Марк Мракович. Каникулы в Страхсильвании

Глава 1. Известие с летучей мышью

Сумерки накрывали старый Карпатвиль, медленно подбираясь к воротам на кладбище.

Густые чернильные тени растекались по мощёным дорогам и обволакивали почтенный город, проникая во все закоулки и щели.

Октябрьский ветер, холодный и неистовый, носился по улицам, жутко завывая в окна и двери ветхих домов. Он угрюмо срывал с узловатых деревьев янтарные листья, а затем разбрасывал их среди могил и покосившихся надгробий.

Именно оттуда, из самой глубины местного кладбища, вместе с шелестом увядших цветов, доносилась едва уловимая мелодия губной гармошки.

Унылую и неторопливую, словно белёсый туман, ползущий между захоронений, её наигрывал скучающий могильщик Виктор. Он вальяжно развалился на плите с плачущим ангелом и глядел на особняк через дорогу, тихо исполняя собственную песенку.

Изо рта у Виктора шёл плотный пар, но он был настолько закалённым и сильным, что вовсе не замечал промозглого могильного холода. Хотя его на первый взгляд жилистая долговязая фигура наводила на мысли как раз об обратном.

Тёмная рубашка, выцветшие брюки и растянутые подтяжки на Викторе были изрядно поношенными. Но, несмотря на старенькую и бедную одежду, выглядел он весьма опрятно. Даже чёрные точки густой щетины были старательно подровнены и очерчены контуром, а видавшие виды ботинки начищены почти что до блеска.

Виктор продолжал скользить губами по гармошке и смотреть на дом, расположенный через дорогу у кладбища.

Высокий хмурый особняк находился напротив ворот, в Поминальном Переулке. Да и ко всему прочему, имел не самый счастливый порядковый номер — тринадцатый. Но чудаковатый адрес и обветшалый внешний вид дома полностью соответствовали его тамошним обитателям — Мраковичам. Одна только фамилия заставляла местных жителей поёжиться и вздрогнуть, не говоря уже о том, какие нелепые слухи они разносили друг другу про это семейство.

Но, к счастью, в Поминальном Переулке было много жителей, так что все они тоже в любом случае подпадали в разряд «странных» или «ненормальных» по сравнению с остальными горожанами. Вот только если те были вынуждены обитать через дорогу у кладбища только потому, что там было самое дешёвое и доступное жильё ввиду упокойного пейзажа, то Мраковичи жили там ещё до того, как Карпатвиль разросся и стал хоть и небольшим, но полноценным городом. И, уж точно, никуда они перебираться не собирались, вполне привыкнув к необычному соседству с надгробьями и могилами… К которому все остальные привыкнуть никак не могли.

Ветер донёс приятный и знакомый сладковатый аромат. Похоже, Настурция Мракович опять приготовила любимый пирог её внука Марка — с волчьими ягодами. Виктор бы совсем не отказался от кусочка этой неповторимой выпечки. Да и сам Марк наверняка был бы рад его увидеть — давненько уже он не захаживал к ним в гости…

Но, недолго поколебавшись, Виктор передумал. Сейчас у Марка Мраковича было очень важное дело и отвлекать его совсем не хотелось. Поэтому выдохнув последнюю тоскливую ноту на гармошке, Виктор закинул её в карман рубашки и выудил оттуда же шоколадный батончик «Шоко-Джокер». Давеча Марк подарил их ему целую битком набитую коробку.

Развернув батончик, Виктор откусил его и снова вдохнул пряный аромат пирога. С мыслями обязательно посетить на следующий день Мраковичей, он откинулся на статую ангела и продолжил смотреть в окно их дома на втором этаже.

Именно там находилась комната Марка, где он сидел на своей «паучьей» кровати и периодически обновлял приложение на смартфоне. Искусно кованое изголовье в виде паутины и длиннолапые пауки на набалдашниках совершенно точно могли бы напугать огромное количество обычных людей. Но то-то и оно, что обычных, ведь Марк к ним, безусловно, не относился. Поэтому всяческие летучие мыши, скорпионы, змеи и прочие «гадостные» существа и вещицы, вроде черепов или надгробий, были вполне привычны ему с раннего детства. Они окружали его не только в узорах обоев дома или на жутковатых картинах, но и частенько живьём, когда бабушка готовила зелья, или дедушка экспериментировал со своими изобретениями.

— С ума можно сойти, Карлофф, — произнёс Марк, обращаясь к ворону, примостившемуся на изголовье. — Лучше бы они сразу написали точное время, когда можно будет узнать результаты.

— Кар, — понимающе отозвался ворон и перетоптался на месте.

Марк снова обновил приложение, но никаких изменений по-прежнему не было. Его большие светло-серые глаза были полностью сосредоточены. Казалось, будто бы даже серьги-камушки в обоих проколотых ушах блестят в этот раз как-то тревожно.

По комнате беспорядочно были разбросаны обёртки от шоколадных батончиков «Шоко-Джокер», а коробки с лакомством кое-как громоздились друг на дружку на всех возможных поверхностях. Конечно, Марку была свойственна, как и большинству молодёжи его возраста, некая неопрятность, что уж тут скрывать… Пусть даже и теперь, в средней школе, это было не так ярко выражено. Но в этот раз всё было очень серьёзно и имело веские основания!

Давняя мечта Марка увидеть Страхсильванию маячила где-то совсем рядом. Стоит только рукой дотянуться… Или же вообще почти что перед носом. Но радоваться было слишком рано, — как это нередко бывает, в самый последний момент планы зачастую и рушатся. Так что оставалось лишь набраться терпения и ждать.

Компания шоколадных батончиков «Шоко-Джокер» объявила о невиданной акции «Сюрприз Шоколадного Джокера». Главной наградой в ней была поездка в Страхсильванию — многовековую деревню, прославленную всевозможными мистическими местами и жителями с паранормальными способностями. Конечно, мало кто верил в действительность всех этих способностей на самом деле, но Страхсильванцев это совершенно не волновало. Для туристов там было огромное количество развлечений подобной тематики и сувенирных лавок, включая различных гадалок, медиумов, ясновидящих и знахарей.

Правила у акции были донельзя просты. Стоило всего лишь приобрести батончик, затем ввести специальный код с упаковки в официальном приложении лакомства, и тогда появлялся шанс победить.

Но так как Марк мечтал о поездке в Страхсильванию с самого детства, узнав про изложенные условия, он решил во что бы то ни стало, использовать данную судьбой возможность на полную. Он потратил все свои скромные сбережения и купил, наверное, если и не все, то уж точно огромную часть «Шоко-Джокеров», которые завезли в Карпатвиль. И теперь, когда все до единого коды были введены, а по комнате валялись неисчислимые обёртки, тянулось долгое время ожидания оглашения победителей.

Марк вдохнул приятный аромат, доносившийся с первого этажа — бабушка приготовила его любимый пирог с волчьими ягодами. В другой бы раз бабушка Настурция обязательно принесла ему кусочек прямо в комнату. Но сегодня был Особый День и все родные и близкие Марка, которых было, к слову, не так уж и много, знали, что сейчас его лучше не беспокоить. Во всяком случае до момента, пока не станет известно о результатах акции.

По правде говоря, Марку уже поднадоели шоколадные батончики. Он не был сладкоежкой и относился к подобным вкусностям весьма спокойно. Уж лучше стакан ледяного томатного сока. Да и домашний тёплый пирог с кислинкой был бы сейчас как раз кстати… Но отойти хоть на секунду, отвлечься от приложения, он не мог совершенно. Уж слишком высокими были ожидания и его ставки на победу.

Марк потеребил бородку под нижней губой и посмотрел в окно.

Разумеется, у молодых людей бывает щетина и даже усы. Но Марк выглядел вполне на свой возраст, за исключением подобного отличия. И вообще он был единственным во всей школе, у кого уже появилась бородка. Сначала он её сбривал, но, когда на следующий день всё необъяснимым образом отрастало, как прежде, Марк перестал попросту тратить на это время. Чёрный треугольник и густые бакенбарды делали его ещё больше непохожим на всех остальных. Не считая разве только горбатого носа, крупных ушей и сухощавого телосложения.

Хотя, несмотря на это, он всё равно отличался, — носил чёрный кожаный чокер с металлическими пупырышками, напульсник и старый круглый медальон.

И если чокер с напульсником появились несколько лет назад, как интересные и удобные украшения, то медальон Марк носил всегда, сколько себя помнил.

Бабушка говорила, что это его талисман, и Марк всегда его так и воспринимал.

Вот и сейчас он взял тёплый жёлтый медальон в ладонь и зажмурившись, представил, как едет в Страхсильванию. Нельзя сказать, что Марк был особо удачливым юношей… Но на то ведь они и талисманы, чтобы приносить их обладателям счастье и удачу! Поэтому вера в чудо была крайне велика.

Именно в этот момент в стене прямо над Марком по пояс высунулась полупрозрачная фигура мужчины, одетого в необычный старомодный наряд.

Круглая носатая голова с торчащими по бокам клочками седых волос и большими пышными усами, оглядела комнату и уставилась вниз.

Ворон Карлофф, почувствовав появление неожиданного гостя, обернулся и спокойно посмотрел на привидение.

Мужчина вопросительно кивнул, тем самым задавая вопрос, как обстоят дела. На что Карлофф медленно покачал головой из стороны в сторону и привидение бесшумно скрылось в стене.

Марк открыл глаза и в это же время со стороны распахнутого окна послышался шум. Ещё через мгновение на подоконник забрался юноша.

— Здаров, — произнёс он, вскарабкавшись и удобно усевшись. — Ну чё, как ты тут?

Парень крепкого телосложения и с густыми каштановыми волосами залез настолько ловко, что не было никаких сомнений — он делал это неоднократно.

— Отлично! Хорошо, что пришёл, — вздохнул Марк. — Поможешь мне хотя бы отвлечься от бесконечных мыслей. «Шоко-Джокер» будешь?

— Ну уж нет. У меня ещё те две коробки не кончились, — хмыкнул парень.

Это был Дарин, лучший друг Марка. Они жили в домах по соседству и дружили столько, сколько Марк себя помнил.

Правда, несмотря на тёплое отношение между ними, бабушка Настурция и отец Дарина, местный судья, друг друга недолюбливали. Тяжело сказать, что стало причиной этому… И, наверное, как это часто бывает, сами поссорившиеся об этом уже и не помнили. Но ссора была затяжной и её участники, стоило только повидать друг друга, что-то злобно шипели вслед, понятное только им самим.

Дарин знал обо всех особенностях дома Мраковичей, но не распространялся об этом. Да и зачем что-то рассказывать, когда городские жители и сами навыдумывали массу легенд о доме номер тринадцать в Поминальном Переулке и его тамошних жителях.

— Стрёмные какие-то батончики, — произнёс Дарин и огромным кроссовком пнул одну из цветастых обёрток, валяющихся на полу. — Никогда про них не слышал раньше, пока ты не рассказал.

— Обычные конфеты, — пожал плечами Марк. — Вполне себе вкусные… Между прочим, с богатой и давней историей, известные нескольким поколениям. Просто, видимо, решили в очередной раз об этом напомнить рекламой.

— Угу, к твоему счастью.

Марк встал с кровати и протянул Дарину смартфон.

— Как появятся результаты, скажи мне, — попросил он. — А то я уже весь извёлся. Впечатление, будто это самый длинный вечер в году.

— Да уж представляю. Старики решили пока не беспокоить?

— Похоже на то. Наверное, сидят там и думают, как бы меня подбодрить… если что.

Дарин взял смартфон, а Марк, обратно усевшись на кровати и поджав под себя ноги, принялся гладить Карлоффа по иссиня-чёрному оперению.

— И чего тебе эта Страхсильвания покоя не даёт? — поинтересовался Дарин. — Сдалась она тебе вообще…

— Не знаю, — признался Марк. — Вот почему-то же меня тянет туда? Именно туда, а не в какое-то другое место. Это как-то необъяснимо.

И действительно, Марк и сам не мог понять, отчего именно деревушка в далёких туманных горах его так манила и притягивала к себе. Он помнил, как интересовался ей с самого детства, изучая всю доступную информацию в энциклопедиях и путеводителях. Он искал передачи, посвящённые Страхсильвании, а в социальных сетях был подписан на множество страниц, где могли публиковаться разные интересные факты и фотографии о деревне. Правда, информации было чрезвычайно мало и её приходилось собирать отовсюду буквально по крупицам.

Да и Марк знал уже обо всём, что только удавалось найти. В какой-то момент ему даже стало казаться, будто он однажды бывал в Страхсильвании, настолько сильно не отпускало желание там очутиться.

Неожиданно Дарин выпрямился и ровно сел на подоконнике.

Марк это заметил сразу и даже Карлофф, замечтавшись, что его гладят, внимательно посмотрел в сторону окна.

— Что там? — нетерпеливо спросил Марк.

— Появилась летучая мышь… со свитком. Сейчас открою. — Дарин стал тыкать пальцами по экрану смартфона. — Тут… Тут результаты, — неразборчиво произнёс в итоге он, а затем посмотрел на Марка растерянным взглядом. — Ты только… спокойно отреагируй. Хорошо?

— Ну же, что там? Проиграл?

Когда пришло осознание того, что исход уже известен и он стоит в шаге от победы, или поражения, Марк не на шутку заволновался. Его бросило в жар, а потом в холод и даже немного затрясло.

— Я тебя прошу, не тяни, — сказал он дрожащим голосом.

— Кар, — поддерживающе отозвался Карлофф.

Дарин развернул экран и растерянно объявил:

— Марк… Ты выиграл.

Не веря своим глазам, Марк затаил дыхание. Неужели ему улыбнулась удача и у него действительно всё получилось?!

На яркой странице приложения даже издали был виден дождь из конфетти. Чёрная летучая мышь порхала в центре экрана с развёрнутым свитком папируса в лапах. Острыми буквами там отчётливо значилось:

«Победитель — Марк Мракович, Карпатвиль».

Глава 2. Тётушкино предсказание

— Три незабываемых дня и три неповторимых ночи в сердце самой загадочной деревушки страны! А в финале пребывания уникальная возможность посетить знаменитый Паранормальный Парад, посвящённый Дню всех усопших и лично встретиться с создателем вкуснейших батончиков, Шоколадным Джокером, — на одном дыхании прочитал Марк текст из буклета, хотя вполне мог этого не делать. Слово в слово он бы с лёгкостью повторил завлекающее описание по памяти, так как бесконечно рассматривал ярко нарисованную рекламку. Он сразу же взял её, как только заприметил в магазине. Все изображения деревушки из буклета казались такими знакомыми и теперь притягивали ещё сильнее…

— Ох, Марк, — грустно вздохнула бабушка, сидя в кресле с высокой спинкой у камина, на которой уютно расположился Карлофф.

Дедушка Феликс наблюдал за всем на софе и молча перебирал пальцами, то и дело шевеля из стороны в сторону своими пушистыми белыми усами. Насколько это возможно белыми, разумеется, если учесть, что он был привидением и слегка просвечивался.

— Ты же знаешь, что у нас с твоим отцом уговор. Пока тебе не исполнится шестнадцать, ты не покидаешь пределы Карпатвиля без сопровождения, — начала объяснять бабушка.

— Да-да-да, — закатил глаза Марк и скрестил руки. — Я миллион раз уже всё это слышал. Потому что мой папа тайный суперагент и меня могут похитить всемогущие злодеи, мне нужно торчать все свои лучшие годы здесь, у кладбища.

— Ты несправедлив, — спокойно отметила бабушка, хотя услышанное её и задело. — Всё это делается ради твоего же блага.

— Может меня вообще не Марк зовут, и не Мракович я, а это имя, чтобы меня вовсе никто не нашёл?

Марк по-прежнему злился. Всё своё детство он провёл в городе Карпатвиль и никогда не выезжал за его пределы. Не сказать, что он так уж сильно и рвался... Но всё равно, иногда Марка посещали мысли о том, как интересно было бы оказаться где-нибудь в другом, незнакомом, месте. Потому что каждый угол и переулок Карпатвиля он знал безупречно. И, в общем-то, город был неплохой. Совсем наоборот. Он находился неподалёку от гористой местности, был старинным и очень зелёным. Но бродить по местному кладбищу, парку, небольшой главной улице с ратушей и фонтаном Марку всё же периодически надоедало.

И хотя до наступления шестнадцатилетия оставалось всего четыре года… Этот срок казался непомерно большим. Отец Марка переживал, что из-за его работы сыну может грозить опасность. Потому и отправил к своим родителям до лучших времён, пока не сможет однажды забрать. «Нет более безопасного места, чем Карпатвиль», говорил он, «особенно когда есть такие бабушка и дедушка». Но работа, о которой Марк толком ничего не знал, кроме того, что она секретная, диктовала свои условия. Поэтому и приходилось всё время торчать в городе, не покидая его пределы.

По этой же причине Марк видел отца всего пару раз за всю свою жизнь, и то в далёком детстве. На День Рождения и праздники он регулярно получал подарки и открытки, крайне редко говорил с ним по телефону… Но, безусловно, этого было совсем недостаточно и с каждым годом хватало всё меньше и меньше.

— Но это ведь такой шанс! Я так мечтал об этой поездке и тут она случается, как по волшебству, — взмолился Марк. Он опустил тот момент, что потратил все свои накопленные карманные деньги на несметное количество коробок с батончиками.

— Забей, Марк, — решил успокоить друга Дарин, и хлопнул его по спине. — Мы подрастём, я заработаю денег и отвезу тебя в эту твою Страхсильванию.

— Большое спасибо, конечно. Но пока мы насобираем на полноценную поездку, вроде этой, с посещением всех мест и отдыхом, я уже поседею к тому времени. Не думаю, что мне будет интересно рассматривать достопримечательности в пожилом возрасте, опираясь на трость.

— А вот мне было бы весьма любопытно, — бодро заявил дедушка и Настурция строго на него посмотрела. — Ох, что-то душновато стало, открою окно.

— Тебе не может быть душно, ты привидение, — сердито напомнила бабушка.

— Тем не менее, даже я чувствую, как обстановка накаляется.

Марк снова развернул буклет... «Пока тебе не исполнится шестнадцать, ты не покидаешь пределы Карпатвиля без сопровождения… без сопровождения» — крутилась в голове злосчастная фраза. И тут Марка посетила мысль.

— Подождите, — оживился он. — Я не могу покидать пределы Карпатвиля без сопровождения, пока мне не исполнится шестнадцать. Так?

— Верно, — согласилась бабушка Настурция, не понимая ещё, к чему клонит внук.

— Получается, выехать я всё же могу... Если кто-то из взрослых поедет вместе с нами!

Бабушка так и замерла после этих слов, глядя на Марка. Даже дедушка остановился на полпути к окну, не шелохнувшись. Он медленно повернулся и посмотрел в сторону Марка.

— Э-э-э... — невнятно протянул дедушка с растерянным выражением лица.

Похоже, такого варианта разворота событий никто не ожидал.

В воздухе повисло молчание.

И тут в прихожей раздался пронзительный звонок телефона.

— Всё не так просто. Я не могу поехать с тобой, — объяснила бабушка, не обращая внимания на не прекращающийся звон. — Даже не потому, что обещала Лукреции с приготовлениями к Празднику осени. Мне и по дому-то тяжело ходить, не говоря уже о далёких перемещениях.

— Я могу поехать с ребятами, — выпалил тут же дедушка, открыв окно.

Комната сразу заполнилась прохладным воздухом и ароматом опавших листьев. Вдали слышалась тоскливая мелодия губной гармошки.

— Болван! Ты привидение, а не живой человек. Сиди дома и не высовывайся, а то ещё наделаешь всем проблем!

— Хватит мне повторять, что я привидение, — обиженно гаркнул дедушка. — И без тебя прекрасно помню.

— Ты своим старческим брюзжанием испортишь мальчикам всю поездку.

— Из нас двоих пока что брюзжишь только ты.

— Я, в отличие от тебя, беспокоюсь о Марке, — бабушка покачала головой. — Да сколько же можно терпеть это тарахтение? Кому там неймётся нам дозвониться?!

Марк нехотя развернулся и пошёл в прихожую взять трубку.

Диковинный винтажный телефон в виде башни с летучей мышью и витражными окошками заливисто тарахтел, не переставая. При этом он хорошенько дрожал и в момент звонка свет в витражах ярко загорался, а после, с затишьем, тут же гас.

— Дом Мраковичей, — произнёс Марк. — Слушаю вас.

— Ох, Марк, уже устала дожидаться! — послышался женский хрипловатый голос на другом конце провода. — Что у вас там происходит?

Это была тётушка Гюрзелия, двоюродная сестра отца Марка. Высокая женщина с пышными белоснежными волосами и длинным носом, любящая яркий макияж, массивные украшения и строгий, но женственный образ в одежде.

Она обладала даром провидицы, чем и пользовалась, работая с ценными бумагами и сложными контрактами, когда требовалось принять рискованные решения. Для остальных партнёров по предприятию, где Гюрзелия занимала главенствующую должность, она была всего лишь очень расчётливой особой. Они даже не догадывались, с какой лёгкостью такой эксцентричной даме удаётся принимать те или иные решения. Ведь она всегда знала наперёд, какой будет исход у будущей сделки и ловко перебирала предложениями, сразу отсеивая ненужный хлам.

По своим особенностям тётушка Гюрзелия вполне вписывалась в семейство Мраковичей, каждый из которых гордился своей фамилией и всегда мог прийти на помощь таким же необычным родственникам.

Вот и сейчас тётушка звонила не просто так, а потому что почувствовала, что с её любимейшим племянником что-то приключилось. Она часто так делала в самые непростые моменты жизни Марка, и он к этому давно уже привык. Как и к тому, что Гюрзелия часто предсказывала что-то важное.

— Здравствуй, тётушка, — поздоровался Марк грустным голосом. — Извини, что так долго, мы тут просто… разговаривали…

— Да, я знаю. Я уже давно почувствовала, что-то неладное, — призналась Гюрзелия. — Весь вечер места себе не нахожу. Вижу, вы там что-то важное обсуждаете, какое-то решение пытаетесь найти.

— Угу... Пытаемся, но как-то не особо выходит.

— У меня для тебя, всё-таки, хорошие новости, — заулыбалась, судя по голосу, тётушка. — Решение будет в твою пользу. И уж совсем неожиданное, я тебя уверяю!

Марку стало легче от этих слов. Но не настолько, чтобы сразу перестать обо всём беспокоиться. Пока что происходящее было туманно, и хоть предсказания Гюрзелии никогда не подводили, настроение всё равно оставалось подавленным.

— Что у вас там стряслось? — поинтересовалась тётушка. — Я раскинула карты Таро, и увидела долгожданный подарок, дорогу... Ничего не поняла. А потом выпала карта отшельника и мне привиделся какой-то высокий темноволосый мужчина, с тёмной аурой. С очень непростым прошлым, за которым тянутся покойники. Но, в общем-то ничего прямо-таки страшного я не увидела. Тем более внутренние предчувствия мне говорят о том, что все переживания надуманные и вскоре пройдут.

— Да уж, звучит не очень весело, — признался Марк. В этот момент к нему подошёл Дарин и усадил Карлоффа с руки на телефонную тумбу. — Мне посчастливилось выиграть поездку. Но бабушка не хочет меня отпускать… Она обещала папе, что пока мне не исполнится шестнадцать, я не покину без сопровождения пределы Карпатвиля. А я так хочу поехать, я так мечтал об этом!

Бабушка Настурция и дедушка Феликс тем временем с интересом слушали разговор, по ответам пытаясь понять, о чём же идёт речь.

— Дорогой, ну что там осталось до этих шестнадцати лет? Потерпи немного, и я отвезу тебя, куда захочешь. Деньги ведь не проблема, ты же знаешь.

Для тётушки Гюрзелии поездка даже всех Мраковичей, включая Дарина, была бы сущим пустяком. Но Марк, который жил хоть и не бедно, но достаточно скромно, вряд ли бы смог однажды попросить о подобном одолжении. Одно — принять подарок, пусть и очень дорогой, и уж совсем другое — о чём-то просить. И дело было не в том, что Марк был излишне гордым… Просто осознание, что многие вещи он себе позволить не может, было для него достаточно болезненным. Это, всё-таки, не Дарин, лучший друг, который знает о многих желаниях и воплощает их по мере своих возможностей. Которых у него несколько больше, чем у Марка.

— Да, знаю... Но... А, может, ты могла бы поехать с нами? Три билета. Я хочу поехать с другом, Дарином, и ещё нужен кто-то взрослый для сопровождения. Вся поездка будет оплачена!

— Ох, дорогой... И куда это ты отправляешься?

— В деревню Страхсильванию, — объяснил Марк и тут же представил себе все виды с буклетов и фотографий. На душе от этого стало ещё тоскливее.

В ответ раздалось лишь молчание.

— Э-э-э, — замешкалась тётя. — Прости, дорогой. Совсем забыла, на меня сейчас столько дел навалилось. Хлопот невпроворот, как говорится, и не могу оторваться никак. Но ты не переживай, я вижу, что всё закончится хорошо. Точно тебе говорю! Не стоит особо волноваться. Ты ведь знаешь: мы, Мраковичи, всегда найдём выход даже из безвыходной ситуации.

— Наверное, ты права, — согласился Марк. Он посмотрел на Дарина, тот вопросительно ему кивнул. Марк лишь пожал плечами и в этот момент подошла бабушка.

— Дай мне трубку, дорогой, поговорю с твоей тётей, — попросила она. — Здравствуй, Гюрзелия... Да... Ой, да сердце не на месте у меня.

Марк взял Карлоффа на руки и зашёл в гостиную.

— Что же делать, Дарин? — отчаянно спросил он. — Тётя Гюрзелия говорит, что решение уже близко, но мне ничего в голову не приходит. Может, твой папа нас отвезёт?

— Нет, не думаю, — признался парень и провёл сзади рукой по волосам. Он всегда так делал, когда неловко себя чувствовал. Он даже не замечал, как это происходит, настолько вошла повадка в привычку. Но Марку она часто помогала, потому что по данным действиям он всегда понимал, когда Дарину что-то явно было не по душе. — Ты же знаешь, у него работа. Сейчас вообще полный завал.

Марк погладил Карлоффа по оперению...

— Что это пиликает? — спросил дедушка Феликс, сморщившись и вращая головой по сторонам. — Телефон что ли?

Марк и Дарин прислушались... Весёленькая незамысловатая мелодия раздавалась откуда-то далеко с улицы.

— А-а-а, — понимающе протянул Марк. — Это Виктор играет на губной гармошке. Что-то давненько он к нам не заходил в гости.

Марк на днях дал бедному могильщику коробку «Шоко-Джокеров», которые уже не знал, куда распихивать в комнате. Наверняка высокий темноволосый парень их уже почти все съел — он любил сладкое...

— Точно! — вдруг осенило Марка. — Виктор!

— Да, стопудово он, — подтвердил Дарин. — Он же постоянно играет эту свою любимую мелодию.

— Нет, я про другое! — заулыбался Марк. — Виктор отвезёт нас в Страхсильванию!

Услышав последнюю фразу, дедушка Феликс громко сглотнул.

— Бежим! — позвал Марк и поспешил на кладбище через дорогу. Дарин незамедлительно последовал за ним, как и Карлофф, полетевший следом.

— Ох, Гюрзелия, даже не знаю, — причитала бабушка в этот момент по телефону, когда мимо неё пронеслись ребята. — Подожди минуточку. Марк! Вы куда?

— Недалеко, бабушка, — отозвался он, не оборачиваясь. — Мы к Виктору на кладбище.

Стремительно перепрыгнув несколько ступенек крыльца, оба выбежали во двор.

— Тётя Гюрзелия оказалась права, — на бегу объяснял Марк. — Ей выпала карта отшельника на Таро. Высокий, темноволосый мужчина, с чёрной аурой, за которым тянутся какие-то покойники из прошлого. Это ведь Виктор! По описанию полностью подходит. Он ростом выше тебя на две головы, у него тёмные волосы. Он, по сути, отшельник — живёт в домике прямо на кладбище. Ну и покойники из прошлого! Это ведь кладбище! Клад-би-ще. Там кругом покойники в могилах! А уж про непростое прошлое... Тут и так всё понятно! Человек со счастливой судьбой явно не поселится в таком месте по доброй воле.

Марк невероятно воодушевился. Казалось, будто сердце стучит вдвойне быстрее и это явно было не из-за того, что они бежали. Предчувствие, что всё складывается удачно, наполнило его необъяснимой радостью.

— Звучит, конечно, всё логично, — согласился с убеждениями Дарин, когда они вбежали уже на кладбище. Летящий Карлофф тоже каркнул, сообщая таким образом, что он поддерживает эту мысль. — Но всё равно я в шоке, как так можно предсказать.

— Ничего удивительного. Это же тётя Гюрзелия! У неё всегда всё сбывается. Хотя иногда не так, как это нам представлялось.

— Точняк! Я помню, как она предсказала, что я никогда не займу одно из мест по стометровке. А ведь права оказалась! Я уже второй раз получаю гран-при!

Для Дарина, любящего заниматься спортом, всё это было очень важно. Сильный и крепкий, он бежал по кладбищу без одышки, в то время как Марку всё удавалось не так и легко.

Мимо мелькали надгробья, деревья и, наконец, они прибежали к плите с плачущим ангелом, любимым местом Виктора.

Могильщик явно не ожидал внезапного появления ночных посетителей. Он так и замер, с гармошкой у рта, остановившись на половине сыгранной ноты.

— С вами, парни, всё в порядке? — удивлённо посмотрел он на запыхавшихся ребят. — Ночь на дворе, а вы тут в салки играете... на кладбище.

— Хорош выделываться, — огрызнулся Дарин. — Ты, если что, тут вообще живёшь.

— Кар-кар, — насмешливо произнёс Карлофф, умостившись на близлежащем надгробии.

— Виктор, выручай, — попросил Марк. — Помочь можешь только ты, больше некому.

— Ну, знаешь, с тебя пока рано мерки для гроба снимать, — хмыкнул Виктор. — Так что не ко мне с этим вопросом.

— Я серьёзно! — повысил голос Марк и Виктор понял, что сейчас тому не до шуток. Ему даже показалось, что глаза у Марка как-то недобро сверкнули и лицо его на мгновение изменилось, став устрашающим. Но это было настолько мимолётно, что могильщик всё списал на игру лунного света. — Я всё-таки выиграл поездку в Страхсильванию. Но только без сопровождения взрослого поехать туда не могу. Бабушка и дедушка не в силах, как ты понимаешь. А больше у меня нет никого... Есть только ты!

— Но я ведь тебе не родственник!

— Это не важно. Главное, что ты взрослый, в отличие от нас. Поэтому ты можешь нас сопровождать.

Виктор недовольно вздохнул. По всему виду было ясно, что озвученная идея ему очень не нравится.

— Только не говори, что у тебя полно дел и тебе нужно колотить кучу гробов и рыть сотни могил, — предупредил Марк. — Если ты уедешь на неделю, ничего не случится. Все знаменитости Карпатвиля разом не помрут.

Марк был прав. Древнее кладбище, где хоронили самых выдающихся и очень уважаемых жителей Карпатвиля, уже и так было достаточно переполненным. Поэтому места в нём отводились только людям особо почитаемым, за какие-то небывалые заслуги при жизни. Но таковых оставалось не очень много, да и покидали они этот мир не слишком часто.

— Но у меня нет машины, да и водить я не умею, сам знаешь, — напомнил он. — Я бы с радостью помог, но...

— Машина и не нужна. Мы всё равно отправимся на поезде, так написано в буклете, — решительно заявил Марк. — Пожалуйста. Ты не представляешь, насколько для меня важна эта поездка. Я тебя очень прошу.

Виктор неторопливо встал с плиты, засунул руки в карманы и отвернулся, глядя на серебряную луну. Он так молча и стоял, а его непослушные волосы ерошил ветер, попутно гоняя по кладбищенской земле листву.

— Ну хорошо, — бросил Виктор после некоторых раздумий через плечо, не оборачиваясь. Он совершенно не хотел ехать, но огорчать давнего друга, который тепло к нему относился, был попросту не в силах. — Так и быть, я вас отвезу.

Услышав это, Марк облегчённо опустился на плиту, где недавно сидел могильщик. Сердце так и продолжало бешено колотиться.

— Страхсильвания... — произнёс задумчиво Виктор и где-то вдали раздался одинокий вой волка. — Я не был там целую вечность…

Глава 3. Открытки в клетке

Марк закрыл скрипучие двери платяного шкафа и огляделся. Глубину длинного чердака рассеивали тусклые солнечные лучи, пробивающиеся через ветви в распахнутое окно.

Чего там только не было.

По сторонам вдоль стен к потолку возвышались шкафы с полками, до отказа забитые разнообразными коробками. Друг на друге стояли резные сундуки, ящики, кофры и старые плетёные корзины. То тут, то там была накрыта простынями мебель, пирамидами грудились пожелтевшие от времени газеты и журналы, старая одежда.

Среди хлама находились и необычайно интересные предметы — вроде граммофона с коллекцией поцарапанных пластинок, неработающих каминных часов или кресла-качалки с толстым слоем пыли.

Словом, там было много всевозможного барахла, которое вряд ли уже пригодится, но рука не поднимается выкинуть.

Вот только нужную вещь, а именно птичью клетку, Марк найти никак не мог. Он отчётливо представлял, как эта клетка выглядит, значит, однажды её уже встречал. Но, где именно, напрочь забыл. Единственное, что было совершенно точно известно, что клетка была на чердаке.

Марк подошёл к окну, глубоко вдохнул чистый свежий воздух и посмотрел на рядом стоящий узкий комод. На его изрядно потёртой поверхности лежала стопка открыток. Взяв одну из них, Марк развернул её и присел на краю окна.

Внутри было несколько традиционных строк с пожеланием, сделанных острым, небрежным почерком. И скромная подпись в самом низу — «Папа».

Марк уже видел её и неоднократно читал. Он всегда так делал, когда папа присылал открытки к значимым датам и событиям, вроде Дня рождения или Рождества. Сначала он хранил их у себя, в комнате, периодически открывая и прочитывая, словно не знал каждую строку и выведенную букву наизусть… А потом уже решил, что будет лучше спрятать их куда-нибудь подальше, чтобы не травили душу в лишний раз, когда вновь на них натыкался. Ну а может ли быть что-то лучше для таких целей, нежели огромный чердак в старинном доме? Ну, разве только подвал, где хранилось не меньше всевозможных диковинных вещиц и «богатств».

Марк грустно вздохнул и положил открытку обратно в стопку. Открытки он периодически получал ото всех. Даже от Виктора, хотя это было всего пару раз на его памяти. Их не было только от мамы, которую Марк никогда не видел.

Подумать только, — мальчик даже не представлял, как она выглядит! Лишь описание благодаря воспоминаниям бабушки могли дать хоть какое-то смутное представление о ней.

Так сложилось, что мамы Марка не стало во время его рождения. Никаких фотографий и портретов, которые могли бы остаться, тоже не было. Она не очень любила быть запечатлённой и не считала себя привлекательной. Хотя, по уверениям бабушки и дедушки, была просто красавицей. С густыми чёрными волосами и острыми скулами, которые достались Марку. Смугловатая, слегка оливковая кожа, как он всегда подозревал, тоже унаследовалась — ведь отец был светлым шатеном.

Небольшое устное описание и имя Катарина — вот и всё, что было известно Марку. Конечно, этого было недостаточно.

Марк надеялся, что когда папа приедет, он сможет расспросить его и узнать какие-то подробности или даже истории из жизни, связанные с ними обоими. Ведь больше спрашивать было некого — мама была круглой сиротой. Однако папа уже много лет не появлялся и Марка это уже даже злило. Ведь он их единственный ребёнок и можно было бы найти время, чтобы повидаться с ним хотя бы несколько дней в году. Но, видимо, у отца были дела поважнее, чем какой-то там всего лишь родной сын.

Разозлившись от собственных мыслей, Марк с силой ударил кулаком по комоду. Костяшки мгновенно покраснели, боль подступила к пальцам. Но эта боль была куда меньшей, чем та, что годами пронзала самую душу, периодически напоминая о себе в самые неожиданные и неподходящие моменты.

— Эй, Мракович! — послышался выкрик с улицы.

Марк прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. Резко обернувшись, он увидел Артура Задерея, местную знаменитость… Тощий юноша с копной рыжих волнистых волос, стоял на новеньком скейтборде посреди дороги и ухмылялся.

Семья Задерея, особенно его дед Якоб, невероятно гордились тем, что они жили в Карпатвиле с самого его основания. Понять, что в этом было особенного, Марку было довольно непросто. Он прекрасно знал, что по линии бабушки его родственники тоже жили здесь издавна и ничего необычного в этом не видел. Но для деда Артура это было крайне важно. Он с гордостью блистал прикреплённой на лацкане пиджака брошью Почётного Жителя Карпатвиля и в каждом движении демонстративно проявлял свои аристократические манеры. Скорее даже манерную аристократию! Уж для кого, а для него точно было припасено самое лучшее местечко на главном кладбище города. За небывалые заслуги, которые он не гнушался нескромно упоминать при любом удобном или неуместном случае.

Артуру, который был просто вылитой копией деда в молодости (чьи портреты висели в ратуше, в школе, в музее города, и по которым можно было их с лёгкостью спутать) вместе с точёным благородным профилем, досталась и удивительная заносчивость. Которой тот, в свою очередь, нисколько не стыдился. Наоборот, Артур проявлял её с небывалой гордостью, подчёркивая своё надуманное превосходство.

И это было главной причиной, почему Марк терпеть не мог этого выскочку, на пару с дедом. В то время, как многие мечтали быть в кругу друзей Задерея и попасть в некий привилегированный клуб, Марк об этом даже и не думал. Впрочем, этого бы и не случилось, так как Артур не упускал возможности ткнуть Марку в его не самый состоятельный уровень жизни или бросить какую-либо колкость по поводу внешности. Правда, только в случаях, когда рядом не было Дарина. Когда однажды Дарин услышал, что Марка обижают, устроил Задерею знатную взбучку, которую тот, похоже, запомнил на всю жизнь. И теперь Артур не рисковал отпускать едкие шуточки и издёвки в присутствии спортивного друга, смелея только исподтишка, с глазу на глаз.

— Говорят, ты поездку в Страхсильванию выиграл, — произнёс Задерей, продолжая скалить свои зубы в ухмылке. — Надеюсь, ты оттуда не вернёшься! На одного психа в городе станет меньше.

Как же Марку хотелось в этот момент кинуть что-то тяжёлое. И он бы действительно это сделал, попадись под руку что-то подходящее.

— Не переживай, — ответил Марк, высунувшись из окна. — Если что, я обязательно буду приходить к тебе ночью во снах и стану твоим вечным кошмаром!

Улыбка мигом сползла с лица Артура и он, развернувшись и выкрикнув напоследок гадости, покатился по дороге на своём неоново-зелёном скейтборде.

Один этот скейтборд стоил, как вся поездка в Страхсильванию…

Не успел утихнуть шум колёс вдали, как дверь на чердак то ли со скрипом, то ли с писком распахнулась и впечаталась в стену.

— Здарова, — воскликнул Дарин, заходя внутрь и пригнувшись, чтобы не зацепиться о верхнюю часть дверного прохода. — И с кем это ты тут болтаешь, интересно?

— Да так, — отмахнулся Марк. — Сам с собой.

Он отошёл от окна и открыл очередной шкаф в поисках клетки. В голове в этот момент крутилась лишь одна мысль, — как хорошо, что Дарин ничего не слышал, иначе Артур не избежал бы проблем.

— Я сегодня через дверь, как нормальный, культурный чел, — гордо произнёс Дарин и осмотрелся.

— Ну конечно, — хмыкнул Марк. — Просто увидел, что меня в комнате нет, вот и зашёл через парадный вход.

— Да уж, от тебя ничего не скроешь. Что ищешь-то?

— Клетку для Карлоффа. По-другому его провезти не удастся, таковы правила. Где он, кстати? С бабушкой?

— Угу, — промычал Дарин. Он смахнул рукой пыль с кресла-качалки и увалившись на него, закинул ноги на ближайший комод. — Спит, кажись.

— Это хорошо. А то обидится ещё…

Марк прекрасно знал своего ворона. Одно только упоминание клетки могло расстроить Карлоффа и надолго испортить ему настроение. Так что нужно было как можно мягче сообщить ему об этой особенности. Тем более, что Марк не собирался отправляться в далёкое путешествие без своего пернатого друга.

Дарин вертел головой, разглядывая чердак и раскачиваясь в кресле, поскрипывающем при каждом движении.

— Очуметь, — произнёс он внезапно. — И кто бы мог подумать, что твой дружбан уже бывал в Страхсильвании?

— Он мне такой же дружбан, как и тебе, — выглянул из-за двери шкафа Марк.

— Ну не знаю. Это к вам он ходит чаи гонять с пирогами, а не ко мне… Так что, сам смекаешь. Ты хоть потрепался уже с ним? Когда он там бывал, почему и всякую другую чепуху на этот счёт.

— Пока ещё нет.

— Ну ты даёшь! Так поинтересуйся обязательно. А то упустишь момент, а потом уже и не к месту будет, отвечаю…

Марк закрыл шкаф и стал осматривать чердак.

— Ладно, давай вместе искать, — решился помочь Дарин. — А то так и будешь тут торчать до ночи. И так уже смотреть невозможно.

Для начала они вдвоём стали думать, куда можно было засунуть клетку. Всё-таки, она была довольно крупной и явно находилась где-то поблизости. Но в огромном бардаке было трудно найти логику расположения вещей. Просто потому, что она вовсе отсутствовала и всё было навалено кое-как. Хотя и довольно аккуратно, это тоже стоит признать.

После недолгих раздумий, ребята решили осматривать чердак с обеих сторон, разделившись. Они поочерёдно снимали пыльные покрывала, открывали двери шкафов и крышки коробок, чтобы заглянуть внутрь, в надежде на находку.

— Удивляюсь, как это у тебя на чердаке нет толпищ летучих мышей, — произнёс Дарин и, судя по звуку, стал что-то двигать.

— Иногда залетают, — объяснил Марк, закрыв крышку тумбы, в которой лежали банки с сушёными змеями, бабушкины запасы для зелий. Хоть Дарин не из пугливых, лучше ему этого не видеть. — Я слышу, как они вылетают, хлопая крылышками.

— Хм… Очень интересно.

— Да не особо. Похоже на звук открывающегося зонта.

— Нет, я не про это, — задумчиво произнёс Дарин. — Я про дверь.

Марк подошёл к другу и посмотрел в ту же сторону, что и он.

За большим напольным зеркалом, которое отодвинул Дарин, находилась дверь. С деревянными резными порталами и красивой панелью наверху, где было четыре арки-ячейки с чёрно-зеркальной поверхностью.

— Интересно, куда она ведёт? Это ведь чердак… Даже не представляю, — признался Марк, подойдя ближе и разглядывая лакированную дубовую поверхность. — Там нет никаких комнат и пристроек точно.

— Может быть, были когда-то раньше? — предположил Дарин.

— Я помню старые фотографии дома и… там точно не было ничего подобного, чтобы можно было перейти через эту дверь. Странно… Не помню её вообще… Да я, если честно, не особо тут рассматривал что-то. Сам видишь, сколько тут добра всякого. Когда мы с тобой в детстве играли, нам не до рассматриваний было. Полно других интересных вещиц есть, как видишь.

— Точняк, — согласился Дарин. — Это не чердак, а целая сокровищница… И как в каждой сокровищнице, тут полно всяких жутковатых штуковин.

Марк подошёл, и хотел провести пальцами по искусно вырезанным рельефам порталов, но стоило ему только до них дотронуться, как сразу раздалось негромкое шипение и треск.

— Ай… — вскрикнул Марк и тут же одёрнул палец. — Током ударило! Не знаю, что это… Но похоже на изобретение дедушки. Да, явно одно из них… Он любит делать всякие непонятные механизмы, сам знаешь.

Ещё бы не знать Дарину — он с радостью пользовался складным тренажёром, который для него однажды создал дедушка Феликс. Качать пресс ещё никогда не было так легко и продуктивно. Да ещё и в любом, не особо подходящем для этого, месте.

Вдали послышались шаги по лестнице, шум трясущейся посуды, затем скрип двери и на чердаке появился дедушка Феликс с подносом в руках. И хоть он мог бы просто плыть по воздуху, как это обычно делают привидения, но прижизненные привычки были сильнее его.

Единственное, что невероятно нравилось дедушке, так это проходить сквозь стены. Но с подносом, где стояли парящие чашки с ароматным чаем и бутерброды с поджаристым хлебом, совершить это было просто невозможно.

— Всё ищете клетку? — поинтересовался он, поставив поднос на комод.

— Да, и пока что безуспешно, — признался Марк. — Скажи, что это за дверь?

Дедушка подошёл к ребятам и сузив брови, зашевелил усами из стороны в сторону, глядя на узорчатые порталы.

— Э-э-э… — замялся дедушка, словно впервые видел непонятную дверь. — Это я пытался заниматься резьбой по дереву, но забросил в итоге. Скучное это занятие, скажу тебе. Да ещё и муторное. Вот и осталось всё только воспоминанием на чердаке, — вздохнул дедушка, махнув рукой. Говорил он на эту тему с явной неохотой. — Дела давно минувших дней, в общем. Идите, перекусите скорее, пока ещё горячее. Чай с бузиной и бутерброды с пираньей. А я пойду, у меня там ещё много дел.

— М-м-м, с пираньей, — в предвкушении протянул Дарин. — Мои любимые.

Дедушка Феликс напоследок улыбнулся и поспешно скрылся в ближайшей стене.

— Странно, — скрестив руки, негромко произнёс Марк. — Если это такое увлечение… То зачем приделывать дверь к стене на чердаке?

— Это же дедушка Феликс! И вообще… Ты забыл, где находишься?

— И где же?

— В доме Мраковичей!

— Пффф! Ну конечно! Это всё объясняет. И как это я об этом забыл?!

На чердаке вновь появился дедушка, влетев на этот раз из соседней стены, в которой исчез до этого.

— Кстати, совсем забыл… — вспомнил он, почесав затылок. — Бабушка позвонила своей сестре и договорилась, что вы немного погостите у тёти Элеоноры.

— У тёти Элеоноры? — удивился Марк. — Что-то я не припоминаю ничего о ней. Она что, живёт в Страхсильвании?

— Э-э-э, да… — развёл руки в стороны дедушка Феликс. — Мы крайне редко общаемся, но бабушка всегда ей отсылала открытки и иногда звонила. Вот и ты теперь с ней познакомишься. Так бабушке будет спокойнее, что хоть к каким-то родственникам поедешь.

— Ладно, дедушка. Я понял, — успокоил Марк. Дедушка Феликс тем временем улыбнулся и снова исчез в стене. Марк ещё немного подождал, а затем повернулся к другу. — Они никогда не говорили, что у нас есть родственники в Страхсильвании. Хотя всегда знали, как мне интересна эта деревня.

— И чем бы тебе это помогло? — не понял Дарин, накрывая зеркало покрывалом. Он уже успел его подвинуть обратно, чтобы оно не мешалось в проходе.

— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Я бы, может, попросил каких-нибудь сладостей мне прислать оттуда. Или открытки…

— Ну вот видишь, ты даже сам не знаешь, что бы сделал и попросил. Теперь сам поедешь и всё увидишь. Это ведь намного круче.

— Да, наверное. Правда, бабушка так за меня переживает, — грустно сообщил Марк. — И я даже думал, может стоит остаться и никуда не ехать? Но моё желание намного сильнее, чем мне казалось прежде. Я чувствую, что должен побывать в Страхсильвании.

— Не парься, — проходя мимо, Дарин хлопнул друга по плечу, а затем взял с подноса бутерброд. — Конечно же она волнуется. Ты всю жизнь рядом, никуда не выезжал. А тут придётся расстаться на несколько дней, да и ещё и отправиться так далеко.

Дарин стал жевать бутерброд и завалился на кресло-качалку. Он покосился на стопку открыток, приходивших Марку от отца, но ничего при этом не сказал.

Впрочем, Марк сам поймал его взгляд.

— Тяжело было хранить их у себя в комнате, — объяснил он и подойдя к подносу, тоже взял бутерброд.

— Да уж… Эта старомодная традиция в вашей семье имеет огромное значение, судя по всему.

Марк решил сесть на стул, рядом с Дарином. Но стоило только потянуть покрывало, чтобы его снять, как из-под стула с грохотом выкатилась клетка. Большая, чёрная, с дверцей в виде острой арки и массивным толстым дном.

— Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, — вспомнил Марк одну из присказок бабушки, которая оказалась довольно к месту.

— И ведь не поспоришь, — хмыкнул Дарин, встав с кресла. Он положил бутерброд на блюдо и с лёгкостью поднял тяжёлую клетку. — Знаешь, это ведь всё часть тебя. Конечно, ты можешь попытаться отгородиться… — Дарин взял и засунул открытки в клетку и закрыл дверцу. — И всё, руку просунуть не можешь, достать их тоже. Но через прутья ты их всё-таки видишь и знаешь, что они там. Они всегда будут с тобой. Хотя бы даже потому, что ты помнишь все картинки и пожелания наизусть.

Марк подошёл, открыл дверцу и вытащил цветастую стопку.

— Ты прав, конечно, — согласился он. — Но пока что мне тяжело смотреть на них, понимая, что это всё, что у меня сейчас есть хотя бы от отца. Что это всего лишь открытки и какие-то подарки, а не он сам…

— Понимаю, — грустно вздохнул Дарин. — Хотя, и не совсем. Вот у меня есть вроде бы отец… А какой толк? Всё время торчит на своей работе, разговариваем редко. Можно даже сказать, что его как бы и нет. — Он отвернулся к окну и посмотрел куда-то вдаль. — Видал сегодня Задерея, когда к тебе шёл. Он к тебе не лез?

— Нет. Он же не умеет, как ты, лазать по деревьям в окна, — отшутился Марк, хотя догадывался, что друг не просто так спрашивает про этого выскочку.

— Да, не умеет. Иначе бы он прятался от моих тумаков на самых верхушках, — хмыкнул Дарин и пошёл за бутербродами.

Марк усмехнулся, во всех красках представив эту сцену.

Затем он вновь взглянул на открытки, а после решил засунуть их в первый ящик комода. Ему не хотелось, чтобы они в лишний раз попадались на глаза. Хотя бы какое-то время…