Марко Ботт: Перерождение

Пролог

Алексей Иванов

31 декабря 2025 года. Место действия: Токио, Япония.

Дом. Как многое он значит для нас? Дом — туда всегда все торопятся. Кто-то для воссоединения со своей семьей, кто-то для того, чтобы закрыть входную дверь и полностью изолироваться от надоевшего за день социума, поесть и сесть за компьютер,чтобы насладиться своим идеальным миром предаваясь своим иллюзиям.

Во Владивостоке и по всей России люди вовсю готовятся к полуночи, для того чтобы под бой курантов загадать очередное желание, для исполнения которого не ударят палец о палец, и через несколько месяцев забудут о нём.

А я тем временем вынужден скрываться в незнакомой для меня Японии, скрываясь от честного и независимого правосудия. Свой долг перед народом я выполнил. Был честным сотрудником в системе, не брал взятки и не давал откатов, переходил в смежные структуры. Как говорили родственники: “Леш, ну вот что тебе ещё нужно то, живёшь как у Христа за пазухой”

Только пока одни видели как я хорошо устроился, я видел другое. Нищету на окраинах Москвы, как духовную так и материальную. Когда ты, занимающийся помощью семьям, не можешь помочь ребёнку, у которого родители один друг друга стоит, одна сидит на белом, второй трясётся за стакан. И вроде у тебя есть все полномочия для этого, но если ты это сделаешь, через несколько дней на собрании ты получишь “нагоняй” за то что ты был обязан сделать как государственный служащий. И итоге ребёнка возвращают из интерната обратно в этот ужас.

Мда, сколько внутренних кризисов я пережил из-за своей детской наивности выучившись на юриста в госуниверситете и пришедший на госслужбу. А спустя семь лет я понял, либо я стану придатком системы, который станет рабом либо же полностью и окончательно уйду из госструктур. Но выйти мне не дали, и тогда я вырвался с боем.

Прослужив в этой системе я понял лишь одно, если ты не будешь собирать компромат на всех окружающих тебя людей, то ты окажешься в заведомо проигрышной ситуации. И я собрал его, получилось аж на несколько терабайт данных. Забавно, когда те кто тебя считал неудачником по жизни, вдруг видят перед собой не того Алексея а другого, как меняются их лица из состояния надменности в состояние шока.

Благодаря компромату мне и дали выехать за границу, и потеряться в этом мире. Так я и потерял свой дом, социальный статус, связи со всеми родственниками и многое другое. Но, приобрёл нечто большее — свободу.

Зима в Японии намного теплее чем в центральной России, сегодня было -5℃ и я несколько часов гулял по центральным проспектам Токио. Смотря на суетящихся людей, спешащих по своим делам. Закупился парой нужных мне вещей, которые я уложил в свой рюкзак и спустился в токийское метро.

Через несколько часов я добрался до своего райончика. Многочисленные вывески всяких круглосуточных магазинчиков, ресторанчиков быстрого питания, украшенными японскими иероглифами проносились мимо моих глаз. Я так и не смог привыкнуть к этим ярким вывескам, точно так же, как и к тихим разговорам местных жителей обо мне, к их привычке избегать взглядов с иностранцами, словно они опасались меня.

На плечах надавливал мой рюкзак. Там было только самое важное, что осталось от переезда: десятки флешек, с зашифрованными томами, наличные йены, доллары и мои подарки самому себе в честь нового года. Вот и всё, что осталось от моей прежней жизни, жизни, в которой я до последнего верил, что правду можно донести.

Но правда, недавно со мной связались люди из одной подпольной структуры, с предложением отдать весь компромат в обмен на некие услуги, и завтра у меня должна быть с ними встреча.

Мимо меня пронёсся старенький мотороллер на нём двое подростков в блестящих касках, громко смеялись над какой-то своей темой. Чуть дальше, у облупленной вывески дешёвой закусочной, курила женщина, закутавшаяся в глубокое пальто, её пальцы дрожали от холода. Рядом же дворник, на вид лет шестидесяти, по моим меткам, лениво отгонял метлой худую дворнягу. Та никак не могла отлипнуть от мусорных пакетов, всё рылась в них в поисках еды, шурша целлофаном.

Подойдя к пешеходному переходу и нажав кнопку. Красный свет светофора замигал, медленно сменяясь жёлтым. Я поднял глаза и замер, уставившись в небо. Сегодня оно было тёмным и без единой звезды, свет города их давно распугал.

Пальцы в карманах начали неметь от холода, требуя скорее найти тепло. Я поправил капюшон куртки, наушники продолжали играть песни Plamenev'а. Вдруг экран телефона осветился, нарушая мои мысли о том, как просто оказалось стать преступником, просто пытаясь делать своё дело честно.

Новое сообщение. Неизвестный номер.

«Счастливого Рождества, грязное животное... и счастливого Нового года!».

Я замер, не дыша. В спине пробежала ледяная дрожь. Я вспомнил кто так постоянно шутил.

Светофор щёлкнул, загорелся зелёный. Машинально я сделал шаг, затем второй. И тут сквозь музыку услышал нарастающий, гулкий звук приближающегося транспорта. Истеричный клаксон заставил меня резко повернуться.

На меня несётся бл*дский КАМАЗ, мокрый кузов которого блестел в свете фонарей, колёса отчаянно скользили по наледи, водитель судорожно выворачивал руль, пытаясь уйти от столкновения, но по краям тротуара были люди, и единственной преградой для машины был только я.

Я застыл, не двигаясь, как полный идиот, уставившись в белый свет фар, который, казалось, вот-вот поглотит меня целиком. Я просто застыл как бл*дь еб*ный мудак.

(Художник Наталья Малина, Сообщество ВК "Мангака Рисует")

На краю сознания раздался голос — мой или чужой, я не смог понять: «Отпрыгни! Сейчас! Спаси себя!»

Но моё тело не подчинялось мне. Мир вокруг меня замедлился, превратился в вязкую, густую субстанцию. Как в тех фильмах, когда перед смертью успеваешь просмотреть все мгновения своей жизни. Время уходит назад, оно становится эфемерным, вязким, неощутимым.

И вот передо мною пронесся вчерашний день моей жизни, когда я наконец-то досмотрел финал Атакующего титана, отправил несколько откликов вакансий, приготовил ужин. Бессмысленная бойня в аниме которая все равно привела к уничтожению Эльдии спустя года. Месть, ставшая циклом истории их мира. Бл*дь о чём я только думаю сейчас?

Фары ослепительно приблизились. Мой последний вздох оборвался на полпути, и меня накрыла тишина и тьма, окончательно и безвозвратно поглощая всё вокруг.

Где-то в пространственно-временном континууме.

Дата и место: неизвестны.

“Я просто исчез? Вот так бл*дь тупо? Сука, бл*дь почему именно я?”

Удара я не почувствовал. Не было даже боли. Только… пустота. Будто кто-то резко выдернул шнур из розетки, мгновенно оборвав все процессы моего сознания. И тьма сразу же накрыла меня.

Сперва я решил, что будто нахожусь в коме. Казалось, я ещё дышу, но что-то было явно не так. Звука не слышно, лёгкие не ощущаются, конечности словно пропали. Вокруг меня лишь бездна черноты. Нет ни света, ни звуков, ни чувств, абсолютное ничто в абсолютной темноте.

Постепенно что-то начало возвращаться. Первым пришло ощущение чувства тяжести в груди. Потом где-то далеко, на самом краю сознания, вспыхивает зуд в кончиках пальцев. Он быстро разгорается, превращаясь в мучительное покалывание будто мои руки и ноги только что вынули из ледяной воды.

С каждой секундой мои ощущения возвращаются всё сильнее: руки, ноги, тело, кожа — всё это моё, но такое чужое, будто принадлежит другому человеку. Меня словно собирают заново, вытягивая из вязкой, тёмной пустоты, где, кажется, пробыл не день, не год, а целую вечность в ожидании.

В непроглядной тьме передо мной вспыхнула точка. Белая? Нет, не просто белая — слепяще-белая, прожигающая вокруг меня темноту насквозь. Сперва она казалась неподвижной, но постепенно становилась всё ближе. Или я к ней двигался?

«Замечательно, сначала КАМАЗ, теперь эта хрень, — промелькнуло в мыслях. — Видимо, и вправду говорят, что загробный мир хуже реальности».

Точка росла, превращаясь в зияющую дыру ослепительного света, словно кто-то иглой разрывал ткань небытия этого пространства. Из зияющей дыры всё больше и больше начал проникать ослепительный свет — такой яркий, что глаза не могли смириться с этим сиянием, а тело не подчинялось мне вовсе. Свет тянул меня, затягивал внутрь всё сильнее, всё неотвратимее, и вдруг я начал падать. Только ослепительный свет, режущий глаза, только гул, который нарастал, заполняя всё внутри. Передо мной в ослепительно белом проносились все мои воспоминания, детский сад, школа, армия, университет, служба.

И тут я телепортировался, моё тело возникло и я начал падать. Всё быстрее и быстрее, не различая границ и направлений, лишь ослепительный свет окружал меня со всех сторон. Боль вдруг накрыла меня с головой, вонзившись в каждую мою клетку моего тела, — и я закричал будто этот крик мог вырвать меня из кошмара.Мир вспыхнул и разорвался, будто я прошёл сквозь невидимую, острейшую грань между мирами — и вот я снова падаю.

Подо мной медленно сквозь чёрноту проступает песок сперва неясный, размытый, как ведение, но с каждой секундой он приближался ко мне . Его поверхность — сухая, чёрная, мёртвая — стремительно приближается, и я ударяюсь об неё с такой силой, что кажется, кости внутри меня раскололись.

— Что за ужас тут тво… — попытался выдавить я, но воздух застрял в горле, и остаток фразы растаял в беззвучной пустоте.

Перевернувшись на спину, я жадно втянул воздух и тут же закашлялся мои лёгкие будто вспыхнули огнём, каждое дыхание отзывалось болью, будто меня разрывало изнутри. Всё тело дрожало и сопротивлялось, не веря, что вновь стало физическим.

— Почему умерев, я должен снова испытывать боль… — выдохнул я едва слышно, с трудом узнавая свой собственный голос.

Собравшись с силами, я сперва оперся на локти, потом — через усилие — на колени. Мышцы болели, словно я отработал в угольной шахте шестнадцать часов, а сейчас захотел встать. Но, стиснув зубы, я всё-таки смог встать на ноги и огляделся по сторонам.

Надо мной раскинулось бескрайнее небо, сплошь усеянное холодными, мириадами звёзд. Ни облаков, ни солнца только чернильная тьма, в которой каждая звезда горела мёрзлым, чужим голубым светом, будто тысячи равнодушных глаз наблюдали за мной с людским безразличием. Казалось, время здесь остановилось, застыв в безмолвии и покое.

Посреди этого космического безмолвия вдалеке высился одинокий столб белого света — ослепительно яркого цвета, неподвижный и равнодушный, как маяк в мире. Его свет не согревал, а только выхватывал из темноты пейзаж: голый, мёртвый песчаные дюны под ногами, который простирался до самого горизонта, теряясь где-то между реальностью и сном.

Я стоял среди этой безжизненной пустыни, окружённый зыбким, чужим песком, в котором не было ни малейшего следа жизни — только я, звёзды и далекий столб света, что казался одновременно путеводной нитью и немой целью, куда я должен идти.

Осмотрев себя, я с удивлением заметил ту же майку и штаны, в которых был до аварии. Даже берцы остались на ногах — потёртые, знакомые, словно я не покидал свой мир ни на секунду. Только на майке теперь темнели пятна засохшей крови, которых раньше не было. Так, не понял, а где моё пальто? Сука…..

Я сделал первый осторожный шаг, замер, вслушиваясь в тишину, словно ожидая, что я опять куда-то провалюсь. Но ничего не произошло, только песок под моей подошвой неприятно хрустнул. Второй шаг, третий… всё тот же хруст, напоминающий пепел, утрамбованный временем. И вдруг я заметил следы. Одни отпечатки были ровные, отчётливые, другие были смазанные, искажённые, словно их оставил кто-то, кто до меня тут падал, полз, пытался уйти, но в итоге исчез в пустоте. Все следы обрывались, как будто их обладатели растворились во мгле этого странного мира.

Я остановился, вновь подняв взгляд на далёкий столб света. Теперь он казался не только выходом, но и целью, где я наверняка смогу получить все ответы на мои вопросы. Я сделал глубокий вдох, ощутив сухой, горький привкус на языке, и двинулся вперёд, прямо к свету, с каждым шагом ощущая, как мой страх смешивается с какой-то странной для меня решимостью.

Двинувшись к нему, я долго не видел ничего, кроме бескрайнего, однообразного песка и слепящего, неподвижного света впереди. Часы проходили незаметно, сливаясь в бесконечную череду шагов, монотонного хруста песка и абсолютной тишины. Я почти привык к этой пустоте, и потому, когда впервые заметил едва различимые статуи, они показались мне иллюзией. Маленькие, едва заметные точки вдалеке, они сперва казались мне тенями. Но чем ближе я подходил, тем осязаемее они становились, я даже увидел малький силуэт человека — его фигура двигалась, пусть едва уловимо, но с очевидной методичностью. Я подошёл ближе. Кто-то сидел на коленях, сгорбившись, и терпеливо, что-то делал.

Подойдя ближе, я различил девочку, худую, бледную, почти сливающуюся с окружающим миром. Её длинные полузолотые волосы полностью закрывали лицо. Она не поднимала головы, не смотрела в мою сторону, но она знала о моём присутствии.

Когда я наконец приблизился настолько, чтобы отчётливо мог разглядеть её работу, то ощутил, как всё во мне похолодело. Череп бронированного титана? Чего бл*дь? Только теперь он был вылеплен не из плоти и костей, а из серого песка. Девочка творила этот кошмар неторопливо, с пугающей уверенностью, будто наделяла монстра новой жизнью, извлекая его из самой сути пустоты.

Но она была здесь не одна.

Слева от неё в воздухе застыло нечто — не человек, не зверь, не дух. Существо казалось вытянутым и почти прозрачным, словно слеплено из света, который не греет, а только мерцает изнутри приглушённым, потусторонним сиянием. Оно было похоже на воздушный змей. Его контуры дрожали будто бы на ветру, хотя вокруг царила абсолютная тишина и полная неподвижность. Я не увидел у существа глаз, но ощущал его холодный взгляд. Казалось, оно не просто смотрит, а проникает внутрь, заставляя виски ныть, как при резком перепаде давления.

Меня кольнуло странное ощущение узнавания. Этот образ… я уже видел его где-то раньше. Но не могу вспомнить где же я видел его. Это существо ничего не говорило, но казалось, будто именно от него исходила могучая энергетика.

— Эм, можно вопросик задать? — попытался обратить на себя внимание девочки.

Девочка даже не шелохнулась. Казалось, что моё появление не вызвало в ней ни удивления, её тонкие, ловкие пальцы продолжали безмолвно трудиться, вылепливая из песка тело бронированного титана.

Уже сейчас над ней нависала громадная, точно выточенная из камня, голова чудовища — пугающая, почти осязаемая, с пустыми провалами глазниц, в которых отражался холодный свет чужого мира. Девочка работала неотрывно, без эмоций, словно этот ритуал был для неё единственным смыслом существования.

— Что это вообще за х*йня?.. Где я? — мой голос сорвался, превратился в хрип. — Где я? Алё девочка, ответь!

Девочка молчала, продолжая свой ритуал. Ни одной реакции в мою сторону она не проявила, будто меня здесь вовсе не существовало.

— Эммм, алё нах*й я с тобой разговариваю? Где я? Или ты ответь змей воздушный — я показал указательным пальцем на существо.

Мои слова звучали глупо и не имели особого смысла. Но молчать было невыносимым для меня.

— Что это за место?.. Почему я здесь? — срываюсь я, чувствуя, как внутри нарастает злость и гнев — Я же... бл*дь, я умер. Что, это ад, чистилище? Или просто сон, в котором я застрял навечно?

Она медленно подняла голову, и я впервые увидел её глаза. Они были без зрачков, но я ужаснулся от того, что эта её взгляд проник мне прямо в душу. Её глаза были лишённы даже намёка на выражение каких-либо эмоций.

— Какая была твоя последняя мысль? — прозвучал её голос тихо, почти безжизненно, как эхо в бездонной пустоте.

Я растерянно выдохнул, не сразу найдя в себе силы ответить:

— Ты… издеваешься?

Она чуть наклонила голову, но во взгляде по-прежнему не было ни тени иронии, ни эмоций.

— Нет. Просто скажи. — произнесла она ровно, словно этот вопрос был единственным, что имело здесь значение. — Это простая формальность

Я хотел огрызнуться. Но начал вспоминать. Так, Фары. Рёв клаксона. А потом мне почему-то влезла одна, абсолютно е*анутая мысль: «Бессмысленная бойня в аниме… всё равно Эльдию уничтожили». Финал "Атаки титанов", мать его. Я вспомнил, как тогда меня трясло от злости и разочарования, это чувство вспыхнуло и теперь, здесь, в этой пустоте, будто финал истории навсегда впитался в мои воспоминания.

— Я… — выдохнул я и криво усмехнулся — Я подумал об "Атакующем титане".

— О чём именно?

— О том, как всё закончилось. Что ни х*я не изменилось. — я едва сглотнул, чувствуя боль в горле. — Всё погибло, потому что все мстили, и не смогли остановиться.

Она кивнула, словно ожидала именно этого ответа.

— Значит, всё логично.

— Что бл*дь логично?.. — я не веря своим ушам, уставился на неё, стараясь разглядеть хоть искру человеческого в этом бездонном взгляде. — Ты хочешь сказать, что я здесь, потому что перед смертью я думал об аниме?

— Иногда то, что люди считают фантазией, является для кого-то реальностью, — спокойно сказала она. — Ты сам сделал выбор, даже не зная этого. Если тебе не нравится твой выбор, могу тебя запросто отправить в другой мир. В «Вархаммер» не хочешь?

Я выразительно выдохнул через нос, и нервно усмехнулся.

— За*бись предложение. Нах*й, даже не предлагай, еб*нутый мир с еб*нутым лором…

Она не улыбнулась. Просто продолжила смотреть на меня и её взгляд не был человеческим. Он не был добрым, не был враждебным. Он был… пустым? Как будто её разум в этот миг не принадлежал девочке, а был всего лишь сосудом, для нечто.

Мне показалось, что она моргнула, но это произошло настолько быстро, что я даже не уверен в этом.

— Эм, а у тебя там как в тех анимешках-исэкай?.. — я чуть подался вперёд. — У тебя там меню есть? Типа: "Ваша смерть подтверждена. Выберите следующий мир, или сдохните"?

— Ты удивляешься, этому? — тихо сказала она — Я просто даю новую возможность тебе. Земные боги, которые прячутся в тени вашей реальности, сжалились надо мной, и наконец-то послали кого-то более достойного из земных представителей.

— Подожди… боги? — я едва не рассмеялся, но остановился на полуслове — Ты сейчас серьёзно? Ты хочешь сказать, что они есть? Или ты сейчас расскажешь мне про Одина, Перуна и Зевса которые сидят в одной комнате, и обсуждают земные дела, с кружками эля?

Она медленно подняла на меня взгляд:

— Они существуют ровно настолько, насколько вы в них верите, и знаете об них — спокойно ответила она. — И только от этой веры зависит их бытие.

— Ладно, этот момент опустим, — вздохнул я, чувствуя, как внутри растёт странное любопытство, в котором было меньше страха, чем пару минут назад. — А если не Вархаммер, то что тогда? Есть еще вариантики?

Она снова опустила взгляд на песок. Её тонкий палец скользнул по поверхности, и на глазу у меня из серой пыли начал проступать силуэт — худощавый, молодой, до боли знакомый. Я узнал это лицо сразу. Моё лицо.

— Ты же знаешь этот мир, — произнесла она спокойно, даже не отвлекаясь от своей работы. — Не до конца, но достаточно хорошо, чтобы не погибнуть сразу. Так зачем тебе другой?

— Это… — я запнулся, сглотнул, чувствуя, как сжимается горло. — Это же бред. Это выдумка. Это аниме, чёрт возьми! Я готовился к аду, но не к миру, где огромные голые люди будут гнаться за тобой чтобы сожрать!

— А что такое выдумка? — её голос звучал всё так же ровно. — Откуда, ты думаешь, люди берут образы? Истории? Персонажей? Ты правда веришь, что всё это появляется из ниоткуда?

Я молчал. Мои слова застряли где-то внутри, и только дрожь в руках выдавало растущее напряжение.

— Иногда, — продолжила она, — то, что человек считает выдумкой, есть всего лишь форма, через которую он случайно, или интуитивно, создаёт свою реальность.

— Ты хочешь сказать… — прошептал я, едва не оступаясь от абсурдности происходящего, — что «Атака титанов» — это не фантазия?

— Это один из миров. Достаточно точный, чтобы вызвать отклик у человека. И ты откликнулся.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Это уже не казалось смешным. Ни капли.

— Я не выбирал это. Я не подписывался!

— Твоё подсознание за тебя выбрало. Ты же сам в последний миг вернулся к ним, именно к этим воспоминаниям. Не к родственникам. Не к воспоминаниям о детстве. А именно к этому миру.

— Потому что это было последнее, что я посмотрел! — почти выкрикнул я. — Просто потому что оно засело у меня в голове!

— Видишь, даже этого было достаточно.

Я замолчал. Просто смотрел, как она вновь берёт горсть песка, медленно разминая её пальцами, будто это не пыль, а живая глина, из которой сейчас будет слеплена чья-то судьба.

— Слушай… а можно, бл*дь, не надо? — голос дрогнул, и я почти надеялся, что она хотя бы обернётся. Но девочка не отвела ни взгляда, ни жеста, как будто мои слова были всего лишь эхом в пустоте.

— Я и в своём мире выгорел до тла. Служба в органах, волчий мир, охота за мной, бегство, страх, паранойя… И, в конце концов, вечное одиночество в чужой стране. Я не герой, и не пример для подражания. И теперь ты хочешь, чтобы я выживал там, где на людей охотятся твари размером с многоэтажку?

Я шагнул ближе, чуть наклонившись, будто хотел вычитать по её лицу хоть какую-то реакцию, любое проявление сочувствия или сомнения.

— Только скажи честно, — выдавил я. — Ты ведь не отправишь меня в столицу, не подаришь мне жизнь аристократа, правда? Меня ждёт либо учебка с главными героями, либо сразу разведкорпус?

Она впервые улыбнулась — едва заметно, тенью на губах. На миг в её глазах промелькнул голубые зрачки, и тут же угасли. А потом она засмеялась. Сперва тихо, потом громче, и этот смех был обычным детским смехом, но я уже знал кто перед мною, Имир богиня и по совместительству вечный узник своей божественной сущности.

— О, — выдохнула она. — Немногие за всё время меня могли рассмешить, значит тебе будет благоволить удача в этом мире. Ты уже многое понял. Но я не отправляю. Я всего лишь открываю дверь. А вот ты выбираешь, войдёшь или нет.. У тебя всегда есть выбор.

— Да, ох*енный выбор, — буркнул я. — Либо небытие, либо бойня с гигантами. Хм, что же мне выбрать?

— В первом случае, ты просто исчезнешь.

— А во втором обрету жизнь, но я должен буду пройти путь борьбы компаньона главных героев данной пьесы, замечательно ты придумала. — я докончил за неё.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь осознать масштаб абсурда.

— А можно, знаешь… просто исчезнуть?

— Можно, — кивнула она.

— Только ты не дашь? — устало выдохнул я.

— Не я, а ты сам, не дал себя растворить своё сознание— сказала она ровно. — Именно твоё последнее воспоминание стало тем рычагом, который открыл перед тобой этот путь.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как в груди глухо стучит, словно подписываю себе приговор.

— Ну и х*й с ним, — сказал я. — Ладно, я согласен. Пусть будет твой чёртов мир. Посмотрим, как он меня примет.

Имир снова кивнула. Не как судья принимающая решение. Как человек, видевший эти сцены уже тысячи раз.

— Тогда встань ров….

— Стой, стой, стой-ка — перебил я, прежде чем она закончила. — Можно я хотя бы выберу... ну, “ачивки” или персонажа? Раз ты открываешь дверь, позволь сказать, куда идти и с чем.

Имир чуть повернула голову.

— Чего бл*дь? — спросила она. Повернув голову набок.

Я ничуть не смутившись её знаниями нашего мира, продолжил:

— Если ты открываешь дверь, то я хотя бы скажу, куда мне её открыть, и что мне дать в помощь.

— Что ты хочешь выбрать, и кого?

Я вдохнул. Всё внутри сжималось, но сказал:

— Есть там один. Не главный герой. Не какой-то особенный, если не говорить об его росте. Просто… слишком рано его убил создатель.

— Марко Ботт?

— Да, хочу его. Ой, то есть хочу в его тело вселиться.

— Почему?

Я пожал плечами. Ответ вышел с хрипотцой:

— Ну потому что, он слишком подло умер. Когда я видел эту сцену, у меня слишком много было негативных эмоций к этой троице. Чем-то он даже на меня схож, предали те кому ты доверял.

Она смотрела внимательно. А потом — кивнула.

— Хорошо, ты получишь его тело, — сказала она. — Но всё остальное… будет твоим.

— Воспоминания?

— Нет. Он будет мёртв. Ты не получишь его мысли, его чувства, ни капли его воли. Навыки будешь развивать сам. Всё что ты когда-то читал, останется с тобой, но лишь как обычная память. Я не дам тебе чужую жизнь. Я просто дам тебе возможность повлиять на этот путь мира. Всё остальное же зависит только от тебя.

Я уже встал, готовясь к переходу.

— Слушай, — сказал я, не удержавшись — а можно хоть еще что-то немного… взять с собой?

— Что?

— Ну, — не удержался я, — Мою мировую историю, медицину, физику… хотя бы азы? Если я окажусь в теле подростка без понимания мира, долго не протяну.

Имир подняла взгляд.

— Что именно ты хочешь?

— Всё, что могу себе представить и всё, что даст мне шанс выжить.

И тут заговорил он.

Тот самый дух, что всё это время висел рядом. Светящийся силуэт, пародия на воздушный змей. Он слегка наклонился вперёд, не имея ни мышц, ни костей.

— Ну вы посмотрите на этого наглеца, — сказал он. Его голос был искажённый, будто его прокрутили сквозь радиопомехи. — Захотел всё: и вторую жизнь, и бонусом советскую энциклопедию, может тебе ещё систему дать?

— А знаете, а это отличная идея … — Я не успел договорить.

Он влетел в меня насквозь.

Мир вокруг мгновенно рассыпался, словно кто-то смахнул краски с холста. Всё исчезло — осталась только пустая, бездонная чернота.

Я начал опять падать, как это меня уже выбешивает! Снова это мерзкое, невыносимое чувство: будто меня выбрасывает в пустоту, утягивает, выворачивает наизнанку, дробит на мельчайшие осколки, а потом собирает заново. Я не знал, падаю ли я вниз, вверх или во все стороны сразу — направление потеряло всякий смысл.

Это падение было вечностью и мигом одновременно. Я хотел заорать от боли, но вырвался лишь тихий хрип.

И только напоследок, уже на границе исчезновения, я услышал тихий, почти ласковый голос Имир:

— Добро пожаловать в новый дивный мир. Но помни, теперь для тебя всё только начинается. Удачи, мой герой!

847 год, Кадетский корпус.

Я начинаю приходить постепенно в себя и меня кто-то уже трясёт. Навязчиво, с короткими, раздражающими рывками. Сначала мягко, почти осторожно, затем всё грубее и настойчивее, словно от моего пробуждения сейчас зависит его жизнь. Голова тяжёлая, будто вчера я сражался с целым ящиком дешёвого пойла, а сегодня расплачиваюсь похмельем. Только я не пил. Я умер. Меня переехал проклятый КАМАЗ. Белый свет. Боль. Пустота. Имир. Всё это было. Всё это я помню отчётливо, до мельчайших деталей, а сейчас…

Сейчас же кто-то настойчиво пытается выдернуть меня из этого болезненного, вязкого состояния полусна, полунебытия.

— Марко! Марко!

Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Это не моё имя. Это чужое. Но почему-то знакомое до дрожи, до болезненной ясности.

Я медленно прихожу в себя, прислушиваясь к ощущениям. Тело — непривычное: лёгкие, юношеские руки, тонкие пальцы, ни одного шрама, кожа почти девственная. Лёгкие горят, дыхание частое и поверхностное. Я втягиваю в себя острый запах сырости, пыли и пота, сквозь полузакрытые веки различаю мутный свет, деревянные балки потолка, ряды двухъярусных кроватей, аккуратно застелённых серыми армейскими одеялами. Всё вокруг кажется неправильным, нереальным — как будто я смотрю чужой сон изнутри.

Но это осознание ещё не пришло до конца. Всё кажется неправильным, неестественным, нереальным для меня.

— Эй! Ты меня слышишь, идиот?! Серьёзно, давай подъём! Сегодня первое построение! Если ты не придёшь — нас всех накажут, а тебе достанется больше всех!

Сквозь нарастающую боль в висках, сквозь растущее раздражение, я едва размыкаю губы и выдавливаю из себя сдавленный, злой шёпот:

— Хватит… меня… трясти!

Но тот, кто стоит рядом, явно не собирается отступать. Он снова резко дёргает меня за плечо, пытаясь поднять на ноги. И тогда всё происходит инстинктивно. Я резко встаю с кровати, замахиваюсь и бью прямо перед собой, вкладывая в удар всю накопившуюся злость за все свои страдания. Мой кулак с глухим хрустом встречается с чем-то твёрдым и одновременно мягким. Я открываю глаза, и вижу что я заехал подростку по лицу.

Парень отскакивает назад, нелепо хватаясь за нос, матерится сквозь зубы и смотрит на меня с таким изумлением и обидой, будто я только что предал его лично.

— Ты что, совсем еб*нутый?! — выкрикивает он, и голос его кажется мне болезненно знакомым. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь прогнать остатки сонного тумана, и холод вдруг разливается по спине, медленно и ледяной волной накатываясь на сознание.

Передо мной стоит Жан Кирштайн, собственной персоной.

Тот самый, которого я привык видеть лишь через экран своего телевизора в 4к разрешении. Только теперь он здесь, вживую, злой, ошарашенный, с уже наливающейся красным отметиной на щеке, и ещё подросток. Я смотрю в его глаза, наполненные злостью и растерянностью, и не могу выдавить ни слова. Пизд*ц.

Трясущимися руками хватаюсь за голову, осматриваю свои руки. Пальцы тонкие непривычной гладкости кожи. На запястье мелькает белая ткань рукава форменной рубашки кадета, грубая и чужая.

В этот миг до меня доходит осознание всего случившегося. Я медленно поднимаю взгляд и снова смотрю вокруг. Казарма. Сводчатый потолок. Кровати, аккуратно застеленные серыми одеялами. Простая деревянная мебель, наспех сбитая из неструганых досок. Крохотные окна, за которыми светлеет рассвет, льющийся сквозь мутное стекло. Слышится далёкий крик, звон сигнального колокола, приглушённая ругань просыпающихся кадетов.

Это не сон. Это не бред. Это чёртова реальность.

Я оказался в теле Марко Ботта. В мире Атаки Титанов.

И теперь для меня всё только начинается…

Глава 1. Построение на плацу

Марко Ботт (Алексей Иванов)

1 августа 847 года. Место действия: Кадетский Корпус, плац.

Солнце над плацем яростно посылало свои лучи ультрафиолета на ровные шеренги кадетов 104-го кадетского корпуса. Воздух едва утолял жажду организма в кислороде. Я стоял в каре кадетов как и остальные, и изнывал от жары. Рубашка уже плотно прилипла к телу, а пот всё еще продолжал выходить из меня. Рядом со мной стояли те, кого я считал простыми персонажами очередного тайтла и никогда бы не думал что буду среди них, вот так отдав салют человечеству, стоять с ними в одном каре, в одной шеренге.

Мы стояли нервно смотрели на театр молодого бойца, который устраивал из года в год Кис Шадис, после того как он ушёл из Разведкорпуса. Слева от меня стоял нервничая Жан Кирштайн, справа Конни Спрингер со своим простеньким видом деревенщины. В нескольких рядах от меня стояли Энни Леонхарт, Райнер Браун, Микаса Аккерман, Бертольд Гувер и Эрен Йегер, либо Джагер, ну тут кому как удобнее, и другие остальные герои.

Вот и он подошёл к третьей шеренге, второй ряд шеренги развернулся лицами к нам, и я впервые смог разглядеть подробно ребят, которые стояли передо мною.

Кис Шадис закончил с одним кадетом и пошёл вдоль третьей шеренги к Армину.

— Слышь ты? — резко выкрикнул Шадис, останавливаясь перед Армином.

— Д-да, сэр? — голос Армина задрожал, выдавая его испуг.

— Ты кто такой?

— Армин Арлерт из Шиганшины, сэр! – выкрикнул он, стараясь сдержать свою трусость, хотя от страха его плечи слегка затряслись.

— Ясен пень, идиотское имя, родители так назвали?

— Дедушка, Сэр… – уже тише сказал Армин.

— Арлерт, какого хрена ты тут забыл? – прорычал Шадис, наклонившись к лицу Армина вплотную.

— Чтобы принести победу человечеству, сэр! — голос Армина дрогнул, но всё же прозвучал твёрдо и чётко.

— Мило, аж тошнит. Отличный будет из тебя корм для гигантов, третий ряд кругом! – Прокричав последние слова сказал Шадис, и рукой повернул голову Армина. Шадис прошёл мимо Эрена и Микасы, мимо холодных взглядов Энни и Райнера, мимо Гувера и Имир. Через несколько минут он резко остановился перед Жаном.

— Кто ты такой? – громыхнул Шадис, и я вздрогнул от резкости его голоса.

— Жан Кирштайн из Троста, сэр! – выкрикнул Жан, приложив руку к сердцу

— Какого хера тебе тут нужно? – процедил Шадис с явным презрением смотря на Жана.

— Вступить в военную полицию и жить внутри стен, Сэр — выпалил Жан, с улыбкой говоря о своей мечте всей жизни.

— Вот как, внутри пожить захотел? — издевательски улыбнулся инструктор.

— Так точно, сэр! — прокричал Жан.

Шадис резко ударил Жана своим лбом в лицо, и тот рухнул на колени, потрясённо схватившись за голову. У меня неприятно сжалось в груди, видеть это вживую оказалось куда хуже, чем через экран.

— Ты там посрать присел? Думаешь, сможешь вступить в военную полицию, не выдержав даже этого? – ехидно сказал инструктор и резко повернулся ко мне. Я сосредоточился.

— А ты у нас кто? Что тебе нужно тут? – его голос ударил по ушам, как удар грома.

— Марко Ботт, с юга стены Роза, сэр! — я чётко проговорил, вытянувшись в струну. — Я хочу вступить в Разведкорпус, чтобы отдать своё сердце за свободу человечества, сэр!

Шадис долго и пронзительно смотрел на меня, затем едва заметно кивнул:

— Ясно, хоть один из вас имеет мужество, для меня будет честью если ты вступишь в разведкорпус! — тихо бросил он, отвернувшись и двинулся дальше и остановился перед Спрингером.

Он испуганно вздрогнул и начал свой доклад:

— Конни Спрингер, юг стены Роза, деревня Рагако, сэр! — выкрикнул он, приложив руку к правой стороне груди.

Шадис мгновенно вспылил, схватив его за голову и приподнял над землёй:

— Оплошал Конни Спрингер, я блядь уже говорил, салютуем мы, отдавая сердце за человечество. Уродец, у тебя сердце уже с правой стороны? – спросил Шадис раскрывая большими пальцами веки Конни, у которого начались мелкие судороги.

Райнер и Бертольд с интересом посмотрели в мою сторону. Я посмотрел на них, и они тут же отвернулись. Ну, да ребята. Там где вы учились шпионажу, я его преподавал. Посмотрим кто, кого еще.

Тишину нарушило неожиданное чавканье. Я сразу понял, кто это. Саша Брауз беззаботно ела горячую картошку прямо в строю, словно это было самое естественное занятие на построении.

Шадис отпустил Конни, который тут же грохнулся на землю. Его взгляд устремился сквозь ряды к Саше, и он был таким, злобным и ненавистным. Что я бы предпочел бы убраться подальше от него, как и всегда в армии. Чем дальше от начальства тем спокойнее солдату.

— Слышь бл*дина, какого хера ты тут творишь?

Саша растерянно завертела головой, словно пытаясь найти того, к кому обращался Шадис, но затем, видимо решив, что это её не касается, снова откусила кусок картошки. В ту же секунду Шадис оказался прямо перед ней, так быстро, что воздух слегка вздрогнул.

— Я бл*дь с тобой говорю — взревел он, склоняясь над ней, словно титан. — Кем ты себя возомнила?

Саша нервно сглотнула, выпрямилась и сделала салют человечеству:

— Кадет Саша Брауз, юг стены Роза, деревня Даупер, сэр!

— Что за херня у тебя в руке? — спокойно, но ледяным тоном спросил Шадис, глядя сверху вниз.

— Варёная картошка сэр, увидела её на кухне и захотела. — громко и чётко сказала Саша, глядя инструктору в глаза.

— Ты спёрла её? Зачем? Почему ты именно сейчас решила её пожрать? — его взгляд стал ещё тяжелее.

— Картошка вкусная, пока горячая, я решила скушать её по-быстрому — Саша сказала это так естественно, словно речь шла о чём-то очевидном, о чём остальные не могли додуматься, а она смогла.

Шадис замолчал на несколько секунд, пристально рассматривая её лицо, затем произнёс:

— Нет, не пойму почему ты её ешь сейчас?

— Вы не в курсе почему люди едят картошку? — искренне удивилась Саша.

Между строем кадетов пронёсся лёгкий ветер, который, казалось, подчёркнул наступившую тишину.

— Блин, дам вам половинку — неожиданно сказала Саша, отламывая явно меньшую половину картошки и протягивая её инструктору.

— Поло…винку? — Шадис удивлённо взял предложенный кусок картофеля и замер на мгновение. В этот миг Саша улыбнулась, это была первая улыбка, которую я видел среди кадетов не на экране, а вживую.

— Быстро кинула на землю картошку, и взяла свою жопу и пошла бегать по периметру плаца до заката, пока я тебя на гауптвахту не отправил, ЯСНО? — рявкнул Шадис, выбрасывая свой кусок картошки на землю.

— Так точно, сэр! — отрапортовала разочарованная Саша и побежала к границам тренировочного плаца.

— Чтобы сегодня не появлялась в столовой! — послал ей вдогонку Шадис и продолжил обход строя, высматривая новые цели для того, чтобы уничтожить их гражданскую спесь. Спустя несколько часов мучительного стояния под солнцем он объявил о завершении построения.

Кадеты 104-го корпуса начали расходиться: кто-то решил продолжить обучение военному делу, кто-то же решил, что ему лучше будет в сельском хозяйстве. Я же направился в сторону деревянной казармы, которая станет нашим домом на следующие три года. Жан и Конни шли рядом, молча размышляя над тем, что ждёт нас впереди.

Я знаю гораздо больше, чем кто-либо вокруг, — и именно это пугает сильнее всего. В любой момент я могу допустить ошибку, сделать не то движение, сказать не ту фразу — и весь этот хрупкий баланс написанной истории рухнет. У меня нет права на простую ошибку, ведь на кону не только моя жизнь, но и жизни тех, чьи судьбы я так хорошо знал раньше, и я определённо хочу их изменить.

Глава 2. Знакомство с отрядом.

Марко Ботт

1 августа 847 года, Место действия: Кадетский корпус, казарма.

Солнце клонилось к закату. Я стоял рядом с остальными кадетами и наблюдал за Сашей Брауз, продолжающей выполнять приказ Шадиса, она наматывала круги вокруг плаца. Она бежала с мертвецким видом, будто вот-вот грохнется на землю, с высунутым наружу языком и мотающимися руками, как у живых мертвецов.

Глядя на неё, я мысленно строил планы на будущее. Чтобы выжить и не повторить судьбу настоящего Марко, мне нужно было попасть в десятку лучших кадетов. С его физ данными это не выглядело слишком сложным, но рассчитывать только на это было бы безумием.

Сейчас на шахматной доске Парадиза уже расположились ключевые фигуры, которые могут со своими способностями повлиять на исход партии: Энни Леонхарт — Женская особь, Райнер Браун – Бронированный и Бертольд Гувер — Колоссальный — все эти титаны сейчас на стороне Марлийской империи. Есть ещё Имир со своим Зубастым титаном, она занимает нейтральную позицию в этой партии, и если я хочу склонить её на свою сторону, то мне обязательно нужно иметь в своих доброжелателях Кристу, которая сможет повлиять на её выбор. И, конечно же, Эрен Йегер со своим Атакующим— самый неуправляемый и эмоциональный из нас всех в этой партии. Ситуация критическая, учитывая, что Эрен ещё долго будет проигрывать в противостоянии с войнами. Также на материке осталась группа поддержки в лице Зика Йегера с Звероподобным и Пик Фингер с её титаном-перевозчиком. Ну и как же не забыть о армии Марли.

Из потенциальных союзников был только Разведкорпус с Эрвином Смитом — человеком, которого я глубоко уважаю за его стратегический расчёт всех действий на несколько шагов вперёд, ну чисто Траун из Звёздных Войн в этом мире, и Леви Аккерман — лучший боец человечества. Ну и, наконец, я сам — человек, обладающий знанием будущего, самой мощной силой в этом новом для меня мире. И еще фиг знает что происходит в остальном мире. Про это в аниме не сказано ни слова! А я не такой фанат, который полезет еще и на сайт википедии фэндома.

Из этих размышлений меня вывел голос Конни:

— Эй, ребята, всё смотрите, как та картофельная до сих пор круги наворачивает? — с удивлением сказал он, дословно повторив реплику из той самой озвучки, которую я смотрел.

— Учимся на чужих ошибках, чтобы не совершать своих. В этом и разница между умным и глупым человеком, — отозвался я.

— Жестоко инструктор с ней, сколько она часов 5 бежит? – спросил вышедший из казармы Эрен, посмотрев на Сашу, которая едва переставляла ноги, но не сдавалась.

— Вроде она была не против чтобы бежать до заката, а вот запрет на сегодня приближаться к столовой, её больше расстроил. — заметил Конни. — Вроде Даупер — это отдалённая деревня охотников, расположенная в горно-лесистой местности в южной части Стены Розы. Я помню, как родственники рассказывали о том, что там живут отличные стрелки

— Возможно, она охотник хороший, но пока что солдат из неё сомнительный, — ответил я. — Как из меня аристократ. А они ведь не посылают детей в Разведкорпус, слишком дорожат своим потомством.

— Аристократы помогают королю управлять страной. Это важнее, чем быть солдатом, — вступилась Мина Каролина, стройная девушка с тёмными волосами, заплетёнными в две аккуратные косички.

— Может, и важнее, — согласился я, — но будь аристократы рядом с нами на поле боя, потерь было бы меньше.

Мина задумалась, но ничего не ответила. В этот момент моё внимание привлекла крытая телега, медленно покидающая лагерь.

— А куда они уезжают? – спросил Эрен, проследив за моим взглядом.

— Это выбывшие кадеты, — ответила Мина. — Решили, что им проще работать в полях.

— В первый же день? — удивился Эрен.

На что я глубоко вздохнул и сказал:

— Когда они столкнулись с суровой реальностью, и сразу же побежали, это и говорит о них сильнее, чем они могли бы рассказать о себе сами. — сказал я, обернувшись к Эрену. — Не так опасно поражение, как опасна боязнь признать своё поражение. Может потом они и будут жалеть о своём выборе спустя года,но лично я о своём не жалею.

Все присутствующие глубоко задумались над моими мыслями, первым очнулся Эрен.

— Слушай, тебя же Марко зовут? — на что я кивнул — Меня Эреном зовут, фамилия Йегер, можно просто Эрен. А почему ты выбрал Разведкорпус? — спросил он с интересом.

— Как я сказал на плацу, я хочу отдать свою жизнь ради полной свободы человечества и объединить людей против главного врага — самой природы. Мы всегда боролись за выживание против неё. Разве это не достойная цель для человека? А у тебя какая цель?

— Уничтожить всех титанов! — ответил Эрен решительно насупившись, видимо вспоминая вторжение в Шиганшину.

— Наши цели похожи. Значит, будем идти вместе, — сказал я, протянув ему руку.

Эрен с улыбкой пожал её, впервые кто-то его понял. И тут не важно, что у него есть близкая подруга Микаса и друган Армин, они ведь его полностью не понимали. Ну, возможно кроме Армина, который и показал ему книгу о внешнем мире. Микаса стремилась всегда обезопасить Эрена, что в корне не нравилось ему. Но тут появляюсь я, с почти такой же целью как и у него. Конечно, он как ещё не сформировавшаяся личность будет во мне искать опору и поддержку. Конни вдруг оживился:

— Стоп, Эрен ты же из Шиганшины? Получается ты был там в тот день, в день вторжения? Видел его? Этого титана? – изумленно спросил Конни.

Я усмехнулся, понимая, что уже скоро весь лагерь узнает об этом. Но вопросов у Конни становилось слишком много, и я решил прервать:

— Давайте оставим это на потом, ребята. Уже скоро отбой, надо поужинать.

Уже в столовой нам раздали жидкую похлёбку и кусок хлеба. Большая часть кадетов окружила Эрена, буквально засыпав его вопросами о том дне 845 года. Я же сидел на отшибе и наблюдал за реакцией троицы воинов, которые, напряжённо переглядывались между собой, и внимательно слушали слова Эрена.

Мда, генералу Магату за его обучение диверсантов-шпионов и допуск к этой миссии на Парадизе надо ставить кол, а то и вообще выгнать со службы с лишением погонов и пенсии. Вспоминая, сколько они были на грани провала. Особенно мне было смешно как бывшему человеку служившему в настоящей армии, о том, что в спецгруппе воинов не продумали взаимозаменяемость командира группы, и лишь из-за железного сдвига Райнера они продолжили миссию.

Но что мог придумать малолетний дебил у которого недавно умер боевой товарищ, который накануне ему признался, что он дал ему хорошую характеристику из-за того, что спасал своего младшего брата Порко от участи умереть в двадцать. Конечно, ничего лучшего как вь*бать по ним из всех орудий он не смог придумать. Скрыться среди беженцев в ходе эвакуации, бл*дь ах*енный план Райнер, надёжный бл*дь как швейцарские часы. А перелезть стену и раствориться в большом населении столицы, нах*й надо оно.

Ладно, надо доесть уже свою похлебку и идти в казарму. А остальные ребята не прекращали задавать Эрену свои вопросы:

— Насколько он был больше стены? — спросил Эрена Томас Вагнер, еще один будущий мертвец из взвода под командованием Эрена, который бросился вперед сломя голову выполняя приказ малолетнего дебила. Говорил же мне брат: “Борис, не нанимай на это дело идиотов.” Какой идиот его назначил на комвзвода мне непонятно, дал бы ему по роже. В итоге Томаса сожрал аномальный титан, который прыгнул, притаившись на улице между зданиями.

— Его голова была видна из-за стены — ответил раздражённо Эрен.

— Чего? Я слышал он мог через стены переступить — сказал другой кадет.

— И я тоже, в моей деревне тоже говорили, что он перелез стену – сказала девушка с рыжими волосами.

По лицу Эрена было видно, что, он уже смирился с этими вопросами, и отвечал на них уже более спокойно. Я кинув взгляд на эсэсовцев, которые сидели в двух столах от Эрена, они превратились в огромные большие уши, и слушали его ответы на вопросы, переглядываясь между собой. Ухмыльнувшись на их беспечное поведение, вспомнив что Эрвину Смиту потребовалось лишь две недели для того чтобы спровоцировать их, я подумал, а насколько быстрее это произошло бы в моем мире, за день или за два?

Если армия пребывала в плохом состоянии, то вот органы разведки и контрразведки еще жили благодаря советским специалистам которые по инерции уходили лишь в могилу, а не в бизнес, как того завещал один известный деятель из моей страны.

— А как он выглядел? — спросила Мина, уставившись полными надежд глазами, на то что он расскажет им ответ и на этот вопрос

— Кожи на нём почти не было, он выглядел как в книгах по анатомии у моего отца, одни мышцы и кости. Также от него все время исходил горячий пар, как будто ты кипятишь котелок с водой на костре.

— А что за бронированный гигант разрушил стену? – спросил другой кадет, его я не мог узнать, так как я не помнил всех второстепенных персонажей этого сериала.

— Так его называют, а, по моему мнению, это обычный тупоголовый гигант, как и остальные — Эрен взял в руки кружку и начал пить уже остывший чай.

— Тогда как они выглядят, ну знаешь, эти обычные гиганты? — задал вопрос Томас Вагнер.

Эрен вдруг замолчал, выронил ложку, его рука невольно прикрыла рот. Я сразу понял, что он вспомнил: ту самую сцену, тот ужас, который когда-то потряс меня самого, пусть и через экран монитора. Я не смог остаться равнодушным даже тогда, а сейчас, оказавшись рядом, остро почувствовал эту боль чужой трагедии.

— Ребята, давайте закончим на сегодня с рубрикой вопросы и ответы, у нас скоро отбой — сказал я, вернувшись после того, как отнес посуду на стол для мойки.

— Нет, Марко, я отвечу. Гиганты это просто кучка дерьма, как только мы отучимся в корпусе, для титанов настанет судный день. С помощью устройств пространственного маневрирования мы отобьем стену Роза и Шиганшину, вернув человечеству треть земли Королевства. Наконец - то мне предоставлен шанс стать разведчиком, я сотру всех гигантов с лица земли!

— Эй там, горячий парнишка, ты такой же смертник, как и Марко. Тоже хочешь вступить в Разведкорпус? — спросил Жан. Он сидел через стол от Эрена в скучающей позе, подперев лицо рукой — наверное, чтобы ненароком не уснуть.

— Да собрался, а ты тот пройдоха, который хочет вступить в военную полицию и жить припеваючи за стенами? — Эрен ответил вопросом на вопрос.

— Я честный человек и не стану строить из себя героя, пока меня лихорадит от страха — сказав Жан, улыбнулся Эрену.

— Ты это обо мне? — — спросил Эрен Жана, встал из-за стола и вышел в центр столовой. Жан, глядя на это, тоже поднялся и подошел к нему вплотную.

— Да, о тебе!

— Так нахер! — прикрикнул я на них, что они оба ко мне синхронно повернули лица — У нас скоро отбой, быстро разошлись — сказал я, встав между ними — ведь никто из вас не хочет залететь на особый счёт Шадиса, верно? — Я посмотрел сначала на Жана, а после на Эрена.

В этот момент прозвучал колокол, оповещающий кадетов, о том, что нужно прибыть в расположение своих казарм и принять упор лежа до утра.

— Пошли, Эрен, у меня есть к тебе пара вопросов по поводу твоих мотивов вступления в Разведкорпус. — сказал я, взяв под руку Эрена, мы вместе вышли из столовой, и направились к казарме 104-го кадетского корпуса, разговорились также и о Разведкорпусе, до такой степени, что не заметили, как рядом с нами зашагала девушка с исиня-чёрными волосами, в темноте у нее не выделялись её азиатские черты лица, но я понял, что это Микаса.

— А, Марко, это Микаса, она мне как сестра, — представил её Эрен.

— Очень приятно, — кивнул я. — Меня Марко зовут. Ты тоже пойдёшь в Разведкорпус?

— Да, куда Эрен, туда и я, — кратко ответила она.

— Микаса, я же говорил, выбирай сама. Кстати, твои волосы не помешают тебе на тренировках? — спросил Эрен.

— Если их завязать в хвост довольно крепко, то не будут, — ответил я.

— Если нужно, я их постригу — спокойно сказала Микаса.

Так, обсуждая планы на грядущие три года, мы дошли до казармы. Попрощавшись с Микасой, мы с Эреном направились внутрь.

— Завтра будет важный день, Эрен: нас будут поднимать на двух тросах и смотреть на наши способности по поддержанию равновесия, поэтому нужно набраться сил, — сказал я, укладываясь спать. — Особенно мне. Спокойной ночи, Эрен.

— И тебе, Марко. Спасибо за разговор, — ответил он.

Так закончился этот долгий и тяжёлый первый день в этом мире. Я моментально отрубился, а во сне мне приснилась Имир, показывающая палец вверх. Видимо я прошёл её отбор.....

Глава 3. Второй день в кадетском корпусе

Марко Ботт

2 августа 847 года, Место действия: Кадетский корпус, тренировочная площадка.

— Кадеты! Сегодня вам предстоит одно из множества испытаний ваших способностей, – громко объявлял Шадис, оглядывая строгим взглядом кадетов. — Считайте это тестом на вашу пригодность! Кто не пройдёт его, отправится пахать землю на полях. Вы ни хрена не достойны носить военную форму Королевства, если провалите его! НАЧАЛИ!

Кадеты поспешили к тренировочным комплексам. Установка напоминала гигантские качели, состоящие из четырёх несущих столбов, соединённых наверху механизмом натяжения тросов. На одном из столбов находилась катушка, с помощью которой кадетов поднимали вверх.

— Волнуешься? — спросил я Эрена Йегера.

— Немного, но я уверен, что пройду, — ответил он, стараясь казаться спокойным.

— Посмотрим, кто из нас лучше справится, — усмехнулся я и услышав свою фамилию, и направился к тренажёру. Оказавшись в центре установки, я почувствовал лёгкую тревогу.

— Кадет ты готов? – спросил инструктор, поправляя очки.

— Так точно! — уверенно выкрикнул я.

— Поднять его! — приказал инструктор.

Ощущение потери контакта с землёй было для меня крайне неприятным. Меня подняли примерно на полметра, и я замер, стараясь сохранить хрупкое равновесие. Поза получилась странной: правая нога согнута и почти касается бедра, левая поднята, словно на параде, руки широко расставлены, будто я пытался взлететь. Я чувствовал, как напрягается каждый мускул моего тела, но кое-как удерживал равновесие.

— Кадет, достаточно! Ты прошёл, — сообщил инструктор, отметив что-то у себя в планшете, и приказал помощнику — Спускай его.

Как только я коснулся земли и освободился при помощи младшего инструктора, то тут же влился в ряды кадетов которые прошли испытание. И стал наблюдать за остальными. Микаса, как и ожидалось, идеально держала равновесие на весу, Жан напряжённо балансировал, Саша выглядела скучающей, оно болталась на тросах, как будто просто села на качели. Эрен же висел вниз головой, нелепо выгнувшись, и отчаянно пытался перевернуться. Но даже в этом состоянии он уопрно сохранял баланс, хоть и таким экстравагантным способом. Но я помню, что Кис Шадис накануне повредил ремень УПМ, для того чтобы сберечь Эрена от армии.

Шадис подошёл к Эрену, и сел на корточки.

— Хули ты висишь, Эрен Йегер, немедленно перевернись! — рявкнул Шадис.

Эрен беспомощно смотрел на строй кадетов с широко раскрытыми от страха глазами. Да, не представляю что сейчас творится в его голове.

— Спустить! Завтра у тебя будет еще один шанс доказать, что ты можешь дать человечеству! — холодно бросил Шадис.

После того как все кадеты прошли испытания и разошлись по казармам, я с Микасой и Армином остались на тренировочной площадке, чтобы помочь Эрену потренироваться дополнительно, он все не мог поверить, в то что он так опозорился перед кадетами.

— Эрен, придерживайся базовых правил, и не дёргайся, — спокойно сказала Микаса. — Распредели свой вес на пояс и бёдра.

— Просто расслабься, даже я смог, — попытался поддержать друга Армин.

Эрен посмотрел на нас и вздохнул:

— Тогда у меня точно получится. Марко, поднимай меня!

— Ладно, поехали, – ответил я, крутя катушку натягивающие тросы. Но едва Эрен поднялся, он сразу же потерял равновесие и шарахнулся лицом в землю.

Я быстро опустил трос и подбежал к нему вместе с его друзьями. Эрен стонет от боли и тяжело дышал. В этот момент я замечаю легкий пар от его головы:

— Отнесу его в медпункт. Армин, помоги.

— Может, Микаса тоже поможет? – неуверенно спросил Армин.

— Два парня не смогут донести третьего, и нам поможет девушка? Хочешь, чтобы весь лагерь на ужине смеялся над нами с Эреном? – усмехнулся я.

Армин смутился.

— Я просто подумал…

— Микаса, иди отдыхай, мы с Армином справимся, – мягко сказал я.

— Хорошо, тогда встретимся в столовой, – ответила она и ушла.

Взяв Эрена под руки, мы с Армином медленно потащили его к медпункту. Я вдруг осознал, насколько Эрен для меня тяжёлый, и решил, что мне пора начинать серьёзные тренировки с телом, которое мне досталось.

— Армин, а почему ты пошёл в кадеты? — спросил я, ловя его взгляд, в котором всегда отражалась какая-то неуверенность.

Армин задумался. На мгновение его плечи опустились, будто он понёс ещё одну, невидимую для других тяжесть.

— Моя семья пропала ещё до вторжения, — тихо начал он. — Я был совсем маленьким… Тогда жил у дедушки, он был единственным, кто остался из семьи. После того, как рухнула стена Мария, его забрали вместе с остальными в поход за стены. Он не вернулся. Так я и остался с Эреном и Микасой, больше никого из тех, кого я знал не было, поэтому мы и приняли решение держаться вместе. А так, ребята пошли в кадеты, у меня выбора больше и не оставалось, кроме как последовать за ними.

Я почувствовал, как у меня сердце сжалось внутри. Мда, мрачноватое начало жизни у Армина, как впрочем и у остальных людей.

— Извини, что спросил, — мягко произнёс я. — Но ты никогда не думал… почему жертвами всегда становятся такие, как твой дедушка? Почему аристократы остаются в безопасности за стеной Сина, пока такие как мы с тобой, должны их защищать?

Армин вздохнул, его взгляд метнулся в сторону, будто он пытался спрятаться от ответа на мой вопрос.

— Если честно… — произнёс он с неуверенностью. — Я не задумывался. Может, мне просто не хотелось об этом думать. В нашем районе все знали, чем ближе к стене — тем беднее, чем дальше — тем богаче и спокойнее жизнь… Но мы же не выбирали, где родиться.

— Именно, — тихо сказал я. — Никто не выбирает, где и в какой семье родиться. Никто из нас не повинен в том, если он родился рабом, но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но приукрашивает и оправдывает свое рабство... есть внушающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам. И только так я и думаю.

Армин прикусил губу, и не захотел отвечать. Я посмотрел на него и увидел в этих детских, наивных, и в то же время отчаянно смелых глазах что он задумался над моими словами.

— Знаешь Армин, — сказал я, — иногда перемены начинаются именно с таких, как мы. Не с тех, у кого есть власть, а с тех, у кого есть желание изменить этот мир.

Армин взглянул на меня и ответил:

— Спасибо, Марко. Наверное… ты прав. Но сначала давай дотащим Эрена, а то он довольно тяжёлый…

— На досуге поразмышляй, почему большинство лишённых крова людей так и не смогли получить убежище в том числе и за стеной Сина, — продолжил я, чуть понизив голос. — Там ведь было достаточно места для всех беженцев, но власти предпочли совсем другой вариант — тот, который позволил сохранить их привилегии и статус. Ладно, вот и медпункт. Армин, открой дверь, я его сам заведу.

— Сейчас! — Армин быстро выскользнул из-под руки Эрена, подбежал к двери и распахнул её.

— Сэр, пожалуйста, посмотрите Эрена! — позвал я, одновременно заводя его внутрь. — Эрен Йегер упал с тренажёра, проверьте его, пожалуйста!

— Заносите его сюда на кровать и подождите на улице, – сказал врач.

— Так точно! – ответили мы с Армином и вышли.

Ожидая Эрена, мы скоротали за разговором с Армином, в котором я всё больше и больше убеждал его в моих взглядах на мир. Эрен вышел спустя полчаса, с повязкой на голове:

— Всё нормально, лёгкое сотрясение.

Тут зазвенел колокол, говоривший о том, что кадетам пора идти в столовую на ужин. Солнце уже зашло за горизонт, оставляя за собой алый след на небе.

— Отлично, а то бы ты пропустил бы ужин! – пошутил я.

В столовой мы заняли места рядом с Микасой. Недалеко сидели Энни, Райнер и Бертольд. Другие кадеты перешёптывались, обсуждая неудачу Эрена. На ужин выдали гороховый суп с булочкой, и также сладкий чай. Все кроме Эрена ели,он же находился в глубоком кризисе.

— Послушай Даз, не этот же парень кричал вчера о том, что всех титанов перебьёт? — спросил неизвестный мне кадет — кажется завтра, если он не оправдает надежд инструктора, его ждёт дорога в поля. Нечего нам кормить бездарей, да Даз?

Закончив с супом я на ответил на реплику этого кадета, находящегося наискосок от нашего стола:

— Посмотрим, кто из нас выживет после первой встречи с титанами, — усмехнулся я, глядя ему прямо в глаза. — Возможно, и ты сам сбежишь при первом же шорохе или побежишь прятаться от титанов. Ты кстати, случайно, не боишься их?

Он не выдержал взгляда, отвёл глаза и что-то невнятно промычал в ответ.

— Спасибо, Марко, но я, похоже, недостоин быть солдатом, – грустно сказал Эрен.

— Нет, ты достоин стать солдатом, ведь главное не в провале одного испытания. Мы все падаем, но лишь те, кто находит в себе волю встать и идти дальше — даже если приходится сделать шаг назад, чтобы потом сделать два вперёд, — именно они в итоге побеждают. Ты справишься завтра, я уверен в этом, – подбодрил я.

— Не волнуйся на этот счёт, Эрен — сказал Армин.

В этот момент по лагерю раздался звон колокола, возвещая, что время приёма пищи закончилось. Мы с ребятами собрали посуду, сдали её и вместе направились обратно в казарму. Там каждый занялся своими делами, готовясь ко сну. Кто-то перебирал вещи, кто-то быстро умывался, а Эрен, не теряя времени, отправился по рядам расспрашивать остальных кадетов о том, как они умудряются сохранять равновесие на тренировках.

— Как лучше удержать равновесие? – переспросил вопрос Эрена Конни, почесав затылок. – Прости, но я гений, поэтому скажу лишь почувствуй это. – с важным видом произнёс он.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Именно поэтому ты сегодня отсалютовал левой рукой, Конни? И чуть не поплатился на построении, если бы не тот эпизод с “картофельной”? Отдай ей кстати как-нибудь должок, только благодаря ей, ты сейчас не на том же поле наворачиваешь круги.

Конни заметно стушевался, глядя на то как многие кадеты подавили смешки у себя на лицах.

— Эй, это было всего один раз! Я просто немного растерялся… — пробормотал он, опустив голову. — и вообще, я ей ничего не должен! Она сама виновата, что не смогла удержаться и начала жрать эту картошку на плацу!

— Вот именно, — поддержал я, — каждый может ошибиться, Конни. Так что не спеши судить других, и объявить себя гением.

— Эй, Эрен, лучше скажи, как ты вообще сохраняешь рассудок после такого позора на тренажёре? — поддел Жан, скрестив руки на груди.

— Ну знаете, я ж к вам с просьбой пришел, а вы что? – обиженно ответил Эрен.

— Оставь их, Эрен, — вмешался я. — Эти двое хотят попасть в военную полицию, подальше от титанов. О чём их спрашивать? Получив хоть малейшее достижение, они его выпячивают на обозрение, чем помочь своему товарищу. Да, Жан? — повернулся я к нему.

— Пошёл ты, Марко! — буркнул Жан. — Очередной безумец, мечтающий попасть в разведку.

— Пойдём лучше к Бертольду и Райнеру, — предложил я Эрену и Армину. — У них хоть меньше высокомерия и нездоровой самооценки, чем у этих двоих.

Мы с Эреном и Армином двинулись к Бертольду и Райнеру, которые уже готовились ко сну, оставив Жана и Конни препираться между собой, кто из них круче прошёл сегодня испытание.

— Бертольд, Райнер, помогите мне, — обратился Эрен, присаживаясь на их кровать. — Я видел, у вас отлично получалось с удержанием равновесия.

Райнер пожал плечами, скрестив руки на груди:

— Прости, Эрен, но тут нет никакого особого секрета. Это довольно просто… даже не знаю, чем можем помочь.

— Просто постарайся завтра и все у тебя получится – подбодрил Армин.

— Завтра точно справишься, Эрен, — сказал я, с уверенностью хлопнув его по плечу и усевшись рядом.

Бертольд вдруг спросил:

— Слушайте… вы ведь из Шиганшины, верно?

— Я — нет, я с юга стены Роза. А вот эти двое, из Шиганшины, — ответил я, кивнув на Эрена и Армина.

— Ну да, — подтвердил Армин.

— Значит, вы видели титанов вблизи… — Бертольд замолчал, но быстро добавил — Зачем тогда пошли в кадеты?

— Я не был свидетелем самой резни, как Эрен, но всё равно не могу мириться с тем, что наше правительство просто отправило за стены двадцать процентов людей — лишь бы остаться в безопасности за стеной Сина. — ответил Армин.

— Понятно… — тихо отозвался Бертольд, опустив глаза.

— Если вам интересно моё мнение, я уже озвучивал его на плацу, — сказал я, поочерёдно глядя Райнеру и Бертольду в глаза.

Райнер усмехнулся и повторил:

— Хочешь вступить в Разведкорпус, чтобы дать человечеству свободу?

— Именно, — кивнул я

— А вы сами откуда? – задал вопрос Армин

Бертольд опустил свой взгляд и тихо ответил:

— А мы из горной деревушки на северо-восточной части стены Марии — ответил Бертольд, уставившись в кровать своим взглядом. — в отличие от речных городов нам не сообщили новость вовремя и — продолжал рассказывать Бертольд Гувер выдуманную историю легализации воинов Марли на территории Королевства. Я же всё это слушал в полуха, и думал о завтрашнем дне. И решил пойти спать, очём и сказал ребятам:

— Ну что, ребята, я спать, завтра предстоит еще один тренировочный день, хотя перед сном полезна прогулка по свежему воздуху, пойду погуляю вокруг казарм. – сказал я, быстро переоделся и вышел из казармы.

Сделав пару кругов вокруг скопления казарм, которые были сделаны из деревянных одноэтажных бараков. Я заметил что возле дерева знакомую фигуру, Энни Леонхарт, опирающуюся на дерево. Она посмотрела на меня как всегда хмуро и с равнодушием в глазах. Ну вот, пришло время познакомиться с последним из марлийских воинов.

— Эй, тебя ведь зовут Энни, да? — спросил я, подходя ближе и встречаясь с ней взглядом.

— И? — коротко бросила она, даже не взглянув в мою сторону.

— Как тебе тут, в корпусе? — продолжил я, не сдавая позиций.

— Никак, — скользнула взглядом Энни. — Что тебе нужно?

— Да так, просто захотел завязать знакомство с тобою, понравилась ты мне. А дальше куда собираешься после выпуска? — с лёгкой ухмылкой спросил я. — Наверняка в военную полицию метишь?

— Не твоё дело. отстань, И я не в восторге от таких навязчивых «знакомств», — отрезала она, делая шаг в сторону, чтобы уйти.

Я мысленно усмехнулся. Ну да, ещё не знаешь, с кем связалась.

— А если я не перестану? — не унимался я, нарочито вызывая её.

— Тогда ничего хорошего тебя не ждёт, — ледяным голосом отрезала Энни.

И тут в голову пришла идея. Я округлил глаза и указал на тропинку:

— Смотри, Шадис идёт сюда!

Энни сразу обернулась, ища в темноте инструктора, а я ловко приблизился и легонько дал ей подзатыльник, тут же сорвавшись с места к своей казарме.

— Убью! — громко рявкнула Энни и кинулась за мной.

Я бежал со всех ног к казарме, смеясь, и даже не думая о битве с ней, с трудом удаляясь от её преследования. Уже залетая внутрь, хлопнул дверью прижавшись к ней и услышал за дверью тихий, угрожающий голос:

— Ещё раз так сделаешь, ты не доживёшь до выпуска.

Я, не унимаясь, ответил через щёлку двери:

— Посмотрим! Если ты будешь такой же медленной, я точно окажусь выше тебя в десятке лучших!

На крыльце раздались её удаляющиеся шаги, а я наконец перевёл дух и подошёл к своей кровати и стал готовиться ко сну. Замечая, что кровати Райнера, Бертольда, Эрена и Армина были пусты — видимо, они пошли к озеру.

Завтра будет новый день в этом мире. А мне определённо здесь начинает нравиться жить! Как там у классиков? Жить стало лучше, жить стало веселей!

Глава 4. Второй шанс для кадетов

Марко Ботт

3 августа 847 года, Место действия: Кадетский корпус, казарма.

Утро в армии добрым не бывает. В любой армии. И в этой не исключение. Утро началось у нас довольно весело, по сравнению с предыдущими днями.

— Отделение, подьём! — громко закричали в казарме.

Я стоял возле своей кровати уже через минуту и двадцать секунд. Спасибо за это прошлой жизни, где общеармейский норматив был в сорок секунд. Но кровать выстелить ровно за это время я не успел, надеюсь тут не будут на это акцентировать внимание.

Остальные кадеты же всё ещё возились с экипировкой, вызывая у меня лёгкую тревогу. Спустя только четыре минуты все кадеты наконец-то стояли на вытяжку перед новым офицером. Он нажал кнопку хронометра, и недовольно прокомментировал:

— Если вы, идиоты, ещё раз не уложитесь в стандартный норматив в три минуты, я буду поднимать вас каждую ночь, пока вы не уложитесь в норматив! Ясно?

— ТАК ТОЧНО! — грянул я и ко мне присоединились остальные кадеты.

— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул инструктор проходя мимо строя, он остановился передо мной и спросил: — Как тебя зовут кадет?

— Марко Ботт, сэр! — ответил я отсалютовав.

— Кадету Марко Ботту объявляется благодарность за самый быстрый подъём среди личного состава. Как понял, кадет?

— Служу Королевству, сэр! — чётко ответил я.

— Хорошо. Очень хорошо — он продолжил проходиться вдоль выстроившегося в шеренгу нашего отделения — Меня зовут Клод Дювалье, я старший инструктор, заместитель Шадиса. Есть вопросы? — он остановился и посмотрел на нас. Вопросов не последовало и он продолжил:

— Мои занятия начнутся сразу после того, как некоторые из вас получат второй шанс продемонстрировать свои умения на равновесие. На своих лекциях я буду преподавать основы военной стратегии и тактики. Вы первыми среди кадетских корпусов ознакомитесь с моей «белой книгой». Те, кто не захочет побеждать противника умом на моих занятиях, отправятся на поля. — он прервался и достал из своего внутреннего нагрудного карману флягу и утолил жажду, затем снова продолжил:

— О себе скажу лишь то, что до недавнего времени был одним из командиров Разведкорпуса. А теперь шагом марш на завтрак! После сразу же по звону колокола выдвигайтесь на тренировочное поле, а после обеда вас ждёт — моя первая вводная лекция. Как поняли, кадеты?

— ТАК ТОЧНО! — теперь единодушно ответили кадеты.

— Приступить к выполнению немедленно! — прокричал Клод, развернувшись и быстро покинув казарму.

Мы направились в столовую. По пути я вспоминал, был ли вообще этот персонаж в сериале, и понимал, что ничего о нём не знаю. С этими мыслями я вошёл в столовую, взял свою порцию и присел за стол рядом с Эреном, Армином и Микасой.

На завтрак отводилось полчаса, после чего младшие инструкторы тщательно проверяли столовую. Я ел молча, слушая разговор друзей:

— Эрен, если не получится сегодня, я пойду с тобой куда угодно, — тихо сказала Микаса.

Эрен решительно поднял глаза и твёрдо сказал:

— Я пройду этот грёбаный тест и уничтожу всех титанов!

— У тебя обязательно получится, Эрен! — ободрил его Армин.

Я медленно доедал свою порцию еды. Сегодня в меню была рисовая каша с куском мяса. Как говорили повара, сегодня нам повезло: привезли целую тушу оленя, который набрёл на старшекурсников во время учений в лесу. На курсах выживания в моём прошлом мире всегда говорили, что оленина — самое диетическое мясо: в ней мало жира и холестерина, зато полно белка, витаминов и минералов, что делает её особенно ценной для солдат в период тренировок. К основному блюду полагалась ещё простая закуска — тёртая морковь с местной капустой, кусок чёрствого хлеба и крепкий заварной чай, разлитый по глиняным кружкам угрюмыми поварами-раздатчиками. Могло быть и хуже, если честно.

— Если вдруг не выйдет, я заступлюсь за тебя, — неожиданно для себя произнёс я, доедая свою порцию.

— А… Хорошо… Спасибо, Марко, за всё, что ты делаешь для меня, — смутился Эрен.

— Я пока ничего не сделал. Это просто товарищеская взаимовыручка, — улыбнулся я.

Спустя несколько минут прозвенел колокол, время завтрака прошло. Мы быстро сдали посуду и направились на тренировочное поле, где нас уже ожидал Кис Шадис в окружении младших инструкторов и их ассистентов. Кадеты мгновенно выстроились, и Шадис начал речь:

— Те, кто провалит пересдачу испытания, отправятся работать на заводы и поля нашего Королевства. Приступить! — скомандовал он. И несколько десятков кадетов выстроились в очередь перед тремя тренажёрами. Скоро очередь дошла до Эрена.

— Эрен Йегер, ты готов? — спросил его Шадис, смотря на него.

— Да — громко ответил Эрен.

— Поднимайте! — приказал инструктор.

Младший инструктор начал поднимать Эрена. Тот сумел продержаться в относительном равновесии на тросах всего секунд десять, после чего потерял равновесие, с шумом перекувырнулся через голову и, звеня металлическими канатами, повис вниз головой, беспомощно болтая своими ногами. Пора сказал я себе, ну что Шадис пора тебя немного опередить.

— Сэр, кадет Марко Ботт! Разрешите обратиться? — выкрикнул я из первых рядов.

— Разрешаю, кадет Ботт, — повернулся Шадис.

— Позвольте мне поменяться ремнём УПМ с кадетом Йегером! — предложил я.

Шадис не дрогнул взглядом и спокойно сказал:

— Разрешаю.

Я подошёл к спущенному и растерянному Эрену, быстро снял свой ремень с механизмом из УПМ, и передал ему, а его механизм разобрал и продемонстрировал Шадису:

— Сэр, кто-то повредил крепления ремня кадета Йегера, из-за чего он не мог удерживать равновесие, — доложил я.

Шадис слегка нахмурился, но сохранил свой спокойный вид, сказал:

— Ясно. Поднимайте Йегера снова, кадет Ботт — вернуться в строй!

— Так точно, сэр! — сказал я и вернулся на своё место.

Теперь Эрен уверенно держался в воздухе. Шадис тем временем внимательно смотрел на ремень Йегера, который он же ночью повредил и произнёс:

— Йегер, ты прошёл испытание, опустить его. И благодари кадета Ботта за сообразительность, сегодня ты зачислен в ряды 104-го кадетского корпуса. Вернуться в строй!

— Так точно, сэр! — радостно произнёс Эрен, вернувшись к нам.

Кадеты начали перешёптываться о том, что Эрен удерживался даже с повреждённым оборудованием. Я бросил короткий взгляд на Шадиса, мысленно усмехнувшись, мой взгляд пересекся с ним на мгновение и я подмигнул ему. После завершения пересдачи кадеты, не прошедшие отбор, отправились к телегам, которые должны были доставить их на рабочие места. Шадис повернулся к оставшимся кадетам и объявил:

— Кадеты 104-го корпуса, поздравляю с посвящением! Сегодня вы становитесь наследниками традиций королевских солдат. Это большая честь и ответственность для вас. Не слышу криков и радости?

— УРА!!! — единодушно прокричали кадеты.

В этот момент начал звонить колокол.

— А теперь быстро на обед, а после на лекцию инструктора Дювалье! — заметив заминку, Шадис зарычал: — Я СКАЗАЛ БЫСТРО!

И все кадеты поспешили покинуть поле для тренировок. Каждый со своими мыслями, страхами перед началом обучения в кадетском корпусе.

Глава 5. Первая лекция Дювалье.

После обеда мы быстро дошли при помощи младших инструкторов до нового для нас здания, того же деревянного барака, где располагались учебные классы. Мы зашли в лекционный зал под №3.

Лекционный зал представлял собою комнату в метров семь в длину и в пять в ширину. Тут располагались пятнадцать парт с двумя стульями за ними, стол преподавателя который был поставлен напротив наших парт. За ним в центре стены висела зелёная доска, надоевшая мне еще в моей прошлой жизни.

Я сразу уселся на первой парте перед столом преподавателя и принялся ждать кто-же со мной сядет. К моему удивлению ко мне подсел Томас Вагнер.

— Привет! Я Томас — он протянул мне руку, как только уселся.

— Ну, привет! Меня Марко зовут, если забыл. — я пожал ему руку. Он хотел что-то у меня спросить, но так и не смог решиться, когда в класс зашёл инструктор Дювалье, на которого перешло всё внимание как у Томаса так и у меня. Он кинул планшет с какими-то записями на стол, снял свои очки, посмотрел на нас, дождавшись молчания он начал говорить:

— Добрый день. Теперь вы по-настоящему кадеты. — произнес Дювалье смотря на каждого из нас — Сегодня мы проведем ознакомительную лекцию, этот курс по военной подготовке я буду вести для того, чтобы вы не погибли при первом же сражении с титанами, и не наваливались всей толпой на одного титана. И так ко мне можете обращаться как «Старший инструктор» либо, когда это происходит на лекции, как например сейчас, можете использовать обращение «сэр», зовут меня Клод Дювалье. Это надеюсь всем понятно? — кинул свой вопрос в аудиторию на что увидел активные кивки от нас.

— И так военная тактика — это искусство и наука, которые изучают способы ведения боевых действий с учетом различных воздействующих факторов: от состояния войск и подготовки командиров до особенностей местности, и морального духа солдат. Отмечу, что тактика не стоит на месте и постоянно эволюционирует в ответ на изменения в технологиях и методах ведения войны. Благодаря главному инструктору Шадису, который смог меня вытащить из Разведкорпуса, я вам буду преподавать наиболее свежую информацию о способах тактического взаимодействия подразделений на примере последних экспедиций Разведкорпуса. На протяжении наших занятий мы будем рассматривать ключевые концепции и принципы тактики. Мы изучим различные виды маневров, оборонительные и атакующие стратегии которые используются на данный момент времени против различных видов Титанов. Обсудим важность разведки, планирования и адаптации в быстро меняющихся условиях боя. Мы будем заниматься групповыми упражнениями и симуляциями, что даст вам возможность на практике применить полученные знания и развить навыки командной работы. Я призываю вас активно участвовать в обсуждениях, задавать вопросы и делиться своим мнением. Тактика — это не только мои лекции, но и живой процесс обмена с вами, который требует креативного подхода и стратегического мышления от двух сторон в этом процессе. Помните, что успешный командир должен быть не только мастером ведения боя, но и отличным стратегом, способным анализировать ситуацию и принимать обоснованные решения на несколько шагов вперёд. Ваша задача — развивать эти качества на протяжении нашего курса. — закончил свою речь Клод Дювалье.

Я осмотрел аудиторию и увидел, что своей речью он задел многих кадетов. Некоторые как Эрен, Армин прям жаждали своим видом получить тот объём знаний Дювалье как одного из командиров Разведкорпуса. Выразить свой интерес пытались Бертольд и Райнер, но насколько я помнил, этому их учили, наравне с пропагандой о “грязных элдийцах. Лишь Энни смотрела на все своим равнодушным взглядом на происходящее, я лишь мысленно ухмыльнулся тому, вспоминая как она размазывала личный состав Разведкорпуса во время 57-й экспедиции.

По моим скромным прикидкам тогда погибло до 30% личного состава разведчиков. Как корова языком лизнула. Хотя, видя остальные моменты из άниме, я задавался вопросом. Вот только что вы увидели что ваши товарищи, которые попытались взять нахрапом аномального титана, раздавили как клопов, причём такого титана вы не встречали. Может надо поменять тактику? Нет? Конечно, давайте поочередно поумираем, не предупредив командование об противнике доселе неизвестным. Да, и думаю бы одна сумасшедшая в очках сразу туда бы рванула, чем не плюсы.

Вот хотя в άниме нам и рассказывают, что Разведкорпус это один из сильнейших подразделений армии человечества, который уступает в количестве Военной полиции (Сиречь МВД) и Гарнизонной службе (сиречь армии) нам преподают его как тот же спецназ ГРУ или тот же многочисленный общевойсковый, который славится своими специалистами. И потом нам показывают тупых людей, которые несутся группой за группой чтобы умереть? «НЕ ВЕРЮ» сказал бы К.С. Станиславский смотря на это все.

Вот и я повторюсь, использовать Разведкорпус как он телефон для забивания гвоздей в дуб, конечно можно, только телефон потом нужно менять, если это конечно не Nokia. Неудивительно что состав Разведкорпуса отводился на переформирование после каждой экспедиции.

Конечно так утилизировать разведчиков было полезно для аристократии, а то бы они там додумались до какого-нибудь мятежа да пошли и взяли бы власть. А так всё окей,вот вам и снабжение и боеприпасы с другой экипировкой лишь бы подолгу не сидели и чего-нибудь не удумали.

В моем прошлом мире на курсах по подготовке младшего командного состава, да-да ваш скромный слуга таки дослужился до звания сержанта во время срочной службы. Так вот, норма потерь при которой продолжают планировать первый этап наступательной операции это от 5 до 19%, при наличии потерь личного состава и материальной его части более, план наступления отдается на переработку неудивлюсь что там могут написать на краях “Ху*ня переделывай”

Голос Дювалье меня вернул в реальность.

— И так, тем временем, когда мы сражались с Титанами во время наших множественных операций, я изучил все тактики и стратегии для противодействия титанам для того чтобы воплотить в жизнь мой единственный в королевстве проект учебника для вашего обучения, с сегодняшнего дня он поступил во все подразделения кадетских корпусов. Носит название этот учебник «Белая книга».

— Сэр, Армин Арлерт из Шиганшины, разрешите обратиться? – поднявшись и сказал Армин

— Да кадет Армин, внимательно слушаю, - поправил он свои очки, когда только он успел их надеть. Кстати я заметил что Дювалье изредка бросал свои взгляды мимо очков. О как, делаем для людей заметно слабее чем являетесь господин инструктор? Сунь Цзы прямо.

— Я слышал, что благодаря новейшим принципам тактического взаимодействия Разведкорпус уменьшил значительно свои потери, можете рассказать как? – задал свой вопрос Армин.

— Хороший вопрос, кадет Арлерт. Садись, — кивнул Клод. — Благодаря опыту командора Эрвина, мы перешли на систему рассредоточенного построения. Теперь основной отряд не движется единой колонной. Солдаты распределяются в форме полумесяца, охватывая огромную территорию. Титаны не притягиваются к одной точке, потому что мы не создаем скопления людей. А если титан появляется…

— ...его обнаруживает передовой дозор, — продолжил Клод, чиркая мелом по доске. — Группы находятся на расстоянии прямой видимости друг от друга. Заметив врага, звено выпускает сигнальную ракету с определенным спектром цвета в зависимости от обнаруженной угрозы. Этот цветовой дым передает сообщение по цепочке до самого центра, где находится командор. Так весь корпус меняет путь, обходя скопления титанов без боя. Мы вступаем в сражение только тогда, когда иного пути нет. Это позволило нам сократить потери среди нашего личного состава почти на сорок процентов. Я ответил на заданный вопрос, кадет Арлерт? – подходя к нему закончив свою речь Клод Дювалье.

Тот лишь закивал уставившись на Дювалье восторженным взглядом 12-летнего мальчишки. Тем временем я заметил как переглядываются Бертольд с Райнером. Кстати, я тут подумал о том, что за стенами могут располагаться не только воины, но и целая шпионская сеть марлийцев. Они же как то общались с внешним миром?

— Думаю на сегодня вам достаточно, обдумайте мои слова в свое личное время, и приходите завтра в это же время, - произнёс Дювалье. После чего мы начали выходить из учебного класса. В последний момент перед уходом, я кинул взгляд на Дювалье, он что-то писал карандашом в своём планшете.

Глава 6. Завершение третьего дня в Кадетском Корпусе

Выйдя из аудитории, я догнал одну из групп кадетов и присоединился к ним. Тут же была и Энни Леонхарт. Она шла сбоку от кадетов в основном слушая. Кадеты активно обсуждали Дювалье и его первую лекцию.

Я подошёл ближе к Энни, она холодно кинула свой взгляд на меня и отвернулась.

— Энни, наше первое знакомство не удалось, может его начнём по новой? — задал я вопрос, одновременно поравнявшись с ней и удерживая её темп ходьбы.

— Почему ты решил, что я хочу с тобой познакомиться? — произнесла и посмотрела на меня Энни, своими ледяными кристально синими глазами – особенно после того что произошло вчера?

— Ну не дуйся ты, во-первых, солдат должен не терять бдительность всегда — сказал я, улыбнувшись, заметив как её лицо дернулось от моей подколки, — тем более это ты не смогла меня догнать — я чуть посмеялся, а Энни только искоса взглянула на меня и промолчала. Я продолжил её закидывать вопросами. Пытаясь выдавить из неё хоть каплю эмоций.

Мы уже вышли из здания теоретической подготовки и направились в столовую. Когда мы дошли туда я увидел свободные оставшиеся места только у столика Эрена, Микасы, Армина и у столика с Бертольдом, Райнером и Конни, также было место у столиков кадетов, которых я не знал.

Думая куда мне сесть, я подошел к повару-раздатчику, который наложил еды в армейскую посуду и отдал мне её на поднос. Сегодня вместо вчерашней похлебки подавали уже что-то похожее в моем мире на постный суп из смеси бобовых, булку хлеба, и также второе блюдо, которое составляло из нарезанной картошки и куска мяса. Я забрал свой поднос и подмигнув Энни, которую я естественно не пропустил вперед себя. Человек я или титан, пускай постоит в очереди как человек. Она раздражённо это прокомментировала:

— Вообще-то девушек стоит пропускать вперёд — произнесла Энни.

Уже уходя от раздаточной зоны, я сказал:

— Только не тебя — и пошел к столику где сидел Эрен со своими друзьями. Остальные кадеты, переговариваясь между собой, не услышали нашу перепалку и продолжали есть и обсуждать свои темы. От этого в столовой стоял негромкий галдёж. Я подошел к столику, спросил:

— Я могу сесть с вами, ребята? — уставился я на Эрена, Микасу, и Армина

— Конечно, Марко — одновременно сказали Эрен с Армином, а Микаса молча кивнула.

— Кстати, спасибо за то что заступился за меня утром перед Шадисом — произнёс Эрен, я же только ему кивнул, и уселся за стол.

Я начал есть и думать. И так у нас уже не канон, появился преподаватель по тактике и стратегии, а в аниме насколько помню показывали только флешбек про то как им должны были преподавать историю титанов, что наводит на приятные мысли.

Походу убивал автор манги своих героев специально, чтобы нагнетать антивоенную истерию и тем самым оправдывать психи персонажей. Ну-ну. Что я помню о Марко? Только то, что при выпуске он находился на 7 месте среди 10-ки лучших кадетов южного набора 104-го кадетского, из-за своей же прихоти. При разговоре с Эреном, который замечал, что он находя новые тренировочные макеты, не старался сам их уничтожить, а выводил на них группу кадетов. Он говорил:

«Эрен Йегер: «Слушай, Марко, ты же обнаруживал кучу мишеней, но затем, мне показалось, оставлял их другим… Ты что, уже не хочешь в Военную полицию? Ведь для этого нужно набирать очки…

Марко: Чтобы развивать свои навыки, нам необходимо соревноваться друг с другом… Я считаю. Вот только я никак не могу выкинуть из головы мысль о том, что было бы, будь это реальный бой. Как самый медленный из вас, я должен отвлекать на себя титанов, давая остальным возможность зайти и ударить сзади»

Вот таким и был прошлый Марко. Человеком который в первую очередь думал о других, а не о себе. Настоящий командир. Я же хочу занять 1-е место в 10-ке кадетов, для чего? Да просто хочется победить в этом соревновании, особенно таких супероборотней как Энни, Бертольда, Райнера и Имир.

«Эй, там! Имир можешь мне дать хотя-бы увеличить мне мой потенциал физического развития?» — задал я вопрос Имир в своем уме, думаю она активно следит за мною, как учёный которому дали новую игрушку.

Ответом была тишина. Ну-ну, я тебе еще припомню это. А то закинула и никаких плюшек не дала. Всё я обиделся.

В этот момент у меня как свело икроножные мышцы на двух ногах. Я вскочил пытаясь на них прыгать,чтобы прошли судороги. Но они всё не прекращались.

«Ладно. Ладно. Всё я понял. Прости. Прости!» — завопил я надеясь что это так мне Имир показывает свой характер. Еще несколько секунд я пропрыгал и меня отпустило.

— Марко, что с тобой сейчас было? — задал вопрос Эрен.

— Да, так судороги ноги свели. Надо больше тренироваться — отшутился я. И остальные кадеты что наблюдали за мною, вернулись к своим делам.

Х-у-у-у-у-х-х-х-х,бл*дь. В жизни не испытывал такой судороги. Но зато теперь я точно знаю, что за мною ведётся спостереження (наблюдение).И очень строгое.

Ладненько, вернёмся к моим мыслишкам. В прошлой жизни я уходил со срочной службы с погонами сержанта, командира отделения разведчиков в гвардейской мотострелковой дивизии особого назначения.Так что свою подготовку, если конечно вспомню всё, я оценивал по рукопашке чуть выше из всех присутствующих, какую-то серьёзную конкуренцию должна составлять мне Энни с Микасой.

Одна за счёт своего неповторимого стиля боя с использованием всех частей тела. Это напоминало Джиу-джитсу и Муай-тай, нам рассказывали о том, что этот стиль направлен на минимизацию преимущества больших сильных соперников и его преподают в основном в азиатских армиях по типу Японии, Китая и т.д.

Но наш родной АРБ (Армейский рукопашный бой) должен справиться с этим стилем боя, так как в моём мире преподавали этот комплекс почти наравне со стрелковой подготовкой. На рукопашных боях с ножами, который нам показывали в аниме, я должен справиться отлично. Та же Энни занимала выжидательную позицию при атаке Эрена, на её месте я бы просто отошёл и подставил подножку, чтоб он пролетел метра два своего падения, малолетний идиот. Так это я отвлёкся, и оставалась ещё Микаса, которая и забрала первое место среди кадетов, за счёт своей уникальной природы Аккерманов.

— Марко! — начал дёргать меня за рукав Армин.

— А да, что нужно? — отвлёкся я от своих мыслей и посмотрел на ребят.

— Мы уже пытаемся две минуты тебя спросить — сказал Эрен.

— А ребята не обращайте внимания, что хотели? — превращаясь в слух, сказал я.

— Как тебе инструктор Дювалье? — спросил Армин.

— Да в принципе то что и ожидал увидеть. Мудрый человек, он же с самого Разведкорпуса — сказал я.

— Понятно, а что ты будешь делать? У нас сейчас будет свободное время — спросил меня Эрен, глядя вопросительно на меня.

— Думаю пойти на тренировочное поле и позаниматься своей физической подготовкой дополнительно, кто хочет со мною? — спросил я, одновременно поднял голову, и посмотрел по очереди на ребят — Вы же знаете, что только 10-ка лучших кадетов имеет возможность выбирать войска? — договорил я

— Да, я это помню, поэтому я пойду с тобой – уверенно сказал Эрен.

— Армин присоединяйся, тебе надо тоже усиленно начать заниматься, физподготовка солдата это основная часть будующих тренировок — сказал я, смотря на Армина.

— Ребят, я думаю, что это плохая идея, я не очень физически развит. – ответил Армин уставившись в свою пустую посуду с грустным взглядом.

— Было бы желание, а мясо нарастёт, пошли Армин — сказал утвердительно я, одновременно беря свой поднос с пустой посудой.

— Ну, ладно — только и сказал Армин.

— Жду на поле через двадцать минут – сказал я, уходя от них. При столе с грязной посудой я опять встретился с Энни. Она что преследует меня что-ли? Сейчас мы это выясним. Я поставил свой поднос на стол, который тут же оказался в руках у помощника повара, я положил на плечо Энни руку, которая тоже ставила свой поднос, и одновременно с этим сказалсказал:

— Энни, не хочешь позаниматься спортом на поле? — спросил я Энни, которая уже оборачивалась ко мне своим гневным взглядом — А и да запомни, когда ты в гневе тебе это не идёт, у тебя слишком большие складки кожи появляются на лбе — улыбнувшись сказал я.

В это время подходили Эрен, Микаса и Армин несшие свои подносы.

— Ну всё ты меня выбесил – прокричала она гневно и начала проводить свой фирменный захват рукой, беря мою руку с плеча и пытаясь с помощью моего же веса тела меня опрокинуть на пол столовой.

Время вокруг замедлилось. Я начал использовать контрмеры. Пока она выхватывала мою нерабочую левую руку, беря её в захват. Я приблизился к ней вплотную. И зарядил ей локтём в лицо. Я только и увидел её удивлённые глаза.

Б-э-м-с-м. И она отлетела на пару метров от меня к ногам Эрена и его друзьям. Ничего себе, я ж вроде не прикладывал особой силы в удар. Или чё это мне дали то что я просил? Не знаю, но она тем временем встала и начала сближаться со мною.

— Так, так, так брэйк Энни — встал на её пути Райнер. — успокойся!

— Отойди Райнер! — прошипела Энни, вставая в боевую стойку. — Иначе, ты получишь вместе с ним!

Входная дверь открылась и в столовую вошёл Кис Шадис.

— Минуту назад, я услышал ужасно громкий шум проходя мимо столовой, найдётся тот человек, который сможет всё объяснить? — спросил у всех Кис Шадис, смотря на всех нас. Мы с Райнером и Энни сели рядом за стол и замолчали.

— Сэр, это Саша пукнула! — подняла руку Микаса.

— ЧЧЧЧЧЁЁЁЁ? — рявкнула Саша Браус с другого конца столовой.

— Опять ты? — Шадис закрыл свой нос и развернулся к выходу — Контролируй себя, женщина!

Кис Шадис также быстро вышел из столовой как и появился. А вот Саша Браус подскочила к Микасе и начала предъявлять за такую подставу. Энни встала и молча вышла из столовой.

— Ого Марко, чтобы ударить Энни, да не получить от неё ответа, я вижу это впервые Бертольд, да? – вернул меня в реальность голос Райнера, который сдавал свою посуду помощнику повара, смотря на Бертольда.

— Да в первые вижу, чтобы кто-то вообще смог нанёсти удар Энни – только и сказал Бертольд, занимавшийся аналогичными действиями – Марко, ты занимался рукопашным боем? — спросил он, смотря на меня.

— Можно сказать и так, я очень много времени провел на улицах моего города — негромко сказал я.

— Ну получилось неплохо – начал говорить Райнер – мы же из одной деревушки, так вот я могу сказать, что всех мальчишек которые пытались ее побить, терпели сокрушительное фиаско, из тебя выйдет неплохой солдат Марко – похлопал меня Райнер уходя с Бертольдом.

Осмотревшись в столовой, я, глядя на Армина и Эрена с Микасой — сказал:

— Пойдемте уже тогда на поле тренироваться.

— Ага, пошли — мы и пошли втроем на поле.

— Эй, Микаса, я с тобой не договорила! — все еще дергала за рукав микасы, Саша Браус. Кое-как от нее исбавившись мы пошли к тренировочному полю.

Через несколько часов, когда солнце зашло за горизонт мы вернулись. Мы отлично потренировались. Я вспомнил пару упражнений из основ физической подготовки, которые я и показал ребятам. Те, с упорством стремились повторить мою технику. Возвращаясь в казарму, видя уставшие лица ребят я лишь улыбался этому. Всё только начинается.

Взяв новое нательное белье для того чтобы идти в душ. Выйдя из казармы, я направился в душевую. На полпути я заметил Энни, которая стояла под деревом, смотря на меня. Я удивившись этому, просто проигнорировал её взгляд и пошел заниматься своими санитарными делами.

Так за хлопотами в душе, затем в казарме и прошёл вечер, окончившись ужином в столовой. Где уже Леонхарт я не увидел. Так и подошло время сна. Третий день в этом мире наконец-то закончился.

Глава 7. Четвёртый день: начало учёбы

Верить так хотелось, правда

Уже не будет больше ада

Но только худших дней засада

Ждала тихонько нас

У ворот знакомый грохот

Он всё сильнее, это плохо

И худший день опять с подвохом

Кошмаром в этот час

Shinzou wo Sasageyo

Jackie-O (RUS)

***

Марко Ботт

4 августа 847 года, Место действия: Кадетский корпус, казарма.

Утро на четвертый день пребывания в этом мире не соизволило поменяться, по сравнению с днём вчерашним.

— Отделение! ПОДЪЁМ! – завопил незнакомый голос.

Я открыл глаза и быстрым темпом начал одеваться. После же, я застелил свою койку. Сегодня она выглядела чуть лучше чем вчера. Откровенных негладкостей там уже не было. Закончив с этим я предстал перед незнакомым мне инструктором на вытяжку, салютуя человечеству.

Он посмотрев на меня, заметил:

— Быстрее всех, ладно, подождём других – он позволил себе улыбку и продолжил смотреть на кадетов, которые были на разных стадиях подъёма. Конни Спрингер, например, никак не мог всунуть свои ноги в голенище сапог из-за этого был красный как бык. Эрен с Армином пытались подражать мне, и попытались быстрее всех одеться, но один запутался в штанах спросонья, Армин вообще неудачно встал, задев свою тумбочку коленом и свалил свою форму. Но они встали быстрее многих, спустя примерно с полминуты. После еще некоторого ожидания, всё отделение выстроилось в линию, отдав салют человечеству.

— Плохо, очень плохо. Вы показали плохой результат — инструктор начал проходиться вдоль строя — И так, отделение принять упор лёжа.

Я принял упор лёжа. М-да, вот тебе и первое дисциплинарное.

— Раз! — рявкнул инструктор, — Два! Три! Напомню вам что общий армейский норматив это 3 минуты, кадеты, вы будущие солдаты, а значит вы уже должны привыкать к этому нормативу. Семь! Восемь! — продолжал нравоучения инструктор. — Пятнадцать! Отделение встать!

Мы вскочили, снова замирая по стойке «смирно». Кулак к сердцу, спина прямая. Инструктор раскрыл листок бумаги и продолжил:

— Надеюсь, наказание освежило вашу память и так, слушайте ваш распорядок дня. Через 15 минут у вас завтрак в столовой, дальше у вас назначены две лекции одна о природе титанов, к вам приедет новый лектор из Разведкорпуса, пока он пополняется и переформировывается, он проведёт вам курс лекций о титанах и способах их убийства. После идёт второй семинар по тактической подготовке, вести его будет старший инструктор Дювалье. Всем всё понятно? — инструктор кинул взгляд на каждого из нас.

— Так точно! — крикнули мы.

Инструктор лишь усмехнулся и продолжил:

— На этом все, можете идти на завтрак — закончил инструктор закрывая свой листок. Он еще раз посмотрел на нас и ушел. Мы наконец-то вздохнули и разошлись по своим койкам.

— Да он маньяк какой-то, — прошипел Конни, присев на свою кровать. — Я просто не выспался...

— Все не выспались, — отрезал Эрен, поправляя куртку с эмблемой скрещенных мечей. — Но он прав. Если мы в казарме будем так и дальше возится, то при встрече с титанами, цена нам грош.

Прозвенел колокол, оповещающий нас о том, что пора бы выдвинуться на завтрак. Выйдя из казармы, я вздохнул свежий уличный воздух и отправился вместе с остальными кадетами в столовую.

Сегодня в столовой нам выдавали тушёные бобы с куском рыбы, а в качестве гарнира — смесь моркови, зелени и картофеля, приправленную ароматными специями. В придачу шла булка хлеба и компот из сушёных фруктов.

«М-да, врали нам в аниме, что солдат кормили одними отбросами» — подумал я, с интересом рассматривая свой поднос. Если бы всё было так плохо, они бы выглядели истощёнными и едва держались бы на ногах. Но, судя по раскабаневшему Райнеру и высокому Бертольду, питание здесь должно быть вполне достойное. Королевство заботится о своих будущих защитниках, ведь им предстоит оборонять не только стены от титанов, но и порядок внутри общества. "Разделяй и властвуй", как говорил Юлий Цезарь. Одних возвысь, других же же втопчи в грязь, чтобы первые чувствовали своё превосходство и боялись его потерять.

Это простая и жестокая математика. Пока мы здесь едим рыбу и специи, в лагерях беженцев за Стеной Роза люди, возможно, вынуждены работать в полях, для того чтобы добыть себе пропитание на день. Королевская власть мудра в своем цинизме: она создает из нас касту, которой есть что терять. Если ты кадет — ты уже не «бесполезный рот», ты — инвестиция и «уважаемый человек» оттуда откуда ты родом. И солдат должен быть сытым, чтобы у него хватало сил ненавидеть врагов внешних и не задавать вопросов о врагах внутренних.

Я посмотрел на Эрена, который с жадностью поглощал свою порцию, и на Армина, задумчиво ковыряющего бобы. Они — идеальные солдаты для этой системы. Один движим слепой яростью, другой — же просто следует туда куда пойдёт Эрен. А я? Я просто пью этот компот из сухофруктов и понимаю, что каждые калории здесь — это не щедрость короля, а аванс, который придется возвращать кровью, но сначала потом.

— Эй, ты чего застыл? — Эрен бесцеремонно толкнул меня локтем. — Ешь быстрее, пока бобы не остыли. После завтрака будет история титанов, узнаем откуда эти твари появились!

Я кивнул, принимаясь за еду. Юлий Цезарь был прав, но он закончил плохо. Интересно, судьба этого королевства уже обречена. Монархия которая вскормит своих псов режима досыта, вскоре тоже рухнет от своих же защитников. Историчненько, однако.

Вскоре по лагерю разнёсся колокол, сигнализируя окончание завтрака. Я быстро сдал свою посуду и пошел к учебному зданию. Я вошел в лекционный класс одним из последних. Места оставались только первые, и я подсел к невысокой голубоглазой блондинке, напоминавшую мне Кристу Ленц, или же Хисторию Райс, одна из настоящих родственников короля Фрица и соответственно имеющая право на престол. Только вот об этом она не знает.

— Привет! Как тебя зовут? — с улыбкой на лице задал вопрос блондинке.

— Ой, привет! Меня Криста а тебя? — ответила она с улыбкой, смотря на меня своими голубыми глазами. — Я видела тебя на вступительной церемонии, но не запомнила твоё имя.

— Марко, Марко Ботт если полностью.

— Приятно познакомиться, Марко, — она чуть склонила свою голову набок, словно стараясь меня больше рассмотреть, отчего золотистая прядь упала ей прямо на лицо. — У тебя очень…грустный взгляд. Почему?

— Многие знания, многие печали. Не обращай внимания, просто не выспался сегодня. Готова постигать науку о титанах?

— Да, — Криста прикусила губу, в её глазах мелькнула тень страха. — Но Имир говорит, что всё это бесполезно, если ты недостаточно быстр, но... я хочу знать. А кстати, тебя обязательно надо познакомить с Имир!

Она хотела что-то добавить, но в этот момент дверь класса распахнулась. Гул голосов мгновенно стих, сменившись скрипом стульев — все кадеты встали как один.

В аудиторию буквально как ураган влетела инструктор женского пола. Она была невысокого роста, с каштановыми волосами, собранными в полурастрёпанный конский хвост с прядями которые обрамляли её лицо.

Стоп? А что тут делает Ханджи Зое? А какого собственно хрена? Она же должна пересечься с нами уже в Разведкорпусе? Или тут опять происки Имир?

Тем временем она положила все свои вещи на стол и встала посмотрев на нас, начала лекцию:

— Доброе утро, кадеты! Сегодня я проведу для вас краткий экскурс по теории титанов, который разработала лично сегодня ночью, пока ехала сюда. Мы обсудим,откуда они, как их уничтожать и где их слабые места.

Она выдержала небольшую паузу, оглядывая аудиторию. Что-то решив для себя она продолжила:

— Меня зовут Ханджи Зое. Я командир одного из отрядов Разведкорпуса. Ну что, приступим?

Не услышав возражений, она задала свой первый вопрос:

— Кто может наиболее точно сформулировать, кто такие титаны?

Аудитория молчала. Тогда Ханджи, не дожидаясь ответов, начала свою любимую тему для рассказов.

— Я всегда считала свои исследования важнейшим оружием в борьбе с титанами. Эти чудовища внушают ужас, но хранят в себе множество тайн. Только разобравшись в их природе, мы сможем обрести шанс на победу. я постоянно изучаю их анатомию, повадки и слабые места. Это ключи к нашему выживанию.

Она прервала свою речь, чтобы отпить из своей фляжки. Подошла к доске и схватила мел и начала рисовать что-то, отдаленно напоминающее титана, но с огромными глазами и кучей восклицательных знаков вокруг.

— Слушайте меня, кадеты! Все что вы слышали, о том что титаны — это божья кара. Скука! Титаны — это величайшая биологическая загадка в истории! Вы только вдумайтесь: они огромные, они горячие, как печки, и они... легкие!

Она подскочила к левой парте первого ряда, на которомы сидели Эрен с Армином. И чуть не перевернула их парту.

— Я лично пинала отрубленную голову пятиметрового гиганта, и знаете что? Она весит не больше булыжника! Как такое тело удерживает собственный вес? Откуда берется эта масса? Это же нарушает все изученные законы физики! Разве это не чертовски захватывающе?! Давайте свои вопросы, я постараюсь быстро на них ответить!

Кадеты начали засыпать её вопросами. Первым заговорил Армин, затем подключился Эрен, а за ними и остальные. Лишь пятеро, включая меня, внимательно наблюдали за происходящим, не вступая в беседу.

Время шло незаметно. И для нас было внезапным звон колокола.

Ханджи моргнула, словно осознавая, что увлеклась.

— Точно! Вот и конец нашей лекции на сегодня. Вы можете идти. Завтра в это же время — продолжим.

Она села за стол и, взяв свой дневник, она начала что-то черкать и править в нём. Мда, не было печали вот вам Ханджи Зое.

Я первым покинул аудиторию и направился в соседнюю лекционную комнату. Там нас уже ждал Дювалье, поглядывая на свои карманные часы. Я занял место, но вдруг заметил, как справа от меня подсела Энни.

Я вопросительно приподнял бровь, но, не услышав объяснений, повернулся обратно к инструктору. Кадеты расселись, смолкли, и Дювалье, взглянув на часы, отметил:

— 10:30, ну что, кадеты, начнём нашу вводную лекцию. Если среди вас те кто могут отрисовать рисунки с доски и те кто могут записать мои слова, возьмите карандаши с тетрадями с моего стола — Старший инструктор поднялся со своего места, подошёл к доске и начал что-то чертить. Пока мы по очереди подходили к столу за принадлежностями, тишину класса нарушал лишь сухой стук мела о доску — старший инструктор уже приступил к объяснению.

— Большинство из вас, кто встретится с титаном или группой титанов умрет в течении минуты, — отчётливо произнес Дювалье — И тут причина будет не в том, что вы слабы или титаны сильнее. А в том, что вы посчитаете себя героями и рванёте в лобовую атаку на них.

Он изобразил титана в проекции сверху, а затем провел две расходящиеся линии от его глаз, обозначая угол его обзора.

— Взгляните все на доску, — Дювалье постучал мелом по очерченной зоне видимости титана — Это то, что титан видит. Его поле зрение по нашим данным составляет 120 градусов, как и у человека. Но в отличие от человека, его внимание сосредоточено исключительно на движении для вычисления своей жертвы. Если вы попали в этот конус то знайте, титан уже обратил на вас внимание, и вычисляет как быстрее вас поймать и сожрать.

Он начал штриховать зону слепоты титана.

— Запишите первое правило моей теории: “Бой начинается не с атаки на титана, а с исчезновения”. Ваша первая задача при контакте с титаном — выйти из его сектора обзора. Как только вы оказались за пределами этих линий — он еще раз провел по линиям сектора обзора титана — вы выигрываете для себя две бриллиантовые секунды, за которые титан будет поворачивать голову либо свой корпус. Титан огромен, его инерция — ваш единственный союзник в бою один на один.

Я быстро перенес схему Дювалье в тетрадь. Боковым зрением я заметил что Энни Леонхарт даже не прикоснулась к карандашу. Она сидела, подперев голову рукой, и смотрела на доску с таким видом, будто всё это — прописные истины для детей учащихся в детском саде. Впрочем, учитывая её реальный бэкграунд, так они и было. А вот мне же надо наверстывать знания от людей знающих и воевавших против титанов.

Через несколько секунд Дювалье стер свой рисунок и начертил ещё одну схему.

— Многие из вас думают, чем быстрее я настигну титана и убью его, тем лучше — эта ошибка. Чем прямолинейней вы будете действовать, тем быстрее вы окажетесь в желудке у титана. Титаны обладают первичным интеллектом на уровне человеческого ребёнка, за исключением умения говорить. Он быстро просчитает вас и схватит. Так что записывайте второе золотое правило — “Высокоскоростное маневрирование” — заключается в том, чтобы ваш полёт на УПМ превратить в серию ломаных рывков с одной точки зацепа тросов на другую и так далее. Титан не сможет вычислить такую сложную траекторию полётов, ведь для него вы — будете двигаться хаотично.

Звон колокола для нас прозвучал неожиданно, прервав от интересной лекции Дювалье. Он отложил мел, и по классу разнесся сухой стук дерева о подставку. Он обвел нас взглядом.

— На сегодня теории достаточно, — отрезал он. — В следующий раз мы с вами обсудим тактические схемы для работы в паре или тройках. Свободны.

В аудитории заскрипели стулья, кто-то облегченно выдохнул, Эрен тут же принялся что-то яростно доказывать Армину. Я же еще минуту смотрел на заштрихованную мелом «смертельную траекторию полета на УПМ» на доске.

В àниме битвы выглядели эпичным танцем в небе, но здесь, в учебном классе, под ледяным взором ветерана Разведкорпуса, всё превращалось в скупую математику выживания. Угол входа, запас газа, секунды на разворот корпуса. Дювалье не учил нас побеждать — он учил нас не совершать фатальных ошибок чтобы избежать смерти.

Я вышел из аудитории и пристроился к Эрену и его друзьям. И слушал разговор ребят. С каждым днём я замечал, как мои слова и действия оставляют отпечаток в их умах. Они начинают мыслить шире, глубже, задаваться вопросами, о которых раньше не думали.

Коридор был широким, но не пустым – большинство кадетов с нами направлялись в столовую. Тёплый свет дневного солнца пробивался сквозь окна, создавая ощущение короткого затишья между занятиями.

Вздохнув я продолжил идти дальше с ребятами. Вскоре мы вошли в столовую. Просторное помещение гудело разговорами — кадеты обсуждают прошедшие лекции, предполагают как будут преподавать технику владения УПМ, кто сегодня уронил себя лицом в грязь, а кто, наоборот, удивил инструкторов. Я ловя обрывки разговоров уже двигался к раздаче. Помощник повара с неизменной угрюмостью накладывает мне порцию.

— Следующий — Повар не поднимает глаз, равнодушно кидает на поднос хлебную булочку, миску с похлёбкой и кружку тёплого отвара. Я засмотрелся на еду на подносе.

— Чего уставился на поднос? — Повар хмыкает, замечая мой взгляд. — Глотку не промочишь — в марш-броске сегодня сдохнешь. — улыбнулся он своей неприхотливой шутке — Чем легче обед, тем вам легче будет в марш-броске! Освобождай очередь!

Я не стал отвечать на эту грубость, просто забрал свой поднос с едой и направился к столу, где уже сидели Эрен, Армин, Микаса и Томас.

Я ставлю поднос на деревянный стол и сажусь рядом. Эрен жадно уплетает еду, словно боится, что её у него отберут. Армин аккуратно размешивает похлёбку, а Микаса, как всегда, ест спокойно и смотрит по сторонам.

— Что? — Я поднимаю бровь, замечая, как Эрен и Армин переглядываются.

— Когда повторим вчерашние тренировки? — Эрен ухмыляется, прожёвывая кусок мяса — Армин ты как, готов?

— Эрен, я еще после вчерашнего, не очень хорошо себя чувствую. — Армин чуть щурится, смотря на меня, на мгновение забыв про свою полную ложку в руке. — У меня до сих пор болит живот.

— Не живот, а твои мышцы пресса, это разное — ответил я Армину, покрутя пальцем перед ним. Я отставил пустую миску где была похлёбка и кинул последний кусочек хлебной булочки. Микаса же просто молчала и никак не реагировала.

— Ха, и что же у вас там за тренировки такие? — Томас ухмыльнулся, закончив обедать.

— Хочешь с нами? — спросил его Эрен.

Томас стушевался и уткнулся в свою тарелку, стараясь не встречаться взглядом с Эреном. Было видно, что перспектива добровольно истязать себя после обязательных занятий его не особо прельщала, но и прослыть слабаком в наших глазах он не хотел.

В этот момент в столовую зашёл какой-то инструктор. Это был рослый мужчина с обветренным лицом и жёстким взглядом кадрового военного. Гул голосов мгновенно стих, в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким звоном посуды на раздаче. Инструктор прошел на середину зала, окинул ряды занятых кадетами столов оценивающим взглядом.

— Закончить приём пищи! — его голос, усиленный акустикой столовой, прозвучал как удар хлыста. — Слушать команду! Через пять минут всем присутствующим собраться у выхода из столовой. В колонну по трое. Мы выдвигаемся на тренировочное поле.

Закончив говорить он вышел из столовой, а мы начали сдавать грязную посуду, стараясь уложиться и выйти из столовой за несколько минут. Вышел на улицу, я одним из первых. На улице уже начинало припекать, и я чувствовал, как воздух становится тяжелым.

Несколько минут заняло у инструктора и его помощников для того, чтобы построить нас в более-менее нормальную колонну. После чего мы выдвинулись на тренировочное поле.

Когда мы подходили, то я уже увидел как Кис Шадис стоит на поле что-то обсуждая с Ханджи Зое и Дювалье.

— Колонна, СТОЙ! — рявкнул наш сопровождающий инструктор, несколько десятков сапогов остановились, после чего он пошел к троице командиров. — Господин главный инструктор! — начал докладывать он — Ваше поручение выполнено! Первые два взвода южного набора 104-го кадетского корпуса доставлены на тренировочное поле без происшествий!

— Вольно, — сухо бросил Кис Шадис, и подошел уже к нам. Мы времени даром не теряли и из колонны, чуть разошлись в подобие строя, как несколько дней назад на первом построении.

— Итак, — Шадис заложил руки за спину и начал медленно прохаживаться перед строем. — Вы сыты, полны сил и, как я вижу по вашим дерзким рожам, считаете что всё теперь вы точно в армии?

Его хищный взгляд заскользил по нам. Я замечаю, что на поле пришли еще несколько младших инструкторов, среди них – высокий мужчина с короткими светлыми волосами и выражением вечного недовольства. Его имя – Аксель Ремёр, один из младших инструкторов. Именно он проверял мои умения равновесия на тросах УПМ.

— Вы, салаги, наверняка думаете, что знаете, что такое кадетский корпус? Думаете, что после пары дней в этом лагере уже что-то из себя представляете? — Он сделал паузу, ожидая, пока в строю кто-то ответит ему. Среди нас глупцов не нашлось.

— Вы должны знать, что вас готовят к войне! И знаете, что в ней самое главное? Нет, это не только теория! Самое главное в армии — это выносливость!

Некоторые кадеты начинают переглядываться. О чём он говорит? И тут я вспоминаю реплику помощника повара.

«Чем легче обед, тем вам легче будет в марш-броске!»

Ну всё сушите вёсла господа кадеты, каюк вам. Походу сегодня наше начальство решило нам показать где раки зимуют и устроило внеочередную проверку личного состава на выносливость.

— Сегодня, вы начнете её проверять!

Я обмениваюсь взглядами с Эреном и Армином. Они ещё не понимают ту отчаянную ситуацию, в которую они попали. Шадис резко поворачивается к младшим инструкторам и даёт команду:

— Разделите их на группы, по десять человек, и выдайте рюкзаки с камнями.

Младшие инструкторы тут же начинают исполнять команду Шадиса, расставляя кадетов по своим отрядам, и выдавая каждому рюкзак с грузом. Нас делят, чтобы избежать толкучки на пути.

Я оказываюсь в одном отряде с Армином, Жаном, Кристой Ленц, Микасой и еще шестью кадетами, имена которых я не знаю. Нашим командиром-контролёром стал Аксель Ремер. Когда распределение заканчивается, Шадис снова берёт слово.

— Сейчас ваша задача довольна проста! Бегом до озера и обратно! Кто не уложится в час, и отстанет от своей группы — тот остаётся без ужина!

На секунду в строю воцаряется тишина. Затем кто-то тихо выговаривает проклятья. Армин нервно сглатывает, а Жан фыркает, явно недовольно.

— Чёрт… — Жан качает головой. — Только этого ещё не хватало.

— Мы справимся! — Криста улыбается, но в её голосе слышна лёгкая неуверенность.

Шадис достаёт сигнальный пистолет и поднимает его вверх.

— Что? Ждёте приглашения?! – закричал Шадис — командирам отрядам вывести на стартовые позиции отряды, отряды 1, 3, 5, 7, и 9 следуют друг за другом по первому маршруту, отряды 2, 4, 6, 8, и 10-й следуют по третьему маршруту друг за другом!

В какой отряд я попал, мне было решительно непонятно. Ремёр вывел нас на какую-то широкую грунтовую тропу, уходящую далеко в сторону поросших лесом холмов.

— Второй отряд, слушай мою команду! — Аксель Ремёр обернулся к нам — Мы идём по третьему тренировочному маршруту. Это три мили через лес и несколько сот метров по песчаному пляжу озера. Возвращаемся мы по той же тропе! Рюкзаки не снимать, лямки не ослаблять. Я буду бежать за вами сзади. Кто решит сбросить балласт — по окончанию марш-броска получит наказание! Вопросы?

— Сэр, а если я прибегу первым, мне нужно дожидаться остальной отряд? — задал заинтриговавший меня вопрос.

— Нет, если ты достигаешь по маршруту конечной точки где тебе отдадут повязку на рукав, можешь бежать обратно. Ещё вопросы есть?

— Нет, у меня больше нет.

— Хорошо. Всем приготовиться! Еще раз повторяю, строй можно не держать, учитывается индивидуальное время!

Я осматриваюсь, и все инструктора свистят поочерёдно в свистки. Видимо, они так докладывают о готовности своих отрядов. Кис Шадис нажимает на курок, и в небо взлетает зелёная сигнальная ракета. Марш-бросок начался!

— МАРШ! — кричит Аксель.

На секунду всё будто замирает, а затем… Я стартую одним из первых. Тропа довольно хорошо подготовлена, весь видневшийся путь, отмечен жёлтыми флажками, ну тут чтобы заплутать, действительно нужно быть гением отрицательного ума.

Главное сейчас это найти свой темп бега, и выровнить дыхание. Рюкзак сразу о себе дает знать. Камни, видимо наспех наваленные внутрь, при каждом шаге неприятно смещались внутри, иногда ударяя по моей пояснице.

Мимо меня пронеслись Жан с несколькими кадетами, видимо считая чем быстрее он будет бежать, тем он быстрее всех достигнет контрольной точки. Детская наивность.

Посмотрим кто будет из вас впереди через пятнадцать минут. Остальные поочередно тоже начали меня обгонять. Видимо, пример заразителен. Кроме Микасы, с Армином бегущими в самом конце отряда.

Краем уха я услышал новый выстрел ракеты. Видимо стартовала вторая группа команд. Все как на олимпийских играх, за исключением того, что сейчас мы находимся в армии.

Тропа нырнула под кроны деревьев. Прямой солнечный свет теперь едва пробивался сквозь густые кроны леса. То тут то там, появлялись корни от деревьев, коварно торчащие из под земли прямо на тропе. Видимо будет намного веселее тем кто истощится на обратном пути и не заметит их.

Я чуть прибавил темп бега, чувствуя как моё дыхание становится всё тяжелее. Главное сейчас, это не быть первым. А сохранить свою технику дыхания. Два шага вдох, три шага выход. Но я уже чувствую что начинает образовываться пот по всему телу.

Ничего Жан, тебе надо было прочитать старую сказку о гонке зайца и черепахи. Это даже обыгрывали в одном из любимых моих мультиков детства — Багз Банни. Но у меня нет ни многочисленных кузенов, ни костюма черепахи и нет реактивного двигателя. Зато у меня есть — терпение, нет не так, ТЕРПЕНИЕ!

Как говорят в Китае: «Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага». Так что Жан посмотрим кто-кого уже через полчаса.

В этот момент тропа начала медленно поворачивать вправо, отчего я замедлился и меня обогнала Криста. Ладно, потом всех обгоню. Я же — СКОРОСТЬ, один победитель — сорок два лузера, я таких ем на завтрак. А н нет, неувязочка на ужин. Ведь тот кто придет последним в группе останется без ужина.

Полоса леса справа начала редеть и я впереди, за неплотной стеной деревьев,увидел как блеснула голубая гладь озера. Но нам надо было еще добежать до пляжа, хоть озеро и было видно. Но вот тропа всё ещё была без примесей песка.

Тропа в конце концов сделала последний крутой вираж, и лес наконец то закончился. Мы выбежали на открытое пространство, и солнечный свет осветил нас полностью. Зрелище озера и природных видов было бы замечательным, если бы я не бежал. Мои лёгкие уже выражали лёгкий протест в виде нарушения темпа дыхания на микросекунды и ноги уже поднывали под тяжестью рюкзака.

Я обогнал Кристу. Которая напрочь была в поту, в том числе ей тело просвечивала белая рубашка, которая теперь превратилась в прозрачную.

— Криста! Старайся держать свой темп и дыхание, иначе придешь последней! — дал ей советы и побежал дальше.

Впереди передо мною расстилалась широкая полоса прибрежного песка. Те, кто лихо меня обгоняли в лесу, теперь заметно забуксовали на песке. В том числе и Жан. Который тяжело вскидывал ноги, стараясь не завалиться со своим рюкзаком на песок.

«Ну что, Жан, стал первым?» — проговорил я в уме, обогнав удивленного Жана.

Песок для бега совсем не подходит. Если конечно у тебя нет модных трейловых (внедорожных) кроссовок с агрессивным рисунком протекторов. У меня в распоряжении были лишь сапоги. Не рыба и не мясо. Лучше чем в лаптях.

Кое-как обогнав еще двух кадетов я подбежал к небольшому деревянному помосту, где сидели двое инструкторов. Перед ними стоял ящик с красными повязками.

— Третий! — крикнул один из них, когда я старался выровнять своё дыхание. Он ловко нацепил мне на предплечье повязку и похлопал по стене — Вперёд, ты еще не на финише!

И я стартовал в обратную сторону. Мимо меня пронесся сначала Жан, затем неожиданно вырвавшаяся вперёд Микаса, и остальные кадеты. Армина с еще одним кадетом подгонял Аксель Ремёр, смешивая их самооценку в ноль. Но я уже бежал обратно.

— Пошевеливайтесь раки озёрные! Смотрите уже третий пробежал мимо вас, так и останетесь без ужина!

Лес встретил меня своей прохладой, скрыв меня от солнца. Пот с меня уже тёк ручьем, и я с огромной силой воли сохранял прежний темп бега, а ведь надо еще и ускоряться.

Ну значит пора внушение опять себе делать. Один победитель — девять лузеров. Летсгоу ту фейз клан. Давай папа Керриган, покажем с кем они имеют дело. И я ускорился, стараясь обогнать уже спины, тех двоих кадетов что бежали парой. Мимо меня начали пробегать и остальные участники этого лесного ралли.

Мои легкие уже находились на пределе своих возможностей, но мой вырабатываемый адреналин помогал пока что это компенсировать. Я видел что все с каждым шагом я становился ближе к ним. Они бежали уже на пределе, их туловища уже шатались из стороны в сторону. Они потратили всё на старте, пока я только вскрыл свои резервы.

— Нах*й с дороги! — прокричал я, на выдохе.

Они расступились передо мною, и я пробежал их, начиная отрыв. Вскоре впереди замаячил просвет — выход из леса и финишная прямая. Сквозь топот своих ног и моего рваного дыхания я услышал сзади звуки.

Я обернулся. Бл*дь, несётся! Микаса Аккерман. Собственной персоной. Спокойно, технично. Хочет сделать из меня дурачка. Видимо её гены передавали тот многочисленный опыт Аккерманов напрямую в мозг. Иначе как она могла использовать ту же тактику как и у меня. Я то ладно, попаданец, а вот Микаса?

«Х*й вам Аккерманы!» — я прорычал себе под нос. Мы тоже не пальцем деланые!

Я выскочил из леса на прямую тропу, которая шла до финиша. Вот в паре сотен метров я увидел лысого Шадиса, о чём-то беседующем с Ханджи Зое. Но мне сейчас было не до них.

И я решил, раз сдохну от этого забега, то и нахер. Задолбался я тут уже. Я рванул со всех ног, даже и не думал обернуться. Мои ноги уже прекращали меня слушаться, двигались скорее по инерции, нежели по моей команде.

— Я — СКОРОСТЬ! — прокричал я, делая последние метры тропы. Зрение сузилось до нескольких метров передо мной, и я пересёк черту финиша! Да бл*дь я сделал это!

Пыль под моими ногами взметнулась столбом, когда я попытался затормозить. Я пролетел буквально еще несколько метров, и упал лицом в землю. Рюкзак с камнями по инерции накрыл меня сверху, не давая мне встать.

Кое-как извернувшись, я скинул этот идиотский рюкзак, ограничивающий мою свободу. И лёг на спину. Смотря на медленно проплывающие белые облака. Лежа тут, прямо на земле, я наконец-то смог морально отдохнуть. Весь стресс за последние дни сбросился. Оставляя мне мимолётное чувство счастья. Ещё столько всего предстоит пройти, но раз я не сдох сейчас, то дальше будет легче. Где моя грамота и медаль?

Тяжело в учении, а легко в бою будет. И планов у меня на этот мир громадные!

Надо мною встал Кис Шадис, со своим привычным выражением лица.

— Марко Ботт. Впервые вижу такой феноменальный результат у кадета первого курса. Тридцать пять минут, сорок пять секунд. — задумчиво проговорил мой результат Шадис, а мне в его голосе почувствовалось уважение? По крайней мере, я хотел так думать. Он еще несколько секунд посмотрел на меня, а после отошёл. И я снова полностью сосредоточился на небе.

— Микаса Аккерман. Тридцать пять минут, пятьдесят семь секунд. Тоже отличный результат.

Забавно. Двенадцать секунд. Именно столько времени меня отделяло от второго места. Как мало нас иногда отделяет от поражения.

В моё поле зрения вторглась Микаса, смотрящая на меня сверху вниз. Она несколько мгновений всматривалась в меня.

— Как? — спросила она, продолжая смотреть на меня. — Я тебя почти догнала, когда ты что-то прокричал и вырвался вперёд.

— Честно? Не знаю. За сотню метров от финиша я своих ног не чувствовал. Плюс дыхание сбилось начисто. Просто повезло.

Микаса на это лишь нахмурилась.

— Эй, рекордсмены! — прозвучал знакомый возглас. — Держите воду! Вам нужно сейчас восстановить свой водный резерв в теле.

С помощью мышц пресса, я рывком сел и посмотрел кто это говорит.

Это был Клод Дювалье, подходивший к нам с двумя кожухами с водой, он отдал сначала Микасе и затем и мне кожухи с водой. Мы его поблагодарили и начали высушивать кожухи.

Вода. Точно, вот чего мне не хватало. Я осушил полностью свою поклажку и принялся осматривать поле. Первый отряд следовавший по второму маршруту тоже начал возвращаться. Первым была Энни Леонхарт, за ней следовал Райнер.

Из нашего отряда уже прибежали те двое кадетов, которых я обогнал. За ним сразу же финишировал бледный Жан Кирштайн. Он так же как и я влетел на финиш, и не успев затормозить упал навзничь в землю, придавленный рюкзаком.

— Сорок девять минут… — проговорил Шадис. — приемлемый результат для такого как ты. Но если будешь всегда так отставать, то места в военной полиции тебе не видать, Кирштайн!

Жан только что-то невнятно прохрипел в ответ, и начал освобождаться от лямок рюкзака. В чем я ему и помог. Он перевернулся и пытался отдышаться, от такого марш-броска с неправильной техникой.

Следом прибежала Криста и еще три кадета. Они тоже упали навзничь, но быстро расстегнули свои рюкзаки. И валялись на земле. Ой, бл*дь сколько же стирать придётся форму. Стиральной машинки тут нет, надо будет учиться снова ручками.

Я наконец-то смог встать спустя двадцать минут после финиша. Но мои ноги ныли от моего решения. Сняв свою куртку, я подошёл к Кристе.

— Криста! Держи мою куртку! Она больше по размеру, и накроет твою…. наготу. — при последних словах я отвернулся протягивая ей куртку.

Криста замерла, глядя на протянутую руку с курткой. Она посмотрела на себя, потом на кадетов, которые уже откровенно пялились на неё. Её бледное лицо, вспыхнуло смущением и она быстро дернула куртку из моих рук. Она быстро накрыла свою переднюю часть тела.

— Спасибо, Марко… — прошептала она, в перерыве между отдышкой. — Ты…очень внимательный.

— Просто не хочу, чтобы ты простудилась, — ответил я, все еще глядя в сторону леса, чтобы не засмущать её сильнее — Кто будет тогда кормить Сашу Браус по ночам, если ты заболеешь? — уже шепотом проговорил я.

— Откуда ты знаешь?

— В следующий раз, корми её вдали от факелов, которые вывешены около казарм. — с улыбкой ответил я.

В это время Жан, тоже очухавшись, смог сесть. Он выглядел плохо, с еще блестящим лбом на котором были еще испарины, и еще наблюдалась одышка. Инструктора начали обходить всех кадетов, выдавая им фляжки с водой. Жан припал к ней, и смотрел с завистью и досадой. Он наверное думал как бы съязвить, но тут нас отвлекло немного другое.

— До конца норматива у второго отряда осталось пять минут, становится скучновато! — чеша свой подбородок заявил Шадис.

Из леса показались несколько фигур первого отряда, в них я заметил и Эрена. А за ним бежал отставший ото всех Армин с Акселем Ремёром.

Если за Эрена я не переживал, титан он или кто? То вот за слаборазвитого Армина да. Тем более, оскорбления Акселя Ремёра доносились и до нас. До конца норматива оставалось несколько минут.

Агония Армина была слишком очевидна. Как у него еще сердце не остановилось, он кое-как бежал виляя из стороны в сторону. А Ремёр над этим издевался.

— СДАЙСЯ, АРЛЕРТ! СБРОСЬ РЮКЗАК И ИДИ НА РАБОТЫ К БЕЖЕНЦАМ! ТЫ НЕ СОЛДАТ, А ЖАЛКАЯ ПАРОДИЯ НА НЕГО!

Армин рухнул буквально в пятнадцати метрах от финишной черты. Он уже плакал и выл от своего отчаяния.

Эрен, который уже стоял за финишной чертой, попытался пойти ему на помощь. Но был остановлен рукой Шадиса.

— Помощь на финише — это твоя дисквалификация. Хочешь оставить своего друга вместо себя?

Логика Шадиса была жестока, но правдива в какой-то мере. Правила созданы и не должны нарушаться. Но я то не Эрен. У меня есть своя фора — мой феноменальный результат может стать для Шадиса оправдательным пунктом.

Поэтому проклиная всех на свете, я начал идти к Армину, хромая.

— Ботт! Куда ты прешься? — гаркнул Шадис на меня.

— Один за всех, все за одного! — ответил я ему, мы пересеклись с Акселем который шел к Шадису, разуверившийся в том, что Армин подымется.

Я подошел к Армину, который горько всхлипывал. Я опустился к нему на одно колено рядом с ним.

— Вставай,Армин — начал помогать я Армину, чтобы он смог подняться. — Осталась минута.

— Оставь…меня… — прохрипел он, сопротивляясь мне. — Я больше не могу…

— Да как вы меня все за*бали, — беря за шкирку Армина двумя руками, и буквально волоча его по тропе. Он был довольно легким. Сколько он весил я не знаю, но с рюкзаком за спиной он точно весил больше меня.

— Пусти…Марко, тебя же вышвырнут! — Армин пытался слабо брыкаться со мнойЮ но его ботинки все равно ползли за мной.

Десять метров. Восемь.

— ВЫ ПОСМОТРИТЕ НА ЭТИХ ДЕВОЧЕК! — закричал Ремёр, издалека, стоя около Шадиса. — БОТТ, ТЫ ТАЩИШЬ МУСОР, ИЗБАВЬСЯ ОТ НЕГО!

— ПОШЁЛ НАХ*Р! Кадеты своих не бросают! — ответил я ему.

Шесть. Четыре. Два. Все финиш.

Я швырнул Армина на землю. Поднял свой взгляд, и оказался прямо перед Шадисом и Ремёром, чьи взгляды прожигали меня насквозь. К ним подошёл и старший инструктор Дювалье.

— Марко Ботт. Ты нарушил прямой приказ и подставил под угрозу свои показатели ради того, чтобы спасти этого никчёмного кадета? Ты сегодня прошёл по очень тонкой грани, сынок. Если еще раз я увижу что ты ему помогаешь, вы оба вылетите отсюда быстрее чем успеете сказать УПМ, ясно?

— Эммм, УПМ? — помогая встать Армину, подшутил я.

Тишина, наступившая после моего так скажем прикола, была настолько глубокой, что я услышал как где-то в лесу ухнула сова. Лицо Ремёра налилось багровой краской, казалось бы ещё чуть чуть и его удавит жаба. Дювалье еле сдерживал свой порыв смеха, а Шадис просто на меня смотрел и молчал.

— Очень остроумно, кадет Ботт — твёрдо сказал он — Три наряда в хозслужбу, надеюсь там тебя научат, шутить более смешно. Встать в строй!

— Есть три наряда! Есть встать в строй. — ответил я и мы с Армином влились в неплотный строй кадетов.

Ну, сегодня вечером будет что обсудить на ужине. Спустя час, все группы закончили свой маршрут. Нас построили и Шадис начал свою речь:

— Запомните этот день, кадеты! — Голос инструктора вновь перешёл на громкий крик. — Сегодня был ТОЛЬКО РАЗМИНОЧНЫЙ марш-бросок! Вы думаете, что это было тяжело? О, нет! Это было ПРОСТОЕ испытание, для таких слабаков как вы! А впереди вас ждёт ещё больше! Выносливость — это то, что будет решать в бою, и не важно с человеком или с титаном! Ничего просто так, тут не будет! Кормить вас тут бесплатно никто не собирается!

Жан, стоящий рядом со мной, тяжело вздохнул, качая головой.

— Как будто мне и без твоих нравоучений этого не знать, старый маразматик… — пробормотал он себе под нос.

Шадис сделал паузу, позволяя своим словам осесть в наших головах. Затем резко развернулся и, уже спокойнее, но всё так же жёстко, сказал:

— Теперь. Все свободны! Первые трое, кто в своих отрядах прибыли на финиш, сегодня поощряются двойной порцией ужина. — закончил Шадис свою речь, и я молча развернулся вместе с остальными, прихрамывая, двинулся в сторону столовой.

Глава 8.

(Надеюсь за четыре дня, я написал нормальную главу, а не тот шлак который почти весь я был вынужден при редакции выкинуть. Четыре дня, произошли все стадии принятия.... Короче, ВОТ ВАМ МОЁ ДЕТИЩЕ!)

Внимание! Глава содержит сцену с рейтингом (16+/18+), а также авторский взгляд на письменность мира Атаки Титанов. Мне показалось логичным, что попаданец-анимешник должен иметь определенное преимущество... какое именно — узнаете в тексте. Также вводим нового персонажа, который сыграет свою роль в будущем. Приятного чтения! Жду ваших отзывов!)

Порой подвиг совершить может даже тот, кто слаб в душе, когда остаётся лишь полностью довериться судьбе.

Не рискнув хоть раз жизнью своей, даже не надейся на успех - мечты твои не станут явью!

Глупое стремленье, вера в спасенье, мужество на грани безумия - вот те идеалы, что направляют "Армию свободы" в грядущее.

Пылкие устремленья из детства жажду в нём разожгли к сраженьям.

Radiant Records - Алая стрела

***

Марко Ботт

4 августа 847 года. Место действия: Кадетский корпус, столовая.

Атмосфера сегодня в столовой на ужине была чуть оживленнее, чем в предыдущие дни. Все активно обсуждали прошедший марш-бросок.

На ужин обычному кадету досталась тушка озерной рыбы, и в качестве гарнира был выдан белый рис, который доселе я не встречал в этом мире. И самое главное: к привычному травяному чаю шла “Медовая улитка”. Она была сделана из тугой спирали светлого, золотистого оттенка теста, щедро пропитанная густым и одновременно жидким золотым мёдом. Пришедшим в первой тройке своего отряда в сегодняшней пробежке это было выдано в двойном размере.

— Господи, какая вкуснотища! — на весь зал с набитым ртом заявила Саша Браус, что, впрочем, никто особо не заметил. Все были увлечены поеданием неожиданного роскошного ужина.

— Армин, держи еще одну рыбу, тебе нужно больше белка, чем мне, — заявил я Армину, перекладывая вторую рыбу ему в тарелку.

— Нет! Что-ты делаешь! — запротестовал Армин, попытавшийся отодвинуть свою тарелку. Но не успел, я перекинул в его тарелку рыбу быстрее.

— Ешь, тебе нужно это! Мне одной порции достаточно! — ответил я ему, сложил пустые тарелки на свой поднос. И принялся чаевничать.

— Марко, а как ты перегнал Микасу? — спросил отодвинувшись от своей тарелки Эрен, у которого губы блестели от рыбьего жира — Даже я её не мог догнать, когда мы играли в догонялки несколько лет назад.

— Да не знаю я, чё вы ко мне пристали? — возмутился я, разведя руки в стороны. — Она почти меня обогнала, ей просто не хватило времени.

— Согласна. — отозвалась Микаса, до этого просто слушавшая наш трёп.

— Эй, Ботт! — раздался сбоку от нас голос. Я обернулся и увидел Жана с поднятой рукой. — Не думай, что если тебе повезло сегодня на кроссе, то так будет всегда. В следующий раз я тебе покажу разницу между моим талантом и твоей случайностью!

— О, как! Да вы, видно, сударь, о себе слишком высокого мнения! — отозвался я. Некоторые кадеты уже отвлеклись от своих разговоров, смотря, что будет дальше в нашей перепалке. — Именно поэтому вы? наша надежда, кое-как добежали до конца пятым и упали на финише без сил? Жан, ты слишком много болтаешь. С таким языком я бы засомневался о твоем будущем в Военной полиции!

Жан вскочил со своего места и направился ко мне. Его взгляд выражал крайнее бешенство. Он подошёл к нашему столу, я же от него демонстративно отвернулся и принялся доедать свою “улитку” с чаем.

— Может, ты повторишь, а то я не услышал. Итак, что ты сказал?

Я не спеша доел последний кусочек липкой улитки, отправив его в рот, и запил глотком терпкого чая. Мед был все еще чертовски хорош, и портить его послевкусие дракой с Жаном мне совершенно не хотелось. Лишь когда кружка коснулась стола, я соизволил поднять на него взгляд.

— Зачем мне что-то повторять тебе, имбицил? — с придурковатым выражением своего лица я уставился на него, ожидая от него исполнения очередной глупости. Я провоцировал на это; Жан мне стал надоедать постоянной переоценкой себя еще в первых сериях àниме. Пора крылышки ему и срезать на взлете.

Вместо ответа на колкость он неожиданно замахнулся. Направление своего удара он выбрал классическое — по лицу. Предсказуемо.

Я сидел на лавке за столом, за мной была деревянная неотесанная колонна, держащая крышу в центре столовой. Когда кулак Жана пошел по своей заданной траектории, я выполнил маневр уклонения, резко качнувшись всем своим телом назад, выполнив таким образом “питерскую” темку. Через мгновение кулак Жана на пару сантиметров выше пролетел мои глаза. Я увидел ошалевшие глаза Жана, чье тело по инерции потащило вслед за замахнувшейся рукой прямо к деревянному столбу. Со стороны это выглядело так, будто он внезапно решил проверить столб на стойкость.

Тдыщь. Глухой удар кулака об твёрдое дерево заставил меня мысленно поморщиться. Жан столкнулся с соперником не по своему уровню стойкости. Я спокойно разогнулся обратно, наблюдая, как несостоявшийся альфа-самец, подумавший, что он boss of the gym, сползает на пол, баюкая свою руку, от сильной боли в которой, он начал вопить. Jabroni нельзя поднимать руку на своего настоящего dungeon master.

Дверь в столовую распахнулась, и на пороге снова стоял Кис Шадис.

— Второй раз за два дня я услышал очень громкий шум. Кто-нибудь может снова объяснить, что на этот раз произошло? — спросил Шадис, смотря на то, как Жан тихо поскуливает со своей рукой, которую повредил.

— Сэр, Жан поспорил со мной, проломит ли он своим кулаком деревянную колонну, — подняв руку, сказал я. — Вы можете видеть, что спор он проиграл.

Он несколько секунд подозрительно посмотрел на меня, потом на Жана, потом снова на меня.

— Жан, не думал, что ты такой идиот! Ладно, всё ясно, у вас осталось несколько минут до конца ужина, доедайте быстрее, — разворачиваясь, сказал Шадис и вышел из столовой.

Я сдал вместе с Эреном посуду, и мы, разговаривая и обсуждая выходку Жана, вышли на улицу, где хотели подождать Армина и Микасу. Солнце уже давно зашло, и Луна полноценно вступила в свои ночные права. По лагерю тут и там были зажжены масляные фонари. А патруль, состоящий из курсантов третьего курса, начал активно ходить по периметру лагеря от одной освещаемой точки до другой. Армия. Каждый должен быть при деле.

Дождавшись Микасу с Армином, мы пошли к своим казармам. Расставшись с Микасой, мы зашли в свою казарму, где начали готовиться к душу и заодно ко сну. Больше событий не было. И я, придя из душа, грохнулся на свою кровать и заснул моментально.

(ВНИМАНИЕ! ЭТОТ СОН СОДЕРЖИТ ЭЛЕМЕНТЫ ЭРОТИКИ, ОН НЕСЁТ В СЕБЕ СЮЖЕТНУЮ ДЕТАЛЬ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ИСТОРИИ. ЧИТАТЕЛЬ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ, ПРОЛИСТЫВАЙ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ОГРАНИЧИТЕЛЬНОЙ ЛИНИИ) _________________________________________________________________________

В своем сне, я оказался в Путях, перед очами повзрослевшей Имир. Она находилась в позе с раздвинутыми руками.

— И с каких пор мы начали оскорблять того, кто тебе даровал новую жизнь? — своим бархатным голосом, спросила она меня.

Ей в этот раз было на вид около двадцати четырёх лет. Она была ростом с меня, с утонченными чертами лица и тяжелым взглядом своих белых глаз. На ней был простой, подчеркивающий её фигуру хитон* (основная одежда в Древней Греции, представляющая собой прямоугольный кусок ткани, который оборачивали вокруг тела и скалывали на плечах застежками (фибулами)). Её золотые волосы каскадом спадали на её полуобнаженные плечи.

Я замер невольно залюбовавшись открывшимися видам передо мной. Это версия Имир мне более импонировала, нежели прошлая.

— Ну а что, в этом мире тоже есть цензура? — с улыбкой ответил я ей, смотря в её глаза. — Я думал, что меня никто не подслушивает. Это, кстати, подло! И вообще, цензура может распространяться на прессу, но не на мысли в моей голове! — добавил я, комично изобразив на лице обиду.

Она сделала шаг навстречу мне, и песок под её стопой тихо хрустнул.

— Ты думал, что всё, что происходит на этом острове, не подвластно мне? Я вижу всё: все пути моего народа, каждого человека из моего народа. Я вижу прошлое, и будущее, и настоящее. Твоё тело, в которое я заселила твою душу, также принадлежит мне. Единственное, что мне не подвластно, — это твоя душа и воля этой души. Как, кстати, тебе твоя победа над отроком из семейства Аккерманов? А как замедление времени в стычке с Леонхарт? — Она позволила себе улыбнуться, смотря прямо на меня.

— Так это всё-таки ты сделала? — я картинно всплеснул своими руками, выражая своё возмущение. — Я-то думал, это я такой сильный, а ты мне, получается, допинг дала? — поднял я свою правую бровь.

— Допинг? — Имир тихо рассмеялась, заметно наклонив свою голову для того, чтобы получше меня разглядеть. Её белые зрачки глаз рассматривали меня с ног до головы. — Считай это пробным периодом. Ты хочешь «потенциал» наравне с теми, кого наделили моей силой? Ты хочешь быть одним из лучших?

Я почувствовал как воздух между нами становится горячим. Она подошла ко мне вплотную, сократив между нами дистанцию.

— Кстати, а где та сущность, которая была с тобою тогда, когда мы увиделись в первый раз? — попытался я сменить тему. — Я приказала ему, чтобы он меня заменил на время нашего с тобой разговора.

Она теперь выглядела чуть ниже меня. Видимо, она может изменять свой рост по своей прихоти?

— Да, могу.

“Не, ну это уже совсем нечестно!” — завопил я в своей голове.

— Давай заключим сделку, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх, и её ладони легли мне на грудь, прямо на большие грудные мышцы. — Я дам тебе большой человеческий потенциал развития твоего тела. Твой потенциал развития будет сравним с Аккерманами.

— И какова цена этого договорнячка? — ответил я ей, стараясь не обращать внимания на её грудь, спрятанную под неплотную ткань хитона. — Эм, моя душа? Память? Или ты хочешь подчинить мою волю себе?

Она улыбнулась, на этот раз широко, и что-то в её улыбке мне напомнило грусть?

— Мне не нужна твоя душа Алексей. Мне нужно, чтоб ты изменил судьбу моего народа, которую я пересматривала раз за разом, которую я не могла изменить. И поверь мне, две тысячи лет смотреть, как твой народ беспощадно истребляется остальным миром, очень больно… Эти разные варианты геноцида моего народа, осточертели мне за эти две тысячи лет. Твоя часть сделки проста: ты должен спасти мой народ от истребления. Ты должен стать героем для моего народа! Спасителем! Освободителем! От проклятия моего народа наконец! И пока ты будешь двигаться по этому пути….я стану твоим личным проводником в моем божественном пространстве, буду оберегать тебя от угроз! Ты согласен?

— Эммм, ну ладно, давай свой контракт. Слишком много плюшек, а я и так обдумывал, как изменить этот мир. — махнул своей рукой я.

Она приподнялась на носках, и, прежде чем я что-то успел сделать, её губы впились в мои уста. Это поцелуй не был романтичным — скорее, он напоминал французский вид поцелуя. Я не мог двигаться. Её язык, соприкоснувшись с моим, был на вкус как клубничное мороженое, одновременно холодное и горячее. Моё тело вспыхнуло огнём. Пути за ней расширились и напоминали языки дикого огня.

Спустя минуту она отстранилась от меня, все вокруг меня исчезло, и я полетел сквозь звезды и время. Как при переходе в гиперпространство в “Звездных войнах.”

— Сделка заключена, Алекс, — донесся её нежный голос, уже тонущий в реве пробуждения. — Иди и покажи им, на что способен ты!

__________________________________________________________________

— ОТДЕЛЕНИЕ, ПОДЪЁМ! ВРЕМЯ ПОШЛО!

Я моментально открыл свои глаза, уставившись в потолок. Мое сознание еще не отошло ото сна с Имир полностью, но мое тело сразу начало выполнять мои команды.

Быстро натянув на свое тело форму кадетского корпуса, я начал застилать свою постель. Вокруг меня всё еще царила суматоха, но теперь она выглядела чуть более организованной, чем пару дней назад.

Инструктор тем временем стоял около входной двери и смотрел за подъемом нашего отделения. Давая иногда отдельным солдатам едкие замечания, мотивирующие нас двигаться быстрее.

— Спрингер, что ты никак не можешь заправить штанины в свои сапоги? Половина отделения на тебя смотрит! Давай быстрее, придурок!

— Йегер, слишком медленно! Арлерт, ты можешь двигаться быстрее коровы? Кирштайн, еб твою мать, что ты возишься одной рукой со своим ремнём? Быстро в строй!

Спустя минуту наше отделение стояло возле белой линии на полу, навытяжку перед вчерашним инструктором, имя которого я не запомнил.

— Наконец-то вовремя, — процедил он, медленно прохаживаясь вдоль строя и хищно выискивая глазами малейшую оплошность на нашей форме. — Слушайте внимательно. Сегодня после завтрака у вас первая лекция — “Общий язык и словесность”. Преподаватель посмотрит, многие ли из вас умеют читать что-то сложнее вывесок. Затем — лекция о природе титанов. После обеда — свободное время до самого ужина.

По строю пролетел едва слышный вздох облегчения, но инструктор тут же его пресек:

— Не радуйтесь, салаги. Больше занятий на сегодня нет только потому, что завтра я выжму из вас все соки на плацу, будем отрабатывать с вами строевую подготовку в составе роты. Понятно?!

— ТАК ТОЧНО! — хором рявкнули мы.

— Вот и славненько. А теперь марш в столовую!

Мы вышли из казармы и направились в столовую. Тут надо отметить, что лагерь, по сравнению с тем, что было показано нам в άниме, заметно отличался. На общих планах, где нам показывали лагерь, было, ну, максимум домиков двадцать, а я в ходе нескольких дней уже насчитал около тридцати. И причем на восточной возвышенности что-то активно достраивалось, оттуда переодически были слышны строительные звуки и крик рабочих. Вот Wit Studio — плохие человеки, ну разве можно на таком экономить?

Впрочем, винить художников-аниматоров крайне сложно. Не удивлюсь, если они работали день и ночь, как это принято в Японии и других капиталистических странах Азии. Пока директор и владельцы компании пили боржоми, чтобы почки раньше времени не отказали. Капиталистическая машина моего мира не щадила никого, особенно в Японии с Южной Кореей, где она доходила до перемалывания людей в прибыль. Ой, не зря эти страны также входили в антирейтинг развитых стран, где было большое количество самоубийств. Надо мне разобраться еще, как тут система устроена.

Но сначала, конечно, завтрак.

В столовой же, как обычно, стоял привычный гул голосов, звяканье ложек о деревянные миски и приглушённые стоны уставших кадетов. Столовая была рассчитана на прием до ста кадетов одновременно. И сами столовые были разделены по уровням курсов. Если нас, южное отделение 104-го корпуса, было с учетом всех ушедших около четырёх сотен человек, то вот количество курсантов 2-го и 3-го курса южного потока мне было неизвестно, как и их местонахождение. Мы даже с ними не пересекались. Ну кроме патрулей.

Я взял свою порцию — сегодня на завтрак была густая овсянка с кусочками сухофруктов, чёрный хлеб и кружка тёплого чая. Стандартный завтрак кадета. Усевшись за стол рядом с Эреном и Армином, я наконец позволил себе немного расслабиться. Напротив меня села Микаса, молча начав есть, но при этом она была предельно внимательна. Она, кстати, успела где-то состричь свои волосы и ходила уже со своим узнаваемым каре.

— Ну что, кто сегодня пойдет вечером на тренировку? — спросил я, начиная прием своей пищи.

— А может, не надо? — жалостливо ответил мне вопросом на вопрос Армин.

— Армин, мы здесь в армии! — отрезал Эрен с набитым ртом. Он ел так быстро, будто это его это приблизит к битве с титанами. — Если ты будешь давать себе поблажки сейчас, то либо ты вылетишь из корпуса, либо в реальном бою просто спасуешь перед титаном! Марко, я точно пойду! Всё равно время свободное, Микаса, ты с нами?

Микаса медленно прожевала и проглотила еду и только после этого подняла на нас взгляд; мы с Эреном сидели напротив неё и Армина.

— Конечно.

Армин лишь обреченно вздохнул и принялся ковырять свою кашу. Он понимал, что в нашей компании у него нет права на “нет”. Я же, наблюдая за ними, поймал себя на мысли, что наш квадрумвират идеальный. Мозги Армина, горячее, как у чекиста, сердце Эрена, которое надо лишь направить в определённое русло, идеальный воин — Микаса, которая пойдет за Эреном всегда и бесповоротно. И ваш скромный слуга, который по обещанию Имир тоже может достичь определенных успехов на поприще битв, но главное мое оружие — знание, и это знание всего канона четырёх сезонов “Атакующего титана”. Эх, надеюсь, в этом мире снимут аниме-документалку про нас.

— Решено. — я уже доел кашу и допивал свой чай. — Тогда встретимся на тренировочном поле после обеда!

Ребята быстро справились с едой, и мы сдав пустую посуду, вышли из столовой. Где были перехвачены инструктором, который дождавшись выхода всех, построил нас в колонну и повел нас наверх, к восточной возвышенности. М-м-м, день перестает быть томным, походу там достраивали учебные корпуса?

Подъем был довольно крутым. Мы шагали по свежеуложенной гравийной дорожке, которая змейкой уходила вверх, к скалистым уступам. Чем выше мы поднимались, тем отчётливее становился стук молотков и скрежет пил.

Вскоре перед нами открылось плато, которое поразительно отличалось от нашего кратера. Нашему взору открылись ряды добротных двухэтажных зданий из известняка и дерева, стоявшие по линеечке. А элдийцы — не немцы ли часом? Это вам не те бараки, в которых мы живём.

— Смирно! Направо! — гаркнул инструктор.

Мимо нас, чеканя шаг, прошла колонна старшекурсников. Они выглядели иначе. Выше нас, увереннее нас, ну прям голштинцы Петра III-го. Всего в колонне было двадцать человек. После того как они прошли, нас снова повели к учебным корпусам.

— Ого, смотри! — позади послышался восклик одного из кадетов.

— Разговорчики! — инструктор даже не обернулся. — Перед вами — ваше будущее. Если, конечно, переживете этот год. Мы пришли. Это новый учебный корпус, он будет использоваться для массовых лекций. Если я кого-то увижу в жилых корпусах старших курсов, то одним хознарядом вы не отделаетесь! Запомните: жилые корпуса старших курсов — зона табу. Всем ясно?!

— Так точно! — выкрикнули мы, замирая перед входом в новое здания лектория. Это было довольно массивное каменное здание, которое, в отличие от нашей казармы или нашего учебного корпуса, было раза в три больше.

Мы вошли в тамбур здания, а затем и в сам класс…. И я охерел просто….

Перед мной, одним из первых вошедших, открылась поразительная картина.

Просторный лекционный зал в форме амфитеатра. Здесь, на одной из стен, была большая карта Стен — огромная и детальная. С пометками лесных массивов, горных хребтов, и на востоке было огромное озеро, с такими размерами, будто это внутреннее море, а не озеро.

Я уселся во второй ряд, рядом со мной уселся Армин с Эреном. Пока остальные пытались найти себе место, я посмотрел на доску.

Где была начерчена, по-видимому, тема урока. А вот я нихера не понял. Походу, знание письменности мне придется обучаться заново. Ну ёб твою мать! Я русский ненавидел больше всего в школе, только не говорите мне, что мне придется изучать элдийский…..

Который, между прочем был похож на язык Ямато, то есть ЯПОНСКИЙ, КАРЛ! Я, конечно, жил в Японии несколько недель, но я же не учил, мать его!

Ну, Имир! Дала мне потенциал! Лучше бы дала бы знание элдийского!

Инструктор, что нас привел, убедившись, что все кадеты уселись, сказал:

— В течении пяти минут к вам зайдет лектор, если кто-то будет не следить за своим языком во время занятия, то его ждет суровое наказание! — и вышел на улицу.

Я сидел, тупо уставившись на доску. На черном фоне мелом были выведены японские символы, но не так. Мозг упорно пытался найти в них знакомые очертания.

“— Так, вот этот иероглиф — язык? А что тогда перед ним стоит за херня? Ну а толку-то, что? Это как читать инструкцию освежителя воздуха на китайском, а сам ты знаешь только русский. Вот ведь приехал… — “ подумал я в своей башке.

— Эй, Марко, ты чего? — Армин легонько толкнул меня локтем в бок, отчего я пришел в себя — На тебе лица нет. Что такое увидел?

— Да капец, Армин, — прошептал я, стараясь не заорать от своей участи. — Я…короче, я в своем городке несильно алфавитом увлекался и письменностью. Всё больше времени на улице проводил. Для меня эти знаки на доске — совсем непонятны…

Зрачки Армина чуть расширились от удивления. Ну да, для него, который увлекался чтением с детства, я предстал перед ним неучем. Ну не судите Strogo… Я вообще не изучал фэнтезийный ска язык!

— Ох, я и не знал… — он виновато замолк, и тут же встрепенулся: — Не переживай! Я помогу! Ты же мне помогал, значит, и я должен тебе отплатить! Смотри, то, что написано на доске, — это какая-то тема, по-видимому, там написано “Общий язы…”

В этот момент дверь лектория распахнулась. В зал буквально ворвался человек, чей вид не вязался с офицером. Это был сухопарый старик в гражданском сюртуке. Его очки в тонкой металлической оправе блеснули, когда он проходил световую полосу, которая просвечивала сквозь многочисленные окна аудитории.

— Господа кадеты, — голос лектора был поставленным, как у моих преподавателей из университета. Сразу после него образовалась тишина, всё внимание сейчас было сосредоточено на нём. — Меня зовут господин Рейн Риверс. Могу выразить радость от знакомства с новым потоком, то есть с вами. — он снял свои очки, и начал их протирать. — Вы будете девятым потоком, кого я буду обучать. Через меня прошли несколько тысяч человек. И в ближайшие несколько месяцев я буду для вас проводником в мире нового для вас предмета под названием “Общий язык и словесность”.

Риверс надел очки обратно и, прищурившись, оглядел аудиторию. Его взгляд задержался на первых рядах, где сидели мы. Он присел на свой стол, и продолжил:

— Армия начинается с проверки физических способностей кандидата, что верно, но не должно ограничиваться только этим, как вам, наверное, вдалбливал за эти несколько дней инструктор Шадис. — Старик подошел к доске и постучал по ней своими пальцами. — Армия также должна быть грамотной. Если вы не сможете составить простое письмо, грамотно и кратко изложить свои мысли на бумаге — то вы не солдаты! Вы — вооруженная крестьянская толпа, которая взбунтовалась и ей невозможно управлять!

Он взял мел и с характерным скрипом подчеркнул заголовок на доске.

— Для многих из вас, выходцев из аграрных районов нашего королевства, письменность кажется чем-то вторичным. Вам было некогда или нехотя её изучать, когда вокруг вас кипела жизнь. Но вам следует знать: одно неверное донесение, написанное неразборчивой “куриной лапой”, может стоить жизни целому отряду. Сегодня мы начнём с азов. С того, что объединяет всех нас, — с нашего общего алфавита. На каждом месте разложены стопки тетрадей и карандашей, возьмите себе по одному карандашу с тетрадью. И мы начнём.

Я открыл тетрадку. Обложка была из грубой сероватой бумаги, а карандаш был без привычного мне ластика.

Риверс подошел к доске и начертил первый символ — カ.

— Это слог “Ка”, — сухо произнес старик. — Основа для таких слов, как “Капрал”, “Казарма”, “Камень” и других. В нашем письменном языке мы не складываем слова из отдельных звуков, мы строим их из готовых блоков-слогов. Посмотрите на задней обложке ваших тетрадей. Ряд “К”.

Я чуть не выронил свой карандаш. Слоговая система? Еб твою мать, Имир, это же чистый японский, только вывернутый через задницу! Мои две недели в Токио теперь внезапно стали не самым плохим активом. Я помнил эти знаки на рекламных щитах в Сибуе, хотя и понятия не имел, что они значат.

— Марко, ты чего застыл? — шепнул Армин, переписывающий блоки с задней обложки тетради. — Давай переписывай блок “К”. Слоги — это самое простое. Главное запомнить порядок написания.

— Блок “К” говоришь…. — я заставил себя сосредоточиться.

Я посмотрел на доску под другим углом, мысленно переворачивая символы у себя в голове. Это был не алфавит, а конструктор. Моя задача состояла не в изучении алфавита, мне нужно научиться декодировать язык в символы.

Но была одна маленькая проблемка. Читать слоги — это одно. А вот понимать, что означает сочетание слогов “Ми-Ка-Са” или “Э-Рен” на местном сленге — совсем другое. Я слушатель музыки, которому вместо обычной песни на смартфоне включили видео с ютуба с нотами песни.

Следующий час превратился в изощренную форму умственной пытки. Я, человек, который в своё время окончил школу с золотой медалью, чувствовал себя первоклассником-неудачником, который не сдал ГИА, и его отправили снова проходить эти девять кругов ада. Представьте себе: вы окончили школу. И вас на следующий день возвращают в первый класс, отняв все навыки и ваши знания, но вы помните, что вы это все проходили. Вот так я себя чувствую!

— Кадет, — раздался над моим ухом голос Риверса, — я сказал, что вам надо повторять идеально символы, а что я вижу сейчас? Это что за каракули? — он вырвал лист из моей тетради, исписанный с двух сторон. — Переписывайте! Так, кто тут смеётся? — он обернулся к третьему ряду. — Кадет, а ну-ка дайте свою тетрадочку.

Я же, стиснув зубы, начал снова переписывать слова на слог “Ки”.

Риверс выхватил тетрадь у кого-то сзади. Он быстро пробежал глазами по строчкам и ехидно хмыкнул.

— Кадет, ваше имя и фамилия?

— Жан Кирштайн, сэр — сдавленно ответил Жан сзади меня.

— Кадет Кирштайн, у вас почерк как у неуча, у которого совершенно атрофированы пальцы рук. Видимо, дисциплина у вас в таком же упадке, как и каллиграфия. — Риверс небрежно бросил ему тетрадь Жана обратно на стол. — Вы первые, кто после ужина придут сюда, и будут переписывать символы до тех пор, когда я смогу их прочитать без содрогания!

В классе послышался смешок. Риверс пошел к остальным, проверяя их почерк.

— Ну спасибо, Марко, — прошипел он мне в спину. — Из-за твоей криворукости старик зацепился и за меня.

— Пошёл ты, без тебя тошно, — ответил я ему, прикладывая еще больше терпения, выводя эти грёбаные перевернутые японские символы. Чтоб тебе пусто было, Хадзимэ Исаяма!

Он хотел что-то мне ответить, но в этот момент колокол пробил окончание первого занятия. Риверс, не прощаясь, собрал свои вещи и вышел. В ту же секунду лекторий наполнился гулом голосов и грохотом отодвигаемых скамей.

Через десять минут в аудиторию ураганом ворвалась Ханджи Зое, и начался второй акт марлезонского балета. Если Риверс был сухим педантом, то Ханджи — воплощением хаоса. Она чертила уйму рисунков на доске, с пеной у рта доказывая, что у титанов «очаровательная структура кожи», и едва не сшибла доску своей головой в порыве энтузиазма. Выдержав еще час этой научной истерии, мы выползли из лектория с квадратными головами.

Инструктор, который нас приводил, был тут как тут. Он опять собрал нас в колонну, и повел обратно в нашу часть корпуса. Дорога вниз заняла меньше времени. Солнце стояло в зените, когда мы дошли до нашей столовой.

Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что интеллектуальная нагрузка на мозги сжигает калории ничуть не хуже, чем физическая. А учитывая стресс от каллиграфии и экспрессии Ханджи — я был готов съесть слона.

Внутри столовой уже было привычно шумно. Мы встали в очередь на раздачу. Сегодня меню не блистало разнообразием: чечевичная похлёбка, кусок хлеба и чай.

Пока мы двигались с подносами, я обратил внимание на грифельную доску, висевшую рядом с окном выдачи. На ней размашистым почерком (видимо, дежурного по кухне) было что-то нацарапано.

Я прищурился. Символы плясали перед глазами. «Так... Первый слог "О"... Потом "Ка"... "Ва"... "Ри"...» — Окавари... Хайкин? — прошептал я себе под нос. — «Добавка запрещена»? Или «Добавка за деньги»?

Мозг, привыкший к логике русского или английского языка, буксовал. Вроде бы читаю «Хай-кин» (Haikin — запрет? Или списание?), но в контексте столовой это могло значить что угодно: от «не сорите» до «берегись горячего».

— Это значит «Посуду за собой убирать», — тихо подсказал голос сзади.

Я обернулся. Это была симпатичная на вид блондинка. Я не видел её раньше, да и в áниме её не припомню. Она, видимо, услышала мое бормотание.

— А, спасибо, — неловко улыбнулся я. — Просто почерк неразборчивый.

— Ну да, конечно, — она вежливо кивнула, но в глазах читалось: «Ещё один деревенщина, который не умеет читать».

— Если что-то хочешь сказать, то говори, я выслушаю — чуть разозлился я на неё. Вот терпеть не люблю таких людей, которые говорят одно, а думают другое. Лицемеры. Причем подлые лицемеры!

Она чуть приподняла бровь, явно не ожидая от меня такой резкой реакции. Её вежливая маска на мгновение дала трещину, обнажив искреннее удивление.

— Я всего лишь помогла с переводом, — холодно ответила она голосом, в котором явно сквозило снисхождение до меня, смертного. — Не стоит проецировать свои детские комплексы на окружающих. Здесь многие читают с трудом, в этом нет ничего…постыдного.

— Слышь ты! Как тебя звать? Научись взаимодействию с людьми, от тебя так и веет холодом.

— Эрика. Эрика фон Штерн, — произнесла она, сузив одновременно свои глаза рассматривая меня вдоль и поперёк. — И моё взаимодействие с людьми строится на целесообразности. Твоё мнение я об этом не спрашивала.

— О как! Ну пошла на хрен! — с этими словами я наконец-то подошел к раздатчику, взял свою порцию еды и пошел к столику, где сидел Эрен и компания.

Чёрт подери. Имир, я чувствую себя туристом, который пытается заказать еду в Японии, используя пару слов и руки. Надо срочно нагонять письменность с Риверсом, иначе я тут не выживу. Интеллект интеллектом, а быть функционально неграмотным — это позор. Да и ходят тут некоторые, бл*дь, глаза бы не видели. Видели бы её взгляд. Тьфу.

— Ты видел её глаза? — возбужденно говорил Эрен, активно работая ложкой. — Она же чокнутая! Абсолютно безумная! Разве таким должен быть офицер Разведкорпуса? — Она... увлеченная, — мягко поправил его Армин, аккуратно ломая хлеб. — Честно говоря, её подход даже логичен. Мы привыкли бояться титанов, ненавидеть их. А она пытается их понять. Если мы узнаем, как они устроены, мы сможем убивать их эффективнее. — Да она чуть не расцеловала рисунок титана на доске! — фыркнул Эрен.

Я поставил поднос на стол и уселся рядом. — В безумии есть свой метод, Эрен, — заметил я. — Обычные люди бегут от страха. А учёные бегут навстречу ему, чтобы ткнуть в него палкой и посмотреть, что будет. — Ну, если ты так считаешь, Марко... — Эрен пожал плечами, но спорить не стал. — Но мне от неё не по себе.

Конечно не по себе, особенно когда попадешь в лапы разведкорпуса.

Я скользнул взглядом по залу. Через два ряда столов сидел Жан в компании Конни и Марко (другого, тьфу ты, нет, просто с другими ребятами). Кирштайн сидел с кислой миной, лениво ковыряя ложкой в миске. Он почувствовал мой взгляд и резко поднял голову. На секунду наши глаза встретились. В его взгляде читалась смесь раздражения и обречённости. Он прекрасно помнил, что вечером нам предстоит отработка с Риверсом и еще десятью ребятами, которые тоже ему не угодили. Я лишь криво ухмыльнулся и слегка салютовал ему кружкой с чаем. Жан закатил глаза и отвернулся, что-то буркнув Конни. Ничего, "лошадиная морда", вечером мы с тобой пообщаемся плотнее. А пока…

Я быстро доел свою порцию, чувствуя, как силы возвращаются. Благодаря «контракту» от Имир, восстановление шло заметно быстрее, чем я привык. Усталость после марш-броска и бессонной ночи (ну, почти бессонной) улетучилась. Тело требовало нагрузки. Правильной нагрузки.

— Доели? — спросил я, спустя десять минут, глядя на пустые миски друзей. — Ага, — кивнул Эрен. — Ну что, на площадку? — Именно, — я встал из-за стола, разминая шею. — Но сегодня, друзья мои, мы не будем просто заниматься классически. Сегодня я покажу вам упражнения на выносливость! — указал я пальцем в небо. — Звучит угрожающе, — пробормотал Армин, но тоже встал.

— Увидишь. Welcome to the club, buddy, — прошептал я себе под нос фразу из старого мира, предвкушая шоу. — Идемте. Сделаем из вас настоящих человеков.

Мы сдали посуду и вышли на залитый солнцем двор лагеря. Время тренировки настало!

Жан Кирштайн

5 августа 847 года. Место действия: Поляна под деревьями, на окраине тренировочного поля. В десяти метрах от группы Марко.

Я лежал на траве, закинув руки за голову, и лениво жевал травинку. Солнце приятно грело сквозь листву деревьев. И меньше всего мне хотелось двигаться. Особенно после обеда. А вечером и так предстоит каторга с этим маразматиком Риверсом.

— Эй, Жан, глянь на них! — пихнул меня локтем Конни, сидевший рядом. — Они там что, с ума сошли?

Я открыл один глаз и посмотрел в ту сторону, куда указывал Спрингер. На краю тренировочной площадки творилось нечто. Йегер, Арлерт и… Микаса? (Чёрт, и почему она всегда с ними?) выстроились в линию. Перед ними стоял этот выскочка Ботт и что-то вещал с видом служителя культа трёх богинь.

— И раз! — крикнул Марко.

Все четверо синхронно упали на землю, отжались, а потом подпрыгнули вверх, хлопнув в ладоши над головой.

— И два!

Снова упали. Снова прыжок.

— Они похожи на лягушек, которые пытаются выбраться из ведра — хмыкнул я. — Ботт, по-видимому, совсем уже кукухой поехал. Кто так тренируется? Где нормальные отжимания? Где бег?

— Не знаю, — протянул Конни, наблюдая за зрелищем как ребёнок. — Но смотри, Арлерт уже выдохся.

И правда. Спустя минуту этой тренировки, Армин уже выглядел потным, и замедлился. Даже этот смертник Эрен, тоже начал замедляться, а его лицо от напряжения аж перекосило.

А вот Марко…

Я прищурился. Этот веснушчатый “добряк” двигался еще как и в начале. Четко. Ритмично. И самое обидное — Микаса не отставала от него ни на шаг. Её черные волосы развевались при прыжке, а капельки пота блестели на открытой шее…

Меня кольнуло острое чувство досады….

Какого чёрта она его слушает? Почему Ботт вдруг возомнил себя инструктором? Еще шесть дней назад он был просто тихими парнем, который хотел пойти в военную полицию, а после построения, он стал намного увереннее и наглее?

— Тридцать секунд отдыха! Затем планка! — скомандовал он.

— Странная хрень, — пробормотал я, садясь. — Выглядит очень глупо…

— Но они тренируются довольно жестче, чем мы. — закончил подошедший Райнер с Бертольдом. Он скрестил свои руки на груди, с интересом наблюдая за группой Марко. — Этот парень определённо знает, что он делает. Это тренировка на выносливость.

Чего? Райнер только что похвалил его? Серьёзно? Я стиснул зубы. Сначала он меня подставил перед Шадисом, теперь перед Риверсом. А сейчас он красуется перед Микасой. Ну уж нет, Ботт. Вечером когда мы пойдем назад, я выясню кто ты такой, и где настоящий Марко!

Глава 9. Испытание воли.

В поздний час я один Заплутал на извилистом пути Чья вина? Лишь моя И теперь только дьявол ждёт меня

Все мечты - боль и ложь Грех и страсти, где ты ни копнёшь Все труды были зря И теперь только дьявол ждёт меня

Боже, я на тебя уповаю Я метался, грехов не считая В полушаге от ада огня Помоги, знаю дьявол ждёт меня

Под луной, вновь один И назад дороги не найти Впереди ночь и мгла Где-то там, знаю, дьявол ждёт меня

И смеясь в час ночной Он играет висельной петлёй Пламя ждёт мотылька Знаю я, это дьявол ждёт меня

Боже, я на тебя уповаю Я метался, грехов не считая В полушаге от ада огня Помоги, знаю дьявол ждёт меня

Боже, я на тебя уповаю Я метался, грехов не считая В полушаге от ада огня Помоги, знаю дьявол ждёт меня

Павел Пламенев Гнев Господень - Дьявол Ждёт Меня

Эрика фон Штерн

1 июля 845 года. Место действия: Фамильная усадьба фон Штернов. Рабочий кабинет.

— Сколько раз мне тебе объяснять! — послышался свист, и тонкая розга с упругим звуком впилась в ягодицы Эрики.

— Папа, прости! Я больше так не буду! — вскрикнула она, а в её крике смешались разнообразные чувства от обиды, страха и детской беспомощности перед отцом, которую в последствии она тщательно пыталась вытравить из себя все будущие годы жизни.

— “Не буду”!? — прошипел он, замахиваясь снова. Его лицо обычно бледное и холеное, налилось краской. — Ты это говорила в прошлый раз, когда подпилила ножки стула для учителя! Ты это говорила, когда назло мне изрезала свои платья чтобы не поехать на бал губернатора! Ты — позор моего дома! Эти стены не видели большего срама до твоего рождения!

Свист повторился. Эрика закусила губу до крови, содрогаясь от ударов отца. Она чувствовала, как по всему телу разливается жар, мгновенно превращающийся в тупую, пульсирующую боль.

— Папа, пожалуйста! — её голос сорвался на хрип, а пальцы судорожно скребли полированный стол, оставляя едва заметные следы на дорогом лаке. — Я... я просто не хочу быть куклой!

— Не хочешь быть куклой? — отец на мгновение замер, обдумывая её слова. — Запомни, раз и навсегда, твои желания, Эрика, ничто! Ты либо будешь учится, либо я вышвырну тебя на улицу, как шелудивую псину, но перед этим переломаю тебе ноги, чтобы ты не опозорила меня побегом!

Отец схватил её за подбородок, заставляя поднять заплаканное лицо. Его пальцы впились в её щёки так сильно, что она не могла даже отвести свой взгляд.

— Мы — фон Штерны! Мы — древняя дворянская семья! А ты ведешь себя как крестьянка из деревни! Запомни, твоя единственная задача — быть красивой и вежливой, выйти замуж, и родить наследника с тем, на кого я укажу! Всё! — он рявкнул это последнее слово так, что она чуть не оглохла. — Твои мысли, твои чувства, твои глупые мечты о свободе выбора — это мусор!

Он резко отпустил её, и Эрика свалилась на пол. Дверь кабинета отворилась. На пороге застыл старый слуга.

— Ганс! — крикнул он, пыхтя от возмущения не глядя на съежившуюся дочь на полу своего кабинета. — Уведи её в свою комнату. И запри на замок. Оставь ей графин воды на ночь, и не подавай никакой еды до завтрашнего утра! Пусть голод вправит ей мозги.

— Да, господин барон! Я все проконтролирую. — он помог Эрике встать и вместе с ней и одеться, они пошли на выход из кабинета. Когда они почти вышли отец ей вдогонку прокричал:

— Я жду завтра от тебя извинений передо мною и учителем!

Они пошли по длинному коридору усадьбы. Ганс её поддерживал под локоть. Его хватка не была такой крепкой, как раньше в молодости. Ганс не испытывал удовольствия от чужой боли, он просто выполнял свою работу. Через него уже прошли два поколения династии фон Штернов.

Эрика едва переставляла ноги, каждый шаг отдавался жжением в спине и ниже, но она снова закусила губу, чтобы не застонать.

Они остановились перед высокой дубовой дверью на втором этаже. Ганс открыл её и втолкнул девочку внутрь.

— Сидите тихо, фройляйн Эрика, — тихо проктяхтел он, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Не делайте себе хуже. Вашему отцу нужно успокоиться и завтра он будет милостивее.

Дверь захлопнулась, и звук поворачивающегося ключа в замке прозвучал для Эрики как приговор. Она развернулась и упала на кровать, оглядывая свою тюрьму.

Комната Эрики была воплощением роскоши, которую могли себе позволить не все деревенские дворянские семьи Стены Марии. Отец владел семнадцатью латифундиями на территории Стены Марии. Два года назад он с ней путешествовал по каждой из них. И в каждой латифундии выращивались разные агрокультуры. Как он ей говорил, что он единственный кто так ведёт своё хозяйство на всём юге Стены Марии.

Она открыла свои заплаканные глаза и села ближе к окну. Тяжелые бархатные портьеры бордового цвета почти полностью не пропускали лучи летнего солнца сквозь высокое стрельчатое окно. Каменные серые стены с узорами рябили в её глазах. На полках, словно немые надзиратели, сидели тканевые куклы. Словно напоминая об недавнем, они смотрели осудительно на неё.

Спустя минуту замок снова щёлкнул. В комнату юркнула молодая служанка Марта. Она пугливо оглянулась на дверь и быстро поставила на прикроватный столик хрустальный графин с водой.

— Фройляйн, мне очень жаль…. — шепнула она, бросив на Эрику взгляд, полный сочувствия.

Она ей не ответила, лишь отвернулась к окну. Ей не нужна была жалость. Ей нужна была свобода. Марта поспешно выскользнула, и замок щёлкнул снова. Эрика осталась одна в своей золотой тюрьме. А окна выходили на открытые ворота с изображением богини Марии.

Полчаса спустя. Кабинет барона фон Штерна.

Атмосфера в кабинете кардинально изменилась. Крики и свист розог сменились звоном дорого хрусталя и запахом крепкого сигарного дыма. Барон сидел в своём кресле, уже совершенно спокойный, и вертел в руках бокал с янтарным бренди. Напротив него, вальяжно закинув ногу на ногу, расположился мужчина в форме Военной полиции с нашивками начальника городской полиции Шиганшины.

— Генрих, чем сегодня она провинилась? — усмехнулся офицер, выпуская кольцо дыма в потолок. — Я слышал её крики, чем ты так её? Что она натворила на этот раз?

— Опять подшутила над учителем. Натёрла доску свиным салом, и он не смог писать на ней. Затем он уселся на свой стул, и обнаружил что он весь вымазан в чернилах! В чернилах, Карл! Они стоят по пятьдесят марий за флакон! А она три флакона вылила на этот чёртов стул! Его теперь только выкинуть и можно. Этот стул еще моего деда видел! А она взяла да и облила его этими чертовыми чернилами! О господи, если бы Эмма была бы жива, мне было намного легче…

Карл сутулился и его улыбка сползла с его уст.

— Ты же знаешь, она была моей сестрой. За её красоту боролись лучшие люди юга, но она выбрала тебя. Жаль, что я не смог её застать, всё из-за той разбушевавшейся метели.

— Я был возле неё, когда она умирала, — напомнил Генрих другу. — Она просила позаботиться об Эрике….

Послеродовая лихорадка украла её силы, и голос её был тих, но едва он дал ей своё слово, страх смерти оставил глаза сестры. Он вспомнил как она улыбнулась, и попросила поцеловать её. Больше в тот день он ничего не помнил. Онемевшего от горя, его нашли слуги возле тела жены. Ганс Фридберг — старый слуга, при котором выросло два поколения семьи, — разнял его от её тела.

— Я кстати ношу ей на могилу цветы, когда служба меня не донимает, — сказал Карл. — Она любила розы…

— Не вспоминай, давай лучше о тебе, как у тебя дела? — он залпом выпил свой стакан бренди, и налил второй. — Всё также на побегушках у своего начальника?

— А, до тебя видимо вести не дошли ещё, — ухмыльнулся Карл. — Теперь я начальник городского отделения Военной полиции Шиганшины.

— Да ну! И когда это случилось? — с интересом оживился Генрих.

— Да вот три дня назад, вызвал меня мой шеф. Сказал что уходит в Управление ВП по территории Стены Марии, а меня рекомендовал назначить вместо себя.

— Поздравляю, — Генрих поднял бокал, салютуя собеседнику, но в его голосе было больше зависти чем радости за своего родственника. — Начальник Военной полиции Шиганшины… Это звучит мощно, Карл. И денежно. Ты теперь большая шишка в нашем городке.

— Ага большая… — Карл усмехнулся, покручивая ус. — В основном это возня с бумагами, бумагами, и еще раз бумагами. Иногда и не продохнёшь от них. Но зато теперь у меня служебный особняк, правда живу я в нём один. Хоть помощник разбавляет моё общество в нём.

— Ты так и не собираешься жениться?

— Так за кого? Все смотрят на кошелёк, а у меня от таких дам сразу отвращение.

— Что самоосквернением занимаешься? — с улыбкой ответил Генрих.

— Да иди ты! Тут некогда иногда пожрать с этой работой, а ты про это тьфу на тебя!

— Ладно-ладно сдаюсь. — поднял верх руки Генрих.

— Ты вот мне что скажи Генрих, раз уж я теперь при такой должности…Может, мне помочь тебе с Эрикой? Она всё же и моя племянница.

Генрих чуть отрезвел от такого вопроса и вопросительно поднял брови.

— О чём ты?

— Ну ты же жалуешься что не справляешься с её характером. Говоришь, она буйная, портит тебе нервы и имущество. Давай сдай её в Кадетский корпус. Ей же десять, через три года можно ей поступить в набор. Но я могу договориться, чтобы её взяли на подготовительные курсы уже осенью. Там из неё быстренько выбьют всю её дурь. Муштра, железная дисциплина, и жизнь в обществе таких же девочек по возрасту. Через три года ты её не узнаешь! А если повезет и она будет отличницей отряда то, сможет поступить и на службу в Военную полицию.

Генрих поперхнулся дорогим бренди. Он с грохотом поставил бокал на стол, расплескав янтарную жидкость.

— Ты в своём уме, шурин? — прошипел Генрих, вытирая лицо платком. Его лицо скривилось, словно он проглотил лимонный сок. — Мою дочь? В казарму? К черни, которая не смогла ничего добиться и пошла в армию? А вдруг она там влюбится и сбежит от меня? Ты это не думал?

— Зато это из неё сделает человека, — спокойно парировал Карл, не впечатленный гневом родственника. — Дисциплина и армейское образование еще никому не мешало.

— К черту! Найн, найн и еще раз найн! — Генрих ударил ладонью по столу. — Эрика — она не солдат. Эрика — дворянка по роду и по праву! И ей не место в армии! Ты хоть представляешь, сколько я вложил в её учителей музыки, этикета, точных наук и это только малая часть! Я готовлю её не для того, чтобы она махала железками, и стала грубым солдафоном!

Карл лишь пожал плечами, понимая, что пробить эту стену твердолобости невозможно. Он допил бренди и поднялся, поправляя мундир с новенькими шевронами.

— Дело твоё, Генрих. Ты отец, тебе виднее. Но смотри, как бы твоя дочка что-то не учудила…. Ладно, мне пора. Нужно проверить дела в городе. Сегодня адская жара, боюсь, как бы мой экипаж не уснул.

— Ступай, — кивнул Генрих, уже теряя интерес к разговору и придвигая к себе гроссбух. И спасибо, что зашёл. Передавай привет знакомым.

— Ага, конечно.

Карл пожал руку, и вышел. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Генрих с облегчением выдохнул. Разговоры утомляли его почти так же, как и воспитание дочери. Он взял в руки карандаш.

“Так-с, расходы на ремонт конюшни….Доход с озимых в этом году….” — забормотал он себе под нос. Он успокаивался только лишь в мире цифр и счетов. Это была его любовь. С детства он любил точные науки отдавая гуманитарные на произвол судьбы. Тут мир ему был понятен, логичен и подчинён его воле. Стена видневшаяся в окне, стояла уже больше сотни лет, простоит еще и вечность. Его власть над своими домашними была абсолютной. Ничто не могло этому помешать.

Генрих аккуратно вывел число “70 000” в графе ожидаемой прибыли. Но в эту секунду старый мир кончился.

Б-Б-А-А-Х!!!

Прогремел в десять раз громче звук. Будто небо рухнуло на землю, как кричали блаженные пасторы на улицах Шиганшины. Пол под ногами подпрыгнул. Оконные стекла в кабинете затрещали. А тяжелый шкаф накренился и завалился на бок.

— Какого дьявола тут происходит?! — заорал барон, кашляя от пыли, поднявшейся в комнате. Он с трудом поднялся на ноги, держась за край стола. А в ушах звенел невыносимый звук.

Дверь распахнулась от удара ноги. Ганс, бледный как сама смерть с трясущимися руками ворвался внутрь, забыв перед этим постучать.

— Господин барон!

— Что это было?! — рявкнул Генрих, отряхивая свой камзол от побелки. Он подошел к окну, где Карл отдавал последние распоряжения экипажу.

— Карл,что чёрт возьми это было?

— Сам не знаю! Но звук был похож на подрыв артпогреба! — с этими словами Карл заскочил в карету, кучер мгновенно всполошил лошадей и начал движение. В город который был обречён.

Час спустя. Комната Эрики

Эрика смотрела на надоевший пейзаж из своего окна. Огромную серую стену, которая, казалось подпирает небосвод. Ворота Шиганшины как всегда были открыты. Но сегодня, после ужасного грома всё было по другому. Сквозь ворота не проходили торговые повозки, а наоборот. Из ворот выходила все большая и большая вереница людей кто с чем. Кто на повозках, кто на лошадях, а кто-то и пешком. Все они стремились покинуть город. Эрика видела это в первый раз. Многоголосый и многотысячный гул постепенно добирался и до её ушей.

— Что они делают?.. — прошептала Эрика, подаваясь вперед в открытое окно.

Б-Д-У-М. Б-Д-У-М

Послышались звуки где-то. Эрика закрутила головой, но не нашла источника. В ответ послышались новые звуки.

Бвум.Бвум.

В этот момент она увидела карету дяди Карла которая вырвалась из потока людей сквозь ворота и продолжала нестись на огромной скорости от чего-то за стеной.

Б-Д-У-М.Б-Д-У-М. Б-Д-У-М Б-Д-У-М.

Звук стал повторился, и стал чаще и злее. Теперь он не просто отдавался в ушах, но и казалось, что сама усадьба мелко задрожала от этих звуков. Мелкие хрусталики на люстре начали жалобно позвякивать. А звук учащался с новой и новой силой.

Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.Т-У-Н.

Б-в-у-м.Б-в-у-м.Б-в-у-н.

Эрика не понимала что происходит. Что это за звуки. Ворота начали закрываться. Люди начали торопиться и бежать от ворот. Она увидела даже солдат которые панически бежали от чего-то из Шиганшины. Канатный корабли показались из речного канала Шиганшины. А затем произошло то, что не было возможно.

П-Д-Д-А-А-М-М-М!

Ворота взорвались, и их осколки буквально полетели в разные стороны. Сквозь них она увидела чудовище. Она едва успела пригнуться как в открытое окно хлынули осколки камня.

Сквозь поднявшееся облако пыли вокруг ворот вылетел один из огромных кусков камня — зазубренный монолит из камня и красного кирпича. Он вращался в воздухе, и спустя несколько мгновений, он врезался в правое крыло усадьбы с диким грохотом.

Пол под ногами вздыбился и зашатался. Раздался оглушительный треск — это лопались дубовые балки, не выдержавшие такие нагрузки. Потолок в её комнате пошел глубокими трещинами, и люстра, жалобно звучащая рухнула на пол.

Эрика не удержалась на ногах. Её подбросило, а затем вместе с кроватью и частью паркета она провалилась вниз, в бильярдную комнату.

Падение вниз не задалось. Эрика задела головой деревянный борт бильярдного стола своим носом и левой рукой. И затем полностью сползла на пол. Из её разбитого носа и ободранной руки хлынула кровь.

В её ушах стоял невыносимый звон, сквозь который пробивались звуки с улицы: крики и вопли людей.

— Папа!.. — вспомнила она.

Бильярдная была на первом этаже. А кабинет был в правом крыле на втором. Эрика попыталась встать, но её ноги не хотели слушаться и отдавали дикой болью. Левая рука онемела, залитая теплой, и липкой кровью. Она с помощью второй руки кое-как встала. И бросилась к дверям. Они оказались открытыми.

Центральная часть усадьбы почти уцелела, но правое крыло представляло собой руины. Кое-как поднявшись по полуразрушенной лестнице, задыхаясь от известковой завесы, она замерла перед дверью кабинета. Точнее того, что от неё осталось. Двери больше не было. Как и не было и половины стены.

Сквозь огромную дыру в здание врывался поток свежего воздуха, жары летнего дня и запах гари. Огромный кусок красного кирпича и серого гранита — тот самый обломок ворот — лежал посреди кабинета раздавив массивный дубовый стол.

— Папа..нет!...

Отец Эрики лежал у самого края обломка. Его левая часть туловища была намертво прижата к полу камнем. Генрих был в сознании и посмотрел на дочь.

— Эрика... — прохрипел он, а из его рта потекла струйка крови. — Подойди пожал…— он не договорил, и выплюнул скопившуюся кровь из рта.

Она бросилась к нему, хватаясь за его камзол. Она попыталась потянуть его на себя, упершись ногами об глыбу. Но чуда не случилось.

— Я не могу папа! Я не….могу…тебе…помочь…извини… — начала рыдать Эрика, размазывая свою кровь из носа по лицу.

Генрих судорожно схватил её за руку. Его грязные пальцы сжали её руку, от неожиданности Эрика вскрикнула. Он притянул её ближе.

— Послушай.. —выдохнул он, каждое слово ему давалось с трудом. — В сейфе…код восемнадцать двадцать… там деньги… Забери…. Выживи Эрика! Я так и не успел налюбоваться тобой, ты пошла в мать….Такая же упертая и озорливая….Извини меня за то, что я был строг с тобой. Прости!

Генрих вздрогнул, его тело сотряс приступ кашля, и хватка на руке Эрики стала слабеть. Глаза, еще секунду назад горевшие лихорадочным блеском, начали мутнеть, устремляясь куда-то в пустоту.

— Папа? Папа, не молчи! — закричала Эрика, тряся его за плечи. — Я прощаю! Слышишь? Я прощаю тебя! Только не уходи!

Но барон Генрих фон Штерн больше не слышал. Его голова бессильно мотнулась в сторону.

— Папа! — Эрика зашлась в судорожном крике, когда рука Генриха окончательно обмякла. — Нет, открой глаза! Ты же не договорил! Ты не можешь вот так…Папа!

— Эрика! — голос Карла напугал её.

Дядя стоял упершись руками о колени, тяжело дыша, его лицо было красным. Он не смотрел на тело своего свояка. Он смотрел на Эрику.

— Эрика, вставай! Быстро! — Карл шагнул к ней, хрустя битым кирпичом под сапогами.

— Нет! Помоги ему! — она вцепилась в руку своего отца. — Он только что говорил…

— С такими ранами не живут Эрика! — дядя рывком схватил её за руки, отрывая от тела. — Ему уже не поможешь. Всё кончено! В Шиганшине творится ад! Нужно быстро сваливать в Трост!

Эрика начала сопротивляться подобно зверю который брыкался в пасти хищника. Она брыкалась, колотила его кулаками по его куртке.

— Пусти! Пусти меня к нему! Он живой! Я знаю, он живой! — захлебываясь в слезах кричала она. — П-а-п-а! П-а-а-п-а-а!

Карл её не слушал. Он уже спускался вниз. Пока Эрика пыталась вырваться из его рук.

Они вылетели во двор, где у самого крыльца хрипели и вставали на дыбы лошади, запряженные в служебную карету. Солдат в роли кучера, был бледным и едва удерживал вожжи.

— Дитер! Помоги мне её связать! Она брыкается!

— Да, сейчас господин офицер! — откликнулся из кареты еще один солдат Военной полиции. Пока рыдая и вырываясь плакала Эрика ей завязали руки и посадили в карету.

— Трогай! Живее! — прокричал Карл.

Карета понеслась к спасительной Стене Розы. Позади осталась Шиганшина, охваченная пламенем и криками, а впереди была неизвестность поражения человечества.

В этот день люди вспомнили… Люди жили в страхе перед титанами. И позорно жили за стенами…. в этих клетках.

5 августа 847 года. Место действия: Кадетский корпус, столовая.

….О как! Ну пошла на хрен! — выплюнул сквозь зубы парень, взял поднос и ушел прочь от Эрики.

Эрика осталась возле раздаточной линии, пока её не дернул какой-то парнишка стоящий за ней.

— Давай быстрее.

Я не обернулась. Просто механически шагнула влево, протягивая поднос раздатчику. Раздатчик сразу налил очередную миску чечевичной похлёбки, наложил тарелку риса с мясом, налил кружку чая, положил кусок хлеба.

— Следующий!

____________________________

Пока в столовой проходил обед первой смены кадетов, на служебном входе курили несколько солдат хозблока. У них был перерыв между первой и второй сменой кадетов. В эти минуты они по настоящему были свободны от рабочей рутины и предавались своим мечтам, обсуждая начальство и думая над своей жизнью.

Солнце нещадно палило на запыленный задний двор.

— Николас, сколько у нас осталось продуктов на день?

— Должно вроде хватить на ужин. Пока второй и третий курс тут, мало будет нам доставаться от ежедневной нормы.

— Это точно, эти офицеры как всегда не рассчитали план поставок…

— Ага, указ короля прочитали об усилении и усили ёпты, что мы теперь и хозперсонал, и грузчики, и охотники в одном флаконе, — Николас сплюнул густую слюну на сухую землю и вытер лоб засаленным рукавом. — В общем как всегда. А зимой еще хуже будет..

— Ага, мы и так не получали вовремя подвозы из-за метелей, а теперь такую ораву надо кормить, сколько там у нас рыл на наш лагерь приходится, а Дитрих?

— Полторы тыщи кажись, я вроде от нашего главного слышал…. — Дитрих закурил махорку в долгий затяг.

Николас горько усмехнулся на это.

— Мечтал, называется, о службе. Думала моя родня, форму надену в люди выбьюсь. А на деле чё? Недавно пришло письмо от моих, мать написала что несколько коров забили и отдали сборщикам, плохой урожай собрали в этом году… Хорошо что я ей своё жалование отправляю, хоть как-то выживают.

— У всех так, — отозвался Дитрих, прикрыв глаза. — Моя вон тоже… Новые налоги вводят с июля в городе, как там…”Для обеспечения роста армии и спасения человечества.” Во! А тут еще и мой прохиндей младшой, хочет в кадеты.. Думает в Разведкорпус вступить, да сдохнуть за стеною…. Великая честь и всё такое…мучается с ним моя…

— Ага…он хоть вживую видел титана? Я там был в Шиганшине тогда еле ноги унес, хорошо что лошадь рядом была…— отозвался третий солдат.

— Да поди-ж ты, видал того самого Бронированного? — заинтересовался Дитрих.

— Ага… я один из обслуги орудий выжил, вовремя смекнул что дело труба, и тикать. Пока там офицер осознавал что на него несётся бронированная тварь, я уже пересек ворота.. В ночах, теперь вспоминаю тот грохот в кошмарах. Как меня чуть тогда не прибило осколками, только боги знают.

— Ёмае, а за что тебя сюда то сослали? — спросил Николас.

— Да одному офицерику морду почистил, что он аж чуть не помер. Сначала на гауптвахту отправили но, вот потом сюда перевели из гарнизонных артиллеристов.

Они на минуту замолчали, каждый думая о своём. Пока Николас не усмехнулся туша свою махорку.

— Нет, ну вы видели чё выдал паренёк на раздаче? Послал девчонку при всех, обложил её! Вот умора конечно, ребятня они еще…

_________________________

5 августа 847 года. Место действия: Кадетский корпус, лекторий.

Марко Ботт

Я откинулся назад, оторвавшись от тетради. Мотая свою правую руку, которую свело судорогой. Полчаса безпрерывно писать эти долбучие символы! Как же меня это бесит! Вот какого фига тут нету русского? Пачему? Или хотя бы английского? Зашёл бы как родной сейчас. Но нет, сиди и вырисовывай эти зеркальные каракули японского.

— Кадет Ботт, — голос Риверса прозвучал громко в тихом лектории. — Вы перестали писать. Надеетесь, что вы отработаете навык каллиграфии отдыхая?

Вот упырь! Как мне это надоело… Ладно пора снова взяться за эту фигню. Я молча взял карандаш и продолжил. Я скосил глаза влево. Жан Кирштайн страдал молча. Он высунул кончик языка от усердия, и пытался быстрее переписать символы с доски. Ну прямо усердный ученик первой парты. Ладно, пора и мне изобразить старательность.

“Ки-ка-ку……ке-ко” — твердил я про себя, выводя очередную хрень.

Т-ч-ы-к-с.

Грифель карандаша с сухим хрустом сломался. Да бесит! Восьмой раз уже! Из чего его тут делают!

— Скотина…. — прошипел я, беря ножик.

— Проблемы с руками, кадет? Восьмой раз уже ломаете. — спросил Риверс, подойдя ко мне. Он уставился в мою тетрадь. — Но я вижу небольшой прогресс, кадет. Из стадии “каракулей” ваши символы перешли в стадию “куриной лапой”. Надеюсь, к концу первого курса они станут похожи на слова, кадет, — закончил Риверс, подойдя к Жану.

Я начал точить карандаш. Стружка медленно снималась, сопротивляясь моему лезвию.

“Ничего – ничего, старик, — подумал я, аккуратно стараясь не задеть капризный грифель точил карандаш. — Я и не из таких передряг выбирался. Этот язык Исаямы я выучу, и если вернусь в свой мир в пасть ему засуну!”

Спустя некоторое время он отпустил нас назад в казармы. Я вышел из лектория и вдохнул свежий вечерний воздух. Пойдя позади остальных к нашей казарме. Вечерний прохладный ветер после душного лектория ощущался как глоток холодной воды после марш-броска. Идя за остальными, я начал разминать довольно затекшие плечи. Мысли перетекали от символов к планам на сегодня, осталось только пойти в душ, и лечь спать.

Жан, обычно стремящийся в казарму первым, чтобы больше полентяйничать, сейчас намеренно замедлился и шёл рядом со мной. Он шел чуть в стороне от основной тропы, намеренно все ближе и ближе ко мне, заставляя меня сместиться к левому краю тропы, где росла небольшая чаща деревьев.

— Слышь, Марко, — заговорил, он обернувшись. Голос у него какой-то странный, не обычно писклявый и звонкий, а прям вибрирующий? Как будто он что-то задумал, какую ту свою темку. — Остановись, перетереть надо.

Он перегородил мне дорогу, пока ребята которые шли дальше переговариваясь, не заметили нашего отставания.

— Ну, давай перетрем, — я остановился, скрестив руки на груди. Скрытая агрессия Жана мне не нравилась, чем я мог ему уже насолить? Очень любопытно, может он принял меня как конкурента в борьбе за Микасу? Ну нет, извольте. Он хоть и смотрел на нас на сегодняшней тренировке, но я ничего такого и не делал, или делал? Ай, блин, чужая душа потёмки. — Только давай быстро, Жан, мне еще в душ надо успеть, пока там вода не остыла.

Жан приблизился.

— Помнишь, как мы встретились неделю назад? Я тогда к тебе подошел первым? Мы разговорились кто откуда, я тебя спросил куда ты хочешь поступить?

Я на секунду завис. ***** вот оно… ахиллесова пята любого “попадуна”. Ты можешь понимать язык, можешь подтянуть своё тело доставшееся тебе, но ты никогда не будешь помнить, о чём болтали двое пацанов до прихода твоего сознания.

— Ну, допустим. — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал намного ровнее и не волнительно. В голове же крутилась обезьянка из симпсонов которая сейчас била в медные тарелки, запуская в моей голове вычисления. Что мог ответить “настоящий” Марко? Наверняка что-то идеалистическое и наивное. И самые два извечных русских вопроса, Кто виноват и Что делать? — Мы много о чём болтали тогда, Жан.

— Не виляй, — Жан сделал еще шаг ко мне. Оказавшись почти вплотную. Я почувствовал его прерывистое дыхание. — Ты тогда сказал, что хочешь попасть в Военную полицию, потому что хочешь служить нашему королю, и побаиваешься титанов! Ты сказал, что если увидишь хотя бы одного, то просто замрёшь. Мы еще тогда договорились, что будем держаться вместе, чтобы вместе служить!

Я смотрел в его глаза и видел там не только подозрительность, обиду но и ещё что-то, что мне он не договаривает. Пацан реально чувствует себя кинутым. Ну представьте, вы интроверт нашли ещё такого, у вас сошлись интересы, а после он на следующий день меняется и становится сигмой, говорит что он хочет вступить в Разведкорпус и так далее? Конечно, это довольно обидно для Жана.

— И? — хрустнул я позвонками шеи, разминая позвоночник. — Дальше что?

— Ты изменился, — он все не унимался, а его голос приобрел обиженный тон? — Но ладно наш договор, я переживу потерю такого аутсайдера как тебя из друзей. Но схерали ты начал виться вокруг Микасы и её двух друзей? С какого перепуга ты начал вокруг них ошиваться?

***** я чуть не заржал в голос. Вот оно, истинная причина неумёности Жана. Его неразделенная любовь к Микасе. Ну, конечно, Шерлок недоделанный, все проблемы из-за девчонки.

— Жан, ты мне сейчас компостируешь мозги из-за этого? — Я выгнул бровь, гляда на него с плохо скрываемой улыбкой. — Мы в армии, а не на ярмарке ёмае!

— Не паясничай! — он повысил тон своего голоса. — Ты сегодня на тренировке…. прямо вился возле неё! И она тебя слушала! Чёртова Микаса Аккерман, которая не отходит ни на шаг от этого придурка Йегера, вдруг делает то, что ей говорит другой пацан? Ты что, ей дал приворотное зелье, что-ли? Или ты решил, раз ты теперь “крутой”, то тебе и мутить с Микасой не западло?

Я посмотрел на его перекошенное из-за гнева лицо и почувствовал жалость. Бедный пацан. Всю жизнь будет он её любить, а она так и будет верна своему Эрену… Мда, как в титанике. Может его лучше перенаправить, пока не слишком поздно к одной блондиночке? Сегодня даже пополнение в их ряды пришло. С ней ему точно не заскучать!)

Я медленно выдохнул, стараясь не заржать ему прямо в лицо. Такого он точно не простит. Идея свести Жана с той блондинкой из столовой казалось всё более здравой – они бы идеально стоили друг друга в своей заносчивости. Но сейчас надо решать с Жаном, как гасить его. Как там говорится? Паровозы надо давить пока они еще чайники! Во!

— Послушай сюда, Ромео недоделанный, — я положил ему свою руку на плечо. — Аккерман тебе не нужна. Жан, поверь мне. Как сказал мне один человек, в любви есть две роли, один должен любить а второй позволять любить. Я категорически с этим не согласен, и считаю что любовь не должна быть “рабством” или личной собственностью кого-то. В идеале она – лишь надстройка над общим делом. Если твои чувства остаются без ответа, то твоя любовь, она бессильна и является твоим несчастьем.

Жан замер. Его рука сжатая в кулак, медленно разжалась. Он посмотрел на меня так, как будто я только что заговорил на своём русском языке. О как, значится для четырнадцатилетнего парня из провинциального Троста такие философские рассуждения были сродни моим знаниям в высшей математике в ВУЗе, хорошо что мне попался тогда отличный препод….

— Ты чё несёшь? — глухо спросил он, но я видел как его агрессия тела сменяется полной дезориентацией. — Какое рабство? Какие надстройки? Я просто спросил, почему ты…

— А я тебе ответил, — я до сих пор не убрал руки с его плеча, слегка сжал его, чтобы зафиксировать его внимание на себе. — Тебе нужна та девушка, которая будет смотреть на тебя, а не сквозь тебя на Йегера. Микаса для тебя это стена, Жан. Об неё можно расшибиться, но ты не получишь взаимости. Или тебе нравится безответная любовь?

— А тебе-то что? Знаешь, а пошёл ты! — он дернул плечом, сбрасывая мою руку. И пошел прочь от меня. Да парню надо обдумать, что делать дальше, и как. И мне, ведь я не собираюсь быть статистом в этом мире. Раз все тут пишут на перевёрнутом японском, значит я могу писать на русском и никто это не заметит? Очень хорошая теория. Надо проверить её!

Я направился вслед за Жаном. Закончив свои санитарные дела, я буквально рухнул в сон. Где-то на отголосках сознания всплыли тексты героических песен Павла Пламенева, и я улыбнулся….

____________

5 августа 847 года. Место действия: Кадетский корпус, шлагбаум на въезде в лагерь .

Ночью пошёл дождь. Высохшая почва грунтовой дороги начала впитывать в себя долгожданную влагу. Сначала морось не давала звуков, но постепенно перешла в небольшой дождик, который то усиливался, то успокаивался.

У шлагбаума на въезде в южный тренировочный лагерь тускло горел единственный фонарь. Его свет едва пробивался сквозь прокопоченное стекло. Да и не освещал он по прежнему, его свет едва пробивался в ночной жизни лагеря. В небольшой деревянной будке КПП сидел ефрейтор с двумя кадетами из 102-го кадетского корпуса.

— Наконец-то прохлада! — тихо сказал один из кадетов. — Надоела эта жара.

— Это точно, — отозвался второй, лениво облокотившись на подоконник и подставляя голову под струйки дождя, текущие с крыши КПП. — Говорят, что в Тросте вообще душниловка.

— А толку-то? Вы на следующей неделе выходите в поля на учения, — проворчал ефрейтор, не отрываясь от чтения армейской газеты. — А если начнётся сезон дождей, для вас это будет самое худое, что могло бы быть. Потому что в сырости, вы сразу начнете болеть…

Он замолчал, прислушиваясь. Сквозь мерный шелест дождя пробился звук хлюпанья копыт по дороге.

— Слышите? — Ефрейтор отложил газету и потянулся на выход. — Кого там нелёгкая принесла в такой час?

Кадеты вышли за ним. Они начали всматриваться в мглу летней ночи. Через несколько мгновений из неё вынырнула карета. Лошадь,тяжело дыш, остановилась у перекладины КПП.

— Кто пожаловал? Предъявите пропуск для въезда на территорию армейского лагеря! — крикнул кадет, стараяь придать своему голосу уверенности.

Дверца кареты открылась. На землю ступил человек в зелёной накидке. Он не спешил отвечать на вопрос, а лишь скинул капюшон. Свет фонаря едва выхватил черты лица человека.

— Капитан Лоренц Клейн, — чуть хрипловато представился человек. — Прибыл в ряды инструкторского состава, глава второго отдела Военной полиции Митраса.

— Г-г-г-о-сподин капитан, кадеты смирно! — ефрейтор вытянулся во фрунт вместе с кадетами. — Дежурный по КПП ефрейтор Дитрих Зингей, кадеты Айзенхауэр и Фогт! Мы не получали уведомлений насчёт вашего прибытия.

— Конечно, и не получите! — усмехнулся Клейн, осмотревшись. — Открывайте шлагбаум, мне еще докладывать о прибытии.

— Так точно, господин капитан! Фогт поднимай! __________

Глава 10.

6 августа 847 год.

Мы сидели в жаркой и густой от пара в простой армейской бане. Сегодня у нас был банно-прачечный день. Утром мы привели в порядок нашу казарму, ну а теперь в обед приводили себя в надлежащий вид.

Горячая вода. Кто бы думал, что я после переноса буду скучать по такому благу цивилизации, как доступность горячей воды в любое время суток? В течение недели мы конечно пользовались душевыми, где вода в баках наверху нагревалась от солнца, но это было не тем.

— О да… — блаженно выдохнул Жан, обливая себя из ковшика прохладной водой. — Наконец-то мы можем отдохнуть хоть денёк.

— Жан, а ты что, работал что-ли? — спросил с издёвкой Конни, он подливал горячую воду в свой таз перемешивая её с холодной. — Бездельник!

Мы прыснули со смеху с Райнером. Утро за первую неделю выдалось спокойным и весёлым. А позавчерашний успех всё еще приятно грел моё эго.

Я обставил Жана, Микасу, вытащил Армина к финишу, а отделался всего-то тремя нарядами в хозслужбу. Когда кстати они будут применены? И что я буду делать? Наверное как и в моём мире буду работать в лагере в качестве бесплатной рабсилы.

Мой армейский опыт из прошлой жизни, моя взрослая закалка и аналитический склад ума пока не подводили меня. Но вот то что, обучаться предстоит ещё несколько лет с пацанами и девчонками младше меня лет на десять, ломало мне голову.

Следующие несколько часов пролетели в армейской суете: мы стирали форму, и приводили себя в человеческий вид. После сытного обеда нам дали немного свободного времени. Небо к вечеру окончательно прояснилось, и тогда прозвенел колокол, что означало общий сбор на плацу.

На плацу вместе с Шадисом стоял и незнакомый мне человек, высокого телосложения и уложенными тёмными волосами назад. На его лбу были аж две или три морщины. А его взгляд был цепкин и колючим. Я словно увидел сотрудника безопасности. Такой же как там у детей? Такой же вайб, поймал. Через несколько минут как последние кадеты влились в построение, он начал свою речь:

— Меня зовут Лоренц Клейн, со следующей недели я буду преподавать вам курс рукопашного боя, — отрапортовал чётко и слаженно, словно офицер. — Королю необходимы солдаты, которые смогут действовать в том числе, и против людей внутри Стен. С завтрашнего дня ваш распорядок дня будет изменён. Каждый взвод получит своё время курса в учебном расписании, занятия буду вести я и мой помощник Андриан Викт. Больше подробностей вы получите завтра, на нашем первом занятии. Я говорю единственный раз. Не опаздывайте на мои занятия, и вы не пожалеете о своём поведении. Он медленно прошёл вдоль первых рядов, заложив руки за спину. И обернулся к Кису Шадису.

— Господин Главный инструктор, можете отпускать кадетов.

— Хорошо. Кадеты, можете идти! Кадеты: Ботт, Хольт, Виллер. Остаться на месте.

Плац в считанные минуты опустел, оставив только несколько человек. Солнце уже заходило за гору, отдавая последние лучи тепла. Кис Шадис подошёл к нам.

— Каждый из вас, имеет по несколько нарядов в хозслужбу за свои проступки. С этого дня вы будете их отрабатывать. Ботт и Виллер вам досталась грязная работёнка. Вы будете помогать персоналу в уходе за нашими лошадьми, а Хольту предстоит не менее трудная работа в столовой. Я что-то не слышу от вас слов радости? Я понятно объяснил?

— Так точно, сэр… — отозвались мы.

*** Энни Леонхарт

Удар. Уход из под атаки. Ещё удар.

Выдох. Вдох.

Уход от атаки. Рывок. Удар ногой.

Б-БАМ!

— Эй, Энни с тобой всё нормально? Алё! — отозвался Бертольд, который кое-как сдержал последний удар.

Несколько дней подряд они встречались вечером возле леса, что плотно примыкал к тренировочной площадке лагеря, для того чтобы отработать свои приёмы рукопашного боя. В лагере что находился за спиной Бертольда, уже активно готовились ко сну. Подумать только, никто и не мог додуматься. Что пока Король за стенами готовится к вторжению извне, готовя своих воинов умереть за него в заранее проигранной войне. Прямо внутри его армии находятся трое марлийцев. Идиот!

— Энни!

Энни убрала упавшую прядь волос со своего лица, и посмотрела на Бертольда. Его рубашка уже была вся в поту, но во взгляде читалось заинтересованность в её состоянии. Бертольд хоть и был на голову выше её, но почему-то во всём старался помогать. Даже в тренировках.

— Извини. Долго я не отвечала?

— Пару минут точно. Увлеклась? — с улыбкой спросил Бертольд. Он уже вышел из стойки, и начал подходить к ней.

— Да… Как думаешь, нам покажут что-то новое на этих тренировках?

— Ты о чём? А-а, об этих курсах рукопашки? Да, я думаю преподадут основы, и на этом всё. Кто будет учить малолеток специальным навыкам на острове?

«Остров. Да. Шёл третий год пребывания на этом острове. Три года в окружении островных дьяволов» — Энни прикрыла глаза, пытаясь восстановить своё дыхание. Прошло три года как они внедрились в общество островных дьяволов. Но не добыли и капли информации.

— Не знаешь Райнер что-то придумал?

— Нет. Продолжаем внедрение. — грустно отозвался Бертольд.

— У меня появилась идея.

— Какая?

— Мне нужно за стену Сина. Я попытаюсь раздобыть информацию о Координате.

— И как ты себе это представляешь? — нахмурился Бертольд, нервно заозиравшись по сторонам.

— Мне нужно чтобы вы меня прикрыли. Я сымитирую лихорадку, и меня положат в санблок на карантин. Они будут думать что мне не долго осталось. Ты вызовешься передавать еду из столовой. На несколько дней мне времени будет достаточно. В Митре я и продолжу поиски. У нас же была последняя зацепка. Надо её проверить!

— Это… опасно, Энни. А вдруг нас раскроют?

— Попытаться стоит. Передай моё предложение Райнеру.

— Ладно… Я поговорю с ним. Но ничего не обещаю.

*** Десять минут спустя. Марко Ботт.

— Ох, ебать. Это ж сколько тут говна то скопилось… — оценил масштаб нашей работы мой напарник Виллер.

— Не говно. А добротный лошадиный навоз, я попрошу! — ответил Виллеру приставленный к нам солдат. Он решил нам не представляться, так как не видел в этом особого смысла. — И так, короче, ваша задача на сегодня, собрать весь этот навоз в мешки и сложить все вон в ту повозку. — он указал на пустующую телегу, которая расположилась рядом со входом в конюшню. — Мешки найдёте в повозке. Надеюсь всё понятно?

— Да, сэр. — отозвался я.

— Ну и отлично. Я пошёл. Проверю как там лошади, да и пора мне на ужин. Как закончите, то инструмент просто оставьте возле входа.

— Понятно.

Солдат ушел дальше в конюшню, оставив нас на улице возле выгребной ямы. А я оглянулся на Виллера.

— Марко. Как тебя? — подавая ему руку для знакомства.

— Отто. — он пожал мне руку, и мы оба обернулись на нашу предстоящую работу. А посмотреть было на что. Яма была примерно на два или три метра в длину и ширину, и ещё хрен знает с какой глубиной, и вся была заполнена сверху свежим лошадиным навозом.

— Ну что Отто приступим? Работы нам тут до заката.

— Да пиздец. Я поступил в кадетский корпус не для того, чтобы быть золотарём.

— Меньше слов, больше дела. Неси мешки. Да и советую тебе раздеться до штанов. А то от тебя будут все шарахаться.

— И то верно. — Отто пошел к телеге. Пока я начал раздеваться. Куртка с рубашкой быстро отправились на рядом сколоченную из сухих веток ограду. Взяв в руки лопату я начал расшевеливать чуть застывшую кучу.

— Марко, слушай а за что ты загремел? — проговорил Отто, кинувший мешки рядом с ямой. Он принялся раздеваться по моему примеру.

— Да, не бери в голову. Спас своего товарища на недавнем забеге. Он упал за несколько десятков метров до финиша.

— Хм… вот же ж… и стоило оно того?

Я зачерпнул лопатой первую порцию навоза и головой кивнул ему на мешок. Тот быстро сообразил и открыл его.

— Определённо. Помоги ближнему своему, и он ответит тебе взаимностью. А ты? — задал я свой вопрос, одновременно высыпав первую лопату навоза в мешок.

— Да, у меня сапоги спиздили. Какой-то ублюдок позавчера ночью. А на утро когда нас подняли, то сапогов то у меня и нет. Но кого это волновать должно? Мне впаяли десять нарядов, и отправили за новыми сапогами. Как говорится, сам виноват.

Разговоры с Отто помогали скоротать время за этим утомительным процессом. Спустя десять минут мы с ним поменялись местами. За это время мы наполнили только два мешка. Но яма и не думала уменьшаться. А еще же таскать эти мешки. Ох-ё.

— Отто, я думаю мы сначала наполним их, и после вдвоём перетаскаем?

— Да, я думал также.

К нам тем временем подошёл тот солдат, что давал нам задание. На первый взгляд в нём можно было угадать парня лет двадцати — двадцати семи. Но его эспаньолка наводила на мысли, что он может быть и старше. Его черные пряди волос были завязаны в один пучок на затылке. А на его лице между скул образовалась морщина.

— Ну что молодёжь, получается? — с улыбкой спросил он нас.

— Так точно, сэр. — ответил Отто.

— Ну я и смотрю, уже третий мешок пошёл. — он закурил папиросу. — ну ладно, ежели проблема какая-то будет то обращайтесь к дежурному конюху. А я пошёл. И кстати, хорошо что додумались снять рубашки и куртки, иначе бы стирали бы и их. А так просто помойтесь в одежде в душевых.. — он открыл калитку ограды и пошёл в сторону столовой.

— Приятного, сэр. — отозвался я.

— Ага… Ладно, бывайте! — произнёс солдат, постепенно удаляясь от нас.

Следующие полчаса мы работали особо не разговаривая, попарно меняясь работой. За это время мы наполнили еще восемь мешков, а навоз в выгребной яме зрительно начал уменьшаться.

Увлекшись работой мы не заметили как к нам кто-то подошёл.

— Кх-хм.

Мы одновременно посмотрели в сторону кашля. Перед нами, переминаясь с ноги на ногу, стояли Эрен вместе с Армином.

— Мы тут подумали... раз уж ты из-за Армина попал сюда, то мы пришли тебе помочь, — скрестив руки на груди, упрямо заявил Эрен.

— Это моя вина, Марко, — виновато продолжил Армин, отведя взгляд от меня. — Ты не должен отдуваться тут один.

Отто, стоявший по щиколотку в навозной яме, удивлённо вылупился на них, а потом перевёл взгляд на меня.

— Марко, ты им кто? Родственник?

Я не обратил на его вопрос внимания.

— Как узнали что я тут? — с интересом я их спросил.

— В столовой Имир рассказала что видела тебя около конюшни. Ну и Армин сложил два плюс два, и сказал что тебе наверное дали наряд на работу. — скороговоркой проговорил Эрен.

— Вот как. Ну что, отказываться от помощи не буду. Но парни, если вас поймают инструкторы, впаяют наряды и вам отдельно.

— Плевать! — Эрен решительно скинул куртку и быстро избавился от рубашки, а затем прыгнул в яму. — Армин подай лопату.

— Ага, щас.

— Вот Отто, прибыла нам помощь. Щас работа пойдёт быстрее! — постарался приободрить своего напарника по несчастью.

И действительно. С приходом этих двоих дело пошло быстрее. Эрен орудовал своей лопатой с завидным упорством. А Армин хоть и не блистал особенной физической силой, усердно помогал чем мог. Иногда подменяя Эрена в махании лопатой, что не очень у него получалось. И их пара немного замедлялась. Да и погодка была весёлой. Солнце из-зо всех сил палило. Что не добавляло нам сил, а наоборот выматывало.

Так и прошёл вечер. Когда солнце уже скрылось за горизонтом, мы закончили. Всего получилось семьдесят мешков, которые мы загрузили на телегу. Я постучал в дверь конюшни, и дежурный конюх осмотрев яму и телегу принял нашу работу, заодно угостив нас сладким чаем.

— Ну что, теперь надо в душевые отмыть штаны и сапоги от этой вони. — предложил я ребятам, как только конюх выпроводил нас на улицу. Моё тело уже ныло от этой "неожиданной" вечерней активности. Если так и дальше пойдет, то жировых отложений у меня совсем не останется. Придётся как Саша Браус, по ночам добывать себе провиант в лагере.

— Да, это логично. — отозвался Армин. Несколько секунд и с нами согласился Отто с Эреном. И мы пошли в душевые.

Душевые кабинки состояли из себя сколоченные из досок кабинки. Всего их было двадцать штук. Они были соединены общим коридором ведущим к выходу. А на крыше каждой из них стояли небольшие чёрные железные баки с водой.

В нашем расписании не было расписано, когда именно кадет должен был мыться. Но было прописано что кадет обязательно должен на утреннем построении и при команде "отбой" в казарме. Так что нам нужно было успеть прибыть в казармы до отбоя.

Быстро промыв ледяной водой штаны и сапоги, мы поспешили к жилым корпусам. Отто попрощался с нами и свернул к своей казарме.

Когда мы подошли к нашим дверям, Эрен потянул за ручку, пропуская Армина вперёд.

— Ты идёшь, Марко? — обернулся Йегер.

— Идите. Я пару минут подышу воздухом. Не хочу сразу нырять в свои сны. — махнул я рукой. Эрен пожал плечами и скрылся за закрывшейся дверью.

Оставшись один, я тяжело оперся своими руками на поручень крыльца казармы, прикрыв глаза я наслаждался ночной тишиной лагеря. Вода смыла запах навоза и пот, но не могла смыть усталость от сегодняшнего дня. Поясница была словно сделана из камня. А на руках образовались первые в этой жизни трудовые мозоли. И так еще примерно три года, еб…

Хруст за казармой привлёк меня. Я резко открыл глаза и обернулся, но всё было тихо. Подумав что от усталости мне уже кажутся звуки, я потянул на себя дверную ручку, собираясь зайти внутрь. Но звук повторился. На этот раз это было приглушенное шуршание, словно кто-то неуклюже шел вдоль казармы.

Я спустился с крыльца и стараясь быть бесшумным пошел вдоль казармы, пытаясь не издать звука. Осторожно ступая с пятки на носок, я завернул за угол, и едва не столкнулся с крадущейся фигурой.

Фигура замерла, словно хотела притвориться Гарри Поттером под мантией невидимкой. В тусклом свете полумесяца блеснули карие глаза. Щеки нарушителя постепенно наливались краской, а к груди двумя руками прижимался увесистый свёрсток пищевой бумаги.

— Так, так и кто тут у нас? Саша Браус, собственной персоной!

Девушка судорожно сглотнула, и отчаянно думала как выкрутиться из незавидного положения. Её взгляд метнулся назад, откуда она только что пришла, и за меня. Её мозг отчаянно предпринимал мысленные потуги, явно оценивая вариант побега и её шансы.

— М-м-марко, тише! Э-это не то, что ты подумал. Я сейчас всё объясню! — тихо зашептала она, крепче прижав к себе свёрток. — Это… это мне дали.

— Дали? — я выразительно поднял правую бровь, скрестив руки на груди. — И кто же? Наверное, Шадис? Или, может ты это всё украла с продовольственного склада?

Саша нервно закусила губу, не зная, что ответить. В воздухе между нами едва запахло копчёным мясом. Мой желудок предательски заурчал, ведь ужина у меня не было.

— Знаешь, Саша, — я сделал шаг ближе, нависая над ней и включив строгий тон. — Если Шадис узнает, что ты снова обнесла кухню, он заставит тебя бегать целый день, пока ты не упадёшь с ног. А потом наверняка даст тебе пару десятков нарядов. Поверь мне, удовольствие до ночи пахать в хозслужбе — ниже среднего.

Она побледнела. Перспективы своего дальнейшего пребывания в лагере ей уже не нравились. Надо добивать клиента.

— И как ты думаешь, если ты сбежишь сейчас даже выкинув свой свёрсток куда-нибудь в лагере. Шадис не поверит мне, что ты снова обнесла кухню? И не проведёт инвентаризацию?

Её лицо отображало всю грусть в данном мире, что только могла выразить человеческая мимика. Вот! Клиент созрел!

— Но сегодня тебе крупно повезло! — продолжил я уже с улыбкой на своем лице. Наверняка с позиции нейтрального зрителя, я сейчас как адвокат самого дъявола. Эх такой талантище пропадает Имир! — Моё хорошее настроение и молчание, стоит ровно весь твой свёрсток с провиантом, и половина всего того, что ты будешь выносить с кухни!

— Что? Да ты бандит! Я рисковала жизнью!

— И мне это говорит человек, который сам украл то, что у него в руках?

Саша смерила меня своим убийственным взглядом, в котором отчаянно боролись желание убить за еду и инстинкт самосохранения. Выиграет последний. Ведь я её загнал в угол, но даю коридор для побега. Наконец, здравый смысл в разуме победил. Она сокрушённо вздохнула, словно прощаясь с самым дорогим в её жизни, и передала мне бумажный свёрсток.

— Запомни! Ты бессердечный вымогатель, Марко! — буркнула она, и начала поправлять измазанные в зеленом белые брюки.

— Ты должна называть меня твоим спасителем! Считай это своей инвестицией в свою предосторожность. Больше не проёбывайся Саша, ну и буду от тебя ждать вестей, что ты захочешь воровать в следующую ночь. Теперь можешь считать нас партнёрами по особо опасному бизнесу!

— Иди ты Марко, знаешь куда?

— Я пойду кушать. А ты иди спать, партнёр!

Я бесшумно пошел в казарму, припрятав свёрсток в свою куртку. А Саша пошла в сторону своей казармы. Когда я уже заходил за угол, ветер донёс обрывки её фраз.

— Ну и…. сучёныш… М…

Но уже не обращал на эмоции своего клиента, которого удачно гопстопнул, и отломив маленький кусок мяса закинул себе его в рот. С мыслью, а жизнь то налаживается! Ещё бы борщиком шлифануть бы всё это дело…м-м-м.