Марс всему виной

Глава 1: Добро пожаловать в "Космо"

Каблуки отбивали гулкий ритм, уносящийся далеко вперёд по тёмному коридору с выкрашенными в голубой цвет стенами, а затем возвращающийся эхом. Несмотря на явно дорогой новый ремонт, создавалось впечатление, что это вовсе не одна из ведущих больниц города, а старое заброшенное здание, которое вот-вот рухнет. Снаружи больница выглядит аккуратно, красиво и дорого, но стоит только зайти внутрь, как непонятная меланхолия накрывает с головой, а ещё чувство тревоги постоянно скребётся острым когтем в рёбра, как бы прося обратить на него внимание. Длинный коридор с панорамными окнами почему-то был тёмным, будто на улице не январское утро, а осенние свинцовые тучи. Казалось, прямо сейчас, в эту самую секунду, ближняя дверь откроется и оттуда покажется нечто ужасное. И чувство тревоги, опасности и ничем не объяснимого ужаса с каждым уверенным шагом, отдающимся оглушительным эхом, накрывало с головой, как холодная вода во время прилива.

Наконец, бесконечная череда коридоров привела девушку прямо к двери главврача. Закрыв глаза и собравшись с силами, покрепче сжала папку с резюме, поправила пиджак и постучала в дверь.

— Войдите.

Уже сидя на стуле для посетителей напротив немолодого грузного мужчины с недовольным лицом и проницательным взглядом, не сулящим ничего хорошего, бегло осмотрела кабинет. Преимущественно тёмные тона, несмотря на большую площадь, было такое ощущение, что она зажата в перегруженном лифте: настолько давила атмосфера и обстановка в целом.

— В резюме вы указали, что работали кардиохирургом в Америке. Что привело вас именно к нам?

— Из-за проблем в семье была вынуждена вернуться в Корею, ваша больница считается одной из лучших в Сеуле, к тому же, вам требовался кардиохирург.

Не говорить же ему, что на самом деле семьи у неё давно нет, а переехать была вынуждена из-за главврача, который сначала отпускал сальные шуточки, потом начал откровенно домогаться, а после её решительного отказа и угрозы обратиться в полицию обвинил в краже наркотиков. Так девушка попала в чёрный список всех европейских больниц. Дело заводить не стали, потому что главврача вполне устроило то, что она уезжает на другой конец света.

Видно было, что мужчина не поверил, но не стал расспрашивать. И судя по его взгляду, вовсе не потому, что воспитанный, а потому, что ему совершенно неинтересно и ни к чему это знать. Профессионализм, нечего сказать. Быть может, на этой работе всё сложится?

— Вы можете приступить к работе со следующей недели.

"Так быстро? Это точно было собеседование в ведущую больницу города? Я не ошиблась дверью? Он задал лишь один вопрос, на который получил уклончивый ответ, и так просто принял меня? Не может быть, чтобы в этой больнице всё было настолько плохо с кардиохирургами. И я даже уверена, что мой пятилетний опыт работы в Америке тут тоже не сыграл большой роли", - пронеслось в голове у ошарашенной подобным ответом девушки.

Поняв, что всё ещё сидит в кабинете и выглядит крайне глупо, поспешно попрощалась и вышла за дверь.

Внешность тоже ни при чём, умудрённая горьким опытом, она надела на собеседование брючный костюм, который не только ничего не подчёркивал, но и немножечко старил. Хорошее впечатление хорошим впечатлением, но за врача говорят его способности, а никак не внешние данные.

Путь к выходу казался намного длиннее. И только сейчас, когда волнение отступило, в глаза бросилось полное отсутствие людей. Больница была пустой. Нет, в холле были работники, где-то ждали своей очереди пациенты, но именно это крыло было абсолютно безлюдным. Конечно, есть вероятность, что здесь нет кабинетов врачей и ординаторских, но тогда возникает вопрос: а что же здесь тогда есть? Огромное крыло не может быть выделено лишь для главврача и бухгалтерии. Тряхнув головой, девушка попыталась избавиться от ненужных мыслей. Не её это дело, она уже (или ещё) не в том возрасте, чтобы совать свой нос в чужие дела из любопытства. Сплетницей отродясь не была, так что и сейчас начинать не стоит. Тем более, здесь у неё нет даже знакомых. Ни с кем из давних друзей не поддерживалась связь в Америке из-за занятости, да они и не настаивали… Возможно, ещё лет десять назад девушку бы это задело, но не сейчас, когда она отлично поняла, что в этом мире никому, кроме самого себя, доверять не стоит.

Только выйдя из больницы, девушка смогла вздохнуть спокойно, будто до этого была в горящем здании и не могла сделать лишний вдох. Странное местечко, но платят, по слухам, неплохо, а ради приличной зарплаты можно со многим смириться. Даже с давящей, как несколько атмосфер, обстановкой.

Глава 2: Темнота хранит свои тайны

Неделя пролетела незаметно. Не разобранные сразу после переезда чемоданы и коробки, теперь пылятся в небольшой кладовке, а вещи аккуратно разложены по полкам. Благо, у главврача больницы в Америке хватило совести выплатить зарплату и неустойку по контракту. Этих денег как раз хватило, чтобы полностью обустроиться в новой стране.

— Эх, интересно, сколько ещё придётся ждать, когда доставят мою малышку? — пробормотала девушка, смотря в окно на парковку, где стояли машины разных цветов и моделей. Как же она сейчас скучала по своему Феррари.

Отвернувшись от окна, она наткнулась взглядом на фотографию, которую купила спонтанно на выставке. Она и сама не поняла, почему обратила внимание на баннер с изображением космоса, а затем двадцать минут стояла напротив фото одного из спутников Юпитера — Каллисто.

Возможно, это из-за того, что её саму назвали в честь этого спутника. Её отец был астрономом, который жить не мог без двух вещей: её матери и звёздного неба. Когда её мать сообщила ему, что у них будет ребёнок, он купил самый мощный телескоп, на который только хватило денег, и пообещал открыть в честь своей жены звезду. Однако звезда так и не нашлась, но он обнаружил прекрасный спутник Юпитера — Каллисто. Матери это небесное тело понравилось не меньше, чем отцу, поэтому дочь было решено назвать Каллисто. А в сочетании с фамилией Мун[1] вышло абсолютно космическое имя. Родители были в восторге. А вот сама Каллисто их радости не разделяла. Её имя постоянно коверкали, забывали, изменяли, её дразнили и обзывали. Дети так устроены, что не могут вытерпеть хоть какого-то отклонения от нормы, если ты выделяешься хоть чем-то, тебя тут же втопчут в грязь. И, как бы прискорбно ни было признавать, так устроены не только дети.

Однако в старшей школе девушка расцвела, её начали уважать, а некоторые даже обожать. К сожалению, с подругами связь сохранить не удалось — все разъехались по разным городам, а на общение онлайн времени не было из-за учёбы. В Америке Каллисто также пользовалась популярностью, но почти никого к себе не подпускала. Коллеги называли её спутником или вечным спутником из-за имени, беззлобно подшучивали, пытались сблизиться, но молодому кардиохирургу было совершенно не до этого. Сердце её интересовало не как хранилище души, а как вполне материальный и крайне проблемный «кусок мяса». А однажды, когда истёк срок действия загранпаспорта, Каллисто оформила новый и взяла себе американское имя — Кейли. Родители долго ворчали на неё из-за этого, но в итоге смирились.

И вроде бы всё наладилось: нелюбимое имя практически исчезло из её жизни, на работе она получила повышение и добилась высот в обучении, даже хотела пойти в ординаторы, чтобы в дальнейшем читать лекции в университете, но… Сначала ей позвонили посреди ночи и сообщили, что родители попали в аварию и находятся в реанимации. Начальство не выдало ни отпуска, ни больничного, а затем вечером ей снова позвонили, разбив душу на части. Она впервые почувствовала связь между «куском мяса» и душой, хотя прекрасно знала, что сердце болит вовсе не из-за того, что в нём заключена душа. Эта старая рана до сих пор толком не зажила, поэтому возвращение в Корею далось нелегко. Но выхода не было: снова обустраиваться в незнакомой стране у неё не было совершенно никакого желания. Раньше ей помогали в этом родители, а теперь, когда их нет, она осталась совершенно беспомощной в этом колючем мире.

Тряхнув головой и отогнав болезненные воспоминания, Кейли ещё раз взглянула на фотографию, а затем пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. В конце концов, опоздание в первый же рабочий день ещё никому на пользу не шло.

***

Коллектив в новой больнице был не самым дружелюбным, но и откровенной ненависти не выказывал. Вполне обычные люди, у которых полно своих проблем и которым совершенно нет дела до чужих. Разве что кроме молоденьких медсестёр, которые, кажется, совсем недавно окончили обучение. Впрочем, Каллисто было глубоко плевать.

Ей почему-то казалось, что тема космоса будет преследовать её всю жизнь. «Космо» — весьма странное название для больницы. Да и дизайн полностью этому названию соответствует. Коридоры детского отделения вообще на планетариум похожи: тёмно-синие, цвета ночного неба, с созвездиями, срисованными со звёздных карт, стены, лампочки также сливались с общей картиной звёздного неба, а ночью, когда свет выключался, коридоры освещали россыпи звёзд на потолке и стенах. В самих же палатах был «вечный день»: люстры в виде солнца, голубой потолок, зелёный пол, забавные рисунки на стенах. Дети были в восторге, врачи хихикали, а Каллисто поражалась изобретательности главврача.

Взрослые отделения тоже были стилизованы: картины и фотографии космических тел на стенах, преобладание синих тонов. И только в крыле главврача было всё точно так же, как и в остальных больницах: голубые стены, белые пол и потолок, тоска и уныние.

Оказалось, что в больнице действительно была большая проблема с кардиохирургией, специалистов в этой области критически не хватало, поэтому Каллисто была для них подобна манне небесной. Ей выделили кабинет, который, на удивление, не отличался от других, что, разумеется, порадовало девушку. Отделение кардиохирургии практически пустовало: всё ещё вёлся поиск кадров. И пока отделение полностью не укомплектовано, к работе приступить оно не может. По крайней мере, не в полном объёме. На данный момент они могли позволить себе лишь лечение без операций.

Так пролетел месяц. Постепенно отделение заполнялось врачами и сёстрами, но всё ещё не могло работать на должном уровне, что неимоверно раздражало Кейли, которая буквально с ума сходила от скуки. Предыдущий зав отделением, старый сухонький старичок с недовольным лицом, постоянно бурчал что-то наставительное, рассказывал, какие они проводили здесь операции и многое другое, считая это просвещением и передачей обязанностей. И что не нравилось Кейли больше всего, так это то, что завотделением сам должен решить, когда она будет готова взять бразды правления в свои руки. Возможно, если бы не её юный возраст, проблем было бы на порядок меньше, а доверия не в пример больше, но она ведь не виновата, что оказалась на данный момент лучшей кандидатурой. Ей повезло побывать на двух операциях, о которых многие могли только мечтать, а послужной список и журнал операций приятно удивили комиссию, состоящую из профессоров и заведующих другими отделениями. Всех смутил только возраст и вытекающая из него неопытность.

Исключая ворчливого врача, всё шло гладко. Но жизнь была бы слишком справедливой, если бы белые полосы были по ширине такими же, как чёрные.

Во время одного из ночных дежурств Кейли спустилась на первый этаж к кофейному автомату, потому что у них в отделении его никак не могли починить, что ужасно раздражало весь персонал шестого этажа. На другие этажи Кейли не заглядывала, не испытывая к ним совершенно никакого интереса, да и не видела разницы между первым и пятым этажами, когда она едет на лифте.

Ночью в здании было ещё мрачнее. Всё-таки космический дизайн для больницы не совсем подходит, коридоры даже со звёздами становятся слишком тёмными. Странно, что дети не боятся выходить ночью в туалет, когда даже взрослой Каллисто, которая в жизни темноты не боялась, становится не по себе.

Передёрнув плечами, улыбнулась медсестре, которой тоже не повезло остаться на дежурство, и нажала на кнопку вызова лифта. Чувство тревоги никак не отпускало, на шее уже выступили капельки холодного пота. Закутавшись к свободную вязаную кофту, Кейли шагнула в подъехавший лифт.

С ней и раньше такое случалось: инстинкт самосохранения бил тревогу, в то время как никакой угрозы девушка не видела. Это началось так давно, что она уже привыкла и почти спокойно реагировала на подобное. На удивление, в Америке подобных "приступов" не случалось, зато теперь, когда Кейли вернулась на родину, они возобновились с поражающей частотой.

На первом этаже было совсем пусто, свет горел лишь в начале и конце коридора, оставляя середину во мраке. Единственным освещением здесь был кофейный автомат, который выглядел ну совсем жутко в такой обстановке. Обычно в фильмах ужасов, которые на Каллисто должного впечатления не производили во время просмотра, но оставались в памяти на ближайшие две недели, не давая спокойно спать по ночам, именно в таких коридорах с автоматами и происходило что-то страшное. Казалось, сейчас машина оживёт и обольёт её кипятком.

Девушка замерла перед автоматом, будто прилипла к полу, не желая подходить ближе. Страх склизкими щупальцами прополз по ногам, позвоночнику и обвил шею, перекрывая дыхательные пути. Девушка задрожала всем телом, смотря даже не на автомат, а куда-то сквозь него, будто там, в стене или за ней, ждёт своего часа чернильный клубень, то самое зло, о котором снято так много фильмов и написано столько книг. Ей казалось, что, если она подойдёт хоть на шаг, оно вырвется из оков и поглотит её. Её охватила паника.

Внезапно за автоматом что-то громыхнуло, отрезвляя девушку. Она подпрыгнула на месте, развернулась и побежала что было мочи обратно к лифту. Её не отпускало чувство, что за ней кто-то гонится, будто чьё-то тяжёлое дыхание щекотало её затылок, а острый коготь готов был вот-вот схватить за шею. Лифт как назло долго не приезжал, заставляя её, тридцатилетнюю состоявшуюся женщину, чуть ли не плакать от страха. Наконец створки открылись. Кейли вихрем влетела в кабину, нажав на цифру шесть, и зажала кнопку закрытия дверей. Ей казалось, что там, в темноте коридора, за пределами освещённого островка, где находился лифт, кто-то смотрит на неё. Последнее, что она увидела, прежде чем створки закрылись, это тень, скользнувшая по стене и скрывшаяся в темноте коридора.

Медсестра поинтересовалась, всё ли в порядке, увидев, в каком состоянии новый завотделением вышла из лифта, но та лишь прошла мимо, будто и вовсе ничего не замечая вокруг. Пожав плечами, медсестра снова открыла вкладку с сериалом и уселась поудобнее. «Мало ли, у кого какие заморочки», — резонно заметила она. У всех свои тараканы, прежде чем лезть в чужой «выводок», лучше для начала со своим разобраться. А потому ей было совершенно плевать на проблемы нового начальства.

Всё оставшееся дежурство Каллисто просидела, закутавшись в свою кофту и уставившись в окно, а после смены твёрдо решила зайти в аптеку и купить успокоительное. Видимо, из-за переезда нервы совсем расшатались.

[1] подразумевается созвучность корейской фамилии 문(Мун) и английского слова moon (луна).

Глава 3: У каждого свои секреты

Выходные пришли совершенно незаметно. Подскочив на кровати в десять утра, Кейли долго ругала себя за то, что проспала, а потом взгляд случайно упал на календарь, где были обведены красным (специально, чтобы не забыть) все её выходные в этом месяце. Вздохнув и мысленно избив себя за рассеянность, девушка, уже успевшая впопыхах умыться и принять душ, надела забавные мягкие тапочки с кошачьими лапками и пошла на кухню, не забывая потягиваться, хватаясь за все дверные косяки, мимо которых проходила. Абсурдно, но работа её была не самой полезной для здоровья: ненормированный график, постоянный недосып, операции по пять и более часов, заполнение журнала и документов в кабинете порой занимало целый день. К концу дня спину ломило нещадно, что уж говорить про конец недели. И единственная причина, по которой Кейли ждала выходных, — это возможность посетить занятие йогой или тренажёрный зал. Но поскольку этим она обычно занималась ближе к вечеру, первая половина дня оставалась совершенно свободной. В зависимости от настроения девушка смотрела фильмы (документальные или комедии), записи сложных операций, а иногда бесцельно бродила по городу, заходя в магазинчики и покупая какие-нибудь безделушки. Так было в Америке. Сегодня Кейли решила пройтись по городу, посмотреть, как он изменился, а в том, что он изменился, сомнений не было — родители постоянно твердили, что она не узнает его, когда приедет. И в общем-то они оказались правы. Только выглянув в окно, девушка поняла, что совсем не узнаёт район, в котором когда-то училась. Даже свою прежнюю школу она не могла найти. Возможно, её давно снесли или отремонтировали, кто знает.

Заглянув в холодильник, девушка изумлённо приоткрыла рот.

— Вчера же только в магазине была, — почесала затылок.

Такое с ней случалось часто. Она ориентировалась во времени лишь на работе, и то сейчас, пока отделение не работает должным образом, это было довольно проблематично.

Флегматично пожав плечами, она пошла собираться. В любом случае хотела прогуляться, в чём проблема позавтракать в каком-нибудь кафе. Ещё было бы неплохо всё-таки связаться со своим адвокатом в Америке, чтобы он разобрался с банком и компанией, в которую она обратилась для перевозки машины. Вспомнив свою ласточку, девушка грустно вздохнула, представляя, как той, наверное, одиноко там, в Америке.

***

За пять лет Кейли и забыла, каким пыльным может быть Сеул. Но несмотря на особенно высокий уровень пыли в воздухе, погода была сказочной: подмёрзшие ночью деревья покрылись инеем и теперь блестели на солнце, по улицам гуляли счастливые парочки всех возрастов: школьники, студенты, взрослые и пожилые. На детских площадках резвились детишки, а на скамейках болтали о чём-то своём их счастливые мамы. Настроение, слегка испортившееся с утра, стремительно улучшалось. Цокая высокими каблуками по тротуару, Кейли шла по улице, вдыхая свежий, хоть и пыльный воздух полной грудью. Первым делом девушка решила отправиться в Мёндон[1], где были, казалось, предусмотрены все удобства для шопоголиков: широкий выбор магазинов и бутиков, разнообразные кафе и рестораны, а также уличные ларьки с безделушками и рыбными пирожками. Как же давно Кейли не ела их. Когда она уже достала кошелёк, чтобы купить себе парочку, проснулся недовольный врач в её голове и отругал за неполноценный и нездоровый завтрак. Вздохнув, девушка проводила пирожки грустным взглядом и обещала вернуться за ними. Выбрав небольшое уютное кафе, где было не так много людей, она заказала себе традиционный завтрак, по которому скучала многие годы, и села за столик у окна.

Когда на стол перед ней опустились блюда, она сначала благодарно кивнула официанту, а потом с грустью посмотрела на стоящее перед ней. Когда-то давно она всячески пыталась улизнуть из дома, не позавтракав, потому что не хотелось вести долгие разговоры с родителями. А сейчас она готова была отдать всё на свете, чтобы снова, как раньше, мама позвала её за стол и они поделились своими планами на день, а в пятницу вечером, согласно традиции, отправились в ресторан, где подвели бы итоги недели. Будучи юной, Кейли терпеть не могла такие встречи, отдавая предпочтение прогулкам с друзьями, а позже, поступив в университет, зубрёжке, теперь же её грызла совесть.

Отогнав от себя мрачные мысли, чтобы не расплакаться и не дай бог испортить себе макияж, над которым трудилась час, девушка взяла в руки палочки. После пяти лет, проведённых в Америке, было несколько непривычно орудовать ими, но пальцы помнили всё. Как любил говорить её папа, глаза боятся — руки делают.

Наевшись на целый день вперёд, Кейли отложила палочки и подозвала официанта, чтобы заказать чашечку кофе. В кафе было так уютно, что не хотелось уходить. Да и она не могла себе представить день без кофе. Ещё с первого курса университета этот напиток стал для неё равносилен глотку воздуха.

Рассматривая людей за окном, Каллисто держала аккуратную чашку и иногда отпивала из неё. Внезапно, когда девушка хотела добавить немного сахара и её взгляд скользнул по залу, она заметила главврача, сидящего практически напротив неё. Почему-то захотелось спрятаться, чтобы он не заметил её, будто она застала его за чем-то незаконным. Хотя, казалось бы, ну что такого в том, что человек просто зашёл в кафе в свой законный выходной? Но было что-то в его позе, взгляде, в том, как напряжённо он сжимал и разжимал руку, комкая салфетку. Проследив за его взглядом, Кейли вновь повернулась к окну, надеясь, что её не заметят. Как оказалось, мужчина смотрел на молодого парня, сидящего за столиком снаружи и точно так же потягивающего кофе или чай. Парень сидел боком к девушке, но знакомая макушка с грязно-розового цвета волосами позволила узнать в парне человека из галереи.

Только войдя в зал, Кейли восхищённо пробежалась глазами по фотографиям. Здесь были планеты, спутники, звёзды и созвездия. Она прошлась по залу, осматривая всё, но её взгляд зацепился за молодого человека с ярким цветом волос, контрастирующим с белыми стенами зала, который стоял напротив одной из фотографий и неотрывно смотрел на неё. Кейли подошла ближе, чтобы посмотреть, что могло его так привлечь в этой, казалось бы, обычной фотографии. Здесь были представлены такие же и даже лучше. Аккуратно заглянув в лицо незнакомца, девушка поняла, что он смотрел не на фотографию, а куда-то сквозь неё, сквозь время и пространство, куда-то далеко-далеко.

— Прекрасная планета, не считаете? — неожиданно сказал он. И хотя обратился он к ней вежливо, во взгляде сквозило ничем не прикрытое презрение, откровенная насмешка, будто он знал её многие годы и видел все ошибки, которые она совершила за свою жизнь.

Передёрнув плечами, Кейли вновь развернулась к фотографии. Планета как планета, только красная. В отличие от родителей она мало интересовалась космосом. Единственное, что она любила, так это легенды созвездий. Это были поистине прекрасные истории, которых её отец знал бесчисленное множество.

— Как знать, цвет довольно интересный, — уклончиво ответила она, почувствовав себя при этом полнейшей дурой. И это тут же подтвердил хмыкнувший собеседник.

После пяти лет жизни в Америке Кейли привыкла к не совсем формальному обращению. Если в Корее отношению младших к старшим уделялось большое внимание, то в Америке к этому относились намного проще. Поначалу Кейли кривилась и ругалась, когда младшие коллеги обращались к ней, как к другу, а потом привыкла, поэтому сейчас совершенно спокойно отреагировала на пренебрежение в голосе и взгляде собеседника. Конечно, это было невежливо с его стороны, но люди бывают разные, в этом девушка убедилась на собственной шкуре.

— Раньше мой Марс был совсем другим, — пробормотал парень, но она прекрасно услышала. И поёжилась. Откровенно говоря, он вёл себя, как псих.

Постояв ещё немного, Кейли пошла дальше. Они встретились вновь возле фотографии Каллисто. Теперь уже девушка стояла, смотря то ли на небесное тело, то ли куда-то сквозь него. Если бы её кто-то спросил, о чём она думала в тот момент, она бы лишь развела руками. В её голове было абсолютно пусто, ни одной мысли.

— Здесь тоже цвет интересный? — насмешливо спросил парень. Кейли лишь зачарованно кивнула. — Юпитер, как и все его спутники, отвратителен. Ты хоть знаешь, кем была Каллисто? Впрочем, об этом никому не стоит знать.

Девушка перевела на него подозрительный взгляд и сделала для себя выводы, что с этим человеком лучше впредь не связываться — у него явно проблемы с психикой. Она, конечно, не особо интересовалась другими направлениями медицины, но в ходе общего курса в университете они затрагивали основы, да и тут всё было очевидно.

Будто прочитав её мысли, незнакомец снова хмыкнул, а затем ушёл куда-то. А Кейли купила ту фотографию, сама не понимая зачем.

Сейчас молодой человек выглядел вполне обычно, разве что слишком надменно скользил взглядом по прохожим, будто они были грязью. Впрочем, судя по дорогому костюму, он родился с золотой (даже не серебряной) ложкой во рту и, скорее всего, с самого детства у него развился комплекс богача. Но Кейли куда больше интересовало, почему главврач ведёт себя так странно. Переведя взгляд обратно на начальника, она чуть не поперхнулась кофе, потому что сейчас глаза с металлическим блеском смотрели прямо на неё. Титанических усилий стоило поставить чашку на стол и вежливо улыбнуться мужчине, чуть поклонившись. Но никакой ответной реакции не последовало.

«Если я уйду сейчас, он решит, что я за ним следила или что-то заподозрила. Лучше посидеть ещё немного», — подумала девушка, снова отпивая из чашки. Спустя некоторое время она расплатилась и покинула кафе, спиной чувствуя тяжёлый взгляд начальника. Почему-то появилось противное чувство, будто прямо сейчас она навлекла на себя проблемы, хотя ничего противозаконного и не делала.

Передёрнув плечами, Кейли зашла в первый попавшийся магазин, чтобы хоть как-то отвлечься.

В итоге домой она пришла в пять часов, бросила пакеты с многочисленными покупками, сама не до конца понимая, как вообще решила купить новое пальто или платье. Наваждение от встречи с начальником и странным розоволосым парнем пропало лишь в спортзале, на беговой дорожке. И девушка даже не подозревала, что это далеко не последняя встреча с высокомерным парнем и далеко не последняя тайна, которую скрывает её начальник.

***

С того случая прошла неделя, Кейли уже успела забыть обо всём, потому что с головой погрузилась в работу — отделение наконец было полностью укомплектовано. Узнав, что в «Космо» открылось отделение кардиохирургии, все государственные больницы тут же принялись отправлять особо тяжёлых пациентов, с которыми не могли справиться сами из-за времени или нехватки опыта, туда. Кейли проводила в операционных практически целые дни, пропустила выходной и получила на два ночных дежурства больше. Новые доктора только осваивались в больнице, шушукались по углам. Многие из них были старше Кейли практически в два раза и ставили под сомнение её способности. Старый завотделением уже отошёл на покой, передав девушке бразды правления, будучи в ней уверенным на все сто. Новые доктора этого не видели, поэтому и распускали сплетни, чем неимоверно раздражали девушку. Она неоднократно одёргивала их, замечая, как они болтают в лаборатории или ещё где-нибудь.

Однажды её терпение лопнуло. Хирург, который считал себя самой достойной кандидатурой на роль заведующего отделением, допустил непростительную ошибку. Он не взял необходимые анализы и чуть не провёл операцию, которая могла стоить пациенту жизни. Благо, Кейли решила проверить, как работает персонал, и случайно заметила название сложной операции. Конечно, все операции на сердце были сложными, но и среди них была «иерархия». Девушка проверила медкарту пациента и буквально рассвирепела. Через полчаса было объявлено внеплановое срочное собрание всего отделения. И вот, в конференц-зале собрались все: от хирургов до медсестёр. Кейли раздала всем копию медкарты и выводы, сделанные врачом, и с упоением наблюдала за тем, как бледнеет лицо сплетника. Больше всего на свете она ненавидела пустую болтовню и непрофессионализм.

— Как вы думаете, что я должна сделать с врачом, который, проведя практически всю жизнь в операционной, допустил такую ошибку? Даже интерны, — кивнула в сторону молодых людей, которые истекали холодным потом и заранее прощались с жизнью, — так не ошибаются.

— Каждый может ошибиться, — возразил ей «виновник торжества».

Доктор Мун чуть не упала на стул, встретившись с уверенным взглядом, в котором не было ни капли раскаяния. Чуть не погубив доверенную ему жизнь, он даже не испытывал сожаления. Для Кейли не было ничего страшнее этого. Врач — это, безусловно, одна из самых прибыльных профессий, но не нужно забывать о том, что они работают не с бездушными аппаратами, а с людьми! Живыми людьми, из плоти и крови, со своими мечтами и надеждами! Если врач не раскаивается, значит для него человек — это лишь способ заработать. Такого Кейли принять не могла.

— Для вас чуть не погубленная жизнь — это мелочь? Каждый может ошибиться при решении квадратного уравнения, при вычислении средней скорости какой-нибудь выдуманной лодки, при написании диктанта, — она специально перечисляла исключительно школьные ситуации, чтобы подчеркнуть непрофессионализм подчинённого. — И вы ставите чужую жизнь в один ряд с этими досадными недоразумениями?! — крикнула она, хлопнув ладонью по столу. Интерны подпрыгнули на месте, медсёстры и врачи опустили головы, соглашаясь с ней, но только не этот человек.

Она ждала, что в его глазах появится хотя бы тень раскаяния. Бесполезно. Он не понимал, что сделал не так.

— Вы уволены. У вас месяц на поиск новой работы, никаких пациентов вам не доверят, я об этом позабочусь. Будете помогать остальным, — устало, но тем не менее твёрдо произнесла она. Её тихий и строгий голос звучал оглушительно громко в царящей в зале тишине. — Если кто-то ещё пришёл сюда только для того, чтобы заработать денег, и не готов нести ответственность за чужую жизнь, прошу так же подать мне свои заявления в течение недели. Если кого-то не устраиваю конкретно я как руководитель, можете тоже уходить — мы с вами не сработаемся. Врачи не должны быть соперниками, мы все давали клятву Гиппократа и все обязаны спасать жизни, а не назначать сложнейшие операции только для того, чтобы выслужиться и произвести на кого-то впечатление. И прошу не забывать, что вы находитесь на работе. Обсуждение того, как я получила эту должность, оставьте на свободное время. На этом всё, возвращайтесь к работе.

У неё буквально голова шла кругом. Впервые Кейли сталкивалась с такими людьми. Раньше ей везло и на её пути встречались лишь такие же самоотверженные врачи, как и она сама, а порой и настоящие гении. Здесь же она пока не видела ни одного врача. Возможно, среди желторотых птенцов-интернов есть будущие гении, но пока они лишь испуганно тряслись и чуть ли не падали в обморок, сдавая ей на проверку медкарты своих пациентов.

— Наверное, имеет смысл провести тимбилдинг, — протянула Кейли, смотря в окно, выходящее в коридор, на то, как интерны чуть ли не дрались между собой, выбирая кто зайдёт первым.

Спустя несколько минут послышался тихий стук, дверь приоткрылась и на пороге показался испуганный парень в белом халате.

— Доктор Мун, — проблеял он, кладя перед ней на стол карту.

Вздохнув, Каллисто отложила бумаги и попросила его позвать остальных. Наверное зря, потому что их чуть удар не хватил.

— Не стоит меня бояться, я не монстр, — сходу начала она. Видимо, сегодня звёзды сошлись так, что весь день ей придётся проводить воспитательные беседы. «Дурдом, честное слово!» — подумала она. — У меня нет цели завалить всех вас, наоборот, моя главная задача — воспитать из вас настоящих докторов. Поэтому попрошу унять свои истерики, попить успокоительные. Вы пока можете допускать ошибки, это не так страшно, потому что я всё проверяю. И поверьте мне, из-за своего страха вы работаете намного хуже.

Интерны закивали, сдали все свои карты, а затем, поклонившись, вышли из кабинета.

Кейли устало потёрла виски и посмотрела на время. Рабочий день скоро заканчивается, если только её не позовут на очередную операцию. Положив карты в сумку, чтобы проверить дома, она потянулась и размяла затёкшие суставы. Нужно будет зайти к главврачу и договориться о проведении тимбилдинга. Поскольку она давно проходила интернатуру, совершенно не помнила, есть ли узаконенные дни, когда больница или отделение могут быть закрыты.

За окном было уже темно, и, хотя в коридорах и кабинетах ярко горел свет, в больнице всё равно было мрачновато из-за интерьера. Ну или одной Кейли так казалось.

Идя по безлюдным коридорам крыла главврача, она вновь испытывала ничем не объяснимое чувство тревоги. Когда она проходила мимо закрытых дверей, ей вновь казалось, что прямо сейчас на неё кто-то набросится, а сам коридор будто стал бесконечным. Или это она так медленно шла…

Внезапно из тёмного прохода, мимо которого она проходила, раздалось хриплое дыхание. Кейли остановилась и повернулась, пытаясь разглядеть источник звука. Что-то стукнуло по полу, и девушка отступила на шаг. Она никак не могла заставить себя подойти ближе, хотя там мог быть заблудившийся пациент. Всё её тело охватил ужас. Она впервые вела себя совсем не профессионально, но ничего не могла с собой поделать - ноги сами делали шаги назад, пока она не упёрлась спиной в холодное окно. Это немного отрезвило. Тряхнув головой и сжав кулаки, она осторожно вошла в проход, останавливаясь на границе полоски света из коридора.

— Здесь кто-нибудь есть?

Хриплое дыхание на мгновение прервалось, а затем стало будто громче и ближе.

— Вам плохо? Нужна помощь? — как-то совсем уж неуверенно спросила она, не двигаясь с места.

И в ответ вновь хриплое дыхание.

И тогда Кейли, отбросив все свои страхи, которые считала детскими, шагнула в пугающий мрак. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, она чувствовала себя потерянной и пыталась ориентироваться на слух, но хрип доносился будто со всех сторон одновременно. Интуиция била тревогу, практически умоляя девушку уносить отсюда ноги, но она не двигалась. В конце концов она доктор. И если сейчас она позорно сбежит, то будет себя ненавидеть до последних минут жизни.

Неожиданно что-то ударилось о стену совсем рядом.

— Где вы? Вам плохо? — вновь спросила девушка.

И время будто застыло. Она не могла двинуться с места, смотря на то, как от тёмной стены отделилась чёрная тень, которая казалась чернее самой черноты вокруг. И эта тень двинулась прямо к ней, вытягивая свои когтистые лапы.

Испуганно взвизгнув, Кейли отпрыгнула назад, развернулась и чуть не упала, запутавшись в собственных ногах. Она бежала так быстро, как никогда. И буквально чувствовала, как волосы на затылке щекочет чужое хриплое дыхание. Девушка и не думала, что зашла так далеко в этот проход, казалось, будто она бежит целую вечность. Но вот впереди забрезжил свет. Вырвавшись из окружающей её тьмы, она по инерции пробежала ещё несколько метров и врезалась в окно, а затем развернулась и испуганно посмотрела на тёмный коридор, из которого к ней по полу тянулась чья-то рука. И всё бы ничего, но рука была ярко-оранжевой со вздувшимися зелёными и фиолетовыми венами. Вскрикнув, Кейли побежала обратно к лестнице, пролетела несколько этажей, как один, и успокоилась, лишь прижавшись к двери своего кабинета, заперев её перед этим. Сердце бешено билось в груди, перед глазами всё плыло.

Главврач, наблюдавший всё это, лишь ухмыльнулся, заподозрив, что Каллисто Мун не так проста, как кажется. А затем шагнул в темноту, чтобы выйти через несколько минут, брезгливо стряхивая тёмно-коричневую кровь с рук.

[1] торговый квартал в Сеуле

Глава 4: Секреты долго не живут

Ночь казалась бесконечно длинной, Кейли так и не смогла сомкнуть глаз, боясь, что прямо сейчас из-за двери, из шкафа, из-под кровати, да откуда угодно появится рука неестественного цвета, тянущая к ней свои длинные ногти апельсинового цвета. Она всячески ругала себя за этот детский страх. Казалось бы, она уже взрослый человек, с чего бы ей бояться темноты? Более того, она врач, человек науки, кому как не ей знать, что такого в природе просто не существует? Как у человека могут быть зелёные вены и настолько яркая кожа? Невозможно! Скорее всего, сказался недосып. Но спать совсем не хотелось — было страшно прикрыть глаза даже на долю секунды. К утру они покраснели и слезились так, что любой прохожий, даже самый жадный, подкинул бы ей мелочи, сядь она где-нибудь в подземном переходе. Капли не помогли — было больно моргать, держать глаза открытыми и закрытыми. Было вообще больно существовать. И, к своему великому огорчению, доктор Мун никак не могла себе помочь. Забавно: врачи практически всю свою жизнь посвящают помощи другим и спасению чужих жизней, а о себе и своих близких позаботиться либо не могут, либо не успевают…

Отогнав мрачные мысли, Кейли размяла ноющие суставы и решила, что пора бы начать бегать по утрам — занятий в спортзале для поддержания тела в тонусе категорически не хватало.

— И это заведующий кардиохирургическим отделением ведущей больницы Сеула, — хмыкнула, смотря на себя в зеркало в ванной. — Хреново выглядишь, Каллисто Мун.

Несмотря на то что по долгу профессии Кейли стала настоящим экспертом в маскировке последствий недосыпа, весь её вид сегодня кричал о том, что она этой ночью вообще не ложилась спать. И в данном случае даже мысль пошутить про бурную ночь не приходила на ум. Да и не было никому дела до её личной жизни. Коллеги и подчинённые после вчерашней выходки записали её в стервы, поэтому могли лишь перемалывать её косточки в процедурных и злорадствовать. И Каллисто была счастлива, что они это делали скрытно, за её спиной. Впервые в жизни она была рада этому факту, потому что если бы кто-то сказал ей сейчас в лицо то, что говорят у неё за спиной, она бы просто не выдержала.

На работе, к счастью, было спокойно, никаких операций запланировано не было, медкарты за всю ночь она проверила, интернов уже вызвала и разобрала с каждым ошибки, дала советы и теперь откровенно скучала. Спать всё ещё не хотелось, да и не могла Кейли себе этого позволить на работе, но и сконцентрироваться на чём-либо не выходило. Вместо зарисовки и конспекта операции, которую она рассматривала в интернете, в журнале появилась та сама ярко-оранжевая рука. Ей не давал покоя этот цвет. На ум не приходила ни одна болезнь, способная вызвать настолько яркую пигментацию. Посидев ещё немного, рассматривая свою зарисовку и теребя пальцами ручку, Каллисто на мгновение замерла, оценивая возможность воплотить свой план, и тут же встала, схватила журнал и убежала, хлопнув дверью.

«В больнице ведь есть библиотека! И как мне раньше в голову не пришло!» — ругалась она на себя, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. В библиотеке было спокойно, умиротворённо, здесь царила атмосфера, располагающая усвоению новой информации. Каллисто всегда любила эти книжные храмы. У каждой книги была своя история, свои закорючки на полях и свои клеенные-переклеенные страницы. Конечно, в больнице всё было куда лучше, чем в городских библиотеках, однако заметки других врачей сохранились. Впрочем, никто и не жаловался — так даже лучше.

Набрав себе побольше книг, где описывались всевозможные болезни разной степени редкости, влияющие на пигментацию кожи, доктор Мун уселась в уголке, включила лампу и погрузилась в чтение. Прошло несколько часов, прежде чем она поняла, что здесь нет ничего даже примерно похожего на то, что она видела. Недовольно цокнув языком, девушка включила компьютер, стоящий на столе. Так как это специализированная библиотека, здесь в компьютерах была целая энциклопедия всех ныне известных болезней, операций и методов лечения.

Глаза жгло так, будто в них засыпали горку песка со дна реки Стикс, но Кейли упорно продолжала исследовать энциклопедию. Опомнилась лишь тогда, когда на часах было уже пять, небо за окном окрасилось в розовый, а болезни, связанные хотя бы косвенно с пигментацией, закончились.

Ещё раз взглянув на время, Кейли подскочила, взяла свой журнал и побежала в крыло главврача. Из головы совсем вылетело то, что она собиралась зайти к нему и узнать насчёт выходного дня для всего отделения. Для неё было просто жизненно необходимо успеть сейчас, пока за окном светит солнце, потому что потом — она знала это точно — страх одолеет и не позволит сделать даже шага в сторону злосчастного крыла.

В коридоре, ведущем к кабинету начальника, невольно замедлилась и начала отсчитывать ответвления коридоров.

До злосчастного осталось ещё пять. Сердце ускорило свой бег, но совсем немного, а паника только-только точила свой нож, заставляя нервничать его лязгом.

Четыре… Её шаги замедлились, страх в предвкушении облизывался, паника уже осматривала заточенный нож.

Три… Дыхание участилось, каждый шаг давался с большим трудом, страх затаился где-то в темноте сознания, готовый напасть в любой момент, а паника занесла руку с ножом и оскалилась в улыбке психопата.

Два… Потребовался глубокий вдох, чтобы не развернуться и не убежать в свой кабинет, а ещё лучше домой, под одеяло, которое непременно спасёт от всех монстров.

Один… Страх выпрыгнул из тени и вцепился в ноги, не давая возможности сдвинуться с места.

Кое-как пересилив себя, доктор Мун сделала последние шаги, замирая прямо напротив злосчастного ответвления. Паника мерзко хихикала прямо за плечом, а страх кусал за пятки и пальцы на руках, скользил своим хвостом по её спине, пробуждая стаи мурашек.

Сглотнув, Кейли повернулась и осторожно заглянула в проход. Однако сейчас там ярко горел свет, даже ходили люди. Ничего подозрительного и пугающего. Облегчённо выдохнув, она прижалась к стене и едва не засмеялась над своим детским поведением. Паника и страх разочарованно отступили в тень, ожидая своего часа.

Девушка уже хотела было пойти дальше, но её взгляд зацепился за одну из дверей. Совсем неприметная, больше похожая на дверь какой-то кладовки с моющими средствами, она буквально кричала Кейли, что за ней скрывается что-то важное.

Ещё раз бросив взгляд в сторону кабинета главврача, Каллисто сделала несколько несмелых шагов, будто занималась чем-то незаконным и боялась быть замеченной. Впрочем, чувствовала она себя так же. Девушка никогда не страдала от повышенного любопытства, всегда довольствовалась тем, что знала, и делала исключение, пожалуй, лишь для медицины. Ещё в школе она жадно проглатывала все книги, которые только могла понять, и это в дальнейшем очень помогло в учёбе и на практике. Однако сейчас он впервые не могла пересилить собственное любопытство, которое будто толкало её в спину и шептало на ушко: «Загляни туда… Ничего плохого не произойдёт… Просто приоткрой дверь…». Опомнилась Кейли, когда уже стояла прямо напротив двери и занесла руку, готовясь открыть её.

Внезапно появившаяся из ниоткуда чужая сморщенная рука легла на её и легко надавила, опуская вниз. Удивлённо повернувшись, доктор Мун столкнулась взглядами с пожилым пациентом, в глазах которого, казалось, плескался целый океан знаний и жизненного опыта.

— Секреты долго не живут, дитя моё, но сейчас ещё рано, — загадочно проскрипел он, потирая свою седую козлиную бородку.

Чувство стыда накрыло с головой.

— Я… Мне надо… Это… Там... — невнятно пробормотала она, пытаясь оправдаться, но старик тепло улыбнулся, прерывая её.

— Всему своё время, дитя, — по-доброму рассмеялся, и его глаза превратились в маленькие полумесяцы.

Кейли совсем растерялась. Наваждение не прошло, ей по-прежнему хотелось открыть дверь и узнать, что там спрятано и что её так влечёт туда, но слова старика заставили задуматься. «Секреты долго не живут? Чьи секреты?.. Я смогу узнать, что за этой дверью через какое-то время? И откуда этому старику известно, что я хотела сделать?..» — вопросы вихрем пронеслись в голове, сбивая на своём пути все мысли и планы.

— Извините… — вновь обернулась к старику, но с удивлением заметила, что она в коридоре одна. Абсолютно.

Пробормотав что-то невнятное себе под нос, как это всегда происходит, когда она над чем-то задумывается, Каллисто развернулась и пошла в обратном от кабинета главврача направлении, вновь позабыв, зачем вообще в это крыло пришла.

А за углом нервно сжимал и разжимал кулаки главврач собственной персоной, провожая подчинённую злобным взглядом. Теперь у него почти не осталось сомнений в том, что Кейли Мун отнюдь не обычный кардиохирург.

***

Закрыв за собой дверь в кабинет, девушка опустилась на диван, вытянув ноги и блаженно вздыхая. Полумрак, царивший в комнате, приятно расслаблял, глаза наконец расслабились и их перестало жечь.

— Сначала рука, потом дверь, старик… И зачем он вообще в крыло это забрёл, обычно туда пациенты не ходят, — пробормотала, зевнув и укладываясь поудобнее на диване.

Тиканье часов и полумрак убаюкивали, ещё и бессонная ночь дала о себе знать. Только сейчас, полностью расслабившись, Каллисто поняла, как устала за этот, казалось, бесконечный день. Под опущенными веками плясали цветные точки, будто пытались загипнотизировать её. Обещая самой себе встать через пять минут, девушка погрузилась в сон.

Внезапный стук и чей-то громкий голос заставили её буквально подскочить на месте.

— Завотделением Мун! Завотделением Мун! — кто-то настойчиво тормошил её за плечо.

Девушка села, потёрла глаза и приоткрыла их, больше всего на свете желая придушить того, кто посмел её разбудить раньше положенного.

Нарушителем спокойствия оказалась пожилая уборщица, которая смотрела на доктора с долей беспокойства.

— Уже все, кроме дежурных, разошлись, вам тоже стоило уйти ещё два часа назад, — недовольно цокала языком. — И как вы в такое время домой добираться будете.

— Но ведь только шесть часов, — сладко потянувшись, произнесла Каллисто, вставая на ноги и обувая больничные кеды.

— Да-да, шесть. С небольшим, — съязвила. — Собирайтесь скорее, мне убираться надо, в отличие от вас, я на работе задерживаться не люблю, — проворчала, возвращаясь к своей тележке.

Девушка бросила взгляд на часы и охнула. «Как же так? Я ведь даже будильник завела… Кажется», — озадаченно посмотрела на телефон, который лежал на столе. Вряд ли она вставала с дивана и выключала будильник.

— Давайте-давайте, — в её ноги упёрлась влажная швабра, которой водила по полу уборщица.

Зевнув в последний раз, Кейли подошла к своему шкафу, сняла халат и накинула пальто. переобувшись, она на носочках, чтобы не наследить и не разозлить и без того сердитую уборщицу, выбежала из кабинета.

На улице было уже прохладно, ветер пробирался под полы пальто и лизал рёбра под тонкой блузкой. Девушка скрестила руки на груди, обнимая себя в попытке согреться, и посмотрела в сторону остановки. Вряд ли в такое позднее время ходят автобусы, а от станции метро до её дома слишком далеко идти. Сначала она хотела вызвать такси, но совсем не вовремя вспомнила, что забыла номер своего дома. Хлопнув себя по лбу, Каллисто вздохнула и торопливо пошла по ещё более менее оживлённой улице. Этот район она знала достаточно хорошо, поэтому не боялась заблудиться в темноте.

Внезапно она остановилась напротив одного из переулков. Если свернуть здесь, то можно прилично срезать путь. Время, конечно, не самое подходящее для подобных ухищрений, а переулок не особо располагает к прогулке по нему в тёмное время суток, но желание оказаться в тёплой кровати как можно скорее в конечном итоге затмило инстинкт самосохранения. Сжав в кармане мобильник на всякий случай, Кейли торопливо зашагала по тёмным улочкам. За что она любила Сеул, так это за такие районы, где стоят как многоквартирные, так и частные дома. И хотя многие здесь жили бедно, небольшие дворики придавали этим улицам колоритность.

Когда Каллисто поднималась вверх по улице, которая была в пятнадцати минутах ходьбы от её дома, почувствовала неладное. Обернувшись через плечо, никого не заметила, но ощущение того, что за ней кто-то наблюдает, никуда не делось. Ускорив шаг, она прислушалась к окружающим её звукам. И хотя чужих шагов не было слышно, ей казалось, будто она слышит чьё-то громкое хриплое дыхание. Очень похожее на то дыхание…

Еле сдержав испуганный вскрик, девушка ускорила шаг, едва не переходя на бег, и услышала шаркающие быстрые шаги за своей спиной. И она тут же пожалела, что не вызвала такси, не решила воспользоваться метро, не надела ботинки без каблука, в конце концов! Не следя за тем, куда идёт, она старалась избавиться от преследования и выйти на оживлённую улицу, но вместо этого заходила всё дальше в тёмные переулки. По пути не было ни одного круглосуточного магазина, ни одного прохожего, совершенно пустые улицы, даже свет в окнах не горел. Снова завернув за угол, Каллисто упёрлась в глухую стену, больно ударившись об неё носом. Застонав от боли, она обернулась и вжалась в неё всем телом, в глубине души надеясь, что преследователь не пойдёт за ней сюда. Единственный подслеповатый мигающий фонарь над её головой, будто смеясь, привлекал внимание.

Чужое дыхание и шаркающие шаги были уже совсем близко, она буквально видела, как некто выходит из-за угла. У него ярко-оранжевая кожа с сетью зелёных вен, изо рта капает слюна, а глаза горят желанием убивать. Сердце забилось где-то в горле, из-за чего стало практически невозможно сделать вдох. Быть может, это даже к лучшему? Так она умрёт прежде, чем увидит своего преследователя.

Внезапно раздался чей-то возглас:

— Кто это тут у нас? Неужели спустя столько лет вы решили показаться? — холодно произнёс мужской голос.

Насторожившись, Кейли аккуратно выглянула из-за стены. В небольшом переулке, по которому она неслась сломя голову всего пару мгновений назад, сейчас стояла к ней спиной уродливая скрюченная фигура совсем неестественного для человека роста, а напротив холодно и как-то кровожадно улыбался розоволосый парень. Подавившись воздухом от удивления, девушка еле слышно кашлянула, чем привлекла внимание парня. Скользнув по её лицу подозрительным взглядом, он, кажется, не вспомнил её.

То, что произошло в следующую минуту, Каллисто запомнит на всю жизнь: каким-то неведомым образом парень достал из-за спины огромный, сверкающий красным цветом, меч. Недавний преследователь, распрямившись и оказавшись в полтора раза выше и в два — шире парня, свирепо выдохнул, как-то уж совсем не по-человечески, и занёс огромный кулак над розоволосой головой. Но парень, проявив чудеса ловкости, увернулся, проскочил под рукой противника и оказался у него за спиной. Когда он занёс меч, Кейли сдавленно охнула, не веря, что такое вообще реально. Неужели он сейчас убьёт этого человека? Неважно, каким бы негодяем он ни был, он не заслуживает такого.

— Не надо! — крикнула она, привлекая внимание не только мечника, но и преследователя.

Обернувшись, он слишком легко для своей комплекции отскочил в сторону, а затем, подпрыгнув на полтора метра вверх, тут же приземлился прямо напротив неё, обдавая горячим дыханием лицо. Оранжевая рука с длинными отросшими ногтями, которые было бы правильнее назвать когтями, коснулась её волос, поднося к лицу человека (да и человека ли?), позволяя вдохнуть запах девушки. Затем перед её глазами появилась серозубая улыбка и сверкающие светло-жёлтые глаза. Кейли даже не успела вскрикнуть, как чужое тело насквозь пронзил меч, остановился в считанных миллиметрах от её груди и опустился вниз, распарывая его, как тряпичную куклу. На одежду и ботинки брызнула тёмно-коричневая густая кровь, массивное тело рухнуло к её ногам.

Рот открылся в беззвучном крике. Только что…

Её схватили за щёки, не давая смотреть вниз, и что-то сказали, но уши заложило и все звуки доходили будто сквозь вату. Непонимающе посмотрела в карие глаза напротив, которые, как ей показалось, всего на момент полыхнули красным. Лицо спасителя вовсе не выглядело обеспокоенным, будто это не он только что на её глазах убил человека. Наконец слух вернулся, позволяя услышать, что ей пытается сказать незнакомец с розовыми волосами и огромным мечом за спиной.

— Кто ты такая, раз на тебя открыли охоту люди с Юпитера?

Глава 5: Сделка

В себя Каллисто пришла лишь в незнакомой комнате с кружкой чего-то тёплого в совсем заледеневших руках. Судя по послевкусию на кончике языка, это было что-то с эффектом успокоительного. Скривившись, тут же поставила белую кружку без какого-либо узора на стоящий рядом журнальный столик. Она никогда не любила успокоительные, после них всегда было ещё хуже — от одних клонило в сон, от других вообще все чувства и эмоции на корню рубило, а после третьих и вовсе повеситься хотелось. По крайней мере, так было у неё. Единственной панацеей от душевных терзаний разной степени тяжести была работа, в которую Мун уходила с головой. Впрочем, было одно лекарство, которое её полностью устраивало и помогло справиться со стрессом, вызванным переездом. И сейчас ей дали явно не его.

Осмотревшись вокруг, девушка насторожилась. Она в чужой гостиной, пьёт чужое успокоительное из чужой чашки. В чужом доме. И самое поразительное, что все воспоминания обрывались на том моменте, когда её кто-то тряс, вцепившись в плечи, а она смотрела на свои ботинки, испачканные в чужой крови, и буквально видела эту волну истерики, которая уже хищно пенилась над её головой. И всё. О поразительном свойстве своей памяти терять все стратегически важные воспоминания в стрессовых ситуациях Каллисто прекрасно знала. Когда позвонили из Кореи во второй раз, она добралась домой в целости и сохранности лишь благодаря знакомой, которая знала, где девушка живёт, иначе быть беде. В этот раз всё было куда хуже. Близких знакомых, которым можно было бы довериться, у неё не было от слова «совсем». Одна в родной стране, откуда уезжала, оставляя за спиной друзей и близких. Жизнь наглядно показала, что не стоит сжигать за собой мосты. Никогда. «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», — вспомнились Каллисто слова одной коллеги, которая была родом откуда-то из России. Сто рублей Кейли имела, а вот с друзьями было туго. И сейчас она жалела об этом больше всего.

Окинув печальным взглядом чужую, казалось бы, совсем не настроенную враждебно гостиную, девушка протяжно вздохнула.

— Из-за истерики ты даже не смогла назвать свой адрес, — послышалось слева. Резко повернувшись, Кейли удивлённо посмотрела на своего спасителя, который в холодном свете ламп потерял своё героическое амплуа и теперь смотрел на неё с нескрываемой брезгливостью. — Пальто и обувь пришлось выбросить — они ужасно воняли, — скривился.

«Педант до мозга костей», — мысленно скривилась в свою очередь девушка. А потом кое-что осознала.

— То есть как выкинуть?

— Сказал же, — закатил глаза парень.

— А домой мне как возвращаться? И вообще, где я? Верни мне мою сумку!

Розоволосый ничего не ответил, лишь отстранился от дверного косяка, на который облокачивался до этого, и подошёл к столику, заглядывая в чашку. Недовольно цокнув языком, брезгливо пододвинул её к девушке.

— Не буду, — буркнула она.

— Что ж, это твой выбор. Нам предстоит серьёзный разговор, — опустился в кресло, закинув ногу на ногу, и уставился на неё внимательным немигающим взглядом, от которого ей захотелось закрыться хоть той же подушкой. Было такое ощущение, будто он смотрит в её душу, ковыряется там, внимательно изучает все старые раны. — Кто ты такая?

От подобной наглости у Каллисто даже рот открылся. Ладно ещё поведение пренебрежительное, но такие прямые вопросы. Это было как минимум невежливо с его стороны. Особенно если учесть, что он выглядит гораздо младше. По сути, Кейли это не так заботило — годы жизни в Америке давали о себе знать, но чтобы хоть как-то выразить своё возмущение, она ответила вопросом на вопрос:

— Почему ты так со мной разговариваешь? Сколько тебе лет? Разве ты не должен обращаться ко мне официально?

— Лучше тебе не знать, — хмыкнул парень, ничуть не смутившись. А Кейли чуть не закипела, подобно чайнику.

Но вдруг вспомнила, почему она вообще оказалась в этой квартире. Холодок прошёлся по коже, а уж когда она вспомнила, как вот этот самый мальчишка ещё, по сути, достал из-за спины огромный сверкающий меч и буквально разрезал пополам огромного бугая... В принципе, не так уж и важно, как он к ней обращается, главное, чтобы не разозлился, так ведь?

— Так кто ты такая? — повторил свой вопрос.

Каллисто тяжко вздохнула, совершенно не понимая, почему должна отвечать. Хотя нет, понимала: злить обладателя колюще-режущего не хотелось.

— Кейли Мун, кардиохирург, — отрапортовала. Розоволосого ответ не устроил — это было видно по взгляду, который вмиг потемнел. — Недавно вернулась из Штатов, на данный момент работаю в больнице «Космо».

— И это всё? — с нажимом.

— Номер паспорта продиктовать? — не удержалась от ехидства.

— Почему за тобой охотятся люди Юпитера?

Вот тут Кейли стало действительно страшно. Одно дело, когда перед тобой сидит человек с оружием, а другое дело, когда это сумасшедший с оружием! А что, если он психопат? Того человека убил и глазом не моргнул! Так ведь не должно быть! Вообще никаких признаков нервозности. Ничего, что могло бы указать на его невменяемость и причастность к убийству. Пальцы предательски задрожали, выдавая девушку с головой.

— Доктор Мун, доктор Мун, — поцокал языком. — Вы, видимо, даже не подозреваете, во что вляпались? — холодная усмешка и внимательный взгляд, выворачивающий всю душу наизнанку. — Возможно, вы что-то знаете о Юпитере?

Странный вопрос. Странный человек. Странное всё. Каллисто всегда пугало всё странное. На операции это всегда плохой знак. А жизнь для неё — это одна длительная операция, невероятно сложная и рискованная.

— Пятая от Солнца планета, самая большая в Солнечной системе?.. — срывающимся голосом неуверенно ответила.

Парень вскочил с кресла, чем заставил девушку подпрыгнуть на месте, и принялся измерять комнату шагами, потирая подбородок и кивая самому себе, будто принимая важное решение.

Кейли снова окинула взглядом гостиную, на этот раз внимательнее. Она искала что-то, чем можно было бы в случае чего защититься. «Случая чего», конечно, не хотелось бы, но пока всё идёт именно к этому. Однако, к великому огорчению девушки, ничего пригодного для самообороны в комнате не нашлось. Здесь были фарфоровые китайские вазы, которые, конечно, можно было бы бросить в нападающего, но вряд ли они смогли бы составить конкуренцию острому мечу, длиной в метр. На полке над телевизором прямо напротив девушки обнаружились ножны на подставке, но они, видимо, предназначались как раз для меча. Обернувшись, Каллисто затаила дыхание: прямо за её спиной висела невероятно красивая картина, на которой была изображена прекрасная девушка в окружении каких-то людей. Она напомнила ей «Рождение Венеры», и даже вполне возможно, что это была своеобразная пародия на шедевр, но додумать девушка не успела. Приняв решение, парень вновь опустился в кресло, однако сейчас было видно, что он нервничает, несмотря на все его попытки это скрыть.

— Тебя будут преследовать очень долго и рано или поздно — скорее, рано, конечно — убьют. И спасти тебя могу лишь я. Полиция не сможет поймать их, думаю, это ты понимаешь, — внимательный взгляд в глаза. — Серьёзно? Что ж, попробуй, я с радостью посмотрю, как ты будешь им описывать внешность преследователей.

Девушка тоже над этим задумалась. Не поверят. Совершенно точно не поверят, ведь она и сама уже не верила. Никаких научных подтверждений необычной внешности найти не удалось. А полицейские и подавно искать не станут. И не то чтобы она винила их, просто понимала всю абсурдность ситуации, но легче от этого не становилось.

— Как видишь, выхода нет. Тебе придётся довериться мне, — серьёзно сказал собеседник, выпрямляя спину.

И было в этой ситуации что-то, что напрягло девушку. Сначала обращается с ней, как с грязью на своих идеально чистых ботинках, потом мечется, принимая решение, а затем… Внезапная догадка заставила снисходительно улыбнуться.

— От нехватки гордости не страдаешь, — сказала она, видя, как трещит по швам игра парня. В конце концов он ещё мальчишка, у него и опыта нет никакого в жизни, а у неё за плечами столько всего, что и вспомнить порой страшно. Видимо, она ему была даже нужнее, чем он ей.

— Я защищаю тебя и помогаю разобраться с выходцами с Юпитера, а ты взамен помогаешь мне. Услуга за услугу, — подчёркнуто холодно произнёс, снова откидываясь на спинку кресла.

— И что же это за услуга такая? — вмиг насторожилась. Всё-таки об оружии не стоит забывать.

— Ты поможешь мне найти Венеру и исправить всё.

— Венеру? — Каллисто невольно покосилась на картину за своей спиной, парень тоже перевёл свой взгляд на неё.

— Это долгая история… Она полна абсурда, но ты должна поверить мне на слово просто потому, что выбора у тебя нет, — дождавшись неуверенного кивка, он продолжил: — Когда-то давно, когда на Земле ещё была сплошная каменная пустыня, на Юпитере, Марсе, Венере и Меркурии жизнь процветала, — его перебил нервный смешок.

Каллисто тут же встала с дивана и пошла в сторону двери, намереваясь уйти прямо сейчас. Неважно, что уже глубокая ночь, что она непонятно где, что осталась без обуви и одежды, а на дворе зима. Рядом с сумасшедшим, который прекрасно владеет метровым мечом, было опаснее втройне.

— Ты ведь так и не нашла объяснения подобной внешности? Уверен, они уже обнаружили следы битвы и запомнили твой запах. Поверь, Юпитер — это не та цивилизация, против которой может выстоять неосведомлённый человек. Ты, судя по всему, представляешь для них какую-то ценность, а эти так просто не отступают, — раздалось из гостиной. Кейли так и замерла посреди коридора, ведущего к прихожей.

Что-то заставляло её подумать ещё раз. Примерно то же чувство, как в галерее, когда она покупала фотографию Каллисто. Что-то необъяснимое тянуло её обратно, на тот диван, нашёптывало: «Послушай его историю, а вдруг в ней кроется ответ?». Вздохнув, она ещё раз подумала о том, что у него огромный, острый да ещё и полыхающий меч, который людей, как масло, рубит. То ли инстинкт спасённой жертвы, то ли любопытство, то ли ещё что, но она, совершенно не отдавая себе отчёта, вернулась на диван и посмотрела на парня, выражая полную готовность внимать его словам. Парень холодно усмехнулся, будто заранее знал, что она передумает.

— Юпитер был сильнейшим среди нас, а посему главным. Выше него была только Солнце, но она просыпается лишь в особо тяжкие времена, когда жизнь всех цивилизаций оказывается под угрозой смерти. Мы собирались пожениться, но затем… — глаза розоволосого заполнила неконтролируемая ярость и невероятно сильная ненависть: — он всё испортил, — его кулаки сжались. — Этот урод Меркурий убил её! — на пару мгновений он замолчал, собираясь с мыслями и пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции. — Я был очень зол, он должен был ответить за всё! Однако Совет не поддержал меня, а Юпитер пришёл в ярость. Меня отправили на Нептун, где я пробыл не одно тысячелетие, пока не узнал, что цивилизации Юпитера пришёл конец. На Юпитер упал метеорит, который жители даже не восприняли всерьёз. Однако, несмотря на небольшой размер, он таил в себе огромную энергию, которая взрывной волной покрыла всю планету, сметая всё живоё на своём пути. Некоторым удалось выбраться, они долго скитались по спутникам и другим планетам, пока не перебрались на Землю.

В голове Кейли был вакуум. Не было ни одной мысли. Хотя нет, вопросы всё же имелись.

— А кто такие Меркурий, Венера, Юпитер?..

— Боги, хранители и властители своих планет, — ответил ей с таким видом, будто прописную истину ребёнку объяснял.

— Ага… Боги-хранители… А Меркурий, он… То есть, ты…

— Убил его, — и ни капли сожаления во взгляде. Наоборот, даже губы в улыбке растянулись. И эта улыбка была самой искренней из всех, что успела за сегодняшний вечер увидеть девушка, что пугало больше всего.

— А сам ты?..

— Марс к вашим услугам, — шуточно склонил голову. — Итак, я помогаю тебе разобраться с людьми Юпитера, а ты помогаешь мне найти Венеру.

И взгляд такой уверенный в её согласии вместе с тем невинный, будто ему совершенно невыгодно отомстить старому врагу, истребив последних выживших. Будто это не он столько лет разыскивал хоть малейший след и жестоко убивал тех, кто всё же попадался на его пути.

А Кейли чёрт дёрнул пожать протянутую руку, не иначе!

Глава 6: Сумасшедший ли?..

Проснувшись, Каллисто хотела было посмеяться над глупым и абсурдным сном, где попадает домой к сумасшедшему, рассказывающему небылицы про космос, заключает с ним сомнительную сделку, а после и вовсе пьёт зелёный ароматный чай. Смех на корню обрубила картина, висящая почти над головой, и незнакомая (а точнее, слишком знакомая) гостиная в красных тонах с тёмной мебелью из явно дорогого дерева. С полки напротив её спального места ей практически издевательски подмигивали переливающиеся в лучах утреннего почти весеннего солнца драгоценные камни ножен. К счастью, рукоять, а следовательно и сам меч, также присутствовала.

Воспоминания ворохом пронеслись в голове. Стало неуютно и мерзко. Она, врач, давала клятву Гиппократа, а в итоге позволила прямо на своих глазах убить человека, да ещё и пила потом с ним чай, как с давним другом. С убийцей! Решив для себя, что стоит купить перцовый баллончик и шокер и следить за тем, чтобы телефон всегда был под рукой, чтобы в случае опасности позвонить в полицию, Кейли поднялась с дивана и, к собственному удивлению, не услышала хруста затёкших суставов. Профессия наложила определённый отпечаток на её здоровье, поэтому девушка всегда старалась спать исключительно на кроватях, в противном же случае приходилось весь день мучиться от боли в спине и шее. С уважением осмотрев не слишком широкий, но достаточно удобный диван, она развернулась и хотела уже уйти по-тихому, чтобы не проверять на собственной шкуре, с какой ноги сегодня встал хозяин квартиры и острого меча, но путь преградил, собственно, сам хозяин вышеперечисленного.

— Проснулась? — враждебно настроен он не был, но и на любезности рассчитывать не приходилось. — Я вызвал машину, скоро тебе принесут новую одежду.

— Не стоит, я сама могу вызвать такси и… — её прервал звонок в дверь. Обладатель ярко-красной шевелюры скрылся в коридоре, откуда вскоре послышался мужской весёлый голос.

Услышав приближающиеся шаги и чей-то бас, Каллисто покрылась мурашками, желание спрятаться хотя бы вон за тем креслом, на котором вчера восседал душевно больной спаситель, стало практически непреодолимым. Однако адекватность дала о себе знать, заставив девушку сесть на край дивана и сделать вид, будто она осматривает комнату. И прежде чем в гостиную зашёл гость, она успела заметить, что на многочисленных полках нет ни одной семейной фотографии. Обычно в гостиной всегда присутствует хотя бы одно семейное фото, но здесь фотографий не было как таковых вообще.

Вошедший в комнату молодой человек был нереально высоким, по крайней мере, так казалось сидящей на диване девушке. Появившийся рядом хозяин квартиры оказался почти на голову его ниже. Сглотнув, Кейли поднялась с дивана и постаралась приветливо улыбнуться, что было довольно сложно с учётом того, что все мышцы застыли от ужаса. Вдруг и у этого за спиной такой же меч? Зарежут её здесь, даже кровь смыть будет не так сложно — вся гостиная была в красных и тёмных тонах.

Однако парень совершенно обезоруживающе улыбнулся и протянул широкую ладонь.

— Чанёль.

Девушка осторожно пожала ему руку:

— Кейли, — тихим сиплым голосом представилась, тут же выдавая весь свой страх с головой.

— Деймоса ещё нет? — обратился к хозяину квартиры.

«Деймос… Жуть какая!», — подумала Каллисто, силясь вспомнить перевод. Не вспомнила, но тот факт, что это слово созвучно со словом «демон», уже заставил заранее бояться. И куда её угораздило попасть?..

Мужчины прошли в гостиную, Марс вновь устроился в своём кресле, а гость занял добрую половину дивана. Кейли пересела на самый край дивана, чтобы быть ближе к выходу из гостиной. Так у неё будет шанс сбежать. Нагло пользуясь тем, что про неё уже все забыли, осмотрела сначала внезапного гостя, хотя это звание, пожалуй, принадлежит скорее ей, нежели ему.

Яркие волосы, видимо, у них «семейное» — волосы Чанёля имели бледно-розовый оттенок и пребывали в творческом беспорядке. Одет он был вообще как подросток: рваные джинсы, чёрно-белое худи и утеплённая джинсовая куртка сверху. И вот не дала бы она ему меньше двадцати двух (по большей части из-за глубокого, но по-особому приятного баса), однако весь его вид кричит о том, что парень, скорее всего, ещё учится. Чего не скажешь о юном психопате-спасителе. Строгий костюм, который был будто сшит специально для него (хотя, вполне возможно, что так оно и было), уверенный взгляд, аккуратно уложенные волосы. Все движения — плавные, даже можно сказать аристократичные. Весь образ взрослого современного аристократа портит только цвет волос. Из-за лучей солнца, которые, проходя сквозь красные полупрозрачные шторы, и сами приобретали багровый оттенок, а ложась на розовую шевелюру, окрашивали её в пугающий бордовый цвет. Поёжившись от неприятных мыслей и воспоминаний, Кейли привлекла к себе внимание.

— Замёрзла? — ярко улыбнувшись, спросил Чанёль. — У него всегда жутко холодно дома! Не люблю бывать здесь, — поёжился так же, как девушка до этого.

Если бы дело было только в холоде, которого, к слову, она совсем не замечала. Она всю жизнь и в любую погоду открывала на ночь окно или на худой конец форточку, потому что иначе просто не могла ни заснуть, ни работать, ещё и голова начинала болеть.

— Переживёт, — фыркнул хозяин квартиры.

Повисла напряжённая тишина. Чанёль красноречиво смотрел на Марса, Марс флегматично любовался видом на город, а Каллисто пристально следила за ними, мало ли, на что способны эти люди. Кто знает, чем они вообще болеют, может, её в следующую секунду зарезать захотят.

«Идиллию» прервал очередной звонок в дверь. Каллисто напряглась ещё сильнее, когда мимо неё прошёл, шаркая тапками по полу, Чанёль.

В прихожей вновь послышались мужские голоса.

— Твою новую одежду привезли. В качестве…

— Извинений за порчу старой, — пробасил над ухом Чанёль, заставляя девушку подпрыгнуть на месте и уставиться на него и незнакомца, выглядывающего из-за его плеча, широко раскрытыми глазами. — Забавная, правда? — улыбнулся стоящему сзади. — Это Дей… — слегка закашлялся, — Сехун.

Кейли оговорку услышала. «А вот и Деймос», — подумала, разглядывая нового знакомого и потенциального участника её убийства. В отличие от верзилы, источающего любовь ко всему живому и позитив, этот парень был серьёзен (даже слишком серьёзен). Короткие чёрные волосы были уложены, открывая вид на лицо. И что это было за лицо… Каллисто даже дыхание задержала, разглядывая идеальные черты, которые были будто высечены из камня самым великим скульптором, который когда-либо жил на земле. Высокий, широкоплечий, изумительно красивый, убийственно спокойный… «Жаль, что дружит с сумасшедшим», — грустно вздохнула девушка. Всё в этом мужчине привлекало, кроме высокомерного взгляда. Пожалуй, смутно знакомого. Каллисто покосилась на всё ещё сидящего в кресле горе-спасителя, который прожигал её насмешливым взглядом.

— Ты назвал неправильные размеры, — возмущённо воскликнул Сехун, поворачиваясь к Марсу.

— Какая разница, на размер больше, на размер меньше, — отмахнулся хозяин квартиры, поднимаясь с кресла.

— Да оно же на ней будет сидеть, как мешок из-под картошки! За кого ты меня принимаешь?

— Да ладно тебе, она ведь не на показ мод в этом пойдёт, — ободряюще похлопал его по плечу Чанёль.

— Я не прощу себя, если по моей вине в мире станет на одну модную катастрофу больше, — сказав это, Сехун развернулся и скрылся в коридоре, а позже хлопнула входная дверь.

— Сехун у нас стилист и владелец модельного агентства, он на тряпки практически молится, — объяснил поведение друга Чанёль. Каллисто не смогла сдержать смешка.

Прошло полчаса, девушка уже заметно расслабилась, хотя и продолжала следить за движениями обоих парней. Чанёль много улыбался и шутил, сумел разболтать девушку, которая не особо любила о себе рассказывать. С ним было легко и приятно, будто они давние друзья. Когда хозяин квартиры вышел из комнаты, Кейли решилась задать давно мучивший её вопрос:

— Слушай, а… он, — кивнула в сторону двери, за которой скрылся Марс, — у вас болеет чем-то?

Это было определённо рискованно — задавать подобный вопрос потенциальному соратнику и такому же сумасшедшему, но до сих пор Чанёль не сделал и не сказал ничего такого, что позволило бы усомниться в его адекватности.

— Ма-а-а, — снова закашлялся. Кейли заметила, что он часто так делал, когда говорил лишнее. Слишком очевидно. — Чунмён в смысле? Он вполне здоров, просто не умеет ходить вокруг да около, рубит с плеча. Он тебе рассказал обо всём?

— Да, рассказал. И ты сам знаешь, по какой причине я терпеть не могу ложь и витиеватые фразы, — раздалось за спиной девушки.

Оба тут же выпрямились и сделали вид, будто ничего и не было и никого они не обсуждали.

— И если ты ждёшь, что я тебя убью, — усмехнулся, кивнув на ножны, — то глубоко ошибаешься. Я абсолютно адекватен.

Кейли сникла и мысленно отпинала себя. Ну вот вроде взрослый человек, а ведёт себя, как маленькая, ещё и попалась так глупо…

Раздавшемуся звонку в дверь были рады, кажется, все. Чанёль ушёл открывать, а Марс, которого, как оказалось, зовут Чунмён, продолжил прожигать девушку недобрым взглядом. Одна радость — за меч не хватается.

Сехун вручил ей пакет с логотипом явно дорогого бренда. Каллисто даже неловко стало. Но потом она вспомнила, сколько стоило то пальто, как долго она его выбирала и как ещё дольше искала подходящие к нему удобные полусапожки на каблуке. Совесть капитулировала, выпуская злорадство.

— Совсем другое дело! — хлопнул в ладоши Сехун, осматривая надевшую новое пальто и сапоги девушку.

Она и сама была в восторге. Конечно, сапоги с теми полусапожками никогда не сравнятся, но они, в общем-то, тоже очень даже ничего.

— Время, — постучал пальцем по дорогим часам хозяин квартиры.

— Да подожди ты, дай работу свою осмотреть, — отмахнулся от него шатен.

Каллисто чувствовала себя воспитательницей в детском саду: все парни были намного младше неё не только внешне (и биологически), они ещё и вели себя, как маленькие дети.

— Который час? — обернувшись к успевшему сменить один костюм на другой Чунмёну, спросила она.

— Полдень, у меня важная встреча скоро, выметайтесь давайте.

Ахнув, Кейли подхватила свою сумку и побежала в коридор. Она опаздывала уже на три часа. Три часа! Это непростительная оплошность для заведующего отделением, которого к тому же персонал не принимает. Однако дверь открыть не получилось. Немного повозившись с замком, она отчаялась и, нервно постукивая пальцами по карманам нового пальто, посмотрела на вышедших за ней парней.

— Чанёль отвезёт тебя, — сказал Чунмён, открывая дверь. — А Сехун меня, — строго посмотрел на шатена, который рад подобному не был.

«Интересно, кем они являются друг другу?» — осмотрев троицу, задумалась Кейли. На дружбу это было слабо похоже, как и на отношения начальника и подчинённых. Для братьев они были слишком разными.

В подвале на парковке Чанёль подошёл к чёрной иномарке. Каллисто сокрушённо выдохнула: по больнице точно пойдут слухи о её романе с молоденьким наследником. И разумеется, сюда же её должность приплетут.

Ехали на удивление молча, парень не пытался начать разговор, а девушка была слишком занята самобичеванием. События последних дней выбили её из колеи. Она сама сейчас не узнавала себя: едет в машине с человеком, которого только пару часов назад впервые увидела и который дружит с предположительно психически невменяемым. Вполне возможно, что он и сам является потенциальным гостем в кабинете психиатра. О ночи, проведённой в доме человека, который прямо при ней убил другого, вообще старалась не думать. Родители бы за такое по головке точно не погладили…

Чанёль, будто прочитав её невесёлые мысли, остановился у автобусной остановки, а не подъехал прямо к больнице.

— Спасибо большое, — улыбнулась Кейли и, получив широкую улыбку в ответ, вышла из машины.

А вот в больнице ждали трудности… Косые взгляды коллег, шепотки за спиной о том, что вчера на ней была та же одежда, слишком довольно потирающий руки уволенный хирург, который, видимо, рассчитывал на то, что за такой проступок её как минимум понизят. Устало вздохнув и расслабившись лишь в тот момент, когда за ней закрылась дверь в кабинет, Кейли сползла по двери вниз и уткнулась лбом в согнутые колени. Только отчитала врачей за непрофессионализм, как тут же опоздала на полдня. Не хотелось выходить из кабинета, играть в ледяную и ко всему мирскому безразличную доктора Мун, хотелось просидеть здесь до скончания веков. Однако автоответчик, в котором раздался голос главврача разрушил все надежды на то, что ей удастся посидеть в кабинете хотя бы полчаса.

Переодевшись в халат и надев больничные кеды, Кейли распечатала заявление об увольнении, заранее заполнила его и решила отдать, если об этом зайдёт речь. Быть уволенной в её положении не лучшая перспектива.

Проходя по коридору крыла, где располагался кабинет главврача, невольно бросила взгляд на странную дверь. Воровато оглядываясь по сторонам, подошла, подёргала за ручку. Как и ожидалось, заперто. Вздохнув, продолжила свой путь, чувствуя, что идёт на эшафот.

Постучав в дверь и услышав привычное «Войдите», зашла в кабинет и села на стул напротив главврача.

— Произошло небольшое… ЧП, у меня не было возможности прийти раньше или предупредить о том, что задержусь, — зажмурившись, отрапортовала, ощущая на себе тяжёлый взгляд.

— Допустим, — спокойно ответил мужчина. Девушка открыла глаза. Судя по спокойной позе и безразличному взгляду, убивать или увольнять её не собираются — уже неплохо! — Меня больше интересует этот человек, — перед ней положили резюме того самого уволенного хирурга. — Вы уволили его, не согласовав это со мной, — строго произнёс главврач.

— Я думала, в мои полномочия входит увольнение некомпетентных врачей, — забыв о страхе и о том, где и с кем она находится, ответила, уверенно глядя в глаза начальнику.

— Нового сотрудника тоже вы найдёте? — выгнул бровь.

Кейли сглотнула.

— Нам и так стоило большого труда найти кого-то с таким же опытом. Почитайте, — кивнул на папку.

Мысленно закатив глаза, вспоминая, как этот, несомненно, «ценный кадр с большим опытом» чуть не убил пациента, открыла резюме. Образование достойно уважения, послужной список тоже неплох, а уж перечисленные операции, на которых он присутствовал, и вовсе поражают. Но Каллисто слишком хорошо помнила, как этот гений своей расчётливостью и жадностью чуть не забрал чужую жизнь. Это неправильно, за врачей должен говорить не только опыт, мораль не должна быть пустым звуком, как и принесённая клятва.

— Что вы предлагаете? — отложив папку, в которой лжи было ровно столько же, сколько и слов, спросила Каллисто.

— Доктор Мун, я не сомневаюсь в ваших способностях, но в данном вопросе, на мой взгляд, вы слишком предвзяты. Неужели боитесь конкуренции? — в его глазах блеснула сталь. У девушки дыхание перехватило от подобного заявления.

Конкуренция? За кого он вообще её принимает?!

— Хорошо, — еле подавив внутреннюю бурю, ответила девушка. — Я дам ему ещё один шанс, не более. Но учтите, если он убьёт или покалечит хоть одного пациента, я подниму вопрос о лишении этого специалиста лицензии.

Сказав это, она поднялась и ушла, не оборачиваясь. Только потом вспомнила, что уже давно собиралась обсудить возможность проведения тимбилдинга, но, верно рассудив, что сейчас явно не самое подходящее время, отправилась на свой этаж. Тем более в голове созрела идея, как можно провести тимбилдинг, не закрывая отделение и не отвлекая никого от работы. Заказать еду прямо в больницу и собраться всем вместе после дневной смены… Нужно лишь выбрать день, когда она останется на ночное дежурство. Если она не выпьет во время ужина — это нормально, но вот если кто-то из персонала будет чувствовать себя неуютно — это уже проблема, потому что весь тимбилдинг в таком случае теряет свой смысл.

Как только она вышла из лифта на своём этаже, её окликнула медсестра, стоящая на ресепшене:

— Доктор Мун! Пройдите в пятьсот шестую палату! Это срочно!

«Рабочие будни начались!» — пронеслось у девушки в голове, прежде чем она, смяв и выбросив в ближайшее мусорное ведро своё заявление, побежала в сторону палат.

Глава 7: Глаза - зеркало души

В палате столпилось практически всё отделение, а также, предположительно, родственники больного, которого за чужими спинами было невозможно увидеть. Растолкав людей, периодически извиняясь, Кейли подошла к койке пациента, первым делом бросив взгляд на показатели приборов. «Плохо», — пробормотала она себе под нос. Случай действительно экстренный.

— Когда была запланирована операция?

— Через два дня, состояние было стабильным, — отрапортовала интерн.

— У пациента наблюдалась ишемия?

— Но… Он слишком молод для неё, — растерялась девушка, открывая карточку и тут же передавая её доктору Мун.

Скользнув взглядом по показателям, процедурам и диагнозу, Каллисто задумалась. Восемнадцать лет — явно не тот возраст, когда люди страдают от данного заболевания. Однако пока что всё указывает именно на это.

— Мне кажется, что это инфаркт миокарда. Выпроводите всех лишних и подготовьте операционную, согласуйте всё с опекуном. Будем проводить шунтирование, — посветив фонариком в закатившиеся глаза юноши, распорядилась доктор.

— Но… У него нет опекуна, — вновь просматривая карточку, пролепетала интерн.

Каллисто бросила задумчивый взгляд на пациента.

— В таком случае оформите на моё имя, о формальностях я позабочусь сама.

Через пятнадцать минут она уже мыла руки и натягивала перчатки, заходя в операционную. На столе лежал ещё совсем юный парень, у которого вся жизнь впереди. Жизнь, которая теперь зависит от неё. Грудную клетку уже обработали дезинфицирующим средством, анестезиолог кивнул, давая понять, что пациент готов к вмешательству. Настроив монитор так, чтобы запись с торакоскопа была прямо перед её глазами, доктор Мун протянула руку в сторону операционной сестры:

— Скальпель.

***

Прошло около двух часов с момента начала операции. Команда, ещё не привыкшая друг к другу и искренне сомневавшаяся в способностях заведующей отделения, допускала иногда ошибки, некоторые из которых могли стоить пациенту жизни. Строгий взгляд ведущего хирурга и холодное «Соберись! Хочешь его убить?!» заставляли всех дрожать. И всё же парню повезло — операцию проводили талантливые опытные хирурги, которые успевали вовремя исправить ошибки коллег.

— Но почему не традиционное шунтирование? — спросила интерн, которой разрешили наблюдать за операцией из специально для этого отведённой комнаты, когда доктор Мун уже вышла из операционной, напомнив команде, что шов должен получиться аккуратным и как можно менее заметным.

— Ему только восемнадцать лет, представь, каково ему было бы жить, если бы мы сейчас вскрыли грудную клетку, распилив рёбра, и оставили огромный шрам. Жизнь, безусловно, дороже, но если есть возможность сделать всё чище и аккуратнее, нужно ею воспользоваться.

Так у доктора Мун появились первые поклонники среди хирургов, медсестёр и интернов.

Зайдя в свой кабинет, Каллисто тут же без сил упала на диван и потянулась, разминая затёкшие мышцы и суставы. Глаза болели от долгой и напряжённой работы, а руки гудели. Но пациент не умер во время операции со вскрытой грудной клеткой, а это уже отлично. Нужно будет ещё понаблюдать немного и искренне надеяться, что осложнения не появятся со временем.

Перед глазами всплыл образ смутно знакомого старичка, который сказал странную и самую малость обидную для врача вещь: «Позаботьтесь о Бэкхёне, его ждёт великое будущее… И помните, главная врачебная тайна — врачебные ошибки, доктор Мун», — и ушёл, посмеиваясь.

— Где же я могла его видеть?.. — прищурившись, пытаясь вспомнить, прошептала девушка. Но ни через минуту, ни через пять озарение не пришло, зато она вспомнила кое-что другое. У паренька не было опекунов, однако в палате столпилось слишком много людей да ещё и дедуля этот…

Задумчиво почесав затылок, Кейли решила, что будет решать проблемы по мере их поступления. На данный момент нужно всё-таки утрясти вопрос об опекунстве с главврачом. И девушка очень надеялась, что он не будет цепляться к мелочам. С одной стороны, Каллисто понимала, что данное решение сулит ей проблемы, которых не хотелось бы, особенно в таком подвешенном положении, однако и по-другому она поступить не могла. В конце концов кто-то же оплачивает лечение, подписал документы, прежде чем юноша лёг в больницу. Возможно, его опекуны на данный момент находятся не в городе… В это и сама Кейли верила с трудом. Ситуация складывалась, однако, престранная.

Кстати, о странностях. Вспомнился и новый знакомый. Покосившись на сотовый, Каллисто снова задумалась о своей адекватности, потому что звонить в полицию отчего-то не хотелось… Наверное, она просто осознавала всю абсурдность ситуации. Не проверь она все возможные болезни, позвонила бы, не сомневаясь ни секунды. Однако в своей компетентности и любознательности сомневаться не приходилось.

— Марс, Венера… Зачем ему вообще искать Венеру, если он собирался на Солнце жениться? — пробормотала девушка, а потом хлопнула себя по лбу, наказывая за откровенно бредовые мысли. Не хватало ещё поверить в это, а там и до двойного психоза[1] недалеко.

Выйдя в коридор, Каллисто в который раз направилась в сторону лифта, чтобы выйти на пятнадцатом этаже и пройти по уже набившему оскомину коридору. Кажется, в своём кабинете она бывала куда реже, чем в кабинете главврача.

И вновь её внимание привлекла странная дверь. Её тянуло к ней, словно магнитом, ей было просто жизненно важно узнать, что находится в этом помещении. И сразу же вспомнился старик. Это ведь он в прошлый раз сказал ей что-то про тайны! Странный старичок. А странности Каллисто, как мы уже знаем, не любила больше всего на свете.

Тряхнув головой, отгоняя совершенно ненужные мысли, девушка пошла дальше по коридору. Постучавшись в дверь главврача и не услышав знакомого «Войдите», хотела уже развернуться и уйти, но совсем некстати в ней проснулся дух авантюризма. Воровато оглянувшись, она проскользнула в открытый кабинет, радуясь, что у главврача нет секретаря. Её взгляд забегал по стене за спинкой кресла. Каллисто искала ключ от заветной двери. В конце концов она ведь не собирается ничего оттуда брать, верно? А значит, ничего противозаконного не совершает. Тридцатилетняя и рассудительная женщина внутри неё билась головой о стену женского любопытства, умноженного на необъяснимую силу. В последнее время в жизни Кейли стало слишком много всего необъяснимого. Будучи рациональным человеком, врачом, она не могла позволить себе свалить всё на потусторонние силы, однако и научного объяснения не находилось. А потому ею было принято решение действовать по ситуации. И в данный конкретный момент ситуация располагала к авантюре.

Однако специальные крючки для ключей находиться отчаянно не желали. И наплевав на все свои принципы, на воспитание родителей, которые явно не этому её учили, Кейли подошла к чужому столу и открыла первый выдвижной ящик.

К третьему ящику совесть окончательно капитулировала и ретировалась глубоко и надолго. Наконец очередь дошла до пятого, последнего. Причём в него был врезан замок. Подумав немного, Каллисто опасливо покосилась на дверь, а затем зарылась рукой в свои волосы и достала оттуда шпильку. В студенческие годы они частенько совершали набеги на кабинет профессора, чтобы подсмотреть экзаменационные задания. Незаконно, но быть отчисленным из-за какого-то каверзного вопроса никому не хотелось. В общем, совесть Кейли долго грызла, но, раз всё вновь повторяется, не догрызла.

Решив, что отступать уже всё равно поздно, Каллисто открыла ящичек и заглянула внутрь. Ящик оказался практически пустым. Девушка даже почти закрыла его, разочарованно выдохнув, но в самом дальнем уголке что-то сверкнуло, привлекая её внимание.

Она уже хотела проверить свою догадку, когда услышала за дверью тяжёлые шаги, однозначно принадлежащие главврачу. Быстро закрыв ящик и отпрыгнув от стола на несколько метров, привела в порядок халат и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить испуганно ускорившее свой бег сердце.

Вошедший буквально через несколько мгновений мужчина, казалось, ничего не заподозрил. Облегчённо выдохнув, она села напротив главврача.

— Я уже наслышан о ваших подвигах, — немного строго сказал мужчина, положив руки, сцепленные в замок, на стол. Кейли его тон не понравился — ничего хорошего он явно не сулил.

— У меня не было выбора.

— Мы могли бы отправить его в соседнюю больницу в отделение скорой помощи. Уверен, у него было время.

— Разве имеет значение личность опекуна, когда речь идёт о жизни человека? Всю ответственность я беру на себя.

Врач сверлил её недовольным взглядом несколько секунд, а затем кивнул, соглашаясь с её позицией. Если бы они отправили пациента в тяжёлом состоянии в другую больницу, вокруг «Космо» мог разразиться скандал. Хотя, в случае неудачного исхода операции скандал так же неизбежен.

Посидев ещё немного и поняв, что больше вопросов к ней у главврача не имеется, доктор Мун поднялась со своего места, поклонилась и молча вышла из кабинета. Зайдя в лифт и прижавшись спиной к зеркальной стенке, она поняла, что после операции совершенно истощена. Сказались события прошедшей ночи, стресс и потрясения. Девушка чувствовала себя разбитой, ей казалось, что, если она сейчас закроет глаза, так и заснёт стоя, совсем как лошадь. Когда-то давно мама рассказывала ей об этой их особенности. В который раз отогнав от себя грустные мысли, Кейли нажала на кнопку с цифрой один — сейчас ей просто жизненно необходима доза кофе. Автомат на её этаже всё никак не могли починить. Почему — загадка.

Выйдя из лифта, она прошла мимо уже знакомого коридора, где во время одного из ночных дежурств что-то напугало её. И вновь что-то странное и непонятное, необъяснимое с точки зрения науки. Такими темпами всю рациональность растерять можно, а это главная гордость девушки, которая никогда в жизни не увлекалась дамским чтивом и совсем не верила в сказки. Родители преподносили ей научные факты в несколько волшебной форме, но ни разу не рассказывали ей небылиц, считая, что в жизни главное объективно оценивать реальность, отбросив сказочную призму. И Каллисто им за это была благодарна — рационализм во всём не раз спасал её в сложных ситуациях. Однако сейчас он буквально трещал по швам.

Остановившись возле одного из автоматов, Кейли выбрала любимый эспрессо и устало облокотилась на стену, ожидая, когда приготовится кофе.

— Ты справилась, дитя, — внезапно раздалось совсем рядом.

Распахнув глаза, она увидела перед собой знакомого старичка, доброжелательно ей улыбающегося. Похлопав ресницами, откровенно не понимая, чего от неё хотят, она вопросительно посмотрела на одного из пациентов, судя по больничной пижаме.

— Настало время тайне великой раскрыться. Глаза искать стоит там, где их впервые полюбили, коль хочешь своему другу помочь, ведь глаза — зеркало души, — загадочно изрёк он.

— Другу?..

— Ты ведь недавно обзавелась новыми знакомствами, не так ли? — хитро улыбнулся.

Девушка застыла на месте, чувствуя, как по спине прогарцевали мурашки. Стало откровенно жутко.

— Я тебе не враг, не меня бояться стоит. Ты, дитя, даже не подозреваешь, как близко к тебе подобралось зло, — с этими словами старик развернулся и ушёл, не обращая внимания на оклики девушки.

А Каллисто запуталась окончательно. Какие глаза ей стоит искать? Кто кого полюбил? И какому другу она желает помочь?..

Нам ум пришёл лишь один человек, обладающий на редкость скверным характером, склонностью к жестоким убийствам и невинно-розового цвета макушкой. И что-то ей подсказывало, что дедуля знает гораздо больше, чем она и даже чем сам Марс.

Нащупав в кармане халата телефон, она задумчиво посмотрела на контакт «Сумасшедший». Стоит ли ему рассказывать о том, что ей сказал этот странный старик, или нет?.. С одной стороны, она не доверяла совершенно незнакомому человеку, который был подозрительно хорошо осведомлён о том, что происходит в её жизни, а с другой — она не доверяла и тому, с кем имела глупость заключить сделку. И всё же она верно рассудила, что раз тайна не её, то и проблемы её коснуться тоже не должны. И потому отправила сообщение со словами старика. Сложилось впечатление, будто парень ждал от неё весточки, потому что напротив сообщения тут же загорелась галочка, означающая, что оно было прочитано. Однако ответа девушка так и не дождалась. Пожав плечами, она достала уже начавший остывать кофе из автомата и отправилась к лифту, вновь и вновь повторяя мысленно чужие слова.

Зато Марс, собравший своих верноподданных и обдумавший несколько раз слова старика, с которым, кажется, был прекрасно знаком, начал кое-что подозревать…

[1] Двойной (коммуникативный) психоз - состояние, при котором два тесно общающихся между собой человека разделяют бред друг друга.

Глава 8: Римские каникулы

Последние две с небольшим недели в жизни Каллисто всё было тихо и спокойно. Относительно, конечно же. Утром она спешила на работу, где к ней то и дело заходили интерны, чтобы посоветоваться — шунтирование произвело на них впечатление. После интернов обычно заглядывала медсестра, с которой они сдружились. Они вместе пили чай, а затем вновь разбегались по делам. Бён Бэкхён шёл на поправку и уже мог спокойно ходить по больнице, хотя и жаловался на лёгкий дискомфорт. Каллисто каждый день приносила ему зелёные яблоки, которые, во-первых, были полезны, а во-вторых, очень нравились юноше. Оказалось, что он очень сильно поссорился со своими родителями два года назад и ушёл из дома, а о том, как так вышло, что больница не смогла найти его родственников, предпочёл умолчать. Впрочем, доктор Мун и не настаивала никогда на разговорах — парнишка был до ужаса болтливым и сам всё рассказывал. Находка для шпиона.

И что-то было в нём такое… знакомое. Каллисто не могла отделаться от странного тепла и практически материнской нежности по отношению к нему.

— Привет, нуна! — протянул Бэкхён, закрывая книгу, которую она ему принесла ещё неделю назад. Читать он отчего-то не любил.

— Как твои дела? — Слегка потрепав его по голове за неформальное обращение, спросила она.

— Лучше всех! — улыбнулся во все тридцать два.

— Это хорошо. Совсем скоро сможешь вернуться к практике, — подмигнула, намекая на его занятия по вокалу. Бэкхён мечтал стать певцом и вызывать самые разнообразные чувства у людей, которые будут слышать его пение. И Каллисто была больше чем уверена, что этот непоседа добьётся своего.

Посидев ещё немного в палате и проверив показатели, напомнила про то, что книгу нужно дочитать уже к следующему утру и что она обязательно будет его спрашивать по ней, и ушла. Вслед ей раздалось полное боли и отчаяния завывание будущего певца, гордости нации и просто маленькой милой занозы.

У Каллисто было правило: не мешать личное с рабочим, она никогда не заводила дружбу со своими пациентами, но этот случай стал исключением. Тем более, Бэкхён сам хотел увидеть лицо своего спасителя. Однако держать открытыми только глаза он не умел, поэтому уже через пять минут Кейли превратилась из спасительницы доктора Мун в нуну, которая знает о его жизни практически всё. Девушка даже заинтересовалась манерой его речи в исключительно научном плане. Много ли на свете людей, способных во всех красках описать свою жизнь с момента рождения и до этой самой секунды за пять минут? Более того, он не тараторил и говорил предельно понятно, что, по мнению Кейли, достойно уважения.

Проверив ещё некоторых пациентов, доктор Мун взяла стопку медицинских карточек, которые для неё оставили интерны на столе главной медсестры, и направилась в свой кабинет. Будни хирурга не такие уж и разнообразные, как это показывают в сериалах. Вздохнув, девушка вспомнила, почему вообще решила стать именно врачом. Всё из-за одного сериала, где хирурги самоотверженно спасали людские жизни и участвовали в расследовании особо запутанных дел. Это было интересно и захватывающе, а то, что ожидало девушку на самом деле, оказалось сложным и утомляющим. Вишенкой на торте стала ответственность за чужую жизнь. Но Каллисто не сказала бы, что её не устраивает выбранная профессия — вовсе нет, ей доставляет огромное удовольствие здоровый вид человека, который совсем недавно лежал при смерти. Она чувствовала, что проживает свою жизнь не зря.

Интерны, перестав бояться её как огня, начали учиться ещё усерднее и теперь смотреть результаты их работы было сплошным удовольствием. В общем и целом, Каллисто была довольна своей жизнью в данный конкретный момент. Кажется, коллектив её потихоньку принимает, а это верный путь к дружбе, которой девушке очень не хватало. Она никогда бы не подумала, что будет настолько нуждаться в человеке, который сможет понять и поддержать её. Всегда для неё другом была работа, а сейчас… Последние события совершенно выбили её из колеи и нарушили душевное спокойствие.

Неожиданно завибрировал телефон, оповещая о входящем сообщении. Прочитав его, Каллисто нахмурилась, перечитала и всё равно не смогла понять, шутка это или просто ошиблись номером… «Собирай всё самое необходимое, жду тебя в семь в аэропорту. Слишком тёплые вещи не бери», — от контакта «Сумасшедший».

Решив, что отправитель своё «имя» полностью оправдывает, девушка заблокировала телефон, так ничего и не ответив, и вернулась к проверке карточек. Убедившись, что все диагнозы верны, необходимые анализы назначены, а жизни пациентов ничто не угрожает, доктор Мун отъехала на стуле от стола и потянулась, откинувшись на спинку. За окном уже горел закат. И хотя Кейли куда больше нравились рассветы, символизирующие начало новой жизни, сегодняшний закат был поистине великолепен. Впрочем, долго наслаждаться каким-никаким, а единением с природой девушке не дали.

— Доктор Мун! Доктор Мун! — в кабинет ворвалась одна из медсестёр. Кейли вопросительно взглянула на неё. — Вас срочно требует какой-то молодой человек на первом этаже, сказал, что это вопрос жизни и смерти! Я подумала, что внизу очередной пациент и хотела позвать медбратьев, но он требует именно вас.

Удивившись, Каллисто накинула на халат пальто и, не переобуваясь, поспешила к лифту. Вдруг действительно что-то важное, раз требуют именно её и именно на первый этаж. Однако…

***

— Ну и что происходит? — недовольно спросила девушка, когда машина покинула черту города.

— Похищение, — хохотнул Чанёль.

— А куда?

— В Рим. На каникулы, — улыбнулся ей в зеркало заднего вида.

— Не думаю, что подхожу на роль принцессы Анны. Лучше вам вернуть меня… — но договорить ей не дали.

— Я давал тебе время собраться, — недовольно зыркнул на торчащий из-под лавандового пальто медицинский халат сидящий рядом парень.

— С каких пор я должна тебе подчиняться? — выгнула бровь.

Внутри всё буквально кипело от ярости! Пока её, упирающуюся изо всех сил, усаживал в машину Чанёль, Чунмён с видом, будто делает ей великое одолжение и она теперь ему по гроб жизни обязана, объяснял сложившуюся ситуацию девушке на ресепшене, которая, откровенно млея от повышенного к себе внимания такого красивого парня, согласно кивала на всё. В общем, с собой у Каллисто только телефон, который вот-вот сядет, и больше ничего.

Чунмён уже открыл рот, чтобы назвать точные дату и время, но его перебил Чанёль:

— Не обращай внимания, просто следуй его указаниям, иначе будет… Вот как сейчас, к примеру. Ты без вещей и документов едешь в аэропорт.

На этих словах его лицо неожиданно вытянулось, а затем он резко затормозил, из-за чего девушка, совсем забывшая про ремень безопасности (врач внутри неё рвёт и мечет), больно впечаталась носом в спинку переднего кресла. Потирая переносицу и проверяя, не идёт ли кровь, Каллисто покосилась на своего соседа. Невозмутимость и величие в каждом жесте, поразительно! Сидит так, будто их не тряхнуло вовсе.

— Мы опаздываем, Чанёль, — убийственно спокойно произнёс он. Даже у девушки по рукам мурашки пробежались, что уж о бедном водителе говорить.

— Мы про документы не подумали, — почесал макушку.

Лицо сидящего рядом не изменилось, но Кейли было прекрасно видно, как он напрягся — годы работы с людьми не прошли даром.

Уже через час они подъехали к её дому. Закрывая дверцу машины, Кейли злорадствовала от души и уже представляла, как долго они будут её ждать. Не дождутся! Поездка в Рим, конечно, предложение заманчивое, но не настолько, чтобы сорваться просто так, бросив работу и прочие заботы. Злобно хихикнув, она уже направилась к подъезду, когда услышала шаги за своей спиной. Обернувшись, увидела невозмутимого Чунмёна, который посмотрел на неё так, будто знал, что она задумала. И более того, злорадствовал в глубине души куда больше самой девушки, ведь её чаяния не сбылись в отличие от его! Усмехнувшись, кивнул головой на дверь.

К приёму гостей Каллисто была откровенно не готова. И дело даже не в том, что дома бардак — его не могло быть по определению, потому что она здесь только спала, по сути. Просто дом — это личное, интерьер может сказать о человеке гораздо больше, чем он может себе представить, поэтому впускать в свою крепость абы кого крайне неприятно. Но и закрыть дверь прямо перед чужим носом… Нет, не неприлично, об этом Кейли не думала, просто не получилось — парень скользнул внутрь сразу за ней, будто прочитал её мысли. Снова.

Разувшись и обречённо вздохнув, девушка пошла в спальню, поставила телефон на зарядку и вернулась в прихожую, но, не найдя там незваного гостя, свернула в гостиную. Чунмён стоял напротив той самой фотографии спутника Юпитера с выставки, где они впервые встретились.

— Собираться не думаешь? Мы ещё можем успеть на последний рейс, поторопись.

— Слушай, с какой стати я должна… — но её снова перебили, на этот раз подняв руку и взывая к молчанию.

— Тебе лучше собрать вещи. Иначе мы возьмём только документы.

Сердито выдохнув, поняла, что спорить явно бесполезно, махнула рукой и решила, что проблемы нужно решать по мере их поступления. Каникулы в Риме? Что ж, так тому и быть, в конце концов отдохнёт. Хотя бесполезно отрицать, что в душе всё же теплилась надежда улизнуть, когда представится возможность.

Собрав небольшую сумку, где больше было лекарств и средств первой необходимости, нежели одежды (врач она или нет?), сняла больничный халат и натянула первые попавшиеся джинсы и свитер.

Марс всё так же стоял напротив фотографии спутника и смотрел на неё с непроницаемым выражением лица. О чём он думал, оставалось только гадать, что в планы Каллисто явно не входило, поэтому она покашляла, привлекая к себе внимание. Вздрогнув, молодой человек окинул её взглядом, скривился и направился в сторону выхода. Заметив, что он решил выйти из квартиры, не дожидаясь её, девушка решила ещё немного помедлить, чтобы уж он уж точно не успел помешать ей закрыть дверь. Встав перед зеркалом, покрутилась, смотря на удаляющуюся спину.

Она до ужаса не любила слишком настойчивых людей, с которыми не получается решить всё мирным путём, но и опускаться до оскорблений и рукоприкладства нет желания.

Не сдержав довольной улыбки, когда парень вышел из квартиры, так ничего и не заподозрив, она подбежала к двери, схватилась сразу за ручку и замок и толкнула её от души, желая как можно скорее закрыться от слишком горделивых и эгоистичных. Однако не всем нашим надеждам суждено сбыться. Эта мудрость ещё ни разу не подводила. Каким-то совершенно непонятным Кейли образом дверь не закрылась, вообще с места не сдвинулась!

— Думаешь, я настолько глуп? — не увидела, а буквально почувствовала усмешку.

— Я могу обратиться в полицию, ведь твой цвет кожи подозрений в моей адекватности не вызывает.

— Зато моё состояние вызывает, — провёл рукой сначала по уложенным волосам, а затем по явно дорогому костюму. — Идём.

Вздохнув, Каллисто подняла сумку и пошла следом. Что примечательно, дверь закрылась за ней сама. На её удивлённый, полный ужаса взгляд Марс лишь пожал плечами, мол, привыкай, простая смертная.

***

В аэропорту Чанёль, к ужасу девушки, остался на парковке. Они с Чунмёном летели одни. Каллисто даже примерно не могла представить, чем это может обернуться, они не ладили ни разу. Её раздражало его высокомерное поведение, а он просто не видел в окружающих людей, так, грязь.

Выведать цель их внезапного путешествия ей за всё время перелёта так и не удалось. И неизвестность буквально сводила с ума. Более того, девушка осознала, что не боится Чунмёна. Казалось бы, совершенно незнакомый человек, который в их вторую встречу разрубил её преследователя пополам прямо на её глазах огромным, непонятно откуда вообще взявшимся мечом, должен вызывать как минимум недоверие. Диагностировав у себя «синдром спасённой жертвы», рациональная доктор Мун была вынуждена признать, что опасается, скорее неизвестности, нежели розоволосого. И осознание этого болезненно ударило… по гордости, да. Каллисто не любила идти у неё на поводу, но всё же чувство собственного достоинства было для неё важно.

Рим встретил закатным солнцем и потрясающей атмосферой. Как только Кейли вылезла из такси напротив отеля и вдохнула итальянский воздух, всё как-то отошло на второй план. Из-за работы она не могла себе позволить даже передачи про путешествия: времени не хватало катастрофически. В Америке она тоже толком ничего, кроме больницы и своего дома, не видела. И даже высокомерие человека, устроившего и оплатившего всё путешествие, уже не так раздражало. Во-первых, синдромы-синдромами, а меч у него всё-таки наличествует, а во-вторых, только сейчас Кейли осознала, как сильно ей хотелось отправиться в путешествие, погулять по улицам незнакомого города, никуда не спеша…

— Ты идёшь? — вырвал её из мыслей Чунмён, который уже успел подняться по ступеням отеля и теперь ждал её.

Рассеянно кивнув, девушка подхватила свою сумку и поспешила следом. Как оказалось, Чунмён забронировал для них один номер люкс с двумя отдельными спальнями. Этот человек явно любил сорить деньгами. Сначала Каллисто почувствовала себя неловко из-за того, что парень тратит столько денег на неё, но потом она задвинула свою совесть куда подальше, ведь он сам её силой (в прямом смысле) затащил в эту Италию!

Ничего не сказав, Чунмён скрылся в одной из комнат. Пожав плечами, Кейли тоже отправилась на поиски спальни — за этот день она чертовски устала.

***

Сон всё не шёл. Она вертелась на кровати, включала и выключала кондиционер, пила воду, чего только не делала, даже сходила в душ и помыла голову. В голове роились мысли и догадки, мешая заснуть. После того как она отправила то сообщение, от Чунмёна не было ни слуху ни духу больше двух недель, а потом он неожиданно забирает её прямо с рабочего места и тащит в Рим. Хотелось бы верить в то, что он решил сделать благое дело, но… Слишком подозрительно.

Не выдержав, она откинула одеяло, нашла ногами тапочки и пошла выпытывать правду. Причём, конкретно сейчас злая и сонная девушка была готова действительно устроить пытки.

Тихо поскреблась в дверь, слишком поздно осознав, который час. Однако с той стороны послышались приближающиеся шаги, а затем дверь открылась. Сложилось такое впечатление, что Чунмён ждал её: одетый всё в тот же костюм, который, кстати, ничуть не помялся даже после перелёта, с идеальной укладкой и надменным взглядом. Вообще-то, Кейли надеялась на эффект неожиданности, ожидала увидеть его настоящего, без этого налёта идеальности. Кажется, это был отнюдь не налёт и даже не маска…

Осознав, что уже минут пять стоит и рассматривает парня, в комнату к которому пришла посреди ночи, девушка прокашлялась.

— Теперь-то я могу узнать, зачем мы здесь?

Подумав немного и взвесив все «за» и «против», Марс всё-таки кивнул, отходя в сторону и пропуская её в свою комнату. Кейли уселась на край софы, поплотнее запахнув банный халат (всё взяла, а про пижаму и не подумала, впрочем, как обычно: как бы тщательно она ни собиралась, что-то одно всё равно забывала), Чунмён грациозно и даже как-то по-царски опустился на стул возле письменного стола, закинув ногу на ногу и разместив руки на подлокотниках. «Он хоть иногда может выглядеть неидеально?» — пронеслось в голове у девушки. И это было отнюдь не восхищение, скорее, наоборот. Она не понимала, как человек может выглядеть безукоризненно даже в три часа ночи после долгого перелёта. Это противоестественно.

— Ты написала про пациента больницы, который сказал тебе что-то странное про глаза, верно? — дождавшись согласного кивка с её стороны, он продолжил: — мы долго думали, какой смысл старик вложил в свои слова.

— Вы знакомы? — удивилась Каллисто.

— Более чем, — криво усмехнулся Чунмён, явно вспоминая что-то неприятное. — Видишь ли, ещё веков так пять назад этот старый плут нарушил мой покой одной лишь фразой. Над каждым его словом можно думать по десять лет, старый интриган никогда не скажет напрямую. Хотя, подозреваю, что он просто оценивает умственные способности собеседника, — презрительно посмотрел на девушку, явно намекая на то, что ей старик загадал более простую загадку. Кейли решила не обращать внимания на это. Все люди разные; раз он считает себя лучше всех, его дело. Когда разочаруется, Каллисто — она надеялась — рядом не будет, а значит, её это никак не касается. — Я не уверен, что мы должны найти, но много лет назад он сказал мне, что Венеру можно вернуть, если Марс и Юпитер сойдутся на самом значимом для Марса месте. Самое значимое место — это Пантеон, построенный на бывшем Марсовом поле. Именно здесь я впервые ступил на Землю и именно в Пантеоне, ещё на своей родине, встретил Венеру. Тогда я решил, что меня ожидает битва с Юпитером. Все эти годы я намеренно выслеживал выживших и истреблял, надеясь, что так смогу добраться до него.

Каллисто совершенно не понимала, о чём он говорит, но усиленно делала вид, что всё хорошо.

— Но теперь я понимаю, что старик имел в виду тебя. Каллисто — один из спутников Юпитера, ты названа в его честь, хоть в тебе и нет юпитерской крови. Время пришло. Послезавтра я наконец найду ключ к возвращению Венеры. Мы будем снова вместе и на этот раз ничто и никто не сможет нам помешать.

— Тысяча извинений, но... — осторожно перебила его Кейли. — Ты разве не в Солнце влюблён был? И кстати, я не называла своего настоящего, корейского имени, — это её испугало больше всего.

— Бейдж и халат, — закатил глаза, будто это было так очевидно.

— А что с Солнцем?..

На неё посмотрели, как на последнюю дуру. «С самого начала понятнее объяснять надо было», — подумала она, недовольно сложив руки на груди. Информации поступило слишком много, количество вопросов возросло, а вот чётких ответов она так и не услышала. Из того, что она сумела понять, выходило следующее: Марс был влюблён в Венеру, но им помешал Меркурий, который убил Венеру и которого убил Марс (девушка окончательно убедилась в том, что этот парень не знает цену ни деньгам, ни чужим жизням). Далее он попал на Землю, где старичок из её больницы сказал ему, что возлюбленную можно вернуть при соблюдении определённых условий. Посему выходит, что её нагло использовали! Но было кое-что ещё, чего она никак не могла понять.

— А Юпитер тебе чем не угодил?

Ответом ей была недобрая, даже зловещая усмешка и полыхнувшие яростью глаза. Видимо, не угодил он Марсу многим…

Глава 9: Магия Рима

Ночь прошла ужасно для Каллисто: она так и не смогла заснуть. Она не могла понять, может доверять Чунмёну или нет. С одной стороны, он спас её и пока ничего подозрительного не делал, а с другой — он даже не скрывает то, что использует её. Притащил в Рим, чтобы отвести в храм всех богов и воскресить свою бывшую и ныне почившую подружку. Прелестно!

Под утро девушка всё же решила, что пока ей выгоднее оставаться рядом с Марсом, он в ней нуждается гораздо сильнее, чем она в нём. С преследователями она и сама сможет разобраться (по крайней мере, она на это надеялась), а значит и смотать удочки, когда почувствует неладное, сможет без труда.

Сидеть весь день в номере Кейли не собиралась. В конце концов когда ей ещё выпадет возможность посетить Рим в выходной? Верно, либо на пенсии, либо не в этой жизни. Собравшись, девушка покрутилась перед зеркалом и невольно покосилась на косметичку, которую взяла с собой чисто символически. «Гулять так гулять», — подумала она, усаживаясь за туалетный столик.

С косметикой доктор Мун завязала уже давно, потому что между лишними минутами или даже часами сна и идеальным лицом со временем начинаешь выбирать второе. Особенно, когда от тебя зависят чужие жизни. Впрочем, чтобы не пугать пациентов, приходилось скрывать следы недосыпа, но не более того.

Выходя из комнаты и параллельно проверяя, не забыла ли она ничего, девушка не заметила стоящего перед ней Марса. Врезавшись лбом в чужой подбородок, она подняла голову, оторвавшись от инвентаризации собственной сумки, и удивлённо взглянула на внешне спокойного Чунмёна, в глазах которого читалось желание убивать, мол, не смей трогать божество, жалкая ты смертная.

— Какими судьбами? — решила, что извинений он не заслужил.

— Куда-то собираешься? — красноречивый взгляд на её лицо, на котором впервые за долгое время не было и следа недосыпа (и это несмотря на то, что она всю ночь не спала — медики ещё во время обучения учатся работать с тональниками и консилерами).

— Да уже собралась, а что?

— Может, перестанешь уже дерзить мне? — недобро усмехнулся.

Хотелось ответить «Нет!», потому что он раздражал её своей надменностью, а ещё тем, что использовал её. Но на самом деле, её выводила из себя его непомерная гордость. Неужели так сложно признать, что она ему нужна? Именно от неё зависит жизнь его возлюбленной, кем бы она там ни была. Разве не в его интересах быть как минимум вежливым? Однако она прекрасно помнила, что делает его меч с людьми.

— Я хочу прогуляться, мне нельзя?

— А я хочу тебя сопроводить, мне нельзя?

Минутный шок, а затем ускоренная работа шестерёнок в голове Кейли.

— Думаешь, я убегу?

— Принимаю меры предосторожности, — уклончиво ответил и небрежно кивнул в сторону выхода из номера, но Каллисто увидела гораздо больше.

Он боялся. Боялся, что она его бросит наедине с проблемами и лишит возможности вернуть любимую. Сколько бы лет ни прожил этот бог, он явно ничему не научился. Например, открыто просить о помощи и доверять людям. Кейли снисходительно улыбнулась и еле подавила желание растрепать его вечно идеальную причёску и сбить тем самым всю спесь.

***

На улице было не продохнуть — везде сновали туристы. Вечером уставшая Каллисто даже не обратила внимания, насколько людные здесь улицы, но теперь… Она надеялась спокойно прогуляться и осмотреть достопримечательности, но в итоге смотрит на чужие спины и цепляется время от времени за рукав Чунмёна, когда её в очередной раз толкают.

Устав от постоянных одергиваний, парень остановился и подставил девушке свой локоть.

— Давай просто арендуем машину, — устало потёр переносицу, когда они отошли в сторону небольшого проулка между домами, где почти не было прохожих.

— Ты умеешь водить? Я думала, тебя везде Чанёль возит.

— Я не умею водить, — посмотрел на неё, как на дурочку. — Ты умеешь.

Вспомнилась красная малышка, которая почему-то до сих пор не прибыла в Корею, хотя уже месяц прошёл. Стало грустно.

— Тогда мы возьмём Феррари.

Чунмён лишь хмыкнул, набирая номер специального агентства, который вообще непонятно откуда узнал. Через полчаса перед ними уже стояла красная машина, а руку девушки грели ключи. Когда она села за руль, первым делом любовно погладила его, а затем провела руками по передней панели, понимая, как же сильно соскучилась по своей машине.

— Куда отправимся? — постукивая пальцами по рулю, спросила Каллисто, полностью расслабившись.

— По твоему усмотрению, — величественно махнул рукой и показательно пристегнул ремень безопасности. Хмыкнув, девушка тронулась с места.

Первым делом ей хотелось поесть. Рим-Римом, а завтрак по расписанию! Поэтому уже через пять минут она припарковалась возле одного из ресторанов. С виду он был неимоверно дорогим — специально выбирала, чтобы хоть как-то отомстить Чунмёну. Самое дорогое блюдо выбирала тоже специально, но оно оказалось очень вкусным. Парень, к её удивлению, не сидел, сверля её недовольным взглядом, а заказал себе то же самое. Вызов был принят.

— Слушай, откуда у тебя столько денег? Не думаю, что боги могут уклоняться от налогов, — отрезая кусочек мяса, поинтересовалась девушка.

— Ну что ты, я ведь живу, как обычный человек. Привилегированный. У меня свой бизнес.

— И что же это за бизнес такой? — как ни в чём не бывало продолжила допрос, выглядя при этом совершенно незаинтересованной.

— С какой целью ты всё это узнаёшь? — невозмутимо отправил в рот кусочек изумительного мяса и внимательно заглянул ей в глаза, пытаясь прочитать мысли.

— Решаю, стоит ли поддерживать с тобой дружеские отношения в дальнейшем.

— Ну решай, — усмехнулся.

Видела бы её сейчас мама — одними ругательствами бы дело не закончилось. Такой перспективный молодой человек, а она ничего не предпринимает, чтобы как можно скорее облачиться в белоснежное платье, которое, конечно же, оплачивать будет он. И Каллисто очень хотела сейчас, чтобы мама сказала ей, какая она дура, хотела услышать её ворчание по поводу того, что ей уже тридцать, а мужа до сих пор нет и не намечается. С трудом отогнав непрошенные мысли, девушка вернулась к еде.

После завтрака они отправились на улицу самых дорогих бутиков Рима — Кейли продолжала испытывать терпение и кошелёк своего спутника на прочность. Впрочем, Марс давно разгадал её нехитрый план и потому охотно оплачивал все её капризы и даже больше. Его самолюбие буквально млело от её поражённого и вместе с тем разочарованного взгляда.

И вот, вроде бы, не нужны ей дорогие вечерние платья, но ценник так и манил. Точнее, в любой другой ситуации он бы её скорее оттолкнул, но раз уж джентльмен вызвался оплатить всё путешествие...

— Может, будешь при выборе опираться всё-таки на то, как они на тебе смотрятся, а не на количество ноликов на ценнике? — не выдержал Чунмён, когда Кейли взяла какое-то платье, которое подошло бы больше какой-нибудь великовозрастной мадам, нежели молодой и привлекательной девушке.

Не дожидаясь ответа, он забрал у неё всё то, что она уже успела взять и вернул консультанту. Осмотрев весь магазин, он пошёл в сторону коктейльных платьев. Выбрав несколько и отдав их удивлённой и потому до сих пор молчащей девушке, он пошёл в сторону макси-платьев, а после — к аксессуарам.

— Иди примерь всё, — толкнул в сторону небольших комнат с зеркалами и пуфами, а сам опустился на диван и взял со столика какой-то модный журнал.

Спустя пять минут из примерочной вышла Каллисто в роскошном макси-платье на бретельках, которое дополняли бархатные длинные перчатки и изумительное колье. Окинув её критичным взглядом, Марс скривился.

— Это не твои цвет, материал и фасон. Не знаю, как оно попало сюда. Дальше, — взмахнул рукой, возвращаясь к журналу. А девушка, которой казалось, что она выглядит на все двести, немного расстроилась.

Весь следующий час она слышала разные замечания по поводу того, что на вешалке все эти платья смотрелись лучше. В итоге она решила вообще не выходить к нему и выбрать самостоятельно. Длинные платья она терпеть не могла, но среди них было одно, от которого дух захватывало. Да и на ней, вроде, неплохо сидело. И несмотря на то, что оно было обтягивающим, разрез от середины бедра позволял свободно передвигаться. Отложив его, Каллисто взялась за короткие платья. Выбор остановила на простом чёрном платье с пышной юбкой и длинным рукавом. Это как раз то, что ей нравилось больше всего. Обычно она не носила платья, отдавая предпочтение брючным костюмам или джинсам — это была её настоящая страсть. Но иногда её приглашали на мероприятия, где дресс-код не позволял надеть брюки.

Выйдя из примерочной, она прокашлялась и кивнула в сторону кассы. Чунмён усмехнулся и послушно пошёл оплачивать все капризы девушки. А ей стало интересно, у него хоть какая-нибудь другая реакция есть, кроме усмешки?

Когда они вернулись в машину, было уже три часа. Вздохнув, девушка задумалась, куда ещё хотела бы съездить. На ум пришла опера, но все представления традиционно начинаются после шести часов вечера. Решив последовать примеру всех туристов, она направилась в сторону Колизея.

— Это всё очередь?! — воскликнула, когда они только подъезжали к грандиозному амфитеатру, увидев огромное скопление людей.

— А ты как думала, это самая известная достопримечательность Италии, — фыркнул Чунмён. Девушка заметно расстроилась. Не то чтобы ей ну очень хотелось посетить Колизей, просто больше она ничего не знала. — Поедем, я тебе кое-что покажу.

И девушка была готова поклясться, что хоть и не увидела, но услышала в его словах… улыбку. Снисходительную улыбку. Сначала её это поразило, а затем разозлило. Получается, что сейчас она ведёт себя, как маленький капризный ребёнок. И ведь действительно, если задуматься, так всё и было. Все эти дорогие магазины, ресторан… Зачем? Она всегда считала себя рациональным человеком, но сейчас вела себя отнюдь не рассудительно.

— Ну же, тебе понравится, заводи машину, — ткнул пальцем в плечо, тут же разрушая её надежды на то, что он на самом деле другой. Самоуверенный, чрезмерно гордый, самовлюблённый и надменный — всё это про него. И улыбка в его голосе ей померещилась.

***

— Ты часто бываешь в Риме? Мог бы и сказать, чтобы я не мучилась с навигатором.

— Было дело, жил здесь пару сотен лет, — совершенно спокойно ответил, будто это обыденно дело — жить в Риме несколько веков. Кейли до сих пор с трудом осознавала, как долго этот на вид совсем юный парень ходит по земле.

Они остановились возле каких-то античных развалин, о которых Каллисто вообще ни разу не слышала. Выглядело это место, как недавнее поле битвы: полуразрушенные здания, ямы и овраги, обломки. И по всей площади пролегали огороженные дорожки для туристов.

Каллисто последовала за Чунмёном, который уже купил билеты и уверенно пошёл вглубь комплекса.

— Это Римский форум, когда-то давно это была самая главная рыночная площадь, здесь было невероятно красиво.

— М-м-м, — глубокомысленно ответила девушка.

Она мало интересовалась Италией, историей и архитектурой, куда больше ей нравился сам факт путешествия, процесс. И для неё не было совершенно никакой разницы между столицей и какой-нибудь деревушкой, она просто наслаждалась атмосферой чужой страны.

Они медленно шли по дорожке, Чунмён явно вспоминал былые времена, а Каллисто смотрела на развалины и старалась не представлять, каким прекрасным оно могло быть, если бы сохранилось до наших дней.

Побродив в тишине ещё немного, они направились к выходу.

— Знаешь, не впечатлило, — сказала она.

— Знаю, — посмотрел на неё. — Но это была экскурсия для меня. Идём, сейчас будет экскурсия для тебя, — подставив свой локоть, он повёл девушку в сторону амфитеатра, который находился неподалёку.

У Каллисто даже дыхание перехватило, но отнюдь не от грандиозности Колизея, а от длины образовавшейся у кассы очереди. Однако Чунмён уверенно прошёл мимо и показал на входе билеты, купленные у Римского форума.

— Билеты действуют на обе достопримечательности, — ответил на её удивлённый взгляд.

Колизей был невообразимо огромным. Девушка чувствовала себя букашкой, заходя внутрь. Огромная арена и целый лабиринт разнообразных проходов. Постройка была поистине великой.

— Ты знаешь, что здесь происходило? — ведя её вдоль ограждения, спросил Марс.

— Гладиаторские сражения?

— А о гладиаторах ты что-нибудь знаешь?

— Ну-у-у… Это рабы, которые сражались либо друг с другом, либо со львами, чтобы повеселить публику.

— Это всё россказни Голливуда, — скривился. — На самом деле гладиаторы были ценными бойцами, которые устраивали показательные сражения. Их кормили, лечили, у них были прекрасные условия.

— Не знала, — удивилась Каллисто, вспоминая всё, что когда-либо читала и смотрела о гладиаторах. — Так значит, и в красавиц из высшего сословия они не влюблялись?

— Почему же, были и такие. И тут, наверное, легенды не врут. Чанёль как-то рассказывал мне, что один гладиатор восстал против всех, чтобы жениться на дочери генерала. Жил он недолго.

— В тебе нет ни капли романтики, — скривилась девушка, представляя себе прекрасную историю любви.

Они ещё недолго погуляли по Риму, а затем Каллисто спросила про оперу.

— Ты знаешь, что такое опера? — издевательски протянул Чунмён, на что ответом ему был сердитый взгляд. — Ладно, я закажу билеты, но так туда идти точно не стоит, — брезгливо окинул взглядом её одежду.

Кейли тоже посмотрела на себя: удобные кроссовки, светлые джинсы с высокой посадкой, нежно-розовый свитер и длинное пальто. Что не устроило привередливого бога она не знала, но спорить с ним было бесполезно. В отеле они разошлись по своим комнатам.

Девушка достала новоприобретённые платья и приложила к себе сначала одно, а затем другое, стоя перед зеркалом. Подходящей обуви у неё с собой не было, но сегодня в одном из бутиков она не смогла пройти мимо умопомрачительных туфель на шпильке. Надев их, она снова вернулась к зеркалу и выбору платья. С одной стороны, хотелось выглядеть умопомрачительно в отместку на годы удобной и простой одежды, а с другой, девушка прекрасно понимала, что будет чувствовать себя некомфортно. Затем она задумалась, в чём вообще обычно посещают оперу. В Америке это были самые разнообразные платья, а в Италии?

Постучавшись в комнату Чунмёна, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Парень стоял напротив окна, застёгивая запонки на идеально выглаженной кипельно-белой рубашке. Снова идеален.

— Какие платья обычно надевают в Италии?

Марс поднял голову и удивлённо посмотрел на неё, будто она спрашивала самую очевидную вещь на свете. Стало немного стыдно. Самую малость.

— Если ты выбираешь между макси и мини, то бери макси — оно больше подойдёт к моему костюму.

Каллисто поперхнулась воздухом.

— Что? Ты будешь вертеться рядом, разумеется, люди решат, что мы вместе. Ты должна выглядеть достойно.

И вот ни один разговор ещё не прошёл без явного или неявного оскорбления. Это уже начинало раздражать.

Сердито выдохнув, девушка решила, что сделает всё в точности до наоборот. К его костюму подойдёт макси? Что ж, тогда она наденет мини.

К счастью, в косметичке нашлись и чёрные капроновые колготки. Хоть девушка и почти никогда не надевала юбки, колготки с собой носила исправно. Так, на всякий случай. Старая привычка со времён учёбы, когда колготки постоянно цеплялись за замочки сумки или стулья и рвались.

Одевшись и освежив макияж, она покрутилась перед зеркалом, мысленно оценив себя на сто баллов из десяти. Было интересно, как на всё это отреагирует заносчивый бог. Наверняка, будет очень зол.

«Заносчивый божок» ожиданий не оправдал. Девушка даже подумала, что он заранее знал, что она всё сделает наоборот. И отсутствие брезгливости и недовольства в его взгляде полностью догадку девушки подтвердило. Впрочем, больше никакой реакции не было. Она не ждала восхищения — знала, что за столько лет он явно не одну красавицу увидел, да и если вспомнить его любовные похождения: Венера как-никак была богиней любви и красоты в древнеримской мифологии, а значит, и в действительности была красива. Каллисто ждала признания её мнения. Согласия с тем, что она сама лучше знает, что на ней смотрится, а что нет. Как оказалось, напрасно. Впрочем, давно уже пора привыкнуть.

Оперный театр снаружи выглядел вполне себе обычно, но зато внутри… Девушка еле удержалась от того, чтобы рассматривать всё с открытым ртом. Огромный зрительский зал, выполненный в золотых и красных цветах, который больше был похож на прекрасную дворцовую залу. Сцена была спрятана за бархатными красными кулисами. Всё это было похоже на сказку, возникло такое ощущение, что они переместились во времени на несколько веков назад, в совершенно другую эпоху.

Кейли уже хотела пройти между креслами, когда Чунмён, которого она держала под локоть, повёл её в совершенно другом направлении.

— Ненавижу храп людей, — скривился.

Они поднялись по лестнице на третий этаж и вышли на персональный балкон с двумя креслами и небольшим столиком между ними, на котором уже лежала пара биноклей. Кейли лишь восхищённо выдохнула, смотря на зал с этого ракурса.

— А как называется опера? — прошептала Каллисто, когда кулисы разъехались в стороны, являя глазам зрителей декорации и ведущего, который говорил что-то по-итальянски.

— «Евгений Онегин». Это русский роман, — шепнул ей в ответ Марс.

Хоть Кейли и работала какое-то время с девушкой из России, о культуре этой страны знала мало.

***

После представления, которое произвело на Каллисто неоднозначное впечатление, Чунмён повёл её в ресторан, находящийся прямо через дорогу. Проснувшаяся совесть не позволила девушке на этот раз заказывать слишком дорогие блюда, но ей и выбрать не дали: парень (если так можно называть бога) сам сделал заказ, сказав, что здесь есть изумительные блюда и просто отвратительные.

Увидев, как девушка блаженно закатила глаза, попробовав пасту, Марс невольно улыбнулся. Она его забавляла. Люди вообще все были ничтожными и смешными, а эта в особенности — ей угрожает смертельная опасность, она постоянно находится рядом с богом, прекрасно это осознаёт, но ведёт себя так, будто он просто её хороший знакомый. И иногда он замечает, как она смотрит на него с какой-то материнской нежностью. Раздражает. Выглядит так, будто знает, что у него на душе, будто читает между строк. Крайне неприятное чувство.

«Интересно, с чего бы Земле выбирать именно её? Не может быть, чтобы дело было только в её имени…» — подумал он, наблюдая за тем, как Каллисто еле заметно проводит языком по нижней губе, слизывая пасту. «Никаких манер», — скривился. Венера так ни за что не сделала бы. Даже когда на неё никто не смотрел, она вела себя достойно. Вытирала губы исключительно платком, не повышала голоса, смеялась в кулачок, а её смех был настолько мелодичным, что его можно было слушать вечно. Девчонка не шла с ней ни в какое сравнение. Более того, Марс слышал несколько раз, как она выражалась себе под нос. Отвратительно.

— Как тебе опера? — взяв в руки бокал вина, спросила Кейли через какое-то время. Чунмён, опомнившись, едва заметно вздрогнул и, прокашлявшись, уклончиво ответил:

— Неплохо.

— Мне не понравилась ситуация. Всё хорошо: исполнение, сценарий, герои. Но вот сама ситуация…

— А что в ней такого?

— Ну… Знаешь, дуэль была явно мимо кассы. Так всё красиво начиналось…

— Ты действительно думаешь, что каждая история любви должна заканчиваться пресловутым «и жили они долго и счастливо»? — насмешливо посмотрел на девушку. Кому как не ему знать, что любовь порой очень сильно кусается.

Она промолчала, отпивая вино из своего бокала и отводя взгляд. За окном уже стемнело, весь город пестрел вывесками и огнями, людей на улице стало значительно меньше.

Чунмён тихо засмеялся. Каллисто сначала удивлённо посмотрела на него — такая реакция была для неё нова, а затем пристыжённо уткнулась взглядом в своё отражение в бокале. Она не верила в счастливый конец реальных историй, но в выдуманных… Зачем людям создавать такие истории? Зачем придумали драмы и трагедии? Неужели в жизни мало плохого? Да предостаточно! Так зачем же ещё писать об этом? Снимать фильмы? Каллисто, которая и так по долгу профессии слишком часто сталкивалась с горем и смертью, просто терпеть не могла грустные истории.

— Я просто хочу хотя бы иногда не видеть смерть, — тихо сказала она, заставляя Чунмёна умолкнуть.

— Прости, — кашлянув, пробормотал вечно уверенный в себе, гордый и надменный Марс.

Каллисто едва заметно улыбнулась. Он действительно не такой, каким хочет казаться. Или же это просто магия Рима?.. В конце концов он здесь жил, практически каждая улочка для него — воспоминания. И судя по всему, приятные… Жаль, что, скорее всего, уже завтра магия разрушится и вернётся надменный бог Марс.

А ещё завтра он станет на шаг ближе к возвращению своей любимой. Но что тогда станет с Каллисто и их сделкой?..

Глава 10: Зеркало Венеры

Каллисто проснулась, когда за окном только-только начало светать. Её не покидало странное, ничем не объяснимое чувство тревоги, которое появилось ещё вчера вечером. Она неожиданно поняла, что Марс может забыть о своём обещании, когда вернёт Венеру. Что есть месть и обещания по сравнению с любовью? Девушка никогда не считала себя глупой и прекрасно видела лицо Чунмёна, когда он задумывался о своей возлюбленной. Однажды он уже поставил на карту всё ради неё, что мешает ему в этот раз пренебречь их сделкой?

Заварив себе кофе, Каллисто села на мягкое кресло, стоящее прямо возле панорамного окна, и задумалась, любуясь рассветом.

— Тоже не спится? — послышалось сзади, отчего девушка вздрогнула и чуть не разлила уже остывший, но так и не тронутый кофе.

— Есть такое, — пожала плечами, наблюдая, как Марс присаживается в кресло напротив. И снова он выглядит до ужаса идеальным, когда только успевает?..

Каллисто уже хотела поинтересоваться, но заметила, что под его покрасневшими глазами залегли тени. Выходит, не такой уж он и идеальный, раз у него после бессонной ночи тоже появляется синева под глазами. Почему-то это принесло чувство облегчения. Теперь девушка была уверена, что перед ней сидит… почти человек со своими слабостями, а не совершенное существо. В природе вообще не должно быть ничего совершенного.

— А что будет, когда мы найдём… Ключ? Способ? Что мы вообще ищем?

— Вспомни слова старика и поймёшь, — хмыкнул, будто она спрашивала что-то совсем уж очевидное.

Нахмурившись, Кейли воспроизвела тот диалог в голове.

— Он сказал что-то про глаза… Глаза — это зеркало души! — воскликнула, вспомнив точную формулировку. — И что?

— А то, что его слова нужно обдумывать несколько раз, анализируя каждое слово. Он сказал про зеркало. У Венеры всегда было при себе зеркальце.

— А я это откуда должна была знать? — недовольно пробормотала. — То есть, мы ищем зеркало? А дальше что?

— Как же с вами, людьми, сложно, — закатил глаза и устало потёр переносицу. — А дальше он сказал про глаза и душу. Выходит, что она посмотрела в зеркало и передала ему свою душу.

Каллисто решительно не понимала, что вообще происходит.

— А раньше она в него не смотрела, что ли?

Сжавшись под испепеляющим взглядом, девушка решила опустить тему. Ну какая ей разница, что там произошло с Венерой? Особенно когда напротив сидит явно злой бог, который уже неоднократно убивал.

— Не это важно. Ты ведь выполнишь свою часть сделки?.. — поставив остывший кофе на журнальный столик, сцепила руки в замок.

— Неужели ты действительно думаешь, что я так просто откажусь от мести? — его глаза буквально вспыхнули, а губы расплылись в зловещей улыбке. Поёжившись, Каллисто решила, что с Чунмёном можно обсудить всё на свете, кроме Венеры и Юпитера. Пожалуй, Меркурия тоже упоминать не стоит. Однако его самообладанию можно было только завидовать, потому что уже в следующее мгновение на его лицо вернулись прежние надменность и пренебрежение. — В десять буду ждать тебя у машины. Вопросы?

Вопросов у Каллисто было много, но она решила благоразумно промолчать. Невыспавшийся Марс — это страшно. Вздохнув, она кивнула и ушла к себе в комнату.

Электронная почта буквально ломилась от новых писем. В основном, писали интерны. Стоило ей уехать, как они все растерялись и боялись лишний раз отправить пациента на ту или иную процедуру. Девушке это не понравилось. В конце концов они будущие специалисты, вряд ли им будут всю жизнь помогать. Даже не так. Им совершенно точно помогать не будут. Ответив на всё, просмотрев карточки, которые они прислали вместе с плачущими смайликами, и убедившись, что в них всё верно, спокойно выдохнула, падая на кровать. Однако осталось ещё одно неоткрытое письмо. Его она оставила «на десерт». Писал Бэкхён, который ужасно скучал по своей нуне-доктору. Он рассказывал всё, что произошло за вчерашний день, в красках описал невоспитанность некоторых врачей и интернов, жаловался на невкусную еду и на то, что у него закончились апельсины. Улыбнувшись, Кейли написала в ответ, что совсем скоро вернётся и привезёт ему сувенир.

Взглянув на время, она испуганно ойкнула. Уже десятый час, а она даже не начинала собираться. Плохо. Но годы обучения в медицинском не прошли даром — студенты уже на первом курсе могли собраться за двадцать минут, а тут почти целый час.

***

Чунмён, как и обещал, ждал её на парковке возле арендованной машины.

— Куда едем? — спросила она, пристёгивая ремень безопасности.

— А ты знаешь дорогу? — насмешливо выгнул бровь. — Сейчас прямо.

Девушка недовольно скривилась, но завела машину и направилась в указанном направлении. В Риме были жуткие пробки, видимо, у некоторых рабочий день начинался позже. Но пробки — это ещё цветочки по сравнению с забитыми тротуарами. Туристы крутили селфи-палками, иногда задевая друг друга или итальянцев, громко разговаривали каждый на своём языке, смеялись, размахивали руками… Не хотела бы Каллисто сейчас оказаться там, лучше уж постоять в пробке.

Чунмён, к её удивлению, совершенно не нервничал, будто всё шло по плану. Хотя вполне возможно, что так оно и было.

Спустя полтора часа они припарковались недалеко от какого-то храма. Кейли, кажется, много раз видела его по телевизору и в интернете, но никак не могла вспомнить, как он называется.

— Это храм всех богов, — усмехнулся Чунмён, будто прочитав её мысли. Опять. — Он возведён как раз на том месте, где я впервые ступил на Землю. Более того, он в точности повторяет храм, в котором я встретил Венеру ещё на своей планете.

— Слушай, а как вообще Венера попала на твою планету? Не на экскурсию же.

— Многие боги посещают другие планеты, чтобы перенять опыт, — пожал плечами.

А вот девушку этот ответ не убедил. Было здесь что-то не так, неправдоподобно. Сначала она на Марсе встречается, собственно, с Марсом, потом появляется Меркурий… Каллисто в случайности не верила от слова «совсем». Но говорить об этом своему собеседнику не решилась, потому что тем самым она затрагивает все табу, которые только можно.

Чунмён посмотрел на время и явно занервничал. Молча прошёл внутрь. Пожав плечами, девушка пошла следом.

На удивление, в храме было совершенно пусто. Ни одного человека, даже работников. Это напрягало…

— Чему ты удивляешься, это мой храм, — заметив её недоумение, пояснил Марс. — Работающие здесь люди — мои подчинённые.

Каллисто никак не могла понять, как одному человеку может принадлежать достопримечательность. Это ведь должно быть собственностью государства…

— Здесь работают не земляне, — вновь пояснил, явно раздражаясь, когда заметил непонимание на её лице. — Идём.

Он прошёл в огромную, действительно огромную, залу с мраморным гладким полом. Стены тоже были из мрамора, их украшали углубления, в которых располагались иконы и статуи. Заметив, что в храме нет ни одного окна, девушка подняла голову вверх, замечая круглое отверстие в куполе, через которое и проникал свет.

— Это око Пантеона, — рядом остановился Чунмён.

— А там что? — Каллисто кивнула в сторону бюстов людей, которые явно богами не являлись, подписанных по-итальянски.

— Пантеон — место захоронения великих людей. Художники, композиторы, короли…

Кейли изумлённо ахнула и решила, что по возвращении домой точно прочитает всю информацию о Риме.

— Тут очень красиво, — улыбнулась Марсу, который лишь самодовольно хмыкнул. Впрочем, другой реакции от него никто и не ждал.

Вновь взглянув на наручные часы, поправил свою и без того идеальную укладку и, взяв Кейли за рукав пальто, отвёл в сторону входа. Сначала она подумала, что они уже уходят, и даже расстроилась из-за того, что не успела всё осмотреть, но они остановились и вновь развернулись лицом к зале.

— Я встретил её в день весеннего солнцестояния, ровно в полдень.

Каллисто вновь решила, что в этой истории всё подозрительно хорошо сходится. Ну не бывает случайных встреч ровно в полдень, да ещё и в день солнцестояния, про место встречи и вовсе можно не упоминать.

Сама не осознавая, Кейли тоже наблюдала за секундной стрелкой на наручных часах Чунмёна, которые он держал перед собой.

Пять секунд, и быстрый взгляд на напряжённое лицо.

Три секунды, и в горле встал ком от волнения.

Две секунды, чувство тревоги усилилось в разы.

И вот ровно полдень. Девушка подняла взгляд, отрываясь от циферблата, и взглянула на залу. Солнечный свет из отверстия, кажется, сдвинулся, изменил своё направление. Едва заметно, но это точно произошло. Теперь он был направлен на одно из ещё пустующих отверстий для бюста. Она уже хотела сказать, что в этом нет никакого смысла, когда там что-то сверкнуло. Чунмён тоже заметил и тут же направился торопливым шагом к нише. Каллисто, решительно не понимая своей роли в происходящем, последовала за ним.

Ниша располагалась довольно высоко, чтобы заглянуть внутрь. Чунмён задумчиво осмотрелся вокруг и остановил свой взгляд на девушке. Она вопросительно изогнула бровь.

— Подойди, — не попросил, а приказал. Возмущаться было бесполезно — ему нет дела до чужих чувств, тем более он бог, он привык повелевать. Оставалось лишь обречённо вздохнуть и повиноваться. — Когда я тебя подниму, ты должна будешь достать зеркало, всё поняла?

— Ладно, — вяло отозвалась, подходя ближе. Доставать зеркало категорически не хотелось: всё её естество противилось этому. Но и отказывать тому, кто прямо на её глазах убил человека, было страшно.

***

— Ну что там? — она уже минут двадцать шарила рукой по нише и ничего не могла найти, в то время как Чунмён, удерживающий её, явно злился.

— Нет тут ничего!

— Ищи, — практически прорычал.

Закатив глаза, Каллисто схватилась за край ниши, подтягиваясь чуть выше в попытке заглянуть внутрь. Может, она упускает какую-нибудь деталь. Но нет, ниша представляла собой, казалось, цельную мраморную пластину. Ещё и тень, которую отбрасывала она сама, мешала найти хоть что-то.

— Попробуй отойти чуть в сторону. Я ничего не вижу.

Марс послушно сделал шаг влево. Солнечные лучи вновь попали в нишу, в глубине которой что-то опять сверкнуло. Снова схватившись за стену храма, Каллисто подтянулась и заглянула внутрь, тут же замечая, что сбоку, куда солнце и вовсе не попадает, находится отверстие. Радостно улыбнувшись, Кейли тут же потянулась рукой, которая еле прошла в узенькое отверстие.

— Кажется, я его нашла! — сообщила тут же взбодрившемуся Марсу.

Однако достать руку из проёма не вышло. Девушка сглотнула, чувствуя, как над её головой растёт волна паники, готовая обрушиться в любую секунду. Снова подёргав рукой, поняла, что это ни к чему не приведёт. Тогда она решила ощупать отверстие, возможно, там есть какой-нибудь механизм, как в фильмах. Однако зеркало, завёрнутое в какую-то мягкую ткань или же мешочек, упиралось в стену. Решив, что, возможно, это из-за того, что она сжала руку в кулак, схватившись за ручку зеркала, Кейли разжала ладонь, цепляясь за ткань кончиками пальцев. Но даже так рука не двигалась с места.

— Я не могу его вытащить, — посмотрела вниз, закусив губу. Взгляд Чунмёна в этот момент описать было сложно. Было непонятно, то ли её хотят убить, то ли злятся на ситуацию в целом…

— Попробуй расслабить руку. Какое оно на ощупь? — наставлял Марс, стараясь при этом не повышать голос. Последнее было практически невыполнимо, поскольку он был в шаге от бешенства. «Этим землянам вообще ничего доверить нельзя! Хочешь сделать хорошо — делай сам», — думал бог, продолжая делать вдохи, чтобы не сорваться на девушку.

— Кажется, оно в каком-то мешочке или завёрнуто в ткань.

— Мешочек. Поищи верёвочки, которыми он затягивается. Только быстрее.

Что-то подсказывало ему, что нужно торопиться. Шестое чувство, натренированное множеством сражений (всё-таки когда-то он и его народ были щитом и мечом всей Солнечной системы, несмотря на скверный характер Марса) било тревогу. Он понимал, что находится фактически на своей территории и никто не посмеет напасть на него здесь. Но своему предчувствию он всегда доверял куда больше, чем разуму.

— Получилось! Оно сдвинулось! — радостно воскликнула девушка, улыбаясь так, что запросто могла осветить всю нишу.

Чунмён еле удержался от очередной просьбы быть побыстрее.

— Готово! — прошептала она спустя несколько минут.

Марс тут же поставил её на пол и протянул руку:

— Давай сюда.

Мысленно закатив глаза, Каллисто вложила аккуратный бархатный мешочек в его руку и постаралась не думать о том, что он мог бы и поблагодарить её. В конце концов, это Марс, он законченный эгоист и грубиян с манией величия, чего от него можно ожидать?

Внезапно пол храма содрогнулся. Девушка насторожилась, пытаясь вспомнить, случаются ли в Италии землетрясения, а бог сразу же выхватил свой меч из-за спины. И снова Кейли пропустила этот момент, погрузившись в свои мысли. А может, меч и правда выплыл из ниоткуда?..

В следующий миг в её голове стало совершенно пусто, весь разум захватил ужас. Прямо перед ними появилось целое войско непонятных жутких существ. Или же это было одно, но очень, нереально, невообразимо большое?

— Гидра?! Да вы шутите! — Чунмён почти залился истерическим смехом.

Несмотря на то, что нептунианское чудище на Земле обитать никак не могло, прямо сейчас оно скалило все свои пасти и не сводило глаз со своих будущих жертв.

На Нептуне гидры были живыми тренажёрами для будущих воинов. Конечно, о чувствах несчастных созданий никто не собирался задумываться, а потому пару тысяч лет назад случилось нападение на мирное поселение. Гидры, жутко умные из-за количества голов, приобретённых во время очередных тренировок, жаждали мести. Как им удалось улизнуть из военного лагеря, где за ними постоянно следили, было отдельной загадкой, которая Марса мало интересовала. Его задачей было помочь Нептуну одолеть существ. В том сражении он потерял слишком много своих людей — твари были непомерно сильны и умны. Казалось, у них единый разум, их действия были настолько слаженными, что даже знающим друг друга не одну сотню лет воинам Марса пришлось с ними считаться.

И вот одно из этих существ стоит прямо посреди его храма. Да ещё где? На Земле! Не нужно быть гением, чтобы понять, чьих рук это дело. Впрочем, к Каллисто данное замечание, по мнению Чунмёна, не относилось. Она будто окаменела от страха, как если бы её ужалила нептунианская медуза (планета вообще кишит жуткими существами, одно страшнее и опаснее другого, именно поэтому Марса сослали именно туда).

Убить гидру, которая продолжала смотреть немигающим взглядом, кажется, тринадцати голов, в одиночку он бы точно не смог. Но прорваться к выходу из храма, рядом с которым по полу туда-сюда бился её массивный хвост, то и дело задевая стены, было возможно. В одиночку. То есть без Каллисто, которая продолжала изображать из себя статую, олицетворяющую ужас.

Он вновь посмотрел на гидру, встречаясь с ярко-зелёными глазами, разрезанными узким зрачком. Она замерла, будто готовясь напасть.

Сейчас или никогда.

Либо он нападает первым, отрубая сразу несколько голов, пока на их месте не выросли новые (а регенерация у гидр занимает считанные секунды), проскальзывает под обрубками к выходу, и оставляет Каллисто наедине с двадцатиголовым чудищем. Либо остаётся здесь и отражает атаки. Второй вариант, разумеется, заведомо проигрышный, потому что отразить атаку можно лишь обезглавливанием, что в конечном итоге приведёт к гибели и самого Марса, и Каллисто.

Было логично, правильно и разумно спасаться самому. Но что-то ему мешало. Видимо, прожив на Земле, среди людей, столько лет, он подхватил самую страшную заразу, которая только могла быть в его жизни. Мораль. По его мнению, это самое бесполезное изобретение людей, по поводу которого постоянно возникают конфликты, нередко вооружённые. Мораль перечит рациональности. И иногда стоит жизней, как, например, сейчас. Она сковала его по рукам и ногам, не позволяя бросить доверившуюся ему девушку.

Каллисто, кажется, начала понемногу приходить в себя, потому что теперь не двигалась явно осознанно: чтобы не привлечь внимание. В её голове был бардак, тело до сих пор подрагивало, паника накатывала волнами, как море во время прилива. Единственное, что она знала наверняка во всей этой ситуации, это то, что Марс её спасение. Если он бросит её, она пропала. И что-то ей подсказывало, что эгоистичный бог не пожелает примерять сверкающие латы.

Внезапно тело гидры напряглось, как перед прыжком. Было несложно догадаться, что она готовится напасть. Кейли вжалась в стену, ища взглядом место, где можно укрыться, но ничего подходящего рядом не было. Марс крепче сжал меч, подавляя инстинктивный порыв броситься в атаку. В его голове созрел новый план, согласно которому они спасутся вдвоём. Конечно, он не такой верный, как первый, но всё же.

— Ты хорошо бегаешь? — спросил через плечо, не отрывая взгляда от гидры.

— На короткие дистанции.

Не блестяще, но уже неплохо. Марс бросил быстрый взгляд на расстояние между стеной и гидрой, прикидывая смогут ли там пробежать два человека, а затем вновь бросил через плечо:

— По моему сигналу ты бежишь вперёд, держась по правую руку. Не останавливайся, если я не останавливаюсь, не отставай и никуда не сворачивай.

Левой рукой он сражался хуже, но надеялся, что больших проблем не возникнет.

Он продолжал внимательно наблюдать за гидрой. Было такое ощущение, что она всё понимает, читает его мысли. Она слишком умна даже для своего вида. И это совершенно точно аномально. Перехватив меч другой рукой, что сопровождалось пристальным взглядом нескольких пар глаз, Марс принял такую позу, будто собирается напасть.

— Сейчас! — и сорвался с места в ложной атаке. Каллисто, сама от себя не ожидая подобного, тут же сорвалась с места.

Гидра, ожидавшая нападения, бросилась навстречу богу, который в самый последний момент свернул, оказываясь ближе к стене. Так они выиграли пару мгновений, которых хватило, чтобы добежать до гидры.

Головы, расположенные ближе к хвосту, тут же среагировали, раскрыв свои пасти и готовясь выпустить яд. Марс отрубил две головы, которые оказались слишком близко. Ещё пара секунд.

Он рубил головы одну за другой, прорываясь вперёд. Казалось, что они заполнили собой всё помещение, что он сейчас плывёт по морю, состоящему из ядовитых голов, каждая из которых так и норовит его укусить. Кейли, которая успела разодрать в кровь руку и набить кучу синяков, постоянно ударяясь о стену во время атак, на удивление и счастье, ни разу не затормозила.

Спустя три секунды, когда они с Каллисто почти добежали до хвоста, а соответственно и выхода, «передние» головы сориентировались и теперь нападали со спины. Несколько голов Марсу удалось отрубить, но теперь их стало так много, что с каждым разом было всё труднее и труднее продираться вперёд.

Убедившись, что они достаточно близко к выходу, он изо всех сил толкнул Каллисто в спину, отчего она не удержалась и несколько метров (как раз до выхода из храма) не пробежала, а пролетела, прокатилась кубарем. Сам же бог развернулся, уже без разбору отрубая головы. План изначально был проигрышным, как и вся ситуация в целом. Возможно, гибель в бою — достойное завершение его жизни?

Каллисто, врезавшаяся в мощный хвост гидры и перелетевшая через него, проскользила ещё немного по гладкому полу, а затем тут же подскочила на ноги, превозмогая боль во всём теле, и посмотрела назад, туда, где Марс отчаянно сражался с головами, которых было так много, что не сосчитать. Они извивались, шипели. Стоило ему отрубить одну, в то же мгновение появлялась другая. Уже не было времени, пока головы регенерировали.

— Беги! — крикнул он, когда увидел, что девушка стоит на месте и не двигается.

Эгоистичный Марс принёс себя в жертву, чтобы Каллисто смогла жить дальше.

Девушка, стараясь не оборачиваться, подбежала к дверям и протянула руку, чтобы распахнуть их. Возможно, она сможет позвать на помощь кого-нибудь. Бредовая затея, она это понимала, но бросать Чунмёна вот так просто не могла.

Неожиданно двери распахнулись сами, а звуки битвы стихли. Кейли встретилась взглядами с бледно-зелёными глазами того самого странного старика из больницы. Развернувшись, она не обнаружила никакой гидры. Марс, стоявший до этого у стены, опустился по ней на пол, тяжело дыша и истекая потом. Каллисто подбежала к нему, падая рядом на колени и проверяя жизненные показатели. Врач в ней не засыпал ни на миг.

— Давненько не виделись, — криво ухмыльнулся Чунмён.

— Да-а-а, много воды утекло, — согласно закивал старичок. — Здравствуй, дитя, — кивнул удивлённой девушке.

— Здравствуйте… А вы разве не в больнице сейчас должны быть?..

Рядом послышался смешок Чунмёна.

— Каждый из нас волен быть там, где он захочет, — снисходительно улыбнулся.

— Пришёл позлорадствовать? — грубо спросил Марс, вырывая свою руку из пальцев девушки, измеряющей его пульс, и поднимаясь с пола. Кейли поднялась следом, хотя стоять было тяжело.

— А как же, — лукаво улыбнулся старик. — Я очень спешил, чтобы увидеть этот момент своими глазами. Великий самовлюблённый Марс, не уважающий чужие интересы, пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти кого-то другого, — он засмеялся.

— Дождался моего падения? — продолжал грубить Чунмён.

— Твоего падения я не ждал, да и не было нужны, ведь оно случилось несколько тысяч лет назад, — парировал старик и продолжил после недолгой паузы, подойдя ближе: — Ты поступил правильно, — он хотел потрепать по голове Чунмёна, но тот увернулся, одарив незваного гостя испепеляющим взглядом.

— Это ведь была иллюзия?

— Я удивлён, что ты не разгадал этого раньше. Или... — многозначительно посмотрел на Каллисто. — Ты мог сбежать с зеркалом, бросив её на произвол судьбы. Но ведь можно завоевать чьё-то доверие, верно? Впрочем, судя по твоему состоянию, ты даже не догадывался.

Кейли пыталась понять, о чём они говорят. Всё это было не по-настоящему? Розыгрыш? Знал ли об этом Марс? Судя по всему, нет. Она не знала, что ей делать в подобной ситуации, поэтому продолжала молчать.

Однако Чунмён, кажется, кое-что понял. Он тут же похлопал себя по карманам в поисках зеркала, а затем, не найдя его, укоризненно посмотрел на довольного собой старика.

— А не это ли ты ищешь? — поинтересовался старичок, доставая из рукава своей светлой мантии предмет, обёрнутый дорогой тканью.

Марс тут же подскочил к старику, вырывая из рук мешочек. Сомнений не было, он мог узнать этот красный бархатный мешочек из тысячи. И это была не иллюзия. Развязав узелок, он тут же достал из него миниатюрное зеркало, которое было похоже на произведение искусства: оно переливалось и сияло, рукоять была украшена небольшими розовыми бутонами, само зеркало будто поддерживали ангелочки, а с обратной стороны было выведено какое-то слово на неизвестном девушке языке. Каллисто ещё ни разу в жизни не видела такой красоты. На Земле явно не было материала для изготовления подобного.

— Но как? — Чунмён удивлённо посмотрел на старика.

— Неужели ты думаешь, что всё было так просто? — на последнем слове Марс скривился: просто, ага, как же. — В той нише никогда не было зеркала, оно всё это время было у меня. Если бы ты не отказался от всего сейчас, то никогда не получил бы его, — засмеялся старик.

— А вы… — тихо обратилась к нему Каллисто.

— Бог Земли, — шутливо поклонился ей.

Сказать, что девушка была в шоке и совершенно ничего не понимала — это ничего не сказать.

Глава 11: За закрытой дверью

Прошла целая неделя с той поездки в Рим, от надменного бога не было ни слуху ни духу, Кейли исправно ходила на работу и ёжилась под любопытными и самую малость ехидными взглядами коллег. Все её мысли крутились пчелиным роем вокруг Марса и его поступка. Она так и не успела поблагодарить его. Хотя, нужно ли было это делать? Если всё было не по-настоящему, то и спасение тоже? Нет, несмотря на всё это представление странного старика, спасение точно было настоящим. Или всё-таки?..

И так по кругу.

Спокойно вздохнуть ей удавалось лишь у себя в кабинете и палате Бэкхёна, который шёл на поправку благодаря своему неиссякаемому запасу оптимизма и им же делился с окружающими, в том числе с нуной-врачом. Даже в туалете Каллисто преследовали шушуканья о том, что это за богач увёз её на несколько дней прямо с работы. В каком-то плане Каллисто была морально готова к сплетням и зависти со стороны женской части персонала, но даже не могла себе представить, что сплетня будет гулять по больнице так долго, да ещё и обрастать такими подробностями, что у девушки уши краснеть начинали. Несмотря на то что она свела весь контакт с персоналом к минимуму, слухи следовали за ней по пятам, иногда ей даже казалось, что стены за её спиной тоже шепчутся.

А от Марса не было никаких вестей! И это безумно раздражало девушку, ведь она, в отличие от некоторых, свою часть сделки выполнила. В последнее время, конечно, на неё никто не покушался, во многом благодаря тому, что она больше не засиживалась на работе или брала такси, а во время ночного дежурства старалась не покидать свой кабинет или рабочее место медсестры, которая всегда подбирала интересные фильмы на ночь. Но невозможно ведь вечно бегать так от проблемы. На этой неделе ей удалось не встретить никого, а что будет на следующей? Завтра? В следующую минуту? Неопределённость пугала. Её разрывали гнев и чувство благодарности. А ещё страх, что теперь, когда нашлось зеркало, она не нужна ему.

Пару раз Каллисто порывалась позвонить Марсу и высказать всё, что о нём думает, но потом неизменно мысленно отчитывала себя и закрывала список контактов.

— Я смотрю, ты уже почти выздоровел, — улыбнулась она Бэкхёну, протягивающему ей апельсин. Разумеется, чтобы она его почистила, а как иначе?

— Нет, нуна, мне кажется, я ещё слишком слаб, пальцы совсем не слушаются, — капризно сложил губки бантиком.

Вздохнув и закатив глаза, Каллисто в очередной раз пошла на поводу у маленького манипулятора, садясь на край его кровати.

— Скоро тебя выпишут, у тебя ведь есть кто-то, кто заберёт тебя? — как бы ни хотелось забыть об этом, вопрос оставался важным и требовал ответа.

Бэкхён резко помрачнел и посмотрел в окно, где уже светило апрельское солнце.

— Сегодня день дурака, ты знала? — криво улыбнулся. — Наверное, стоит поздравить меня. Ты принесла подарок? — это была та самая его манера вести разговор, которая требовала ослепительной улыбки и смешинок в глазах, но... Он говорил это с абсолютно лишённым эмоций лицом, разве что уголок губ дёргался в попытке выдавить из себя улыбку.

— Совсем никого? — она опустила руки с недочищенным апельсином и тоже посмотрела в окно.

Этот мальчишка уже стал ей самым близким другом, но прежде всего он был её пациентом, которому даже после выписки требовался тщательный уход. Но что она могла для него сделать? Даже если бы приютила у себя, должного ухода и внимания он не получил бы. Она постоянно торчит на работе, а вишенка на торте — никуда не исчезнувшие преследователи. И что-то ей подсказывало, что долго она прятаться не сможет.

Вспомнив об этом, она невольно перенеслась мыслями в тот день в аэропорту, когда они вернулись в Корею. Каллисто ожидала, что Марс будет радоваться тому, что ему удалось заполучить зеркало, однако он вёл себя отстранённо и даже грубо. По прилёте он тут же уехал вместе с Сехуном, не удостоив Кейли и взглядом. Пришлось самой вызывать такси и добираться до дома. Сказать, что она была зла — ничего не сказать. Ей казалось, что они с Чунмёном сблизились и даже, возможно, подружились... Не зря же он жертвовал своей жизнью. Однако все факты указывают на обратное. Марс остаётся верен себе и своему эгоизму, а случившееся в Риме — исключение из этого правила.

Вздохнув, она потрепала Бэкхёна, который уже доедал последнюю дольку апельсина, даже не поделившись с нуной-доктором, и вернулась к себе в кабинет, чтобы решить, что делать дальше. Почему-то она чувствовала себя ответственной за этого мальчишку. Возможно, это из-за того, что назвалась его опекуном для проведения операции, или из-за их дружбы, которую уже бесполезно было отрицать, Каллисто не могла сказать наверняка.

Вздохнув, она откинулась на спинку своего кресла и посмотрела в окно, выходящее в коридор больницы, где сновали туда-сюда врачи и интерны, медсёстры, пациенты и посетители. На глаза навернулись слёзы, когда она представила, как себя чувствует Бэкхён, к которому, кроме неё, никто не придёт. Ей это чувство знакомо слишком хорошо. Когда ты совсем один против всего мира, когда не с кем поделиться своими успехами и переживаниями, спросить совета... Обрекать на такую же жизнь солнечного мальчика она никак не хотела — он заслуживает большего. Возможно, она и не сможет ему дать это большее, но в её силах хотя бы помочь встать ему на ноги (во всех смыслах), а это уже немало.

Решительно поднявшись, она вышла из кабинета и направилась к посту медсестёр.

— Медсестра Ким, можно попросить тебя об одолжении? — дождавшись неуверенного кивка немного озадаченной девушки, Каллисто продолжила: — Не могла бы ты узнать, может, в нашей больнице кто-то ищет подработку или есть свободная сиделка?

— Конечно, — облегчённо выдохнула и улыбнулась медсестра, которая явно уже понапридумывала себе всякого. Видимо, Кейли до сих пор продолжают воспринимать как какого-то зверя. Впрочем, если это залог порядка в отделении, то пусть будет так.

Благодарно улыбнувшись, Каллисто хотела вновь вернуться в кабинет к заполнению документов, но вспомнила ещё кое о чём. Кажется, главврач сегодня до обеда в больнице не появится из-за какой-то важной встречи. А это означает, что в его кабинете никого не будет и она сможет по-быстрому взять ключ, заглянуть в ту комнату (исключительно ради своего спокойствия) и вернуть всё на свои места.

Дух авантюризма вновь проснулся в ней, адреналин забурлил в крови, и она даже не вспомнила о нападении, проходя мимо рокового ответвления от основного коридора. Убедившись, что людей на этаже нет, она проскользнула в кабинет главврача. Быть замеченной камерами Каллисто не боялась по одной простой причине: их здесь не было. Странно и удивительно, но камеры стояли везде, кроме этого крыла. Что бы это могло значить? Впрочем, сейчас ей было не до этого — кончики пальцев покалывало в предвкушении чего-то необычного.

Присев на корточки перед столом, достала из кармана припрятанную с прошлого раза шпильку и вставила в замочную скважину пятого выдвижного ящика. Замок отчаянно сопротивлялся, но и Каллисто не собиралась отступать. Только не сейчас, когда, казалось бы, сама судьба благоволит ей. Может, это и подразумевал тот старик?

Наконец замок поддался, провернув шпильку пару раз, девушка открыла ящик, тут же замечая лежащий в самом дальнем углу ключик. Если его не перепрятали, значит, в прошлый раз она не вызвала подозрений. Думать о том, каково это — быть в чёрном списке такого человека, как главврач, ей не хотелось.

Быстро схватив ключ и прикрыв ящик, выскользнула из кабинета, удостоверившись, что этаж по-прежнему пуст. Сейчас она чувствовала себя не заведующей отделением кардиохирургии Каллисто Мун, а шпионкой, пробравшейся в стан врага.

Перед заветной дверью, которая не давала ей покоя столько дней, она замерла на несколько мгновений, обдумывая свои действия и пытаясь понять, что ею вообще руководит в данный момент, но ответа на этот вопрос не было. Будто какой-то внутренний голос шептал ей на ухо, что это сделать просто необходимо.

Вставив ключ в замочную скважину и провернув его три раза, она сделала глубокий вдох, зажмурилась и медленно надавила на ручку, открывая дверь.

Из комнаты пахнуло затхлостью, возникло ощущение, что она оказалась в древнем склепе. Застоявшийся воздух будто не хотел никого впускать в свою обитель, но Кейли не собиралась сдаваться, когда разгадка так близко. Открыв глаза, она зашла в комнату, погружённую в кромешную тьму. Скорее всего, здесь не было окон, потому что ни одни шторы в мире не смогут скрыть яркое апрельское солнце.

Обернувшись к двери, Каллисто засомневалась, стоит ли оставлять её открытой. Вдруг кто-то будет проходить мимо и решит заглянуть? А если главврач неожиданно объявится? Оставаться в жуткой запертой комнате ей не хотелось, но и привлекать внимание было не лучшей идеей. Набравшись смелости, она достала из кармана халата телефон, включила фонарик и медленно притворила дверь.

Вновь обернувшись, заскользила фонариком по стенам, осматриваясь. Ничего интересного здесь не было: голые голубые стены, на которых кое-где облупилась краска, никаких окон, никакой мебели, ничего. Но тут из темноты показался металлический стол, который при более близком рассмотрении оказался столом для аутопсии. На удивление, на нём совершенно не было пыли. Как и на манекене, лежащем на столе.

«Странная комната», — подумала Каллисто, подходя ближе к манекену.

Крик ужаса застыл в горле, мешая сделать вдох, телефон выпал из рук, разлетаясь на составные части. Комната погрузилась во тьму.

Снова содрогнувшись в немом крике, Каллисто сорвалась с места, пытаясь найти в темноте выход. «Бежать отсюда, как можно дальше», — всё, о чём она могла думать в этот момент.

Потому что на столе лежал не манекен. Это была девушка.

Глава 12: Венера

Каллисто не помнила, как выбралась из той злополучной комнаты, не помнила, вернула ли ключ на место. Опомнилась лишь возле дома Марса, куда ноги сами её привели. Она едва ли могла сказать, почему пришла именно сюда, почему рядом с ним чувствует себя в безопасности, несмотря на то что он буквально неделю назад чуть не убил её.

Но было в этом рвении что-то ещё, она знала на уровне инстинктов: ей нужно быть здесь, нужно рассказать ему обо всём.

Руки до сих пор дрожали, опустив глаза, она наткнулась взглядом на свои больничные кеды. Видимо, она так и не закрыла дверь... А ведь там её телефон остался. Главврачу не составит труда определить, кто именно прокрался в его кабинет, взломал замок и открыл дверь в ту комнату. Узнал о его страшном секрете. Доигралась в шпионку.

Закусив губу, она вновь посмотрела на многоэтажку, возвышающуюся над ней. Если его не окажется дома, то всё пропало. Она потеряет работу в лучшем случае, а худший ей и представить страшно было. Вряд ли всё обойдётся выговором, она же не просто проникла в его кабинет. Сейчас она свидетель. А хороший свидетель — мёртвый свидетель. Возможно, вскоре в той жуткой комнате-склепе появится ещё один металлический стол для аутопсии, на котором будет лежать уже Каллисто.

— О! Какими судьбами? — из мрачных мыслей её вырвал знакомый бас, раздавшийся прямо над ухом. Подняв голову, посмотрела на Чанёля, который тут же изменился в лице. Приветливая улыбка сошла на нет, из глаз пропали искорки весёлости. Теперь он сама серьёзность.

«Видимо, ты и впрямь паршиво выглядишь, Каллисто Мун», — пронеслось у неё в голове.

— Идём, — кивнул в сторону входа в здание и мягко взял несопротивляющуюся девушку за локоть.

***

— Тело? — Марс, величественно восседающий на своём излюбленном кресле, задумчиво посмотрел куда-то сквозь стену, подперев висок и подбородок указательным и большим пальцами.

Он не выглядел обескураженным, хотя Кейли только что рассказала ему, что прямо посреди больницы находится склеп с непонятно как сохранившимся телом. Либо оно свежее, либо забальзамированное, либо что-то ещё, как ни крути, всё равно история не из тривиальных. Не каждый день о таком слышишь, даже если ты бог. Но вот он сидит перед ней, сохраняя спокойствие и невозмутимость. И снова выглядит идеально.

В отличие от неё. Каллисто опустила глаза и посмотрела на свои некогда белые кеды, которые теперь представляли из себя невообразимую смесь грязи разной консистенции всевозможных цветов и оттенков. Стыдливый румянец залил щёки. Только сейчас она в полной мере осознала, как чуднó смотрится посреди всей этой роскоши.

— И зачем ты пришла сюда? — прозвучало жестоко, как пощёчина. Девушка невольно сжалась.

Чанёль, сидящий на подлокотнике диване выпрямился, осуждающе посмотрел на Чунмёна и хотел было что-то сказать, но стушевался под его взглядом.

— Не знаю, мне казалось, ты захочешь знать, — произнеси она это с другой интонацией — более нагло и уверенно — он бы поверил, но она пролепетала это, продолжая вздрагивать время от времени.

Разумеется, Кейли и раньше видела трупы, она же врач, но одно дело — видеть труп в операционной, а другое — в тёмной душной комнате без окон, ключ от которой есть только у пугающего своим видом главврача. Сейчас она больше боялась последствий своего «шпионажа».

Марс вновь погрузился в размышления. Он пытался понять, почему для Земли была так важна их встреча; что старик пытался этим сказать? А теперь эта девчонка находит в больнице тело какой-то женщины...

И тут в его голове что-то щёлкнуло. Ну конечно!

— Как она выглядела? — несмотря на все усилия, взволнованность у него скрыть не получилось.

— Ты серьёзно думаешь, что я приглядывалась?! — возмутилась Кейли.

Марс закатил глаза — от этой девчонки никакого проку!

В его голове всплыла фраза, произнесённая Каллисто в Пантеоне, когда она увидела старика: «А вы разве не в больнице сейчас должны быть?». Значит, он приходил к ней на работу. Зачем? Явно же не просто так — у этого старого лиса ничего не бывает просто так. В каждом его действии, в каждом слове есть какой-то скрытый смысл.

Приходил в больницу, чтобы подготовить её к встрече с ним? Слишком просто и даже глупо.

Он хотел проследить за тем, чтобы все действовали согласно его плану — Чунмён готов руку дать на отсечение. Выходит, что девчонка для старика представляет какой-то особый интерес.

Пазл медленно складывался в его голове, память услужливо подбрасывала всё новые детальки. С какой стати юпитам[1] рисковать и охотиться на простую девчонку? С чего бы Земле предоставлять человеку такую важную роль в своих планах? Почему из всех людей на свете именно она?

Ещё раз осмотрел девушку с ног до головы, но теперь намного внимательнее. Зажатая, перепуганная, с всклокоченными волосами, в грязной обуви и забрызганном грязью из луж больничном халате. Как она может быть кем-то важным?

Тем не менее Земля никогда не ошибается, делая ставки. Сжав руку в кулак, Марс поднялся на ноги и, бросив короткое «Идём», вышел из гостиной.

Каллисто подскочила со своего места и пошла за ним, продолжая обнимать себя за плечи. Она испытывала облегчение из-за того, что Чунмён ей поверил и решил проверить ту комнату, иначе куда они могли идти? Вряд ли боги сдают людей в психиатрические лечебницы.

Однако вместе с облегчением в её чувства прокралось что-то ещё, что-то маленькое и почти незаметное, оно тут же скрылось за остальными — благодарностью, признательностью, защищённостью — свернулось клубочком в животе девушки, согревая её изнутри.

До «Космо» доехали в тишине, каждый думал о чём-то своём. Марс время от времени бросал в сторону Кейли подозрительные взгляды, а она делала вид, что увлечена пробегающими за окном домами и совсем этого не замечает. Впрочем, даже если бы она сейчас повернулась и посмотрела ему в глаза, он не испытал бы ни капли стыда, попавшись с поличным. Ему нет дела до того, что она может подумать, ведь она просто человек. Её жизнь несоизмеримо короче его.

Перед входом Каллисто замерла, посмотрела на Марса и вновь на больницу, где до сих пор шепчутся о её «спонсоре». Давать ещё больше поводов для сплетен откровенно не хотелось, но и вернуться в ту комнату одна она не могла. Снова взглянула на свою грязную обувь и поморщилась: придётся покупать новые кеды. Чунмён, всё это время наблюдавший за ней, закатил глаза и направился через главный вход прямиком к ресепшену. Ждать, пока Кейли соберётся с мыслями, он не имел ни малейшего желания. Сейчас, возможно, один из самых важных моментов в его жизни, каждая секунда на счету.

Когда Марс уже почти подошёл к девушке, которая его тут же узнала и уже приветливо улыбалась, стараясь вспомнить, насколько хорошо она сегодня выглядит, Каллисто догнала его, вцепилась в локоть, пытаясь унять внутреннее волнение, вежливо улыбнулась разочарованной работнице и повернула в сторону лифтов. С одной стороны, она была согласна с Марсом — действовать нужно быстро, пока не вернулся главврач. Но также была и другая сторона медали: возвращаться в ту комнату, снова появляться на глазах у коллег с молодым и явно богатым парнем под руку да ещё в таком непрезентабельном виде ей жутко не хотелось. И хотя Кейли всегда считала себя рациональным человеком, сейчас её разум подсказывал, что приходить в больницу вот так тоже не выход. Впрочем, какой вообще может быть выход из подобной ситуации? Чем-то одним придётся пожертвовать, и рациональность мышления девушки заключается как раз в том, что между репутацией и относительно спокойной жизнью она выбрала второе. О какой репутации может идти речь, если она умрёт одним прекрасным солнечным днём? А в том, что главврач так просто это не оставит, она была уверена на все сто.

Сейчас Каллисто благодарила всех богов, которых знала и не знала, за то, что в лифте было пусто и они смогли добраться до нужного этажа в тишине и спокойствии. Конечно, спокойствие было относительным, — как и всё в этом мире — потому что девушка была предельно напряжена, будто готовилась вот-вот прыгнуть на невидимого другим противника. Да она и прыгнула бы куда охотнее на какого-нибудь врага, чем вновь вошла в ту комнату. Но выбора ей не предоставили.

Когда они, пройдя по коридору и свернув пару раз, остановились у злополучной двери, из замочной скважины которой до сих пор торчал ключ, руки начали предательски трястись. Кейли задумалась: а что может сделать Марс в подобной ситуации? Забрать тело? Уничтожить «улики»? Единственной помощью в данной ситуации, пожалуй, было бы полное стирание памяти о сегодняшнем дне. Едва ли она теперь сможет взглянуть в глаза главврача, но не от стыда, а от страха. Глаза называют зеркалом души как раз потому, что они отражают все эмоции человека. И этот процесс почти не поддаётся контролю. По крайней мере, Кейли не умела скрывать своих истинных чувств. Жизнь научила её держать лицо, но взгляд — это не то, что так просто изменить.

— Постоишь здесь? — ей показалось или это действительно прозвучало заботливо?

Оторвав взгляд от двери, она посмотрела в глаза Марса, пытаясь понять, о чём он и что подразумевает. Но весь его вид выражал серьёзность и собранность, никакого понимания или сострадания. Конечно, да и с чего бы ему, божеству, сочувствовать человеку?

Осознав, что слишком долго смотрит на него и молчит, а вопрос повис в воздухе, она прокашлялась и кивнула, отводя взгляд.

— Только там темно, — пробормотала в спину Чунмёну, который уже открывал дверь.

— Ты забыла, с кем имеешь дело? — в голосе прозвучали знакомые самолюбивые нотки.

Ну разумеется, у него есть целая куча удивительных способностей, как это глупая Кейли раньше не догадалась. Марс — это Марс, его никто и ничто не изменит.

По крайней мере, так она думала сейчас.

Он проскользнул в комнату, аккуратно прикрывая за собой дверь, а Кейли подошла к основному коридору и прижалась к стене, выглядывая из-за угла. Если кто-то случайно заметит выходящего из служебного помещения постороннего человека и её, стоящую рядом, им обоим не поздоровится. Хотя ей, несомненно, в большей степени.

Стоя на страже жалких руин своей репутации, Каллисто даже не заметила, как Марс вышел из комнаты и подошёл к ней. Кажется, он окликнул её пару раз, прежде чем схватить за локоть и потрясти, обращая на себя внимание.

— Как нам вывезти тело, не привлекая внимания?

Если бы ей задали этот вопрос другим тоном и при других обстоятельствах, она бы очень долго и громко смеялась и хвалила чувство юмора собеседника. Но сейчас она очень сомневалась, что боги (или конкретно этот) вообще шутят. Точнее, шутят подобным образом. В её представлениях юмор богов — это что-то, несущее в себе неприятности, никак не иначе. А посему выходило, что Марс сейчас серьёзен.

Простонав и зарывшись пальцами в волосы, она медленно сползла по стенке на пол. В её голове уже проигрывался, наверное, миллион различных сценариев, но неизменным было одно: ей крышка.

Тем не менее, оставаться здесь и ждать, когда их увидят, ещё хуже. Вздохнув, она вновь взъерошила и без того уже лохматые волосы, некогда собранные в хвост, и закусила губу, пытаясь придумать, как им обойти все посты. Интересоваться, зачем ему вообще это нужно, бессмысленно. Если бы он хоть иногда отвечал на её вопросы...

— Жди здесь.

Поднявшись с пола, Кейли поспешила в своё отделение. Сейчас им нужна маскировка. А ещё прикрытие. Благо, она знала одного человека, который способен на многое.

В кабинете она сняла с себя халат и сменила кеды на голубые кроксы, которые здесь носили все и которые она терпеть не могла. Конечно, ноге в них было куда комфортнее, чем в кедах, но она их часто теряла во время забегов по лестницам или коридорам. В этом плане обувь на шнуровке была несравненно лучше.

Поправив причёску, она тут же выбежала из кабинета, направляясь в сторону сестринского поста.

— Медсестра Чон, можно мне, пожалуйста, один халат?

— Что-то случилось?

Сейчас Каллисто была готова проклясть все эти уставы, потому что без причины врач даже халат получить не может. Шестерёнки в её голове завращались с утроенной силой, пытаясь придумать достойную причину, не привлекая при этом других врачей, чтобы в дальнейшем ничего не всплыло.

— Мой совсем испортился, — как можно непринуждённее пожала плечами.

Сестра кивнула и тут же скрылась в небольшом помещении, где хранились запасные халаты, постельное бельё и прочее.

— Только он без нашивки...

— Ничего, потом сделаю, всё равно бейдж есть. Уж лучше ходить без нашивки, чем без халата, согласитесь, — улыбнулась, надеясь, что это не выглядит слишком напряжённо.

К счастью, сестра Чон ничего не заподозрила и лишь согласно покивала. Поклонившись, Каллисто вновь побежала к своему кабинету, чтобы взять запасной халат (брать его с собой и просить новый было бы странно), а затем направилась в сторону палат.

— Нуна-доктор! — воскликнул Бэкхён, откладывая книгу на тумбочку. Кейли с удовлетворением заметила, что он прочитал чуть больше половины.

— Хочешь поразвлечься? — хитро улыбнулась, садясь на край его кровати и тут же склонилась к его уху, чтобы рассказать свой план.

Выслушав её, парень радостно (или гадостно) улыбнулся, потирая руки в предвкушении шоу. Наконец-то можно будет устроить представление безнаказанно! Вся его хулиганская натура пришла в восторг, ему уже не терпелось начать.

Обговорив все детали, Кейли сказала ему немного подождать и подготовиться, если нужно, и спустилась на первый этаж, чтобы взять инвалидное кресло.

Наконец, сделав всё, что требовалось для исполнения её плана, она вернулась к Марсу.

— Надень это, — протянула халат.

Но даже в халате он не был похож на врача. Яркая шевелюра — это ещё полбеды. Весь его вид будто кричал: «Я хорошо сплю и никогда не засиживался за документацией до утра!». Покопавшись в своих карманах, в которых можно было найти всё что угодно, из-за того что она имела плохую привычку складывать всё туда и благополучно забывать об этом, вытянула очки в тонкой металлической оправе и надела на стоящего перед ней Чунмёна.

— Бог, он и в Африке бог, — недовольно пробормотала, потому что придать его идеальной внешности что-то человеческое, кажется, было вообще за гранью реального.

— Что?

— Ты слишком много внимания привлечёшь, говорю.

Снова задумавшись и взглянув на часы на его руке, она решилась на нечто невообразимое.

— Ты что творишь?! — возмутился Марс, которому девушка взлохматила волосы, беспощадно испортив укладку.

Эффект оказался стоящим того убийственного взгляда, которым её прошил бог. Ну как бог, сейчас он был похож на студента, желторотого интерна. Довольная своими стараниями, Кейли подтолкнула к нему кресло.

И только сейчас на неё вновь накатила паника. Занимаясь подготовкой похищения, она отвлеклась от своих тревожных мыслей, почувствовала себя героиней фильма про шпионов, но сейчас реальность вновь постучала в дверь её сознания. Девушка попыталась вернуться к тому состоянию отчуждённости, будто это не с ней вовсе происходит.

— Посади её сюда, укрой пледом, я буду ждать на первом этаже. Как только ты выйдешь из лифта, я привлеку к себе внимание персонала, а ты тихо и спокойно вывезешь её на улицу и посадишь в машину.

Марсу явно не понравился приказной тон, но он решил промолчать. Осознание того, что он наконец-то нашёл её, окрыляло его. Пока Каллисто не было, он не находил себе места от беспокойства, меряя шагами коридор, заходя в комнату и рассматривая лицо, которое однажды полюбил. Он не мог поверить, что прямо сейчас, спустя столько тысячелетий, он вновь может коснуться её, а совсем скоро и посмотреть в её глаза, услышать прекрасный голос...

Как только перепуганная девушка сказала про тело в больнице, он насторожился, не мог поверить, что разгадка в руках этой человеческой женщины. Что она сама и есть разгадка головоломки, которая мучила его бесконечно долго. Но теперь он прекрасно понимал, что у старика Земли ничего не происходит случайно. Осталось только узнать, является ли имя этой девушки жестокой насмешкой над ним, Марсом, или же она не так проста, как кажется. Ещё несколько дней назад он бы, ни на миг не задумавшись, выбрал первый вариант, но вопросов скопилось подозрительно много. Как она нашла Венеру? Почему юпиты открыли на неё охоту? Зачем Земля приходил сюда, в больницу?

Впрочем, долго думать о другой он не мог: все его мысли плавно возвращались к возлюбленной. Ему было интересно, что произошло, почему Меркурий встал у них на пути, как он узнал о её зеркале... Конечно, этот прохвост всегда завидовал Марсу, его счастью, вероятно, он даже был влюблён в Венеру. Может, в этом всё дело? Ревность? В таком случае Меркурий просто отвратителен: разрушил три жизни по собственной прихоти.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний, он осмотрел соседние помещения, нашёл то ли склад, то ли прачечную, откопал в груде непонятных тканей мягкий плед (который не удосужилась дать Каллисто) и вернулся к телу Венеры. Что было самым худшим в данной ситуации, так это её нагота. Сложно не привлечь всеобщее внимание, если ты обладатель ярко-розовой шевелюры, вывозящий из здания больницы обнажённую бессознательную деву, укутанную в плед. Закатив глаза, он снял с себя халат и одел в него Венеру так, чтобы это было похоже на какую-нибудь рубашку, усадил её в кресло и укрыл пледом. Отойдя немного, оценил плоды своих стараний. Если не приглядываться, то ничего подозрительного нет, кроме опущенной головы, но её можно придерживать рукой.

***

— А зачем тебе вдруг понадобилась моя помощь, нуна?

— Когда-нибудь я тебе об этом расскажу, но не сейчас. Только не начинай дуться! Каждый день, который ты проведёшь в ожидании этой, на мой взгляд, неинтересной истории, я буду покупать тебе что-нибудь вкусное, договорились?

Бэкхён согласно кивнул. С ним было легко: отзывчивый и добродушный, весёлый и понимающий. Мало кто согласится разыграть приступ, не зная всех деталей. Каллисто всё сильнее к нему привязывалась и теперь едва ли могла представить, что будет делать, когда его выпишут. Несмотря на то что она твёрдо решила взять его под крыло, видеться они будут намного реже из-за её работы.

Тем не менее, она старалась не пропустить Марса с Венерой и главврача, который как раз должен был вернуться. Если он нос к носу столкнётся с вывозящим его «секрет» парнем... О худшем она пыталась не думать.

Наконец, створки лифта распахнулись и она увидела знакомые шоколадные глаза, взгляд которых даже отсюда казался жутко самодовольным.

— Бэкки, действуй!

Без промедлений Бэкхён схватился за сердце и начал медленно оседать на пол, не забывая стонать от боли так громко, будто ему отрезало ногу. Каллисто тоже не отставала: она схватила его за плечи, делала вид, что пытается привести его в чувство, звала на помощь. Весь персонал, который находился на первом этаже, тут же среагировал. Спустя несколько мгновений их обступили со всех сторон, а вторым кольцом уже начали собираться пациенты и посетители. Сидящая на полу Кейли едва успела заметить инвалидное кресло, мелькнувшее в просвете между чужими ногами, прежде чем их обступили вплотную.

— Ещё минуты три хотя бы попробуй продержаться, — прошептала ему на ухо и, дождавшись кивка, спросила уже намного громче: — Пациент, вы меня слышите, пациент?!

Персонал попытался поднять парня с пола, но он застонал пуще прежнего, хватаясь за ножку дивана, рядом с которым и упал. Каллисто продолжала трясти его за плечи и слегка шлёпать по щекам. Пару раз она попыталась поймать его руку, чтобы измерить пульс, но разыгравшийся Бэкхён, который, видимо, вжился в свою роль человека на смертном одре, больно ударил её по подбородку. «Ну погоди у меня, я это запомнила», — подумала она, смотря на несчастного актёра испепеляющим взглядом.

Марс тем временем, не встретив ни одного препятствия в лице работников больницы на своём пути, вывез тело возлюбленной на парковку и оглянулся в поисках машины Чанёля, который обещал припарковаться поближе.

Будучи взволнованным из-за своей невероятной удачи, он даже не заметил тяжёлого взгляда на своём затылке, который будто пытался вскрыть его черепную коробку.

Главврач, только что подъехавший к больнице, злобно сжимал руль, смотря на то, как Марс забирает его женщину. Его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, всё шло строго по его плану, а с другой — видеть довольную улыбку на этом лице было смерти подобно.

Очередной.

[1] Юпитами автор решил назвать жителей Юпитера

Глава 13: Грядущее испытание

В просторной гостиной Марса сейчас было необычно тесно. На диване лежала прикрытая пледом Венера; на полу напротив, опираясь на шкаф спиной, сидел Чанёль, а его длинные ноги растянулись прямо до журнального столика; Сехун стоял, облокотившись о дверной проём, а сам хозяин квартиры был верен традициям, восседая в своём кресле, будто это трон. Каллисто чувствовала себя крайне неуютно, стоя возле окна: тяжёлая атмосфера буквально давила на плечи, прибивала к полу. Даже дышать было сложно.

Ещё буквально час назад они с Бэкхёном хихикали, сидя в палате и обсуждая реакцию персонала на его поздравление с первым апреля. Конечно, нуну-доктора он втягивать не стал, мужественно взяв всю вину на себя. Жаль только, что он это сделал, когда его уже почти увезли в операционную, но, как он сказал, лучше поздно, чем никогда. Персонал был вынужден согласиться, однако это нисколько не успокоило их.

А теперь Кейли смотрела на тело девушки, до сих пор не понимая, кто это и зачем она понадобилась Марсу. Догадки, разумеется, были, но никто не проронил ни слова за всё это время. И всё же она склонялась к тому, что перед ней не кто иной, как Венера. Светлая гладкая кожа без единого родимого пятнышка, хрупкая фигура, длинные тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ноготками (что было весьма странно, учитывая, как долго она пребывает в таком состоянии), выразительные ключицы, длинные тёмные волосы, которые, должно быть, волнами струились по её спине когда-то, а сейчас разметались по подушке. Лицо было будто вылеплено самым искусным скульптором, настоящее произведение искусства. Казалось, природа веками прорабатывала скулы, линию челюсти, пухлые губки, прямой, чуть вздёрнутый носик, глаза в обрамлении пушистых ресниц. Эта девушка безбожно (какая ирония) красива. Неудивительно, что Марс не мог забыть её столько лет. Ради такой действительно можно было рискнуть всем: жизнью, планетой, рассудком. Миры, должно быть, склонялись перед ней на колени, падали к её ногам. И если раньше Каллисто сомневалась в том, что одна женщина погубила три цивилизации, три планеты (исходя из истории Марса, было несложно догадаться, что жизнь на планете сохраняется лишь в присутствии на ней бога-хранителя), то сейчас у неё не возникло никаких сомнений.

Разумеется, Кейли не была бы женщиной, если бы непроизвольно не начала сравнивать себя с Венерой, которая даже в таком состоянии и спустя столько лет владеет вниманием мужчины. Тем более такого, как Марс. Этот тип людей вообще способен думать о ком-то кроме себя? Видимо, перед такой красотой все одинаково уязвимы. А что до самой Каллисто... Она никогда не считала себя гадким утёнком, трезво оценивала себя и свои внешние данные, да и не нужно ей было внимание со стороны противоположного пола — сначала учёба, а потом работа занимали все её мысли. Конечно, парни пытались заигрывать и флиртовать с ней, пригласить на свидание, но это было скорее обременительно. Однако сейчас её уверенность в себе и безразличие к популярности среди противоположного пола трещали по швам. И впервые она почувствовала себя старой, подумала, что тридцать — это приговор. Ей всегда казалось, что она очень молодая, особенно если учесть, что всем её коллегам было около сорока и больше, а сейчас, глядя на такую юную и беззащитную Венеру, Кейли была уже не столь уверена в этом. Почему-то взгляд непроизвольно перешёл с девушки, лежащей на диване, к Марсу, задумчиво смотрящему куда-то сквозь стену. Кажется, это было его нормальным состоянием. Его нога, которую он закинул на другую, почти касалась носком туфель её колена.

«Какой хозяин будет в своём же доме ходить в грязной обуви? Хотя... Это же Марс, едва ли его обувь грязнее моего скальпеля», — подумала она.

Кажется, в его голове сейчас шла усиленная работа всех шестерёнок.

Он пытался вспомнить все слова, произнесённые старым обманщиком, чтобы понять, как вернуть Венеру к жизни. Как будто издеваясь, судьба усиленно скрывала от него последнее звено на пути к счастью. Если он правильно понял, то зеркало является талисманом Венеры. Подобная вещичка есть у каждого бога и для каждого это что-то своё. У Марса это его полыхающий меч, у Нептуна тот самый трезубец, который описывается в легендах. Насчёт остальных богов он не знал, да и не рассказывал никто, ведь талисман не только придавал силу, но и мог убить, уничтожить навсегда без какого-либо шанса на реинкарнацию. А с Нептуном у него сложились дружеские отношения. Наверное, он был единственным, кто не осуждал его, как бы странно это ни звучало, учитывая тот факт, что наказание отбывал Марс именно на его планете. И только Нептуну он мог доверять без каких-либо сомнений.

Его мысли вновь обратились к прошлому, когда его цивилизация процветала, на берегу огромного, занимающего практически половину всей планеты, океана резвились дети, глаз радовали красивые здания из камня, который можно было добыть только здесь, а в саду и оранжерее при его дворце были собраны прекрасные цветы с каждой планеты — подарки остальных богов. В самом центре стоял фонтан, представляющий из себя скульптуру самого Марса, вытянувшего перед собой руку с пылающим мечом, чтобы защитить хрупкий цветок за его спиной. Солнечный цвет был очень щедрым даром, которого удостаивался не каждый бог. Кажется, помимо Марса, Солнце удостоила подобной награды только Юпитера. Как жаль, что сейчас от этих прекрасных цветов не осталось и следа.

— Что будем делать дальше? — из мыслей его вырвал тихий голос Каллисто.

Чунмён бросил в её сторону такой взгляд, что ей сразу расхотелось пребывать в одной с ним комнате. Сейчас он был неимоверно зол, а потому легко раздражался и выходил из себя. Девушка даже не представляла, какую беду могла накликать всего одним вопросом. К её счастью, в собственном доме Марс прятал меч в ножны. Ни один воин не потерпит кровопролитий в своём жилище.

Впрочем, вопрос был правильным. Что делать дальше? Сейчас загадки Земли требовались как никогда, но его не было. Естественно, он знал обо всём и потому скрывался. Старый плут.

Обязательно женщинам быть такими сложными? Если с мечом и трезубцем всё было предельно ясно (использовал против владельца, и от того не осталось мокрого места), то предназначение зеркала, кроме прямого, разумеется, представить было сложно. Он понимал, как Венера оказалась в таком состоянии: скорее всего, просто взглянула в зеркало, произнеся какие-то слова. Но это едва ли могло помочь вернуть её. Он не знал, какие слова требуются для этого. А ведь счастье было так близко...

Поток мыслей оборвала Каллисто, а точнее, её телефон, который додумался забрать из той комнаты Марс.

— Да? — ответила она на звонок, стараясь не смотреть на раздражённого бога. — Скоро буду.

— На работу вызывают? — понимающе и, Чунмёну показалось, даже завистливо посмотрел на девушку Чанёль.

Подозрения подтвердились, когда он вызвался отвезти её в больницу. Ладно, эта девчонка, но он, Фобос, который хранил ему верность столько веков! Уму непостижимо!

Как только они ушли, Сехун подошёл ближе и пробормотал:

— Ты же знаешь его, ему никогда она не нравилась, — кивнул в сторону Венеры.

И это было чистой правдой. Фобос, один из приближённых Марса, служил ему верой и правдой, за что получил небольшой спутник на орбите (а это великая честь!), всегда принимал сторону своего господина, отважно сражался за его интересы, но никогда не мог принять его любовь. Венера вызывала в нём отторжение и неприязнь, несмотря на свою прекрасную внешность, о чём он открыто заявлял. Деймос, он же Сехун, с ним был солидарен, но не решался говорить об этом Марсу.

Когда их господина осудили и сослали на Нептун, они пытались сохранить цивилизацию, не дать погибнуть планете. Из-за этого их собственные земли пришли в запустение, жизнь на них, находящаяся на тот момент в развитии, исчезла почти сразу. Но всё это было неважно, ведь на пороге уничтожения стояла их родина. Они видели, что случилось с Меркурием и Венерой после смерти их хранителей, и пытались всеми силами избавить от подобной участи Марс. Однако даже вдвоём они не могли заменить одного правителя. Около пятидесяти лет планета держалась на волосок от гибели, но в конце концов болезни и природные катаклизмы уничтожили всю жизнь. Фобос и Деймос были вынуждены просить помощи у других. Они кочевали с одной планеты на другую, пока их не пригласил к себе Земля. Его планета в те времена только-только развивалась, люди изучали окружающий их мир, делали первые открытия. Будучи самым мудрым среди богов, Земля не пытался заставить всех людей поклоняться ему, он позволил им самостоятельно распоряжаться своей жизнью, чтобы в случае его смерти они не погибли, как это случилось с другими. Приближённые Марса решили остаться здесь и подготовить всё для прибытия своего господина. Они перебирались из города в город, из государства в государство, потому что Земля запретил им демонстрировать людям бессмертие.

Когда они разместились в Риме, с Юпитера пришёл сигнал бедствия. Небольшой метеорит, которому никто не придавал особого значения, как оказалось, таил в себе огромную энергию. Столкнувшись с гигантом, он уничтожил практически сразу половину, а оставшаяся половина была обречена на медленную мучительную гибель. Кому-то удалось перебраться на другие планеты, дети Юпитера, оставшегося со своим народом до последнего, прибыли вместе с остальными на Землю. И тогда Фобос и Деймос поняли: изгнание их господина окончено. Поскольку Юпитер, следящий за соблюдением порядка, погиб, Марсу не было нужды оставаться на Нептуне.

Вскоре ожидания сбылись: господин нашёл их. Место, где он впервые ступил на Землю, с разрешения самого бога-хранителя, было решено назвать Марсовым полем, а после там отстроили алтарь, вокруг которого постепенно селились марсиане, которым удалось сбежать с гибнущей планеты.

Фобос и Деймос, взявшие тогда другие имена, земные, и настоявшие на том, чтобы их господин сделал то же, рассказали ему всё, что произошло. Долгие годы понадобились ему, чтобы смириться с потерей, но всё же он научился жить без своей планеты, обрёл покой. Приближённым даже показалось, что он забыл, отпустил, свою любовь. Её имя больше не упоминалось в их разговорах, и казалось, что Марс смирился и с её смертью. Но потом появился Земля, загадав ему загадку. Десятилетиями он ломал голову, пока не понял, на что пытался намекнуть старик. Венера не умерла, её можно вернуть.

И спокойствию пришёл конец.

Они скитались по свету в поисках чего-то, что могло им помочь, но ничего не находили. Спустя ещё несколько веков Земля вновь появился с загадкой.

И только сейчас Марсу удалось разгадать её, найти то, о чём старик говорил. Но и этого оказалось недостаточно. Ещё несколько веков он просто не вынесет.

***

— Мне кажется, что Марс ведёт себя странно... — начала Каллисто, когда они с Чанёлем сели в машину.

Всё это время она пыталась понять, что её так напрягает в его поведении. Вспомнила их самую первую встречу, когда они ещё даже знакомы не были. Он вёл себя предельно спокойно и даже отчуждённо, производил впечатление человека, которого из душевного равновесия вывести практически невозможно. Но вот он испепеляет взглядом каждого, кто нарушит тишину, глазами ищет свой меч, явно мечтая кого-нибудь убить, дёргается от резких звуков...

Помимо этого, из головы девушки не выходила мысль о том, что сама встреча Венеры и Марса странная. Ну не бывает настолько судьбоносных встреч! В день весеннего равноденствия ровно в полдень в саду Марса.

— Тоже заметила? — вырвал её из размышлений Чанёль.

Узнав, что не одна так думает, Каллисто смогла выдохнуть. Только сейчас она поняла, что задержала дыхание, ожидая ответа парня. Всё-таки Марс явно много для него значит, вряд ли он мог позволить кому-то говорить о нём плохо. И в то же время она напряглась. Видимо, дела совсем плохи, раз с ней согласились.

Она хотела задать ещё целое множество вопросов, чувствуя, что Чанёль на все ответит, но почему-то так и не решилась нарушить тишину.

В больнице её встретили практически у дверей, тут же хватая под локоть и затаскивая в лифт. Как оказалось, поступил срочный пациент, а все хирурги заняты. Каллисто почувствовала укол совести — она должна была оставаться в больнице до конца рабочего дня, а вместо этого бегает и решает проблемы надменного божества, которое её даже не поблагодарило ни разу.

Отныне Кейли поклялась расставлять приоритеты правильно. Сначала работа и жизнь пациентов, а потом уже проблемы всяких богов.

К счастью, операция прошла успешно и теперь жизни девушки, попавшей в аварию, ничто не угрожает. Разминая затёкшую спину и с нездоровым удовольствием прислушиваясь к хрусту суставов, доктор Мун медленно плелась в свой кабинет. День выдался насыщенным, пожалуй, даже слишком. И что-то ей подсказывало, что завтра о себе дадут знать каждая мышца, каждый сустав, каждая косточка и каждая нервная клеточка-соседка безвременно почившей. Болью, разумеется.

Зайдя в кабинет, она даже не потрудилась включить свет. Всё, чего ей сейчас хотелось, это прилечь на мягкий удобный диван, кроме которого она ничего не видела и не могла видеть.

И это сыграло с ней злую шутку.

Когда из темноты, оттуда, где стоял её стол, послышался хриплый смех, она подпрыгнула на диване и в ужасе уставилась в ту сторону, ожидая чего угодно.

Свет чудесным образом сам включился, являя глазам Каллисто знакомого старика, растягивающего губы в хитрой улыбке.

— Здравствуйте! — встала с дивана и низко поклонилась. Как себя вести с богами, она не знала. С Марсом всё было просто: он её бесил и спасал. А вот к Земле относиться нужно было, скорее всего, с почтением. Почему-то она не осуждала его за то иллюзорное шоу в Пантеоне.

— Ну что ты, дитя, полно тебе, — теперь он улыбался с отеческой теплотой.

Неужели все боги так относятся к своим людям? Было странно представить Марса в этом амплуа. Она никогда не задумывалась об этом, но сейчас эта мысль показалась ей действительно интересной: а как выглядел Марс в роли бога? Хотя, судя по тому, что он погубил свой народ, хранитель из него был так себе. Разумеется, лично она ему этого никогда не скажет.

Каллисто тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. С чего бы это вообще её должно волновать.

— Утомилась? — участливо поинтересовался старик. И вот тут девушка насторожилась. С чего бы ему приходить к ней? — Вижу по твоему взгляду, что ты всё поняла. Не хочешь ли ты проучить нашего общего знакомого? — он по-прежнему тепло улыбался ей и выглядел доброжелательно, но это предложение... Оно показалось ей жестоким.

С чего бы ей так поступать с Марсом? Да, он, конечно, не подарок, но это совсем не означает, что она желает ему зла. Ей хотелось высказать всё, что она думает о таких предложениях, но она не решилась. Когда даже людям, которые выше тебя по статусу, нежелательно грубить, что уж о богах говорить. Однако её недовольство, по всей видимости, отразилось на лице.

— Вижу, ты выросла хорошей девочкой, — почему-то сказал Земля. У Каллисто появились серьёзные подозрения в его неадекватности. — Не могу порадоваться за тебя, видя твоё отношение к Марсу, но тебе ведь это и не нужно, верно? — лукаво улыбнулся. Каллисто всё меньше понимала его. — В таком случае, вот вам подсказка: чтобы увидеть свою душу, нужно лишь внимательно посмотреть. Будь готова, вы стоите на пороге самого сложного испытания. А мне уже пора.

С этими словами он поднялся с её кресла и посеменил к выходу, как вполне обычный дедуля. На прощание подмигнул Каллисто, которая всё ещё пыталась понять, о чём он говорит.

Она получила подсказку, это ясно. А остальное? Выросла хорошей девочкой, конечно, можно интерпретировать по-разному, но что-то ей подсказывало, что и здесь кроется тайный смысл. Её отношение к Марсу? А какое оно? Дружеское, скорее. Он её столько раз спасал, что было бы странно, будь оно иным. Неужели дружба с ним на время их сделки навредит ей? Нет, наверное, Земля имел в виду что-то другое. И это что-то, по всей видимости, связано и с его словами об испытании.

Так что же их всё-таки ждёт?..

Глава 14: Вместе или порознь?

Каллисто стояла, как ей казалось, перед самым важным выбором в своей жизни. Поехать прямо сейчас к Марсу и рассказать обо всём или, помня о недавнем событии, остаться на рабочем месте до конца дня? Решив, что ничего страшного не случится, если он подождёт полдня (столько лет ждал же), девушка вновь легла поудобнее на диване. Сейчас она полежит пять минуточек, а потом нужно будет проверить пациентов, интернов, да и вообще...

Усталость, скопившаяся за всё это время, навалилась разом, отправляя Кейли прямиком в объятия Морфея.

Перед её глазами, как в планетарии, зарождались звёзды, росли и горели всё ярче, притягивали к себе другие небесные тела. Спустя какое-то время она поняла, что смотрит на Солнце и самые первые планеты, вращающиеся вокруг этой звезды. Будто в ускоренной съёмке, планеты менялись, принимая более привычный вид, обретали спутники, на них падали метеориты, мимо пролетали кометы с яркими лохматыми хвостами, где-то вдалеке взрывались и умирали звёзды. А затем на планетах появилась жизнь. Сначала Каллисто попала на Марс, где только-только возводились здания. Чунмён мало что рассказывал ей, но фантазия заполняла пробелы в представлении девушки. Прямо на берегу бордового океана с розовыми барашками на волнах, медленно возводился тот самый Пантеон, который она видела в Риме, вокруг него расположился шикарный сад с разными цветами. Трава и листва на деревьях отдавали рыжиной. По пляжу и дорожкам, выложенным мелкими камешками песчаного оттенка, гуляли люди, чем-то напоминающие землян. Их отличала комплекция (они были несколько крупнее) и цвет кожи, который варьировался от бледно-кораллового до багрового. Наверное, именно так здесь выглядит загар. Ярко-рыжие кудрявые волосы женщин были собраны в незатейливые, но очень красивые и практичные причёски. Одиноких людей почти не было: все гуляли либо с семьёй, либо с друзьями. Удивительно, как друг на друга были похожи члены семьи. Обернувшись, Каллисто увидела высокую беседку в глубине сада. За арками виднелись скамейки и лестница, ведущая на второй этаж, где стоял изящный трон. И только сейчас девушка заметила Марса. Он сидел на своём троне и смотрел на то, как его подданные плещутся в океане, его губы растянулись в еле заметной улыбке. Искренней и тёплой. Никогда ещё девушка не видела подобной эмоции на его лице.

Каллисто уже было шагнула в сад, чтобы подойти ближе к Марсу и запечатлеть этот момент в своей памяти, когда мимо прошла девушка в летящем белом платье с зонтиком в руках. Было нетрудно догадаться, кто она. Даже во сне Кейли преследовал этот идеальный до тошноты образ. Вслед за Венерой прошли её слуги, закрывая своими спинами вид на беседку. Венеряне тоже были крупнее землян и обладали удивительным сочетанием молочной кожи и чёрных, совсем как у южан на Земле, волос. Венера проследовала по дорожке прямо к беседке, где её, скорее всего, уже ждал Марс. Каллисто хотела посмотреть, что будет дальше, но картинка сменилась.

Теперь она снова видела перед собой космос и проплывающие мимо планеты. Юпитер, приближающийся к ней, казался настолько огромным, что захватывало дух. По сравнению с ним Марс, приближения которого девушка сначала испугалась, казался жалким булыжником. На орбите гиганта вращалось целое множество спутников. Проплывший совсем рядом, настолько близко, что, кажется, даже волосы девушки шелохнулись, ярко-красный спутник был похож на большой шарик из горячей лавы. Он переливался, что создавало ощущение, будто его поверхность находится в постоянном движении, как неспокойное море. Следом за ним на каком-то расстоянии проплыл ещё один, похожий на стеклянный шарик с пучком цветов внутри или палитру художника с разбрызганными по ней красками. Заметив краем глаза движение сбоку, девушка (или картинка в планетарии) обернулась. Прямо к ней двигался спутник, который был порядком крупнее двух предыдущих. Кейли затаила дыхание, наблюдая за приближающимся звёздным небом, на которое был похож спутник, на фоне такого же звёздного космоса. Белые, кажется, ледяные, линии были похожи на хвосты комет, которые время от времени можно было заметить вдалеке. Гигантский (не такой, как Юпитер, конечно) «небесный шарик» проплыл мимо. Через какое-то время перед глазами появился ещё один спутник, который девушке был даже слишком хорошо знаком. Он был несколько меньше предыдущего, но тоже казался огромным. Из-за множества вулканов на поверхности с ледяной коркой, казалось, что Каллисто — это большой фонарик. Светящийся зеленоватым шарик, обрамлённый сеткой из нефрита. В детстве девушка не проявляла особого интереса к космосу и не рвалась полюбоваться в телескоп на тело, в честь которого её назвали. Сейчас же она об этом пожалела. Каллисто был поистине великолепен. Теперь Кейли поняла, почему её родители так ворчали, когда она сменила имя.

Обогнув «нефритовый фонарь» девушка устремилась прямо к Юпитеру. Рядом с ним она чувствовала себя такой крохотной. Будто резко уменьшилась, как Алиса в известной сказке, и теперь смотрит на огромный попрыгунчик. Кажется, в детстве у неё даже был похожий. Впрочем, все они похожи друг на друга.

Опускаясь всё ниже и погружаясь в атмосферу, Каллисто всё шире раскрывала рот от удивления. По бокам от неё пролетали (или же они оставались неподвижными, а летела только она?) огромные шары, похожие на воздушные. По размерам своим они были сравнимы разве что с земными городами. Сначала девушке показалось, что это просто сгустки газа, но потом она заметила, пролетая совсем близко, как шар втягивает в себя газ и тут же выпускает, но уже другой. Кому как не ей было знать, как выглядит дыхание. Почти с детским восторгом Кейли теперь рассматривала эти, как оказалось, живые шары. Внезапно совсем рядом с ней пронеслось нечто ещё более огромное и вытянутое. Один из шаров, находящийся поблизости, метнулся в сторону, но от вытянутого организма так и не смог убежать и исчез в разинувшейся пасти. Каллисто взвизгнула, опасаясь, что это огромное существо и её проглотит заодно, как кит, но оно пролетело мимо, видимо, наевшись.*

Спустившись ещё ниже, девушка увидела парящие прямо в воздухе строения. Это были огромные (как и, видимо, всё на этой планете) здания, чем-то отдалённо напоминающие средневековые замки. В основном, они были из тёмно-коричневого или оранжевого камня, подобных которому Каллисто ни разу не видела. Выше всех располагался самый большой и замок, в котором нетрудно было узнать покои самого Юпитера. Вокруг него тоже располагался огромный сад, только дорожки были будто из газа, как и фундамент зданий. Растения здесь росли самые разнообразные, преимущественно жёлтых, оранжевых и красных оттенков. Одни из них светились, другие переливались сразу несколькими цветами. Но что самое удивительное: между дорожками и клумбами не было ровным счётом ничего. Пропасть, скрытая в облаках более плотного газа. Постройки располагались ещё на трёх уровнях ниже, почти утопая в жёлто-зелёных клубах. Все они были соединены такими же газовыми дорожками, что и в саду, но только намного шире. Кейли опустилась на одну из них, оказываясь среди настоящих гигантов. Кажется, их рост достигал в среднем трёх метров. Все они были обладателями ярко-оранжевой кожи с нитями зелёных вен. Мимо девушки прошла семья из трёх человек, и она невольно отметила, что едва ли выше маленького ребёнка, который с интересом уставился на неё своими ещё бледно-жёлтыми глазками.

Внезапно малыш совершенно чётко и несколько сердито произнёс:

— Снова вы, доктор Мун, за старое! У вас что, дома нет?

Девушка нахмурилась. Что это ещё за упрёки от инопланетных детей? Она задрала голову, чтобы посмотреть на родителей. Они тоже сверлили её сердитыми взглядами и хором произнесли:

— Дома нужно спать, дома! На работе работают, а вы мне мешаете!

Нахмурившись ещё сильнее, Каллисто развернулась и хотела уйти, но тут кто-то вцепился ей в плечо и начал нещадно трясти.

— Что? — подскочила на диване, видя перед собой лицо уборщицы. Вполне себе земное, только злое очень.

— Дома спать надо, говорю. Ставьте себе будильники, если засыпаете на рабочем месте, — проворчала, разворачиваясь к швабре, стоящей у стены. — Давайте-давайте, идите, — подтолкнула к выходу потягивающуюся и хрустящую суставами девушку.

Одевшись, Каллисто заглянула в палату к Бэкхёну, который тут же засиял ярче любой лампочки. Поболтав с ним немного и обменявшись впечатлениями за день, она не выстояла под градом вопросов и рассказала всю историю, начиная с приезда в Корею. Будто огромный груз сбросила с плеч. Если так подумать, то она и не общалась ни с кем, кроме Марса и его компании в последнее время. Столько чертовщины произошло, а выговориться даже некому, так и до потери рассудка недалеко. К счастью, Бэкхён умел не только болтать, но и слушать (хотя второе, конечно, получалось у него хуже).

— И ты всё это время молчала?! Я тут со скуки помираю, а у тебя не жизнь, а какой-то фантастический триллер! И ты молчала! Не могу поверить, нуна! Получается, я тоже в этом участвовал! Супер! Я помог богу, получается, да?

Девушка лишь пожала плечами. Взглянув на часы, она подскочила и, попрощавшись с парнем, который заметно помрачнел, вышла из палаты. Спускаясь в лифте на первый этаж, Кейли задумалась о том, что одной добираться до дома — отвратительная идея. Мудрец учится на чужих ошибках, умный человек — на своих, а дурак вообще не учится. Саму себя девушка предпочитала относить к умным людям, а потому остановилась в холле и достала телефон. Закусив губу в задумчивости, она смотрела на два номера в списке контактов: Такси и Сумасшедший. С одной стороны, дёргать и без того напряжённого Марса ей не хотелось, а с другой — такси можно было ждать очень долго. Более того, она чувствовала себя виноватой, потому что скрыла от Марса такую важную информацию. И даже не потому, что спасала жизни. Стыдно ей было и перед персоналом: не такого начальника они хотят видеть. Спать на рабочем месте как минимум неэтично и непрофессионально.

Когда она уже решила, что подождать полчасика такси лучшая перспектива, нежели быть убитой за одно неверное слово или движение, и занесла палец для вызова, за её спиной прокашлялись. Развернувшись, Каллисто удивлённо вздёрнула брови: прямо перед ней стоял, спрятав руки в карманы тёмно-синего пальто, Марс. Розовые волосы были уложены гелем, носки ботинок буквально сверкали. Идеален, как и всегда.

— Что ты здесь делаешь?

— Встречаю тебя, а что, не видно? — ответил в привычной манере.

Девушка даже расслабилась, ведь это был верный признак того, что убивать её не собираются. Кажется, произошло что-то хорошее, раз он такой спокойный.

— Но как ты узнал? Следишь за мной? — скрестила руки на груди, стараясь не выглядеть слишком растерянной.

— Ещё чего, — фыркнул, закатывая глаза. — Чанёль познакомился в Тиндере с одной медсестрой из твоего отделения.

— То есть всё-таки следишь, — сощурилась.

Марс лишь пожал плечами. На секунду Кейли показалось, что он сейчас улыбнётся: уголки его губ дёрнулись. Но он оставался таким же серьёзным и заносчивым.

Они вышли из больницы, направляясь вдоль полупустой парковки в сторону её дома. Каждый думал о своём. Внутри Каллисто шла настоящая война. Она чувствовала, что должна рассказать Марсу о визите Земли, но что-то ей подсказывало, что он снова вернётся в то напряжённое состояние. А ей сегодня хотелось дойти до дома и спокойно лечь спать.

В голове Чунмёна бушевал ураган из мыслей. Он пытался найти способ вернуть Венеру, вспоминая всё, что когда-либо слышал о талисманах других богов. Чанёль сказал ему расслабиться и отвлечься, потому что в таком состоянии он в любом случае ничего не придумает. И в качестве отдыха предложил ему проводить Каллисто, как раз засидевшуюся на работе, до дома. Видимо, его самого совесть загрызла. А вместе с ней лень, ведь сам он почему-то не пожелал проводить девушку.

Почти до самого дома Кейли они шли молча. Прогулка не прошла даром: свежий воздух значительно облегчил процесс и мысли перестали гоняться по голове друг за другом, как игривые котята. Каллисто поняла, что не может эгоистично умолчать о такой важной новости, как новая загадка и ключ к возвращению Венеры, только чтобы побыть с Марсом. А Чунмён пришёл к выводу, что ему нужно отдохнуть. Теперь, когда Венера и её зеркало у него, ему не нужно торопиться, боясь не успеть. Он слишком долго жил в этой бесконечной погоне за возлюбленной. Удивительно, но его мысли в большей степени занимал не образ Венеры, а её спасение. Решение задачи.

Они остановились на улице, рядом с подъездной дверью, смотря друг другу в глаза. Оба хотели что-то сказать, но не решались. Точнее, Марс сохранял невозмутимость, а Кейли искала подходящие слова и не находила.

— Я… — начала было Каллисто, но, заметив, что Марс тоже открыл рот, собираясь что-то произнести, замолчала.

Повисла неловкая пауза, во время которой они старались смотреть куда угодно, но только не друг на друга. Впрочем, в случае Чунмёна это было, скорее, действительно заинтересованностью в небосводе, а не попыткой спрятать взгляд.

Прочистив горло, Кейли снова попыталась спасти ситуацию. Ни одной идеи стоящей у неё не было, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому она решилась на древнюю хитрость: задобрить божество.

— Не хочешь чаю? — улыбнулась, надеясь, что это выглядит вежливо и непринуждённо.

Впрочем, судя по скептичному взгляду, ей не особо поверили. Однако Марс величественно кивнул, поворачиваясь лицом к двери. Девушка тут же засунула руку в сумку в поисках ключей.

Женские сумочки — это, наверное, самая удивительная вещь на свете. В них можно найти всё что угодно, кроме нужного. Так Кейли нашла запасные колготки, три упаковки жвачек, экстракт красного женьшеня, какие-то чеки и бумажки и много чего ещё. И это только в боковых карманах!

Бросив взгляд на заинтересованно наблюдающего за ней Марса, она слегка покраснела от стыда и снова углубилась в поиски, на этот раз в центральном отделении.

Спустя пять минут ключи наконец были найдены. Всё это время они лежали в кармане пальто, как ни странно.

Говорить дежурное «Чувствуй себя как дома» гостю не пришлось, потому что едва ли было такое место во вселенной, где Марсу было бы не по себе. По крайней мере, ему всегда удавалось сохранять спокойствие и удерживать на лице свою маску надменности и презрения. Хотя, как знать, была ли это маска или же таков он на самом деле. Удивительно, что во сне ей удалось увидеть его улыбку…

Задумавшись об этом, Каллисто пропустила момент, когда Чунмён уже прошёл в гостиную, не разуваясь.

— Сколько лет ты живёшь в Корее? — зло пропыхтела, подойдя к нему.

— Чуть больше века.

— О, ну тогда тебе должно быть известно, что здесь принято разуваться, когда заходишь в чей-то дом!

Её реплика не произвела никакого эффекта на Марса — он по-прежнему стоял напротив той самой фотографии спутника. Казалось, он полностью погружён в свои мысли. Скорбно вздохнув, девушка бросила сумку у двери в спальню и пошла на кухню, попутно собирая волосы в неаккуратный хвост.

Пока она ждала, когда закипит вода в чайнике, почему-то вспомнила их первую встречу и слова Марса: «Ты хоть знаешь, кем была Каллисто? Впрочем, об этом никому не стоит знать». Что это значит? Девушку это интересовало хотя бы потому, что речь идёт о её тёзке. Ну и простое любопытство никто не отменял.

Свист чайника отвлёк её от мыслей, возвращая в реальность, в которой ей предстоит непростой разговор.

Она уже собиралась идти за Марсом, но он возник в дверном проходе, окидывая презрительным взглядом довольно просторную и светлую кухню. Вполне достойную, по мнению самой хозяйки.

— Мне приходилось видеть многое, но чтобы столовая была такой убогой… — скривил губы.

Глаз Каллисто дёрнулся, а рука машинально потянулась к ножам.

Собрав всю свою волю в кулак, девушка проигнорировала замечание и поставила на столешницу гарнитура две чашки.

— Тебе какой чай?

— Чёрный молотый кофе.

— Что ж, тебе не повезло, сегодня у нас по плану зелёный чай с ромашкой, — ответила и мысленно усмехнулась.

Напоить Марса ромашкой было самым верным решением, которое она когда-либо принимала в жизни. Во-первых, кофе только возбуждает нервную систему, в то время как ромашка успокаивает, а во-вторых, вероятность того, что в одном помещении окажутся двое любителей ромашки, ничтожно мала, а значит, её внутренний дьяволёнок сегодня будет пировать.

Поставив чашки с чаем на стол, уселась на стул, стоящий у стенки. Марсу оставалась лишь табуретка, которую он окинул скептичным взглядом, но всё же сел. Каллисто ликовала, наблюдая за тем, как меняется его лицо, когда он сделал первый глоток.

— У тебя отвратительный вкус. Квартира обставлена просто убого, про чай и говорить не стоит, — нахмурил брови и скривил губы, отодвигая от себя чашку, которая теперь повернулась картинкой к нему. — Кошачьи лапы? Я даже не хочу ничего говорить.

На удивление, его слова рассмешили девушку и разрядили обстановку. Казалось, между ними воцарилось что-то, похожее на перемирие. Они сидели, как лучшие друзья, пили чай и критиковали друг друга. Точнее, Марс критиковал Каллисто, но, как она уже поняла, это его способ общения. Он не привык по-другому. Они смотрели друг другу в глаза. Марс отметил искорки и «смешинки» во взгляде напротив, а Кейли — принятие. Он принял её. Возможно, она сейчас и находится для него где-то на уровне слуги, но уже не чужой человек. Странное тепло разлилось по телу, будто кто-то накинул на девушку одеяло. Стало невероятно комфортно и… правильно.

Атмосферу разбила в дребезги мысль о том, что им всё же нужно поговорить. Она прострелила сознание девушки, принося с собой сомнения и страх, что только-только появившаяся лёгкость и хрупкое доверие между ними распадутся на части. Будто и не было их никогда. И в то же время, если она умолчит о новой подсказке, ни о каком доверии вообще речи быть не может.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Чунмён внимательно посмотрел на неё, закинул одну ногу на другую, как всегда делал, когда обдумывал что-то, и положил на колено сплетённые в замок пальцы.

— Сегодня в больницу приходил Земля и… — она стушевалась под проницательным взглядом глаз напротив. — И он дал ещё одну подсказку. «Если хочешь увидеть свою душу, нужно лишь внимательно посмотреть». Кажется, так.

Об остальных его словах она решила не упоминать. Они к Марсу не относятся и касаются только её, так что и разбираться она будет сама.

— Когда?

— Вечером…

Она ожидала, что он накричит на неё, достанет свой меч из воздуха, как обычно это делал, и рассечёт её пополам, четвертует или обезглавит да мало ли что он мог сделать! Но он продолжал молча смотреть на неё. Затем взял чашку с кошачьими лапками и сделал пару глотков, смотря в окно.

Девушка от удивления даже рот приоткрыла. Бог сейчас выглядел предельно спокойно, будто не услышал только что, как вернуть любовь всей своей жизни. Каллисто всерьёз начала сомневаться в его адекватности. И даже подумала, что это ромашка так безотказно действует на богов, но, допив чай и аккуратно поставив чашку на стол, Марс поднялся с табуретки, отряхнул своё пальто, которое не удосужился снять, как и ботинки, и, не сказав ни слова, направился к выходу.

— Ты злишься? — спросила Кейли, оставаясь на месте и сжимая в руках свою чашку.

— Из-за того, что ты не сказала сразу? Нет, — Каллисто, затаившая от напряжения дыхание, смогла сделать вдох облегчение, но он тут же застрял в горле, когда Марс продолжил: — Бесполезно злиться на людей за то, что они никчёмны.

Как пощёчина. Хлёсткая, наотмашь.

Она продолжала смотреть на своё отражение в чашке чая, когда за ним захлопнулась дверь.

Доверие? О чём она вообще думала. Где она и где он? Друзья… Размечталась.

И даже безотказно действующий ромашковый чай не остановил слёз обиды, которые покатились по щекам за шиворот.

*речь идёт о гипотетической жизни на Юпитере. В данном фрагменте описаны флоатеры и хантеры соответственно

Глава 15: Когда всё идёт не по плану

Марс кометой залетел в свою обитель, оставляя за собой хвост из хлопающих дверей, бумаг, которые снесло сквозняком, и ничего не понимающих Фобоса и Деймоса. В этот раз загадка Земли оказалась непозволительно лёгкой (для Марса, разумеется, потому что ему передали лишь её часть). Он знал, как вернуть Венеру. Спустя столько веков он наконец сможет взглянуть в её глаза, услышать её голос, насладиться плавностью движений...

- Где зеркало? - несмотря на то, что внутри него будто рождалась из лавы новая планета, внешне он был спокоен, не считая явления.

Чанёль тут же протянул мешочек.

Бережно, будто боялся разбить, Марс достал из него зеркало Венеры, переливающееся разными цветами.

Столько раз он проигрывал это в голове, представлял, как будет счастлив воссоединению с любимой. Однако сейчас, когда мечта почти стала реальностью, он не испытывал ничего, кроме эйфории победителя.

Он справился с очередным врагом, одержал победу в этой затянувшейся интеллектуальной игре Земли, а Венера - его трофей. Только это важно.

Подойдя к дивану, он поднёс зеркало к лицу спящей богини. В его голове не укладывалось, что решение этой загадки было так просто. Оно буквально лежало на поверхности, пока он уходил всё глубже и глубже в предположения.

Шли минуты, а Венера так и не открывала глаз. Напряжение, воцарившееся в комнате, стало осязаемым и его буквально можно было ножом резать.

Фобос и Деймос приготовились спасаться от разъярённого господина, а господин скрежетал зубами, проклиная Землю с его загадками и Кейли, ведь это наверняка она неправильно передала послание. Ещё и опоздала! Ничтожна, как и все люди.

Внезапно по воздуху будто прошла вибрация, даже вазы на полках задрожали, а в прихожей с крючка упала куртка Чанёля.

Марс закрыл глаза, чтобы чётче ощутить происходящие изменения, невидимые глазу. Фобос и Деймос обменялись насторожёнными взглядами. Что-то происходило, тут и гением быть не нужно, чтобы понять, что именно. И они оба были против. Если Деймос относился к Венере с подозрением, то Фобос её на дух не переносил и в глубине души (а ещё иногда в баре за бутылкой соджу) осуждал господина за увлечённость ею.

Спустя несколько секунд вибрации были столь ощутимы, что можно было увидеть, как по воздуху от Венеры идут волны, искажая изображение предметов напротив.

На кухне разбились хрустальные бокалы, когда богиня открыла глаза.

***

Каллисто чувствовала себя опустошённой и разбитой. Утром как назло шёл дождь, что явно не способствовало выработке организмом гормона счастья, на работе спокойствие не длилось долго: из-за дождя дороги стали скользкими - произошла крупная авария. Пострадавших распределили по ближайшим больницам, одной из которых и являлась «Космо». Несмотря на коммерческую политику, они были вынуждены помочь пострадавшим. Все операционные тут же были подготовлены, а запланированные на сегодня операции пришлось перенести.

Каллисто бегала от одного пострадавшего к другому, когда её вызвали на операцию.

У пациента с острой субдуральной гематомой случился ишемический инсульт.

- Что показывает УЗИ? - спросила, заходя в операционную и готовясь взять бразды правления в свои руки.

- Тромбоз сердечной артерии, - отрапортовал ассистирующий хирург. - Во время аварии тромб оторвался от стенки сосуда.

Требовалось срочное хирургическое вмешательство и удаление тромба, пока он не достиг мозга.

И минуты ускорили свой бег. Голова доктора Мун была совершенно пуста. Потому что не доктора Мун вчера оставили плакать над чашкой чая, не доктора Мун назвали никчёмным человеком. Так поступили с Каллисто Мун. Это два разных человека с разными переживаниями и проблемами.

Никакой больше личной жизни на работе - правило, которого впредь решила придерживаться Кейли.

***

Венера, не утратившая своей красоты и женственности за столько веков, сидела на краю дивана, закинув ногу на ногу, сжимала в руке своё зеркальце и решительно не понимала, что происходит. Засыпая, она была с Меркурием, а проснувшись, оказалась лицом к лицу с Марсом. Ей было жутко представить, что творилось в голове этого воинственного бога. Она ожидала всего: ярости, насилия, возмездия. Но точно не довольной (или даже самодовольной) улыбки. И богиня не знала, что хуже: гнев Марса или же его спокойствие. Не могла понять, знает он обо всём или же нет.

Уже несколько часов - с самого пробуждения - она наблюдает за реакцией своего бывшего поклонника и его приближённых, но не видит ничего, кроме недовольства последних и безразличия первого.

***

Доктор Мун вышла из операционной и сладко потянулась. Тот факт, что она спасла чью-то жизнь приятно грел душу. Именно ради этого чувства она и стала хирургом. И хотя смерть на операционном столе - не редкость, спасённых было намного больше, а значит она живёт не зря.

Казалось, с уходом Марса (даже если это произошло прошлым вечером) её жизнь вернулась в свою колею, исчезла вечная неразбериха, девушка перестала нервничать и забивать голову мифологической космической ерундой. Но легко было только доктору Мун, в то время как Каллисто спряталась в самый дальний уголок души и колола себя мыслями-иголками: «Стоило сказать ему сразу», «Надеялась на дружбу с богом? Дура!», «Венера для него - всё, а ты - никто, но даже с этой ролью ты не справилась». Едва ли Каллисто можно было назвать человеком, склонным к самокопанию, но эта ситуация перевернула всё с ног на голову. Она будто раскололась на две половины: практичную доктора Мун и чувственную и ранимую Каллисто.

Признаться даже самой себе в том, что ей понравилось быть частью этой вселенной, этой истории, его жизни, оказалось ей не по силам.

Чтобы не расклеиться окончательно, девушка загрузила себя работой и весь день бегала по отделению туда-сюда, иногда даже выполняя чужую работу (многие хирурги до сих пор были заняты на операциях). Интерны сначала следовали за ней нестройным хвостиком, но постепенно разбрелись по операциям в качестве наблюдающих, а особо удачливые стали ассистирующими хирургами.

Показатели многих прооперированных были стабильны, но всё равно требовалось проверять их как можно чаще, чем доктор Мун и занималась.

Бэкхён наткнулся на свою нуну в коридоре, когда возвращался с процедур. Она пронеслась на всех парах мимо, не удостоив его даже взглядом. Он проследил за ней глазами и лишь грустно вздохнул: просто ещё один взрослый забыл о нём. Вчера, когда нуна рассказала ему, что происходит в её жизни, Бэкхёну показалось, что они действительно стали друзьями, что он нашёл взрослого, который будет на его стороне. Но сегодня она с ним даже не поздоровалась...

Захлопнув дверь в свою палату, он исподлобья осмотрел помещение, в котором провёл последние недели.

- Достало! Как же всё достало! - и ринулся к шкафу, где хранились его скромные пожитки.

В небольшую спортивную сумку полетели банные принадлежности, средства личной гигиены и прочее. Затем, переодевшись из больничной пижамы в свою одежду, надвинул козырёк кепки на глаза и, внимательно смотря по сторонам, чтобы его не поймали, вышел из палаты.

***

Марс не сомкнул ночью глаз, сидя в своём кресле и наблюдая за Венерой. Не так ему представлялось их воссоединение. Она должна была счастливо улыбаться, смотреть на него влюблёнными глазами, ловить каждое его слово и бесконечно благодарить за спасение. А в итоге она даже не может скрыть своего напряжения. Сейчас она была похожа не на изящную фею, а на огромную пуму, готовящуюся к нападению. Марс слишком хорошо знал это состояние. И здесь явно дело было нечисто.

- Та доктор в курсе? - на подлокотник присел Фобос.

- С чего бы? - изогнул бровь Чунмён, не отводя взгляда от Венеры.

- Она же тебе помогала...

- А ещё у вас сделка, если ты не забыл, - присоединился к нравоучениям Деймос.

Иногда Марсу казалось, что он зря даровал им привилегию: они потеряли всякое уважение к нему!

- Я ничего не забыл. А вот вы двое, кажется, запамятовали, кто ваш господин, - холодно отчеканил, поднимаясь со своего кресла.

Ливень в середине дня. Разве есть более подходящее время для охоты на юпитов? Ему сейчас было просто необходимо кого-то прирезать. А лучше разрубить на части.

Хищно улыбнувшись, он достал свой меч из ножен. От глаз Марса не утаилось то, как вздрогнула при этом Венера. Смутное ощущение того, что его водят за нос, закралось в сознание, но он тут же отогнал от себя все мысли. Сейчас - кровь, остальное - потом.

***

Каллисто к концу рабочего дня чувствовала себя даже не выжатым лимоном, а замороженным, размороженным и пропущенным через мясорубку цыплёнком, котлеты из которого были на обед. Птичек было жалко, себя - сильнее.

Девушка не могла дождаться, когда придёт домой, наберёт себе горячую пенную ванну, нальёт бокал вина (а лучше прихватить всю бутылку), нанесёт маску на лицо и заснёт... Идиллию нарушил переполох в отделении. Выглянув из кабинета, Каллисто заметила лишь сверкнувшие халаты коллег. Перехватив следовавших, как и положено, хвостиком за старшими интернов, спросила, что происходит.

- Пациент пропал! - ответил один.

- Из пятьсот шестой палаты! - подхватил второй.

Сердце девушки ушло в пятки. Она тут же бросилась в сторону палаты, которая в последние дни стала для неё убежищем от всех проблем, островком счастья и беззаботности. Распахнув дверь, упёрлась взглядом в пустующую больничную койку, на которой лежала скомканная пижама.

Сомнений не было. Бэкхён ушёл. И не просто ушёл, а сбежал!

Так и не удосужившись вернуться в кабинет и надеть пальто, Каллисто побежала на улицу. Бэкхёна нужно было срочно вернуть! В голове проигрывались самые страшные сценарии. А что ещё может ждать в холодный дождливый вечер человека с больным сердцем? Явно ничего хорошего.

Оказавшись на улице, под проливным дождём, она замялась, не зная, куда идти. Что она знала о Бэкхёне? Да ничего! И что ему вообще в голову ударило?

- Погрузившись в свои обиды, не заметила, как обидела сама, - донеслось из-за спины.

Обернувшись, девушка увидела Землю, который в этот раз как-то грустно улыбался.

- Что? О чём Вы говорите?

- Правильный путь указать в силах лишь сердце, - изрёк очередную мудрость, которая только добавила монет в копилку раздражения Кейли.

«Ну почему нельзя прямо сказать?! Неужели обязательно постоянно говорить загадками?!» - гневно подумала она.

Махнув рукой (мысленно, разумеется) на Землю, Каллисто побежала направо. Для начала нужно оббежать территорию больницы, а потом придётся прочесать весь район. Вряд ли он мог уйти слишком далеко. Хотя сегодня в больнице был настоящий сумасшедший дом, неудивительно, что пациент так легко сбежал. Как быстро заметили пропажу? Кто бы знал...

Девушка была слишком увлечена поисками и перепрыгиванием через особо глубокие лужи, чтобы заметить столь очевидную слежку.

Дождь, выбравший сторону врага, заглушал тяжёлое дыхание.

***

Марс чувствовал их присутствие. Кажется, сегодня ему повезло наткнуться на целую стаю, пусть и небольшую. Он следовал за ними по грязным переулкам, не обращая внимания на брызги из луж, остающиеся на его дорогом пальто.

Они плутали по тёмным улицам утонувшего в сумерках и лужах Сеула, то и дело окружая Марса и пытаясь напасть, но в итоге спасались бегством.

Он слишком поздно понял, что юпиты не пытались напасть или скрыться от него - они преследовали иную цель.

- Бэкхён! - отразилось эхом от стен невысоких бедных домиков.

Марс замер, будто громом поражённый. «Она-то тут что забыла?!» - нахмурился, пытаясь вновь настроиться на поиски юпитов, а не Каллисто. Но девушка всё продолжала кричать и плакать, извиняться и привлекать к себе внимание не то что юпитов, которые и без того за ней следят, а всех хулиганов.

Остановившись, Чунмён осмотрелся вокруг, пытаясь определить, где сейчас находится Кейли. Раз уж не выходит следовать за юпитами, то самым верным решением будет следовать за тем, на кого они открыли охоту.

***

Белая рубашка промокла насквозь и облепила тело, как вторая кожа, все джинсы были в брызгах и бензиновых разводах из луж, в ботинках неприятно хлюпало, но Каллисто продолжала бежать вперёд и звать Бэкхёна. Как бы холодно ей сейчас ни было, ему намного хуже, ведь он ребёнок с больным сердцем, которому и податься-то некуда. Даже не понимая, что произошло, девушка винила во всём себя.

Улица в очередной раз расходилась, и Каллисто остановилась, пытаясь отдышаться и выбрать, куда бежать дальше.

Внезапно сзади, едва отличимые в шуме дождя, раздались чьи-то быстрые шаги. Она не успела даже испугаться, когда на плечо опустилась широкая ладонь.

- Если бы существовал цирк идиотов, ты бы стала гвоздём программы, - ровным голосом, будто это не он бежал по лужам, произнёс Марс и искривил губы в своей коронной презрительной усмешке.

Кейли не сдержала облегчённого выдоха, но сразу же вспомнила о том, зачем вообще здесь оказалась, стряхнула руку бога со своего плеча и пошла направо. «В любой непонятной ситуации лучше идти направо», - рассудила она.

Буквально кожей она чувствовала его взгляд, слышала каждый шаг, который был будто эхом её собственного, казалось, она даже могла сказать, о чём он сейчас думает.

А думал Марс о том, что эта представительница рода человеческого не так уж и безнадёжна. По крайней мере, гордость и чувство собственного достоинства ей не чужды. Не хватает лишь инстинкта самосохранения: ни одна живая душа не посмела бы вот так бесцеремонно стряхнуть его руку.

Каллисто резко остановилась, когда услышала чей-то вскрик. Он был едва различим из-за расстояния и дождя, но она его услышала. И на уровне подсознания уже знала, чей он.

- Если ты пытаешься понять, где кричали, то это было слева от развилки.

Думать о том, что эгоистичное и раздражающее божество с самого начала знало, куда идти, времени не было, а потому она лишь просверлила его злобным взглядом и побежала обратно, к развилке.

Где-то впереди снова вскрикнули, и девушка ускорилась. Если с Бэкхёном что-то случится, это будет на её совести.

Она свернула за угол и тут же врезалась в парня, который бежал в обратном направлении. Они упали на мокрый асфальт.

- Нуна! - испуганные глаза напротив и дрожащая нижняя губа привели ударившуюся головой Каллисто в чувства. Его что-то очень сильно напугало. Или кто-то.

- Попались, - усмехнулся Марс, обнажая свой меч.

Трое юпитов ходили вокруг них, пробираясь через узкие проёмы между домами, но нападать не спешили. Желание связаться с богом могло возникнуть лишь у напрочь лишённых рассудка существ, коими юпиты пока не являлись.

Чунмён годами изучал их тактику и прекрасно знал, что они постараются напасть сзади. Однако в этот раз что-то было не так.

Перед ним слишком быстро для ослабшей расы появился юпит, нанося удар рукой с острыми когтями. Многовековой опыт, конечно, позволил Марсу увернуться, но не смог спасти от глубокой царапины, растянувшейся от щеки до живота.

Из-за спины раздался крик Каллисто, которая пыталась прикрыть собой находящегося в предобморочном состоянии Бэкхёна, от двух других юпитов, что скалили серые зубы.

Один из них протянул к девушке оранжевую руку. Мгновение, и рука упала в бензиновую лужу, заливая её тёмно-коричневой кровью, а сам юпит отлетел в стену. Марс бросил быстрый взгляд на девушку, проверяя на повреждения, а потом вновь повернулся к врагам, закрывая Каллисто и Бэкхёна своей спиной. С острого, полыхающего красным меча на асфальт капала густая кровь.

Дождь заливал глаза, но божеству и не нужно было зрение, чтобы сражаться с противниками. Он чувствовал их, слышал каждый шаг.

Юпиты, осознав, что с Марсом им не тягаться, бросили своего истекающего кровью сородича и отступили. Чунмён же подошёл к лежащему под стеной существу, которое продолжало тянуться здоровой рукой в сторону Каллисто и хрипело, будто пыталось что-то сказать. Но слушать его Марс уж точно не будет.

Хрипы превратились в булькающие звуки, но потом и они затихли. Брезгливо скривившись, Чунмён вытер с лица брызги чужой крови и развернулся к Кейли, у которой вновь началась истерика, как и в ночь их знакомства. Она тщетно пыталась привести в сознание Бэкхёна, хотя и сама была на грани обморока.

Внезапная трель телефона заставила её вздрогнуть и притихнуть.

- Чего? - резко ответил Марс. Фобос и Деймос должны были знать, что он ненавидит, когда его отвлекают во время «охоты».

- Господин, она сбежала.

Глава 16: У всех есть слабости

- Какого чёрта?! - взревел Чунмён в трубку.

Каллисто подпрыгнула на месте и сделала очередной судорожный вдох, пытаясь остановить приближающуюся истерику. Она и сама не понимала, почему так реагирует. Казалось бы, хирург и не такое видел, а смерть - это её заклятый враг, с которым она борется каждый день, независимо от того в халате она и со скальпелем или в платье посреди парка, где кому-то стало плохо. То, что она в силу своих убеждений не приемлет самосуд и убийство, объяснение логичное и достаточное, но отнюдь не исчерпывающее: слишком уж бурная реакция.

- Скоро буду.

Убрав телефон в карман пальто, Марс посмотрел на сидящую на земле девушку, которая пыталась одновременно справиться с истерикой и привести в чувство Бэкхёна.

Ливень превратился в противную изморось, не позволяющую хоть немного согреться.

Спустя несколько минут, в течение которых Чунмён ходил кругами, не скрывая своего недовольства медлительностью девушки, Бэкхён пришёл в себя.

- Нуна, - расплылся в глупой улыбке.

Кейли тут же поспешила проверить его температуру, спросила, сколько пальцев он видит (улыбка была ну очень подозрительной. На травму головы).

Марс не стал дожидаться, когда они обсудят произошедшее, поделятся впечатлениями, поднимутся. Сами догонят. Где-то по городу сейчас бродит Венера, а он не может отправиться на поиски, потому что... Сам он точно не мог сказать, но причина была в сделке и никак иначе.

- Нуна, ты вся промокла. Заболеешь же, - юноша тут же стянул с себя ветровку, от которой тоже толку было маловато, но девушка отрицательно покачала головой, забрала куртку и снова накинула её на плечи Бэкхёна.

Марс обернулся через плечо на них, и его взгляд непроизвольно скользнул по дрожащим плечам в мокрой насквозь рубашке, которая их облепила.

Стянув пальто, испачканное кровью, он скептично взглянул на Каллисто, которая только-только успокоилась, отдал его мальчишке, а затем под удивлённые взгляды снял и свитер, оставаясь в одной рубашке, и вручил его девушке.

- Не стоит, мне не холодно, - покачала головой.

Не у одного него здесь гордость есть. И не только ему неприятно, когда её задевают.

- Твоя рубашка промокла и просвечивает. Всё ещё не хочешь одеться?

Вздрогнув, Каллисто опустила взгляд вниз и тут же покраснела от стыда. Защищать свою гордость в просвечивающей рубашке - это высший пилотаж. «Десять баллов из десяти за тупость, Каллисто Мун, так держать», - недовольно подумала она, протягивая руку, чтобы взять свитер.

- Мог бы и раньше сказать.

- Мне всё равно, но не хотелось бы спасать вас ещё и от людей.

«Кто бы сомневался. Неужели я думала, что у нас с ним может получиться нормальное общение? Глупость какая. Марс просто не создан для этого», - пронеслось у неё в голове. Но почему-то внутри всё болезненно сжалось. Потому что нельзя быть таким расчётливым и эгоистичным. Нельзя сначала спасти от гидры и непонятных существ, а потом делать вид, будто ничего и не было.

Как только они подошли к дому Каллисто, Чунмён молча развернулся и ушёл по своим делам. Делам, которые уж точно важнее решения её проблемы.

Кровоточащая рана, которая не укрылась от взгляда Каллисто, его, по всей видимости, и вовсе не волновала, поэтому девушка не решилась предложить помощь. Кто их, этих богов знает, может, на нём всё заживает, как на собаке. Она и моргнуть не успеет, а раны уже как не бывало! А получить очередной высокомерный взгляд в ответ на её предложение помочь ей уж точно не хотелось.

***

Как только Бэкхён и Кейли очутились в квартире, они блаженно выдохнули, позволяя телу расслабиться и оставить попытки сохранить хотя бы крохи тепла.

Девушка тут же засуетилась: она бегала по квартире, обыскивая шкафы на наличие дополнительных полотенец и комплекта постельного белья, а также мужской одежды. И если с первыми двумя пунктами всё было в порядке, то последнего в её квартире уж точно не обреталось.

– Я могу сходить купить что-нибудь, а ты пока отогрейся в ванне, вот полотенца.

– По-моему, тебе горячая ванна нужна больше, чем мне, – с сомнением ответил юноша.

– У меня прекрасный иммунитет, а ты сбежал из больницы и даже лекарства не взял. Мне в любом случае придётся идти в магазин.

После этих слов она скрылась в спальне, а через пять минут Бэкхён услышал, как хлопнула входная дверь.

Квартира у нуны оказалась большой и уютной, несмотря на идеальную чистоту и ощущение заброшенности.

Решив всё-таки не злить свою спасительницу, он набрал горячую воду и опустился в ванну, с наслаждением прикрыв глаза. В голове вертелось множество мыслей, у него было полно вопросов и ни одного ответа. Если ей на него плевать, то зачем так суетиться? Что это за существа такие были? И кто такой этот парень с мечом? Почему позволяет себе такое отношение к его нуне?

Впрочем, частично он понимал, что происходит, но всей картины не видел, как, наверное, и никто из них. В конце концов, это невозможно, ведь все они – её части.

Сейчас, согревшись и расслабившись, Бэкхён задумался, а не сглупил ли он? Зачем вообще убежал из безопасной и тёплой больницы? Его нуна – доктор, спасающий жизни, и если она не обратила на него внимания в коридоре, то на это должна быть причина. Его так часто бросали, что он почти разучился доверять людям. По его мнению, лучше было уйти первым, чем потом смотреть в удаляющуюся спину некогда дорогого тебе человека.

– Какой же я дурак, – зарылся рукой во влажные спутанные волосы.

И тут же испуганно отдёрнул её. Пальцы окрасились в тёмно-коричневый цвет. Цвет крови тех существ. Подавив рвотный рефлекс и истерику, Бэкхён с головой погрузился в воду, пытаясь смыть с себя следы сегодняшнего вечера.

***

Каллисто выбежала из дома и тут же обняла себя за плечи, зябко поёжившись. Сейчас она готова была молиться всем богам, включая высокомерного Марса, лишь бы не встретиться в тёмном переулке с преследующими её монстрами. В том, что это не люди, сомнений уже не было.

Однако в одном из переулков её ждала другая встреча.

На земле, облокотившись спиной о грязную стену дома и держась рукой за грудь, лежал Чунмён. Кейли прошла бы мимо, если бы не глухой стон, вырвавшийся сквозь его стиснутые зубы.

Ей понадобился весь её профессионализм, чтобы не начать просить прощения и винить себя в том, что он пострадал из-за неё.

Доктор Мун присела на корточки перед хмурящимся богом, который, кажется, даже не заметил её. Убрав его руку, она ужаснулась: рана была просто огромной! Протянулась практически через весь корпус, чудом не задев артерии. Но что было ещё более странным и страшным, так это то, что она буквально пенилась. На хирургическом опыте Каллисто это было первым случаем.

Растерявшись, она попыталась привести Марса в чувство, прежде чем оказывать какую-либо помощь. В подобной ситуации у него явно опыта будет больше, а она может сделать только хуже. Однако бог находился в бреду. Он бормотал что-то бессвязное и в упор не видел сидящую перед ним девушку.

Совсем отчаявшись, Каллисто достала из кармана мобильник и набрала номер Чанёля.

– Если ты ищешь господина, то ты немного не вовремя… – начал было он, но Кейли его тут же перебила:

– Хуже. Я его уже нашла. Он в ужасном состоянии. Его ранило одно из существ, и сейчас рана пенится, а сам он бредит. Что мне делать? Ты можешь его забрать? – протараторила она на одном дыхании.

– Подожди. Ты сказала, что рана пенится? Какого цвета пена? Это точно не какая-нибудь грязь?

– Я каждый день вижу разные раны, Чанёль. Да, я уверена, что это не грязь. Пена белая, обильно выделяется прямо из раны. Кажется, есть запах гнилой плоти.

– Это очень плохо. Боюсь, мы с Сехуном не можем тебе помочь. Ему занесли инфекцию. Его она не убьёт, потому что он достаточно сильный, а вот у нас шансов практически нет.

– Как великодушно с твоей стороны! По-твоему, я должна заразиться и умереть?! – нервы Каллисто сдали окончательно.

– Для простых людей она неопасна, передаётся только богам и полубогам, – терпеливо объяснил Чанёль, никак не отреагировав на выкрик девушки. – Для начала придумай, как привести его в чувства и довести до твоего дома. У нас этим обычно занимались лекари, поэтому мы понятия не имеем, что нужно делать в таких случаях.

– Замечательно! – крикнула Кейли и в сердцах топнула ногой по луже, пачкая брызгами свои спортивные штаны.

Сбросив звонок и положив телефон обратно в карман, девушка вновь вернулась к продолжающему что-то бормотать Марсу.

– Эй, ты меня слышишь! Ау! Заносчивый божок, ты с нами? – мысль о том, что можно высказать порядком надоевшему богу всё, что вертелось у неё всё это время на языке, приятно грела душу.

Однако профессионализм превыше всего. Поэтому Каллисто похлопала Марса по щекам (не без удовольствия), проверила зрачки на реакцию, используя фонарик на телефоне. Всё указывало на то, что Чунмён был одновременно с ней и не с ней. Буквально на миг его глаза обретали ясность, но потом их вновь заполняла пелена бреда. Тогда Кейли как можно аккуратнее уложила его прямо на мокрый грязный асфальт, стянула с себя куртку, свернула и подложила ему под голову. Ноги пришлось уложить на какие-то коробки, стоящие рядом.

Каллисто расстегнула пуговицы на рубашке Марса, оглядываясь по сторонам в надежде, что никакой случайный прохожий их не увидит и не зальёт в сеть. Только этого ей ещё не хватало. Попробуй потом оправдайся оказанием первой помощи.

Поднеся телефон экраном к лицу бога, она с облегчением выдохнула, заметив, что он покрылся паром. Дыхание не нарушено, а это уже неплохо. Прощупав на шее пульс, который хоть и не был равномерным, но всё ещё оставался в рамках нормы, учитывая общее состояние Марса, доктор Мун осмотрелась по сторонам в поисках чего-то, что могло бы вывести бога из состояния бреда. Взгляд упал на лужу. Негигиенично, непрофессионально, недальновидно и вообще опасно, учитывая, сколько там бактерий, но и на руках дотащить Чунмёна до квартиры Каллисто точно не могла. Выбрав из двух зол меньшее, она зачерпнула воды из лужи и брызнула её на лицо Марса, а затем вновь похлопала по щекам. Наконец бог сделал судорожный вдох и сел, в шоке осматривая своё незавидное положение. Потерев покрасневшие от ударов щёки, он недовольно посмотрел на Кейли, которая изо всех сил пыталась спрятать торжество во взгляде и потому смотрела исключительно на рану.

– Идём, пока тебе не стало хуже.

Она помогла Марсу встать и, положив его руку себе на плечо, повела в сторону своего дома. Когда за ними закрылась входная дверь, Чунмёна вновь потянуло вниз и Каллисто стоило немалых усилий удержать его на ногах. Прижав бога к стене, она осмотрелась в поисках чего-то (чуда, вероятно), что могло бы помочь в данной ситуации. Но заметила лишь вышедшего из ванной Бэкхёна, который вытирал волосы полотенцем и с интересом рассматривал замершую в довольно любопытной позе «парочку». Пообещав, что объяснит всё потом, Кейли отправила юношу на кухню, чтобы он поставил чайник и заварил себе горячий чай.

Дождавшись, когда Марс вновь придёт в себя и сможет стоять самостоятельно, Каллисто отвела его в комнату и с облегчённым вздохом сбросила на кровать.

– Можно было и поаккуратнее, – проворчал он, будучи не в силах даже лечь в более удобную позу.

Каллисто, покрасневшая от усилий, согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Спина неприятно ныла и сулила минимум неделю страданий. Расслабляющий массаж Кейли светит разве что во снах…

– Нуна, тебе помочь? – в комнату просунул свой любопытный нос Бэкхён.

– Нет, всё нормально. Отдыхай. Тебе нужен покой, никаких физических нагрузок.

Закатив глаза, юноша всё равно подошёл к кровати и помог Марсу лечь на подушку, а затем уложил его ноги, успешно игнорируя строгий взгляд нуны-доктора.

Сделав пару наклонов, чтобы размять спину, Кейли сходила в ванную и вернулась с небольшим тазиком, наполненным тёплой водой, полотенцем и аптечкой. Горящего желанием помочь, чтобы искупить свою вину (всё-таки, как он думал, всё это случилось из-за него), Бэкхёна она всё-таки выставила за дверь и пообещала, что разрешит ему сходить в магазин и купить всё необходимое, после того как он высушит волосы и свою одежду. Большой ребёнок тут же побежал за феном.

Девушка не без усилий сняла грязную рубашку с Марса и опустилась рядом с ним на кровать, пододвинув ближе табуретку с тазиком. Обмакнув полотенце, прислонила его сначала к щеке бога, на которой начиналась рана. Здесь она была поменьше да и пены выделялось не так много. Кейли промывала каждый миллиметр раны, спускаясь ниже. Несколько раз пришлось менять воду и полотенца.

– Нравится? – не мог сдержать самодовольную улыбку Марс, когда Каллисто водила полотенцем по его животу с рельефными мышцами.

– Да, я просто обожаю подбирать полуживых богов на улице и выхаживать их дома. Как только поправишься, купишь мне новое постельное бельё.

Сказав это, она закончила промывать рану и задумалась, рассматривая содержимое своей аптечки. Как бороться с неизвестной инфекцией божественного происхождения, девушка понятия не имела. Но помочь было некому, поэтому она решила поискать что-нибудь универсальное.

– Зелёнка? Ты смеёшься надо мной, наверное? – возмутился Марс, отползая от девушки, вооружённой ватной палочкой.

– У меня что, нервный тик? Похоже на улыбку? – настроение Каллисто опускалось всё ниже и ниже, давно преодолев отметку «просто отвратительное». Нянчиться с богами она уж точно не нанималась.

Однако божество лишь фыркнуло и отвернулось от неё, ясно давая понять, что от лечения отказывается.

Пожав плечами, Кейли поднялась с кровати, убрала таз и аптечку, достала из шкафа комплект постельного белья с тёплым одеялом и закрыла дверь в комнату, оставляя Марса в одиночестве.

И только тогда он смог разжать челюсти и выдохнуть. Дикая, раздирающая тело на части боль не давала даже вдох сделать спокойно. Ему чудом удавалось держать лицо перед девушкой, чтобы она не начала его жалеть. Чего ему в этой чертовски долгой жизни не хватало, так это жалости землянки. Сплошное унижение.

Повернувшись к тому месту, где сидела Кейли, он с досадой чертыхнулся: аптечки не было. «Неужели так трудно было оставить?» – подумал Марс. Ему оставалось одно: терпеть. Казалось бы, такие, как он, априори не умеют терпеть, но Марс умел. Даже слишком хорошо. Он терпел все те долгие годы заточения на Нептуне, терпел загадки Земли, терпел множество колкостей от Юпитера, когда ещё не был знаком с Венерой. Терпеть у него, пожалуй, получалось отлично. Лучше он умел только воевать.

Весь вечер он старательно сдерживался, стиснув зубы, чтобы наружу не вырвался ни один стон. Чунмён слушал, как болтают и смеются за стенкой Каллисто с Бэкхёном и испытывал противоречивые чувства. Нечасто ему приходится чувствовать себя лишним. Он привык к тому, что всё в этом мире вращается вокруг него. А если не вращается, то он заставит. Но эта женщина упорно не хотела подчиняться.

Сжав в кулаке простынь, когда очередная волна боли накрыла с головой, дойдя, казалось, до каждого позвонка, Марс поднял голову, чтобы проверить рану. Вид у неё был не самый лучший: пена так и продолжала выделяться, по коже вокруг ползли ниточки вздувшихся вен, которые приняли аномальный чёрный оттенок.

– Ты же понимаешь, что можешь умереть из-за своей упёртости? – вздохнула Каллисто, которая зашла проведать бога перед сном.

Она и не думала, что всё так плохо. Попросив его подождать пару минут, девушка ушла и вернулась всё с тем же тазиком и с той же аптечкой.

Запах гниющей плоти заполнил помещение, даже вдох было трудно сделать. Открыв окно настежь, девушка намочила полотенце и взяла отвернувшего голову Марса за подбородок. На мгновение её глаза расширились. Она отложила полотенце и приложила одну руку ко лбу Марс, а другую – к своему.

– У тебя жар! Ты чем вообще думал, когда молчал, что тебе так плохо? – Кейли не на шутку разозлилась.

Она снова подскочила и выбежала из спальни, чтобы вернуться с другим мокрым полотенцем, которое положила на лоб Марса. Холодная ткань притупила головную боль, мысли прояснились.

– Я справлюсь, – процедил сквозь зубы бог, но его и слушать не стали.

- Чем можно продезинфицировать рану? Как лечить? – засыпала его вопросами девушка.

Каллисто чувствовала себя бесконечно виноватой и просто фантастической идиоткой. Ладно он, капризное божество, которое ещё и ранено. Ему можно простить детское поведение. Но она врач! Она же давала клятву, её прямой обязанностью является спасение жизней вне зависимости от характера и капризов пострадавшего. Наверное, из-за высокомерного поведения Чунмёна, она начала думать, что он неуязвимый, однако это вовсе не так. Даже у богов есть слабости.

- В этом городе есть лекарь. Она живёт на севере города и держит свою аптечную лавку.

- А поточнее адреса нет? – скептично выгнула бровь Каллисто.

- Кто ищет спасения, непременно найдёт дорогу, - туманно ответил Марс.

- Эта лавка что, заколдованная? – в приоткрытую дверь заглянул Бэкхён, который очень огорчился, когда нуна-доктор не пустила его в магазин.

- Даже ребёнок соображает быстрее тебя, - фыркнул в сторону девушки Марс.

Юноша загорелся идеей поехать и отыскать чудо-лавку. И никакие запреты, угрозы и уговоры Каллисто не могли остановить пожар, разгоревшийся под его распушённым, условно, хвостом. Она даже не успела закончить свою нравоучительную лекцию и перечислить все последствия столь необдуманного поступка, как входная дверь за ним захлопнулась.

- Доволен? Если с ним что-то случится, одним богом в мире станет меньше, - нахмурилась девушка, наблюдая за Марсом, которому снова становилось хуже.

Присев на край кровати, она сменила компресс и снова протёрла рану перекисью водорода, которая притормозила выделение пены. Вместе с этим девушка рассказывала какие-то забавные истории из жизни – своей или (в основном) своих знакомых и пациентов. Это помогало Чунмёну не погрузиться в бред, как якорь, не дающий заблудиться и разбиться о скалы кораблям. Каллисто перебирала его влажные из-за мокрого полотенца и жара волосы, не замолкая ни на секунду, пока бог не заснул.

Глава 17: Чудесная лавка и её владелица

Ночь выдалась довольно холодной из-за прошедшего дождя, но радовало то, что луж было не так уж и много. Хотя бы кроссовки остались сухими. Бэкхён уверенно шёл к остановке, хотя было понятно, что поймать автобус в такой час – необыкновенная удача, которая случается с простыми смертными раз в десять веков. Но юноша был легковерным, поэтому не сомневался, что магия заколдованной лавки поможет ему.

Однако Бэкхёна ждало большое, просто огромное, разочарование, когда нужный автобус уехал ровно за десять секунд до того, как на светофоре для пешеходов загорелся бы зелёный. Такой подставы юноша от жизни и магии не ожидал. Логично было предположить, что следующий автобус, если и придёт, то совсем не скоро, а Марсу с каждым мгновением становилось всё хуже.

Порывшись в карманах, Бэкхён достал деньги на лекарства, которые ему дала нуна-доктор.

- Если эта лавка и правда помогает богам, то вряд ли они принимают простые деньги, да и вообще, возможно, они разрешат занести их позже, - задумчиво пробурчал себе под нос. – Такси!

Было неимоверно тяжело объяснить водителю, куда нужно ехать, ведь север мегаполиса – понятие слишком растяжимое. Поэтому Бэкхёну пришлось внимательно слушать свой внутренний голос, довериться ещё раз магии этой чудо-лавки и указывать дорогу водителю.

На удивление, они всё-таки добрались до нужного места. Точнее, Бэкхён так думал, потому что было что-то волшебное в цветах, которыми были уставлены все витрины. Ну и вывеска «Лавка Эскулапа», конечно, тоже говорила о многом. Если бы Бэкхён увлекался древнеримской мифологией, ему бы и сомневаться не пришлось, что он пришёл по адресу. Но, к сожалению, жизнь юноши до всей этой истории была далека от мифологии примерно настолько же, насколько Северный полюс от Южного.

***

День и ночь выдались тяжёлыми, а спать было никак нельзя – Каллисто должна была следить за Марсом, чтобы ему не стало ещё хуже. Постоянные пробежки с тазиком до ванной и обратно сильно утомляли, как и бесконечная болтовня, которая не давала божеству заснуть.

Сменив воду для компресса, девушка устало облокотилась о края раковины и посмотрела на своё измождённое отражение. Открыв кран с холодной водой, умылась, надеясь вернуть хотя бы капли бодрости, но в итоге получила лишь неприятные мурашки по спине. Кейли вновь подняла взгляд к зеркалу, с огорчением рассматривая огромные синяки под глазами и лопнувшие сосуды.

Внезапно её взгляд зацепился за движение у отражающейся в зеркале приоткрытой двери за её спиной. Сначала это было что-то неуловимое, практически невидимое в темноте коридора, но ощущаемое всеми рецепторами, которые тут же отправили сигнал S.O.S. в мозг, а он в свою очередь непредусмотрительно велел всем мышцам напрячься, в буквальном смысле превращая девушку в каменное изваяние. Затем в небольшой щели показались чьи-то пальцы, которые приоткрывали дверь ещё шире. Каллисто хотела закричать, подбежать к двери и закрыться на замок, но всё, что она могла сделать, - лишь стоять и наблюдать в зеркало за тем, что происходит у неё за спиной. От осознания собственной беспомощности закружилась голова, а к горлу подкатил ком. Пальцы тем временем приоткрыли дверь достаточно широко, чтобы в неё пролезла рука.

До боли знакомая ярко-оранжевая рука со вздувшимися фиолетовыми и тёмно-зелёными венами.

А затем ещё одна.

И ещё. Много-много рук показались в проёме, открывая дверь всё шире и шире.

Когда свет внезапно погас, Каллисто пронзительно закричала, хватаясь за голову, в надежде хоть как-то спастись от юпитов.

Она не знала, сколько длилось это наваждение, но когда кто-то крепко схватил её за плечи, из глаз градом хлынули слёзы и пришло понимание, что это – конец.

Однако чужие руки вовсе не начали терзать её тело, наоборот, бережно прижали к чему-то тёплому и нежно погладили по спине, возвращая чувство защищённости. Сквозь вату в ушах снова начали пробиваться звуки.

- Тише, всё хорошо. Здесь никого нет.

Раскрыв заплаканные глаза, Каллисто посмотрела на Марса, который еле держался на ногах, но всё равно продолжал её успокаивать. Он и сам не понимал, зачем это делает. Никогда прежде его не интересовали людские истерики, но в этот раз, услышав крик, он подскочил с кровати и, борясь со слабостью и болью во всём теле, добрался до ванной, посреди которой стояла хрупкая и беззащитная, сломанная всем, что навалилось на неё, девушка, которая изо всех сил старалась не показывать никому того, что действительно происходит у неё на душе. Но страхи тем и опасны, что не сидят взаперти, а загоняют свою жертву в клетку и истязают, пока она не перестанет дышать.

Каллисто смотрела на Чунмёна и не верила, что происходящее – реальность. Куда больше на неё был похож кошмар, творившийся мгновением раньше. Впрочем… Быть может она зря так негативно думала о Марсе?..

***

Трель колокольчиков разнеслась по магазинчику, стоило только Бэкхёну открыть дверь. Юноша с открытом ртом осматривал деревянные стойки, уставленные горшками с самыми разными цветами. В воздухе витал приятный аромат, совсем не как в других цветочных, вовсе не резкий, не смешанный. Было ощущение, что каждый цветок здесь стоит именно на своём месте и находится в гармонии с соседями.

«Такой порядок мог создать лишь тот, кто владеет магией!» - подумал Бэкхён, выискивая хозяина магазина.

Из небольшой комнатки, которую было невозможно заметить за свисающими ветками растений в горшках под потолком, вышла миниатюрная девушка. Глядя на неё, Бэкхён тут же понял, что это именно она – владелец магазина. Настолько гармонично вписывалась она в эту неповторимую атмосферу. Её лёгкий макияж в жёлтых сочных оттенках, платье с многочисленными оборками и свитер мятного цвета – всё это как будто участвовало в построении общей композиции магазина.

Одно только было юноше непонятно: если это лавка лекаря, то почему здесь торгуют цветами? Впрочем, как правильно рассудил он, магия земным законам логики не подчиняется – она творит свои.

- Что вас интересует? – не менее мелодично, чем колокольчики над дверью, звучал её голос.

Бэкхён не мог оторвать глаз от девушки, настолько красива она была. Всё в ней располагало, вызывало симпатию. Нечасто парню попадались такие люди; если хорошенько подумать, то, пожалуй, даже никогда.

Встряхнув головой, напомнил себе, зачем сюда пришёл. Всё-таки ему доверили очень важное дело, как он может отвлекаться на свои ощущения и впечатления? Если уж он один раз смог найти эту чудо-лавку, то сможет и второй, упустить источающего столько доброты и любви человека он точно не сможет.

И всё же перед ним встал вопрос: как описать ситуацию, не используя стоп-слова (такие, как «божество», «инопланетяне» и в том же духе)? А вдруг он ошибся и это не та самая лавка? Нужно придумать такую фразу, чтобы знающий понял, а не знающий ничего не заподозрил.

- Один мой… знакомый подрался на улице с… хулиганами. И у него очень серьёзная рана, но он категорически против современной медицины и предпочитает ей традиционную. Он сказал, что здесь можно купить лекарства для его раны.

- Как зовут вашего… знакомого? – слегка улыбнулась, передразнивая красноречивые паузы юноши.

У Бэкхёна чуть не вырвалось «Марс», но он вовремя опомнился. Ситуация…

- Мы толком не познакомились. На самом деле, это я причина, по которой он ввязался в эту драку… - бессвязно лепетал парень. – А вообще, зачем вам эта информация? – запнулся на середине рассказа от неожиданной догадки.

- Должна же я знать, какое из божеств направило сюда такого очаровашку, - улыбнулась, демонстрируя миру ямочки на щеках.

Бэкхён поперхнулся собственным вдохом и покраснел. Но ситуация требовала недюжинной собранности, поэтому он попытался взять себя в руки и объяснить ситуацию.

С каждым произнесённым юношей словом лицо хозяйки лавки становилось всё мрачнее и мрачнее. В конце истории она лишь коротко приказала ждать её и исчезла в цветной гуще. Бэкхён нервно водил ногой по мраморной плитке и кусал губу. Ему хотелось верить, что они не опоздают и помощь будет оказана вовремя.

Через несколько минут, показавшихся Бёну вечностью, хозяйка лавки вновь появилась перед ним с внушительного размера сумкой на плече.

- Ну, веди меня к своему "товарищу", полубог.

Глава 18: Новая тайна

Бэкхён ожидал чего угодно, от владелицы волшебной лавки: телепортации, колесницы, пегасов, но никак не припаркованного во внутреннем дворе шикарного кабриолета. Серебристый автомобиль с кожаными сидениями ну никак не укладывался в его понимания волшебного мира. Заметив его удивление, девушка весело произнесла:

- Ты ведь не думал, что весь этот мир чем-то отличается от вашего? Все, кто живёт на Земле, следует законам, которые были здесь установлены ещё задолго до твоего и даже моего рождения.

Юноша и сам смутился: как он мог не догадаться? Он же своими глазами видел настоящего бога, который внешне ничем от простого человека не отличался. Ровно до тех пор, пока не вытащит меч из-за спины. Об эту мысль он споткнулся и теперь недоверчиво смотрел на свою новую знакомую, которая уже пристегнулась и завела машину. А вдруг и она что-то смертоносное за спиной прячет?.. Поэтому, стараясь не злить девушку, он как можно аккуратнее приземлился на пассажирское и тихонько прикрыл дверь.

- Ты как опоздавший на урок школьник, - прыснула в кулак.

А он себя именно так и чувствовал. Будто провинился где-то и его вызвали на ковёр к директору. С родителями!

Дорога, которая в одну сторону заняла почти час, в другую оказалась заметно короче. Он и глазом моргнуть не успел, как они припарковались у дома его нуны. Глазами он не моргал, зато всю дорогу вспоминал все известные ему молитвы, потому что его спутница явно любила две вещи: скорость и нарушать все писаные и неписаные законы.

Очутившись у знакомой двери в квартиру, он немного замешкался и всё же открыл незапертую дверь, пропуская владелицу лавки первой.

В квартире царили тишина и полумрак. Мягкий свет пробивался из спальни Кейли через прикрытую дверь и еле-еле освещал прихожую. Попросив гостью немного подождать, юноша на цыпочках, как вор, подошёл к двери и заглянул в спальню. И тут же растаял, как масло на сковороде, умилившись картиной заснувшего Марса, который держал за руку сидящую возле кровати доктора Мун. Девушка тут же встрепенулась и посмотрела на дверной проём с надеждой. И только после её разрешения в комнату вошла целительница.

Она, нахмурив брови, осмотрела пострадавшего и покивала своим мыслям. Затем отправила Бэкхёна за горячей водой и посмотрела на Каллисто, буквально сжавшуюся в один маленький нервный комок.

- Ты оказала правильную и своевременную помощь. Когда ваш друг описывал состояние больного, я ожидала увидеть живой труп по приезде. Думаю, он поправится уже к утру.

После этих слов Каллисто шумно выдохнула с облегчением, будто до этого момента и не дышала вовсе. Она безумно переживала, что только навредила Марсу своей помощью: всё-таки боги и люди – совершенно разные по своему устройству существа.

Целительница вручила девушке какой-то флакончик с золотистой переливающейся жидкостью.

- Что мне с этим делать? Дать ему утром?

- Нет, это для тебя. От нервов, - тепло улыбнулась гостья.

Каллисто благодарно кивнула, поставила флакон на прикроватную тумбочку и решительно встала рядом с целительницей, негласно предлагая свою помощь. Тут же подоспел и Бэкхён с тазиком воды.

- Ну а сейчас приготовьтесь, потому что нас ждёт то ещё зрелище, - произнесла гостья, вытаскивая нож из своей сумки. – Сначала нам нужно срезать мёртвые ткани, а затем уже будем обрабатывать то, что уцелело.

Бэкхён чуть не упал в обморок и поспешил ретироваться. К такому жизнь его точно не готовила. А вот Каллисто, привыкшая к разным ужасам, кивнула, принимая марлю из рук целительницы.

***

Машина Фобоса остановилась у печально известной больницы «Космо». Два самых верных приспешника Марса мрачно переглянулись. Ни одному из них совсем не нравилось то, куда их привёл след Венеры.

Они и так ей не верили и не могли принять, а теперь ситуация настолько закрутилась, путая все логические цепочки, как нитки в клубке.

В это время Венера осторожно, будто вор в ночной тиши, шла по запутанным коридорам больницы, стараясь не привлекать к себе внимание окружающих её людей. Её гнало вперёд шестое чувство, предвкушение долгожданной встречи после стольких лет разлуки. Она шла навстречу своей первой и единственной любви. Поворот, ещё один… И вот она застыла перед высоким и уже немолодым мужчиной, которым стал её возлюбленный. Смотрела на него и не могла поверить своему счастью.

- Меркурий, - произнесла на выдохе, не скрывая счастливой улыбки.

А у него сердце пропустило удар, стоило только услышать её голос, подобный переливу колокольчиков.

***

Операция в домашних условиях, которые были далеки от стерильных, изрядно потрепала Каллисто нервы, но сейчас оттенок лица Марса был уже не так близок к белоснежному, что придавало ей сил.

Они наложили повязку и оставили «пациента» отдыхать, а сами перешли в гостиную, где Бэкхён уже налил всем чай с ромашкой. Что ни говори, а любовь его нуны к этой мерзости сегодня полностью оправдала себя. И ему, и Кейли нужно было успокоить нервы, а вот за новую знакомую он не ручался: она была спокойна, как удав. Будто подобное в её жизни происходит каждый день. Хотя… Как знать.

- Я, наверное, неправильно начал наше общение. Как Вас зовут? – смущённо пролепетал юноша, прячась за чайной кружкой.

Гостья тепло улыбнулась ему:

- Я Ио. И со мной можно на «ты».

- Приятно познакомиться! Меня зовут Бэкхён! – просиял он, протягивая ей руку.

- Необычное имя, - задумчиво произнесла Кейли.

- Поверь мне, в том мире, с которым вы столкнулись, оно абсолютно незаурядное, Каллисто.

Девушку словно током ударило. Откуда Ио могла знать её имя? Она совершенно точно не представлялась, а Бэкхён называл её исключительно нуной. Подозрения отразились во взгляде и гостья загадочно улыбнулась.

- Кстати! – вставил свои пять копеек Бэкхён. – Ты сказала в лавке одну фразу… Точнее, ты так странно назвала меня… Что это значит?

Улыбка сползла с лица Ио, и она озадаченно посмотрела на своих новых знакомых. Неужели проговорилась?.. Прокашлявшись, девушка ответила, что это не её тайна и, если они до сих пор не знают, то и не время ещё её раскрывать.

Теперь тишина стала напряжённой: в воздухе буквально можно было увидеть все вопросы, возникшие у Кейли и Бэкхёна. Они пытались было разговорить собеседницу, но их попытки не увенчались успехом. Разговор не клеился, Бэкхён откровенно клевал носом, да и сама девушка уже была сильно измотана, что не укрылось от внимательных глаз Ио. Ещё раз проинструктировав Каллисто, она покинула квартиру. Когда Кейли проводила целительницу и вернулась в гостиную, Бэкхён уже крепко спал, свернувшись клубочком на диване, как маленький котёнок. Улыбнувшись, девушка накрыла его пледом и погасила свет, а сама отправилась к Марсу. Заняв уже привычное место на полу у кровати, она внимательно следила за его размеренным дыханием.

- Как же ты меня напугал.

И уже не осталось обид за тот последний разговор у неё на кухне. Вся его гордыня – ничто, если он готов рискнуть жизнью, в очередной раз спасая её.

Открыв глаза рано утром первым, что увидел раненый бог, были тонкие пальцы, слабо сжимающие его руку. События минувшего вечера всплыли в памяти вереницей ярких картинок, от которых моментально заболела голова. Он посмотрел на Каллисто, которая крепко спала, положив голову на кровать возле него. По всей видимости, она так и просидела всю ночь. Глупая. Впрочем, он никогда не находил людей умными, но эта землянка и вовсе рвала все шаблоны, подвергая себя опасности из раза в раз, но удивительнейшим образом оказываясь при этом рядом с ним. И каждый раз она так и норовила влезть ему в душу, чего Марс просто не мог терпеть. Там было настоящее кладбище скелетов, которые он не хотел никому показывать, а она всё лезла и лезла прямо под кожу, будто вскрывала его скальпелем на живую. Более того, он не понимал её безрассудного героизма: закрыла собой мальчишку, не имея никакой возможности постоять хотя бы за себя. Ещё и о нём зачем-то беспокоилась.

Опустив взгляд на своё тело, он шумно выдохнул. Юпит изрядно потрепал его, и сейчас он наверняка выглядел просто паршиво. Всё тело до сих пор сковывала боль от каждого движения, но это был просто детский лепет по сравнению с той агонией, которая была ещё вчера вечером.

И тут одна мысль стрелой пронзила его воспалённое сознание. Венера вчера сбежала.

Он тут же попытался сесть, но рана дала о себе знать, вызывая снопы искр перед глазами и тихий стон.

Кейли тут же дёрнулась, просыпаясь, и обеспокоенно посмотрела на него. Она была рада, что сейчас его взгляд был осознанным, не затянутым пеленой бреда, но для достоверности попыталась проверить пульс, однако вредное божество тут же отдёрнуло руку, снова испытывая жгучую боль.

- Не упрямься, - строго произнесла девушка.

- Со мной всё нормально, - процедил сквозь зубы, поднимаясь с кровати.

- Ну и куда ты собрался? Ты на ногах еле стоишь!

- Тебя это не касается.

Для неё было загадкой, как он умудряется в любой ситуации быть настолько вредным, грубым, просто невыносимым! Однако память тут же услужливо подбросила вчерашнюю картину в ванной, когда он обнимал её и гладил по волосам, успокаивая, хотя сам был просто в отвратительном состоянии.

- Ладно, раз ты язвишь, то тебе уже действительно лучше, - облегчённо улыбнулась. Чем снова разозлила Марса, который ненавидел, когда о нём беспокоились. – И это означает, что ты сам вполне в состоянии о себе позаботиться. Держи, - протянула ему флакон, оставленный вчера Ио. – Нужно два раза в день менять повязки и обрабатывать рану этим.

Марс с недовольным лицом принял лекарство, но не позволил помочь ему одеться. Позвонив Фобосу, уже через десять минут он стоял в прихожей и собирался уйти. Каллисто осторожно сжала его пальто и, смотря в пол, тихо произнесла:

- Я знаю, что ты не примешь от меня никакой помощи в здравом уме, но пожалуйста, следи за своим состоянием. И… Если что, ты всегда знаешь, где меня найти.

Марс на это ничего не ответил.

Глава 19: Первая трещина

- Куда она ушла? – из глаз Марса разве что молнии не летели во все стороны.

Фобос и Деймос, знающие темперамент своего господина, судорожно пытались придумать, как преподнести информацию и не умереть. Но то ли у них в этом не было таланта, то ли сама ситуация была безвыходной.

- В «Космо»… - тихо пробормотал Фобос, желая испариться из этой квартиры.

- И к кому же она решила наведаться? – бог становился всё свирепее и свирепее. Неужели они не могли перестать мямлить и чётко описать проблему.

- Мы не сумели выяснить, - всегда спокойный Деймос сейчас напоминал статую.

Марс выпроводил своих помощников, потому что было катастрофически тяжело удержаться и не убить их. Все его мысли крутились вокруг Венеры и её таинственного друга, по «счастливому» стечению обстоятельств находящегося в уже набившей оскомину больнице. Он судорожно пытался придумать дальнейший план действий, но боль, усиливающаяся с каждой секундой, лишала возможности сосредоточиться. Рана, судя по всему, опять начала кровоточить, и вся его рубашка теперь была насквозь пропитана кровью и мерзостью, которую ему занёс юпит.

- Отвези меня в больницу, - процедил он сквозь зубы по телефону Фобосу, который уже почти добрался до дома, и сбросил трубку.

***

Доктор Мун, поздоровавшись с медсестрой на входе, переоделась в халат и сразу же отправилась на утренний обход пациентов. Интерны уже привычной стайкой следовали за ней по пятам.

- Показатели в норме, анализы тоже. Я запланировал операцию через два дня, - отчитывался один из них, пока Кейли бегала глазами по медицинской карточке пожилой женщины.

- Как Вы себя чувствуете? – с улыбкой спросила она у пациентки.

- Всё хорошо, доктор, но я не понимаю, почему меня до сих пор не навестили мои дети, - женщина грустно опустила голову и положила руку на сердце. – Если бы они пришли, я бы сразу же пошла на поправку!

- Она поступила к нам из дома престарелых, - шепнул ей на ухо интерн, отвечающий за пациента. – Я думаю, что её дети просто оплачивают счета и не интересуются её жизнью.

Доктор Мун кивнула ему и села на край больничной койки, положив руку на морщинистую ладонь и некрепко её сжав.

- Госпожа, наверняка они не могут посетить Вас из-за работы, но Вы только посмотрите, какой у вас очаровательный врач. Не бойтесь просить его о чём-либо, он всегда придёт Вам на помощь.

Женщина слабо улыбнулась и в уголках её глаз появились слёзы.

- Сходи в магазин и купи пациенту фруктов, - произнесла, поднимаясь с койки. И уже тише, так, чтобы услышал только интерн, добавила: - До момента её выписки ты будешь для неё сыном, внуком и кем угодно. Если она будет переживать, мы не сможем ей помочь.

Интерн быстро закивал головой, отчего его волосы стали похожи на воронье гнездо.

- Бабушка, какие фрукты Вам нравятся?

- Я люблю персики, - тут же улыбнулась женщина, пытаясь вложить деньги в руки доктору, но он уверил её, что ему ничего не нужно, кроме её скорейшего выздоровления, и тут же убежал.

Закончив обход, Кейли собрала интернов в своём кабинете и ещё раз проверила все медицинские карты их пациентов и разобрала возникшие у будущих врачей вопросы.

- Теперь вы гораздо больше похожи на докторов, чем пару недель назад, - улыбнулась им. – Запомните: на время лечения любая проблема пациента – это ваша личная проблема. Если он чем-то расстроен, вы должны приложить все силы, чтобы развеселить его. Счастье – главная составляющая любого лечения.

Молодые врачи тут же превратились в стайку благодарных щенят, разве что хвостами не виляли от радости. Поклонившись своему наставнику, они разбежались по своим делам.

Кейли посмотрела на время: уже почти обед. Есть ей не хотелось, поэтому она решила просто выпить кофе с коллегами в ординаторской. Все сегодня были в приподнятом настроении, делились историями, произошедшими с ними за последние дни, смеялись, в то время как мысли девушки были далеко за пределами этой комнаты.

Поменял ли он повязку? Почему так быстро ушёл? Что у него случилось? Вопросы множились, грозя разорвать черепную коробку изнутри, но ответов так и не находилось. Каллисто откровенно не нравилась вся эта история с Венерой, а уж про саму богиню и говорить не стоило. Прекрасная, идеальная до скрипа зубов. Она раздражала девушку одним лишь своим именем, упоминанием в разговоре. И больше всего её раздражали перемены в поведении Марса, которые она вызывала. Проснулась – и он счастлив, пропала – и он рвёт и мечет, огрызается на всех. Если уж быть совсем честной самой с собой, Каллисто завидовала богине. Во всём, что касалось самой Кейли, Марс был всегда отстранён и раздражителен, как будто она ему пакости какие делала постоянно и мешалась под ногами. Хотя, если так подумать, до сих пор она всячески ему помогала: достало треклятое зеркало Венеры, обработала рану, помогла выкрасть тело из больницы. Да от неё пользы было столько, сколько ему наверняка за всю жизнь ни одно живое существо не приносило! Но вместо малейшей благодарности Кейли получала лишь презрение. А ведь у неё и самой есть проблема! И никто Марса за язык не тянул, он сам предложил свою помощь. Интересно, есть ли вообще вес у обещания божества, если до сих пор он не предпринял даже малейшей попытки помочь ей разобраться со всем этим хаосом, который с ноги ворвался в её жизнь.

Но и злиться на него она не могла, просто не имела права, ведь он уже дважды рисковал жизнью ради неё. И столько раз оказывался рядом в самые страшные и сложные моменты. Одни сплошные противоречия! Кажется, что переезд был одной сплошной ошибкой. Вместо желанного облегчения она испытывала лишь постоянный стресс. Удивительно, что вообще цела осталась, учитывая, какой экшн развернулся вокруг неё.

- Доктор Мун, - услышала она голос медсестры, которая уже минут пять пыталась вывести её из раздумий.

Кейли вздрогнула от неожиданности и посмотрела на девушку.

- Вас ищет один молодой человек, он на первом этаже.

Испугавшись, что это мог быть Бэкхён, с которым что-то случилось, она поспешила к главному входу в больницу. Тревога липкими струями лилась по телу, сковывая движения. В голове прокручивались самые страшные картины: вдруг снова сердце? Или, что ещё хуже, юпиты нашли его?

Однако у стойки регистратуры в толпе она заметила до боли знакомую розовую макушку. Но спокойствия ей это не принесло: вдруг ему стало хуже? Инфекция вновь вернулась? Иначе зачем бы ему было сюда приходить после утренней сцены. Он ясно дал понять, что никакая помощь от неё ему не требуется.

- Что ты здесь делаешь? – прозвучало даже как-то строго.

- Тебя ищу, очевидно же, - закатил глаза Марс, поворачиваясь к ней.

Его лицо снова нездорово побледнело, а виднеющиеся под воротником чёрной рубашки края раны покраснели и опухли.

- Идём в процедурную, - успокоившись, произнесла Каллисто и пошла первой вдоль коридора.

Попросив медсестру оставить их наедине, она закрыла за Марсом дверь и кивнула головой на кушетку, а сама открыла шкафчик в поисках обеззараживающего средства.

- Не нужно, я со своим.

Ей показалось или это была шутка? Неужели он сменил гнев на милость?

Подготовив марлю, бинты и вату, Каллисто опустилась на мягкий стул без спинки. Бог к тому моменту уже успел снять пальто и теперь, кривя губы, пытался расстегнуть рубашку.

- Давай лучше я, - мягко произнесла она и сама расстегнула оставшиеся пуговицы и спустила рубашку.

Выглядела рана просто отвратительно, а это она даже повязку не сняла. Некогда белые бинты теперь были похожи на вонючую чёрную тряпку, которую, брезгливо скривившись, девушка отправила в урну. Комната тут же наполнилась тлетворным запахом.

- Ты же в курсе, что тебе вообще лучше не вставать с кровати какое-то время? – строго сверкнула глазами, но встретилась с холодным взглядом карих глаз.

- Сейчас я не могу позволить себе такой роскоши, - ответил ей Марс и тут же застонал от боли, когда она коснулась обработанной спиртом ваткой края раны.

Он пытался сдержаться, но боль была просто адской. И эта землянка стала свидетелем его слабости. Отвратительно.

Рана пенилась и шипела под ватой, которая тут же пропитывалась кровью и чёрной зловонной жидкостью, определение которой Кейли не могла дать. Болячки богов – это ужасно. Ни одна операция не вызывала в ней столько приступов рвоты, сколько одна обработка раны божественного происхождения.

Урна уже до отказа была забита чёрной ватой, а девушка не обработала и половины. Она хмурила брови и старалась как можно аккуратнее касаться воспалённой кожи. Время от времени она поднимала глаза и видела, как Марс стискивал зубы, сдерживая очередной стон.

- Можешь не сдерживаться, здесь положено кричать от боли, - попыталась шуткой разрядить обстановку, но её жалкая попытка разбилась вдребезги о полный бешенства взгляд бога.

Кричать от боли? Да он в жизни не позволит себе подобного. В конце концов, он воин! Он бог! Как он мог так низко пасть? И ведь всё это из-за этой глупой женщины, которая постоянно попадает в передряги. И на кой чёрт она вообще свалилась ему на голову? Будто и без неё забот не хватало.

- Ну вот и всё, - закрепив края бинта, произнесла девушка.

Марс лишь молча оделся и покинул процедурную.

«Неужели у него язык отвалится, если он поблагодарит за помощь?» - закатила она глаза и вышла следом. Но к её удивлению розовая макушка направилась вовсе не к выходу, а вглубь больницы. Он будто искал кого-то.

Нахмурившись, Каллисто догнала его и, поравнявшись с ним, попыталась узнать настоящую цель визита.

- Тебя это не касается. Оставь меня в покое, - злобно зыркнул на неё Марс.

Каллисто остановилась. Ноги будто приклеились к полу, а дыхание сбилось. Собравшись с силами, она развернулась и почти побежала в свой кабинет, не разбирая дороги из-за пелены слёз.

Сам пришёл, негласно попросив о помощи, а теперь ведёт себя так, будто она грязь на его дорогих ботинках. Немыслимый грубиян! Про таких обычно её мама говорила: «Горбатого могила исправит». Что ж, видимо, так оно есть. Будучи при смерти он вёл себя гораздо вежливее и даже нежнее, а сейчас, стоило ему поправиться, он вернул своё прежнее амплуа. Она категорически отказывалась принимать подобное. В конце концов, у Каллисто и самой проблем с лихвой, а она продолжает из кожи вон лезть, чтобы помочь ему.

- Мерзкий, грубый, самовлюблённый божок, - гневно бормотала она, не смотря по сторонам. Ей хотелось как можно скорее закрыться в кабинете и хорошенько проревесться, а потом забыть всю эту космическую муть, как страшный сон.

Она неслась по коридорам, не замечая никого и ничего, то и дело врезаясь в людей и еле слышно извиняясь.

- Ничего страшного, - произнесла ей в спину девушка, которую Каллисто чуть не сбила с ног. – Уж я знаю, каким он может быть, - добавила еле слышно.

- Что ты здесь делаешь? – услышала девушка грубый голос и испуганно обернулась. – Я же велел тебе никуда не выходить, - процедил мужчина сквозь зубы.

- Я хотела посмотреть на людей, - осторожно ответила она.

- И как тебе? Нравится? Если они тебя найдут, мало не покажется никому, Венера.

- Ну любимый, - мягко начала она.

- Я всё сказал. Вернись в кабинет и не высовывайся.

- Хорошо, Меркурий, - девушка опустила глаза в пол и ушла.

Мужчина же остался на месте, провожая взглядом Каллисто. Судя по всему, она не узнала Венеру, а значит, опасаться не стоило. Но всё же его ужасно раздражали выходки Венеры. Он не мог потерять её после стольких лет попыток вернуть к жизни. Но куда больше его сейчас беспокоило знакомство Марса и доктора Мун, которые каким-то образом смогли сделать то, что у него не удавалось, даже с учётом того, что он знал все разгадки. Эту девчонку лучше держать на виду, иначе весь его план пойдёт крахом.

Уже направляясь к своему кабинету, Меркурий заметил стоящего в дверях Фобоса, верного приспешника своего заклятого врага. Стиснув кулаки, он попытался успокоиться, ведь если он убьёт мерзкого полубога прямо сейчас, то вся его конспирация затрещит по швам и Марсу не составит труда найти его. А дать бой богу войны он пока не был готов: ещё не все приготовления завершены. Нужно было дождаться, когда Каллисто окончательно отвернётся от Марса, который сам же и помогал в осуществлении плана. С годами его мерзкий характер нисколько не изменился, что было Меркурию, лишённому всяческих сил после перерождения, только на руку.