Мария. По ту сторону несбывшегося

Пролог. «Смерть Геракла». Франсиско де Сурбаран

Сурбаран предпочитал изображать Геракла страдающим

из-за его христианской символики

Хуан Мигель Серрера

– Артур! Быстро просыпайся! Там твой отец на улице, возле крыльца. Живее!

Я с огромным трудом открыл глаза, но о том, чтобы встать, речи не шло. Голова после вчерашних возлияний трещала, а виски нещадно ломило от боли. Я свесился с кровати в поисках бутылки. Точно же помнил, что вчера она тут была. Я почти ухватился за горлышко, когда надо мной раздался ехидный голос:

– Просто смерть Геракла, во всей красе.

– Отец, а можно не орать с утра пораньше? И так голова раскалывается. А тут ещё ты со своими воплями! – горлышко бутылки всё-таки попало в мои отчаянно трясущиеся пальцы. Перевернув её вверх дном, обнаружил, что та пуста, как пересохший колодец. Я застонал. Плохо. Всё очень плохо. Ещё и отец. Сейчас начнутся нравоучения. Тут и к гадалке не ходи.

– С утра пораньше? Время близится к обеду! Кстати, ты понял, почему именно смерть Геракла?

– Нет. Даже и не собирался, – буркнул я, переворачиваясь.

– Лицо у тебя примерно такое же. Все муки от отравления ядом просто во всей красе. Я тебе сейчас покажу эту картину, тебе будет полезно.

С тех пор, как был найден Грааль, и у папочки прибавилось магии, он полюбил восторгаться собственноручно воплощёнными произведениями искусства повсеместно. Он их создавал перед лицами не всегда восхищенных зрителей к месту и не к месту. Вот и сейчас перед моими воспалёнными глазами предстала картина, на которой мужик пытался сорвать с себя горящую простыню. Что это вообще?

– Как ты помнишь, Геракл умер от отравления – ему в дар преподнесли отравленный плащ, и когда он его надел, яд подействовал.

– Это Геракл? Чего-то он не похож на героя. Страшный и отталкивающий.

– Он реалистичный. Ты посмотри, какая пластика, и игра с тенью и контрастами! Сурбаран не заигрывает со зрителем. Его Геракл страдает. Прямо как ты сейчас. Судя по всему, у тебя тоже отравление. Только вот Геракл тогда погиб от яда.

– Бесценная информация, просто и не знаю, как я жил без неё! – и тут я все-таки свалился с кровати прямо под ноги отцу.

– Очаровательно. Встать, я так понимаю, ты не в состоянии. А это кто? – он кивком головы указал куда-то за мою спину, и развеял наконец дурацкую картину перед моим лицом.

Голову я повернуть был не в состоянии, поэтому даже и пытаться не стал.

– Я Рита, я тут убираю, ваша светлость.

– Ну, вот. Это Рита. А кого ты, собственно, ожидал увидеть? – обрадовался я тому, что всё выяснилось без моего участия.

– Ты спишь с прислугой? И давно?

– Ну…

Я плохо помнил, что с кем-то сплю. Хотя да. Может быть, и в самом деле сплю. Судя по наглости Риты, по грязи в спальне, кучам мусора и груде пустых бутылок, она явно не уборкой тут занималась.

– У того же Франсиско де Сурбарана есть замечательная картина «Святая Маргарита Антиохийская». И вот на эту особу она совсем не похожа. Мне всегда, кстати, импонировала Святая Маргарита. Тебе стоит просветиться на этот счёт.

– Нет уж, уволь. Это не входит в предмет моих интересов. Ты зачем пришел? – встать с пола я даже и не пытался, но голову всё же запрокинул и посмотрел на отца снизу вверх.

Один из самых сильных магов, член Совета Двенадцати, глава ордена «Роза и крест», его сиятельство герцог Карлос фон Мёнерих выглядел, как всегда, великолепно.

– Мальчики, погрузите тело в машину. Дома поговорим, – и он отодвинулся в сторону, являя мне своих спутников.

Ну да, папочка без телохранителей на людях не появляется. Именно они сейчас и подняли меня на руки, и потащили. Сил сопротивляться у меня не было.

Я плохо запомнил дорогу и машину, но ход был плавный, а сидения мягкие. Я периодически проваливался в сон. Выгружали меня также бравые телохранители папочки. Выгрузили сразу в ванну, а к моим вискам приложил руки наш семейный лекарь. Через час я уже сидел, пил кофе пред светлыми очами папочки и слушал, как вредно потреблять столько алкоголя. Ну вот. Как я и думал, дошли и до нравоучений.

Я сидел и мужественно терпел. А что ещё оставалось? Только ждать, когда же папочка доберётся до сути. Ох, зря я к нему перебрался, нужно было оставаться в Лютеции. Хотя там муж Клари смотрел на меня, как на самого злейшего врага. Вот прямо-таки дырку во мне каждый раз прожигал. Вот я и решил, что нужно нам отдохнуть друг от друга. А тут так удачно папочка позвал. И чего я дал себя уговорить?

Я откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. Всё-таки слушать папу нужно в комфортной обстановке. Так о чём это он?

– И на время расследования ты переедешь жить ко мне.

– Что?! – услышал я последнюю фразу.

– Так я и думал. Ты вырубился ещё в самом начале…

– Ну не то, чтобы прям вырубился, но...

– Я не переходил к сути, всё ждал, когда ты уже проснёшься. Итак.

Папа встал и прошёлся по гостиной. А я скучающе обвёл комнату взглядом. Картины, позолота, дорогая мебель. Всё кричало о роскоши и хорошем вкусе.

– Артур, не отвлекайся, пожалуйста! – повысил голос отец.

Я потёр лоб. Всё ещё сложно было сосредоточиться.

– Итак, – отец снова сел передо мной в кресло.

– Переходи к сути. Ты ходишь вокруг да около, как молодой муж в первую брачную ночь, уверенный, что ему досталась девственница. Приступай. Я уже давно не девственник, – хмыкнул я.

– Оставь свои грубые шуточки для трактиров и продажных девок, коих в твоей жизни последнее время предостаточно! – отрезал папочка.

А он заметно нервничает. С чего бы это? Я его таким и не припомню когда видел последний раз.

– Несколько дней назад в своём особняке в центре Мадрида была найдена мёртвой Розалия Вентимилья ди Граммонте, герцогиня Альба.

– Да, я слышал. Все газеты трубили об этом. Несчастный случай, я полагаю?

– Вот это тебе и предстоит узнать.

– Нет! – с ходу отказался я.

– Я не ослышался? Ты отказываешься?

– Да, прости, но я за это дело не возьмусь. Достаточно и полиции, – и я даже руки поднял, сдаваясь на милость победителя.

– Я ведь ещё толком ничего тебе и не рассказал. Не рано ли ты отступил? – поморщился отец.

– А что там рассказывать-то? Об этом, как я уже сказал, писали все газеты. Герцогиня была найдена среди ночи у ступенек лестницы. Со сломанной шеей. Достоверно определить, упала ли она сама, столкнули ли её, или свернули шею, а потом скинули с лестницы, толком так и не смогли. Патологоанатом не исключает любой из вариантов. В доме было полно народу. И при этом свидетелей падения не было. Что ты от меня-то хочешь? – и я состроил папочке умильную гримасу.

Не подействовало.

– Ты маг смерти!

– И что? Там было посмертное заклинание, не разрешающее призыв призрака покойной. Она сама этого захотела, и даже в завещании просила не тревожить её после смерти.

– Ты детектив.

– И что? Там целый сонм подозреваемой знати. И все они принадлежат не просто к сливкам аристократии, а скажем так, к верхушкам этих сливок. Это как добровольно залезть в яму к ядовитым змеям и надеяться, что тебя при этом не укусят. Вот ещё!

– Всё это так. Но, к сожалению, я сам был в ту ночь в особняке герцогини. И, как ты понимаешь, эта смерть и на меня бросила тень.

– В третий раз повторюсь. И что? Отец, прости, но ты не в первый раз встреваешь в грязную историю. При твоих должностях этим уже никого не удивишь. Выкрутишься. Хотя там и выкручиваться-то не из чего. Несчастный случай. Ведь таков вердикт полиции?

– Да. И тем не менее. Я бы хотел, чтобы ты принял участие в расследовании.

Моему отцу не принято отказывать. И вот сейчас этот его тон и ударение на «хотел» было равнозначно приказу. Я снова поморщился. Меня съедят. И снова можно к гадалке не ходить. Меня сожрут эти пираньи, ведь я лезу к ним в самое логово. Там ведь, если мне не изменяет память, и один из кардиналов замешан? Столп нашей церкви. Этакая могучая колонна веры. Влип я просто по самую макушку. И папочка кинет меня на съедение и даже не поморщится.

– Да, вот ещё что. В этом деле я хочу, чтобы ты взял помощника. Вернее, помощницу.

– Вот как? Мне что-то, или вернее кто-то, способен помочь? – иронично поинтересовался я.

– Да. У девушки очень необычный дар. Магии у неё не было, но после нахождения Грааля она проявилась, так же, как и у всех. Так вот её дар небольшой, и весьма специфичный. Я и познакомился с ней, потому что меня это всегда интересовало.

– Она прекрасно разбирается в изощренных пытках?

– Не смешно и, как всегда, грубо. Нет, она умеет оживлять персонажей картин.

– И в самом деле, полезное качество. Просто полезнее не придумаешь, – мой сарказм было ничем не скрыть.

– Ну, вот если так посмотреть, то пользы и в самом деле мало. Но дело в том, что ожившие персонажи служат ей, как знаменитые камни правды.

– А вот это уже интереснее. Это как же? – всерьёз заинтересовался я.

– Вот возьмём сегодняшнего Геракла, с которым я тебя сравнивал. Вы и в самом деле похожи. Так вот, Геракл сошёл бы сегодня с полотна, и когда ты принялся меня уверять, что не пил, он отрицательно качал бы головой, опровергая твои слова.

– Так в чём тогда проблема? С этой девицей ты и сам бы справился?

– Нет. Всё, как ты понимаешь, не так просто. Во-первых, на прямые вопросы картины часто не отвечают. Во-вторых, магии надолго не хватает. У девочки же до Грааля её вообще не было. Поэтому и сейчас её немного. Так что... И за два прошедших года с момента появления магии она всё ещё не освоилась с ней до конца. Короче, проблем много. И способ крайне ненадёжен.

– Зачем мне тогда эта обуза? Если всё скорее плохо, чем хорошо?

– Просто потому, что общение с тобой поможет девочке развить свой дар. И ещё – потому что я так хочу.

Я закатил глаза. Опять это папино «хочу».

– Ещё чаю? – притворно ласковым тоном спросил родитель.

– Нет, спасибо. Что-то ещё? Это ведь не все неприятности?

– По поводу твоего переезда в этот дом я не шутил и уже рассчитал твою девицу. С квартирным хозяином тоже переговорил. Твои вещи доставят сюда. Так что, как видишь, всё улажено. Можешь спокойно работать.

– Это ты называешь «спокойно работать»?! – взорвался я.

– Чем быстрее разберёшься с этим делом – тем быстрее съедешь, – пожал плечами отец.

– Ладно. Где живёт эта твоя «великая специалистка»?

– У неё, вообще-то, есть имя, – и папочка со значением замолчал.

– Так! Похоже, не все неприятности ты успел мне выдать по чайной ложке. Главная прозвучит сейчас. Я слушаю.

– Ну что ты, сынок. Какая может быть тут неприятность. Так, сущие пустяки, – папа взял театральную паузу и продолжил. – Девушку зовут Мария де Руари.

Легкомысленная улыбка, которую я приготовился выдать, так и не появилась на моем лице. Переспрашивать и что-то уточнять было бессмысленно. Это та самая Мария де Руари. Моя Мари, с которой я расстался два с лишним года назад во время поиска Грааля.

– Ты в порядке? – с ложной заинтересованностью спросил родитель.

– Нет. И тебе это прекрасно известно! – пробурчал я.

– Ну, вот и славно. Кстати, девушка тоже временно поживёт у нас. Я велел приготовить для неё комнаты.

– Как давно она приехала в Мадрид?

– Пару дней назад. Возможно, месяц. Я не помню точно. Но ты ведь меня уверял, что полностью избавился от чувств к ней? И это ведь не проблема?

– О нет. Что ты! Ну какая же это проблема? Мне предстоит распутать, наверное, самое сложное преступление за последнее время, совершённое в нашей столице, а в компании у меня будет моя бывшая, по которой я сходил с ума и которую до сих пор не могу выкинуть из головы. А в остальном всё просто чудесно! – я устало откинулся на спинку дивана.

– Ну, вот и славно, – выдал этот «отец года».

– Ты повторяешься.

– Если я нахожу эту ситуацию славной – значит, так оно и есть. Данное расследование и сотрудничество с этой девушкой поможет тебе прийти в себя. Выкинуть уже эту ненужную страсть из головы и заняться, наконец, делом. И да. Ты, кажется, собирался делать предложение Арабелле де Сильва? Вот прекрасная возможность разрубить уже этот Гордиев узел и прекратить метания! – снова перешёл на жесткий тон папочка.

– Жениться? На Арабелле? И в мыслях не было! – ужаснулся я.

– Иногда мне кажется, что мыслей у тебя в голове и в самом деле нет. Я уже говорил тебе сегодня про Геракла?

– Трижды. И кстати, в мире Клари Геракл – герой. Он совершил все эти деяния и подвиги. Это у нас он – неудачник и разрушитель.

– Да, я в курсе. Странный у Клариссы мир. А как они объясняют истребление всех этих уникальных магических животных? Льва, гидру, лань, кабана?

– Ну, это тоже подвиги.

– С каких пор браконьерство – это подвиг? – пожал плечами отец.

– Хм. Клариса объясняла. Но я забыл.

– Почему я не удивлён? А как они объясняют на щите Геракла изображение Ахлис? Богини, символизирующей туман смерти? Она ведь олицетворение страданий и печали? Это ли не прямое указание, что Геракл скорее злодей, несущий смерть?

– Эм.… Если честно, я вообще в первый раз слышу об этой богине. И про щит Геракла тоже. Спроси у Клари сам, когда в следующий раз её увидишь? – поморщился я.

– Вряд ли это произойдёт в ближайшее время. Но ведь Клари говорила, что многие произведения искусства идентичны в наших мирах?

– Да. Но к Гераклу это не относится. Он у них совершенно точно герой.

– А изнасилование и убийство царицы Ипполиты ради её магического пояса они тоже объявляют подвигом?

– Вот! Я совершенно точно никогда не убивал и не насиловал женщин. Так что моё сходство с Гераклом весьма условно, и давай вернёмся уже к расследованию. Где мне встретиться с Марией?

– Я дам тебе адрес. Отправляйся туда и помоги девочке с переездом. Она пока живёт в гостинице. Заодно и возобновишь знакомство.

– А она согласилась на переезд? – засомневался я.

– Видишь ли, её приезд сюда и проживание оплатил я. Так что не думаю, что у неё есть выбор.

– Но ведь и её отец довольно богат?

– Она с ним разругалась, и теперь они не общаются. Ты не знал? С появлением магии девочка работает на себя. У неё небольшое агентство по работе с антиквариатом. Она определяет его подлинность и дает оценку. Всё-таки у неё вполне неплохое образование для женщины. Звёзд с неба она, конечно, не хватает, но на жизнь зарабатывает сама, – пояснил отец.

– Мария работает? – у меня глаза на лоб полезли.

– А что тебя так удивляет?

– Она же должна была выйти замуж за этого, как там его? Он был баснословно богат. И она предпочла его. А я, как ты знаешь, роскошной жизни ей предложить тогда не мог.

– Замуж она не вышла. Именно это и послужило тогда причиной ссоры с отцом. Ты вообще знал её? Или мы говорим о разных девушках?

– Теперь даже не знаю… – призадумался я.

– Мария де Руари, дочь Гилберта де Ласи, на данный момент небогата. Ведёт закрытый образ жизни, зарабатывает на жизнь оценкой антиквариата. У неё есть небольшие сбережения, доставшиеся ей от матери. По происхождению ирландка. Кстати, никогда не понимал, что ты в ней нашёл. Она же совершенно некрасива. Самая обычная.

– У нас разные данные. Я был знаком с эффектной рыжеволосой девушкой. Да, возможно, она некрасива в общепринятом значении этого слова. Но зато невероятно умна, обаятельна и интересна. А ещё с ней было весело, и она не давала мне впасть в уныние. И да. Она была богата. Её отец давал ей деньги на путешествия, драгоценности и прочие женские траты. Всё было здорово, пока она не решила, что ей необходимо выйти замуж за денежный мешок, – парировал я.

– Ты уверен? Твоя информация правдива? Что-то сильно сомневаюсь. Особенно по поводу замужества. Ты точно всё тогда проверил? – и отец с усмешкой посмотрел на меня.

– А… О…

– Молодец. Исчерпывающая информация. То есть, тебе кто-то что-то донёс, и ты рубанул с плеча? Узнаю своего сыночка, – съехидничал отец. Да уж. Сарказм – это у нас семейное.

– Да нет же! Я пришёл к ней тогда. Мы сильно поругались. Я спешил. У меня поиски Грааля были в самом разгаре. Я, возможно, погорячился и наговорил лишнего, но потом она просто взяла и исчезла. Я её искал, но она съехала. А позже пришло это известие, что она вышла замуж, – я вскочил и принялся расхаживать по комнате.

– Тебя обманули. Я не удивлён. Ты, может быть, и хорош в распутывании чужих загадок, но вот в собственной жизни дальше носа ничего не видишь.

– Нет! Этого не может быть! – я плюхнулся на диван.

– Что? Что ты потерял любовь всей своей жизни из-за нелепых обвинений и собственной глупости?

– Я не…

– Потерял! Если бы это было не так, она бы не согласилась на моё предложение и не приехала бы. Она горда, почти как настоящая испанка. И бегать за тобой не будет. Так что она тебя больше не любит. Да и любила ли вообще? Не думаю. Она произвела на меня весьма благоприятное впечатление. Серьёзная и собранная. Не чета тебе. Как вы вообще, такие разные, сошлись? У меня это в голове не укладывается, – продолжил добивать меня отец.

У него была такая особенность в разговоре. Он очень любил вот такими хлёсткими чёткими формулировками причинять боль.

– Да и ты тоже уже не любишь её. Не в этом ли ты меня так уверял? – приподнял брови отец.

И это тоже было в его традиции. Сделать вид, что он ничего такого и не хотел. Я же сам. Всё сам.

– Я…

– Вот и отлично. Приступай. Адрес у водителя.

И отец взмахнул рукой, отпуская меня и давая понять, что разговор закончен.

И вот это тоже. Закончить резко разговор, чтобы последнее слово оставалось за ним. Я выучил все его уловки наизусть и, тем не менее, введусь на них до сих пор. И до сих пор он уверенно бьёт в мои самые слабые, уязвимые места.

Я встал и выбежал из гостиной. Кубарем скатился с лестницы и почти влетел в гараж.

– Педро! Ты где? Его сиятельство сказал, что ты отвезёшь меня по известному тебе адресу?

– Я тут. Когда отправляемся? – выскочил как из-под земли водитель отца.

– Немедленно, – ответил я.

Не дожидаясь, когда передо мной распахнут дверцу, сам открыл и забрался в машину.

Мария де Руари. Я целый год бегал за ней, как последний мальчишка. Не пропускал ни один званый вечер, ходил за ней по пятам в оперу, в театр, на выставки. Я приклеился к ней. Даже некоторые дела забрасывал ради неё. Засыпал её цветами и сладостями. На драгоценности у меня тогда денег не было, но она бы их и не приняла.

И когда крепость пала, я был бесконечно счастлив целых два года. Я ей не изменял, не посещал кабаки и публичные дома. Другие женщины меня вообще в тот период не привлекали. Мария путешествовала со мной. Ездила по городам, сопровождая в каждой моей авантюре. Я делился с ней запутанными делами, и она иногда первая указывала мне на ошибки или на что-то, что я упустил в ходе расследования. Это был самый плодотворный период. Дела шли в гору. Я не сходил с заголовков газет, как самый молодой и успешный детектив, специалист по тайнам и загадкам. Самые счастливые и самые короткие два года.

Всё тогда началось почти также. Меня позвал отец и рассказал о Граале, о его поисках, и что он хочет, чтобы я принял в них участие. Упрашивать меня не пришлось. Я нёсся сломя голову, забыв обо всём. Ну как же, такое крупное дело бывает раз в жизни. А какие оно открывало перспективы! Мария ездила со мной, но уже тогда я перестал уделять ей время, и между нами словно кошка пробежала. И я познакомился с Клари. Девушкой из другого мира, которая захватила мое воображение. Увлёкся ли я тогда Клари? Ну, разве что немного. Но уже тогда за её спиной маячила грозная тень её мужа, герцога Рихард де Алеманьа. И не мне с ним было тягаться.

В тот роковой день я опаздывал на приём. Это было очень важное мероприятие, и нам было нужно, чтобы всё прошло по плану. Но именно тогда Мария и сказала мне, что её хотят выдать замуж. Что будущий муж богат, знатен и занимает хороший пост в Ирландии. Не чета мне – авантюристу, сомнительной личности с небольшим доходом. И я вспылил. Вместо того, чтобы вникнуть в разговор, я оскорбился, обвинял, даже повысил голос. Вёл себя не слишком достойно. А потом вообще ушёл, резко хлопнув дверью.

Уже к концу того проклятого вечера я осознал, что же натворил, и рванул обратно в гостиницу. Но Мария уехала. Сразу после нашего нелепого разговора, собрала вещи и уехала. И снова я повёл себя, как последний болван – решил, что это к лучшему. У меня поиски Грааля. Мне не до женских истерик.

Грааль мы нашли, а вот Марию я потерял. Всё тогда получилось даже лучше, чем я мог представить. Моё имя гремело повсеместно – герцог де Алеманьа отдал мне все лавры, не желая светить своё имя. Ему это было без надобности. Я купался в обожании толпы. Вино и женщины окружали меня, куда бы я ни пошёл. Только вот в душе было пусто. Даже то, что у меня появилась магия воды, и я стал универсалом и обладателем всех известных стихий, меня уже не радовало.

И тогда я пустился на поиски Марии в надежде, что ещё не слишком поздно. Но как оказалось, поздно. Она уехала на родину, в Ирландию, и вышла замуж. Так мне донесли, и я поверил. Осёл пустоголовый. Столько времени потерял.

Но ничего. Я всё верну. Верну свою любовь и женщину. Женщину, дороже которой в моей жизни ещё ничего и никого не было. И теперь мне глубоко плевать, что там думает по этому поводу любимый папочка. Я женюсь на ней. Только Мария способна сделать меня по-настоящему счастливым. А мою жизнь – насыщенной и яркой. Возможно, только потеряв, я научился ценить её.

Мы приехали на окраину. Папочка поселил её в самый дешёвый отель? Скупердяй! Экономит на пустяках. Я вышел из машины и направился к зданию. Отправив слугу в номер с запиской, что жду её внизу, я принялся расхаживать по холлу гостиницы. Понял, что дико нервничаю. Нужно успокоиться. Я уселся в неудобное кресло и не спускал глаз с лестницы.

В девушке, что спускалась вниз по ступенькам, не было ничего общего с той Марией, которую я помнил. Моя Мария любила яркие цвета и дорогие украшения. Её ярко-рыжие волосы, так характерные для многих ирландцев, всегда были уложены в причудливую причёску, украшенную драгоценностями. Она была невысокого роста, но гордая осанка и вздёрнутый подбородок делали её выше.

Сейчас Мария была одета в темно коричневое платье, на плечах накинут серый платок. Я в жизни не видел Марию в этих цветах. Они ей совершенно не шли! А её чудесные рыжие волосы, в которые я так любил зарываться носом, и которые обычно пропускал сквозь пальцы, сидя у камина, были сейчас зачёсаны и безжалостно стянуты в тугой пучок на затылке.

Но это ещё полбеды. Когда она подняла на меня глаза, они были пусты и холодны. В её глазах больше не играли смешинки, а пухлые губы не были приподняты, как будто она готова рассмеяться в любой момент.

В глазах Марии застыли все снега мира. Как мне растопить их?

Так, нужно собраться. И самое главное – не торопиться, не пороть горячку, не падать на колени с предложением руки и сердца. А то боюсь, она опять сбежит. Медленно, Артур, и постепенно. В прошлый раз у тебя ушёл год. Будем надеяться, что в этот раз столько времени не понадобится.

Но главное – разобраться, что с ней происходит, и как мне её вернуть.

Я понял, что просто не будет.

Глава 1. «Юдифь». Хуан де Пареха, по прозвищу Эль-Эсклаво

Вот голова Олоферна, вождя Ассирийского войска, и вот занавес его, за которым он лежал от опьянения, – и Господь поразил его рукою женщины. Жив Господь, сохранивший меня в пути, которым я шла! ибо лице моё прельстило Олоферна на погибель его, но он не сделал со мною скверного и постыдного греха.

Иудифь. 13:15-16.

– Я не так вас себе представлял, неска де Руари. Мне казалось, вы должны были быть скорее павлином, а не серым воробушком. Как вы смогли удерживать моего сумасбродного сына подле себя в течение трёх лет? – спросил у меня один из сильнейших магов нашего мира, его сиятельство герцог фон Мёнерих.

– А вот я себе именно так вас и представляла, – ответила я, а потом, после небольшой паузы, продолжила. – И, отвечая на ваш вопрос: вас это не касается.

Он поднял руки в знак полной капитуляции, я уверена, только по этому вопросу, и сказал:

– Чаем меня не угостите?

– Нет. Гостеприимство по отношению к вам не входит в мои ближайшие планы. Что вам от меня нужно?

Его сиятельство уселся в кресло для посетителей, что стояло напротив стола, и переплетя тонкие пальцы рук, с усмешкой посмотрел на меня. Он появился в моем скромном офисе по оценке антиквариата как тот чёрт из магической табакерки, что выпрыгивает в самый неподходящий момент. Хотя в отношении герцога можно сказать, что любой момент, в какой бы он ни появился, был бы неподходящим.

Я снимала этот офис относительно недавно, и не сказала бы, что это было удачное приобретение. Я с трудом вносила плату каждый месяц, но принимать посетителей в комнатах, где жила, мне казалось совсем уж неправильным и неуместным. Но район был бедным, и искать тут специалиста по картинам и произведениям искусства мало кто станет. Но как выбраться отсюда, я пока не представляла.

Именно поэтому я и слушала сейчас герцога фон Мёнериха. Почему бы и не послушать? Всё равно очереди ко мне нет. Никто пока не заставляет меня принимать его предложение. А то, что оно последует, сомневаться не приходилось. Зачем же ещё он мог пожаловать?

– Давайте проясним некоторые вопросы. Итак. С появлением магии у каждого жителя нашего мира вы приобрели не простейшие бытовые навыки, как большинство, а магические способности, связанные с произведениями искусства. Я прав?

– Да.

– И это справедливо. Не сочтите меня снобом, но давать такую магию кухарке, которая с трудом отличит Боттичелли от Гойи, было бы странным. А у вас прекрасное образование, и вы принадлежите к древнему роду. Это было закономерно, – и он снисходительно мне улыбнулся, как будто он лично распределял магию и отсыпал мне по доброте душевной именно этот дар.

Мне очень хотелось попросить его перейти ближе к цели его прихода, но у меня были хорошие манеры, призывающие не торопить столь высокую особу. Поэтому я снова сдержанно кивнула. Я и так ему дала понять, что не рада этому визиту, и если он его затягивает, я ничего с этим поделать уже не могу.

– Я назвал бы ваши способности удивительными и уникальными. Они меня очень сильно интересуют. И в связи с этим я хотел предложить вам переехать в Мадрид. Не торопитесь отказываться. Что держит вас в этом городе? По сути – ничего. Я же полностью оплачу ваш переезд и проживание в Мадриде в течение года.

Я покачала головой.

– Не спешите. Это ещё не всё. Я предлагаю вам денежное довольствие и возможность заниматься вашим прямым делом в самом центре крупнейшей столицы. В городе, богатом не только музеями, но и состоятельными жителями. И целый год вы не будете думать об аренде жилья, офиса, и заработаете приличную сумму денег за оказываемые мне услуги. Это не считая тех денег, что вы сможете выручить, занимаясь самостоятельными делами.

Я снова покачала головой и пояснила:

– Я не хочу зависеть от вас.

– Сейчас вы ни от кого не зависите? Да бросьте. Вы едва сводите концы с концами и напрямую зависите от любого из клиентов, которых у вас и так немного. Хорошо. Давайте так. Вы сможете отказаться от моего предложения в любой момент и уехать. Я обещаю дать вам денег на дорогу. Как только вам что-то не понравится, вы уезжаете.

А вот теперь я и в самом деле призадумалась. А почему это, собственно говоря, я отказываюсь? Предложение и в самом деле очень выгодное. Только осталось уточнить пару деталей.

– Вам это зачем?

– О, поверьте, есть много причин. Вы, Мария, как козырь у меня в руке. И я намерен разыграть с вашей помощью каждую карту. Но только это моя игра, и свои карты я вам раскрывать не буду, – с хитрым прищуром ответили мне.

– Хорошо. А ваш сын? Он будет в курсе, что я буду работать с вами?

– А зачем это скрывать? Есть какие-то причины для этого? Вы что, его боитесь? – и он даже вперёд подался, ожидая моего ответа.

Только вот не дождался. На моём лице теперь мало что можно прочесть. Ни эмоции, ни сильные чувства или переживания на нём теперь не отражаются. Так что совершенно бесполезно он вглядывался в моё лицо в поиске ответа на вопрос, что именно я испытываю к его драгоценному сыну.

– Нет, «боюсь» не то слово, которое можно применить в данной ситуации. Но возобновлять знакомство я не стремлюсь, – холодно сообщила я.

– А, скажем, ради дела? И хороших денег? – снова закинул он удочку.

– Тогда почему бы и нет? – ответила я, чтобы он уверился окончательно в моём равнодушии и возможно даже потерял ко мне интерес.

Хотя, судя по хищному блеску глаз, мне будет трудно его переиграть. Вернее, почти невозможно.

– Итак? Что вы решили?

– Мне необходимо подумать.

– Я приду завтра, в это же время. И надеюсь, что завтра вы всё же угостите меня чаем, – и с этими словами он встал и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я поднялась со стула и выглянула в окно. Как и следовало ожидать, приехал он на умопомрачительно дорогой машине с шофёром. Такая машина на нашей улочке никогда раньше не появлялась. И был он не один, а в компании довольно внушительных личностей. Телохранители, как я потом догадалась.

Я потёрла лицо. Всё равно работать сегодня уже не смогу. Нужно идти домой и советоваться. Что я и сделала, благо снимаемые мной комнаты были на этой же улице.

Я шла и с тоской думала, что я точно не буду скучать ни по этой улице, ни по этому городу. Друзей я тут так и не приобрела. Это был бедный район. Люди, которые жили здесь, плохо реагировали на моё безэмоциональное лицо. Они не могли понять отсутствие улыбки или гнева. Моя застывшая маска их пугала и отталкивала.

Но я сама за эти два года обретения магии к ней привыкла. Ещё в самом начале я осознала, что если подпитывать магию моими эмоциями, то её хватает дольше. А в моём случае время использования магии и эмоций, как выяснилось, играет большую роль. Поэтому я научилась их тщательно контролировать и копить. Нет, я не перестала чувствовать. Просто чувствовала не так ярко, как раньше. Это были скорее отголоски былых чувств и эмоций. Это как крикнуть в горах, а эхо тебе ответит. Вот и я теперь была тем самым эхом самой себя, прежней.

Во мне больше не кипел котёл страстей, и не могу сказать, что я была в проигрыше.

Но вот Аннора так не считала.

Я дошла до дома с множеством квартир, сдаваемых внаём, и поднялась на второй этаж, где мы и снимали три комнаты. Две спальни и гостиную.

Аннора была уже очень стара, но обретение магии вернуло ей некоторую живость. А если точнее, то ворчала на меня она теперь с удвоенной, если не утроенной, силой.

«Аннора» на староирландском языке означает «честь». И больше всего именно про эту самую честь Аннора и ворчала. Только вот когда я эмоционально закрылась, перестала вести свободный и открытый образ жизни, сменила яркие наряды с глубоким вырезом на мешковатые серые юбки, это почему-то Аннору снова не устроило.

Я знала её всю свою жизнь. Она ещё в детстве бухтела мне про достоинство и честь вперемешку с детскими сказками. И она же единственная, кто остался со мной, когда я отказалась подчиниться отцу. Тогда разбежались все, и осталась только она, старая Аннора, уверявшая меня, что без неё я точно пропаду. Я и не спорила, пропала бы.

Когда отец объявил ультиматум – или я выхожу замуж, или меня лишают денег и наследства, то я вспылила. Я же вся из себя такая умная, я и сама, без него, прекрасно справлюсь. Только вот не справилась бы я, если бы не Аннора.

Она многое взяла в свои руки. И переезд в более дешёвые комнаты, и питание, и продажу вещей. Именно она тогда спрятала все фамильные драгоценности, доставшиеся мне от матери, и велела отнести в ломбард те, что не представляли семейной ценности. Я, возможно, под горячую руку продала бы всё, а потом пожалела.

Именно благодаря её организации и чутью мы продержались, пока не появилась магия. И это она настояла на открытии своего дела. Я была уверена, что у меня ничего не выйдет. Я и сейчас так думаю. То, что мы как-то сводим концы с концами, тоже целиком и полностью её заслуга. Я не умею экономить деньги, копить, откладывать и выбирать, где подешевле. Меня этому не учили. Меня вообще не учили тому, что может пригодиться в быту и в жизни. Но зато теперь я постигала эту науку с удвоенной силой и училась считать, пересчитывать и торговаться.

Аннора раньше и в конторе со мной сидела, потому что я толком о цене за работу договориться не могла, и всё норовила сделать чуть ли не бесплатно, не понимая за что, собственно, тут деньги брать. Но теперь я стала заметно умнее и, главное, хладнокровнее. Больше не преобладают эмоции, что сильно упрощает жизнь.

Вот и сейчас я сильно рассчитывала на неё. Сама я не могла принять такое решение. Просто было страшно.

Несмотря на свой почтенный возраст, одевалась Аннора весьма ярко, очень любила большие украшения и множество браслетов, которыми звенела при малейшем движении. И не могу сказать, что ей это не шло. Наоборот. Мужчины до сих пор оглядывались ей вслед. Она была худая и в тоже время крепкая. И напрасно она ворчала на свою немощь. Я в это совсем не верила. Её волосы были рыжие, только немного более светлого оттенка. Я была темнее. Аннора была моей дальней родственницей. Очень дальней родственницей, никто уже и не помнил, с какой стороны было это самое родство. А сама Аннора обычно говорила «общий предок». И вот поди пойми, что это означало, да и был ли он вообще, этот предок.

А ещё Аннора курила. Трубка была старой, и иногда мне казалось, что Аннора так и родилась вместе с ней во рту. Трубка носила название «Дублин». Её чаша для табака была в виде конуса, расширяющегося вверх, а чубук и мундштук были довольно длинными.

Аннора, увидев меня в середине дня, молча протянула чашку и кивнула на кресло. А потом небрежно бросила:

– Рассказывай давай.

Выслушав об утреннем посетителе, она почему-то даже не стала по своему обыкновению задавать дополнительных вопросов, вдаваться в детали и подробности. А только сказала:

– Иди, собирайся.

– Но… – попыталась я возразить.

– Мы едем, и точка! – прервали меня.

– Но обсудить?

– А что тут обсуждать? Это выгодно. И я вообще не вижу минусов.

– Но Артур и его отец…

– И что? Да, это очень страшный человек, и не тебе с ним тягаться, но это и не нужно. Да, он преследует свои цели, но кто тебе мешает получить от этого свою выгоду?

– А…

– Что касается Артура, не ты ли говорила, что чувства к нему давно в прошлом, и предательства ты не прощаешь?

– Говорила, но…

– Не ты ли говорила, что нельзя войти в одну реку дважды?

– Да, но…

– Вот и прекрасно, значит твой Артур никакая не проблема.

– Он не мой! – все-таки умудрилась вставить слово я.

– Тем более. Заработаешь денег за год и уедешь в другой город. Год – это и мало, и много. К тому же, у тебя есть возможность уехать в любой момент. Сбежать мы всегда успеем. Всегда мечтала побывать в Мадриде. Это прекрасный древний город с большой историей и богатыми традициями. Я уже молчу про музеи и памятники архитектуры.

– А…

– И нам оплачивают туда проезд. Это ли не мечта? – снова не дала мне сказать даже слово Аннора.

И я пошла собираться, хотя собирать по большому счету было нечего. Жизнь – дорогая штука, если у тебя нет наследства или стабильного хорошего дохода. За это время мы умудрились избавиться от многих громоздких вещей.

Я придирчиво собирала одежду, сразу выкидывая всё, что поизносилось, и что я одевать совершенно точно больше не буду. Как итог, одежды было немного. Личных вещей и того меньше. И вот сборы были завершены, и я оглядела свою спальню. Подойдя к небольшому столику, взяла в руки то, с чем не расставалась последние два года. То, с чего, собственно, всё и началось.

Я стояла и держала в руке копию с картины «Юдифь» Хуана де Пареха. На картине была изображена Юдифь вместе со своей служанкой. Данная парочка ничем ни на меня, ни уж тем более на Аннору не походила. Служанка была бедно одета в неяркие тона, которые я сама предпочитала последнее время. А сама Юдифь, хоть и не была писанной классической красавицей, но всё же было в ней что-то завораживающе-привлекательное. Вот, казалось бы, не самое красивое лицо, а тянет посмотреть на него вновь.

Юдифь указывала рукой на лагерь неприятеля, в который они направлялись. Все помнят этот классический сюжет, как прекрасная Юдифь проникла в лагерь к осаждавшим её родной город ассирийцам. Она отрубила их военачальнику голову, спрятала её в мешок и вернулась в родной город героиней.

Девушку с отрубленной головой любили изображать многие художники, и простые обыватели часто путали двух героинь – Юдифь и Саломею. Потому, что одна держит отрубленную голову Иоана Крестителя на серебряном блюде, а другая прячет в мешок отрубленную голову полководца Олоферна. И там, и там мужская голова, и там, и там прекрасная девушка. Я частенько забавлялась подобным образом с друзьями, шутя, просила отличить одну от другой. А ещё иногда и третью присоединяла, коварную Далилу. Та хоть и не отрезала голову Самсону, а всего лишь волосы, но вот на коленях его голову держала. Примериваясь, так сказать. Было весело, и мы много смеялись и шутили, высмеивая невежество друг друга. С теми самыми друзьями, что потом отвернулись, стоило мне лишиться денег и покровительства отца.

Но разговор ведь не об этом. На той копии с картины известного испанца, которую я сейчас держала в руках, Юдифь с верной служанкой голову ещё не рубили. А только собирались и примеривались. Я заметила эту копию в антикварной лавке, куда пришла по обыкновению сдать довольно дорогие, но уже ненужные вещи. Деньги были нужнее, а вот пустые старинные шкатулки из-под отсутствующих драгоценностей есть было нельзя. Их на сковородке не поджаришь.

И вот, пока оценщик рассматривал мои шкатулки, я и подошла к этой картине, висевшей на стене.

Грааль уже к тому моменту был найден. Магия разливалась рекой. Аннора шутя передвигала предметы и активно пользовалась этим, когда теряла свою курительную трубку. А вот у меня магии не было. Совсем. Я была бракованная. Так я тогда думала, жутко злясь на весь мир.

Газеты трубили и восхваляли Артура, а я зло думала, что, наверное, Артур нашёл Грааль для всех, кроме меня. Хотя это трудно представить, но с него станется.

И вот, когда я уже отходила от картины, с ней вдруг произошли странные вещи. Две женщины на ней вдруг подобрали свои юбки, и сошли с полотна на грязный пол антикварной лавки. Они принялись расхаживать по ней, даже трогать некоторые вещи, при этом на одни брезгливо морщились, а вот у других, всплескивая руками и хватаясь за щеки, всем видом выражали восхищение.

– Я дам вам за них не больше пары золотых. Ничего ценного в них нет, – поднимая голову от моих шкатулок, сказал оценщик.

При этом он явно не замечал ничего странного. Ни девушку, ни старуху он не видел. А те повели себя странно при его словах. Обе интенсивно замотали головами. Это что значит? Не соглашаться?

– Нет. Это совершенно точно не та цена, на которую я рассчитывала. Я пойду в соседнюю лавку, – выдала я.

– Ну, постойте же. Вы совершенно не умеете торговаться! Кто же так рубит с плеча? – заворчал оценщик. – Ладно. Только потому, что вы так юны и неопытны, я дам вам десять золотых! – и он уже потянулся за деньгами.

Только вот две женщины покачали головами, и я, поддавшись чутью, тоже покачала головой.

– Нет. Этого мало, – совершенно спокойно сказала я, и сама поразилась своему спокойствию.

Десять золотых было большой суммой для нас. Я рассчитывала, когда шла сюда, на половину.

В итоге я получила пятнадцать золотых, а потом сообщила:

– Я покупаю эту картину.

Обе женщины согласно закивали, а оценщик оживился.

– Это подлинник! – выдал он, не моргнув глазом.

Обе женщины расхохотались. Звука не было, но вот смех отчетливо отражался на их лицах. Они вообще были на редкость эмоциональны.

– Не смешите меня! – довольно сухо ответила я, входя во вкус.

На этот раз торговались мы дольше и яростнее. Но картину я всё же купила, а потом принялась ходить по лавке и рассказывать ошарашенному антиквару, что в его лавке ценно, а что откровенная подделка. Я опиралась на реакцию двух женщин, которые хоть и пропали к тому времени, но я всё успела запомнить.

Оценщик удивленно покачал головой и сказал:

– Вам стоит сделать это своей профессией, юная неска. У вас удивительно точно получается!

Я призадумалась и понеслась рассказывать новости Анноре.

– Символично, что это именно Юдифь, – сказала тогда Аннора, выслушав мой восторженный лепет.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что она – символ сопротивления! А ты только и делаешь, что сопротивляешься.

– Я? Нет!

– Ладно. Давай посмотрим, что можно с этим сделать, – покладисто согласилась Аннора.

Вопреки моим первоначальным восторгам и радостным прогнозам, сразу у нас ничего не получилось. Магия слушалась плохо, и хватало её ненадолго. Это мне в первый раз просто так повезло, магия накопилась и удачно нашла выход. Поэтому персонажи и пробыли со мной достаточно долго. Да и картина была мне созвучна. С остальными картинами и предметами выходило из рук вон плохо.

Только через год я научилась контролировать магию и подпитывать ее эмоциями. Довольно много времени ушло и на открытие своей конторы и на взаимодействие с первыми клиентами, которых было немного. Моя способность может быть и уникальна, но только вот не так чтобы сильно востребована. Владельцы антикварных лавок вообще шли на контакт очень неохотно, и не последнюю роль играло то, что я молодая неска. Будь я парнем, у меня было бы гораздо больше шансов выйти на этот рынок и завоевать его. Я же топталась на месте, перебиваясь случайными заработками.

К тому моменту, как я получила первый гонорар, продавать уже было просто нечего, поэтому первый ручеёк денежных средств был очень кстати.

Я вздохнула. До прочной репутации надёжного и квалифицированного оценщика мне было очень далеко. Да и знаний, и магических навыков мне совершенно не хватало. А ещё у меня начисто отсутствовала деловая жилка.

Так что, как ни крути, но предложение его сиятельства герцога Карлоса фон Мёнериха было как нельзя кстати. Вот даже его имя наводило на меня дрожь. Карлос типично испанское имя, но вот фон Мёнерих говорило о немецких корнях. А для меня лично Фон – это деревенька в Ирландии недалеко от замка, где я родилась. Но я узнавала. Семья Артура действительно принадлежала к немецким баронам. Когда-то, очень давно, один из представителей этого рода перебрался в поисках приключений в Испанию, потом женился на знатной испанке, а родовое имя осталось.

Хотя кроме имени у герцога ничего немецкого, на мой скромный взгляд, и не было. Во всяком случае, когда я на следующий день наливала ему чай, на меня с хитрой усмешкой смотрели чёрные обжигающие испанские глаза, а его орлиный профиль, так похожий на профиль Артура, тоже был совершенно не похож на немецкий. Не говоря уже о чёрных, как вороново крыло, волосах, в которых при всём моём желании я так и не смогла разглядеть седину.

Дальше был переезд и размещение в гостинице. Район был гораздо лучше того, в котором мы с Аннорой раньше проживали, но всё же не центр. Но его сиятельство загадочно бросил:

– Это ненадолго. Вы скоро переедете, поэтому не вижу смысла снимать целый дом.

Куда перееду и когда, я уточнять не стала. Я вообще старалась поменьше его о чем-либо спрашивать. Рассудив, что так я определенно буду целее, и сон будет гораздо крепче.

Его сиятельство пришёл уже на следующий день после нашего прибытия, и не один. Он привел с собой важного расфуфыренного господина, которого представил, как одного из своих закадычных друзей. Этот друг, маркиз Фернандо де Кориа, окинул меня нечитаемым взглядом, а потом достал небольшой магический футляр, в котором лежала картина. Такие футляры были довольно распространены и позволяли не только безопасно хранить и транспортировать произведения искусства, но и предотвращали кражи и вскрытие посторонними.

И вот он извлёк из такого футляра небольшую картину и положил её на столик.

Мы сидели в гостиной, что предоставлялась гостиницей для таких случаев. Для встреч, переговоров или неожиданных визитов. Аннора также присутствовала и даже, на удивление, не курила.

– Хотелось бы узнать ваше мнение, – неохотно цедя каждое слово, сказал маркиз Фернандо де Кориа.

А вот его сиятельство был гораздо более любезен и даже приветливо мне улыбнулся, как бы подбадривая. Я ожидала нечто вроде проверки моего магического дара. Поэтому и магию усиленно копила всё время нашей поездки, и вот теперь я выпустила её на волю, сосредоточившись на принесённой картине.

На картине была изображена темноволосая девушка, которая выглядывала из окна. Сказать что-то об авторстве я не могла, поэтому целиком и полностью положилась на удачу.

И вот девушка на картине зашевелилась и выскользнула на ковёр, что лежал на полу гостиной, рядом со столиком. Только вот, к моему удивлению, выглядела она совершенно иначе и с изображением на картине имела лишь отдалённое сходство.

Это была блондинка, а не шатенка, разрез её глаз был несколько уже, и они были хитро, я бы даже сказала, зло прищурены. Но, помимо этого, вырез на платье был глубже, а грудь больше. Были ещё и другие отличия, но бросалось в глаза явное противоречие в характере. Девушка на полотне была молодой и скромной, стоящая же передо мной была старше, и ещё мне почему-то показалось, что относилась она к той самой древнейшей профессии. Уж больно красноречивыми были взгляд и вырез на платье.

– Это изображение необходимо отреставрировать. Картина покрыта слоем лака и позднее нанесённым слоем краски. Более того, под этим изображением совершенно другая девушка, – выдала я.

А потом подробно описала внешность незнакомки. И, помявшись, добавила, что, по моему мнению, девушка с оригинала не отличалась добродетелью. Да и это призывное выглядывание из-за тяжёлой портьеры было принято у девушек полусвета.

– Вы хотите сказать, что это куртизанка? – зашипел маркиз.

Стоящая передо мной девица улыбнулась и кивнула.

– Да, несомненно, – подтвердила я.

А вот герцог фон Мёнерих расхохотался. А потом хлопнул маркиза по плечу и сказал:

– Я всегда тебе это говорил.

– А что-то про художника сказать можете? – сбросив всю свою напыщенность, спросил у меня маркиз.

Девушка пожала плечами, и я разочарованно покачала головой.

– Этого не может быть! – и маркиз затряс головой.

Белокурая красотка подошла к нему и, подняв руку, нежно погладила его по лицу. Эмоции, которыми я сейчас щедро делилась с ней, мелькали на её красивом лице. Выражение её глаз поменялось, исчез хищный прищур, она была очень нежна и ласкова с ним. Из чего я сделала вывод и выдала:

– Это одна из ваших родственниц. Судя по приблизительной датировке картины, я думаю, она ваша бабушка.

Девушка мне подтверждающе кивнула, а маркиз сник ещё больше.

– Отдай её уже на реставрацию. Давно пора счистить слой краски и лака и явить её истинное лицо. Хватит уже прятаться и прятать! – снова подал голос герцог.

А потом он подошёл ко мне и поцеловал руку.

– Вы замечательно справились, моя дорогая. Это было очень интересно и познавательно. Я непременно навещу вас завтра.

Они ушли, а Аннора, всё это время молчавшая, одобрительно мне кивнула и закурила.

Он и в самом деле пришёл на следующий день. А потом и на следующий. И приходил весь месяц, пока однажды вместо него не появился слуга, известивший меня, что внизу ожидает Артур фон Мёнерих собственной персоной.

Глава 2. «Семейство Солтонстолл». Дэвид де Гранж

Откладывайте на завтра лишь то,

что не хотите завершить до самой смерти.

Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис-и-Пика́ссо

Раньше, в прошлой жизни, я бы засуетилась, побежала бы смотреть на себя в зеркало, поменяла бы платье, добавила драгоценностей и подправила бы краску на лице.

Сейчас же я просто застыла с запиской в руках, а потом провела рукой по тёмно-коричневому платью, накинула на плечи серый теплый платок и вышла из номера.

В зеркало смотреться мне незачем. Причёска растрепаться не могла, так как волосы стянуты в тугой пучок на затылке. Краской я уже давно не пользуюсь, а драгоценности заперты на дне сундука у Анноры. Их не так чтобы много, и я их давно не надевала. Так что смысла сильно суетиться я не видела.

Спускаясь по лестнице, я копалась в мыслях и чувствах. И я их не находила. Было ли тому причиной предательство двухлетней давности? Или всё же моя магия, что съедала так много эмоций, в этом виновата? Но я была совершенно спокойна. И когда я подняла глаза на вставшего при моём появлении Артура, то уверена, он мало что смог прочитать в моём взгляде. Уж любовь, теплоту и радость он точно там увидеть не смог. Потому что я их и не испытывала, от слова совсем.

– Мари… – начал он, взяв мою руку и поднося её к губам.

– Неска де Руари, – холодно поправила я, выдергивая свою руку.

– Мари, не надо так. Я всё равно собьюсь и потом…

– Неска де Руари, иначе наше сотрудничество закончится, так и не начавшись! – снова перебила я его.

– Хорошо, – и он нахмурился, но потом снова лучезарно мне улыбнулся.

Я вздернула брови. Его улыбки больше на меня не действовали. Магнетизм пропал, и я мысленно похлопала в ладоши этому неоспоримому факту.

– Может быть, пойдём в гостиную и попросим чаю? Или, возможно, сходим в ресторан? Позавтракаем и заодно обсудим планы? – сияя, как медный грошовый таз, предложил он.

– Граф фон Мёнерих, время завтрака, да и обеда уже давно прошло, – отрезала я.

– Признаюсь честно, я только недавно встал и сегодня ещё не ел. Мари, может, всё же поедим? – и он так умоляюще посмотрел на меня, что раньше я бы дрогнула, но не сейчас.

– Всё, что могу предложить – чай в гостиной, пока вы рассказываете мне суть дела, которое вас привело, – и я, подойдя к стойке, за которой сидел портье, попросила ключ от гостиной отеля и чай.

Портье кивнул, так как на протяжении месяца, что я здесь жила, слышал от меня эту фразу каждый божий день. Я в этой гостиной принимала его сиятельство или посетителей, которых он присылал. Только вот обычно я стучала и звала с собой Аннору, но сейчас решила, что её присутствие будет лишним. Я хотела справиться с этим сама. И пока у меня получалось.

Мы зашли в гостиную, и почти сразу же в комнату вошёл слуга, принёсший поднос с чаем. Я села, разлила чай, протянула чашку Артуру, устроившемуся в кресле напротив меня.

– Итак? – вопросительно посмотрела на него я.

– Несколько дней назад в своем особняке была найдена мёртвойРозалия Вентимилья ди Граммонте, герцогиня Альба.

– Печальное событие. Она была довольно молодой? И её муж герцог Альба-де-Тормес, по-моему, тоже довольно молод. Она принимала участие во многих благотворительных организациях. Огромная утрата, – вспомнила я фразы из некролога в газете.

– Ты так говоришь, потому что лично её не знала. Это была вредная, мерзкая и крайне злопамятная баба! – скривился Артур.

– Ты с ней сталкивался лично?

– Да, приходилось. И поверь, положительных эмоций она у меня никогда не вызывала.

– Это не значит, что ты можешь дурно отзываться о покойной.

– Просто меня не удивило распоряжение отца расследовать её смерть. Её вполне мог кто-то и убить. Уверен, врагов у неё было хоть отбавляй, – и он, скривившись, поставил чашечку обратно на поднос.

Ну да. Чай тут был мерзкий.

– А почему я должна принять в этом участие? Я не детектив и не полиция. Какое отношение имею к этому я?

– Твоя магия. Отец распорядился её задействовать. Мол, общество, которое нам предстоит посетить, так просто свои тайны рассказывать не будет. И твоя помощь будет весьма кстати, – пояснил Артур.

– Хорошо. И какой у тебя план?

– Для начала, ты переезжаешь в фамильный особняк герцогов фон Мёнерих. Папа настоял. А ему, как ты знаешь, не отказывают, – и Артур пожал плечами.

– Ничего не имею против, – всё так же холодно ответила я.

А Артур удивлённо спросил:

– Серьёзно?

– Да. Особняк в центре города. Да и чай, я уверена, там будет лучше.

– Хорошо. Рад, что возражений по этому пункту нет. Далее, твой гардероб.

– А что с ним не так?

– Мы будем вхожи в особняки богатейших идальго Испании. Нам нужно будет добиться аудиенции у кардинала, и это я не говорю уже про сам особняк Альбы, в котором нам предстоит чуть ли не поселится. А твоё платье совершенно не соответствует местам, где нам придётся бывать.

– По-прежнему не понимаю, что с ним не так? Оно сделано из очень добротной и качественной ткани. Платье закрытое и скромное. Что не так?

– Всё. Я сегодня же приглашу портниху. Она придёт вечером, и к утру у тебя будет первое платье, соответствующее твоему статусу. Завтра утром я отправляюсь на место убийства. И ты идешь со мной.

– Хорошо. Но все эти траты за твой счёт, – спокойно согласилась я, не видя повода для спора.

Он снова удивлённо посмотрел на меня и кивнул:

– Да, разумеется, – а потом помолчал и продолжил. – Ты сильно изменилась, Мари.

– Неска де Руари, – нахмурилась я.

– Нет. Ты разрешила оплатить твой гардероб. Ты никогда мне раньше этого не позволяла. Значит, обращение по имени я заслужил. Мари, пожалуйста! – и он потянулся к моей руке.

Я её отдёрнула. Получилось немного нервно. Но потом я сдержанно кивнула. В последнее время я не любила долго спорить и что-то отстаивать. Проще согласиться и не вникать.

– Хорошо. Но только наедине.

– Договорились. И зови меня Арт? Как раньше?

– Нет.

– Ладно, – и он поднял руки, неожиданно соглашаясь. – Не всё сразу, – и весело хмыкнул.

Я встала:

– Тебе пора. Мне нужно собраться, заказать перевозку вещей, сдать номер, предупредить Аннору…

– Аннора? Она с тобой? – вдруг оживился он.

– Хм… Ты же её терпеть никогда не мог?

– И она отвечала мне взаимностью. У нас была нежная взаимная ненависть! – выдал Артур.

– Нежная ненависть? Это как? – помотала я головой удивлённо.

– Тебе не понять! Не сейчас, во всяком случае. Мне срочно нужна Аннора. Я могу с ней поговорить? Вот прямо срочно. Я мало что пока понимаю. Мне нужны пояснения, план действий, язвительный совет, порция смертельного яда. Да вообще много чего. Так как?

– Пойдём, спросим, согласится ли она тебя принять. Я не знаю, – пожала я плечами.

– Ну, разумеется, согласится. Я же её любимый, обожаемый, несравненный «враг номер один». Как же она может мне отказать? Я уверен, что она меня ждёт.

– Что ты несёшь? Ждёт?

– Ждёт, просто пальцы заламывает от нетерпения. Трубку курить спокойно не может, всё гадает, почему я до сих пор не явился пред её светлые очи! – все это он выдавал, пока мы шли по коридору гостиницы к номеру Анноры.

Каково же было моё удивление, когда я, постучав, увидела Аннору и первое, что она сказала при виде Артура за моей спиной, было:

– Ну, наконец-то явился! Ты почти заставил меня ждать и нервничать!

– Аннора, дорогая. Я торопился, как мог. Ломал копья и мечи, так летел к тебе. Ты же знаешь, как я безумно тебя обожаю! – ответил этот… хм… даже не знаю, как его назвать-то, склоняясь к руке Анноры для поцелуя.

– Мария? – Аннора вопросительно посмотрела на меня.

– Мы переезжаем в особняк его светлости и…

– Вот и прекрасно. Иди, собирайся! – перебила она меня.

А сама, ухватив Артура за лацкан пиджака, потащила его к двери в гостиную, из которой мы только что вышли. А я так и осталась хватать ртом воздух. Что происходит?

Аннора и Артур терпеть друг друга не могли. Вечно обменивались колкими фразами и шуточками. А потом, когда мы с ним стали жить вместе, чего Аннора категорически не одобряла, всё стало намного хуже. От их пикировок и взаимных оскорблений хотелось просто выть на луну, как волки в глухом лесу. И откуда вдруг такая любовь и желание общаться? Причём с обеих сторон? Ладно. У меня дел, что тех волков в лесу. Потом разберусь.

Но, как оказалось, за меня уже всё решили. Когда я подошла к портье, он доложил, что Артур уже распорядился о носильщиках, оплатил все расходы, и мне осталось только собрать вещи. Я флегматично пожала плечами. Да, я уже отвыкла от этого. Все последние годы всем этим занималась я сама. Но может быть стоит вспомнить, как это делается? Приятно же принимать заботу других? Ага. А потом эти другие исчезают, и ты опять остаёшься разгребать всё сама. Нет уж. И начинать не стоит. И я пошла собирать вещи.

Аннора и Артур наговориться всё никак не могли, поэтому я взяла на себя труд собраться и за неё. Она выплыла под ручку с Артуром, словно это её лучший друг или давно потерянный любимый и ненаглядный племянник. Довольно кивнула, обнаружив, что сборы завершены, и быстро всё оглядев, вплыла в ожидающий нас автомобиль.

Фамильный особняк фон Мёнерихов, как и следовало ожидать, оказался роскошным: большой, полный расторопных слуг, которые позаботились и о багаже, и проводили в отведенные нам комнаты, и поинтересовались насчёт ужина.

Его сиятельства дома не было, он уехал по своим страшно важным и секретным делам, поэтому мы собирались поужинать в комнатах. Артур и Аннора всю дорогу молчали, усиленно что-то обдумывая. Мне было всё равно, что там они думают, лишь бы меня не трогали. Но зря я на это понадеялась, очень даже зря.

На приехавшую портниху эти двое просто накинулись с требованиями и пожеланиями. У меня поинтересовались, чего бы я хотела, а когда я равнодушно пожала плечами, кивнули и удвоили старания. Артур сам перечислял цвета, которые, по его мнению, мне идут, а Аннора придирчиво отбирала фасоны и модели. Мне было всё равно. Меня вообще последние два года мало интересовало, что на мне надето. Так что я тупо стояла, позволяя снимать с меня мерки и колоть меня булавками.

Но вот Артура интересовало буквально всё. После портнихи он озаботился и аксессуарами. Я снова пожала плечами. Зачем мне все эти шляпки, перчатки, пояса и веера, я понять не могла и перестала пытаться. Артур всё это время странно на меня посматривал и всё больше хмурился. А ещё он переглядывался с Аннорой, и та ему кивала. Что это за перемигивания? Хотя, какая мне разница? Хотят устраивать всемирный заговор – да пожалуйста.

Ко мне приставили камеристку, в обязанности которой было следить за моим гардеробом. У девушки была отлично развита бытовая магия, и был неплохой вкус. Так её, по крайней мере, рекомендовала чопорная домоправительница особняка фон Мёнерихов.

Меня спросили, имею ли я что-то против. Да с какой стати? Артур или его отец всё это оплачивают? Тогда вперёд. И я снова равнодушно пожала плечами.

После ужина я оставила Артура и Аннору плести свои заговоры дальше, а сама отправилась спать.

Утром меня одели и причесали. При этом одели в новое платье, которое уже каким-то чудом прибыло. Они там, в мастерской, всю ночь, что ли, не спали? Но мне объяснили, что просто я, видимо, не заказывала ничего в ателье последнее время. Нам это было не по карману, подумала я, слушая трескотню новой камеристки. Теперь, с обретением магии, всё это делается гораздо проще и быстрее.

К завтраку я вышла с простой причёской, отказавшись от кучи накрученных локонов, но только и мой всегдашний пучок мне сделать не дали. Девушка всё же что-то накрутила из моих волос. Но простое и не мешающее. А потом подала мне зеркало. Что я там не видела-то? Но оказалось, что и в самом деле выгляжу иначе. Да, всё же одежда и прическа меняют людей.

За завтраком выяснилось, что Артур тоже переехал в особняк отца и намерен жить здесь, пока дело, за которое мы взялись, не будет завершено. Я кивнула. Известие не вызвало у меня никаких новых эмоций. Ну живёт и живёт. Но этим двум заговорщикам моя реакция снова не понравилась. Я решила не заострять на этом своё внимание и спросила:

– Мы едем в особняк Альбы, на место предполагаемого преступления?

– Нет. Сегодня будем тренироваться.

– Тренироваться? В чём?

– Я объясню после завтрака, – туманно ответил Артур.

Его отец так и не вернулся ночевать, так что повлиять и поторопить его было совершенно некому. Два старших брата Артура уже давно жили отдельно, и даже не в столице, так что наше присутствие в особняке абсолютно никого не стесняло.

Мы вышли из столовой и отправились вслед за Артуром куда-то вглубь особняка. Вчера я его толком не рассмотрела. Но ничего необычного не было. Золото, картины, дорогая мебель. В одной из комнат Артур остановился. Я осмотрелась. Ничего необычного. Что тут такого, что мы пришли именно сюда?

– Значит так, Мари. Я всё выяснил о природе твоего дара, и теперь ты будешь его использовать несколько иначе, – приступил Артур к пояснениям.

– Я уже два года пытаюсь им овладеть и использую разные способы, с чего ты вдруг решил, что твой будет лучше?

– С нахождением Грааля, как ты знаешь, магия у всех увеличилась или появилась, если её не было раньше. У меня тоже появилась магия воды, сделав меня универсалом.

– Поздравляю, – равнодушно кивнула я.

– Спасибо. Только вот, если ты помнишь, я всё же был и остаюсь одним из самых сильных магов смерти.

– Да, я помню. Твоя специализация – призраки, зомби, черепа, мумии и кладбища. И что?

– То, что наши магии в чём-то созвучны. Люди на картинах в большинстве своём уже либо мертвы, либо вообще не существовали, и они художественный вымысел, с натурщика. Но всё же у них есть прообраз, который тоже, скорее всего, мёртв. То есть ты, по сути, тоже маг смерти, общающийся с умершими людьми. Просто в твоём случае магия проходит через произведения искусства.

– Да, звучит вполне логично. Я ни разу не пробовала с современными картинами. Не приходило в голову это проверить.

– Мы попробуем в другой раз. Сейчас же я предлагаю тебе нечто другое.

– Я слушаю.

– Ты, как и раньше, будешь задействовать свою магию на картине, но в этот раз эмоции не подключаешь.

– Я пробовала. Тогда картина оживает на очень короткое время. И персонажи пустые, плоские, практически ничего не показывают и мало что понятно. Ну, или нужно ждать и копить магию дня три, а ещё лучше пять, – покачала я головой, давая понять, что идея так себе.

– Нда, понимаю. Но теперь тебя питать буду я.

– Что?

– Давай попробуем? Ты же ничем не рискуешь. Вызываешь образы с картины, а я подключаюсь и вливаю свою магию смерти по максимуму. Посмотрим, что получится, – и он мне обаятельно улыбнулся.

Ага. Только вот его улыбки на меня больше не действуют, поэтому я спросила:

– Ты уже это пробовал?

– Мари, взаимодействию с дружественной магией учат на втором курсе Академии. Ты не знаешь, потому что раньше это было доступно не всем. Я умею это делать. И да. Опыт у меня есть, не смотри на меня так недоверчиво. Мне казалось, ты помнишь, что я сильный маг.

Да, я помнила. Артур был авантюрным, несерьёзным любителем приключений и передряг, но маг был при этом сильный. Иначе бы его давно уже убили, с его-то умением попадать в неприятности. А ещё он был, безусловно, умён. Я помнила и то, что Академию он закончил с отличием. Так что не думаю, что у меня есть повод сомневаться или не доверять ему.

– Хорошо. Давай попробуем, – согласилась я.

– Отлично! Спасибо, – и он довольно потёр руки.

– А тебе-то это зачем?

Он странно посмотрел на меня и потом ответил:

– У меня, не поверишь, очень много причин на это, Мари.

– Много? Ну хорошо, тогда назови хотя бы одну?

– Твоя магия усилится, перейдёт на другой, совершенно новый уровень. Ты сможешь видеть то, что раньше было недоступно. Это существенно поможет нам в нашем деле, которое, поверь мне, не из лёгких, – с несвойственной ему серьёзностью ответил Артур.

– Хорошо, ты прав. В конце концов, когда дело мы завершим, я всегда смогу вернуться к подпитке магии эмоциями, – в задумчивости согласилась я.

– Что? Вернуться? – вдруг вскинулся Артур

– Ну конечно, дорогая! – вмешалась Аннора, и успокаивающе дотронулась до моей руки.

А Артур, покосившись на неё, закивал.

– На какой картине мы будем пробовать?

– Мы попробуем вот на этой.

Артур указал на стену, на которой висела самая обычная картина, изображавшая достопочтенное семейство в полном составе. Я подошла, чтобы как следует её рассмотреть. На картине был изображен мужчина, одну руку он протягивал лежащей на кровати женщине, а второй держал двух маленьких девочек. Рядом с изголовьем кровати стояло кресло; в кресле сидела ещё одна женщина, державшая на руках младенца.

– Ничего не понимаю? Что в ней такого особенного?

– Это художник Давид де Гранж. Он в основном рисовал миниатюры, но и такие картины у него тоже были. О нём мало что известно, картин с его подтверждённым авторством тоже не много. Работал в основном на заказ, и рисовал портреты. А пробовать мы будем именно на этой картине, потому что магия смерти на ней раскрыта во всей красе, – объяснил Артур.

– Магия смерти? – удивилась я, более внимательно рассматривая картину. – Женщина на кровати умирает?

– Не просто умирает. На момент написания картины она уже давно умерла. На ней изображено семейство Солтонстолл. В центре стоит муж, на кровати лежит его первая жена, в кресле сидит вторая жена и держит на руках младенца, который тоже уже умер. Когда писалась картина, в живых были только муж, вторая жена и дети от первого брака – сын и дочь.

– Я думала, это две девочки.

– Нет. Старший – мальчик. Ну, помнишь эту моду одевать мальчишек до семи лет в платья? Жуткий обычай.

Я кивнула, приглядываясь ещё раз к картине.

– И почему только это ему в голову пришло? Изобразить двух жён на одной картине, и живую, и покойную? Ему что, денег на вторую картину было жалко? – поразилась я.

– Да нет. Судя по одежде и мебели, мужик был состоятельный. Но я согласен, мне бы вот такое в голову точно не пришло.

– Не пришло, потому что у вас, фон Мёнерих, и одной-то жены никогда не было. Где уж вам ещё и вторую найти! – подала голос Аннора.

– Я над этим работаю, Аннора. Стараюсь изо всех сил! – и Артур ей слегка поклонился.

– А ещё, смотри, две женщины поразительно похожи. Он что, ещё и на сёстрах женился?

– Понятия не имею. Давай узнаем? – и Артур мне снова улыбнулся своей фирменной, немного в этот раз заговорщицкой, улыбкой.

Я снова кивнула и выпустила магию.

Всё на этот раз было не так. Обычно персонажи картины сходили ко мне, а тут картина сначала как обычно ожила, но когда со своей магией присоединился Артур, то меня буквально затянуло туда. Внутрь картины.

Всё было гораздо острее, чётче и интереснее. Я с удивлением разглядывала лица и невольно спросила вслух у стоящего передо мной мужчины:

– А почему жёны так похожи? Они родственницы?

Я не ждала ответа. До этого времени со мной картины не разговаривали, но тут я чётко услышала ответ:

– Нет. В нашей семье не приветствовались родственные браки, – солидно ответил мне мужчина и тряхнул волосами.

– А тогда почему?

– Потому, что первая жена к тому времени уже была в могиле. Её портретов у меня не осталось. Я описывал её внешность художнику как мог. У него получилось вот так, – резко прозвучало в ответ.

– А… – но задать ещё один вопрос я не успела.

Перед глазами всё поплыло, и вот я уже лежу, почему-то в объятьях Артура, и он озабоченно гладит меня по лицу. Я стала решительно высвобождаться и потрясла головой.

– Что случилось?

– Ты оцепенела, и взгляд странно остановился. Я запаниковал и оборвал связь. А ты покачнулась, и я тебя подхватил. Расскажешь, что случилось? – объяснял Артур, но из объятий меня всё же выпустил.

Я подробно описала всё произошедшее. Слушали меня очень внимательно.

– Ну что ж. Стоит заметить, метод работает. Не так ли, Мари? – довольно кивнула Аннора.

– Более чем… – вынуждена была согласиться я.

– Только вот нам стоит попробовать ещё раз. У тебя силы и магия ещё есть? – спросил Артур.

– Да. Я почти не потратилась, – с удивлением осознала я.

– Отлично! – потёр руки Артур.

– Только давай на другой картине? Мне туда возвращаться не хочется, – и я даже поежилась.

– Серьёзно? А что ты чувствуешь? – вдруг оживился Артур.

– Да ничего такого. Просто не хочется.

– Замечательно! – почему-то обрадовался он.

Попробовали мы на висевшем в этой же комнате портрете.

– Предок, – махнул рукой Артур. – По папиной линии. Я магии дам совсем немного. Ни к чему тебе вваливаться к этому старому маразматику. Лучше он к нам. Да и разговаривать тебе с ним вовсе ни к чему.

Я согласно закивала. Вот совсем не хотелось знакомиться с покойными родственниками Артура. Мне и живых вполне достаточно.

Во второй раз внутрь картины я не завалилась и осталась сидеть рядом с Артуром. Его предок с красивым, длинным, породистым лицом, как и все персонажи до этого, спустился ко мне из картины. Он прошёлся и встал рядом, пристально меня разглядывая.

– И что мой праправнук в тебе нашёл? Некрасивая, магии – кот наплакал. Правда, совместимость очень хорошая, но с такими узкими бедрами детей ты много не родишь! – вдруг заговорил он.

– У меня нормальные бедра! – возмутилась я.

А предок вдруг поплыл и исчез.

– Мари? Что он посмел тебе сказать? – всполошился вдруг Артур.

– Да ничего. Сказал, что я маленькая, уродливая, со скудным запасом магии и совершенно не подхожу его благородному внуку! – с сарказмом ответила я.

– Да как он посмел? Да я его сожгу в ближайшем ками… Ты ехидничаешь? – вдруг улыбнулся он.

– Я? Вовсе нет. Давай ещё раз?

– Это вот сейчас азарт был? – почему-то довольно спросил он.

Я пожала плечами.

– Хорошо. Только выберем кого-то менее заносчивого.

– Сомневаюсь, что среди твоих предков такие были, – и я ему вдруг улыбнулась.

А он в ответ неожиданно схватил мою руку и поднёс к своим губам.

Глава 3. «Дева, томящаяся от любви». Ян Стен

Картины Стена похожи на его стиль жизни, а его стиль жизни – на его картины.

Арнольд Хоубракен

Мне казалось, что фамильный особняк фон Мёнерихов роскошный? Глупости. Это просто я не видела особняка Герцогов Альба. Вот где всё кричало о богатстве и роскоши. Мне после наших ирландских замков с серыми каменными стенами смотреть на всё это величие и красоту было немного странно. Но это великолепие не угнетало. Оно восхищало, приводило в восторг и трепет.

Нас ждали. Просто так нас бы дальше порога никто не пустил. Но его сиятельство герцог фон Мёнерих договорился о встрече. Дон Карлос Мигель Фитц-Джеймс Стюарт и Сильва, испанский аристократ и гранд первого класса, герцог Альба-де-Тормес согласился нас не только принять, но и оказать всяческое содействие и помощь в расследовании.

– Это означает, что мы его вычеркиваем из списка подозреваемых в убийстве жены? – решила на всякий случай уточнить я.

– Почему? По-моему, он в этом списке номер один, – ответил Артур, помогая забраться в машину.

– А почему тогда содействие? Мы же вряд ли бы смогли что-то разузнать без его помощи?

– Ну, у него на это было много причин. Во-первых, не факт, что мы что-то найдём. Во-вторых, даже если найдём, совершенно не обязательно сумеем что-то доказать. В-третьих, даже если сумеем что-то доказать, то совершенно не обязательно, что нам это позволят. Ну и в-четвёртых, моему отцу очень трудно отказать, как будто сама не знаешь, – охотно объяснил он.

– А почему он стоит в списке первым номером? – не унималась я.

Но мои вопросы его совсем не раздражали, наоборот, мне показалось, что он был им очень рад. С чего бы это? Нужно всё же выяснить, что они там задумали с Аннорой. Вечером, когда вернёмся, обязательно поговорю с ней.

– Первым номером он стоит потому, что чаще всего убийства совершаются самыми близкими людьми. У них клубок конфликтов намотан самый большой. Разве нет?

– Да, пожалуй, соглашусь. Но всё же причин для убийства такой важной, богатой и известной персоны может быть очень много.

– Несомненно! И вот что-то мне подсказывает, что мы со всеми столкнёмся. Предчувствие?

Я фыркнула, а наша машина меж тем подъехала к особняку.

Мы обо всём договорились ещё вчера вечером, после того, как моя магия и силы закончились, и мы прекратили издеваться над картинами в особняке фон Мёнерихов. Именно издеваться, потому что и Артур, и Аннора после каждой попытки только и делали, что отпускали шуточки уничижительного содержания в адрес и персонажей картин, и предков Артура, и, самое главное, в адрес друг друга. Меня всё это не задевало, хотя они всё время на меня поглядывали очень странно. Но я только пожимала плечами.

Но как итог, Артур понял необходимое количество магии для подпитки, и как мне показалось, мы работали теперь весьма слажено. Я не погружалась в картину целиком, выпадая из этого мира, а всё работало как раньше. Персонажи выходили ко мне, и мы обменивались знаками и иногда небольшими предложениями. Артур сказал, что принимать на веру показания персонажа с картины никто не будет. И уж тем более, это никакое не доказательство вины. Моё присутствие должно просто помочь и возможно ускорить раскрытие этого трудного дела. Но не более того. И да, мы проверили. Артур хотел убедиться. Когда кто-то лгал откровенно и без удержу, персонажи с картин давали это понять. Но всё же на прямой вопрос ответить они не могли. Так что просто спросить: «Вот он убийца?» у нас не получится.

Артур помог мне выйти из машины и, взяв меня под руку, повёл ко входу. Нас встречал дворецкий. Важный и серьёзный. А ещё он был очень стар. Вот просто невероятно стар. Магия позволяла поддерживать лицо в довольно хорошей форме, и мне было удивительно видеть столько морщин и настолько седую голову. Его старость как бы была даже подчёркнута.

– Доброе утро, Мигель. Давненько мы с вами не виделись, – поздоровался Артур со стариком, как со старым знакомым, а потом повернул голову ко мне и представил его. – Вот, Мария, познакомься. Это Мигель Сантьяго-Переда. Работает на семейство Альба уже лет двести. Так? – и, дождавшись подтверждающего кивка, Артур продолжил. – Он служил ещё знаменитой Белой герцогине Альба. Той, что покровительствовала Гойе. Ты увидишь этот знаменитый портрет. Он находится здесь, в особняке.

– Точно так, сеньор Мёнерих. Мне поступило распоряжение всё вам показать, так что вы непременно его увидите.

– Зови меня Артур, мы же столько лет знакомы! Ты, как я помню, мне даже один раз коленку заклеивал, когда я поскользнулся тут и упал во время одного из визитов отца?

– Да, помню. Уж очень вы были непоседливым ребёнком, – довольно улыбнулся старик, жестом приглашая нас войти. – Его сиятельство, герцог Альба, распорядился всячески вам помогать и сказал, что с ним вы побеседуете завра. А сегодня займётесь местом преступления и слугами. Всё правильно? – уточнил дворецкий.

Мы вошли в дом, и старик куда-то нас повёл. Я вертела головой, с удовольствием рассматривая всё вокруг. А посмотреть и в самом деле было на что. Коллекция живописи герцогов Альба была не просто великолепной, она была фантастической. Только вот всё изучить мне не удавалось, потому что приходилось следить за магией и за разговором.

Как только мы вошли в дом, я выпустила магию, а Артур её поддерживал и подпитывал. Мы так договорились ещё в пути, что не будем ориентироваться на какую-то одну картину, а просто посмотрим, какая из них решит со мной сегодня поговорить. Я не возражала, только диву давалась, это сколько же в Артуре магии? Чтобы вот так её расходовать? Впрочем, не моё это дело.

– Да. У меня с собой все детали дела, мне выдали копию в полиции, так что лишних и повторяющихся вопросов не будет. Давай для начала просто осмотрим дом, и ты нам покажешь комнаты, в которых в тот момент расположились гости. Их ведь было десять?

– Да, всё верно. Стол был накрыт на двенадцать персон. Гостей рассадили так, что дамы и кавалеры сидели через одного, и напротив каждой дамы сидел один из мужчин; во главе стола, друг напротив друга, сидели герцог и герцогиня, – ответил старик.

– И все они остались ночевать в особняке? Почему? Особняк стоит в центре города. Все гости люди состоятельные, у каждого в Мадриде свой если не особняк, то квартира с комнатами точно есть. И они вдруг остаются ночевать здесь. Не объясните причину? – с очаровательной улыбкой спросил Артур.

– Этот вопрос вам лучше задать его сиятельству, – смешался дворецкий.

– Непременно. Так и сделаю. Но вот ещё вопрос. В особняке, довольно большом, к слову, в ту ночь не осталось слуг. Почему? Все официанты, повара, горничные, камеристки и даже садовник были отпущены в эту ночь по домам. В доме остались только гости и вы. Не так ли?

Артур задавал вопросы и лучился улыбкой, как будто спрашивал нечто неважное и обыденное. Только вот дворецкий под градом этих вопросов мрачнел всё больше и повторил ту же фразу:

– Этот вопрос вам лучше задать его сиятельству. Мне поступило распоряжение отпустить слуг. Что я и сделал.

– А кто отдал это распоряжение?

– Покойная герцогиня Альба, – последовал ответ.

– Как интересно… – сияя улыбкой, откликнулся Артур.

Между тем мы подошли к одной из лестниц, ведущей на второй и третий этажи.

– Я так понимаю, её здесь и нашли? – оживился Артур.

– Да, именно здесь.

– А что делала герцогиня среди ночи на одной из боковых лестниц особняка? Это ведь не центральная лестница?

– Да, парадная лестница находится в центре особняка, вы её видели, когда только пришли. А эта лестница ведёт напрямую к её покоям. Так что нет ничего необычного, что герцогиня поднималась по ней из столовой, или, возможно, из одной из гостиных после беседы с кем-то из своих гостей, – ответил старик.

– А это что за картина? – подала голос я, потому что персонажи на ней задвигались.

Картина была довольно тёмной. В центре сидела молодая девушка, за её спиной стояли ещё два персонажа. Женщина и мужчина. Женщина внимательно слушала, что ей говорил мужчина, держащий сидящую девушку за руку и измеряющий ей пульс. Складывалось впечатление, что девушка больна, женщина её родственница, возможно мать, а мужчина, судя по всему, доктор.

– «Дева, томящаяся от любви», Ян Стен, – ответил дворецкий.

– Ян Стен? Знаю такого. Весьма весёлый был мужчина. И все его картины немного с юмором, а некоторые заставляли дам его времени краснеть от стыда. Самая его известная картина, насколько я помню, это «Девушка с устрицами». В своё время была признана весьма непристойной! – весело улыбнулся Артур.

– А что может быть непристойного в картине «Девушка с устрицами»? – удивилась я.

– Эм… Мари, видишь ли. Устрицы – весьма сильный афродизиак. И когда девушка с таким лукавым выражением лица собирается угостить кого-то устрицами, то считалось, что предлагает она нечто совсем иное, – и Артур галантно поцеловал мне руку, смягчая таким образом свой ответ.

Но я только фыркнула. Те времена, когда можно было покраснеть от предложенных кому-то устриц, давно прошли. Но вот старый дворецкий неодобрительно покачал головой. Его, наверное, устрицы до сих пор смущали.

– И кстати, «Девушка с устрицами» – это не единственная его такая картина. Я вот навскидку ещё две припомнил. Он был весельчак. А что тебя смущает на этом полотне? Устриц тут, кажется, нет, – и он внимательно ещё раз осмотрел картину.

– Здесь, похоже, речь идёт о любви, и девушка загрустила, а родители, не понимая причины такого её состояния, вызвали врача. Он ей сейчас раствор валерианы пропишет, и всё придёт в норму, – прокомментировала я.

– Ясно, – кивнул Артур, потом посмотрел ещё раз внимательно на изображение. – Я уже этот предмет где-то видел. Что это?

И он указал на левый нижний угол картины.

– Это грелки. Вот видишь, угли? А ещё, в ногах у девушки стоит ящик. Это тоже грелка. В неё складывали угли, и таким образом грели ноги. А вот эта сковородка с длинной ручкой – на самом деле тоже грелка. Только клали её в кровать. Видишь, она на заднем плане картины? В такую вот грелку складывали горячие камни и водили ей по кровати, а потом оставляли её в ногах для тепла. Кровать становилась тёплой. У нас в Ирландии сплошь и рядом такие можно найти. Но где ты мог её видеть здесь? В Испании?

– Кстати, да… художник сам голландец, там такие штуки тоже часто можно увидеть, – кивнул мне Артур.

Мы уткнулись носами в картину, и я незаметно кивнула Артуру на его вопрошающий взгляд. Да, именно на этот предмет мне указывали все три персонажа картины.

– Я прошу прощения, но могу предположить, где вы могли видеть этот предмет. В ту ночь я нёс его вниз, на кухню. И когда увидел тело герцогини, то уронил и бросился к ней. Грелка отлетела в сторону, раздался жуткий грохот, который и разбудил большинство гостей, – вдруг сказал дворецкий.

– Ну точно! – и Артур хлопнул себя по лбу.

И если бы я знала его чуть меньше, то решила бы, что он и в самом деле забыл. Только вот это было не так, и я успела разглядеть и хитрый прищур, и огонёк в глазах.

– Простите, а зачем в солнечной и жаркой Испании может понадобиться такая грелка? Вам впору охлаждать кровати, – спросила снова я.

– Ситуации бывают разные. Иногда герцогиню колотил нервный озноб. Она была весьма впечатлительна. И ей был просто необходим подобный предмет, – сухо ответил дворецкий.

Я собиралась возразить, но поймала взгляд Артура и промолчала.

– Так. Давайте проясним ситуацию ещё раз. Вы несли этот предмет вниз с третьего этажа?

– Да, – подтвердил дворецкий.

– Там спальня покойной герцогини?

– Хм. Нет. Там нежилые помещения. Все покои и спальни расположены на втором этаже. А на третьем – гостиные, кабинеты, комнаты для карточных игр, бильярдная, музыкальная гостиная, одним словом, много всего. Эта… хм, грелка, была оставлена как раз в одной из таких гостиных. И я нёс её вниз, где ей и место. В подвале, рядом с кухней.

– В три часа ночи? – не удержалась я.

– У меня бессонница. Я плохо сплю. И не хотел её там оставлять. Всё должно находиться на своих местах, – сурово припечатал меня старик.

– А что она там делала? – мне по-прежнему было непонятно назначение этого предмета.

Да и персонажи с картины крутили и так, и эдак эту штуку, похожую на большую сковородку.

– Лежала на одном из кресел. У старого кардинала Херонимо Кастильон-и-Салас больная спина. Магия уже плохо помогает, и я согрел кресло, в котором он сидел. Я столько лет обходился без магии, что привык доверять обычному ручному труду. И это работает, должен вам сказать, молодые люди, – старик явно начал раздражаться.

– Не спорю. И вот ни одной минуты не сомневаюсь, что старику это помогло просидеть весь вечер в кресле. Но давайте вернёмся к событиям той ночи, – и Артур примиряюще улыбнулся.

– Как я уже говорил, я спускался с третьего этажа, прошёл второй, и тут у подножия лестницы и увидел тело герцогини. Грелку я выронил и подбежал к ней. Но она была уже мертва. Грохот, что я поднял, разбудил остальных гостей, и они высыпали из своих спален на мой крик, – ответил старый дворецкий.

– Все высыпали? – уточнил Артур.

– Я тогда был очень взволнован и не могу точно ответить на ваш вопрос. Но грохот был сильный. И поэтому, да. Скорей всего, вышли все.

– В тот момент в особняке находилось двенадцать человек?

– Да.

– И один труп, – вдруг вылетело у меня, чем я заслужила неодобрительный взгляд от старого дворецкого и лукавую смешинку от Артура.

– Двенадцать. Знакомое число, – протянул Артур. – Давайте спустимся вниз по лестнице, непосредственно на место, где вы увидели покойную герцогиню.

Я огляделась. Лестница как лестница. Не могу сказать, чтобы она была очень крутой.

– Неужели и в самом деле можно упасть вот с такой лестницы и сломать себе шею? – озвучила я свои мысли.

– Согласно заключению мага-патологоанатома, у герцогини сломана шея. Сказать, что это произошло в результате падения, или ей её сломали, он не может. Возможны оба варианта. Есть ещё и третий – что её просто столкнули, и толчок стал причиной столь неудачного падения. Лично я склоняюсь к этому варианту.

– Что её кто-то толкнул?

– Да. Возможно, имела место ссора. И всё это происходило как раз на ступеньках. И там достаточно небольшого толчка – и вот вам неудачное падение.

– А магическая экспертиза? – не унималась я.

– Это вся информация, которая у нас есть. Магии на теле не обнаружено. Но ты права. Ей и в самом деле могли магией сломать шею и столкнуть. А потом использовать магическое удаление следов. Или артефакт, или заклинание. Всё зависит от силы мага. Такой вариант тоже исключать нельзя, – согласился Артур.

– И кто из гостей был способен на это?

– Ну, по моим прикидкам, почти все. И самым первым в списке стоит мой отец – из всех присутствующих гостей он был самым сильным магом. А вот при наличии припасённого заранее артефакта сокрытия магии, такой фокус могли проделать все гости. И тогда это уже запланированное убийство, – ответил мне Артур.

– Час от часу не легче! – покачала я головой.

– Я сейчас активирую магией один артефакт. Ты только не пугайся, Мари. Это полицейский отчёт о первых моментах по прибытии полиции на место происшествия и фиксация положения тела. Они это теперь записывают. С Граалем все полицейские теперь так могут. Вокруг нас появятся силуэты и само тело. Смотри внимательно. Может быть, увидишь что-то необычное, – и Артур достал небольшую коробочку, внутри которой оказался замысловатый кристалл, обвитый металлическими нитями.

Ух ты, как здорово! Сколько всего нового с нахождением Грааля появилось. Я и не знала, что полиция теперь так умеет.

Передо мной и в самом деле замелькали силуэты. Я увидела и тело графини. Она лежала у подножия лестницы, где мы сейчас стояли. Взгляд её остекленевших глаз был направлен куда-то вверх, к потолку.

Вокруг было множество людей, по большей части мне незнакомых. Но всё же некоторых я узнала. Например, стоящего в стороне дворецкого. Старик комкал в руках платок и явно был расстроен. А вот отец Артура выглядел совершенно спокойно и невозмутимо. Впрочем, как всегда. Мне вообще кажется, мало что способно вывести из себя герцога фон Мёнериха. Но в целом я не увидела ничего примечательного. Все суетились, спешили, нервничали. Вполне обычная ситуация, когда в доме погибла персона такого ранга.

Я видела, как по лестнице спускался старый кардинал в красной кардинальской сутане, была ещё очень красивая черноволосая девушка. Промелькнул высокий молодой человек в форме военного, а потом был кто-то ещё. Я не успевала всех как следует рассмотреть. Был и сам герцог Альба, муж покойной. Внезапно запись закончилась.

– Как? Всё? – расстроилась я.

– Да, увы. Пока потенциал у этой магии не очень большой. Но не забывай, и полицейские её получили не так давно. Раньше маг-полицейский был огромной редкостью, так что пока только так. Что тебе больше всего бросилось в глаза? – спросил Артур.

Я покосилась на старика дворецкого и ответила:

– Никто, похоже, особенно не переживал о её гибели. Слёзы на глазах были только у вас, – и я посмотрела на старика, который мне сдержанно кивнул.

– Она была сложной женщиной, – печально произнёс дворецкий.

– Давайте мы поднимемся в личные комнаты герцогини и на этом, пожалуй, завершим сегодняшний визит, – предложил Артур.

Только вот комнаты покойной герцогини Альбы ничего нам не показали интересного. Картины больше не оживали, решив, что на сегодня с них достаточно. Комнаты были роскошны, но совершенно безлики. И Артур сканировал магией всё пространство. Пару раз застывал в раздумьях, но на мой вопросительный взгляд отрицательно качал головой.

А потом и вовсе заявил, что на сегодня мы собрали достаточно информации.

Мы вышли из особняка и сели в машину.

– Мы назад, в особняк фон Мёнерихов? – решила уточнить я.

– Нет, я везу тебя обедать.

– Но я сыта! – возмутилась я.

– Да? А я вот проголодался, да и время уже обеденное. Ты плохо ешь, Мари. Чувство голода у тебя тоже притупилось?

– Ты о чём? Я не понимаю! – удивилась я.

– Ты похудела за последние месяцы. И сильно. Ты не заметила? – иронично приподнял он бровь.

– Я всегда была стройной!

– Стройной? Да! Но не болезненно худой! Впрочем, как скажешь, но мы едем обедать, и это не обсуждается. Я дал слово Анноре, что покормлю тебя. А ты знаешь, что с ней опасно связываться, и вдвойне опасно не выполнять данные ей обещания!

Я вздохнула, но согласилась. В конце концов, и правда, необходимо поесть.

Ресторан, куда меня привёз Артур, был такой же пышный и пафосный, как особняк, который мы только что покинули. Официанты не просто ходили между столиками, казалось, они порхали, не касаясь ногами пола, передвигаясь совершенно бесшумно.

Артура тут знали, и метрдотель лично вызвался проводить нас за столик. Хорошо хоть платье на мне из тех, что заказали Аннора с Артуром, вдруг пришло мне в голову. Хороша бы я была в своём обычном коричневом убожестве. Как мне вообще могло прийти в голову носить нечто подобное? Вдруг снова ворвалась мысль. Но потом привычно потянулись другие: «А не всё ли равно? Удобно, и ладно». Я мысленно «пожала плечами».

Артур пристально следил за выражением моего лица, что-то там для себя решая.

После того как принесли меню, Артур спросил:

– Ты позволишь мне заказать для тебя? Потому что если я предоставлю это тебе, то дело ограничится стаканом воды.

Я снова пожала плечами.

– Ты часто тут бываешь? – спросила я после того, как официант, приняв заказ, отошёл.

– Последнее время всё как-то некогда было. А раньше – да, частенько. Это самое удобное место, чтобы встретить наших возможных подозреваемых. С кем-то нам аудиенции придётся искать с помощью отца, тут уж ничего не попишешь. Но вот некоторых запросто можно увидеть и здесь. В непринуждённой, так сказать, обстановке.

– Арт? По-моему, нам уже повезло. Смотри, там девушка и молодой мужчина, что были в ночь убийства в особняке герцогини. И они идут сюда.

– Серьёзно? Хорошо. Рано или поздно это всё равно бы произошло. А так даже лучше.

Он повернул голову и, встретившись взглядами с направлявшейся к нам парочкой, встал.

– Артур, дружище! Рад тебя видеть! Мы давно не пересекались, – поприветствовал его подошедший молодой мужчина.

– Хакобо, просто ты не бываешь в тех местах, которые я посещал в последнее время. И мне остаётся тебе только завидовать и стремиться к твоему свету! – немного иронично ответил Артур.

– И у нас дома вы тоже перестали бывать, Артур. Мама очень скучает по вашим остроумным и интересным историям, – мелодичным голосом проговорила красивая брюнетка.

– Ну как я посмел заставлять скучать вашу очаровательную матушку, неска Арабелла? Это просто преступление с моей стороны! Непременно нанесу ей визит в ближайшее время! – и Артур склонился к ручке очаровательной брюнетки.

– Ты не представишь нас своей спутнице, Артур?

– О! Разумеется! Дорогая, это мои старинные друзья. Мы знакомы с детства. Этот красавчик – Дон Хакобо Фитц-Джеймс Стюарт и Вентимилья, – и Артур дружески хлопнул молодого мужчину по плечу, – а это его двоюродная сестра Арабелла де Сильва.

А потом вдруг, быстро взглянув на меня, сказал:

– Познакомьтесь, друзья. Это Мария де Руари, дочь барона Гилберта де Ласи, моя невеста.

«Кто?!» – судорожно подумала я.

Глава 4. «Дама с веером». Диего Веласкес

Предпочитаю быть лучшим в изображении уродства,

а не вторым в изображении красоты.

Единственное высказывание Диего Родригес де Сильва-и-Веласкеса,

которое сохранилось.

Это он сейчас обо мне?

Но судя по вытянувшемуся лицу девушки, не только для меня это был огромный сюрприз. К счастью, спокойствие, что присутствовало в моей жизни уже так долго, и в этот раз выручило – я совершенно невозмутимо переводила взгляд с одного лица на другое, подмечая малейшие нюансы мимики.

Так, молодой мужчина был удивлён, но не более. А вот девушка была не только удивлена, но и зла. У них с Артом что-то было? С чего это вдруг такая реакция? Нужно будет выяснить. А вот Арт смотрел на меня и чего-то ждал. Чего? Я не поняла. Удивления или раздражения? Удивление есть, только эмоции я держу под контролем. Наверняка у него есть на подобное заявление веские причины. Поэтому улыбаемся и принимаем от пришедших в себя молодых людей поздравления с помолвкой.

Приглашение отобедать вместе с нами они отклонили. При этом Дон Хакобо был совершенно точно не против, но вот неска Арабелла де Сильва решительно отказалась. Арт пообещал, что обязательно посетит обоих в ближайшее время, и они ушли к своему столику.

Я вопросительно приподняла брови.

– Это всё? Больше никакой реакции не последует? – спросил Арт.

Я покачала головой. Но всё же спросила:

– Объяснишь? Для чего это тебе вдруг понадобилось объявлять меня невестой?

– Причин на самом деле много, – уклончиво ответил он.

– Да? Назовёшь хотя бы парочку? – попросила я и потянулась к стакану с водой, в горле внезапно пересохло.

– Парочку? Ну, если только так, то изволь. Неску Арабеллу де Сильва последнее время мне все усиленно сватают. Друзья, приятели, её родня, даже вот папочка при последнем разговоре упомянул. Я на ней жениться решительно не собираюсь. Более того, даже слухи о том, что она моя возможная любовница, пресекаю сразу же. Она, кстати, приходилась покойной герцогине племянницей, и поэтому была приглашена в особняк в тот вечер.

– Чем же девушка тебе так не угодила? Она очень красива. Ты же не пропускаешь ни одной доступной юбки, – как всегда невозмутимо решила уточнить я, просто чтобы понять.

– У тебя устаревшие сведения. Я весьма привередлив в последнее время. Ну… Хм.… Если это касается постоянной связи, – и он снова посмотрел на меня, ожидая реакции.

Я пожала плечами. Меня больше не волновали его пассии. Касалось ли это его случайных одноразовых подружек или предполагаемых невест. Это не моё дело. Не дождавшись от меня реакции, Артур вздохнул и продолжил:

– Ещё одна причина – так будет гораздо проще объяснить твоё постоянное присутствие рядом со мной, а мы теперь будем всюду появляться вместе. И согласись, тот факт, что ты моя невеста, сразу ликвидирует ненужные вопросы. Да, я согласен, что теперь в общественном мнении всё проще, и никто уже не соблюдает условности, но в чём-то мы ещё очень консервативны. Так что мне показалось такое объявление вполне логичным.

– Согласна. На время расследования это и в самом деле будет удобно, – кивнула я.

И снова я поймала на себе его странный взгляд. Да что не так-то? Я же согласилась?

– Есть ещё причины? – спросила я.

– Да есть, но тебе их знать пока не обязательно. Потом скажу… – и он взмахнул рукой, давая понять, что они не так важны.

Я снова кивнула.

Принесли наш обед, и я вдруг обнаружила, что действительно проголодалась. Еда оказалась выше всяческих похвал, и я с удовольствием пообедала, отдав должное мастерству повара.

– А Дон Хакобо как оказался в особняке в ту ночь? – спросила я, пока нам несли десерт, на котором настоял Арт.

– Я не сказал? Так он же сын герцога и его наследник! Покойная герцогиня приходилась ему мачехой.

– Мачехой? И какие у них были отношения?

– Как у мачехи и пасынка. Напряжённые. Они не сильно ладили. Но не думаю, что Хакобо мог её убить. Поссориться среди ночи они запросто могли. Опять-таки, не думаю, что он мог бы её ударить. Но… Всё может быть. Женщины, они способны вывести из себя даже святого.

– Да что ты? – начала я, но остановилась.

– Да? – подался он вперёд.

– Ничего. Десерт! – кивнула я на бесшумно появившегося официанта.

Оставшуюся часть обеда мы провели в молчании. Арт явно что-то обдумывал и рассеянно блуждал взглядом по ресторану.

А по возращении в фамильный особняк фон Мёнерихов нас ждал неприятный сюрприз – приглашение в кабинет от отца Артура, желавшего с нами побеседовать.

Пока мы шли за дворецким фон Мёнерихов в кабинет, Артур наклонился и стал шептать:

– Мари. У отца в кабинете висит портрет. Это работа Диего Веласкеса, любимого художника отца. Я думаю, ты и так его узнаешь, но на всякий случай. На портрете изображена одетая в черное женщина, с веером в руках. Полотно довольно большое, и ты его не пропустишь. Сосредоточься на нём. Если кто и способен сказать правду о дражайшем папочке, то только эта картина.

Я сдержанно кивнула. Веласкес, так Веласкес.

Кабинет старшего фон Мёнериха, не в пример всем остальным комнатам в особняке, был на редкость монохромным, то есть выполненным в одном цвете. И этот цвет был чёрный. Никакой позолоты или, упаси Праотец, кричащих и ярких цветов. Дерево, и то было затонировано чёрным лаком. Всё было очень мрачно, под стать своему владельцу, который мне всегда внушал ужас. Я не была с ним знакома, пока мы были вместе с Артуром, но слышала достаточно.

Артур всегда встречался с отцом без меня, не приглашал его к нам, и я сначала ужасно обижалась, думая, что он меня стыдится. Но, как оказалось, всё было совершенно наоборот. Артур меня оберегал от своего отца, да и от остальной родни тоже.

– Присаживайтесь! – с любезной улыбкой, от которой меня бросило в холод, произнёс герцог фон Мёнерих.

Артур усадил меня в кресло и, взяв стул, придвинул его ко мне практически вплотную. Чего это он?

– Артур, мальчик мой. Я общался с неской Марией целый месяц без твоего участия и, как видишь, не съел её, – ласковым голосом проворковал герцог, а меня опять пробил озноб.

– Возможно. Но больше такого не повторится, и не мечтай. Только в моём присутствии! – а вот от голоса Артура во мне что-то заметно потеплело, и я смогла ещё раз осмотреться.

Портрет, о котором говорил Артур, и в самом деле невозможно было пропустить. Он был под стать кабинету. И женщина в тёмном платье, и её ожерелье из тёмного камня, и приколотая к волосам чёрная кружевная вуаль, всё идеально вписывалось в интерьер. Было что-то в её лице немного отталкивающее. Может быть, большие, немного навыкате глаза? Или тёмные тона в её одежде так меня тревожили? Яркими светлыми пятнами выделялись глубокое декольте и белые перчатки. При такой тёмной одежде – и такое глубокое, подчёркнутое декольте? Веер, что дама держала в руках, был также тёмного, бархатистого оттенка.

Вдруг женщина на портрете пошевелилась и, кокетливо обмахнувшись веером, начала выходить из полотна. Она подошла и встала за креслом герцога, сидевшего за своим столом. А потом выжидающе посмотрела на нас с Артуром.

Мне показалось, что Артур что-то такое почувствовал, потому что откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу, приняв более расслабленную позу, и взял меня за руку.

– Отец, ты ведь мне так и не рассказал, что ты сам делал в тот вечер в особняке герцогов Альба?

– Меня пригласили на ужин, – коротко ответил герцог.

– А почему ты отпустил водителя и остался на ночь?

– Меня об этом попросила хозяйка, – последовал спокойный ответ.

Дама с портрета при этих словах кокетливо приложила веер к губам и захихикала.

– Она была вашей любовницей? – вдруг выдала я, сама от себя подобного не ожидая.

При этих словах герцог внимательно посмотрел на меня и вдруг хищно улыбнулся:

– А вы изменились, Мари. Одежда, походка, посадка головы, взгляд. Вот теперь я начинаю наконец понимать, что удерживало возле вас Артура в течение трёх лет! – ответил этот страшный человек, глядя прямо на меня.

– Ты не ответил на вопрос, – подал Арт голос.

– И кто поведал вам этот секрет? Хотя дайте угадаю. Надеюсь, Веласкес? На меньшее я не согласен, – сказал герцог, откидываясь назад в своём кресле и принимая более расслабленную позу.

Дама с портрета вытянула руку и вдруг провела ей по волосам герцога. Тот даже не пошевелился, а я зачарованно снова выпалила:

– Она вас любила…

– Она, по крайней мере, мне это всегда говорила. Да, мы были любовниками. Именно по этой причине, в память о женщине, которая достаточно долго продержалась рядом со мной, я и затеял это расследование… – кивнул герцог, подтверждая мою догадку.

– Она что-то хотела от тебя в ту ночь? – спросил Артур.

– Что может хотеть женщина от мужчины? Тебе это нужно объяснять? С каких пор? – ехидно поинтересовался герцог.

Дама с портрета нахмурилась и покачала головой. А я снова вмешалась. Это рука Артура на моей и его присутствие делают меня такой смелой, что я решаюсь всё это выговаривать герцогу в лицо?

– Нет. Вы лжёте. В ту ночь она что-то ещё хотела от вас.

На меня снова бросили хищный взгляд, а Артур сжал мою руку.

– Хорошо, вы всё равно скоро докопаетесь. Кто-то обязательно проболтается, – задумчиво протянул герцог. – В ту ночь Розалия затеяла магический ритуал. С обретением ею дополнительной магии она полюбила различные, скажем так, эксперименты. У неё была магия и до нахождения Грааля, всё же она аристократка, но артефакт ей многое дал, и она слегка увлеклась.

– И ты принимал участие в этих экспериментах? – напрягся Артур.

– Нет. Мне всё это было неинтересно и казалось глупой детской затеей. Но я самый сильный маг в Мадриде, и был нужен для подстраховки, на случай, если что-то пойдёт не так. Я уже однажды ликвидировал последствия её неудачной работы с магией смерти и признаюсь, ждал и в ту ночь чего-то похожего. Но, к моему удивлению, всё обошлось.

– То есть, она не экспериментировала в ту ночь?

– Этого я не сказал. Был мощный выброс магии. Я его почувствовал, находился в тот момент в соседней комнате. Но устранять нежелательные последствия меня не позвали.

– А где это было? – уточнил Артур.

– На третьем этаже. Там есть специально оборудованная Розалией комната. Я был в соседней с этой комнатой гостиной. Беседовал с кардиналом Херонимо Кастильон-и-Салас.

– Кардинал почувствовал то же, что и ты?

– Вот что ты задаёшь глупые вопросы? Великий инквизитор, и не почувствовал бы мощного выброса магии? – сердито фыркнул герцог.

– Вы это обсудили? – не сдавался Артур.

– Нет. Но кардинал был недоволен. Я успел это заметить по его взгляду.

– Кто, по-твоему, принимал участие в эксперименте? – снова спросил Артур.

– Понятия не имею. Я же говорю. Мне всё это казалось детской шалостью, и я не вникал. Ну, был у любовницы маленький каприз. Почему нет? – пожал плечами герцог.

Дама с портрета всё это время кивала, подтверждая, что герцог говорит правду, и поэтому сейчас я не стала сомневаться в его словах. Герцог и в самом деле был сильнейшим магом, и ему были скучны заурядные эксперименты.

– А что было потом?

– Мы распрощались с кардиналом, и я пошёл вместе с появившейся Розалией к ней в спальню, – невозмутимо ответил герцог.

– Когда ты ушёл от неё? Я это спрашиваю не из праздного любопытства, как ты понимаешь, – ухмыльнулся Артур.

– Я понял, сын, – герцог отзеркалил ему ухмылку. – Около трёх часов ночи.

– То есть, непосредственно перед убийством?

– Да. Я успел дойти до отведённых мне покоев, снять пиджак, налить себе коньяка, начал расстёгивать рубашку… и тут услышал жуткий грохот и крик.

– То есть, как её убивали, ты не слышал?

– Нет, – покачал головой герцог.

– Грохот от грелки был сильный?

– Да, сильный. Только это не совсем грелка. Скорее, сковородка для переноса углей, – поправил Артура герцог.

– Что? – не поверила я.

– Если вы видели этот предмет, то должны были обратить внимание, что дырки только в крышке. Дно у неё достаточно толстое и прочное. Её набивали не горячими камнями, а углями. Розалия использовала угли различных пород деревьев в своих экспериментах. Она сжигала различные травы в этой штуке, или чертила символы на бумаге, а потом там же их сжигала. Одним словом, занималась всякими глупостями.

– Переносная жаровня. Завтра непременно её осмотрим. Почему мы сегодня этого не сделали? Ведь нам это напрямую показали? Нужно больше прислушиваться к тому, что показывают тебе картины, – и Артур поцеловал мою руку. Что-то он зачастил с этим жестом. Впрочем, пусть его…

– Не совсем понимаю, при чём тут эта металлическая штука. Ну, прогрохотала она, ну подняла всех на ноги, но всё равно не вижу в этом предмете ничего необычного, – сказал герцог.

– Давай вернёмся к моменту убийства. Она пошла тебя провожать? – спросил Артур.

– Нет. Когда я уходил, она оставалась в кровати. Но скорее всего, как только за мной захлопнулась дверь, быстро надела пеньюар и халат, а затем выскочила из спальни. Но я понятия не имею зачем, и что ей могло понадобиться, – пожал герцог плечами.

– Ты вышел сразу, как услышал грохот?

– Да, я появился в коридоре одним из первых.

– Не подскажешь, вышли все гости, что были в тот момент в особняке?

– Да, этот грохот был способен и мёртвого на ноги поднять. Вышли все. Кто-то в халате, кто-то в пижаме, кто-то, как я, был частично одет. Но вышли все. Мы стояли наверху, а внизу лежало тело, рядом с которым стоял на коленях дворецкий. Он причитал и протягивал к ней руку, только дотронуться так и не решился. Но там и без этого было понятно, что она мертва – неестественно вывернутая шея и пустые глаза, – немного тише сказал герцог.

– Значит, после твоего ухода она дожидается, пока закроется дверь в твою спальню, и идёт к лестнице. Там герцогиня кого-то встречает, и этот «кто-то» сталкивает её с лестницы. И почти одновременно с этим вниз спускается старый дворецкий Мигель, страдающий бессонницей, который и находит тело. Времени на то, чтоб скрыться в своей спальне, убийце остаётся ничтожно мало, – сделал выводы Артур.

– Да. Получается, так.

– Выходит, что тот, кто убил её, всё запланировал заранее, так как времени на ссору у него не было, – сделал ещё один вывод Артур.

При этих словах герцог нахмурился. А потом поднял голову и посмотрел на то место, где стояла дама с портрета. Но он же не может её видеть? Или может? Он настолько сильный маг, чтобы вот так видеть чужую магию?

– Знаете, исследователи так до сих пор и не определились, кто же изображён на этом портрете. Одно время все склонялись к мнению, что это портрет Марии де Роган, герцогини де Шеврез.

– Пап, я не силен в этих исторических личностях. Это которая? – спросил Артур.

– Та самая де Шеврез? Подруга Анны Австрийской? – влезла я.

– Да. Она участвовала во множестве заговоров, которые, разумеется, не нравились королю Людовику. Она обладала поистине кипучей энергией! Успевала всё! И рожать детей – у неё их, кстати, было пять, и менять мужей и любовников. Мужей было двое, а вот любовников никто и не считал, – усмехнулся герцог.

– А уж количество заговоров, в которых она участвовала, вообще не поддаются исчислению. Некоторые из них даже получили имена. «Дело Бэкингема», «Заговор графа де Шале», «заговор Высокомерных», – поддержала я, уже совершенно другими глазами смотря на женщину с портрета.

– А! Точно. Там ещё что-то с драгоценностями было связано? Эта та, что подвески алмазные украла? – оживился Артур.

– Для такого умного человека ты удивительно безграмотен, – вздохнул герцог и театрально прикрыл рукой глаза.

– Нет. Она их не крала. Но участвовала в заговоре и сильно скомпрометировала королеву Анну. После этого её опять отправили в ссылку, – пояснила я Артуру.

– Одна из ссылок и привела её в Испанию, где был написан этот портрет. Исследователи сомневаются, что это она. Слишком уж непохожа женщина на нём на другие портреты герцогини де Шеврез. Но я склонен верить, что это именно она, – сказал герцог, в упор посмотрев на даму, что сейчас опиралась на спинку его кресла, и чей взгляд был так загадочен.

– Почему? – с любопытством спросила я.

А Артур ободряюще пожал мою руку и улыбнулся.

– Потому что Веласкес правдив. А вот остальные художники этим похвастаться не могут. Женщина рожала детей, постоянно плела интриги и переезжала с места на место. Она имела множество врагов, её люто ненавидел один из самых могущественных магов, муж её подруги Анны, король Людовик. Ненавидел настолько, что даже в своё завещание внёс пункт, запрещающий ей появляться на территории королевства. Все эти перипетии не могли не отразиться на её лице. И те сказочные портреты в костюмах охотницы, с которыми сравнивают этот портрет, всего лишь сказка. А вот такая она была на самом деле, – задумчиво протянул герцог.

– Вот сейчас вообще не понял. Ты это к чему? – вставил Артур.

– К тому, чтобы вы уяснили. Художники склонны к преувеличениям, приукрашиваниям и грубой лести, стремясь угодить заказчику. Выбирайте картины очень придирчиво. И уж конечно, не верьте всему подряд. Что же касается сегодняшнего разговора, то Веласкесу стоит верить. Это один из самых правдивых художников, – пояснил нам отец Артура.

– Тогда последний вопрос. Это ты убил Розалию Вентимилья ди Граммонте, герцогиню Альба?

– Нет, я её не убивал! – последовал твёрдый ответ.

А вот загадочная дама с портрета не подтвердила слова герцога. Она неопределённо пожала плечами и направилась к своему холсту. И вот уже за спиной у герцога просто портрет. Я разочарованно вздохнула. Артур взглянул на меня, мгновенно всё понял, и снова пожав мою руку, сказал:

– Не расстраивайся, Мари. Мы обязательно всё выясним, – с этими словами он встал.

– Спасибо, что уделил нам время, отец.

– Не пропадай надолго. И держи меня в курсе расследования. В конце концов, это я его затеял.

Артур неопределённо кивнул и, взяв меня за руку, потащил на выход из кабинета.

Как только мы вышли, я было открыла рот, чтобы задать вопрос, но Арт приложил к моим губам ладонь и потащил меня прочь. А, ну да. Под дверью у всесильного герцога что-то спрашивать и в самом деле глупо.

Он затащил меня в гостиную к Анноре, которая была там же, как всегда невозмутимо попыхивая своей длинной трубкой. Я села, а Артур принялся расхаживать по комнате, кратко пересказывая всю имеющуюся у нас информацию. Я даже думаю, не столько просвещая Аннору, сколько укладывая у себя всё это в голове.

– Итак. После разговора с отцом мы имеем троих крепких подозреваемых, у которых был ярко выраженный мотив убить Розалию Альба.

– Троих? Мотивы? – не поняла я.

– Да. Давай посчитаем вместе. Во-первых, сам герцог Альба, муж покойной. Как мотив – банальная ревность. Герцогиня только что, не скрываясь, провела время со своим любовником прямо у него в доме. Чем не мотив? – начал Арт.

– Согласна. Но твой отец сказал, что связь длилась уже достаточно долго. Неужели он о ней не знал?

– Лопнуло терпение? Ревность, она, знаешь ли, такая. Кипит, как плохое варево в котле, а потом раз, и убежало, – улыбнулся Артур.

– Хорошо, принимается. Кто следующий?

– Кардинал Херонимо Кастильон-и-Салас.

– Великий инквизитор? А, кажется, поняла! Дело в магических экспериментах покойной герцогини?

– Да. Верно. Тёмная магия, в отличие от магии смерти, строго под запретом, а судя по туманным намёкам отца, именно ею герцогиня и баловалась. И кардиналу, её дальнему родственнику, между прочим, это могло очень не понравиться. Оскорбление веры и чести для него более чем серьёзно. Так что это мотив, и сильный.

– Но он же стар?

– Я бы всё равно не сбрасывал его со счетов. Он ещё достаточно крепок и вполне способен столкнуть женщину с лестницы, я уже не говорю про магию.

– Хорошо, согласна. А кто третий?

– Его сиятельство герцог Карлос фон Мёнерих, – невозмутимо ответил мне Арт.

– Твой отец? Но почему?

– Я так понял, что дама с портрета не дала тебе однозначного ответа на вопрос об убийстве?

– Нет. Она пожала плечами и ушла.

– Вот. Поэтому и вычёркивать его из списка пока рано.

– Но тогда он убил бы герцога Альбу? Своего соперника?

– Соперника? У моего отца не может быть соперников. Но причины, чтобы убить любовницу, могут быть разные. Например, она стала требовать от него чего-то большего? Или надоела? Или просто поссорились, и она кинулась за ним, когда он уже уходил? Обстоятельства могли сложиться как угодно. А отец достаточно силён, чтобы уничтожить все доказательства и следы своей магии.

– А зачем тогда он сам затеял расследование?

– У папочки может быть масса причин, о которых мы даже не подозреваем. Вот, например, тебе одна, до которой я могу додуматься. Мы в ходе этого расследования выясним много тайн и секретов, до которых он большой охотник. А ещё мы поднимем своим расследованием бурю и досадим куче народу. А всё это папочка просто обожает. И это только те причины, что на поверхности.

Я кивнула и сказала:

– Завтра, выходит, очень важный разговор с герцогом Альба?

– Он и так был подозреваемым «номер один», а теперь, в связи с отрывшимися обстоятельствами, ему и вовсе будет очень сложно всё объяснить, – кивнул Арт.

– Завтра нужно очень обдуманно выбирать картину, – протянула я.

– Согласен. Отец не зря сегодня это сказал. У него всегда и на всё есть причины. Так что выпускаем магию, только когда уже будем у герцога в кабинете. Не раньше, – кивнул Артур.

– Время ужина. Мари, без разговоров. Я знаю, что есть ты не хочешь, но тем не менее мы поужинаем! – вдруг встряла в разговор Аннора и поднялась.

– Ужин? Уже? Хорошо. Я поем, – согласилась я.

– Ты голодна? – удивилась она.

– Да. Все эти размышления жутко пробуждают аппетит, – пожала я плечами, тоже вставая.

Артур и Аннора опять странно переглянулись. Я же собиралась с ней поговорить? Вот сразу после ужина. А то играют за моей спиной в свои секретные игры.

И да. Надо же ей рассказать о том, что я с сегодняшнего дня как бы невеста. И отцу Артура мы эту новость не сказали. Будет неловко, если ему расскажет кто-то другой. Надо будет попросить Артура всё объяснить отцу, чтобы он понял, что это на время и для дела.

Это же на время? Вдруг призадумалась я. А не слишком ли я спокойно отнеслась к этой помолвке?

Глава 5. «Чудо у колодца». Алонсо Кано

Оба преклонили колени у колодца, прося Господа нашего, чтобы Он утешил их в этой скорби во имя его Святой Матери... И случилось нечто необычное! Пока они молились, уровень воды в колодце всё поднимался и поднимался, пока не сравнялся с его краем. Над ним, на поверхности, сидел ребёнок, живой и улыбающийся, плеща руками по воде.

Николас Хосе де ла Крус

Поговорить с Аннорой мне так и не удалось, но вечер был просто замечательный. Артур много шутил, и мне было очень тепло и радостно в его компании. Я давно не испытывала этого тепла. С чего бы? Ладно, потом разберусь. Сейчас совершенно точно не до этого.

Утром я проявила инициативу и сама выбрала платье и причёску, тем более что выбор у меня был довольно большой стараниями Анноры и Артура. Я даже задумалась о драгоценностях, приличествующих дневному визиту, но потом всё же не стала их подбирать. Зачем?

К особняку мы подъехали даже раньше времени, но Мигель уже стоял у дверей. На этот раз не отвечая на улыбки Артура, дворецкий провёл нас в кабинет, где уже ожидал герцог. Изменение в настроении старого дворецкого заметила не только я, но и Артур перестал шутить и с удивлением разглядывал старика, как будто видел его впервые. Я вопросительно приподняла брови, и Артур дал понять, что к этому вопросу мы ещё вернёмся.

Кабинет герцога Альбы ничем по интерьеру существенно не отличался от всего остального особняка: дорогая мебель из изысканных пород дерева, я вот совершенно точно уверена, что это груша, а ещё, разумеется, позолота и картины. После обмена приветствиями нам предложили присесть.

Герцог Альба был красивым мужчиной. Чёрные волосы, отсутствие морщин, породистый нос. Правда, было в его взгляде что-то нервно-неуверенное, я бы даже сказала, затравленное. А ещё его руки постоянно что-то трогали – или теребили платок, или поправляли предметы на столе, за которым он сидел. Он так сильно нервничает от необходимости разговора с нами? Или это привычка? Так мы же не полиция? Хотя… Папочка Артура заставит трепетать кого угодно.

Я осторожно выпустила магию, пока Артур и герцог Альба обменивались ничего не значащими репликами. А потом Альба перевёл свой нервный взгляд на меня. И Артур тут же его просветил:

– Неска Мария де Руари после трёх лет отношений и небольшого перерыва, который позволил нам проверить наши чувства, наконец-то приняла моё предложение о браке. Так что теперь мы официальные жених и невеста. Расстаться не можем просто ни на минуту! Да она ещё, по секрету вам скажу, меня страшно ревнует, и отпускать одного никуда не хочет! – и Артур, плотоядно улыбнувшись мне, поднёс мою руку к губам.

– Учитывая вашу репутацию, фон Мёнерих, девушка всё правильно делает! – и вот тут он немного расслабился.

То есть меня тоже опасались? Хотя да. Учитывая, что с появлением Грааля столько различных способностей и магий появилось... Мало ли, что я из себя представляю. А тут всё понятно. Невеста. А хорошо это Артур придумал. Теперь на меня не будут так коситься, к тому же я теперь почти член семьи всесильного герцога фон Мёнериха, и в случае чего ему на меня можно нажаловаться. А уж тот на кого угодно управу найдёт.

– Мы с Марией приносим вам соболезнования в связи с потерей супруги. Это невосполнимая утрата, – горестно сказал Артур, и я даже почти поверила в его скорбь.

– Спасибо. Мне так её не хватает! – кивнул Альба и поднёс свой злосчастный платочек к носу, я снова почти поверила, что он и в самом деле скорбит.

Ага. Только вот ключевое слово тут «почти».

С картины, что висела за спиной у герцога, медленно и неторопливо спустилась очень красивая черноволосая девушка и покачала головой. Значит, его светлость лжёт. И смерть жены его совершенно не волнует.

Я перевела взгляд на картину. На ней был изображён колодец, а рядом с ним столпились люди: три женщины, одна из которых сейчас ко мне и спустилась, высокий, хорошо одетый испанец с небольшой чёрной бородкой на благородном лице, и ещё были трое детей разного возраста. В углу крутилась совершенно очаровательная собачка.

Герцог Альба поймал мой взгляд и нервно обернулся, но не увидев за своей спиной ничего необычного, снова посмотрел на меня. Нда. Он совершенно точно не его сиятельство герцог фон Мёнерих. Спустившуюся и вставшую за его креслом девушку он не почувствовал. И это хорошо. Его сиятельство такой один, и хвала за это Праотцу.

– Картина за вашей спиной очень интересная, – подал реплику Артур, а я подхватила.

– А кто художник?

– Алонсо Кано, – ответил Альба.

– Да что вы? Как необычно! – сказал Артур.

– Да? А что необычного? – решила уточнить я.

– Видишь ли, дорогая, Алонсо Кано был, безусловно, очень талантливым и известным художником. Его принято сравнивать по мастерству с его другом и современником Веласкесом. Но известен он не только этим, – и Артур посмотрел в глаза Альбе.

А тот снова затеребил свой платочек, явно понимая, о чём идёт речь. Я не знала, поэтому с любопытством спросила.

– И чем же?

– Он сидел в тюрьме по обвинению в убийстве своей жены, и даже подвергался изощрённым пыткам.

– Его оправдали и выпустили! – вдруг истерично взвизгнул герцог Альба.

– Да, но ведь настоящего убийцу так и не нашли! – парировал Артур.

– Я тут не при чём! Я так и сказал вашему отцу, что не имею к этому никакого отношения! Да и мотива для её убийства у меня не было! – продолжил с теми же визгливыми интонациями герцог.

С каждой минутой он нравился мне всё меньше. Девушка за стулом отрицательно покачала головой.

– Это неправда! – спокойно прокомментировала я.

– Ну, мотив у вас всё же был. Мы вчера побеседовали с моим отцом, и он нам даже рассказал, какой, – и Артур понимающе хмыкнул.

– Я не знал! – последовал следующий крик.

– О чём это вы не знали? – ехидно поинтересовался Артур.

Герцог закусил губу, как кокетливая барышня, только вот у него это вышло нервно. Думаю, он тоже понимает, что стоит в списке первым подозреваемым.

– Я…

– Вы знали, что ваша жена любовница герцога фон Мёнериха? – припечатал суровым тоном Артур.

– Да, – тихо ответил герцог Альба.

– И, по-вашему, это не мотив?

– Нет, потому что мы давно уже договорились жить отдельно. У нас свободные отношения, я не лез в спальню к ней, она не заходила в мою. Мы сосуществовали очень гармонично. Не трогая друг друга. Поверьте мне, фон Мёнерих, у меня не было причины её ревновать! – зачастил он.

– Вот как? И кто, или что, может это доказать?

– Ну хотя бы тот факт, что на этом злополучном ужине, помимо герцога фон Мёнериха, присутствовала и моя любовница, – и он даже немного приободрился.

– Вот как? Хорошо вы устроились. Жена с моим отцом, вы в соседней спальне с любовницей. А в общество выходите вместе. И все при этом довольны! – съехидничал Артур.

– Не вам с вашей репутацией меня осуждать, фон Мёнерих! Последний раз вы, кажется … – начал герцог Альба, но был тут же прерван.

– Я полностью с вами согласен. Не мне вам что-то советовать, и уж тем более осуждать. Лучше скажите, ваши покои ближе всего к лестнице? Вы сам момент убийства слышали? – миролюбиво спросил Артур.

А мне вдруг стало интересно, что это собирался сейчас сказать герцог? На что намекал? Как Артур вообще жил эти два года? И с кем жил? Почему я этого до сих пор не выяснила? Хотя… Это меня не касается. И я снова переключилась на разговор.

– Нет. Не слышал. Я выскочил, как и все, когда услышал этот жуткий грохот и крик Мигеля.

– Вы были один или…

– Я был один. К тому моменту она уже ушла. И я читал перед тем, как окончательно лечь.

– То есть, алиби у вас как такового нет, – протянул Артур.

Герцог пожал плечами.

– Вы не слышали, как уходил мой отец?

– Нет. Его сиятельство сильнейший маг, и поставить купол тишины ему ничего не стоит. В спальне моей супруги было тихо.

– Что-то необычное, когда вышли, заметили? Кстати, когда вы вышли, кто стоял на лестнице?

– Я не запомнил. Я был слишком потрясён открывшейся мне картиной и причитаниями Мигеля. Это было ужасно, – и он снова приложил к лицу свой платок.

А вот женщина покачала головой, и я поспешила вмешаться:

– Вы лжёте.

Мне подарили злой взгляд. Но возможно он наконец что-то такое сообразил, потому что тут же стал оправдываться:

– Наверху стояли ваш отец и мой сын с племянницей. Они самые первые вышли на грохот. Остальные подтянулись позже. Мигель был внизу у лестницы, рядом с телом.

Артур побарабанил длинными пальцами по подлокотнику кресла и вдруг спросил:

– Надеюсь, кроме ревности, других причин для убийства жены у вас нет?

– Что? О чём вы вообще, фон Мёнерих? – немного расслабившись, герцог снова занервничал.

– У вашей жены было очень много, скажем так, «добродетелей». Возможно, помимо наличия любовника, что-то ещё вас в ней раздражало? – и слово «добродетели» прозвучало даже не с сарказмом, а с откровенной издёвкой.

– Нет. Я же уже сказал. Мы полностью были довольны друг другом! – снова включил он истерику и заговорил повышенным тоном.

– Вот как? Хорошо, а что вы знали о её увлечениях тёмной магией? Что за эксперименты она проводила? Моему отцу всё это казалось детскими шалостями, но он маг высочайшей силы. Не думаю, что вам это тоже казалось столь безобидным.

Герцог посмотрел на меня.

– Вы чувствуете ложь? – вдруг спросил он у меня.

– На мой вопрос ответьте! – не дал мне вмешаться Артур.

– Да, я знал. Но если ваш отец подчищал за ней следы, то я просто трусливо прятал голову в песок. Мне было проще не замечать этого.

– Не замечать? Это как же? Учитывая, что проводились ритуалы в вашем собственном доме?

Но герцог не ответил, только закрыл глаза рукой. А мне его неожиданно стало жаль. Но это чувство быстро пропало, так же как и появилось.

– Хорошо. Следующий вопрос. Герцогиня была богата. Что с её завещанием? По нему все деньги отходят вам?

– Да. Мне и моему сыну. Поровну.

– Вот как? Но он же её пасынок?

– Они хорошо ладили, а своих детей у неё не было, – пожал плечами герцог.

– Хорошо, есть что-то ещё, что вы бы хотели мне сообщить?

– Да. Я думал, что это неважно, и в конце концов пропажа найдётся. Но всё дело в том, что я сегодня вызвал мага, специалиста по пропавшим вещам. И он сказал, что этой вещи в доме нет. Я её не видел после той злополучной ночи и думаю, что пропала она тогда же, – торопливо начал герцог.

– И что же пропало?

– Орден Золотого руна, он принадлежал моему предку, Фернандо де Сильва-и-Альварес де Толедо. Он был дипломатом и кавалером ордена Золотого руна. У нас висит его портрет с этим орденом кисти Антона Рафаэля Менгса.

– Час от часу не легче, – и Артур снова побарабанил пальцами по креслу.

– В последний раз я видел его в спальне на туалетном столике у жены. Я вбежал туда, так как мне показалось, что я что-то услышал. Я тогда плохо что понимал, но орден совершенно точно лежал там. Мне он бросился в глаза, как явное несоответствие – ему там было не место! – горячо принялся убеждать герцог.

– Это ведь мужской орден? К тому же имеет историческую ценность. Что он делал у вашей жены?

– Я не знаю! В том-то и дело! А теперь он пропал!

Девушка за спиной у герцога кивнула, подтверждая его слова.

– Ещё какие-то драгоценности пропали? В тот момент у неё на столике ведь наверняка лежали и другие ценные вещицы?

– Да. В том-то и дело. На ужине у неё и в причёске, и на шее, я уже не говорю о руках, было довольно много драгоценностей. И ночью все они лежали там же, на столике в шкатулке! Но пропал именно орден Золотого руна, который в тот момент должен был находиться в сейфе, так как я, к моему прискорбию, им не награждён.

– Ну, у вас ещё всё впереди, – снова съехидничал Артур.

Но герцог был слишком взволнован и не обратил на это никакого внимания.

– А у вашей жены был доступ к сейфу?

– Да, разумеется. Я уверен, что она сама его оттуда и достала. Я не знаю, зачем. И спросить её об этом уже не получится.

– Вы уверены, что больше ничего не пропало? – настаивал Артур.

– Да, абсолютно. Да и маг это подтвердил.

– В высшей степени странная кража. Мы можем посмотреть на портрет предка с этим орденом?

– Разумеется. Мигель вас проводит. Висит в библиотеке. У вас что-то ещё?

– Нет. Спасибо, что уделили нам время. Мы будем держать вас в курсе расследования, – и Артур встал.

Девушка с картины мне кивнула и неторопливо вошла обратно на картину. Я бросила на неё последний взгляд и направилась к двери. Герцог был явно очень доволен тем, что беседа завершилась.

– Арт? А кто был изображен на этой картине с колодцем? – спросила я, когда мы вышли из кабинета и за нами закрылась дверь.

– Она называется «Чудо у колодца». Всё правильно Мигель? Я ничего не путаю? – спросил Артур у ожидающего нас дворецкого.

– Всё правильно. Жена короля Филиппа IV Елизавета Бурбонская заказала эту картину у приехавшего в Мадрид молодого Алоносо Кано. Согласно легенде, маленький сын покровителя Мадрида Святого Исидора, он там изображен на картине в центре, упал в колодец и утонул. Но святой принялся горячо молить Бога о чуде, и оно было ниспослано. Ребёнка удалось вытащить из колодца и спасти, – пояснил старый дворецкий.

– Не слышала.

– Сюжет до сих пор очень популярен, Мари. Хочешь, я тебя даже отвезу к этому колодцу? Ну, так во всяком случае, предполагают, что это он. Колодец находится на территории особняка семьи Варгас. Там совсем недавно были раскопки и ремонтные работы. Так вот, они отрыли старый пол, кладбище и вот этот колодец. Там керамика Испании века десятого, кажется, – улыбнулся мне Артур.

– Да, хочу. А нас пустят? – заинтересовалась я.

– Пустят, конечно. Я знаком с главой семьи Варгас. Пили вме… То есть поддерживаю деловые отношения, – и он снова мне лукаво улыбнулся.

А я вдруг почувствовала желание улыбнуться ему в ответ, а ещё… поцеловать эти смеющиеся губы. Я помотала головой, отгоняя наваждение. Только этого мне не хватало. Что это вдруг на меня нашло? Но Артур уже стал серьёзен и обратился к дворецкому:

– Мигель, проводите нас в библиотеку. Хотим взглянуть на портрет одного из предков работы Менгса.

Дворецкий кивнул и повел нас на третий этаж. Проходя мимо одной из комнат, Артур замедлил шаг, а потом вдруг обнял меня и ускорил шаги. Я приподняла брови.

– Больше ты сюда не поднимаешься! – припечатал вдруг он.

– А что там?

– Всякая… Потом объясню.

В библиотеке нас сразу же провели к интересующему нас портрету. Нам нём был изображен мужчина в военной форме, с породистым носом, большими глазами и слегка приподнятыми в улыбке губами. У него на груди на алой ленте и в самом деле висел орден Золотого руна.

– Дон Фернандо де Сильва-и-Альварес де Толедо, герцог Альба. Портрет работы Антона Рафаэля Менгса, – представил нам портрет дворецкий.

– Интересно, он его написал до его известной шутки с фреской, или после? – спросила я у Артура.

Но тот непонимающе на меня посмотрел, и я решила объяснить:

– Менгс известен одним из курьёзов в истории искусства. Художник был так впечатлён раскопками Помпеи, что решил сделать фреску, используя приёмы древних мастеров. Кстати, возможно такая фреска и в самом деле существовала. На ней был изображён Юпитер во всей красе на троне. Так вот, все пребывали в восхищении от этой работы, и решили, что фреска – это античный оригинал.

– Он скорей всего очень постарался с ней, – усмехнулся Артур.

– Да, она и в самом деле великолепна. Но признался он, что это его работа, как говорят, только на смертном одре, – пояснила я.

– Ничему нельзя верить! – с притворной грустью и показной болью в голосе заключил Артур.

Мы ещё постояли рядом с портретом, и я даже выпустила магию, но никто в библиотеке пообщаться с нами не захотел. Поэтому мы отправились на выход, при этом Артур явно торопился побыстрее покинуть третий этаж. Скорей всего, ему не нравилась та комната, где покойная герцогиня проводила свои ритуалы.

Мы приехали в особняк как раз к обеду, и Артур незамедлительно потащил меня в столовую, где нас уже ожидала Аннора. За едой мы ничего не обсуждали, но вот после Аннора потребовала отчёта.

Артур уже по привычке принялся вышагивать по гостиной, рассказывая о своих впечатлениях, я сидела в кресле и тоже анализировала полученную информацию, а Аннора слушала и попыхивала трубкой.

– Итак, сегодняшний день дал нам ещё четверых крепких подозреваемых, – заключил Артур.

– Сам герцог, потому что причин убить её у него предостаточно, – кивнула я.

– Да. Это и ревность, потому что кто бы что ни говорил, но когда жена предпочитает другого, это не может не выводить из себя, даже если ты её больше не любишь. Это и деньги, она была богата, и он получит немало. И, как выяснилось, о её магических экспериментах он тоже знал – а это удар по репутации и чести. Правда, следует учитывать, что пока с ней был мой отец, разоблачение ей не грозило, но тем не менее, – подтвердил Артур.

– Ещё один – наш загадочный вор? – сказала я.

– Да, только нам ещё предстоит его найти. Потому что пока совершенно непонятно, кому понадобился орден, и главное, зачем.

– Как зачем? Продать, – выдала Аннора.

– Хм. Весьма сомнительно, что можно продать такую вещь, имеющую историческую ценность и довольно известную. Скорее уж легче продать украшения покойной герцогини из шкатулки, что стояла там же. Но взяли почему-то именно орден, – задумчиво протянул Артур.

– То есть, её могли убить из-за ордена? Грабёж?

– Как вариант.

– А кто ещё?

– Сын герцога, как мы сегодня узнали, получит после смерти мачехи неплохое наследство. Он не сильно богат, так что деньги ему будут весьма кстати. И потом, не забывай, что деньги и корыстный мотив – самая распространённая причина для убийства.

– Согласна. Но ты сказал, четверо? Кто ещё?

– Любовница герцога.

– Франсуаза де Гревинье?

– Да. Только она подходит по возрасту. Остальные дамы старше.

– А зачем ей убивать герцогиню? Она надеется, что он теперь на ней женится? – уточнила я.

– Ну да. Стать следующей герцогиней Альба, чем не повод для убийства? – сказал Артур.

– Сомнительное удовольствие. Весьма! – сказала Аннора.

– Почему?

– Потому, что герцогини Альба мрут, как мухи. Прости меня, Праотец. Это уже третья герцогиня Альба, что умирает в расцвете молодости и красоты, не дожив до преклонного возраста, – выдала Аннора.

– Хм. Ну, первая жена и мать Дона Хакобо умерла при родах. Но там была грубейшая ошибка мага-врача. Она плохо переносила боль и постоянно требовала магического обезболивания. Я узнавал. И тут ни врач, ни акушерка не виноваты. Они всего лишь выполняли прямой приказ герцогини. А герцог просто не вмешался. Её предупредили о возможных последствиях, – прояснил для меня ситуацию Артур.

– Сейчас подобное вряд ли могло произойти, – кивнула я.

– Да, сейчас с этим строже.

– Вы забываете о легендарной Белой Герцогине Альба. Она, как вы должны бы помнить, тоже умерла молодой и красивой, не оставив прямых наследников, – сказала Аннора.

– Да, покровительница Гойи, Мария дель Пилар Тереса Каэтана де Сильва, герцогиня Альба. Белая герцогиня! – протянул Артур.

– Она был отравлена. Такие слухи, по крайней мере, упорно ходили, – сказала Аннора.

– Нынешний герцог приходится ей троюродным племянником, – подтвердил Артур.

– Легендарная обнаженная Маха? – уточнила я.

– Сейчас все эти домыслы, что именно она служила моделью для Гойи, опровергаются. Говорят, что это не она позировала, – возразила Аннора.

– Предлагаю к этому вопросу вернуться несколько позже. Это старая история, которая пока не имеет к нашему убийству никакого отношения.

– Вот именно что «пока». Старые тайны имеют обыкновение всплывать в самый неподходящий момент! – покачала головой Аннора.

– А куда мы направляемся завтра? – спросила я.

– Завтра мы встречаемся на квартире с наследником и моим приятелем Доном Хакобо Фитц-Джеймс Стюарт и Вентимилья. Я был у него дома. Картин там достаточно. Тебе должно понравиться, – лукаво хмыкнул Артур.

– О. Не рановато? – спросила у него Аннора и пристально так посмотрела.

– Да вы о чём? – не поняла я.

Но ответа я на свой вопрос так и не получила. Только эти непонятные для меня переглядывания. Что ж, я не спешу, завтра сама всё увижу.

Глава 6. «Селестина». Игнасио Сулоага

Я люблю Кастилию столь глубоко за то, что она показала мне всю совокупность света и тени, смелые контрасты, красные и жёлтые цвета, несравненные оттенки серого, с её далёкими дымками; краеугольные камни, определяющие параметры и составляющие ландшафты, которые оказывались на моей палитре.

Игнасио Сулоага

Утром я ужасно торопилась. Вчера вечером я опять не поговорила с Аннорой, и твёрдо решила сделать это утром, но и тут меня постигла неудача. Аннора упорно скрывалась от меня: вчера она устала, сейчас ещё спит, видимо, вечером будет и то, и другое. Она даже на завтрак не вышла, и мы с Артуром завтракали вдвоём, и снова я ловила на себе его странные взгляды. Вечером нужно обязательно выведать всё у Анноры. Я совершенно точно чего-то не понимаю! И мне нужно выяснить, что же это.

Машина довезла нас до большого дома в центре с элитными квартирами. Одна такая квартира, как правило, занимала половину этажа, а иногда и весь этаж. Это было очень престижно и дорого. Артур говорил, что у Дона Хакобо проблемы с деньгами? Судя по его жилищу, этого не скажешь. Хотя всё в этом мире относительно. Бедняк купил булку и чувствует себя богачом, а богач не может себе позволить новую картину и чувствует себя нищим.

Мы поднялись на самый последний этаж, и уже у лифта нас встречал Дон Хакобо, он дружески хлопнул Артура по плечу, а мне поцеловал руку, и повёл в свои апартаменты.

И едва мы вошли в длинный коридор, я поняла, что означала лукавая улыбка Артура вчера, и на что он так загадочно намекал. Дон Хакобо коллекционировал картины и скульптуру в жанре «ню».

Я застыла буквально в самом начале коридора, перед первой же красоткой в восточном стиле. Не то чтобы меня смущали подобные полотна. Я уже давно не была пугливой девственницей, да и современные реалии и прожитые самостоятельно два года наложили на меня свой отпечаток. Но всё же вот такая обнажённая натура не в музее, а в частной коллекции меня немного смутила.

– Милая, давай я тебе устрою небольшую экскурсию? Это полотно современного художника Антонио Гарсиа Менсиа и называется оно…

– «Одалиска» – закончила я за него, как мне хотелось бы верить, спокойным тоном, ничем не выдавая моего небольшого волнения.

– Ты видела раньше эту работу? – притворно расстроился Артур и недовольно нахмурил брови.

– Нет. Просто угадала. Это было несложно.

– Пойдём дальше. А это… Хм. Хакобо? Я не помню. Это кто?

– Игнасио Диас Олано. Тоже современный испанский художник. Картина называется «Разбитое сердце», – отозвался довольный хозяин.

На полотне обнажённая девушка рыдала в подушку. При этом на ней не было ни клочка одежды. Мне вот показалось очень спорным утверждение, что можно оплакивать, пусть даже в собственной спальне, своё разбитое сердце в таком виде. Гораздо комфортнее это делать хотя бы в халатике. Но мужчинам-художникам безусловно виднее, как мы оплакиваем разбитые сердца. Они это видят так, как на картине: женщина раздевается донага и садится плакать в подушку. И я даже фыркнула от подобной идеи.

– Да. Мы с Хакобо были недавно у него в мастерской, здесь в Мадриде. Так вот, у него сейчас в работе презабавная картина. Он на улице увидел сценку. Три почтенные дамы сплетничали на улице. И представь себе, так увлеклись процессом, что даже не заметили, что собачка одной из сплетниц помечает территорию непосредственно на пышную юбку хозяйки. Он так и назвал картину «Наказание сплетницы». Представляешь, Мари, какой от неё будет запах, пока она до дома дойдёт? – и Артур с Хакобо громко расхохотались.

– Да! Помню, как мы смеялись над этой картиной. Кстати, Игнасио предлагал мне её купить, но она мне совсем под интерьер не подходит. Вот если бы они голые сплетничали, тогда другое дело! – эти два великовозрастных болвана снова расхохотались.

– Идём дальше. Вон там – моя любимая, – сказал Артур, и меня потянули вглубь квартиры.

– Это тоже Антонио Гарсиа Менсиа. Хакобо их сразу две купил. Эту, и «Одалиску», когда был у него в мастерской. Эта называется «Тщеславие», – и он выжидающе посмотрел на меня.

– Что? – приподняла я брови, не понимая, чего он от меня ждёт.

На полотне стояла обнажённая девушка и смотрелась в круглое зеркало, любуясь своим лицом. Тут хоть халат был небрежно брошен на стоящий рядом стул. И было понятно, что она не расхаживает в таком виде на радость слугам по комнатам.

– Нет! – сообразила я.

– Да! Она рыжая. И невысокая. Лица не видно, но …

– Если эта голая девица рыжеволосая, то это не значит, что она похожа на меня! Ничего общего! – завопила я и даже ногой топнула.

И поймала восхищенный взгляд Артура.

– У тебя сейчас глаза так блестят! Почти совсем как раньше, – зачарованно глядя на меня, сказал Артур.

– Раньше? Когда раньше? – пролепетала я.

И мы так и стояли, смотря друг на друга. Потом взгляд Артура переместился на мои губы, и он стал наклоняться ко мне.

– А и в самом деле? Что раньше? Я чего-то не знаю, друг? – раздался за спиной Артура голос Хакобо.

А я отшатнулась. Что это сейчас опять было? Я потрясла головой, отгоняя очередное дурацкое наваждение. Мне скорее всего показалось. Не мог же он в самом деле собираться поцеловать меня? Вот ещё!

– Ничего, дружище. Пойдём в кабинет? Нам нужно поговорить.

Кабинет был оформлен в будуарном стиле. Кругом был шёлк – занавески, пуфики, разноцветные подушки. Мебель была светлая, с завитушками и амурчиками, но не в стиле барокко, а зачем-то всё раскрашенное в аляповатые цвета. И вообще, это смахивало на комнату в гареме восточного султана. Всё было как-то чересчур для меня, и мне тут было неуютно. Я поёжилась. Да ещё эти полуголые красотки на стенах. Весь интерьер мне не нравился. Когда одна картина, это красиво. Это гимн красоте женского тела. Но когда они все собраны вместе, и кругом эти обнажённые тела, то похоже на вертеп. Хотя, вполне возможно, во мне говорит воспитание. До того, как уехать из Ирландии, я воспитывалась в строгости. Может быть, это даёт о себе сейчас знать, и я предвзята? Но как он вообще живёт среди этого количества обнажённых тел? И это мы ещё спальню не видели. Даже страшно представить, что там!

Между тем хозяин сел за стол и приглашающе указал нам на кресла. Я села, Артур уже привычно подвинул своё кресло впритык к моему, и взял меня за руку. Так было проще соединять нашу магию. Так, по крайней мере, он объяснил.

А Хакобо красив, вдруг подумала я. Правильные черты лица, благородный профиль, ясные глаза, одет с иголочки, дорого и со вкусом. Должно быть, от поклонниц отбоя нет. Они с Артуром разные, но в то же время похожи. И я перевела взгляд на сидевшего рядом спутника. Но… Артур безусловно красивее. Почувствовав мой взгляд, Артур повернул ко мне голову и внимательно посмотрел мне в лицо. Но я покачала головой, давая понять, что мысли несерьёзные. И в самом деле. Я тут по делу, а не для того, чтобы оценивать мужскую красоту. Хотя одно другому же не мешает? Ой. С каких пор меня тянет оценивать мужчин? С каких пор меня вообще на мужчин тянет? Да что же это?

Но тут Артур задал свой первый вопрос, отвлекая меня от ненужных мыслей.

– Ты почему в тот день ночевать в эту квартиру не вернулся? Зачем остался в особняке?

– Так Арабелла устроила мне истерику с просьбой остаться там на ночь. Я вот, веришь, сопротивлялся, как мог! Но она принялась рыдать, а я не выношу женских слёз. Ну и сдался. Что мне ещё оставалось?

– Это да. Арабелла как мокроту разведёт, так и в самом деле не знаешь, куда бежать и что делать. Как я рад, дорогая, что ты у меня не плачешь, а сразу бьёшь словами или ногами. И, как правило, в самое уязвимое место, – и Артур поднёс мою руку к губам.

Я фыркнула. В прошлом наши ссоры действительно иногда заканчивались драками. Я швырялась в него подушками и била вазы с цветами, но потом мы очень сладко мирились и… Ох. О чём это я?

– Дорогая? Всё в порядке? Ты покраснела! – забеспокоился Артур.

– Да, всё хорошо. Просто картина великолепна. Кто художник? – и я указала на висевшее за спиной Хакобо полотно.

– Это Игнасио Сулоага, «Селестина», приобрёл её совсем недавно. Но она идеально сюда подходит и мне очень понравилась. Рад, что вы оценили, неска де Руари! – улыбнулся мне довольный хозяин.

В центре картины за секретером из красного дерева сидела полуобнажённая девушка. Она смотрела в зеркало, стоящее перед ней. К зрителям девушка была повернута в профиль, и лица её толком рассмотреть было нельзя. В глаза бросались черные волосы, нос с выраженной горбинкой и неприкрытый беззащитный живот красавицы. На плечи девушки был накинут длинный до пола халат, который немного закрывал её обнажённое тело и спускался красивыми складками на пол.

Я выпустила магию, и девушка на картине изогнула спину, запахнула на себе узорчатый халат и стала спускаться с полотна. А я мысленно выдохнула. Хорошо, что здесь нашлась картина, где героиня хотя бы частично одета.

– Селестина? – оживился вдруг Артур.

– Да. А что? – Хакобо недоуменно посмотрел на друга.

– Ты купил картину до или после смерти мачехи? – не унимался Артур.

– После. Она тут со вчерашнего дня. Ещё и краски не высохли, – усмехнулся Хакобо.

– Ну надо же, какое совпадение!

– Арт, ты о чём? – я тоже пока ничего не понимала.

– Видишь ли, родная, «Селестина» – это одна из самых популярных книг в Испании, до появления «Дон Кихота», разумеется. Это средневековая новелла, написанная в виде диалогов.

Я кивнула.

– Да, я помню её. В своё время перечитывала несколько раз. Очень романтичная история, – кивнула я.

– Ты помнишь, о чём? – не сдавался Артур.

– Ну, разумеется. Главный герой, молодой юноша, влюбляется в девушку, но та не отвечает ему взаимностью. И тогда он обращается за помощью к старой сводне, ведьме и приверженице тёмной магии, Селестине. Этой старухе удаётся уговорить юную Мелибею встретиться с Калисто, и между ними всё-таки вспыхивает страсть, – начала я.

– При этом не уточняется, была ли страсть настоящая, а не навеяна тёмной магией старой ведьмы. Они становятся любовниками, но встречаются тайно. Продолжай! – кивнул Артур.

– Главный герой щедро заплатил старухе за то, что та разбудила в девушке любовь, и это вызывает зависть у слуг Калисто, и они приходят к ведьме с требованием поделиться, ведь это они порекомендовали ему обратиться к ней.

– Старая ведьма Селестина отказывается, и тогда они её убивают. Типичная бытовая сценка про грабителей. Их ловят и казнят, – подтвердил Хакобо.

– Всё верно. Но Калисто ведь тоже был не прав, прибегнув к услугам ведьмы. Поэтому направляясь на очередное свидание к Мелибее, он случайно погибает. И вот тут самая романтичная сцена. Когда девушка узнает, что возлюбленный погиб, она зовёт родителей, которые были против этой связи, всё им рассказывает и бросается с башни. Она не в силах жить без своего возлюбленного, – продолжила я.

– Да, а в конце отец девушки выдаёт пространный монолог, утверждая, что во всем виновата судьба, мир, любовь и что-то там ещё. А они тут совершенно ни при чём! – продолжил Хакобо с улыбкой.

– И вот что тут романтичного? – Артур пожал плечами.

– Артур, молодые нески в восторге. Где нам с тобой, старым циникам, это понять? – шутливо поддел друга Хакобо.

– Хорошо, оставим спор о достоинствах и недостатках сюжета. Ты мне, старый мой циник Хакобо, не напомнишь? Как именно погиб главный герой новеллы «Селестина»?

И вот тут до нас с хозяином одновременно дошёл смысл намёков Артура. Я потрясённо уставилась на Артура, а тот кивнул.

– Да, вы правильно вспомнили. Он упал с лестницы и сломал себе шею.

– Это совпадение! Не более! – взвился Хакобо.

– Ты в них до сих пор веришь? – усмехнулся Артур.

– Да! И тебе советую, – ответил уже спокойнее Хакобо.

Только вот девушка за его спиной тряхнула черными волосами и покачала головой. А я озвучила вслух:

– Нет. Вы не верите.

– Эта Селестина к той не имеет никакого отношения. Там была старая ведьма, а эта – красавица. Подумаешь! Имена одинаковые, – пожал плечами Хакобо и добавил. – Совпадение! – а на меня бросили внимательный взгляд.

А этот дон Хакобо вовсе не так беззаботен и прост, как хочет показаться на первый взгляд. И вполне возможно, что за фасадом скрывается что-то другое? Может быть, все эти голые красотки на стенах должны отвлекать от самого хозяина? Тогда ему вполне это удалось.

– И ещё один момент. Скажи мне, друг, как давно ты знаешь, что твоя ненаглядная сестричка, Арабелла де Сильва, участвовала в ритуалах тёмной магии твоей мачехи, покойной герцогини Альба?

Хакобо вскочил и открыл рот, но почти тут же плюхнулся обратно в кресло и прикрыл глаза рукой.

– Так как давно, Хакобо? – перешёл на жёсткий, деловой тон Артур, и следа не осталось от улыбок и дружеских подколок.

– Недавно, буквально перед смертью Розалии, – не отрывая руки от глаз, ответил Хакобо, но девушка за его спиной покачала головой, а я отзеркалила её жест Артуру.

– Ты врёшь. Ты давно знал и ничего не предпринимал. Почему?

– А зачем мне было в это лезть? – взвился вдруг Хакобо.

– Потому что она твоя сестра! А ещё, уж прости, особым умом не блещет. Ты просто обязан был вытащить её из этого. Запретить, рассказать родителям, выслать из города, пригрозить разоблачением, если не откажется. Вариантов много. Но ты предпочёл не вмешиваться. Так почему, Хакобо? – настаивал Артур.

– Может быть, потому, что моим отцом не является всемогущий герцог фон Мёнерих, который может вытащить из любой передряги и заслонить от любой магии? Может быть, потому что я, в отличие от некоторых, не являюсь универсалом? Может быть, потому что и маг я, скажем прямо, не самый сильный? – Хакобо отнял руку от глаз и гневно уставился на Артура.

– А поговорить? Попросить о помощи? Прийти ко мне, в конце концов? – не унимался Артур.

Хакобо вскочил и заорал уже в голос:

– К тебе? Я приходил. Только вот ты пил, не просыхая, последний год. Я тебя в Мадриде трезвым увидел только на днях в ресторане, старый друг. А так вокруг тебя постоянно крутились какие-то проходимцы и продажные девки. И ты всегда, я подчёркиваю, всегда был навеселе или пьян до непотребного состояния. Как я мог о чём-то тебя попросить?

– А может быть, тебе это было выгодно? Хакобо? Может быть, ты просто ждал, что тёмная магия доконает твою мачеху, так или иначе? И тебе достанется немалая сумма денег? Тогда и сестрой можно пожертвовать! – тоже встал и заорал в ответ Артур.

– Да! Я ждал! Мне до смерти надоели этих их игры! Только вот я не ждал, что она умрёт! Я ждал, что кто-то прекратит это!

– Кто-то? Но только не ты?

– Да, не я, – устало и тихо сказал Хакобо и рухнул назад в кресло.

Всё это время красавица в ярком халате никак не реагировала на эту ругань на повышенных тонах. Она лениво наматывала на пальчик темный локон и с интересом поглядывала на орущих мужчин.

Артур тоже сел и снова взял меня за руку.

– Ты одним из первых вышел на лестницу. Кто там уже был?

– Арабелла, внизу стоял на коленях Мигель. Твой отец выскочил буквально сразу за мной. Все остальные подтянулись чуть позже и почти одновременно, – уже спокойнее ответил Хакобо.

– То есть Арабелла пришла до тебя? Как она объяснила это? Или ты не спрашивал? – приподнял бровь Артур.

– Нет. Не спрашивал, – подтвердил Хакобо.

– Удобно. Ни о чём не спрашивать, не лезть в чужие дела и прятаться в квартире с кучей обнажённых красавиц. Нет, я не осуждаю. Я завидую, – с иронией сказал Артур.

– А я вот, кажется, завидую тебе, – и Хакобо в упор посмотрел на меня.

Вот не надо. Я-то тут при чём? Но Артуру последняя фраза тоже не понравилась, поэтому он сказал резче, чем следовало:

– Я это заслужил. И вот зря ты думаешь, что всё так просто. Всё далеко не просто. Я хожу по тонкому канату, который со дня на день порвётся, и тогда никто не знает, чем всё может обернуться. Так что не думай, что мне легко. И если тебе кажется, что я близок к цели, то ты очень сильно заблуждаешься, – сказал что-то совсем непонятное мне Арт.

– Ты сейчас о чём? – удивилась я.

– Ни о чём, дорогая. Это просто мысли вслух о том, как мне тяжело всё даётся, – притворно трагичным голосом выдал Арт.

Я фыркнула. Тоже мне. Артист драмы.

– Артур, но ты ведь всерьёз не думаешь, что это я её убил? Что я взял и столкнул Розалию с лестницы? – уже мирным тоном спросил Хакобо.

– У тебя ярко выраженный мотив. Деньги тебе нужны, и это серьёзный повод для убийства. Но нет, Хакобо. Я не верю, что ты сделал это, – ответил Артур.

Хакобо выдохнул, а вот девушка насмешливо посмотрела на Арта и улыбнулась.

– Нам нужно поговорить с твоей сестрой. Когда это можно устроить?

– Завтра её родители дают очередной приём. Они испытывают огромное желание выдать её побыстрее замуж, которое она, впрочем, не разделяет. Я пришлю вам с неской де Руари приглашение. Завтра на приёме и поговорите. Не думаю, что она откажется.

– Отлично. Ты там завтра будешь?

– Куда я денусь? – пожал плечами Хакобо.

Дальше разговор серьёзных тем не касался, и оба старались изо всех сил сделать так, чтобы неприятные слова, сказанные ранее, если и не забылись, то хотя бы приглушились. И им это удалось. К концу нашего визита они снова дружески подначивали друг друга и смеялись, как подростки.

Хакобо поехал с нами обедать. Мы снова были в том пафосном ресторане, только на этот раз втроём. Мы много смеялись и шутили, и больше ни словом не обмолвились о том злополучном дне. После обеда мы поехали назад в фамильный особняк, и как всегда, рассказав всё Анноре, я спросила у Артура:

– Ты в самом деле думаешь, что он не убивал мачеху?

– Да. Мотив у него, безусловно, был. Но не до такой степени он нуждается в деньгах, чтобы кого-то убивать. Да и Хакобо никогда не отличался решительностью.

– Согласна. Но как мне кажется, много смелости и не нужно, чтобы толкнуть ничего не подозревающую женщину с лестницы.

– Вынужден согласиться. Тем не менее, это пока единственный человек, кому я верю. Ни один из тех, с кем мы уже встречались, доверия у меня не вызывал, – протянул Артур.

– А твой отец?

– Он – тем более.

– А старый дворецкий Мигель?

– Слуги, как правило, знают больше, чем говорят. Да и Мигель, я уверен, скрывает многое. Нельзя ему доверять и принимать на веру его слова. Он наверняка знал и о тёмной магии, и о любовных связях герцога и герцогини.

– Тебе не кажется, что ты несколько предвзят? Может быть, давнее знакомство и дружба с Хакобо не дают тебе быть объективным? – возразила я.

– Вполне возможно. Но меня сейчас занимает другой персонаж. С которым мы встретимся завтра.

– Арабелла де Сильва, твоя несостоявшаяся невеста? – и когда я это сказала, во мне что-то вдруг поднялось, но потом снова опало.

На меня уставились как будто чего-то ожидая, но не дождавшись эти два интригана переглянулись, и Артур вздохнул.

– Что? – посмотрела я на Аннору.

– Я думаю, что тебе следует подобрать платье к завтрашнему вечеру. Пойдём, выберем и примерим?

– Я с вами! – вскочил Артур.

– Это ещё зачем? – удивилась я.

– Мне нравится смотреть, как ты наряжаешься. К тому же я хочу, чтобы ты, как моя невеста, завтра появилась в фамильных драгоценностях фон Мёнерихов. И должен же я понять, какие подойдут по цвету и форме, прежде чем в сейф лезть?

Я пожала плечами. У меня не так много платьев, так что надолго примерка не затянется. Но как же я ошибалась! Платьев, к моему изумлению, оказалось много. Очень много. Когда я спросила: «Откуда столько? Ведь я совсем недавно смотрела! Столько не было!», ответ меня несколько удивил:

– Папочка всё заказал и оплатил. Честно, Мари! После того нашего разговора в кабинете он этим зачем-то обеспокоился. Ты же не будешь спорить с моим папой? – и этот шут гороховый в притворной панике затрясся.

– Нет. Не буду, – буркнула я и пошла мерить платья.

Меня это неожиданно увлекло, и я начала получать от этого давно забытого действа удовольствие. В итоге мы остановились на классическом синем цвете, к которому, как сказал Артур, идеально подойдут сапфиры и бриллианты фон Мёнерихов. И он умчался доставать их из сейфа, а я села рядом с Аннорой и наконец смогла задать так мучающий меня вопрос:

– Ты не объяснишь, что происходит? С каких это пор ты стала лучшей подругой Артура и его наперсницей в интригах и тайнах? И что это за переглядывание за моей спиной?

– Ты заметила? Странно! – выдала Аннора, попыхивая трубкой.

– Да тут только слепой бы не заметил.

– Слепой, а ещё тот, кого это совершенно не волнует. Например, ты. Тебя нужно было спасать, и именно этим я и занимаюсь вместе с этим оболтусом. Так уж получилось, что он единственный, кому это под силу, раз уж твой отец нас бросил.

– Что? Я не понимаю, о чём ты? Спасать? От чего?

– Мари, твоя магия забирала у тебя не только твои эмоции, как мы вначале наивно полагали. Твой дар не так велик, как тебе бы хотелось, и подпитывая его своими чувствами, ты стала их терять.

– И разве это плохо? Что в этом такого?

– Мари, ты злишься на Артура?

– Нет. С чего бы?

– Не злишься, спокойно с ним общаешься, поселилась в его доме, принимаешь от него подарки. Прежняя Мари давно убила бы его за то, что он бросил тебя тогда, два года назад.

– Нет. Просто всё перегорело.

– Хорошо, любовь ушла, хотя я в это и не верю, но допустим. А твоя злость перегорела так же быстро? Память о предательстве ушла вот так просто? Возможно, у кого-то другого могло. Но не у моей Мари, чей взрывной характер был известен всем.

– Нет, ты ошибаешься.

– Хорошо. Что насчёт твоего аппетита, который пропал? Ты не заметила, что стала забывать о завтраках, обедах и ужинах? А твой сон, Мари? Ты не замечала, что просто смотришь в одну точку, и при этом не спишь?

– Нет, это не так!

– Правда? У тебя бессонница, какая бывает у стариков. Ты не спишь, не ешь, и мне страшно представить, что бы случилось, не появись Артур. А можно спросить, почему ты так спокойно отреагировала на помолвку?

– Это ведь для дела? Мы потом её расторгнем.

– И ты вот так спокойно к этому отнеслась? Да прежняя Мари метала бы молнии и ругалась всеми теми словами, которым научил тебя тот портовый грузчик! Помнишь, как ты за ним записывала?

– Мы не можем себе это позволить.

– Вот как? Мы слова себе не можем позволить? Мари, я просто хочу, чтобы ты ожила. И если для этого мне придётся принять помощь у этого шалопая и разгильдяя Артура, то я это сделаю. Но я хочу, чтобы ты проснулась наконец.

– А ты не боишься, что когда та Мари проснётся, она всё сметёт на своём пути?

– Да, именно этого боюсь и я, и Артур. Взрыва подавляемых эмоций. Но ничего. Мы справимся. В конце концов, закапывать трупы не так уж и сложно, я это уже делала в Ирландии в молодости. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.

Глава 7. «Венец земной славы». Вальдес Леаль

Vanitas vanitatum dixit Ecclesiastes vanitas vanitatum omnia vanitas.

Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!

Екклесиаст 1:2

Мы входили в особняк де Сильва несколько позже назначенного времени. Нет, мы не опаздывали, просто задержались. И Артура, и Аннору что-то постоянно не устраивало в моей внешности – то локон из прически выбился, то драгоценностей слишком много, то слишком мало. Я спокойно стояла и ждала, когда же они уже угомонятся. Но ловила себя на мысли, что мне это нравится, и я хочу выглядеть сегодня красивой, учитывая, что едем мы на приём к несостоявшейся невесте Артура. При этой мысли мне хотелось зарычать и разбить что-нибудь. Но я себя останавливала и загоняла это чувство поглубже. Что бы там Аннора ни говорила, но вот взрыва эмоций нужно избегать. Ещё неизвестно, чем это может обернуться.

Мы входили в залу, наполненную гостями, и Артур крепко держал меня за руку. Он не собирался сегодня отпускать меня от себя ни на минуту. Я удивилась, но он загадочно объяснил, что «так безопаснее». Что? Это светский приём, а не испанская коррида, и я не на арене. Но Артур нахмурился и всё равно руку мою отпускать отказался. Я снова пожала плечами. Ну, надо так надо.

Мы переходили от одной группы гостей к другой, Артур шутил, нас поздравляли с помолвкой, и вдруг один из гостей обмолвился:

– Я получил приглашение на официальный приём в честь вашей помолвки. Рад за вас. Не думал я, что найдётся девушка, способная тебя удержать и заставить остепениться. Ещё раз – поздравляю!

Гость отошёл, а я застыла на месте и прошипела тихо Артуру:

-Что? Какой ещё официальный приём? Какая помолвка? Это же всё было ради расследования! Мы должны были прекратить?

– Милая, ты только не волнуйся. Это всё папочка. Я тут совершенно ни при чём. Мари? Солнышко, радость моя, дыши! Давай вместе? Вдох. Выдох. Вот так, молодец.

Он вдруг подхватил меня за талию, решительно увлёк к нише и закрыл своей широкой спиной. А я судорожно дышала, ориентируясь на его голос.

– Мари, родная. Давай вдох. И вы-дох.

Я облокотилась на него, чувствуя, как огромная волна жара, что поднялась откуда-то изнутри, стала медленно уходить.

– Вот и замечательно, Мари. Я вот правда, совершенно ни при чём. Давай ты папу будешь убивать? У него и магическая защита крепче, да и маг он гораздо сильнее меня. Пока, как я надеюсь. Я вообще думаю, что мне просто опыта не хватает и знаний, а так я собираюсь его перещеголять. И потом, меня же жалко? А этот старый интриган даром никому не сдался!

– Он не старый! – буркнула я.

– Вот. Давай, ещё глубокий вдох и выдох. Отлично. Я сказал ему про помолвку, он одобрил. Тут же приём и организовал. Не хочешь, мы с тобой можем и не ходить. Но там будут все наши подозреваемые. Так что это неплохая идея. И расследованию поможет.

– Не морочь мне голову! Какое расследование? Пока не было официального приёма, можно кому угодно говорить, что мы помолвлены. Но тут в фамильном особняке фон Мёнерихов об этом будет объявлено! Как ты будешь это потом отменять?!

– Тише, Мари, родная. Дыши. Я не планирую ничего отменять. В смысле, до этого ещё дожить нужно? Когда это ещё будет! Вот папочка пусть и отменяет! Мы-то с тобой тут при чём?

– Да ты вечно ни при чем! У тебя своя голова есть на плечах? Что ты заладил? Папочка то! Папочка сё! А сам ты думать собираешься?

– Тише, Мари, солнышко моё. Всё хорошо. Ты главное, дыши! Давай, вдох, выдох. Я-то тут, а папа одни праведники знают, где сейчас. Так что на него в данный момент можно всё свалить, даже всемирный потоп, – и он поправил локон, который так и норовил упасть мне на глаза.

Я дышала. С каждой минутой становилось легче. Волна опадала, и я приходила в себя.

– Вот и славно, вот и хорошо. Мари, родная, хочешь, домой поедем? Ну его, этот приём?

– Нет! У нас есть дело и чёткий план! И мы будем ему следовать.

– Хорошо, хорошо. Всё правильно. План – это замечательно. Кто же мы, если у нас даже плана нет. Мари?

– Да. Я пришла в себя. Всё нормально, – кивнула я.

Мы вышли из ниши, и я с удовлетворением поняла, что никто на нас внимания не обратил, и Артур вовремя принял меры. Дальнейшие поздравления с помолвкой я уже не воспринимала в штыки и вообще терялась в догадках, что это, собственно говоря, я так вспылила-то?

Наконец мы дошли до хозяев дома, стоявших, в отличие от всех остальных гостей, на одном месте и приветствовавших всех новоприбывших. Рядом с родителями стояла и Арабелла де Сильва. Девушка была очень красива, длинные струящиеся чёрные волосы, узкое лицо, правильные черты лица, большие бархатные глаза. С неё хотелось рисовать святых. И вот это чудо Артур променял на маленькую невзрачную меня? Да они бы просто шикарно смотрелись вместе, два породистых аристократа с угольно-черными волосами. Даже рост у них был примерно одинаковый, Артур может чуть выше. Эх. А какие красивые у них бы появились дети! Последняя мысль меня окончательно добила. И я рухнула куда-то вниз, в непроглядную темень колодца, плохо вообще понимая, где я и что я. Вот мы приветствуем хозяев особняка, вот я улыбаюсь, вот Артур тащит меня куда-то, а вот я уже стою снова в нише, и Артур говорит мне это своё волшебное «дыши».

– Мари? Солнышко? Что на этот раз? Вдох. Вы-дох. Дыши.

– Мне лучше. Я вдруг подумала, какие красивые у тебя с Арабеллой были бы дети.

– Что? Какие дети? У меня и Арабеллы? Нет уж, вот уволь. Этот кошмар я даже представлять не хочу. Да и не может быть у меня с ней детей. Наши магии в принципе несовместимы. Так что, о чём ты, милая? Какие дети? Дыши, родная. Вдох и выдох.

– У тебя с ней что-то было?

– У меня? Нет, милая. Пару раз вместе обедали. И то, Хакобо настоял. Убью его при встрече. Дыши, моё солнышко. Немного осталось. Сегодня, максимум завтра, всё закончится.

– Что закончится?

– Дыши. А может, всё же домой?

– Нет. Что там хозяева? Родители Арабеллы? Я им сказала что-то?

– Нет, родная. Ты просто улыбалась, а потом улыбка не сходила, как маска застыла, глаза остекленели, и мы отошли. Никто ничего не понял. Расслабься.

– Святые праведники, да явит свою милость надо мной Праотец! Артур, что происходит?

– Всё хорошо, Мари. Всё просто замечательно. Я так долго этого ждал, и теперь всё будет хорошо. Ну, то есть сначала не очень, но потом всё наладится. Родная? Может, всё же поедем домой? На приёме мы побывали. Допросим уже потом эту ведьм… хм. В смысле, Арабеллу.

Я подняла голову, оторвалась от него и замотала головой:

– Нет! Мы сделаем это сегодня! Не хочу ещё раз сюда приходить. Мне тут не нравится!

– Милая, как скажешь. Праотец, дай мне сил!

– Что?

– Ничего. Идём?

Мы ещё несколько раз прошлись по кругу, и тут вдруг Артур потянул меня в одну из дверей.

– Мы куда? – шёпотом спросила я, пока мы бежали.

Я подхватила юбки, чтобы не упасть, и неслась по коридорам особняка за Артуром. Мы поднимались и спускались по лестницам, пока не застыли перед одной из дверей.

– Арабелла вышла из залы и направилась вот сюда. Мы окольными путями через другую дверь сюда же добрались, – объяснил Артур, пока я пыталась отдышаться.

– Ты так хорошо знаешь особняк?

– Нет, я магический маячок пустил. Готова?

Я кивнула, восстановив дыхание.

– Мари, только я прошу, не убивай её. Не здесь и не сейчас, по крайней мере. Хорошо?

Я собиралась было возмутиться. Зачем мне её убивать? Но сдержалась и просто кивнула.

– Отлично! – и Артур без стука открыл дверь.

Первое, что я сделала, как только мы переступили порог комнаты – шарахнулась к Артуру и прижалась к нему. Кругом была Смерть. А это, как известно, его магия, вот пусть и разбирается. Мы шли вглубь комнаты, где горели свечи, и возле камина стояла Арабелла. Мне было до ужаса жутко смотреть на эти черепа и танцующих скелетов, и я крепилась изо всех сил.

– Что случилось с твоей невестой, Артур? Малышка не уважает ва́нитас?

– Нет, не уважаю! Это, пожалуй, единственный жанр живописи эпохи барокко, который я не приемлю. Натюрморт, центром которого является череп?! Разве может быть что-то ужаснее? – выдала я и крепче вцепилась в руку Артура.

– Ты хотела сказать, прекраснее? Ты никогда не умел правильно выбирать женщин, Артур. И как у такого отца мог родиться настолько непутёвый сын? – в презрительной улыбке скривила губы красавица.

– Что говорит о моём отменном вкусе, так это то, что я всегда избегал женщин, похожих на тебя, Арабелла. Ты выбрала странную комнату для беседы. Ты ведь ждала нас? И специально заманила именно сюда? – сказал Артур совершенно спокойно.

Странно. Он раньше на подобные реплики о сравнении с отцом и старшими братьями реагировал весьма болезненно. Повзрослел?

– Да, Хакобо сказал, что вы хотите поговорить, а это – моя любимая комната. Вот посмотрите. Это Франс Франкен Младший, «Смерть, играющая на скрипке».

Она указала рукой на одну из картин. На ней сидел старик и смотрел, как скелет и в самом деле пиликал что-то на скрипке. Вот я бы так не смогла. А старик сохранял, на мой взгляд, просто стоическое спокойствие.

– Или вот этот натюрморт Якоба де Гейна, «Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит». Это одна из лучших картин в жанре ва́нитас.

На жутком натюрморте, как и положено, в центре был изображён череп, а вокруг него масса предметов: и тюльпан, и монеты, и кубок. И всё это, насколько я помнила, имело свой скрытый смысл. Вот тюльпан, например, был символом необдуманности и безответственности. Меня передернуло. Ужас какой. А «Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит» – это, насколько я помнила курс философии, противопоставление двух знаменитых греческих философов, которые имели различные воззрения на жизнь. Гераклит оплакивал людей, а Демокрит смеялся над людскими глупостями. Но лично мне не нравились оба.

– Или вот этот. Ну тут-то тебя ничего не должно пугать? Смотри, какой милый ребенок. Это Герард Дау, «Натюрморт с мальчиком, пускающим мыльные пузыри». Эта картина хорошо сочетается с потолком.

Я задрала голову. На потолке тут и там сидели нарисованные скелеты, пускавшие мыльные пузыри. Я снова вздрогнула, а вот Артур даже не взглянул, на что указывала Арабелла, продолжая сверлить её взглядом.

Мальчик на картине был и в самом деле очень милым, только вот соседствовал он с очередным черепом, песочными часами и прочей атрибутикой. Мыльные пузыри олицетворяли хрупкость жизни, а песочные часы – её быстротечность. Поэтому «милой» картина точно не выглядела.

– А вот это…

– Может, хватит? – грубо прервал её Артур.

– Я думала, тебя это порадует. Ты же у нас маг смерти, – красавица притворно надула губки.

– Так ты закончила?

– Нет. Вот эта последняя. Это одна из лучших картин в этом жанре. Вальдес Леаль, «Венец земной славы».

Меня опять передёрнуло, и я окончательно спрятала лицо, уткнувшись в плечо Артуру.

– Фу! – выдала я всё, что думаю об этой работе.

Арабелла звонко рассмеялась.

– А ты не одинока в этом своем суждении. Бартоломе Эстебан Мурильо говорил, что невозможно смотреть на неё, не зажав носа.

– Мурильо писал потрясающие по своему реализму портреты, занимался также пейзажной и ландшафтной живописью и не тратил свой талант на черепушки и танцующих скелетов. Так что я полностью с ним согласна.

– Ну, каждому своё, – пожала плечами хозяйка комнаты.

Я же снова одним глазом взглянула на полотно. На картине лежал в гробу скелет, по нему ползали насекомые, и выглядело это просто омерзительно. Сверху была чаша с весами, взвешивавшая его земные дела.

– Кто это? – всё-таки выдавила я из себя.

– О! Это довольно известная была персона в Севилье, городе кающихся грешников. Дон Мигель Маньяра, богатый аристократ, не знающий отказа у красавиц Севильи.

– И за что же его так? На портрет денег не хватило? Только на скелет? Так это он зря потратился, – не отрывая лица от плеча Артура, сказала я.

– Он безумно влюбился в добрую милую девушку с наивными глазами и был с ней счастлив! Но за былые грехи, за честь обманутых мужей и сломанную жизнь возлюбленных надо платить. Она умерла, оставив его безутешным. Вот он и отдал все свои деньги на больницу для бедных и благотворительность. А ещё заказал эту картину в назидание. Но, по-моему, это просто великолепное полотно. И совсем непохоже на назидание или предостережение, – весёлым тоном заключила Арабелла.

А Артур вдруг повернулся ко мне, обнял меня за плечи одной рукой и, приподняв моё лицо за подбородок, заглядывая мне в глаза, сказал:

– Мари, я накинул купол тишины на нас ненадолго. Она не слышит. Не нужно выпускать магию. Я сам прекрасно со всем разберусь. Нам только вот поднявшегося из гроба Дона Мигеля Маньяра сегодня не хватает. Ты тогда точно не доедешь до дома, и я не сумею купировать очередной взрыв твоих эмоций. Договорились?

Я кивнула. Одна мысль, что вот сейчас этот скелет пошевелится и встанет со своего ложа, приводила меня в ужас.

– Эх, и везёт мне на девушек, что боятся костей и скелетов. Просто невероятное совпадение. Я был однажды в катакомбах Лютеции. Вот там была похожая ситуация. Потом обязательно тебе расскажу. Я бы вообще тебя из комнаты вывел и один с ней поговорил, но оставлять тебя сейчас одну совсем не хочется. Продержись ещё немного, ладно? Я сам с этой ведьмой справлюсь.

Я снова кивнула с огромным облегчением. Артур снял купол и, развернувшись к Арабелле, задвинул меня себе за спину. Мне вот интересно, это он кого от кого спасает? Меня от неё, или её от меня? Я осторожно взглянула из-за его спины на красотку, спокойно стоящую напротив нас. Арабелла всё это время смотрела на нас с ехидной ухмылкой. Девушка была полностью уверена в себе и совершенно не боялась ни меня, ни Артура, ни того, что мы могли ей предъявить.

– Я знаю, что в ту ночь в особняке герцогов Альба вы в комнате на третьем этаже занимались темной магией. Герцогиня этим увлекалась, отец признался, что несколько раз убирал её следы. А дальше сообразить, кто ещё принимал в этом участие, было несложно. У тебя хватило бы наглости, глупости и уверенности в собственной безнаказанности, чтобы сделать это.

– Даже если это и так, то ты ничего не докажешь. А слухи? Так они и так ходят. Но это всего лишь слухи. Их много. Кто же будет в здравом уме на них обращать внимание?

– Да, ты совершенно права, Арабелла. Только не учла несколько важных моментов. Во-первых, вами для темной магии использовалась жаровня.

– И что?

– Ну, жаровня необходима для сжигания трав, символов и прочей магическом мишуры, в этом нет ничего особенного. Но это же мелко? Это же недостойно таких опытных и сильных магичек, как вы? Не так ли?

Арабелла презрительно улыбнулась, тем самым полностью подтверждая слова Артура.

– К тому же, во-вторых, Арабелла, глупенькая ты девочка! Зачем было просить помощи у моего отца, если вы не занимались чем-то более серьёзным? Не так ли? Он сильнейший маг, и так просто вы бы его беспокоить не стали. Значит, была и в самом деле серьёзная причина, – продолжил Артур.

И вот тут улыбка стекла с пухленьких губ красотки.

– Продолжаем дальше. Вспомнив про жаровню, поднапрягшись и перешерстив учебники в Академии, я понял, что же ещё сжигают в жаровне, – Артур сделал театральную паузу и даже по лбу себя для пущей убедительности хлопнул. Вот же позёр. – Ключи и печати сжигают в магически зачарованных жаровнях! – последнее предложение он произнес уже совершенно другим тоном, серьёзным и злым.

– Нет, нет! – замотала головой Арабелла.

А я приложила пальцы к губам, чтобы не заорать. Ключи и печати использовались в демонологии. Они не просто занимались тёмной магией, которая сама по себе была ужасна. Они призывали демонов. Вот же дуры!

– Мы практиковали магию Смерти, а она разрешена! – воскликнула Арабелла.

Куда слетела вся её бравада и презрение? Смерть – естественный процесс, и ещё никому не удавалось её избежать. Смерть неизбежна и предопределена для любого существа, но вот тёмная магия лежит уже в совершенно другой плоскости, так же, как и демонология.

– А потом я подумал ещё дальше. Глупым девочкам вроде тебя могла бы прийти в голову мысль пойти ещё глубже? – Артур рубил жёстким суровым голосом, такой голос, наверное, в древние времена был у великих инквизиторов.

– Гоетия? – припечатал он.

А я снова зажала себе рот рукой. Гоетия – средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов.

По легенде, царь Соломон заключил в медный кувшин семьдесят два демона, запечатал его секретной печатью и бросил в глубокое озеро. Однако тёмные маги, на мой взгляд, вот такие же неодарённые умом, как Арабелла, достали сосуд и распечатали его. Говорят, они думали, что ищут золото, и действовали исключительно ради наживы. Жадность и тупость очень опасное сочетание. Они выпустили демонов обратно, и тут такое началось, что перепугало всех. И уже потом были созданы семьдесят две великие печати, каждая из которых имела власть над соответствующим демоном. Это всё легенда, но, к сожалению, печати продолжают искать и по сей день. Говорят, если ты вызовешь одного из демонов, то с помощь правильно нарисованной печати и подобранного ключа ты сможешь его поработить. Глупость, на мой взгляд, невообразимая. И потом, царь Соломон старался, заключал их в тюрьму, а некоторые приходят и всё ломают. Ух, убила бы. И я зло посмотрела на Арабеллу.

– Гоэтия не просто техника вызова демона. Она оставляет свой след. И его не может убрать даже такой могучий маг, как мой отец. И на тебе он тоже есть, Арабелла. Давай позовём Великого инквизитора? И попросим его тебя осмотреть? Как ты думаешь, что он увидит? – продолжил меж тем добивать девушку Артур.

– Нет, Артур, пожалуйста, не надо! – и красотка зарыдала.

Вот же, святые праведники всё заберите! Хакобо упоминал, что она чуть что, рыдает. А как красиво рыдает-то! Слёзы делают её и без того огромные глаза ещё больше и трагичнее. Просто кающаяся грешница, не иначе. Убила бы. Как демонов вызывать, так она не рыдает, а чётко слова вызова повторяет. А как её пригрозили раскрыть, так пожалуйста. Просто всемирный потоп! Убью! Ой! Дыши, Мари! Вдох и выдох. И я уткнулась в спину Артура, прячась, чтобы не видеть эту лживую дуру.

А Артур, совершенно не обращая внимания на прекрасные заплаканные глаза, тем же жёстким тоном продолжил:

– Кто принимал участие в вызове демона?

– Все! – прорыдала Арабелла.

– Что? – почти прорычал Артур.

Как все? И Хакобо? И отец Артура? И старый инквизитор? – пронеслось у меня в голове, и я даже выглянула и снова воззрилась на Арабеллу.

– Демона вызывали только мы, женщины. А мужчины участвовали неосознанно. Они должны были послужить гарантом. Ну… Что-то вроде громоотвода. Шесть женщин в обряде и шесть мужчин, служившие буфером, ну или подушкой безопасности. У меня был Хакобо. Нужно, чтобы это был кто-то близкий тебе. У Розалии твой отец, – и она зарыдала с удвоенной силой.

При этом глаза она не терла и слёзы не вытирала, позволяя им катиться красивыми крупными каплями. Ох, как же прекрасно она рыдала! И глаза не красные.

– Поэтому все и остались в ту ночь в особняке, а не разъехались… – протянул Артур.

– Да, – кивнула Арабелла.

– Какого демона вы вызывали?

– Баала... – и вот тут она взяла и рухнула на колени, закрыв ладонями лицо, стала сотрясаться в рыданиях с удвоенной силой.

– Святые праведники, помоги мне Пресвятой отец, – протянул Артур и устало потёр лоб.

Я закрыла от ужаса глаза, вспоминая этого демона. Баал – первый и старший из семидесяти двух демонов, король, правивший на востоке, и управлявший шестьюдесятью шестью легионами адских духов, глава адских сил, так сказать.

– Шестьдесят шесть адских духов. Вот почему шесть женщин и шесть мужчин! – снова протянул Артур

Считается, что именно Баал был изначальным королём Ада, до того, как его сверг Люцифер.

– Ну, разумеется. Кого ещё шесть дурочек могли выбрать для призыва. Только старшего демона. Зачем размениваться-то? – съязвил Артур.

А мне было не до иронии. Мне было страшно. А Арабелла вдруг вскочила на ноги, и я увидела, что слёз как не бывало.

– Да! И у нас бы всё получилось! Я согласна, что в тот день всё пошло наперекосяк. Просто эта дура, Айседора, в качестве гаранта притащила инквизитора. Кто же мог подумать, что она до этого додумается. Разумеется, ничего не вышло. Но в следующий раз у нас бы получилось!

– Уф. Уже легче! – и Артур даже воображаемый пот со лба вытер.

– Если бы не смерть Розалии…

– Вот тут мы и подходим к самому интересному. Если бы не смерть герцогини, вы бы, безусловно, продолжили. Только вот с каждой вашей тёмной выходкой скрывать это увлечение становилось всё сложнее, верно? Розалия не хотела останавливаться. Чувствуя за собой силу своего любовника, она пребывала в уверенности, что в случае чего мой отец всё исправит и прикроет её. А вот у тебя, Арабелла, такого щита не было, не так ли?

Арабелла скривила пухлый ротик.

– А тебе должно быть известно, что подобные практики влияют на магию, потомство, удачу, здоровье, долголетие. Они всё это отнимают, Арабелла. Это цена, которую ты платишь за тьму. И ты это знаешь. Розалия ведь наверняка шантажировала тебя? И пугала, что всё всем расскажет, если ты попытаешься прекратить?

– Она, она…

– И на место преступления ты прилетела первой, опередив всех.

– Я её не убивала! – заорала девушка.

Глава 8. «Сдача Гранады их испанским величествам Изабелле и Фердинанду». Франсиско Прадилья-и-Ортис

О, как грустен твой день, Гранада, даже камни твои в слезах!

Марьянита взошла на плаху, ничего не сказала она.

Федерико Гарсиа Лорка

– Серьёзно? И ты думаешь, что я тебе поверю?

– А почему сразу я? У Франсуазы были точно такие же причины её убивать. Но ещё и желание стать следующей герцогиней Альба, следует добавить! – проорала Арабелла.

– Франсуаза де Гревинье? Любовница герцога Альбы?

– Да!

– Только вот на место убийства ты вылетела первой. Сразу после дворецкого Мигеля. Так не терпелось посмотреть на дело рук своих?

– Да просто заснуть я не могла, и когда раздался этот жуткий грохот, я и рванула в чём была. Так в пеньюаре и вылетела. А все остальные пока оделись, пока мантии да халаты натянули. А мне своего тела стыдиться нечего. И скрывать тоже нечего, только гордиться! – и она плавно провела рукой по изгибам своего и в самом деле красивого тела, как бы приглашая.

Это она сейчас что? Артура соблазняет. Убью ведьму! Демонесса нерадивая! Но прозвучавший холодный голос Артура слегка умерил мой пыл.

– Не впечатляет, Арабелла. И потом, твоя красота очень недолговечна. Ещё пару лет, и тёмная магия, оставившая в тебе свой отпечаток, начнёт разрушать твою телесную оболочку. А вот внутренние органы наверняка уже пошли вразнос. Голова не болит?

– Замолчи! – снова повысила голос Арабелла.

– Я-то замолчу, а вот тебе рекомендую заняться своим здоровьем. Хакобо расстроится, когда ты безвременно покинешь этот мир.

– Артур? Ты ведь никому не расскажешь? Я тебе клянусь, что больше никогда и ни за что…

– Расскажу обязательно. Любому, кто спросит. Я не обязан держать это в секрете. Так что советую принять меры и спасти то, что ещё можно. А твои клятвы недорого стоят. Я почти уверен, что ты примешься за старое. Слишком велик соблазн. Подобное так просто не отпускает, – вздохнул Арт. – Ну как же! Обещание огромного могущества! Жаль только, что обещаниям демонов верить не стоит. Только ты-то веришь, на свою голову.

– Мы могли бы договориться! – и она снова призывно затрепетала ресницами и выпятила пухлую губку.

– Прости, Арабелла, не интересует. Больше у меня вопросов нет. Счастливо оставаться. Пойдем, Мари! – и Артур, крепко прижимая меня к себе, направился на выход.

– Тебе это с рук не сойдет! У меня есть, кому меня защитить! Я тоже могу забрать у тебя самое дорогое! – вдруг истерично завопила она.

– Да что ты? И что же это, по-твоему? – не оборачиваясь, спросил Артур, пока мы шли к двери.

– Да вот твоя рыжая девица, к примеру! – раздался нам в спину крик.

– Рискни, Арабелла. Только последствия тебя вряд ли обрадуют! – и он ещё крепче прижал меня к себе.

Мы вышли из ужасной комнаты, и Артур напоследок громко хлопнул дверью.

– Не бери в голову. Она не посмеет. Да и к кому она может обратиться-то? Это всё пустые разговоры. Идём. Мне надоел до смерти этот приём! – сказал он, и мы отправились вниз.

Только уйти сразу у нас не получилось. Артур почему-то решил пройти через большую залу, всё ещё полную гостей. Там каждый встречный нас останавливал, и, как итог, выбрались мы из неё не скоро.

Мы спустились по ступенькам к уже ожидавшей нас машине. Артур хмурился и внимательно приглядывался ко мне. Но я, на удивление, чувствовала себя совсем неплохо. Волна эмоций больше не поднималась и не бросала меня то вниз, то вверх. Так что я посылала ему спокойные безмятежные улыбки.

Особняк герцогов был относительно недалеко, пешком можно дойти, но это было не принято. Все, как правило, добирались на машинах с водителем. Да и платья для приёмов, и туфельки, и драгоценности не располагали к походам по мостовым и улицам города. Мы были уже недалеко от фамильного особняка фон Мёнерихов, когда машина вдруг встала.

– Педро? Что стряслось? – спросил у водителя Артур, наклоняясь вперед.

– Не знаю! – изумлённо ответил водитель.

Он выскочил из машины и открыл крышку капота. Нырнул туда с головой, потом вынырнул и снова сел в машину.

– Направленный магический луч? – спросил Артур, обняв меня за плечи и крепко прижав к себе.

– Да, – кивнул водитель.

– Я отправил сигнал отцу. Из машины лучше не выходить. Это ловушка.

– Что? – спросила я.

– Мари, кто-то вывел из строя нашу машину, и я отправил сообщение отцу. Он сейчас приедет.

– Серьёзно? Ты раньше непременно влез бы сам, наломал дров, и только тогда, когда кругом были бы горы трупов, может быть, попросил бы помощи у кого угодно, но только не у него! – удивилась я.

– Я стал взрослее. И к тому же теперь мне есть что терять. Если с тобой что-то случится, я разнесу половину Мадрида, меня убьют при попытке разнести вторую половину, папочка разозлится, и города Мадрида на карте не останется. Ты же этого не хочешь? – шутливо спросил он.

– Раньше ты говорил, что отцу на тебя плевать?

– Я ошибался.

– Да неужели?

– Я… – но договорить он не успел.

– Артур, не хочу тебя прерывать, но у них жезл Альхазена! – перебил его Педро.

А они так хорошо знакомы, что зовут друг друга по именам?

– Так, выскакиваем из машины и несёмся к той стене! – скомандовал Арт.

– За… зачем? – перепугано заблеяла я.

– Иначе они нас спалят. Погнали!

Я и понять ничего толком не успела. Меня быстро вытащили из машины, и мы в три прыжка оказались прижаты к стене какого-то дома. Ну, это я оказалась прижата, а вот передо мной возвышались две на редкость широкие спины. Артур и Педро стояли плечом к плечу и весь вид мне загораживали.

Что там?

– Артур фон Мёнерих, у нас к вам деловое предложение! – раздался голос.

– Я вас внимательно слушаю! – вежливо ответил Артур.

– Нам не с руки вас убивать. Его сиятельство герцог фон Мёнерих за такое по головке не погладит. Давайте, вы нам свою рыжую девицу отдадите, и мы разойдемся? Заказ был только на неё.

– Эта рыжая девица – моя невеста. И за неё герцог фон Мёнерих открутит вам не просто головы, а все выступающие части тела. Медленно и скрупулёзно. Так что советую вам сейчас бросить ваши палки и по стеночке двигаться прочь из дорогого квартала обратно в ваши трущобы, из которых вы явно не в добрый час выползли.

– Да бросьте! Какая невеста? Вы сейчас что угодно скажете! – но в голосе явно послышались сомнения.

– Так можете и не верить. Только вот девушку я вам не отдам. И чтобы навредить или забрать её, вам придётся сначала перешагнуть через наши с Педро тела. А это будет очень непросто, уверяю вас, – всё тем же спокойным тоном сказал Артур.

А я аккуратно выглянула в щелочку между руками двух своих защитников. Ой, мама дорогая. Напротив нас у противоположной стены стояло целое войско. Это они за мной одной пришли? Да зачем я им?

Правда, это войско состояло в основном из бродяг и весьма сомнительных личностей, но все они были вооружены, да ещё и магия наверняка в той или иной степени теперь была у всех. Ой. Они же нас убьют! Это и в самом деле целое войско, а моих защитников всего двое!

И тут главарь этой банды, тот, что и говорил с Артуром всё это время, скомандовал:

– Взять их! – но потом добавил, – Постарайтесь всё же не убить.

– Тут уж как получится, – осклабился бугай, что стоял рядом с вожаком.

И они навалились все разом. К моему огромному удивлению, их почти сразу же отбросило мощной магической волной назад, и встали уже не все. Многие трясли головой и отползали в сторону.

– Настоятельно рекомендую не связываться. У всех вас ещё есть шанс уйти невредимыми! – сказал Артур.

– Да уж больно большой куш нам пообещали, – выдал снова тот же бугай, что стоял с вожаком.

И они снова бросились на нас. На этот раз волны магии не было. Ох, не сильна я в этом. Не изучала и не знаю даже, сколько их там, этих волн, у Артура может быть. Но вот Педро весьма успешно орудовал огромными кулаками и небольшим жезлом, с которого периодически сыпались искры магии. Оборонялись эти двое весьма успешно, и я бы даже поверила, что мы справимся, но увы. Нападавших было слишком много. Они весь квартал позвали?

И тут Педро покачнулся, привалился к стенке и медленно сполз по ней. Из губы у него лилась кровь. Я тут же присела рядом с ним и поняла, что он, слава Праотцу, без сознания, но жив.

А лавина бандитов снова отхлынула от нас к противоположной стене. Только многие так и остались лежать на мостовой. Артур стоял не шевелясь, смотрел вперёд, на бандитов. Кончики его пальцев были сложены в замысловатую фигуру и искрили от магии.

Я встала и достала из рукава то, чем я более или менее умела пользоваться. Кинжал назывался скин-ду, и любая шотландская или ирландская девчонка умела им защитить себя. Правда, не против целой банды воров и убийц. А в другую руку я взяла жезл, что выпал из рук Педро. Артефакт как артефакт. Магию сквозь него я пропустить сумею. Может, не сильную, но всё же.

Артур бросил мимолетный взгляд на меня и кивнул.

Так мы и стояли друг против друга, пока в вязкой тишине не раздались громкие хлопки.

– Браво. Просто замечательное противостояние.

– Папа, ты вовремя.

– Если меня вовремя позвать, то и появляюсь я, как правило, вовремя, – с лёгкой улыбкой сказал герцог фон Мёнерих, подходя к нам.

– Его светлость! Валим! – крикнул кто-то из бандитов.

Только кто бы им разрешил. Вокруг бандитов почти мгновенно вырос магический купол. Они бились в него, но пройти никак не могли.

– Так вот, о противостоянии. Я недавно в мастерской одного художника видел занимательную работу. «Сдача Гранады их испанским величествам Изабелле и Фердинанду». Там почти такое же противостояние. С одной стороны, мавры, – и он кивнул головой в сторону бандитов. – А с другой Изабелла и Фердинанд! – и он отвесил нам легкий поклон головой.

– Пап, а врача-мага ты с собой не захватил? – спросил Артур, присаживаясь рядом с Педро.

– Уже едет, вместе с полицией. Я сейчас вам картину покажу! – махнул рукой герцог.

– Пап, с меня того Геракла вполне хватило. Может, не надо сейчас? – с надеждой в голосе спросил Арт.

– С Педро всё в порядке. Магическое оглушение. Через пару часов будет как новенький. А вот и полиция, и наш семейный врач, – и он кивнул подошедшему мужчине на Педро.

Телохранители его сиятельства подхватили Педро и понесли к машине. Один из телохранителей подошёл ко мне и протянул руку.

– Неска де Руари, отдайте это мне. Не нужно вам использовать эту штуку. Магию она сильно вытягивает, потом слабость дня три будет, – и он протянул руку за жезлом, который я всё ещё сжимала в руках.

Я с готовностью отдала ему эту штуку, а Артур озабоченно спросил:

– Но ты же не успела ей воспользоваться?

Я покачала головой и стала засовывать обратно в рукав мой ножик. Его сиятельство подошёл ближе и с любопытством спросил:

– Это скин-ду?

– Да, это чёрный нож.

– Чёрный? – переспросил герцог.

– Да, его так прозвали за цвет рукоятки и за то, что это скрытное оружие. И да, это нож скорее для бытового использования. Им разделывали туши, снимали шкуры, резали мясо и хлеб. Но это всё же нож, а значит какое-никакое, но оружие, – ответила я.

– Да, у шотландцев ведь теперь он входит в обязательную часть национального костюма? А у ирландцев его использовали в основном галлогласы? – с интересом оглядывая моё оружие, забросал меня вопросами герцог.

– Кто? – поморщился Артур.

– Это профессиональный воин, они представляли собой воинскую элиту ирландских армий в средние века. Да, именно они в основном и использовали, – кивнула я его сиятельству.

– Вы умеете им пользоваться? – не унимался герцог.

– Это нож моих предков. Не могу сказать, что умею. Это скорее психологическая защита, но думаю, если придётся…

– Папа…

– Я рад, что он у вас есть, – сказал герцог, а потом весёлым тоном продолжил. – Вы лучше посмотрите на полотно, с которым я сравнил вашу героическую встречу. Теперь вот раздумываю, а не купить ли, как только художник его завершит. На память, так сказать, о сегодняшнем событии, – и вот уже прямо перед нашими глазами развернулось огромное изображение.

Полотно было и в самом деле величественным. Сразу же в глаза бросались три лошади разной масти – вороной, гнедой и серой. На серой лошади восседала королева Изабелла, на гнедой – его Величество Фердинанд, а вот на чёрной сидел мавр. Король находился в центре, на нем были ярко-алые одежды. Он вообще был очень ярким пятном на картине, но и королева в богатом платье смотрелась не менее торжественно. Вся свита короля и королевы была ярко и довольно богато одета. А вот мавры, как и положено проигравшим, выглядели весьма потрёпанно. На дальнем плане возвышались крепостные стены, замок и непосредственно город Гранада, сдача которой сейчас и происходила.

– Вот, смотрите, Фердинанда и Изабеллу, я надеюсь, вам представлять не нужно. А вот этот лихой мавр на вороном коне носит почётный титул последнего эмира Гранады. Его зовут как-то очень длинно, я не запомнил, но в историю он вошёл, как Боабдиль.

– Пап, а может не на…

– Помолчи, Артур, пожалуйста, – оборвал его отец.

Артур прислонился к стене, привлекая меня к себе, и обречённо вздохнул. Но я посмотрела ещё раз на картину и улыбнулась герцогу. И в самом деле, интересно. Герцог довольно кивнул и продолжил:

– Так вот, Мари. Так как ты теперь невеста моего сына, я же могу называть тебя по имени? – и, дождавшись моего кивка, он снова повернулся к магической картине. – Так вот, война длилась около десяти лет, и всё это время Боабдиль храбро сражался и даже был несколько раз ранен. Но в итоге ему пришлось смириться и подписать мирный договор. Всё закончилось сдачей крепости. Кстати, после этого он жил ещё довольно долго и умер в сражении.

Лошади на картине вдруг ожили и стали нетерпеливо перебирать ногами. Свита зашумела и задвигалась. Я тряхнула головой, отгоняя так не вовремя откликнувшуюся магию, оживившую магическое полотно.

– Как интересно Мари. Вы смогли оживить моё творение? Браво! Я в восторге!

– Я не знаю, как это получилось. Простите! – пролепетала я.

– Ну что вы! Не стоит извиняться. Я очень рад. Кстати, место, с которого Боабдиль бросил свой взгляд на Гранаду, называют «последний вздох мавра». Романтично, не так ли?

– Бесценная информация, – Артур откинул голову на стену.

– А по-моему, очень интересно! – улыбнулась я герцогу.

– А вот на торжестве по поводу победы были красочные представления и бои быков. Ты ведь уже сводил свою невесту на бои быков, мой мальчик? – спросил с ласковой улыбкой герцог.

– Это в планах, – буркнул Артур.

– Замечательно. Тем более, что один из гостей имеет к ним самое непосредственное отношение. И я очень рекомендую их посетить. Но что-то я вас совсем заболтал. Машина подъехала, – и его сиятельство небольшим движением длинных пальцев убрал картину.

Картина всё это время перекрывала нам обзор, она была большой и непрозрачной. И вот теперь я в изумлении уставилась на улицу. А где нападавшие? А где трупы, полиция, раненные и убитые? Даже крови на мостовой не было. Только стояла машина с одним из телохранителей, который открывал нам дверцу, приглашая внутрь.

– Ну, у тебя и скорости, пап! – буркнул Артур.

– Ни к чему Мари было на всё это смотреть. Её состояние и так нестабильно. Мари, садитесь в машину и отправляйтесь в особняк. Вам необходимо отдохнуть, – серьёзно сказал герцог.

Я повернулась к Артуру и тут только заметила.

– Арт, ты ранен? Ты почему не сказал? – и я протянула руку к его щеке.

У Артура из виска лилась кровь, а ещё рукав был ею пропитан, но ткань была тёмная, и я только сейчас заметила.

– Пустяки, царапина…

– Ох, сынок. Что же ты молчал! Ты же ранен! У тебя большая кровопотеря! – вдруг всполошился его сиятельство.

– Что? Да я…

– Я сказал, большая кровопотеря, – с нажимом произнёс герцог.

– А! Точно! Мари, что-то мне нехорошо. Наверное, ещё магическое истощение, и… Магическое оглушение. И наверняка ещё много чего. Мне срочно нужен врач.

– Мари, позаботьтесь о моём храбром сыне. Артур, я настоятельно тебе рекомендую постельный режим. Вот самым решительным образом. В кровати многое можно вылечить.

Артур кивнул отцу и посмотрел уже на меня.

– Мари, мне очень, очень нехорошо. Поехали домой?

– Да, разумеется. Ваш семейный врач ведь туда поехал? Он тебя осмотрит? – и я сама потащила его к открытой дверце машины.

– Ты же посидишь со мной? А то у меня голова, знаешь ли, хм… кружится.

– А вы с нами? – повернула я голову к его сиятельству.

– Нет, у меня ещё дела. Вы поезжайте, мне тут многое уладить необходимо, – ответил герцог.

Телохранитель захлопнул дверцу, и мы поехали в особняк.

Добрались очень быстро. Оба особняка находились в центре, а напали на нас примерно в середине пути от одного к другому. Всю дорогу Артур охал и ахал, и не давал мне даже осмотреть своё плечо.

Я сразу же, как мы приехали, попросила прийти семейного врача фон Мёнерихов, и меня заверили, что он скоро будет. Но первая в спальню к Артуру вошла Аннора. В спальне мы оказались по настоянию Артура. Он страдальчески вздыхал и почему-то хромал то на одну ногу, то на другую, хотя повреждена у него была рука.

Я сбивчиво принялась отвечать на вопросы Анноры и как могла подробнее описала ей и нападение, и последствия. А потом высказала предположение:

– Это всё эта ведьма Арабелла де Сильва устроила. Её последние слова были как раз угрозой в мой адрес. Очень надеюсь, что его сиятельство во всём разберётся.

Аннора пыхнула трубкой и посмотрела на Артура, лежащего на кровати. А потом перевела взгляд на меня.

– Арабелла де Сильва? – спросила она.

– Да, ты не поверишь, она демонологию практиковала, и как теперь выяснилось, у неё есть связи среди самых низших слоёв общества. Убийцы и воры у неё в друзьях ходят. Уууу! Ненавижу таких особ! Мало того, что себе жизнь портят, но при этом ещё и окружающим всё отравляют. Ещё неизвестно, как её тёмная магия на Хакобо отразится. Ведь он был её щитом.

Аннора снова в ответ только трубкой пыхнула.

– Вот и Артур теперь ранен, – и я отвела прядь волос с лица подозрительно молчаливого Артура.

– Ну, впредь будет ему наука. Не стоит твоему Артуру прыгать в постель к подобным девушкам. Они любят потом мстить по поводу и без, – вдруг усмехнувшись, выдала Аннора.

Артур застонал, а я горячо возразила.

– Артур с ней не спал. Он с ней пообедал пару раз, но у них ничего не было!

– Это он тебе так сказал? – снова пыхнула трубкой Аннора.

– Аннора, любовь моя, что же ты делаешь-то? – простонал Артур.

– Арт? Ты спал с ней? Ты мне опять солгал?! – закричала я.

Волна жуткого гнева, что всё это время копилась во мне, вдруг снова стала подниматься.

– А что, он тебе когда-то прекращал врать? Мари, детка, он постоянно тебе врёт. Чему ты удивляешься-то? – снова съехидничала Аннора.

Артур вдруг вскочил, весьма прытко для тяжелораненого, и быстро заговорил:

– Мари, я тебе уже давно не врал, просто немного не договаривал. И, клянусь тебе жизнью папочки, с Арабеллой я не спал. Она мне никогда не нравилась. И я даже не знаю, сколько мне выпить нужно, чтобы очутиться с ней в одной постели. Но даже пьяным, клянусь тебе, Мари, я бы – никогда!

– Что не договаривал?! И при чём тут опять твой папочка!

– Ну, вы тут повеселитесь, детки, – и Аннора направилась на выход из комнаты, довольно попыхивая своей трубкой.

– Спасибо, Аннора! Вот уж удружила! – крикнул Артур ей вслед.

– Всегда пожалуйста, дорогой! – ответила та, закрывая за собой дверь.

А потом послышался её голос в коридоре:

– Врач? Нет, он пока не нужен. Возможно, позже.

И послышались удаляющиеся от двери шаги. А волна неконтролируемых мной эмоций поднималась всё выше, и я заорала:

– Как ты вообще посмел снова объявиться в моей жизни?!

– Милая, я скучал! – Арт отступал, выставив вперед руки.

– Скучал?! – и я оглянулась в поисках метательных предметов.

Ваза нашлась, и я со всей силы пульнула её в Арта.

Он, увернувшись, снова затараторил:

– Родная моя, я же ранен? Меня нельзя бить! У меня кровопотеря!

– Я тебе сейчас такую кровопотерю устрою! – и волна эмоций хлынула вперёд, поднимая нешуточный такой ветер.

Подушки полетели с кровати и закружились вокруг нас в водовороте.

– Ух ты! Магия воздуха! Солнышко, меня нельзя бить! Я бесценный член общества! И к тому же, у нас помолвка на следующей неделе. Представляешь, как я буду нелепо смотреться в бинтах рядом с тобой? – и Артур закружил по комнате.

А я принялась его догонять:

– Да ты наверняка насиделся вместе со мной на «Стуле сумасшедшего» у нас в Ирландии. Вот у тебя мозгов и не осталось!

– «Стул сумасшедшего»? Это где? – спросил Артур, бегая от меня по спальне кругами.

За нами, в созданном мною вихре, летели подушки. Вихрь подхватывал и остальные незакреплённые на полу предметы и тоже их засасывал. И вот в этом смерче из всевозможных вещей и ветра мы и носились. Артур от меня, а я за ним.

– На побережье Данани-Поинт, в графстве Лаут. Это такой камень, похожий на стул, он привлекает психически больных людей. Сумасшедшие на него садятся и выздоравливают.

– А если здоровый сядет?

– То с ума сойдет! Совсем как я от тебя!

– Теперь мы не знаем... То ли мы сумасшедшие, то ли здоровые. Но знаешь что? – сказал он, внезапно останавливаясь и ловя меня в объятья.

– Что? – спросила я, запрокидывая голову.

– Мне совершенно на это наплевать!

И он поцеловал меня. Вихрь прекратился, предметы попадали на пол с жутким грохотом, на который ни один из нас не обратил ни малейшего внимания.

Он. Целовал. Меня.

И всё сразу стало неважным. Не важно, что я ему не доверяю, не важно, что я так его до конца и не простила, не важно, что его недостатки сильно перевешивают его достоинства. Важным было только то, что я люблю его. Люблю, несмотря ни на что. Любила и буду продолжать любить, даже если небеса рухнут, а реки повернутся вспять. И любовь – это то самое замечательное чувство, которое я больше ни за что не хочу терять.