв холодного ветра взметнул волосы и чуть не сорвал сумку с плеча. Я успела перехватить ремень и поежилась.

«И почему мне всегда больше всех надо? Могла бы уже преспокойненько дома сидеть, наслаждаясь кулинарными шедеврами мадам Сниффлботтом. Но нет! Тащусь по темным улицам в наливайку.»

В переулке было сумрачно и сыро. Пахло плесенью и чем-то гнилостным. Густой темно-серый туман стелился по каменной мостовой, подбираясь все ближе. Я ускорила шаг, надеясь поскорее проскочить мрачное место. Вдруг из темноты между домами донесся приглушенный стон. Я замерла, вглядываясь в непроглядную тьму. Сердце бешено заколотилось, а по спине пробежал неприятный холодок. Может, это просто ветер? Или крыса?

«Ну да, стонущая крыса. Не придумывай, Марша.» — Отругала я сама себя, но на всякий случай сунула руку под жилетку и нащупала кулон из витаксида.

«Ментор Орфант сказал, что он убережет меня от всего потустороннего, а значит бояться нечего.» — Мысленно храбрилась я, но коленки предательски дрожали.

Я вновь зашагала по дорожке, крепко сжимая в пальцах темно-синий камушек.

Стон повторился. Теперь уже совсем близко, за левым плечом. Порыв ледяного ветра ударил в спину.

— М-м-м-а-а-а-а, — протяжный стон раздался уже у самого уха.

Я подпрыгнула на месте.

— Мамочки!

И стремглав, не разбирая дороги, кинулась прочь из переулка, спотыкаясь о неровную мостовую. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я выскочила на более-менее освещенную улицу и только тогда решилась оглянуться, не сбавляя при этом скорости.

Густой туман клубился в переулке, словно живой, но не решался выползать под свет фонарей, будто натыкаясь на невидимую стену.

— Ох!

Я запнулась о торчащий из брусчатки камень и налетела на кого-то, сбивая с ног. Мы с моей жертвой плюхнулись на землю, поднимая клубы пыли. Я попыталась подняться, стыдливо извиняясь:

— Простите! Простите меня! Я такая неловкая!

Волосы упали на лицо, закрывая обзор на пострадавшего по вине моего трусливого побега. Но тут я почувствовала, как талию обвивают крепкие руки.

— Да у меня сегодня счастливый день! — Бархатный голос Кевина невозможно было не узнать. — Ты так спешила ко мне? Весьма польщен! Тебе понравились цветы?

Вся моя неловкость мигом улетучилась, а ей на смену пришел гнев.

«Да что он себе позволяет! Совсем с ума сошел!»

Я смахнула волосы с лица одной рукой, а второй уперлась в грудь бармена.

В небесно-голубых глазах Кевина плясали озорные искорки, а на губах играла самодовольная улыбка. Он ничуть не был смущен ситуацией, а, наоборот, наслаждался ею.

— Отпусти сейчас же! Ты ставишь меня в неловкое положение!

— Только если согласишься зайти ко мне в бар и попробовать мой фирменный клубничный лимонад. — Промурлыкал Кевин, еще крепче прижимая меня к себе.

— Прекрати хватать меня, как девицу легкого поведения! — Выпалила я, пытаясь вырваться из его объятий. — Я и так шла к тебе! Нужно поговорить. Но если ты продолжишь себя вести подобным образом, я тресну тебя сумкой и пожалуюсь брату!

— Ух, какая грозная, — расхохотался Кевин, но руки все-таки расцепил.

Я вскочила, как ошпаренная, и принялась сердито отряхивать юбку.

— Что ты вообще здесь делал? Разве ты не должен сейчас работать за барной стойкой?

— Я и работаю. Вышел вынести мусор, — Кевин кивнул на разбросанные по мостовой мусорные мешки, — а тут такая удача. Сама в руки упала. Ты чего вся дрожишь? Что-то случилось? Тебя кто-то напугал?

Я покосилась на темный переулок, из которого только что сбежала. Никакого зловещего тумана там не было, и уличные фонари горели исправно.

— Я просто не увидела выбоину на дороге, вот и споткнулась. Пошли уже внутрь.

Кевин собрал мешки, отправил их в мусорный бак и учтиво предложил мне свой локоть, но я, естественно, проигнорировала этот жест.

В «Пьяном зельеваре» сегодня было мало посетителей. Лишь парочка завсегдатаев горячо спорили, попивая эль, да старичок в углу мирно посапывал в компании пяти или шести пустых кружек.

Кевин прошел за барную стойку и принялся протирать высокий стакан, внимательно наблюдая за мной. Я села на стул, подперев подбородок рукой.

— Кевин.

— Да-а?

— Сегодня мне кое-что рассказали о тебе. Именно поэтому я пришла в бар.

Кевин отставил стакан и облокотился на стойку напротив меня.

— А я думал, ты пришла сюда, чтобы насладиться моей прекрасной компанией и попробовать фирменный лимонад.

Он подмигнул и принялся готовить напиток.

— Хватит кривляться. Это правда, что ты занимался чёрной магией?

Казалось, что добродушное лицо Кевина ничуть не изменилось, после моего вопроса. Но я все же заметила, как нервно дернулся уголок его губ.

— Нет, это не правда.

Бармен методично разминал в ступке мяту. Я внимательно наблюдала за ним, стараясь разглядеть хоть какую-то тень эмоций на лице. Но Кевин был непроницаем, как стена. Он ловко смешал ингредиенты, добавил пару кубиков льда и протянул мне искрящийся розовый напиток.

— А то, что ты учился в академии?

— Это правда. Попробуй. — Бармен кивнул на стакан и принялся деловито натирать стойку.

Я сделала глоток. Лимонад был восхитителен: кисло-сладкий вкус клубники идеально сочетался со свежестью мяты. На языке приятно лопались пузырьки газа, а легкая терпкость лайма добавляла напитку изысканности.

— Очень вкусно! У тебя явно талант.

Кевин лишь едва заметно улыбнулся, не отрываясь от своего занятия.

— Ты не видела моего настоящего таланта. Да теперь больше никто и не увидит. — Тихо добавил парень.

Я перехватила его руку с тряпкой и заглянула в глаза.

— Расскажи мне, что случилось? Если ты и правда не причастен к использованию запретной магии, то мы должны что-то сделать! Надо тебя оправдать!

— Мы? — Кевин удивленно взглянул на меня. — Марша, твой неудержимый энтузиазм и доброе сердце поражают. Ты ведь даже меня толком не знаешь. Но, услышав сплетни сомнительного содержания, понеслась по темным улицам ко мне, чтобы разобраться. А теперь еще и предлагаешь помощь в обелении моей репутации.

Бармен поддел костяшкой пальца мой подбородок.

— Все-таки, ты удивительная!

— Скажешь тоже, — смущенно пробормотала я, прячась за высоким стаканом с лимонадом, — просто обо мне тоже болтают всякое. Я знаю, что безоговорочно верить сплетням нельзя.

Воцарилось неловкое молчание. Точнее, неловким оно было для меня. Кевин задумчиво смотрел вдаль, меланхолично натирая лакированную поверхность стойки.

Двое мужчин закончили свой спор, допили напитки и покинули заведение, оставив на столе пригоршню септимов.

— Ну так… Ты расскажешь мне, что произошло?

Я перемешивала в стакане искрящиеся кубики льда соломинкой и поглядывала на бармена.

— Это старая история и довольно мутная. Я действительно не использовал черную магию, но тот человек, который меня подставил, обстряпал все так, что в руках арканумов оказались непреложные доказательства моей вины.

— Кто тебя подставил? Что за доказательства? В чем конкретно тебя обвинили?

Я перегнулась через стойку, затаив дыхание, ловя каждое слово Кевина.

— Нет, Марша. — Парень покачал головой. — Я не позволю тебе влезать в это дело. Это опасно. Я уже смирился с произошедшим. Стараюсь получать удовольствие от того, что мне доступно теперь. Тебя вот встретил.

По губам Кевина вновь скользнула улыбка.

Я нахмурилась.

— А может ты не хочешь мне рассказывать, потому что действительно виноват?

— Уж лучше ты разочаруешься во мне, чем сунешь свой очаровательный носик туда, откуда уже не сможешь вытащить.

«Вот же заладил! А я ведь помочь хотела.»

Я обиженно засопела и принялась пить лимонад, схватив стакан двумя руками. И тут мне в голову пришла идея.

— Кевин, можно задать тебе один глупый вопрос? Он по части зельеварения, и так вышло, что кроме как с тобой, мне больше не с кем посоветоваться.

Бармен усмехнулся.

— Валяй, Марша. Для тебя — что угодно.

Я откашлялась, стараясь придать лицу невинное выражение.

— Мы тут с подругой спорили, возможно ли создать приворотное зелье. Я-то, конечно, сразу сказала, что это все сказки для влюбленных подростков. Но она утверждает, что если смешать лепестки розы, мед, жасмин и мандрагору…

Я быстро глянула на Кевина и вновь опустила глаза, прикусив губу.

«Сейчас он поднимет меня на смех. Обзовет наивной, глупой девчонкой. Ну хоть буду знать, что сама себе надумала историю с духами ментора Визарда.»

Но Кевин не смеялся. Он с интересом смотрел на меня, склонив голову на бок.

— На самом деле, действенная формула приворотного зелья такая: мед нужен не простой, а собранный пчелами с лугов, где цветет рута. Жасмин срезаем с могилы молодой девушки, а розу берем непременно алую. У мандрагоры используем не натертый корень, а отжатый сок. И не больше двух капель, иначе зелье сожжет душу и вместо влюбленного объекта мы получим мычащего идиота. Две унции жемчужной крошки, и, вуаля, зелье готово. А, и еще нужно добавить что-то свое. Ну, волос там или слюну. Чтобы объект знал, к кому нужно пылать любовью.

Я ошарашено смотрела на Кевина.

— Ты шутишь, да? Ты меня разыгрываешь?! На первых же лекциях в академии нас учили, что зелья не могут влиять на волю человека!

— Нет, я не шучу. Я сам разработал этот рецепт и, каюсь, по молодости использовал его пару раз на понравившихся девушках. — Горделиво заявил бармен, но увидев неподдельный ужас в моих глазах поспешил оправдаться. — Нет-нет! Ничего такого. Просто тешил свое самолюбие их влюбленными взглядами, только и всего. Да оно действует неделю. Потом объект приходит в себя.

Я настороженно отодвинула стакан с недопитым лимонадом. Кевин хмыкнул:

— Что, уже чувствуешь непреодолимую тягу ко мне? Бабочки в животе порхают? Может поцелуемся?

Парень выгнул бровь и чмокнул губами воздух.

— Дурак, — обиженно буркнула я.

— Ты правда считаешь, что я мог подмешать тебе в напиток зелье?

— Да! Ты только что сам признался, что так делал!

Кевин взял мой стакан и одним махом выпил остатки лимонада.

— И что это доказывает? Что если там было зелье, ты влюбишься сам в себя?

— Нет, Марша. Если бы там было мое приворотное зелье, я бы упал замертво. И сейчас я не могу варить такие сложные рецепты. На мне печать арканумата, запрещающая это делать.

— Но если зелье действительно существует, почему же нас учат…

— Марша! — Кевин перебил меня, впервые повысив голос. — В вашей академии преподают безмозглые, зашоренные ослы! Они не понимают и малой толики того, чего можно достигнуть на поприще зельеварения! Они боятся знаний, боятся силы, которой обладают такие, как я! Поэтому и лгут вам, промывают мозги, заставляют верить в чушь!

Бармен распалялся все больше. Он ходил взад и вперед вдоль стойки, нервно размахивал руками.

— Мой папа теперь преподает в академии. — пискнула я со своего места.

— Что? — Кевин остановился и скользнул по мне невидящим взглядом. Кажется, вся эта гневная тирада предназначалась не мне. Он говорил сам с собой, с менторами академии и со вселенской справедливостью одновременно.

Парень замер, словно очнувшись от гипноза. Он несколько раз глубоко вздохнул, провел руками по лицу, пытаясь успокоиться. Потом виновато посмотрел на меня и тихо сказал:

— Прости. Я не должен был срываться. Просто эта тема… она для меня очень болезненная.

Я молча кивнула, не зная, что сказать. Кевин больше не казался мне милым, но ужасно приставучим парнем из бара. Он был сложным, противоречивым, возможно, опасным.

— Уже поздно, мне пора.

Я слезла с барного стула и закинула сумку на плечо.

— Спасибо за угощение и… интересную беседу.

— Погоди я провожу тебя.

Кевин принялся стаскивать фартук.

— Нет! — Запротестовала я. — Не нужно! Я сама…

И запнулась на полуслове, вспомнив жуткий туман и хриплый стон над ухом.

— Можешь отпираться сколько хочешь. Я провожу. По-моему, мы это уже проходили.

— Но как же посетитель?

Старичок все так же сладко спал на столе и, кажется, даже позу не поменял.

Кевин подошел к нему и потряс за плечо.

— Пим! Пим! А ну поднимайся, престарелый ты затейник!

Пим открыл один глаз, потом второй. Проморгался и уставился на Кевина мутным взглядом.

— Чего орешь, парень? Дай поспать старику.

— Я закрываю бар, дружище. Тебе пора домой.

Пим недовольно засопел, но послушно сполз со стула. Пошатываясь, побрел к выходу.

— Спокойной ночи, Пим. Завтра жду тебя на том же месте. — Крикнул Кевин вслед, но старик лишь отмахнулся.

Бармен проводил посетителя взглядом и повернулся ко мне.

— Пойдем?

— Поклянись, что не полезешь целоваться, как в прошлый раз.

Кевин закатил глаза и картинно приложил руку к сердцу.

— Клянусь своей бородой, что не прикоснусь к тебе без твоего на то согласия. И вообще, это ты первая полезла ко мне! Я лишь ответил на твой страстный порыв.

— Чего?!

Я задохнулась от возмущения, а Кевин расхохотался и вышел из бара.

— Эй! У тебя же нет бороды! Обманщик!

— Но я всегда мечтал ее отрастить!

Шутливо переругиваясь и болтая не о чём, мы добрались до моего дома. В этот раз я не стала повторять прошлых ошибок и устраивать долгие прощания. На ходу бросила Кевину «Пока!» и поспешно скрылась за калиткой.

Как только я переступила порог дома, меня тут же окутал уютный аромат пирога с грибами. Тёплый свет лампы мягко разливался по комнате, создавая атмосферу покоя и безмятежности. Я слышала, как гремит посудой мадам Сниффлботтом и приглушенно ведут беседу папа и Аластер.

— Я дома!

Скинула туфли и поспешила в столовую. Здесь, за широким столом с белоснежной скатертью, собралась вся семья. И в этот момент, несмотря на усталость, я почувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Здравствуй, Марша!

Папа и Аластер пили кофе из крошечных фарфоровых чашечек, обсуждая, очевидно, академические успехи брата и новое назначение отца. Экономка хлопотала у большого блюда с румяным пирогом, нарезая его на кусочки. Запах стоял такой, что рот моментально наполнился слюной, а желудок протяжно завыл, требуя срочно вкусить это божественное лакомство.

Мама сидела на углу с отрешенным видом. Все такая же потрясающе красивая, какой я ее и запомнила. Блестящие платиновые волосы были заколоты в свободный пучок на затылке, идеальную фигуру облегало бархатное платье в пол глубокого винного цвета. Виктория держала в руках хрустальный фужер на длинной ножке и время от времени делала крошечные глотки. Её холодные серые глаза скользнули по мне, но в них не было ни радости, ни тепла — только отстранённость. Я привыкла к этому. Мама всегда была словно за стеклом: прекрасная, недоступная, больше похожая на портрет в гостиной, чем на живого человека.

— Как дела, дочка? Как прошел день?

Папа похлопал ладонью по стулу рядом с собой, приглашая меня присесть.

«Черт, у меня же в сумке такие новости, которые мигом разрушат всю эту семейную идиллию.»

Со вздохом я выудила конверт от ментора Орфанта и протянула отцу.

— У меня тут вот…

Пока Альфред читал письмо, на его лице мелькало множество эмоций. Смятение, удивление, грусть, раздражение.

Я нервно переминалась с ноги на ногу и грызла ноготь на мизинце.

— Виктория.

Дочитав послание, отец окликнул матушку. Та слегка вздрогнула и перевела пустой взгляд на Альфреда.

— Ты должна это прочитать.

Он протянул письмо, и матушка нехотя подцепила его двумя тонкими пальцами. Ее взгляд пробежался по строчкам.

— Что ж, Альфред, это весьма… ожидаемо, — произнесла она, откладывая письмо на стол.

Виктория одним большим глотком допила остатки вина.

— Думаю, нам стоит обо всем рассказать, чтобы тень этого «дара» не легла на славное имя династии Блум.

Аластер нахмурился, переводя взгляд то на мать, то на отца, явно не понимая, что происходит. Экономка охнула и прижала руки к морщинистым щекам:

— Мадам Виктория, прошу Вас! Не нужно.

Матушка одарила старушку ледяным взглядом и процедила.

— Вы забываетесь, мадам Сниффлботтом. Займитесь пирогом и не лезьте не в свое дело. Мы Вам платим за содержание дома в порядке, а не за непрошенные советы от слуг.

Экономка всхлипнула и вновь повернулась к блюду, пытаясь дрожащими руками дорезать куски.

— Да, мадам, конечно, мадам, — шептала она.

Мне стало невыносимо жалко бедную старушку. Хотелось обнять ее и утешить, но ноги будто приросли к полу, а язык прилип к небу. Я понимала, что сейчас услышу то, что разделит мою жизнь на «до» и «после».