Марк Мракович. Статуя без головы

Глава 1. Полуночные странности

Казалось, будто весь город спал.

В Поминальном Переулке, в доме номер тринадцать, где всегда проживало семейство Мраковичей, стояла гробовая тишина. Как, впрочем, и во всех остальных домах в ближайшей округе. По крайней мере, в тех, что располагались у старейшего кладбища Карпатвиля.

Может ли тишина быть в подобных местах какой-либо иной, нежели гробовой? Ну разве что только могильной…

Однако дом Мраковичей всегда, с самого его возведения, изрядно выделялся среди прочих. И даже не потому, что деревянный особняк выглядел ветхим, с диковинной угловатой архитектурой, а его крыльцо украшали устрашающие крылатые горгульи… Всё дело было в том, что дом располагался аккурат напротив главных ворот кладбища. Стоило лишь перейти небольшую мощёную дорогу, и можно было очутиться среди причудливых надгробий и всевозможных статуй. Ну и среди известных и почитаемых жителей города, которые, в свою очередь, давненько перешли в мир иной.

Серебряный полумесяц в ту ночь словно фонарь освещал всё вокруг, разливаясь мертвенно-бледным светом. Благодаря ему легко можно было разглядеть мудрёные эпитафии на захоронениях… Заметить крупную летучую мышь, висящую на сухой ветви сливового дерева… И даже прочитать передовицу газеты «Ведьмовской Вестник» в комнате спящего Марка Мраковича.

И именно в той самой комнате, откуда-то сверху, внезапно раздался глухой стук. Сидящий на изголовье кровати ворон Карлофф приоткрыл сонные глаза и медленно осмотрелся. Всё было спокойно: лунный свет пробивался сквозь шторы и расстилался по стенам с узором в виде гробов… Бледные лучи скакали по чёрным балахонам и книжным шкафам со стопками романов в жанре ужасов. А парочка бликов даже попала на крупный хрустальный шар, внутри которого находилась могила под кручинистым узловатым деревом. Стоило лишь встряхнуть такой шар, как миниатюрные рыжие листочки тут же взмывали вверх, и покружившись, вновь оседали на серой земле и ветхом надгробии.

Необычный сувенир Марку подарил на день рождения его старший друг, могильщик Виктор. Он как раз проживал на кладбище через дорогу. Когда прошлой осенью Марк выиграл поездку в мистическую деревню Страхсильванию, именно Виктор согласился сопроводить его и друга Марка, Дарина, в далёком путешествии. Там-то могильщик и приобрёл на местной ярмарке подарок, напоминающий теперь о невероятной поездке. И там же Дарином было сделано фото на Корявом Кладбище, которое они посетили в одну из ночей. Распечатанный снимок, ещё один подарок на тот день рождения, с тех пор висел в раме у кровати и отсвечивал перламутровым напылением.

Удостоверившись, что всё в порядке, Карлофф прикрыл глаза и втянул голову, собираясь вновь вздремнуть… Но очередной глухой стук помешал ему это сделать.

Марк тревожно заворочался в постели и крепко обхватил во сне круглый медальон. Небольшое золотистое украшение он постоянно носил на шее с самого детства. Как говорила ему бабушка, это был настоящий талисман, переданный от папы. И Марк сам так и думал, считая, будто медальон действительно приносит удачу. Но лишь до недавних пор, пока не оказалось, что это вещь, за которой охотятся преступные колдуны и даже демоны.

Да-да, самые что ни на есть настоящие!

Правда, в Карпатвиле Марку не грозили опасности. Город был защищён мощным заклинанием его бабушки, умелой колдуньи. И эта защита действовала до наступления мальчику шестнадцати лет. А до тех пор покидать пределы города Марку строго настрого запрещалось. Впрочем, после всех рискованных приключений в Страхсильвании, он уже и сам не рвался. Так что в угоду безопасности и спокойствия близких приходилось довольствоваться лишь местными развлечениями. Хотя и не слишком долго — до шестнадцатилетия Марку оставалось всего лишь три года.

Приглушённый грохот сверху, будто несколько булыжников рухнули с большой высоты, раздался в кромешной тишине. Марк резко вскочил на кровати и случайно задел локтём книгу, лежавшую на тумбе.

Крупный том в синей бархатной обложке свалился на пол. Это была Родословная Книга, подаренная тётей Элеонорой при всё той же поездке в Страхсильванию. Милая улыбчивая женщина, вынужденная передвигаться в искусно оформленной, но всё же кресле-коляске, давно хотела вручить подарок племяннику. После долгих лет ожидания встречи, это наконец свершилось. В самый канун важнейшего местного праздника — Дня Всех Усопших. С тех пор Марк пусть и немного, но всё же знал про своих родственников, живших на протяжении последних ста лет. Именно за такой период времени тётя Элеонора собрала сведения по их необычному роду. И хотя многие семейные тайны по-прежнему оставались для Марка запутанными, всё же он был доволен и тому, что удавалось разузнать.

Однако, пустые страницы родителей и отсутствие их портретных хмурографий — необычных снимков, которые делают лишь в сумерках и при отсутствии солнечного света, — всё же в глубине души расстраивали Марка. Он мало что знал про своего отца — тот был охотником на демонов, и находился в многолетних опасных разъездах, лишь изредка отправляя открытки по случаю больших праздников… И вообще ничего не знал про свою маму — внезапно ушедшую из жизни во время его рождения. Марку приходилось буквально по крупицам собирать все оставшиеся у разных людей воспоминания про родителей и кое-как выстраивать в представлении их образы, склеивая обрывки биографий.

Сонный Марк откинул густые чёрные волосы со лба и наклонившись, поднял Родословную Книгу. Бережно положив её на тумбу, проведя ладонью по бархатной поверхности, он встал с кровати и подошёл к окну, вновь обхватив медальон.

От чего проснулся, Марк и сам уже не помнил. В комнате было вполне тепло, но несколько шагов босыми ногами по дощатому полу сделали своё дело, как и резкое вылезание из-под тёплого одеяла… Даже ночные штаны и обтягивающая сухощавую фигуру футболка особо не помогли, и Марк слегка задрожал, глядя в кристально-чистое окно. Хоть начало апреля выдалось достаточно тёплым, и весь город уже изрядно позеленел, всё же стоило разжигать камин до окончательного прихода весны. Но в эту ночь Марк отчего-то поленился, о чём уже успел мысленно пожалеть…

В некоторых домах соседей, вид на которые открывался из окна его комнаты, струйкой шёл дым из печных труб. Как и из дома прямо напротив. Долгие годы невзрачный деревянный домишко пустовал, разваливаясь на глазах… Невозможно было даже представить, что кто-нибудь однажды соберётся в нём жить. Но, всё же, кто-то решился. Кто это был, Марк не знал, потому что был в момент заезда новых соседей в школе. Ну а после ни разу не видел, чтобы кто-то выходил, или же напротив, входил в дом. Лишь дым из каминной трубы и плотный кружевной тюль, появившийся разом на всех отдраенных кривеньких окнах, говорили о том, что там теперь точно кто-то обживается.

Марк зевнул, потёр предплечья чтобы согреться, и уже собрался возвращаться обратно в постель, как сверху раздался грохот. Глухой стук, заставивший дребезжать стёкла, был настолько неожиданным, что Марк даже отпрянул от окна и застыл. Он понял, что именно подобный шум его и разбудил пару минут назад.

Но что это могло бы быть в столь поздний час? Или кто?

Бабушка уж точно спала, а больше в доме шуметь было попросту некому.

Карлофф беспокойно перетоптался на изголовье кровати. Марк подошёл, усадил любимого питомца себе на плечо и, взяв смартфон, тихонько подкрался к двери. Потянув ручку на себя и услышав жалобный скрип старых петель, он собрался выйти в тёмный коридор, но отчего-то помедлил…

Эх, если бы рядом был Виктор… Высокий, жилистый парень с копной чёрных волос и чётким контуром аккуратной щетины. Вместе с ним никогда не было страшно, он всегда мог защитить по мере своих сил. А уж когда становился разозлённым, успокоить его даже Марку удавалось с невероятным трудом.

Или же одноклассник Дарин. С его огромными мускулами на руках, которые он называл «банками», бояться пришлось бы уже его самого. Он бы завалил всех обидчиков одним ударом, да ещё бы сделал прощальное селфи с побеждёнными противниками на память. Дарин невероятно любил фотографироваться и демонстрировать свою спортивную фигуру.

Но, к сожалению, ни одного, ни другого из них рядом не было. А вот что-то необъяснимое, творящееся глубокой ночью на чердаке, всё же происходило. И это что-то явно не терпело каких-либо отлагательств!

Марка пробивала мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от нахлынувшего волнения. Скорее всего, от первого. Признаваться, пусть даже и самому себе, что он может чего-то испугаться в собственном доме, Марку было совсем непросто. Не трус ведь он в самом деле! Пусть лучше боятся все остальные, особенно если кто-то проник на чердак. Там столько жутковатых и зловещих вещиц, что даже храбрый Дарин испытывал смешанные чувства, натыкаясь на некоторые из них. Что уж говорить о других, куда менее стойких любопытствующих. Хотя большинство горожан и так судачило о Мраковичах без умолку, удивляясь даже самой обычной, на первый взгляд, фамилии. Но то-то и оно, что лишь на первый взгляд…

— Что-то не так, Карлофф, — обратился Марк к ворону на плече и тот согласно закивал головой. — Если что, ты знаешь, как поступить.

Ещё бы Карлоффу не знать! Питомец, который был у Марка всю жизнь, сколько он себя помнил, всегда мог прийти на помощь. Вцепиться во врага, напугать карканьем, забрать что-то хваткими когтями? Со всем этим и многим другим крупный чёрный ворон справлялся с лёгкостью и понимал своего хозяина с полуслова.

Марк переступил порог комнаты, и включив фонарик в смартфоне, вышел в коридор и оглянулся. Темноту прорезали лишь лучи яркого полумесяца в длинном окне холла. Всё было как обычно… За исключением двери на чердак. Она оказалась открыта и несколько ступеней наверх были различимы даже во тьме.

Марк громко сглотнул и сделал пару решительных шагов в сторону чердака. Вновь необъяснимый грохот сверху затряс стены дома, отчего Марк так и замер на месте, пригнувшись. Даже его густые тёмные волосы словно зашевелил невидимый ветер. Марк глубоко вздохнул, собравшись с духом, крепко сжал кулаки и уверенно направился на чердак. Уж если кто-то проник к ним в дом, то ему точно несдобровать!

Среди множества сокровищ под самой крышей для Марка не было ничего пугающего. Наоборот чердак был одним из любимейших его мест, когда хотелось побыть в полном одиночестве. Но дверь наверх никогда не была нараспашку, особенно по ночам. Почему вдруг теперь она оказалась не заперта, и что-то странное творилось в столь поздний час, было как-то необъяснимо. Даже для такого странного дома, как дом семейства Мраковичей.

— Марк, ты почему не спишь? — раздался за спиной хриплый мужской голос.

Марк повернулся и увидел прозрачно-бледную фигуру низенького усатого старика в причудливой одежде, зависшей в воздухе. Это было настоящее привидение, увидев которое абсолютное большинство рвануло бы с криками куда глаза глядят. Но только не Марк, ведь странный чудаковатый мужчина был его родственником, Феликсом Мраковичем.

— Дедушка? — удивился Марк. — Ты разве не слышал? Наверху что-то происходит. Был какой-то шум, и я проснулся…

Феликс подлетел к двери на чердак и поспешно её прикрыл.

— Извини, что разбудили тебя, — виновато произнёс он. — Сколько ни пытался, не могу никак успокоить.

— Кого? — непонимающе уточнил Марк.

— Эээ… Белку. Да, белку. Залезла внезапно на чердак и никак не может выбраться. Перепуганная, ищет выход. Я уже открыл ей окно, но, видимо, она никак не сообразит, как до него добраться.

Карлофф недоверчиво каркнул и недовольно нахмурив брови, перетоптался на плече.

— Ступай спать, не переживай, — успокоил дедушка. — Я сейчас попробую ещё раз её выпустить. Но, похоже, шум какое-то время ещё будет раздаваться и беспокоить.

— Ла-а-дно, — с сомнением протянул Марк.

Вернувшись в комнату, он усадил Карлоффа на изголовье кровати и собирался уже сам, наконец, ложиться спать… Как неожиданно его внимание привлекло странное сияние со стороны окна. Подойдя ближе, он увидел, как у соседей на втором этаже в одной из комнат горит мерцающий лиловый свет. Мягкий, яркий, необычный… Марк прильнул к окну вплотную, чтобы получше его разглядеть, как внезапно всё вновь погрузилось в кромешную темноту.

Не показалось ведь ему всё это! Марк протёр окно, потом глаза… Нет, точно не показалось! Однако свет не зажигался вновь.

Марк сузил брови и ещё немного постояв, вернулся к кровати. Подняв лежащий у кровати «Ведьмовской Вестник», подписку на который ему подарила тётя Элеонора, он включил прикроватную лампу и снова прочитал передовицу:

ПЕРЕУЛОК ПРЕДСКАЗАНИЙ ПОМОЖЕТ ПРИЮТУ

Пророчества Безмолвной Ланды, жившей среди нас более века назад, актуальны и по сей день. Зашифровывая в стихотворных рифмах послания, Ланда давала наставления потомкам. Некоторые из них были легко разгаданы, другие связали с событиями лишь через время. А остальные оказались настолько запутанными, что смысл их остаётся непонятным до сих пор.

Ланда предвидела гибель людей от стихийных бедствий, предупреждала о болезненных хворях и предостерегала власть имущих от кровопролитных разногласий. Однако важнейшим и самым таинственным стало её последнее, так называемое Предсказание о Предсказании.

Не вымолвив за всю жизнь ни слова, от чего и получив прозвище «безмолвная», Ланда перед самым своим уходом самолично произнесла речь. Именно в ней она упомянула своё последнее предсказание, которое будет найдено «в момент, когда наступит час».

Многие эксперты единодушны во мнении, что речь идёт лишь об одном предсказании, разделённом по неизвестным причинам на две части. До тех пор, пока не будет найдена вторая, пытаться понять загадки из первой не имеет ни малейшего смысла.

Впрочем, как учила сама Ланда, «всех замыслов не разгадаешь». Эти строки в назидание всем будущим поколениям, не зря выгравированы на мемориальной доске пророчицы. Они напоминают, что жизнь имеет множество вариаций и будущее зависит в конечном итоге лишь от нас самих.

Скромная уроженка Легендгарда, Ланда всегда будет в наших сердцах, памяти и истории. Возведённый по её завещанию Переулок Предсказаний стал не только значимой достопримечательностью деревни, но и по сей день помогает многим искателям найти ответы на свои вопросы.

Но не предсказаниями едиными! Каждая десятая часть всех заработков в Переулке идёт на благотворительные нужды страждущим по всей Страхсильвании. Таковым было обязательное условие Ланды для благословения на провидческую деятельность в созданном на её средства месте.

В честь 100-летия открытия Переулка Предсказаний, Музей Ланды и местные работники Переулка приняли небывалое решение. Весь поступивший в праздничный день 12 мая доход будет направлен в Сиротский Приют Святой Агнессы в Легендгарде.

Таким образом предсказатели, провидцы и прорицатели выказывают дань уважения и благодарность за возведение Переулка. А также продолжают доброе дело своей старшей покровительницы.

Про Безмолвную Ланду и даже про Легендгард Марк уже немного знал. Он даже побывал в Переулке Предсказаний, где был барельеф предсказательницы. Но всё же в Страхсильвании было ещё очень много мест и вещей, которые ему хотелось бы повидать в будущем. И ещё больше тех, которые оставили массу вопросов и приманивали к себе.

Марк зевнул, положил газету на тумбу и взглянул на хрустальный шар. Внутри него, на одной из веток корявого дерева висела вниз головой летучая мышь… Маленькая, искусно сделанная, она покачивалась при малейшем движении.

— Ну и ночка, — тихо вслух произнёс Марк.

Летучих мышей он не боялся, и они частенько наведывались к ним на чердак. Видимо, там для них было действительно идеальное место обитания.

Но вот, чтобы там оказывались каким-то образом белки… Такого на памяти Марка не было никогда. И странно, что дедушка сказал, будто открыл окно, чтобы она выбралась. Каким тогда образом белка вообще могла попасть на чердак?

Быстро помотав головой из стороны в сторону, чтобы выбросить все ненужные мысли и горы вопросов, Марк погасил лампу и улёгся в кровати. Стоило ему лишь прикрыть глаза, как он мгновенно погрузился в глубокий сон.

А тем временем в соседнем доме, в окне на втором этаже, опять загорелся лиловый свет. Он становился то ярче, то тусклее и в этом свете отчётливо виднелись блестящие пылинки, оседающие повсюду.

Летучая мышь, висящая на сливовой ветви у дома Мраковичей, медленно распахнула блестящие глаза. Она отряхнулась от осевшей сверкающей пыли и внимательно взглянула в окно комнаты Марка.

Повисев ещё немного, летучая мышь сорвалась, распахнув крупные крылья, и взмыв в небо, стремительно полетела в сторону тёмных гор. В свете горящих окон некоторых домов, можно было даже разглядеть её серую лохматую грудку. Такая бывает у породы, которая считается среди остальных весьма благородной… Но никто подобной особенности у летучей мыши тогда не заметил. Как и саму эту летучую мышь.

Казалось, будто весь город спал.

Но только казалось.

Не спали той ночью в Карпатвиле многие…

Глава 2. Кровь, клыки и перемытые кости

Тяжело дыша, Марк ворвался в класс сразу же после звонка на урок. Он бежал со всех ног, стараясь не опоздать, и успел минута в минуту. Но преподавательницы по истории, профессора Старостиной, на удивление не было. Так было даже и лучше — Марку совсем не хотелось ловить на себе строгий укоряющий взгляд профессора. Одного его хватало, без каких-либо слов, чтобы сквозь землю провалиться от стыда.

Когда Старостина смотрела так на других, внутри уже всё сжималось лишь при одном наблюдении со стороны… А уж оказаться на месте опоздавшего, — тяжело даже вообразить, что они испытывали в эти моменты! По этой причине на уроки истории опаздывали крайне редко, стараясь проявлять уважение к мудрой пожилой женщине и в лишний раз не краснеть перед и вместе с остальными.

В аудитории стоял небольшой гул. Одноклассники негромко переговаривались, в камине потрескивали дрова, а через стрельчатые окна с ромбовидной сеткой светило утреннее солнце. Но Марку после вынужденной пробежки было и так довольно жарко. Так что он лишь с сожалением помечтал о прохладном классе, каковым тот и был в обычное время.

Из-за того, что школа в Карпатвиле была возведена в давние времена, в ней не перестраивали и не переделывали архитектуру, стараясь сберечь историческую ценность. Но только лишь для вида.

Аудитории были изначально созданы по классическим образцам, где парты стояли либо рядами, возвышаясь к концу… Либо расставлены по периметру, в центре которого находилось пространство для преподавателя. Единственное, что изменилось с незапамятных времён — появление электрического освещения. Вместо люстр со свечами, бра и настольных подсвечников, теперь горели обычные лампочки. Однако отопление по-прежнему было паровым, а в некоторых аудиториях, как в классе Старостиной, находился камин.

Поговаривали, что это лишь до тех пор, пока профессор преподаёт в школе. Только из уважения к ней за все заслуги перед городом, класс находился в первозданном состоянии. А после её ухода и красивейший камин, и массивные деревянные балки, и искусную лепнину тут же снесут за «ненадобностью».

Обведя взглядом аудиторию и окончательно убедившись, что Старостиной действительно нет, Марк с облегчением выдохнул. Он прошёл ко второму ряду чёрных лакированных парт и сел возле Дарина на своё привычное место.

— Чуть не опоздал, — сказал он. Отодвинув старый потрёпанный учебник истории, Марк грохнул на стол кожаный рюкзак в виде гробика с навешанными цепями и брелоком-пентаграммой. Сидевшие по бокам одноклассницы сзади и спереди, подпрыгнули от неожиданности и неодобрительно зыркнули в его сторону. — Ни ночь нормальная не выдалась, ни утро…

— Ну ты даёшь! — Дарин во все глаза смотрел на друга с удивлением, держа в руках смартфон. — Где тебя носило вообще? Я тут уже даже сообщение успел настрочить. — Он показал экран с набранным текстом в мессенджере, который вот-вот собирался отправить. — Сколько ни старался, не смог вспомнить ни единого раза, когда бы ты опоздал.

— Ну видишь, всё когда-то бывает впервые! — оправдался Марк. Он сел на стул и лбом плюхнулся на рюкзак, вытянув руки вдоль парты. Как же его клонило в сон, кто бы только знал.

Дарин выглянул сбоку:

— Да уж, видончик у тебя неважнецкий, скажу прямо. Ты хоть спал ночью?

Марк утверждающе промычал. Он и так по сравнению с остальными выглядел будто герой викторианских романов — бледный, худощавый, в тёмных одеждах… А сегодня и подавно. Наверняка были раскрасневшиеся глаза, да ещё и мешки под ними от недосыпа. К тому же на фоне Дарина — уж точно выглядел теперь, словно вампир.

Марк повернул голову и сонно посмотрел на друга. Тот был, как всегда — с безупречно уложенной причёской, бодрым видом и белоснежной улыбкой. Без всяких сомнений ещё и успел с утра покачать пресс на тренажёре, который для него изобрёл дедушка Феликс. Куда уж без этого каждодневного ритуала!

— Вот смотрю на тебя и завидую, — признался Марк, обняв рюкзак. — Такой весёлый, радостный… А у меня всю ночь белка по чердаку прыгала, не давая нормально поспать.

— Белка? — удивился Дарин, вскинув брови.

— Ага. Дедушка так сказал. Так что я вроде как и спал… Но это точно не сон был, а какая-то дрёма бесконечная. — Марк прикрыл рот ладонью и глубоко зевнул. — Наутро дедушка не разбудил даже… Но хорошо, что Карлофф раскаркался вовремя. Без него бы точно проспал. И бабушки на кухне почему-то не было…

— Это как вообще?

Дарин всерьёз удивился. Он прекрасно знал, насколько заботливо к внуку относятся Настурция и Феликс Мраковичи. Бабушка с дедушкой всегда просыпались рано, провожали внука в школу… Да и в выходные тоже особо не залёживались, находя для себя кучу бытовых дел по дому.

— Сам удивляюсь… Странные что ночь, что утро, в общем.

— А ты уверен, что они вообще дома? — с сомнением поинтересовался Дарин.

Марк даже несколько замешкался. Подобное ему и представить было непросто. Ни дедушка, ни бабушка, сколько себя помнил Марк, никогда не выезжали из Карпатвиля. Ну разве только дедушка, когда тайно отправился в Страхсильванию прошлой осенью, чтобы позаботиться о ребятах, в случае чего. А бабушка, если ей и нужно было куда-то отлучиться одной, обязательно об этом предупреждала заранее. Но это бывало крайне редко, да и то, в основном, по праздникам. Обычно Настурция Мракович ходила помогать подругам на кануне каких-то событий, и уж крайне редко наведывалась в гости. В остальных же случаях она только вместе с Марком, или Виктором, отправлялась за покупками в магазин да на городской рынок.

— Да где же им ещё быть? — искренне удивился Марк.

— Ну не знаю… Может в Страхсильванию отправились, — усмехнулся Дарин.

— Ты как скажешь тоже… Скорее всего, просто порядок наводили на чердаке. У меня как-то мыслей и времени подниматься наверх и выяснять все подробности совершенно не было. Там, наверное, такой погром остался от этой белки… Потому что шум стоял и грохот непередаваемый. Или это в ночной тиши так мерещилось. Не знаю, в общем, что там и как… Но самое странное другое — белки никогда не залезали к нам на чердак! Понимаешь? Это настолько странно, что… Я даже не представляю, как это возможно. Вот летучие мыши, да, бывает залетают периодически. Тут я вообще не удивляюсь. Впрочем, ты и сам знаешь. Но вот чтобы белки…

Марк уже не стал говорить Дарину про то, что видел какой-то необычный свет из окна в доме напротив. Хватит с него и так странностей в виде опоздания и рассказа, что бабушка и дедушка отсутствовали с утра.

Сидящая невдалеке блондинка с длинными локонами, разговаривая с одноклассницей, то и дело поглядывала в сторону Дарина.

Наташа Распутина — главная красавица средней школы, была родом откуда-то из Сибири. За ней ухлёстывали даже самые видные старшеклассники, но юная особа отшивала всех, оставаясь неприступной… Ещё бы — то, каким взглядом она смотрела на Дарина, можно было попросту воспламенить всё вокруг. Но, видимо, кроме Марка этого никто не замечал. Наверное потому, что рядом всегда был Дарин, а он лишь совершенно случайно попутно ловил эти горячие искры.

Только вот Дарин, в свою очередь, тоже никак на это не реагировал. То ли действительно не замечал, то ли намеренно старался не подавать виду. Но самой красивой парой школы, которой они могли бы стать, пока что появиться было не суждено.

— Кстати, а где Старостина? — решил сменить тему Марк, переведя взгляд на друга.

— Понятия не имею, — признался Дарин и откинувшись на стуле, поправил капюшон мягкой толстовки. — Вообще-то она была в классе, когда я пришёл. Сказала взять учебники из шкафа. Я тебе тоже прихватил, — он постучал по книге рядом с рюкзаком-гробиком. — А потом заявился директор и они вместе куда-то свалили. Наверно дела какие-то, кто их знает. А чего у тебя губы такие красные? Может потому-то и не выспался ночью, а? Ты тайный кровопийца, признайся!

Марк провёл тыльной стороной ладони по губам и увидел ярко-алый след. Ну точно вампир…

— Не одно, так другое… Это всего лишь ягодный сироп! А не то, что ты подумал…

— Считай, что я тебе поверил. И вообще, что ещё можно было подумать, интересно?

— Всё шутишь! — издевательски скривился Марк. — А я как подскочил спросонья, схватил на кухне вчерашний пирог с клюквой и мигом в школу погнал. Завтракал, считай, по дороге, в спешке.

— Ммм… Пирог с клюквой. Это хорошо ещё, что я заметил. А то потом начнут про тебя очередные байки слагать. Что ты местный вампирюга, например.

— Одной байкой больше, одной меньше, без разницы. И так нашему семейству неустанно кости перемывают.

— Кстати о костях и всём таком подобном! Гляди, что у меня есть! — Дарин засунул ладонь в карман джинсов и вытащил два маленьких цветастых билетика. — Я всё-таки их урвал! «Клыки и кровь — 3». Так что мы отправимся с тобой на премьеру, как и планировали. Держи!

Дарин, гордясь собой, положил на стол сине-красные билеты и пододвинул их к Марку. На ярком фоне изображалась клыкастая мужская пасть, иначе и не скажешь, с кровавыми подтёками. А внутри неё силуэт убегающей в панике девушки, оглядывающейся назад.

— Ты что, для этого специально ходил в кинотеатр? — удивился Марк.

— Как видишь. Чего только не сделаешь ради друзей, — широко заулыбался Дарин. Обычно он предпочитал использовать для заказов Интернет и доставку на дом. — У меня, конечно, есть и онлайн-билеты. — Он показал в приложении схему зала, где были куплены их места, ровно по центру перед экраном. — Но я же знаю, как ты любишь всякие штукенции на память. Поэтому спецом для тебя лично мотался. Там такой ажиотаж с бронированием и заказами, что решил лично забрать, без курьеров. Так что после просмотра сможешь сохранить билеты на память.

— Обалдеть, — не веря своему везению, произнёс Марк. — Спасибо огромное! Я тебе деньги отдам, как смогу…

Марк тут же стал думать, хватит ли ему накопленных карманных сбережений, чтобы рассчитаться с другом. Ведь билет на премьеру стоил отнюдь не копейки.

— Забей, — твёрдо заявил Дарин. — Расплатишься тем, что вместе посмотрим фильмец. Для чего же ещё нужны дружбаны?

— Для чего?

— Для того, чтобы делиться радостными моментами!

Марк улыбнулся, вспомнив, что именно с Дарином он решил отправиться в путешествие по Страхсильвании. А затем вновь взглянул на яркие билеты киносеанса.

— В Страхсильванию мы съездили, на фильм сходим, — перечислял Дарин. — Остаётся только ещё одно, последнее задание.

— Это какое же?

— А то ты прям не догадываешься. Кто мне все уши прожужжал? Концерт твоего Киирая, конечно.

Молодой поп-певец очень нравился Марку. Его хиты держались на первых местах в чартах, но тем не менее встречали мощное противостояние у старших поколений. Те считали, что Киирай слишком откровенен в своих эмоциях, тематике песен и этим самым негативно влияет на молодёжь.

— Эх, — вздохнул Марк. — Он обещал отправиться в длительный тур, посетить много провинциальных городов. Может и к нам вскоре заглянет. Очень надеюсь… Выезжать ведь я не могу, сам знаешь.

— Да уж… На ближайшие три года у тебя принудительный домашний арест.

— Но зато теперь можно будет сходить на премьеру!

На суперблокбастер «Клыки и кровь» Марк и Дарин хотели попасть с его самого появления. Но первый фильм не вышел в прокате кинотеатра Карпатвиля, а на вторую часть в итоге так и не удалось достать билеты.

Зал местного кинотеатра был не очень большим, да и прокат длился всего три недели. Но за этот пусть и короткий срок, сколько ни пытались друзья забронировать места, им это не удалось. Оба были расстроены, ведь фильм о приключениях вечно модных и молодых вампиров был действительно интересным и с каждым продолжением становился всё более зрелищным. Единственное, что хоть немного успокаивало ребят — они были не единственными желающими, кому не посчастливилось увидеть премьеру на большом экране.

Конечно, потом они с Дарином всё равно посмотрели кино, вдвоём. Причём глубокой ночью, чтобы ещё сильнее пощекотать нервишки. У Дарина в комнате был огромный сверхплоский телевизор, почти во всю стену, который максимально погружал в атмосферу фильма. И как в настоящем кинотеатре они хрустели карамельным попкорном, запивая его сладкой ледяной газировкой и вздрагивая в резко пугающих моментах фильма… Но всё же ощущение от нахождения в полноценном кинотеатре, причастности к событию времени и долгожданной премьере, было всегда несколько другим. Более ярким, что ли, чем просто от просмотра киноленты дома.

Но теперь, наконец-то, у Марка будут и яркие впечатления, и два бумажных билета на память. Их он обязательно прикрепит где-нибудь на видном месте. Скорее всего на стене возле рабочего стола, где и так было множество вырезок, постеров, и другой довольно забавной и мистической дребедени. Там, среди прочего, уже висели билет до Страхсильвании, записка из Переулка Предсказаний и пустой мешочек от Помрачающей пыли.

— Правда, у меня есть кое-что ещё, — робко признался Дарин и достал из другого кармана джинсов какой-то чёрный шнурок с чем-то болтающимся на конце. Оказалось, что это кулон — крупный белый клык в серебристой кружевной окантовке у основания. — В этот раз при брони на премьеру предлагали сувениры по мотивам фильма, и я выбрал его. Там были браслеты, значки, ещё что-то… И ты как бы знаешь, что я ничего подобного не ношу, но… В общем, можно я его себе оставлю?

Марк даже удивился подобному вопросу:

— Разумеется, что за разговор?

— Офигеть! А я тут уже не знал, как тебе сообщить. Ты же любишь всякие подобные вещицы… Думал, себе захочешь. А я как увидел, сразу же залип. Он мне нереально понравился.

— Ну не буду же я носить на себе сразу и кулон, и медальон. И так вон чокер есть уже. А медальон я снимать не собираюсь, как ты понимаешь.

Дарин с радостным выражением лица тут же надел кулон на шею, и спустил его поверх толстовки. Надо же обновку всем продемонстрировать! И не только в школе — он тут же схватил смартфон и принялся делать селфи, изо всех сил красуясь в объектив ради удачного кадра.

Марк снова лбом уткнулся в рюкзак, только бы в лишний раз не видеть это самолюбование. Остаётся лишь надеяться, что со временем Дарин перестанет настолько упиваться своим внешним видом. Иначе представить его взрослым дядькой, который ведёт себя точно так же… Нет, лучше уж даже не пытаться, чтобы не портить себе настроение.

Дверь в класс со скрипом отворилась и в него медленно зашла Старостина. Сухонькая старушка с точёной талией была облачена в коричневое плиссированное платье в пол. Из-под подола проглядывались витиеватые рюши, а широкие рукава украшали узорчатые кружева. Старостина элегантно поправила седовласый локон и жестом пригласила кого-то из коридора.

Гул в классе тут же прекратился, лишь треск поленьев в очаге камина нарушал безмолвную тишину.

В класс довольно неуверенно вошла девушка в джинсах цвета морской волны, полосатом джемпере и жилетке с капюшоном. Из-под капюшона выглядывали длинные рваные пряди тёмных волос, а на шее даже издали во всю сверкал камушек на цепочке. Девушка, с глазами подведёнными чёрным, обвела взглядом класс, теребя ремешок малиновой планшетной сумки. По всей своей длине он был усыпан всевозможными круглыми значками. Чёрно-белые рукава джемпера были длинными и натянутыми до половины ладони так, что выглядывали лишь пальцы с тоненькими кольцами.

— Ребята, познакомьтесь, — доброжелательно произнесла Старостина, закрыв за девушкой дверь и подойдя, приобняла её за плечо. — Это Меланья, новая ученица в нашей школе. Она новенькая в городе, так что я вас очень прошу, отнеситесь к ней как можно более благосклонно.

Кто-то присвистнул с задних парт. Дарин откинулся на стуле, с интересом разглядывая необычную брюнетку, как и вся мальчуковая часть класса. А Распутина, украдкой взглянув на него и увидав реакцию, недовольно отвернулась.

— Меланья, представься, — попросила Старостина и подойдя к своему столу, вытащила книгу из стопки учебников. — Расскажи нам о себе.

Девушка слегка улыбнулась, и произнесла:

— Меня зовут Меланья. Мы с семьёй недавно переехали в ваш город и поселились на холме.

Распутина прыснула и намеренно негромко, но так, чтобы все услышали, двусмысленно прокомментировала:

— Похоже, у нашего кладбища очередное пополнение.

Было впечатление, будто класс заржал хором. Весь, кроме Марка и Дарина. Распутина довольная своим остроумием, откинула назад золотисто-сливочные волосы и демонстративно вытянула обнажённую шею.

Меланья запнулась и прикусила губу с прозрачным блеском, — подобный выпад оказался для неё весьма неожиданным.

Старостина, усевшись за массивный дубовый стол, сделала вид, что ничего не услышала. Именно сделала, потому как в других случаях она реагировала и на шумы куда более незначительные.

— Поделись с ребятами, чем занимаешься в свободное время, какие у тебя увлечения, — предложила она.

— Ну-у, — замялась Меланья и поправила пышную рваную чёлку. — Я люблю комиксы, всякое рукоделие, особенно в одежде. Мне нравится что-то менять, пришивать в вещах… И ещё я немного рисую. Думаю, мне это передалось от мамы. Она довольно известная художница и пишет красивые пейзажи.

Марк разглядывал новенькую, и понимал, что у них есть нечто похожее. И он, и она одевались по меркам местных жителей «странно». Позволяли себе то, что другие считали «ненормальным».

Всё, что выделяется и выглядит не так, как обычно, вызывает у людей необъяснимую злость. А особенно в маленьких городках вроде Карпатвиля, где только и делают, что постоянно брюзжат про устаревшие традиции, которые обязательно стоит помнить и чтить.

— Теперь будет серия пейзажей с кладбищем, судя по виду из нового дома, — вновь прокомментировала Наташа Распутина едким голоском.

То, как загоготал весь класс, прекрасно всё расслышавший, вывело Марка просто из себя. Старостина вновь демонстративно сделала вид, что ничего не происходит. Она лишь невозмутимо поправила белоснежный высокий ворот с оборочками, и требовательно произнесла:

— Ребята, ведите себя пристойно, пожалуйста!

Это было для Марка непривычно — преподавательница всегда отличалась строгостью и справедливостью. Подобное поведение её нисколько не красило и лишь вызывало огромные вопросы.

Но ещё более Марка поразило, что даже Дарин улыбнулся услышанному издевательству. Распутина, повернувшись и увидев его реакцию, довольно улыбнулась.

Меланья же стояла, изменившись в лице. И так чувствовавшая себя неуверенно, она деланно улыбнулась, показывая тем самым, насколько глупой была шутка.

— Дарин, скажи ей, — стиснув зубы бросил Марк.

— Кому?

— Ты прекрасно сам знаешь! Иначе если я это сделаю, скандал будет на весь Карпатвиль.

Марк еле сдерживался. За словом в карман он не лез и мог так больно отбрить, что это стало бы настоящей катастрофой для обидчика. Но связываться с Распутиной… С этой недалёкой любительницей всего блестящего и розового… Лучше не стоит. Что взять от избалованной дурочки-дочурки богатеньких родителей?!

— Наташа, ну в самом деле, — обратился к однокласснице Дарин. — Перегибаешь уже.

— Ну ладно, ладно, — игриво повернулась Распутина, кокетливо улыбнувшись. — А то ещё расплачется тут, буду самой крайней, как всегда…

Марк фыркнул — решили проблему, называется. Они что, вообще все свихнулись?!

— Что ж, Меланья, это было весьма любопытно, — похвалила Старостина. — А теперь пора начать урок. Мы и так уже достаточно потеряли времени. Возьми в дальнем шкафу учебник, в правой секции, и присаживайся на любое свободное место. А мы с вами открываем страницу двести тридцать восьмую. Параграф двенадцатый. Как вы помните, мы продолжаем в этом году подробнее изучать историю Карпатвиля, в связи с юбилеем основания школы.

Меланья прошла мимо, оставив за собой шлейф цветочного аромата. Взяв учебник, она села за парту неподалёку от окна и принялась доставать из сумки нужные принадлежности.

— Вообще с ума посходили, — заявил Марк. — И ты тоже…

— А что такого? — удивился Дарин.

— Да ничего! Представь, что на месте этой девчонки я, а вместо Распутиной сидит Задерей. Тогда уже и не так весело становится, правда?

Дарин ничего не ответил на сравнение.

Артур Задерей, один из отпрысков ещё одного богатого семейства, вечно цеплялся к Марку. Он считал себя превыше всех только из-за того, что его потомки были основателями Карпатвиля. Впрочем, это было у них в крови — дед Артура, Якоб Задерей, являлся почётным жителем города и гордился этим статусом, нося на лацкане пиджака подтверждающий значок. Снобизм у этих двоих передавался по наследству из поколения в поколение. А уж на Артуре, похоже, проявился во всей красе.

Аудиторию тем временем заполнило шуршание страниц учебника и внезапно раздался возглас подружки Распутиной.

— Профессор, да ведь это же вы! — с округлёнными глазами, поразилась она.

Удивлённый гомон заполнил класс и когда Марк тоже открыл нужный параграф, понял, почему. На одной пожелтевшей странице была изображена статуя без головы, которая и по сей день стояла перед самым входом в школу. А на другой, в правом нижнем углу, на него смотрела… Старостина! На тёмной фотографии женщина — точь-в-точь выглядящая как преподавательница, — в похожем платье и с такими же локонами, важно восседала на стуле. Под тусклым фото была подпись: «Э. Старостина».

— Отрадно, что вы заметили сходство, — с явной гордостью произнесла профессор. — И вы правы, но лишь отчасти. Это не я, а моя дальняя родственница, из рода Старостиных. У нас даже имена похожи, — она Эмма, а я Элла. Когда-то Эмма Старостина тоже жила в Карпатвиле и оказала ему неоценимую помощь. В связи с чем и попала на страницы учебника, а также оставила неизгладимый след в истории города.

— Неизгладимый? — удивилась Распутина. — Что же такого она совершила?

— Эмма Старостина внесла большой вклад в появление этой самой школы и в местное образование, — дружелюбно объяснила профессор. — И это, уже не говоря о том, свидетелем и участником каких значимых событий своего времени ей посчастливилось стать.

В классе снова восхищённо зашептались, особенно девчонки. Сравнивая, они поглядывали то на изображение в учебнике, то на стоящую перед классом преподавательницу. Казалось, будто Старостина из прошлого сошла со страниц учебника, ведь выглядели Эмма и Элла поразительно схоже.

Марк же в этот момент взглянул на Меланью. Она, без особого интереса к происходящему, задумчиво смотрела в окно. На парте перед ней уже лежал открытый с нужным параграфом учебник и толстая тетрадь на пружине. А в руке она вертела чёрную лакированную ручку… у которой на цепочке покачивался маленький черепок с искристыми зелёными стразами вместо глаз.