Марк Токарев. Груз

Пролог. Глава 1

ПРОЛОГ

16 мая 2024 года, 14:47 по местному времени.

Окрестности Алеппо, Сирийская Арабская Республика.

Песок был везде.

Он хрустел на зубах, сыпался за ворот бронежилета, набивался в ствол автомата, сколько его ни чисти. Марк Токарев уже перестал обращать на это внимание. После восьми месяцев в Сирии песок становится частью тебя. Как пот. Как усталость. Как постоянное чувство, что за следующим углом — смерть.

Он сидел у разбитого окна, держа под контролем пыльную улицу. Слева от него, прикрывая лестницу, замер «Ворон». Справа, в проёме, ведущем в подвал, — «Малой». Два «языка» — полевые командиры, которых брали сегодня на рассвете, — связанными лежали внизу. В углу, у дальней стены, перезаряжал автомат майор с позывным «Патриот» — старший группы.

Операция почти закончена. Осталось доставить языков на базу.

Марк глянул на часы. «Победа», механические, с потрескавшимся циферблатом. Бабушкин подарок. Они шли до сих пор, хотя он ни разу их не заводил.

— «Беркут», — раздался в гарнитуре голос «Ворона». — Со стороны тыла чисто. Пока.

Марк отозвался коротко:

— Принял. Наблюдай.

— «Беркут», — это «Малой». — Языки молчат. Связаны надёжно.

— Держи их там. Без команды не высовываться.

Марк снова посмотрел в окно. Тишина. Слишком правильная, ватная тишина, которая бывает перед песчаной бурей или перед засадой. Он не верил в приметы, но доверял чутью. За пятнадцать лет службы оно подводило его дважды. Первый раз — когда погиб его напарник. Второй — когда он сам получил пулю в плечо. Оба раза он проигнорировал сигнал «что-то не так».

Сейчас он его не игнорировал.

— «Патриот», — Марк обернулся к майору. — Что по связи с базой?

— Глушат, — майор даже не поднял головы. — Полный шум.

Марк выругался про себя. Не слышно — значит, их ждут.

— «Ворон», «Малой», — сказал он в гарнитуру. — Готовим оборону. Первый этаж закрыть мешками. Времени — двадцать минут.

— Отставить, — голос «Патриота» резанул тишину. Майор поднялся, поправил разгрузку. — Собираемся. Уходим через западную стену.

Марк замер.

— Товарищ майор, броня только через полчаса. Если мы выйдем сейчас, напоремся на засаду.

— Это приказ, капитан. — «Патриот» говорил спокойно, даже буднично. — Языков выводим первыми. Группа прикрывает.

— А кто останавливает тех, кто с востока?

— Ты, капитан. — Майор посмотрел на него в упор. — У тебя лучшая позиция. Задержишь их, дашь нам время отойти.

Марк хотел возразить. Взвесил варианты за секунду. У него — окно на восток, хороший сектор обстрела. У «Ворона» и «Малого» — фланги. Если он останется, у группы будет шанс. Если нет — полягут все.

— Принял, — сказал Марк.

Майор кивнул и повернулся к остальным:

— «Ворон», «Малой» — за мной. Уводим языков. «Беркут» остаётся на прикрытии.

«Ворон» бросил на Марка быстрый взгляд. «Малой» хотел что-то сказать, но промолчал. Они были профессионалами. Приказы не обсуждают.

— Время пошло, — сказал майор и первым шагнул к лестнице.

Марк слышал, как они уходят. Шаги по бетонной лестнице вниз, приглушённые команды, потом — тишина.

Он остался один. Перезарядил автомат. Спокойно, как на полигоне. Затворная рама щёлкнула, досылая патрон. Проверил гранаты — две на разгрузке, одна на поясе. Посмотрел на часы. Четырнадцать пятьдесят три.

— Ну, — сказал он в пустоту. — Давай, «Патриот». Не подведи.

Он подумал об Анне. О Димкином ранце с космическим кораблём. О Катиных бантах. О бабушке, которая каждое утро ощупывает его фотографию, потому что уже почти ничего не видит. Он подумал о том, что, может быть, не увидит их больше. Никогда.

— «Беркут», — голос «Ворона» в наушнике. — Мы у западной стены. Через пять минут уходим.

— Принял, — ответил Марк. — Счастливо.

— И ты там... — «Ворон» замолчал, потом добавил тише: — Не геройствуй.

— Не учи дедушку кашлять, — усмехнулся Марк. — Отключаюсь.

Он снял гарнитуру и сунул в карман разгрузки. Арабы пришли через три минуты. Марк увидел их через щель в стене — цепь, перебежки, грамотные перекаты. Не местные. Профи. Он подпустил передовую тройку на двадцать метров. Когда тени замаячили в проёме, нажал на спуск. Короткая очередь — двое упали. Ещё одна — третий откатился за угол. За стеной раздались крики. Много криков. Марк бросил гранату на голос. Взрыв грохнул, присыпав его бетонной крошкой. Он перекатился к другому окну, выпустил ещё очередь. Вскрик. Потом ещё один. Магазин кончился. Марк отбросил автомат. Выдернул чеку последней гранаты. Тени приближались. В проходе показались силуэты.

— Командир! — чей-то голос на ломаном русском из темноты. — Слышишь, командир? Уходи, мы тебя не тронем!

Марк горько усмехнулся.

— Идите нахер, — сказал он негромко.

Потом — взрыв.

Потом — темнота.

А потом — ничего.

О том, что капитан Токарев посмертно награждён орденом Мужества, что его похоронили в Твери, что жена получила квартиру, а дети — пенсию, он уже не узнал. Как и не узнал он, что после смерти стал частью секретной программы «Полк верных», по которой его личность, его память, знания и навыки были перенесены на экспериментальный цифровой носитель.

Его первая жизнь закончилась. Началась вторая.

----------------------------------------------------------------

Глава 1

18 мая 2816 года, 09:15 по стандартному времени станции.

Нелегальная станция «Чёрный порт», сектор «Гнилые трубы», камера предварительного заключения.

Я открыл глаза. Повсюду было темно. Не так, как бывает, когда закрываешь глаза. А так, когда ничего не имеет значения. Пустота. Отсутствие всего. Даже мыслей.

Потом — боль. Тупым молотом в затылок. Потом — тошнота. Потом — звуки. Капает вода. Где-то далеко гудит вентиляция. Скребутся крысы — или кто-то похожий.

Постепенно начало возвращаться зрение. Я разглядел потолок, низкий, серый, в разводах. Светодиодная лента моргала через раз. Пахло дешёвым антисептиком, чужим потом и горелым пластиком. Запах, который не забывается. Я чувствовал его в Сирии, в подвалах, где держали пленных.

Закрыл глаза и попытался вспомнить, что было до темноты. Взрыв. Граната. Крики на ломаном русском. Лицо «Ворона» перед тем, как тот ушёл. Бабушка. Анна. Димка. Катя. Снова открыл — ничего не изменилось. Серый потолок, моргающая лампа, запах антисептика. Я был здесь. В этой камере.

Я попытался сесть. Не получилось. Тело не слушалось. Слишком лёгкое, слишком чужое. Руки тонкие, с длинными пальцами. Кожа бледная, почти прозрачная. На запястье — пластиковый браслет с какими-то символами. Долго смотрел на этот браслет. Пластик гладкий, без стыков, впаянный прямо в кожу. Символы были незнакомыми, какая-то бессмысленная на первый взгляд цепочка из неправильных геометрических фигур. Но, спустя пару-тройку минут мне начало казаться, что символы становятся знакомыми. Надпись светилась тусклым зелёным: «NC-734, возраст 16, группа B». Шестнадцать лет? Стоп! Мне тридцать семь.

— Этого не может быть — сказал я вслух, не узнав собственный голос.

Голос был чужим. Тонким, почти мальчишеским, с хрипотцой. Попробовал ещё раз, нарочито низко:

— Единица, двойка, тройка — так мы всегда давали счёт при проверке связи.

Получилось не лучше. Голос не слушался, как и тело. Я медленно, осторожно пошевелил пальцами руки. Пять пальцев. Двигаются. Я будто заново учился всем этим пользоваться. Сжал кулак — ногти впились в ладонь. Больно. Значит, это не сон.

Так, приподнять голову. Комната качнулась перед глазами, и я замер, дожидаясь, пока всё успокоится. Пол был бетонный, холодный, в трещинах. В углу — ржавая труба, из которой что-то капало. Напротив — решётка, за которой виднелся тёмный коридор.

Камера. Настоящая камера.

Наконец, глубоко выдохнув, я сел, опираясь на стену. Тело дрожало от слабости. Живот сводило, появилось адское чувство голода — скорее всего, я давно не ел. Нужно заставить себя осмотреться.

Размер камеры — примерно два на два метра. Голая металлическая кушетка, лампа, трубы и решётки — и всё. Ни стола, ни стула, ни окон. Только бетон, ржавчина и темнота.

Я снова поднял руку с браслетом к глазам. Шестнадцать лет. Что за херня тут творится? Я вообще теперь кто?

Я попытался сосредоточиться, прислушаться к себе — нет ли в голове чужих воспоминаний, как в фильмах. Ничего. Только мои собственные мысли, моя память, моя боль.

Я потрогал лицо. Гладкое, без щетины. Губы тонкие, нос чуть курносый. Волосы длинные, грязные, свисают на глаза. Я провёл рукой по голове — и на затылке нащупал маленький бугорок под кожей. Крошечный, размером с рисинку. Твёрдый на ощупь.

Я отдёрнул руку, потом снова прикоснулся. Бугорок был впаян в череп — или, может, вживлён. Я не знал, что это. Похоже на какой-то чип.

— Что за херня? — спросил я вслух сам у себя.

И вдруг в голове что-то щёлкнуло. Без звука. Без боли. Просто — как будто включился вентилятор где-то глубоко внутри. Я почувствовал лёгкую вибрацию, а потом — голос.

«Активация вспомогательного интерфейса завершена. Загрузка языкового модуля: имперский диалект, базовая лексика. Ожидайте».

Я замер. Голос был механическим, ровным, без эмоций. И он звучал не в ушах — внутри головы. Прямо в мозгу.

— Кто здесь? — спросил я шёпотом, оглядываясь по сторонам. В камере никого.

«Загрузка завершена. Адаптация речевых центров: 98%... 100%. Вспомогательный интерфейс носителя версии 4.2 активирован. Приветствую носителя».

— Носителя? — Я потрогал затылок и нащупал маленький твёрдый бугорок под кожей. — Это ты?

«Вспомогательный интерфейс. Предназначен для адаптации носителя к имплантированным системам, перевода языков, навигации, контроля биометрических показателей. Лицензия: стандартная, для носителей категории «груз». Коммерческое использование запрещено».

— Груз? — переспросил я.

«Долговой контракт. Лицо, находящееся в трудовой зависимости от кредитора. Статус текущего носителя: ожидание перераспределения».

Долговой контрактник. Раб. Я раб.

— Где я? — спросил я инстинктивно, хотя это был не самый приоритетный вопрос из тех, что крутились у меня в голове.

«Станция «Чёрный порт». Сектор «Гнилые трубы», камера предварительного заключения».

— Какие нахер трубы? Что я здесь делаю? Как я вообще сюда попал? — полилось из меня рекой.

«Ваше текущее местонахождение: станция «Чёрный порт», сектор «Гнилые трубы», камера предварительного заключения. Станция специализируется на контрабанде, нелегальной торговле и перераспределении долговых контрактов. Вы были доставлены сюда торговцами людьми с планеты Сириус-7. Ваш предыдущий носитель... предыдущий владелец тела имел неоплаченный долг опекуна. Долг был переуступлен, и вы, как физический объект, были переданы в счёт погашения».

— А как я сюда попал? — с трудом переваривая информацию, повторил я.

«Недостаточно данных для полного анализа. Однако в моей памяти присутствует служебная запись, связанная с экспериментальной программой ведомственных структур 21 века под кодовым названием «Полк верных». Программа предусматривала перенос личности на цифровой носитель. Ваше текущее состояние соответствует параметрам экспериментального переноса».

— Полк верных? — я нахмурился. — Что за чушь? Меня что, скопировали, как файл?

«Корректно. Ваша личность — память, навыки, рефлексы — была оцифрована и сохранена. Затем, по прошествии времени, загружена в биологический носитель — текущее тело. Подробности процедуры мне неизвестны. Мой уровень доступа не позволяет получить полный протокол эксперимента».

Я закрыл глаза. Цифровой перенос. Моя душа — в компьютере? Моя память — на чипе? Я хотел рассмеяться, но вместо этого почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

— Значит, я не воскрес. Меня просто... записали заново?

«Вы живы, Марк. Физически. Ваше сознание функционирует. Этого достаточно для определения «жизни» в биологическом смысле».

— А для человеческого смысла?

«Некорректный вопрос. Уточните, что Вы имели в виду».

— Хорошо. Что с моей семьей? — спросил я тихо.

«Уточните. Семья текущего носителя — сирота, опекун неизвестен. Биологические родственники отсутствуют».

— Нет, — я сжал кулаки. — Моя семья. Анна. Димка. Катя. Бабушка. Те, кто жил в 2024 году.

Пауза. Чип молчал дольше обычного.

«Анализ исторических данных. Согласно архивам Империи, все люди, жившие в XXI веке, не могли дожить до 2816 года естественным путём. Продолжительность человеческой жизни в тот период не превышала 100–120 лет даже с учётом медицинских вмешательств. Ваша семья, Марк, умерла естественной смертью вскоре после 2024 года. Точные даты и обстоятельства неизвестны — записи того периода фрагментарны. Рекомендуется принять факт необратимости времени и сосредоточиться на текущих задачах выживания».

Я закрыл глаза. Слова ударили больнее, чем пуля.

— Они не знали, что я жив? Что я... скопирован?

«Экспериментальная программа «Полк верных» имела гриф «совершенно секретно». Вероятность информирования гражданских лиц стремится к нулю. Ваша семья, скорее всего, получила уведомление о вашей гибели в Сирии. Посмертные награды, похороны, пенсия. Для них вы умерли, как и для всех жителей Земли того времени».

— Значит, я для них — мертвец. А они... — Я не договорил.

«Боль утраты — естественная реакция».

— Замолчи, — прохрипел я.

«Принято».

Я сидел, прислонившись к холодной стене, и смотрел в пустоту. Восемьсот лет. Их нет. Никого нет. Анна, Димка, Катя, бабушка — все родные, близкие, все кого знал, превратились в пыль. 800 лет. Страшная цифра. Я почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Смахнул её тыльной стороной ладони.

— Мне нужно время — сказал я.

Я замолчал. Просто смотрел, как моргает лампа и слушал, как капает вода

«Вы — это ваши воспоминания, ваш опыт, ваши решения. Всё это сохранилось. Вы — Марк Токарев. Документальное подтверждение отсутствует, но самоощущение не обманывает».

Я почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Сжал челюсти так, что заныли зубы. Не сейчас. Не здесь. Я — офицер спецназа. Я не имею права раскисать.

— Вспомогательный интерфейс, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Как мне тебя называть?

«Вы можете использовать стандартное обращение «интерфейс» или присвоить имя».

— Назову тебя «Чип». Коротко и ясно.

«Принято. Фиксирую изменения параметров».

— Хорошо. Чип, что означает надпись на браслете?

«Серийный номер NC-734. Возраст — 16 лет. Группа крови B. Статус — ожидание перераспределения. Происхождение — система Сириус-7. Имя в реестре отсутствует. Причина внесения в реестр — неоплаченный долг опекуна».

— Сирота, — сказал я. — Как и я когда-то.

«Анализ данных реестра. Ваш предыдущий носитель — гражданин колонии Сириус-7, сирота. Опекун — дальний родственник, имел неоплаченные долги перед контрабандистами. В счёт погашения долга опекун передал вас торговцам людьми. Транспортировка заняла примерно 12 стандартных дней на грузовом корабле «Дорн». Вы были усыплены медицинским имплантом на время перелёта. Прибытие на станцию «Чёрный порт» — 16 мая 2816 года. Дата активации вспомогательного интерфейса — сегодняшняя, 18 мая. Причина задержки активации — технический сбой при перевозке».

— Значит, меня продал родственник? — в голосе прорезалась стальная нотка. — За долги?

«Корректно. Дальнейшая информация о предыдущем носителе отсутствует».

Я усмехнулся. Ничего не меняется. В двадцать первом веке детей продавали, и в двадцать девятом — тоже.

— Ладно. Что дальше?

«Ожидание перераспределения. Периодические проверки охраны. Кормление — раз в сутки. Вода — из трубы. Ваше текущее положение не требует активных действий. Рекомендуется экономить силы».

— Рекомендуется, — хмыкнул я. — Запомни, Чип. Я не из тех, кто ждёт. Я из тех, кто действует.

«Принято. Однако Ваши шансы достичь любых целей, связанных с физической активностью, стремятся к нулю».

Я поднялся на ноги и подошёл к решётке. Коридор пуст. Далеко, на пределе слышимости — шаги. Охрана. Один человек. Может, двое. С учетом вводных, вряд ли мне тут рады, и, узнав о моём пробуждении, прибегут сюда с хлебом-солью. Значит, нужно хорошенько продумать дальнейшие действия. Силы в этом хлюпике, как у меня в той жизни, лет в 12. Значит, на неё надеяться не стоит. Нужна информация.

— Расскажи мне о станции. План. Кто где. Какие выходы.

«Данные ограничены. Уровень доступа — минимальный. Однако общая схема станции доступна: пять палуб. Вы находитесь на Палубе 1 — камеры для «груза». Над вами — Палуба 2 — трущобы, Палуба 3 — рынок, Палуба 4 — гостиницы и игорные дома, Палуба 5 — администрация и причалы. Выходы: грузовая зона (Палуба 3), шлюзовой отсек (Палуба 5), технические тоннели (Палуба 0). Все выходы патрулируются».

Я слушал и запоминал. Карта складывалась в голове.

— Охрана. Сколько?

«Постоянный штат — около 150 человек. Основные силы — на Палубах 3, 4 и 5. Палуба 1 охраняется хуже — четыре- человека в смену».

— Нам повезло, — сказал я. — Значит, шанс есть.

«Вероятность успеха побега с Палубы 1 без оружия и поддержки извне — менее 1%».

— Ты уже говорил. Я не глухой.

Я отошёл от решётки и прислонился к стене. Тело дрожало, но не от страха. От голода и слабости. Я заставил себя успокоиться.

— Вопрос. Почему я понимаю местный язык? Я никогда не учил имперский.

«Активирован языковой модуль. Он является частью вспомогательного интерфейса. Я загружаю лингвистические базы непосредственно в речевые центры вашего мозга. Вы говорите на имперском диалекте так же свободно, как на русском двадцать первого века. Сознательные усилия не требуются».

— Полезно, — я потёр затылок, нащупывая чип. — А что ещё ты умеешь?

«Контроль биометрических показателей, навигация по стандартным картам, автоматический перевод письменных текстов через зрительный интерфейс, базовая медицинская диагностика, подсказки по поведению в стандартных ситуациях. Коммерческие и боевые модули заблокированы. Лицензия — стандартная, для «груза». Разблокировка требует дополнительной оплаты или повышения статуса».

— Значит, я не могу попросить тебя открыть замок или отключить чип?

«Нет. Ваш статус не позволяет этого».

— Ясно.

Я замолчал. Нужно было думать. Не просто выжить — выбраться. А для этого нужно тело, еда, информация и оружие. В таком порядке.

— Чип, — сказал я. — Сколько времени до следующей проверки?

«По графику — примерно 4 часа. Последняя проверка была 2 часа назад».

— Хорошо. Разбуди меня через три с половиной. Я буду спать.

«Принято. Режим ожидания».

Я лёг на кушетку. Пластиковый матрас пружинил под спиной. Закрыл глаза. Нужно поспать, на таких ватных ногах много не побегаешь.

Сон пришел быстро. Впервые за восемьсот лет мне приснился песок. И, как ни странно, это было хорошим знаком.

Глава 2

18 мая 2816 года, 23:40 по стандартному времени станции.

Нелегальная станция «Чёрный порт», сектор «Гнилые трубы», камера предварительного заключения.

Я открыл глаза. Сон ушёл мгновенно – так было и в той жизни, этот навык перенёсся и в это тело. Руки и ноги ломило, голод скручивал живот, но голова была ясной. Слишком ясной.

– Чип, – позвал я шёпотом. – Ты тут?

«Вы спали 4 часа 20 минут. За это время проведена полная биометрическая диагностика. Результаты необычны. Нейронная проводимость в 3,2 раза выше среднестатистической для носителей вашей возрастной группы. Скорость реакции – 0,08 секунды. По данным из открытых источников, это на 0,02 секунды лучше, чем у лучших имплантированных бойцов спецназа Империи».

Я моргнул.

– 0,08? Я никогда не был таким быстрым.

«Корректно. Нынешний показатель – аномалия, вызванная сочетанием зрелой личности и пластичности молодого мозга. Ваше сознание перестраивает нейронные пути, создавая сверхэффективные связи. Физическое тело ещё слабо, но нервная система готова к серьёзным нагрузкам. Рекомендую начать тренировки».

Я медленно сел. Тело дрожало, но в голове уже крутился план. Отжимания. Приседания. Растяжка. Всё, что я знал в прошлом.

– Чип, что с дверью? Засов задвинут?

«Засов снаружи. Магнитный замок, требует ключ-карты. Вероятность взлома без инструментов – 0%».

– Понял. Значит, ждём.

Я встал на колени и начал отжиматься. Первые пять – адски тяжело. Вторые пять – мышцы горят. К десятому – я упал лицом на бетон.

«Норма выполнена. Прогресс незначительный, но регулярность приведёт к результату. Рекомендую повторить через три часа».

– Я и сам знаю, – прохрипел я, переворачиваясь на спину, чтобы сделать упражнения на пресс.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Грузные, с лязгом металла. Охрана.

Я быстро сел на кушетку, изображая безразличие. Сердце колотилось, но я заставил себя дышать ровно.

Решётка отъехала. В камеру шагнул охранник – здоровый мужик под два метра, в грязном бронежилете. На лице – маска усталой брезгливости. На поясе – незнакомое мне оружие, напоминающее пистолет, но из белого пластика и нечто, похожее на дубинку-шокер. В руках – поднос с миской и стаканом.

– Жри, хлюпик, – бросил он, поставив поднос на пол, даже не наклонившись.

– Что это? – спросил я спокойно.

Охранник посмотрел на меня без интереса.

– Еда. Для таких, как ты.

– А таких, как я, много?

– Хватит. Жри и молчи.

Он уже развернулся к выходу. Я напрягся – нужно было вытянуть хоть какую-то информацию.

– Мне сказали, что чип с дефектом. Это правда?

Охранник замер. Повернулся, посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто я заговорил на мёртвом языке.

– Дефектный? – он хмыкнул. – Ты не дефектный. Ты – экспериментальный. Таких дороже продают.

– Кому? – я старался, чтобы голос не дрожал.

– Не твоего ума дело, хлюпик. – Охранник шагнул к решётке. – Сиди, жри. Через пару дней придёт покупатель. Заплатит хорошо. А ты – поедешь, куда скажут.

Он вышел. Решётка захлопнулась. Засов лязгнул.

Я остался один.

– Чип, – позвал я тихо. – Что он имел в виду? «Экспериментальный»?

«Недостаточно данных. Однако охранник подтверждает мою гипотезу: ваша личность была перенесена не случайно. Вы – не брак. Вы – продукт. Возможно, один из серии. Ваша сверх-реакция – не сбой, а особенность, заложенная намеренно. При правильной программе тренировок вы можете быть использованы в качестве бойца, шпиона или убийцы».

Я усмехнулся. Офицер спецназа становится идеальным солдатом для будущего. Иронично.

– Ладно. – Я взял миску. Паста серая, пахнет варёным картоном. – Будем жрать и тренироваться. А потом – будем думать, как отсюда валить.

Я съел всё до последней капли. Запил мутной водой.

– Чип, – снова позвал я. – Раз уж я «экспериментальный», объясни, что это значит для меня.

«Уточните запрос. Вас интересуют ваши возможности, ограничения или цели программы?»

– И то, и другое, и третье. Вкратце.

«Ваши возможности в текущем теле ограничены физической формой, но нервная система готова к боевым нагрузкам. При достижении нормальной физической формы ваши рефлексы и скорость реакций будут превосходить обычного человека без имплантов. Ограничения: чип контроля перемещения – при попытке покинуть станцию последует разряд тока. Цели программы: предположительно, подготовка биологического носителя со встроенной личностью для специальных операций. Подробности неизвестны».

– То есть меня готовили как суперсолдата, чтобы продать как раба?

«Грубо, но корректно. Анализ имеющихся данных показал, что, вероятнее всего, Ваш перенос, интеграция чипа и дальнейшая транспортировка это часть одной программы. В этом случае Вас не продают как груз – все оплачено с самого начала. В этом случае носитель с Вашей личностью был предоставлен заказчиком. С учетом незаконности подобных операций на территории Империи, станция «Чёрный порт» – идеальное место для этого».

Я замолчал, складывая в голове картинку.

– Значит, я не просто обычный «груз», который продается и покупается на рынке. Я – заказной товар. Кто-то заплатил, чтобы меня перенесли в это тело, вживили чип и доставили сюда. А теперь меня ждёт покупатель. Тот, кто изначально всё это организовал.

«Корректно. Ваше понимание ситуации точное. Охранник упомянул «дорогого покупателя», но не уточнил, что сделка, вероятно, уже заключена. Вы не выставляетесь на общий аукцион. Вас ждёт конкретный получатель».

Я потёр виски. Чёрт.

– Тогда чип контроля – не для того, чтобы я не сбежал к другому покупателю. Он для того, чтобы я не сбежал от того, кому меня заказали.

«Верно. Разряд тока – это страховка. Вас должны доставить в целости. Если вы попытаетесь скрыться, Вас либо обездвижат, либо убьют. Испорченный товар никому не нужен».

– Утешает, – сказал я без тени иронии. – Кто заказчик? Чип, у тебя есть хоть какие-то данные?

«Мои записи заблокированы. Я имею доступ лишь к логам, которые указывает на программу «Полк верных». Скорее всего, это научный проект силовых ведомств 21 века. У меня нет доступа к архивам, но допустимо, что зачатки подобных технологий были уже тогда. Если допустить сохранность электронного носителя с Вашей личностью, возможен сценарий, при котором кто-то влиятельный заполучил его и решил использовать в своих целях».

Я медленно кивнул. В голове, наконец, начал собираться пазл.

– Чип, есть мысли, кто это мог быть?

«Возможно, частная инициатива одного из Великих Родов. Уровень доступа не позволяет мне идентифицировать заказчика. Но он достаточно влиятелен, чтобы провернуть такую операцию в обход Имперского Сената и Инспектората».

– Когда меня будут передавать? Охранник сказал, через пару дней.

«Точное время неизвестно. Но вероятно, в течение 48 часов. После этого вас либо вывезут с станции, либо доставят в закрытый сектор для передачи».

– Значит, у меня есть два дня, чтобы найти способ выбраться.

«Ваши шансы…»

– Не называй, – перебил я. – Я знаю. Но если я останусь – меня превратят в солдата, шпиона или подопытного кролика. Исход один – я перестану быть собой. Либо сдохну.

Я встал. Ноги дрожали, но я заставил себя сделать несколько шагов по камере. Кругами. Туда-сюда.

– Что ты можешь сказать о моём теле? Как быстро я могу набрать форму?

«При интенсивных тренировках – до 3-5% от максимальной физической формы. Этого недостаточно для полноценного боя, но может помочь в критической ситуации. Ваше преимущество – не в мышцах, а в скорости реакции и тактическом мышлении. Рекомендую делать упор на взрывную силу и выносливость».

Я кивнул. Лёг на пол и начал делать упражнения. Медленно, через боль, но методично.

– Расскажи мне про станцию. План. Кто где. Какие выходы. Подробно, но коротко.

«Станция «Чёрный порт» – астероид, переоборудованный под нелегальную торговлю. Пять палуб. Вы на Палубе 1 – камеры заключения, лаборатории. Выше: Палуба 2 – трущобы и дешёвые бордели, Палуба 3 – рынок, Палуба 4 – гостиницы и игорные дома для богатых клиентов, Палуба 5 – администрация, причалы для кораблей, офисы криминальных синдикатов. Также есть технический уровень – Палуба 0, там реакторы и системы жизнеобеспечения. Выходы: через грузовые шлюзы на Палубе 3, через основные причалы на Палубе 5 и через аварийные тоннели на Палубе 0. Все выходы патрулируются. Охрана – около 150 человек, вооружены плазменными винтовками и шокерами».

– А есть ли на станции нейтралы, которые могут помочь? Те, кто ненавидит администрацию?

«Информация ограничена. Отказано в доступе».

– На самом интересном. – Сказал я. – Ладно. Спасибо.

Я закончил вторую серию отжиманий и сел на кушетку, тяжело дыша. Мысли в голове роились. Как устроить побег в мире, куда только что попал. Исходных данных катастрофически не хватает. На физическую силу рассчитывать бессмысленно. Из инструментов – барахлящий датчик в голове, который дает только общую информацию. Кусок википедии без обновлений. Ладно, какой есть – и с тем повезло. Времени мало, думаем дальше.

– Чип, – позвал я снова, переведя дух. – А что ты можешь рассказать без доступа? Что не требует разрешения? Что я могу использовать прямо здесь и сейчас?

«Я могу сообщить вам всё, что касается вашего собственного тела и его биометрии. Могу подсказать упражнения и режим тренировок. Могу анализировать звуки и движения за стеной, чтобы предупредить об опасности. Могу хранить любую информацию, которую вы мне доверите. Могу переводить языки и распознавать базовые технологические системы, если вы их увидите. Всё, что требует подключения к сетям станции или имперским базам данных – заблокировано. Но я не бесполезен».

– Я и не жалуюсь, – сказал я, разминая шею. – Просто нужно знать границы.

«Ваше текущее тело достигло предела в 9 отжиманий, 18 приседаний, 14 подъёмов корпуса. После часового отдыха можно повторить. Через 2–3 дня таких тренировок вы сможете выполнять упражнения на 20–30% больше. Этого всё ещё недостаточно для боя, но может помочь в критической ситуации – например, при рывке или ударе».

Я кивнул, хотя он не видел. Потом спросил:

– А что насчёт ключ-карты охранника? Сможешь подсказать, как быстро её снять, если он войдёт?

«Анализ типовых движений. Ключ-карта крепится на зажиме слева на поясе. Чтобы её снять, нужно сжать зажим большим и указательным пальцами. Если действовать сзади, охранник не заметит. Но сначала его нужно чем-то отвлечь. Учитывая вашу слабую физическую форму, рекомендую не нападать, а ждать момента, когда он сам отвернётся или наклонится. Шанс незаметного изъятия ключа – около 40%».

– Сорок процентов – это уже что-то, – сказал я. – Но лучше не рисковать, пока не наберу форму.

Я снова лёг на пол и начал делать упражнения на растяжку – медленно, осторожно, насколько позволяли ноющие мышцы. Чип подсказывал, какие мышцы тянуть, а какие пока не трогать.

– Чип, а ты можешь рассчитывать время? Например, когда охрана обычно заступает на смену? Есть ли у них «мёртвые» зоны, где камеры не видят?

«Доступа информации по камерам, датчикам движения, другим средствам объективного контроля у меня нет. По общей информации из охранных протоколов – как правило, смена охраны происходит в 06:00 и 18:00. В эти моменты на постах может быть меньше людей. Визуальный контроль осуществляют патрули. Между проверками бывает до 30 минут полного отсутствия охраны в коридоре. Технические люки вентиляции обычно не имеют датчиков вскрытия – это может быть лазейкой для побегов. Вы сможете пролезть. Ваше тело подростка: плечи уже 45 см, бёдра – 38 см. Это близко к пределу, но возможно».

Я мысленно отметил это.

– А что на Палубе 0? Технический уровень?

«По моим данным, да. Это реакторы, системы очистки воды, вентиляционные шахты, старые складские помещения. Охраны там почти нет, но бродят бездомные, контрабандисты и крысы. Так же там должны быть резервные пульты управления.– их используют для обслуживания грузов. Теоретически, если добраться до такого пульта, можно отключить чип контроля. Но у меня нет схемы расположения. Нужно искать на месте».

– Значит, план такой: дождаться проверки, обезвредить охранника, забрать ключ-карту, выйти в коридор, спуститься на Палубу 0, найти пульт управления чипами, отключить свой, затем пробраться к причалам и угнать корабль.

«Агрегируя: да. Вероятность успеха – менее 1%. Но я не буду напоминать об этом ещё раз».

Я усмехнулся.

– Молодец, учишься.

«Я анализирую ваши поведенческие реакции. Вы не любите пессимизм. Я буду просто предлагать варианты решения задач».

– Договорились.

Я сел на кушетку, прислонился к стене. В голове прокручивал каждый шаг. Нужно было продумать, как нейтрализовать охранника без шума. У меня не было оружия. Только руки, скорость реакции и знание болевых точек.

– Чип, если я ударю охранника в горло, смогу его оглушить?

«С вашей текущей силой – нет. Горло – уязвимое место, но для потери сознания нужно сильно сжать сонные артерии или нанести удар с достаточной массой. Ваша масса около 50 кг. Недостаточно. Рекомендую атаковать глаза, нос, коленную чашечку или пах. Эти зоны требуют меньше силы, но вызывают сильную боль и временное отключение. Комбинация: резкий тычок в глаза, затем удар ногой в колено, затем ключ-карта. Шанс – 15%».

– Понятно. Лучше, чем ничего. А что насчёт времени? До следующей проверки сколько?

«Сейчас 13:30. До проверки– 30 минут. У вас есть время на ещё один цикл упражнений и 10 минут отдыха перед событием».

Я сполз с кушетки на пол и начал последний цикл. Добавил еще растяжку. Пот заливал глаза, мышцы горели, но я не остановился, пока Чип не сказал:

«Цикл завершён. Отдохните. Проверка через 10 минут».

Я сел, вытер лицо подолом робы. Голова кружилась, но в ней была ясность. Холодная, злая, как та вода из трубы.

– Чип, – сказал я. – Если я выживу, что мне делать дальше?

«Нейтральная станция Порт Меркурий. Там можно затеряться, найти работу, купить себе идентификационные документы. На независимых станциях это сделать проще всего».

Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох, задержка, выдох. Как и всегда перед боем.

Капала вода, гудела вентиляция. Где-то далеко послышался скрежет открываемых дверей. Через десять минут я буду либо мёртв, либо свободен. Третьего не дано.

Я ждал. И готовился.

Вскоре в коридоре послышались шаги. Лязгнула дверь соседней камеры. Потом грубоватый голос что-то произнес, и сразу покинул камеру. Шаги стали приближаться ко мне.

Я открыл глаза и сел на кушетке, изображая безразличие. Расслабил мышцы лица и тела, руки положил на колени, спину выпрямил..

Дверь открылась. Охранник – красномордый, с мешками под глазами. В руках поднос с миской и стаканом. Он шагнул внутрь, поставил поднос на пол, даже не взглянув на меня. Плазменный пистолет на правом бедре, шокер – на левом. Ключ-карта болталась на зажиме слева, почти у самого кармана.

– Жри, – буркнул он и уже развернулся.

Я успел заметить несколько деталей. Как он переносит вес на правую ногу, когда поворачивается. Левая слегка подволакивается. Заметил потёртости на рукояти шокера – оружие старое, не раз использовалось. Заметил, что ключ-карта не пристёгнута к ремню цепочкой – просто висит на открытом зажиме. Нужно спешить – придется импровизировать. Я быстро поднял миску и окликнул красномордого.

– Уважаемый, – окликнул я его. – А что это за штука у меня в тарелке?

Охранник замер. Медленно повернулся, прищурившись. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом – в миску в моих руках.

– Чего? – спросил он хрипло.

– Ну, вот же, блестит, – повторил я спокойно, показывая пальцем на серую пасту. – Это какая-то подстава?

Красномордый нехотя шагнул в мою сторону.

– Какая нахер подстава? – прорычал он. – Ты че несешь?

В его глазах появилась агрессия. Охранник побагровел еще сильнее, лениво потянулся к дубинке-шокеру, но не успел. Все началось и закончилось в одно мгновение. Я резко вскочил ему навстречу с зажатой двумя ладонями миской, попутно расплескав ее содержимое, и нанес резкий удар тонким краем миски снизу вверх ему прямо под кадык. Не дожидаясь его реакции я, что есть силы, двинул коленом ему в пах, чуть оттолкнул его назад, хрипящего и с гримасой боли, отбросил миску и выхватил его шокер. Дальше – дело техники. Три кнопки на основании шокера, три разных мощности.

Я не стал церемониться и нажал на третью – самую мощную. Короткий разряд прошил тело охранника, он дёрнулся, упал и перестал хрипеть. Быстро схватил ключ-карту, пушку повесил на себя шокер. Проверил пульс – пациент жить будет, но пока в глубокой отключке. Есть время перевести дух.

Я сравнил его телосложение с моим. Здоровяком его тоже не назовешь, но его амуниция на мне будет смотреться довольно нелепо. Впрочем, какая разница, не перед девками на дискотеке танцевать. Если в коридорах ни с кем не сближаться, может и не заметят.

Я тяжело дышал, прислушиваясь к себе. Адреналин кипел в крови, руки тряслись, но разум оставался холодным. Слишком много раз я бывал в переделках, чтобы сейчас растеряться.

– Чип, – обыскивая карманы охранника, сказал я. – что теперь?

«Вы нейтрализовали охранника. Судя по внешним данным, у Вас есть не более пятнадцати минут. Ключ-карта у вас, шокер тоже. Чип контроля всё ещё активен. Нужно спуститься на Палубу 0, и найти пульт для его отключения».

Я посмотрел на распростертое тело. Бронежилет был великоват, но если снять с него и натянуть поверх робы... Решился быстро. Стянул бронежилет с отключившегося охранника, натянул на себя. Великоват, болтается, но хоть какая-то защита. Плазменный пистолет тяжелый, но я пристегнул его к поясу, где уже висел шокер. Ключ-карту сунул в карман бронежилета и вышел в коридор. Впереди был новый мир. И я собирался занять в нём свое место.

Глава 3

19 мая 2816 года, 01:30 по стандартному времени станции. Нелегальная станция «Чёрный порт», Палуба 1, сектор «Гнилые трубы».

Дверь за спиной захлопнулась с глухим металлическим стуком. Красномордый охранник остался лежать на бетонном полу, приходя в себя. У меня было минут десять, может, пятнадцать, пока он не очнётся и не поднимет тревогу.

Я огляделся. Коридор встретил меня давящей, ватной тишиной, которая зависает в пространстве перед бурей. Она давила на барабанные перепонки, заставляла сердце биться быстрее, и каждый шаг казался раскатом грома. Воздух был тяжёлым, спёртым, пропитанным озоном и подгорелым пластиком. Из глубоких вентиляционных шахт доносилось ровное гудение, похожее на дыхание спящего зверя. Потолок был низким, всего метра два с небольшим. Всё пространство над головой занимали трубы с непонятной маркировкой и кабель-трассы. Стены сделаны из тёмного, шершавого пластика, кое-где обнажена арматура – следы давней аварии или дешёвого ремонта. Редкие, тусклые лампы под потолком моргали с разной частотой, создавая стробоскопический эффект. Свет то пропадал, то вспыхивал, выхватывая из темноты ржавые разводы на стенах и лужи на полу.

– Чип, куда мне, – шепнул я, бесшумно двигаясь вдоль стены.

«Маршрут до технического люка на Палубу 0: прямо до конца коридора, открываем дверь, проходим немного прямо до первого перекрёстка, затем налево и прямо через шлюз. Две магнитные двери. Ключ-карта должна подойти. Охрана на Палубе 1 – минимальная, но патрули есть. Рекомендую бесшумное передвижение».

– Буду иметь в виду.

Тело дрожало, но не от страха, а от слабости и напряжения. Я чувствовал каждый позвонок, каждый сантиметр чужой кожи. Пот заливал глаза. Я вытер его рукавом бронежилета, который болтался на мне как на вешалке. Я проверил, надежно ли пристегнуты автомат и шокер на поясе, достал ключ-карту и зажал в левой руке.

Осторожным, но уверенным шагом я двинулся к концу коридора. На дверях, которые я оставлял позади, были написаны названия помещений. Чип перевёл некоторые значки: «Щитовая G11», «Вентиляция», «Блок 7-14». Другие были непонятны – возможно, условные обозначения контрабандистов.

Я сделал вдох на четыре счёта. Задержал дыхание. Выдох. Ещё раз. Легче не стало, но сердце перестало выпрыгивать из груди. Мысли метались и я заставлял себя четко следовать намеченному плану, проговаривая про себя порядок действий. Спуститься на нулевую палубу, найти возможность отключить ту хрень, которая может поджарить мой мозг, отсидеться там и свалить при первой же возможности.

В прошлой жизни мне доводилось красться по коридорам не раз. Сирия, Ингушетия, Дагестан – в каждой дыре, где пахло порохом и смертью. Разница только в декорациях, но суть одна. Не шуметь, не высовываться и думать на шаг вперёд.

С этими мыслями и в тишине до конца коридора удалось добраться без приключений. Первая магнитная дверь оказалась закрыта. Индикатор горел красным – блокировка активна. Ключ-карта подошла с первой попытки. Дверь отъехала в сторону с шипением, которое показалось мне оглушительным. Я замер, вжавшись в стену. Тишина. За дверью – никого.

Следующий коридор был длиннее и явно проходимее предыдущего. Слева и справа от меня были ответвления, и я уверенно повернул налево. Лампы здесь горели ярче, что мне сейчас было совсем не на руку. Свет заливал коридор ровным белым светом, без моргания, и тени не плясали на стенах – они лежали ровными, чёткими пятнами, выдавая каждую неровность пластика. Я прижался к стене, стараясь слиться с ней, и двинулся вперёд быстрее, чем прежде, почти скользя. Спустя полторы минуты, когда я пересек половину пути до нужной двери, впереди меня, из той двери, к которой я направлялся, послышался топот и голоса нескольких человек, быстро идущих в мою сторону. Они приближались. Я оглянулся – слева от меня, в нише, проходила толстая труба диаметром больше метра, покрытая слоем теплоизоляции. Я скользнул за неё, вжавшись в холодную стену и положив правую руку на пистолет. Вряд ли мне удалось бы отмахаться от нескольких вооруженных охранников дубинкой.

Тени прошли в двух метрах от меня. Три человека в лёгких бронежилетах, с плазменными винтовками наперевес. Я не видел их лиц – только силуэты, подсвеченные моргающими лампами. Они шли по коридору быстрым шагом, явно куда-то спешили, нервно переговариваясь между собой. Я замер, вслушиваясь в их диалог.

– Ну Кабан и мудила. Как так вообще могло получиться? Мясник ему точно яйца отстрелит, если узнает.

– Может доложить ему, пока не поздно? Если перекрыть шлюзы, шкет точно никуда не денется.

– Он и так никуда не денется, не ссы. А если Мясник узнает, что пацан Кабана рубанул и теперь со стволом и в броне бегает по отсекам, хотя мы обходы вчетвером должны делать, а не экономить время, всем достанется. С транквизором никуда не денется, до утра поймаем.

– Главное – второго пересаженного из «2-12» проверили. Сидит, петушара, медитирует.

Я ждал, считая про себя. Десять. Двадцать. Тридцать. Спина взмокла. Сердце колотилось где-то в горле. Но мозг зацепился за главное. «Второй пересаженный». Уж не коллега ли это мой по несчастью. Может ли это значить, что я – не один?

– Чип, – прошептал я, не выходя из укрытия. – План меняется.

«Уточните, Марк. Ваш текущий план – спуститься на Палубу 0, найти укрытие, затем экранировать чип и готовить побег с кораблём. Какой приоритет вы предлагаете изменить?»

– Идём вытаскивать второго.

Пауза. Чип молчал дольше обычного.

«Анализ. Предлагаемая цель: освобождение неизвестного носителя, предположительно участвовавшего в программе переноса личности. Риски: многократное увеличение времени нахождения на станции, повышенная вероятность обнаружения, необходимость вскрытия дополнительных помещений, возможное сопротивление со стороны освобождаемого. Вероятность успеха побега с Палубы 0 снижается с 12% до 3%. Рекомендую придерживаться первоначального плана».

– Делай что говорю. Просто помоги найти второго.

«Принято. Фиксирую изменение приоритетов. Начинаю сбор доступной информации о местонахождении «второго пересаженного». Анализ обрывков разговора патруля. Упоминание «второй пересаженный из 2-12» расшифровывается как блок 2, камера 12. Сканирую карту станции... Блок 2 находится на этой же Палубе 1, в северном крыле, примерно в 200 метрах от вашей текущей позиции. Вход – прямо по коридору до конца, затем направо. Камера 12, вероятно, будет шестой по счету дверью по правую руку от Вас».

Я молча вылез из своего укрытия, прикинув сколько у меня уйдет на всё про всё драгоценного времени. Двести метров туда, двести обратно и неизвестно сколько я еще провожусь с этим вторым. Так что полчаса сверху на побег можно накинуть смело. Плохо.

– Чип, могут ли быть патрули на пути?

«Сканирую... Посты и патрули смещены к зоне вашего побега, в южное крыло. Северное крыло, блок 2, сейчас почти пустое. Охрана либо ушла, либо сокращена до минимума. Вероятность встречи с патрулём на этом отрезке – 15%».

Теперь я знал дорогу. Прямо до конца, затем направо. Дверь открывалась мучительно долго. Я ступал бесшумно, но внутри всё кипело. Адреналин зашкаливал, сердце билось без остановки. Снова повезло, коридор второго блока оказался пуст. Теперь – найти нужную камеру. 26, 24, 22, 20, 12. Пятая, не шестая. На Чипа надейся, а сам – не плошай.

Везение закончилось, когда я уже собрался прикладывать ключ-карту к датчику на двери. Я услышал, как дверь позади меня начала открываться, на рефлексах вскинул плазменный пистолет, и упал на пол. Руки дрожали, но ствол смотрел ровно туда, откуда должны были появиться противники.

Дверь отъехала в сторону. Двое. В стандартных бронежилетах, с плазменными винтовками наперевес. Они явно не ожидали меня увидеть, и это сыграло мне на руку.

Я выстрелил первым. Плазма ударила в грудь первого вошедшего охранника – вспышка, бело-оранжевый сгусток расплескался по бронежилету. Охранник охнул, выронил винтовку и скрючился, но не упал: броня выдержала, оплавилась и задымилась.

Второй охранник резко отшатнулся, едва успев увернуться от следующего сгустка плазмы, которую выплюнул мой пистолет. третий выстрел не получился – ушел в трубу над головой моего визави. Плазма ушла в потолок, оплавив трубы. Я вскочил, сменив позицию, и вовремя. Очередь из винтовки второго охранника превратила место, где я только что лежал, в ярко-оранжевую лужу плазмы. Дальше я действовал на рефлексах. Полностью полагаясь на опыт прошлой жизни, я резко сократил дистанцию, воспользовавшись моментом, когда противник перестал поливать в мою сторону плазмой, и, пару раз выстрелил в его сторону, не целясь. Мои выстрелы не нанесли ему урона, но сбили прицел и следующая очередь охранника ушла сильно в сторону. Уже через мгновение я на него налетел. Противник был тяжелее меня раза в полтора. Явно не был готов к такому развитию событий. Винтовка – длинная, неудобная в ближнем бою. Я ушёл вниз, под ствол, и встретил его колено ударом шокера, который всё это время сжимал в левой руке. Разряд. Короткий, резкий, на максимум. Охранник дёрнулся, захрипел, ноги подкосились. Он начал заваливаться вперёд, прямо на меня. Я отскочил, давая ему место, чтобы рухнуть лицом на железный пол.

Первый охранник пытался отползти. Его бронежилет дымился, но он был жив. Плазменный выстрел на полной мощности пробил бы броню, но я выставил на минимум – боялся, что стену прожжёт или тревога привлечёт ещё больше народу. Зря. Теперь он шарил рукой по поясу, пытаясь вытащить свой шокер.

Я подбежал, наступил ему на запястье. Кость хрустнула, он заорал. Я ткнул шокером в открытую шею – туда, где бронежилет не защищал. Он затих.

Я перевёл дыхание. Всё заняло не больше пяти секунд.

– Чип, – прохрипел я, поднимаясь. – Они поднимут тревогу?

«Когда придут в сознание. У вас есть время – не более десяти минут, пока кто-то не придёт проверять. Рекомендую освободить второго пересаженного и быстро уходить».

Я подошёл к камере 2-12. Я достал ключ-карту, приложил к сенсору. Красный индикатор мигнул зелёным. Я шагнул внутрь.

Передо мной, в полумраке камеры, стоял парень, лет шестнадцати-семнадцати, такой же тощий, как и я, только чуть повыше. Рыжие, давно не мытые волосы свисали сальными прядями на глаза. Он не сидел на кушетке, как я ожидал – он стоял у стены, прижавшись к ней плечом, и вслушивался в то, что творилось снаружи. Руки сжаты в кулаки, ноги на ширине плеч – стойка человека, готового либо бежать, либо бить.

Когда я шагнул внутрь, он резко обернулся. Глаза – зелёные, цепкие, без тени страха. Только настороженность и холодный расчёт.

– Тихо, – сказал я, поднимая руку с ключ-картой. – Свои.

Он скользнул взглядом по моему бронежилету, по шокеру на поясе, по лицу. Оценил. Медленно разжал кулаки.

– Ты кто? – спросил он тихо, почти шёпотом.

– Я тот, кто тебя спас. И нам нужно уходить, времени нет от слова совсем.

Парень вопросительно посмотрел на меня.

– Уходить? А куда? У тебя план есть? Или так, идём на авось?

– План есть. Спускаемся на технический уровень, прячемся, потом уходим с грузового корабля.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул, отлепился от стены и шагнул к выходу. Движения у него были плавные, бесшумные – видно, тоже не новичок в таких делах.

– Меня зовут Стэн, – бросил он, проходя мимо.

– Марк. Теперь – за мной и молчок.

Я выглянул в коридор. Пусто. Два тела так и лежали на полу. Хорошо, никто не пришёл на шум.

– Чип, – мысленно вызвал я. – Второй при мне. Дорогу к люку на Палубу 0 не забыл.

«Маршрут проложен. До люка – 280 метров. Наличие противников на пути следования спрогнозировать невозможно. Рекомендую ускориться».

– Слышал? – сказал я Стэн. – Бежим.

Стэн на меня странно посмотрел, но молча последовал за мной. Мы выскочили в коридор. Он молча поднял винтовку, которую уронил во время боя первый охранник и уверенно взял ее в руки. Я слышал его дыхание – ровное, спокойное. Способный парень.

Мы поспешили к выходу. Коридоры мелькали. Поворот, ещё поворот. Сзади, где-то далеко, послышался крик – похоже, первая смена охраны наткнулась на отключённых. Значит, времени больше не осталось.

– Чип, сколько до люка?

«Сто метров. Направо, затем прямо».

Я вылетел на знакомую развилку. Люк был уже виден. Ничего необычного, простая дверь-крышка в полу, закрытая на магнитный замок. В который раз воспользовавшись ключ-картой, я открыл проход.

Этот люк был явно не парадным входом. Вертикальная металлическая лестница, покрытая облупившейся антикоррозийной краской, вела в темноту. Темнота была весьма кстати.

– Стэн, первым! – скомандовал я.

Он быстро начал спуск в шахту, я – за ним. Нащупав на нижней стороне люка кнопку, я активировал ее закрытие.

Спуск оказался более долгим, чем я ожидал. По моим прикидкам, я спустился метров на 150-200. Темнота не была полной и я увидел оглядывающегося по сторонам Стэна. Я спрыгнул на решетчатый пол и отряхнулся. Стэн внимательно посмотрел на меня.

– Это Палуба 0? – спросил он тихо.

– Да. – Я перевёл дыхание. – Теперь – надо поискать убежище. Пошли.

Он кивнул, и мы растворились в грохоте генераторов и густом клубящемся паре.

__________

Интерлюдия 1

19 мая 2816 года, 03:15 по стандартному времени станции.

Нелегальная станция «Чёрный порт», Палуба 5, кабинет командира охраны.

Кабинет Мясника находился в самом сердце административной зоны, за двумя герметичными дверями с биометрическими замками. Здесь не было ничего лишнего: голые металлические стены, шкаф с документами, сейф, массивный стол из чёрного пластика, пара кресел и голографический экран, на котором сейчас пульсировала схема станции. В воздухе пахло озоном и дешёвым стимулятором.

Сам Мясник стоял у стола, опираясь на него обеими руками. Человек-киборг с лицом, которое было наполовину напичканным имплантами, левая рука от локтя – чёрный армированный карбон. Он смотрел на двух человек перед собой не мигая. Глаз остался один, второй заменён оптическим датчиком, который сейчас горел алым.

– Повтори, – сказал он тихо, почти шёпотом. Этот шёпот был страшнее крика.

Перед ним стояли двое. Кабан – красномордый толстый мужлан с разбитым лицом и рукой на перевязи. Рядом – Коршун, долговязый, с длинным носом и вечно прищуренными глазами. Старший смены.

– Командир, – начал Кабан, не поднимая головы. – Он меня подловил. Пацан этот, он...

– Я не спрашиваю, как он тебя подловил, – перебил Мясник. – Я спрашиваю, где два визитёра.

– Скрылись, – подал голос Коршун. – Но они попали один раз на камеру слежения, когда выбежали из второго блока. Двигались они на север, на крупных узлах камерами зафиксированы не были. Вывод один, они скрылись на нулевой палубе.

– На Палубу 0, – повторил Мясник. – Логично. Где мои люди?

Коршун замялся.

– Командир, Палуба 0 – технический уровень. Там почти нет постов, только патрули раз в смену. Мы...

– Вы, – снова перебил Мясник, – упустили два экспериментальных образца, которые стоят больше, чем вся ваша шкура. Знаете, что граф уже в курсе? И знаете, от кого я узнал об их пропаже?

Коршун побледнел.

– Командир, но Кабан не мог знать, что пацан был профи до…

– А какого хрена твой Кабан вообще обходил камеры один? Для таких безнадежных кретинов, как вы написан четкий протокол – в камеру заходит два конвоира, еще два – остаются снаружи. Это я кому объясняю? Зеленым молокососам или опытным бойцам с двадцатилетним стажем?

Мясник выпрямился, обошёл стол и остановился прямо перед Коршуном. Коршун молча смотрел в пол, опасаясь поднимать глаза и открывать рот.

– Ты позволил себя отключить шестнадцатилетнему шкету, – закончил за него Мясник. – И теперь у меня два визитера бегают по станции.

Он отвернулся, подошёл к экрану. Схема станции подсвечивалась красными точками – посты, патрули, зоны блокировки.

– Коршун, – сказал он, не оборачиваясь. – Сколько у нас людей на Палубе 0?

– Два патруля. Восемь человек. Но они в основном в реакторной и на очистных.

– Забери их оттуда. Всех на поиски. Перекрой технические тоннели. И найди мне этих щенков.

Мясник посмотрел на Кабана.

– Ты, – сказал он. – Пойдёшь вниз первым. Найдёшь их. Или не возвращайся.

Кабан сглотнул.

– Есть, командир.

Он развернулся и вышел, почти выбежал. Коршун задержался.

Мясник посмотрел на него долгим взглядом.

–Коршун. Я тебя давно знаю и ты ценный кадр. Но ты доставил мне много проблем. Постарайся, чтобы я ими не оброс еще сильнее. У тебя нет права на ошибку. Иначе я буду считать личной проблемой тебя. А ты знаешь, как я их решаю.

– Есть.

Коршун вышел. Мясник остался один. Он подошёл к столу, открыл ящик, достал большой стеклянный шприц с мутным стимулятором. Вколол его в плечо, прямо через бронежилет. Дёрнулся, выдохнул, активировал коммуникатор на столе.

– Всем постам. Усилить блокировку Палубы 0. Найти двух беглецов. С биометрией сверьтесь на сервере. Вооружены. Не убивать, взять только живыми.

Коммуникатор зашипел подтверждениями.

Мясник откинулся в кресле и уставился в потолок. Над ним, где-то в глубине станции, сквозь перекрытия доносился глухой гул генераторов.

Игра начинается – напряженно сказал он в пустоту.

Глава 4

19 мая 2816 года, 03:21 по стандартному времени станции.

Нелегальная станция «Чёрный Порт». Палуба 0. Технический уровень.

Мы остановились только тогда, когда окончательно убедились в отсутствии шума погони где-то позади.

На самом деле, несмотря на нашу уверенность в том, что нас вот-вот настигнут пущенные на поимку беглецов охранники, признаков погони мы так и не заметили. Последние несколько минут мы двигались почти наугад, сворачивая в случайные коридоры и стараясь держаться подальше от основных проходов. Я выбирал повороты не по карте, а по звуку, запаху и внутреннему ощущению опасности. Там, где слишком чисто, могли быть камеры. Там, где слишком тихо, мог стоять пост. Там, где пахло горячим металлом, маслом и старой изоляцией, обычно работали люди, а значит, была возможность спрятаться среди труб и технического мусора.

Сейчас вокруг было относительно тихо. Относительно – потому что место, где мы оказались, априори не могло быть тихим. Где-то далеко гудели генераторы. Под ногами через решётчатый настил шла мелкая постоянная вибрация. По стенам время от времени пробегали короткие голубоватые вспышки: за полупрозрачными кожухами энергетические магистрали переносили мощность между секторами станции. В воздухе висел тяжёлый запах озона, горячей пыли и плавленой резины.

Я прислонился к стене и заставил себя дышать ровно. Тело не слушалось. Ноги дрожали, в боку кололо, бронежилет чужого размера тянул плечи вниз. На мне всё болталось, мешало, цеплялось за выступы и кабели. Если бы кто-то увидел меня со стороны, вряд ли решил бы, что перед ним опасный беглец. Скорее подросток, который украл снаряжение взрослого и теперь не знает, как в нём ходить.

Стэн держал винтовку правильно. Ствол не гулял. Хороший признак. Незнакомое оружие можно освоить быстро. Гораздо хуже, если человек вообще не понимает, как вести себя со стволом в руках.

Несколько секунд мы молчали. Каждый слушал станцию и собственное дыхание.

– Чип, нас ищут? – спросил я мысленно.

Ответ пришёл не сразу.

«Недостаточно данных для точного ответа».

Я усмехнулся. За последние пару часов я слышал эту фразу слишком часто.

– Хотя бы предположительно.

«Вероятность начала поисковых мероприятий оценивается как высокая. Рекомендую ускорить поиск возможности отключения транквизоров».

– Очень полезно.

Я покачал головой. Стэн посмотрел на меня с явным интересом.

– Опять разговариваешь со своим невидимым другом?

– Скорее с устаревшим справочником.

– И что говорит справочник?

– Что нужно отключить транквизоры и поскорее отсюда убраться .

Стэн хмыкнул.

– Невероятно ценная информация.

– Сам не в восторге.

Стэн воровато огляделся и сел прямо на пол возле стены. Он несколько секунд рассматривал винтовку, потом раздражённо положил её на колени.

– Бесит.

– Что именно? – спросил я.

Он кивнул на оружие.

– Я понимаю, что это винтовка. Я понимаю, куда направлен ствол. Но я понятия не имею, как эта штука работает.

Я посмотрел на гладкий тёмный корпус, ребристый теплоотвод вдоль ствола и несколько сенсорных элементов вместо привычных переключателей.

– Не один ты.

– В прошлой жизни мне доводилось работать с оружием, – сказал Стэн. – Автоматические винтовки, пистолеты, пулемёты. Но эта хрень… Я даже не могу понять, где у неё предохранитель. Если он вообще есть. Это как выдать гранатомёт парню с луком и сказать: «Разбирайся».

Возразить было нечего. Винтовка выглядела как оружие. На этом сходство с привычными образцами заканчивалось. Ни магазина, ни затвора, ни нормального предохранителя. Только гладкий корпус, утопленные сенсоры и индикаторная полоска сбоку, которая сейчас едва заметно светилась оранжевым.

– Чип, – позвал я. – Как пользоваться этой винтовкой?

«Базовый принцип: наведение на цель, активация спускового контура, удержание линии огня до завершения импульса».

– Спасибо. То есть направить и нажать.

«Формулировка близка к корректной.»

– А как проверить заряд?

Пауза.

«Техническая документация по данной модификации отсутствует в локальной базе».

– Но ты же знаешь, что это плазменная винтовка.

«Класс оружия определён визуально и по маркировке корпуса. Модель, модификация и состояние неизвестны».

Стэн усмехнулся.

– То есть стрелять из неё можно. А понять, когда она перестанет стрелять, нельзя.

«У меня ограничен доступ к технической документации. При анализе локальной базы данных могу подтвердить, что наличие статус-бара с уровнем заряда представлено на всех современных изделиях данного типа».

Я вздохнул и посмотрел на Стэна. Он с интересом наблюдал за моим мысленным сражением.

– Начинаю понимать, почему ты постоянно ругаешься.

– Поверь, причин хватает.

Я оттолкнулся от стены и осторожно повернул шею. Позвонки хрустнули. В прошлой жизни после такого рывка я бы просто отметил усталость и пошёл дальше. Сейчас тело подростка выдавало счёт за каждое движение. Главная проблема была не в винтовке. Я коснулся затылка. Под кожей ощущался маленький твёрдый имплант. Транквизор. Невидимый поводок. Пока он активен, весь наш побег остаётся условностью. Неприятной для охраны, но временной.

Стэн смотрел то на меня, то в темноту коридора.

– Что говорит твой справочник?

Я снова обратился к Чипу:

– Где нам искать оборудование для отключения транквизоров?

Ответ пришёл быстрее.

«Согласно технической документации станции, ближайший сервисный комплект должен находиться в энергетическом узле Е-14».

– Должен?

«Информация актуальна на момент последнего обновления базы данных».

– Когда было последнее обновление?

«Три года и два месяца назад, при целевой загрузке программного обеспечения».

Я передал всю информацию Стэну.

– Ну что ж, – сказал он. – По крайней мере это лучше, чем ничего.

– Где этот узел? – спросил я.

«Энергетический узел Е-14 расположен в двухстах восьмидесяти метрах по техническому маршруту. Рекомендую двигаться по сервисным коридорам».

– Веди.

Мы двинулись дальше.

Палуба 0 постепенно менялась. Узкие коридоры переходили в просторные сервисные галереи. Под потолком тянулись толстые энергетические магистрали, заключённые в прозрачные кожухи. Внутри них текли голубоватые потоки плазмы, периодически освещая стены холодным светом. Где-то в глубине станции работали насосы. Иногда по металлу прокатывался низкий удар, будто огромная машина внутри астероида меняла ритм дыхания. Через несколько минут коридор вывел нас на смотровую площадку. Я остановился. За бронированным прозрачным экраном открывалась гигантская шахта. Она уходила вниз так глубоко, что дна не было видно. В центре медленно вращалось кольцо какого-то колоссального механизма диаметром в несколько сотен метров. Вдоль его поверхности двигались ремонтные платформы и сервисные дроны. Между сегментами конструкции время от времени проскакивали бело-голубые дуги. Несколько секунд я просто смотрел. Одно дело услышать, что прошло восемьсот лет. Совсем другое – увидеть сооружение, которое человечество моего времени даже представить могло только на картинках.

– Выглядит круто, – тихо сказал Стэн.

– Для канализационной трубы?

– Особенно для канализационной трубы.

– Чип, что это?

«Фрагмент энергетического контура станции. Предназначен для поддержания рабочих мощностей станции».

– Выглядит охренительно.

– Поддерживаю, – сказал Стэн.

Мы пошли дальше. Некоторое время двигались молча. Потом Стэн неожиданно спросил:

– Ты кем был?

Я посмотрел на него.

– В каком смысле?

Он неопределённо махнул рукой вокруг.

– До всего этого. До того, как очнулся в камере.

Несколько секунд я молчал. В прошлой жизни на такой вопрос честно отвечать не стоило. Привычки въедаются глубоко. Но та жизнь закончилась восемьсот лет назад, а здесь от старых грифов секретности осталась только пыль.

– Федеральная служба безопасности России. Спецназ.

Стэн кивнул слишком спокойно.

– Думал что-то такое.

– Откуда?

– Манера двигаться. Ты постоянно контролируешь пространство. Входы, выходы, укрытия. Даже когда говоришь с этой штукой в голове, всё равно смотришь, откуда могут прийти.

– А ты наблюдательный.

– Работа такая была.

– И какая?

Он помолчал секунд двадцать, потом ответил.

– ЦРУ.

Я остановился. Немного резче, чем следовало бы. Но новость была из ряда вон, и скрыть мне это не удалось. По крайней мере, я и не пытался это сделать.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом оба не выдержали и тихо рассмеялись. Нервно, коротко, почти без веселья.

– Знаешь, – сказал я, – ещё неделю назад этот разговор выглядел бы очень странно.

– Где-нибудь на нейтральной территории, – согласился Стэн. – Под присмотром кураторов, аналитиков и руководства.

– И пары юристов, – сказал я и внимательно посмотрел на него.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Кто ты сейчас, Стэн?

Я посмотрел на бесконечные технические коридоры станции. От ответа Стэна зависело многое. Если мы все-таки выберемся, я бы не хотел иметь союзника, способного разорвать все договоренности в одностороннем порядке. Даже временного.

– А сейчас нас обоих убили неизвестно когда, засунули в тела неизвестно кого и продают неизвестно кому. Поэтому предлагаю считать прошлые разногласия закрытыми.

Стэн протянул руку.

– Договорились?

Я крепко пожал её. В этот момент по станции прокатился низкий гул. Свет мигнул. Где-то впереди послышался металлический удар. Мы оба мгновенно отпустили руки и прижались к стенам. Профессиональные рефлексы работали лучше философии.

– Что это было? – тихо спросил Стэн.

Я осторожно выглянул за угол. Впереди, примерно в пятидесяти метрах, двигались три фигуры. К счастью, в другую сторону.

Люди. В одинаковых рабочих комбинезонах.

– Похоже, техники.

– Или переодетые охранники.

– Тоже вариант.

Мы дождались, пока они исчезнут за поворотом, и продолжили путь.

Через несколько минут Чип сообщил:

«Энергетический узел Е-14 находится впереди».

Наконец-то. Мы остановились перед гермодверью. В отличие от большинства помещений на техническом уровне, эта выглядела относительно новой: серый композит без следов коррозии, жёлтая предупредительная маркировка и крупная надпись:

Е-14. ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УЗЕЛ. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.

Дверь была приоткрыта примерно на ладонь. Мне это не понравилось.

– Что? – спросил Стэн.

– Если бы помещение не использовалось, дверь была бы закрыта.

Он кивнул.

– Думаешь, внутри кто-то есть?

– Думаю, стоит проверить.

Я осторожно заглянул внутрь. Помещение оказалось огромным. В центре возвышались три цилиндрические колонны высотой в несколько этажей. Внутри прозрачных стенок медленно циркулировала светящаяся голубая масса. По полу тянулись кабели толщиной с человеческую руку. В воздухе стоял густой запах озона. Людей видно не было.

– Чисто, – сказал я.

Мы вошли.

Гул сразу стал сильнее. Настолько, что начал ощущаться грудной клеткой. Я прошёл вдоль стены, не подходя к колоннам ближе, чем нужно. В таких местах обычно умирают не от пули, а от незнания, куда нельзя наступать.

– Чип. Где инструменты?

«Согласно технической документации станции, сервисный терминал расположен у западной стены помещения».

– Согласно документации...

– Не начинай, – сказал Стэн.

Мы двинулись вдоль стены. Через минуту действительно нашли терминал. Только вскрытый. Я заглянул внутрь. Пусто.

Совсем. Несколько креплений, пыль и больше ничего. Стэн тихо выругался.

– Вот тебе и документация.

– Чип?

«Комплект инструментов должен находиться здесь».

– Его нет.

«Фиксирую расхождение между архивными данными и фактическим состоянием объекта».

– Молодец.

– Не ругайся на него, – сказал Стэн. – Он хотя бы старается.

– Очень трогательно.

Я уже собирался отойти от терминала, когда заметил на полу небольшой пластиковый ярлык. Поднял его. На поверхности ещё сохранилась маркировка:

СЕРВИСНЫЙ КОМПЛЕКТ №17

– Похоже, инструменты отсюда всё-таки забрали.

– Вопрос, куда.

Я огляделся. В дальнем конце помещения был технический проход. Именно в этот момент оттуда донеслись голоса. Мы со Стэном мгновенно замерли. Голоса приближались. Я быстро оглядел помещение. Справа от энергетических колонн находилась глубокая ниша. Достаточно глубокая, чтобы спрятаться вдвоём. Я молча указал туда рукой. Стэн кивнул. Через несколько секунд мы уже стояли в тени оборудования.

– ...говорю тебе, этот идиот опять загнал дрон в охлаждающий коллектор.

– Сам виноват. Нечего было покупать восстановленное барахло.

– Восстановленное? Оно старше моего деда.

– Твой дед родился на станции.

– И что?

В помещение вошли двое. Не охрана. Обычные техники.

Один высокий и худой, с механическим протезом вместо левой руки. Второй – невысокий, лысый и удивительно широкий в плечах. Оба в грязных рабочих комбинезонах. На поясе каждого висел набор инструментов. У высокого в руках был переносной контейнер.

Они прошли мимо нашего укрытия и направились к открытому шкафу.

– Вот видишь? – сказал высокий. – Пусто.

– Потому что ты вчера отсюда свалил.

– А что мне тут делать было, если склад с самого утра закрыли?

– А зачем ты стармеха послал?

– Он первый начал.

Я переглянулся со Стэном. Тот едва заметно поднял бровь. Инструменты.

Высокий техник присел возле терминала, открыл свой набор и начал перебирать какие-то блоки и кабели. Лысый возился с контейнером.

– Чип. Нам нужен весь комплект?

«Нет. Для деактивации транквизоров требуется сервисная консоль управления и диагностический кабель класса C11».

– Видишь?

Я едва заметно кивнул на контейнер. Стэн осторожно выглянул. Возле техников уже лежали десятки инструментов самой разной формы. Какой из них нужный, понять было невозможно.

– Чип, узнаёшь?

«Вероятность наличия необходимого оборудования в контейнере составляет семьдесят девять процентов».

– Отлично.

– Что говорит твой электронный оракул? – почти беззвучно спросил Стэн.

– Что нужная хрень, скорее всего, у них.

– Варианты?

Я оценивающе посмотрел на двух техников. Ни оружия, ни брони. Просто люди, пришедшие делать свою работу. После охранников из блока содержания это выглядело почти непривычно.

Стэн посмотрел на техников, потом на винтовку в своих руках.

– Вариант есть.

Я и так понял какой.

– Нет.

– Я ещё не озвучил.

– Всё равно нет.

Он недовольно выдохнул.

– Марк, у нас есть Чип, сервисный терминал и два человека, которые могут поднять тревогу через десять секунд после того, как мы отвернёмся.

– Они не охрана.

– Какая разница?

– Для меня есть.

Стэн посмотрел на меня несколько секунд.

– Это не ради мести или удовольствия. От этого зависят наши реальные шансы выжить.

Я посмотрел на двух техников. Один копался в кабелях и ругался на старый терминал.

Второй пытался закрыть контейнер, который явно не хотел закрываться. Не охранники. Не те уроды из блока содержания. Просто люди, которым не повезло оказаться не в том месте и не в то время.

– Знаю. Но мы попробуем по-другому.

Стэн раздраженно закрыл глаза. Я медленно поднялся.

– Прикрой меня.

– Если всё пойдёт плохо?

– Тогда перейдём к твоему варианту.

Стэн тяжело вздохнул.

– Ладно.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я медленно покинул укрытие. Достаточно тихо, чтобы увлеченные делом техники меня не заметили. Я приблизился к ним еще на пару шагов и громко крикнул:

– Руки за голову, не двигаться, смотреть прямо, не оборачиваться.

Оба техника вздрогнули и вскрикнули от неожиданности. Высокий замер с кабелем в руках. Лысый выронил какую-то шарообразную деталь и оцепенел в полусогнутом положении.

Стэн вышел следом за мной и взял обоих на прицел.

– Спокойно, – сказал я. – Нам нужны инструменты и пять минут вашего времени.

Высокий посмотрел на винтовку в руках Стэна. Потом на меня. Потом снова на винтовку.

– Вы кто такие, мать вашу? Мы просто техники. Берите что хотите, тут все равно один хлам.

– Если ты говоришь правду, тогда у нас у всех будет очень плохой день. И про маму больше не надо, не накаляй обстановку.

Высокий заткнулся.

– Чего хотите то? – подал голос изрядно вспотевший лысый.

Я подошел к нему в упор и коснулся пальцем затылка.

– Видишь имплант?

Он сразу понял.

Лицо изменилось.

– Транквизор?

– Да.

– Снять сможете?

– Нет.

– Чип?

«Для выполнения процедуры деактивации транквизора требуется общее техническое образование. Каждый специалист-техник обладает всеми необходимыми навыками для успешного завершения процедуры».

Я посмотрел на них угрожающе. Стэн поднял свою винтовку, целясь в грудь высокому. Техники замерли. Лысый побледнел так, что даже в тусклом свете станции было видно.

– Неправильный ответ. Еще раз, вы можете отключить транквизоры? – повысив голос, спросил я, глядя на высокого.

Тот сглотнул. Глаза бегали между мной и винтовкой Стэна. Потом он медленно кивнул.

– Можем.

– Тогда без фокусов, не нужно накалять ситуацию.

Высокий вытер пот со лба.

– Идёт.

Стэн хмыкнул, но ствол опустил. Лысый потянулся к контейнеру. Я коротко приказал:

– Стоять. Он будет делать.

– Я просто хотел открыть, – испуганно ответил тот.

– Откроешь, когда скажу.

Я перевёл дух. Техники переглянулись. Они явно пытались понять, кто мы такие, но я не дал им на это времени.

– Начинай. Проговаривай свои действия. Чип, следи за тем, что он делает.

Высокий достал трясущимися руками консольный планшет и взял разветвленный кабель.

– Сейчас я настроюсь на частоту транквизора и пропишу команду на отключение. Это займет какое-то время.

– Только попробуй сделать что-нибудь не так.

– Я понял. Не сделаю.

«Алгоритм действий для деактивации верный. Для подключения консоли к интерфейсу чипа транквизора может потребоваться пароль».

Я мысленно чертыхнулся, но промолчал. Будь что будет.

Высокий начал работать. Я внимательно следил за его действиями. Секунды тянулись бесконечно. Лысый стоял рядом, не издавая ни звука и не двигаясь. Стэн смотрел на нас, не опуская винтовку.

– Почти готово, – сказал техник.

Раздался короткий щелчок. Потом в голове что-то отозвалось. Не боль. Ощущение, будто внутри лопнула тугая струна. Я почувствовал, как по телу пробежала лёгкая волна тепла, и вдруг стало легче дышать.

– Готово.

Я осторожно коснулся затылка.

– И что, это все? А как ты пароль обошел?

– Дак он стандартный, наши его на все оборудование ставят, где не нужны протоколы безопасности, – опустив консоль вниз, ответил высокий.

– Чип. Проверка.

«Транквизор деактивирован. Угроза поражения электрическим разрядом отсутствует».

Я выдохнул. Впервые за несколько часов я почувствовал, что могу дышать свободно. Стэн подошёл ближе.

– Как ты?

Я посмотрел на техников.

– Нормально вроде. Стэн, давай теперь ты.

Я подошел к нему, взял из рук винтовку. Напарник молча направился к лысому. Высокий молча поднял консоль и повторил процедуру. Через минуту все закончилось и, техник снова опустил консоль.

– Я все сделал. Что вы теперь с нами сделаете?

– Ничего, – сказал я. – Я сказал правду. Нам нужны были инструменты. Вы сделали свою работу. Пять минут отдыха – и вы свободны.

Они переглянулись с недоверием.

– В смысле?

– В прямом. Я вам не враг. Но сейчас я уйду, а вы сделаете вид, что ничего не видели. Иначе мы ещё встретимся, и тогда разговор будет другим.

Стэн посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Мы уже собирались двигать в сторону выхода, как через секунду над терминалом вспыхнула красная пиктограмма.

Высокий побледнел.

– Чёрт.

– Что ты сделал?

– Активировал протокол несанкционированного подключения.

Стэн вскинул винтовку выше.

– Ты вызвал охрану?

Он поднял руки.

– Это аварийный протокол для инженерной службы. Его используют при обнаружении взлома сервисных терминалов и авариях доступа. Обычно приходит техслужба или служба безопасности сектора.

Лысый посмотрел на него так, словно хотел задушить его прямо сейчас.

– А что мне было делать, я думал, что вы нас убьете!

И именно в этот момент, казалось, что отовсюду сразу раздалась сирена. Просто протяжный вой, от которого у меня неприятно заныло под рёбрами. Трясущиеся от страха техники отошли на второй план. Сейчас за нами начнется настоящая охота, и это уже совсем другой уровень.