Марионетка. Крест Короля.

Глава 1. Первый день

"Почему ведьмы хорошо горят? Потому что они сделаны из дерева..."

— Здравствуй, помнишь меня? — послышался спокойный женский голос.

Я открыл глаза. Слегка склонившись надо мной, стояла женщина. Глаза у неё были холодного алого цвета — ни крови, ни огня, а чего-то совсем неживого. Волосы, длинные, прямые и редкие, накрытые огромной шляпой, словно куполом. Длинное закрытое прямое черное платье без рукавов.

— Ну же, — повторила она.

Я задумался над интонацией.

Слишком спокойная для той, кто нашла полуживое тело. Голые плечи снова попались на глаза. Их ничто не стесняет. Значит, руками она явно умеет работать. Весьма возможно, моё состояние — её рук дело. Я хотел огрызнуться, но тело не дало. Что-то внутри приказало молчать. Не страх даже — скорее его предчувствие.

— Нет... извините, — попытался сказать я вежливо, но вместо этого просто выдавил слова через силу.

Как странно, будто заново учусь говорить.

Она даже бровью не повела. Ждёт? Или всё равно? По спине пробежал холодок. А может, умеет изображать? Нет. Было бы наивно так думать.

— Вставай!

Одно слово, но сказано слишком властно, чтобы не подчиниться.

Я взял её за руку и чуть не отпрянул.

Её рука оказалась твёрдой и холодной. Совсем как дерево.

«Из какого же ты дерева?» — промелькнуло в голове, и от нелепости этой мысли я невольно улыбнулся. Женщина улыбнулась в ответ.

— Идём. Нужно навестить одного кукольника… Вряд ли он сбежал, но кто знает, правда, Вакуус?

Вакуус.

Имя отозвалось где-то внутри, и в тот же миг что-то щёлкнуло.

Имя. Да, это точно оно. Моё имя! Я вспомнил.

Меня так зовут.

Она меня знает? Может быть, знает и что-то ещё? Да. Определённо. Правда, есть ещё вопрос...

Откуда?

— Идем... — выдохнула она. — Тронный зал же тоже не ждет...

Глава 2. Витрины

"Деревянное сердце в порыве пламенной страсти обращается в уголь..."

Моя спутница шла очень уверенно и быстро, будто скользила, отчего мне становилось не по себе. Я сильно уступал ей в скорости.

Хуже того — собственное тело ощущалось отвратительно. Движения давались с трудом и вызывали усталость на пустом месте. Ноги и руки были как деревянные, еле гнулись. От этого шаги становились ещё мельче и ещё тяжелее, словно я... Не то слово.

Я с облегчением выдохнул, когда мы сбавили шаг. Теперь мне хотя бы не приходилось гнаться за своей спутницей.

Мы приблизились к крепости.

Стена была построена из крупных, чуть влажных каменных блоков, кое-где поросших мхом.

В стене виднелась щель правильной формы — дверь, едва заметная за лозами.

На некотором расстоянии от этой «тайной» двери находились нормальные большие ворота. Моя спутница лёгким движением, без особого усилия, приоткрыла дверь, и я увидел лестницу, кругами уходящую в непроглядную тьму. Бесчисленные ступени спускались далеко вниз. Подножия лестницы не было видно, да и было ли оно? Тьма скрывала ступени слишком рано, чтобы даже предположить, сколько их всего.

Я шагнул чуть ближе. Темно, но как же интересно, что там. С другой стороны, есть вход и посимпатичнее.

Я ещё раз посмотрел на потайную дверь и на куда более гостеприимные ворота, тайно надеясь, что нам предстоит войти через них.

Конечно, назвать это тайным было бы преувеличением.

Она уловила моё настроение.

— Нам... туда? — выдавил я, указывая взглядом на недружелюбную «лестницу в ад».

Одна только мысль о том, что внизу этой лестницы находится нечто очень важное, сводила с ума. Если нам предстоит такой спуск, значит, он ведёт совсем не туда, куда вели нормальные ворота, за которыми наверняка ждали красная дорожка и свет.

Я посмотрел на неё в попытке вызвать жалость, но быстро отвёл взгляд. Кажется, моя попытка была бы тщетной в лучшем случае. В худшем — глупой.

Моя спутница плавно опустилась на корточки, аккуратно повернула меня к себе и поправила воротник моей светло-серой рубашки.

Я ужаснулся ещё раз. Разница в нашем росте была столь велика, что ей пришлось так низко наклониться, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Доверься мне и иди дальше, со мной, — прошептала она, легко улыбнулась, дружелюбно пожала плечами и игриво добавила: — Через парадные успеешь пройти столько раз, что они смогут тебе надоесть.

Она элегантным полукруглым движением обошла дверь, войдя внутрь и оставив на долю секунды дымчатый след в воздухе от развевающихся тканей её платья.

А вот и нежданная точка опоры. Странное чувство. На страх не похоже.

Моя спутница начала спускаться вниз быстрыми шагами, и делала она это так ловко и стремительно, что мне показалось, будто вниз скользит не она, а чья-то тень.

Я неспешно последовал за ней.

Спешить я и не мог, да и не очень хотел. Каждый мой шаг, каждая новая ступень требовали усилия и сопровождались вспышкой очередного факела мертвенно-алого цвета.

Видно было ровно на один шаг вперёд. Настолько, чтобы я видел чуть дальше своего носа.

А позади...

Даже оборачиваться не стоило.

Пусто. Темно. Абсолютно ничего. И этого «ничего» с каждым шагом всё больше.

Каждый раз, стоило мне спуститься ниже, за мной тут же схлопывалась темнота, отрезая дорогу наверх.

Я видел ровно столько дороги, чтобы сделать единственный шаг. За спиной и бесконечно внизу простиралась непроглядная тьма. Я ещё раз пожалел, что начал спуск. Но, по иронии судьбы, останавливаться было бы ошибкой.

Стоило мне лишь замедлить шаг просто из любопытства, как мокрая каменная ступенька ушла из-под ног с недружелюбным хрустом.

Я наклонился в сторону. В какую... Было непонятно. Падаю. Стоячий воздух пронёсся мимо, оставшись где-то наверху.

Несколько секунд я просто падал в непроглядной темноте, пока не осознал, что поскользнулся на камне, уже перешагнув на ступень ниже, к новому алому огню. Подумать не успел, а после взгляда в пропасть, куда я только что падал, уже стоял, прижавшись к стене.

Ступень. Ещё ступень. И ещё.

Я сбился со счёта ещё на пятидесятой. Или на сотой. Или тогда, когда понял, что уже забыл о том, какой была верхняя ступень, да и была ли она вообще.

Когда монотонный спуск начал сводить с ума, я понял, что мой следующий шаг не опустился ниже предыдущего. Я дошёл. До подножия. Здесь осмотреться возможность... была.

Факелов здесь было больше — любезно предоставили освещение. Если бы видеть это было любезностью. Какая нелогичность. Факелы горят своим мертвенно-алым огнём, а помещение озарено болезненным, тускло-зелёным светом.

Длинный коридор. По обе стороны — по несколько стеклянных гробов. В каждом из них, с закрытыми глазами, стояли они. Каждый в уникальном наряде. Карнавал? Вряд ли. Уж больно пыльно. Даже нос забился запахом древесных опилок.

— Мы точно там, где надо? Не очень-то тут уютно... — отшутился я, как оказалось, вслух. — Это пока. Ты освоишься... Я тебе это обещаю, — она сказала это так легко, будто говорила о чём-то совершенно бытовом. — Верю, — быстро сказал я, желая доказать это хотя бы себе.

После лестницы, которая вновь появилась у меня в воображении, это место казалось уже не таким плохим. Так спокойно. Уже ничто не подгоняет тебя. Можно стоять и медитативно наслаждаться гнетущим запахом дерева, рассматривая стеклянные гробы... Идиллия, не так ли?

Первое, что мне захотелось, — это как раз рассмотреть «обитателей» этих самых стеклянных гробов. Моя спутница тем временем шла вперёд по коридору и даже не думала растворяться во тьме.

Я стал активно искать взглядом яркое пятно. С чего-то же надо начать осмотр, верно? На глаза мне попалась девушка в бирюзовом наряде феи. Её длинное платье скрывало фигуру, да и кроме ладоней, нижней части лица и шеи свободных от одежды мест на теле не было. За её спиной были крылья резной острой формы, цвет которых напоминал полярное сияние. На голове — полосатый голубовато-зелёный колпак с белым мехом по краям и фата, прикрывающая глаза и нос. Несмотря на это и на длинные белоснежные волосы, на лице читалась мечтательная меланхолия. В руках она некрепко сжимала палочку своего цвета со звездой на конце.

Идя к концу коридора, я увидел ещё одну аристократичного вида девушку в длинном черно-алом платье с белым воротником; глаза её были скрыты прямой чёлкой малиновых волос, а также парня с лёгким бирюзовым свечением. Прикид последнего был до неприличия непримечательный: на нём были рубашка, брюки и бабочка. Меня заинтересовало только его свечение.

Последним, в кого я всматривался, был человек без обуви и перчаток, в синей одежде на несколько размеров больше него. Несмотря на это, одежда сидела на нём так, будто разницы между шириной рукавов и тонких рук, штанин и небольших ног не существовало. Его чёрные волосы, то ли от освещения, то ли на самом деле, отливали синевой. Мне сразу подумалось об озёрах, морях. Это был именно цвет больших вод. Не припомню, чтобы видел что-то такое.

Я не стал рассматривать остальных — уж больно тревожно мне от них становилось (казалось, любой из них может в любой момент выбраться и схватить меня за столь неуважительное любопытство), но я успел сосчитать, что витрин примерно десять. Хотя, признаться честно, я больше боялся, что кто-нибудь из них моргнёт.

И тут я увидел, что одна из витрин... пуста. Это выделялось на фоне заполненных сильнее, чем различия между ними самими. В голове один за другим возникали вопросы о предназначении пустой витрины, пока я с ужасом не понял, что она могла опустеть совсем недавно. Спросить об этом я тоже боялся. Ответ мог оказаться страшнее неведения.

Ещё страшнее было то, что тот, кто был в витрине, мог оказаться уже за моей спиной. Было бы большой глупостью обернуться и ничего не увидеть, а потом идти, постоянно оборачиваясь и гадая, в какой же момент я найду ответ. Проще, да и спокойнее было бы об этом не думать.

В конце коридора вместо стеклянного гроба стояла камера с металлической решёткой. Впрочем, от решётки остались лишь ржавые обломки по краям — удержать никого она не могла. В ней сидел старик. Живой, дышащий — по сравнению с ним даже моя спутница казалась мёртвой куклой. Старик был прикован к стенам крупными цепями, а его тело было полностью покрыто глубокими шрамами.

— О! Регина де Морс! Какая, однако, встреча! — неприятным голосом прохрипел старик, выдавив из себя немало сарказма. — И Холоу с тобой. Какая замечательная всё-таки встреча.

— Это Вакуус. Да и к чему такая официальность, Сопфас? — холодно перебила его та, чьё имя стало мне известно. — Можешь звать меня просто... Регина, — сказала она это надменно, будто делая неприятное одолжение.

— М-м? А когда ты собираешься меня освободить? А! Я понял! Ты просто боишься, что я слишком много знаю, да?

— Нет. Я не могу тебя освободить! Даже если сильно захочу, — в этот раз она говорила заметно тише, её взгляд начал бегать, а интонация выдавала страх того, что её кто-то может услышать. А кто её мог услышать? Костюмированные? — Зная твоё состояние, отпускать тебя — убийство. Ты себе же опасен. К тому же мы так и не нашли Крест. У каждого свой, а нужный... поди поищи. Мы оба знаем, что, когда его коснётся хоть одна живая душа...

— Регина... — начал я, но уловил её острейший взгляд исподлобья, заставивший меня замолчать.

— Я всегда поражалась твоей бестактности... Так чего ты хотел? — Она сделала лицо, полное безнадежности, и уныло посмотрела на меня.

— Я вот думал, как обратиться... Так вот, что такое крест? — еле выговорил я. Казалось, лишнее слово, и она меня убьёт.

— Ох, вечно и ты, и... Элис... — она закашлялась, — со своими вопросами... Ладно, ничего не поделаешь. Видимо, в том моя участь.

Сопфас еле слышно усмехнулся в ответ на её слова. Она чуть нахмурилась и продолжила:

— Крест, как бы тебе объяснить... Сам по себе он является физическим воплощением души, состоящим из редких камней, дерева, металла... Название — от формы. Крест сломан — душа сломана. Не думала, что придётся рассказывать тебе это снова.

Снова? То есть мы действительно уже давно знакомы. Она на самом деле меня знает.

— У нас это настолько банально и принято знать, что определение креста тебе вот так с ходу никто и не скажет. Крест есть у каждого, и каждый знает, что это. Если говорить о нашей стране, разумеется. Вот у тебя крест только повредился, поэтому у тебя повредилась память. А у короля нашего крест исчез вовсе, и он никак не проснётся. Когда хоть кто-то заполучит крест и коснётся его, король вернётся!

— Как-то это всё очень необычно и странно... Мне бы одно понять, а тут... всё новые и новые тайны... Всё чуднее и страннее.

Регина легко ухмыльнулась.

— Не волнуйся, скоро ты начнёшь всё понимать, но... ты же не думаешь, что тайны и странности на этом закончатся? — она снисходительно улыбнулась, присев, чтобы смотреть мне в глаза. — Мы в самом спокойном и нормальном месте во всей стране.

Где-то позади меня, в глубине коридора, что-то скрипнуло. Тихо, почти незаметно, но слишком отчётливо на фоне тишины и голоса Регины.

— Вы это слышали? — спросил я, боясь обернуться.

— Ты о чём? Может, ветер, может, старые доски. Пора бы их заменить. А может, и местный весельчак, так жаждущий снова с тобой познакомиться.

— Снова? — переспросил я, выделив для себя именно это слово. — И кто это такой?

— Ах да! — она положила ладонь на лоб, будто признавая, что забыла что-то важное. — Ты же не помнишь. Что ж, будет как в первый раз! Это даже лучше.

Глава 3. Двуликий

"Звезда горит ярче всего когда умирает..."

Затем мы повернулись и пошли обратно. Наружу мы не вышли. Вместо этого мы свернули в очередной тёмный коридор с такими же факелами, что были у лестницы. В какой-то момент Регина остановилась, огляделась и открыла огромную дверь синего цвета с золотыми краями.

В те долгие мгновения, пока дверь была открыта и Регина провожала меня взглядом — видимо, не желая упускать из виду, — я смог рассмотреть длинный зал, освещённый тусклым зелёным светом.

В темноте я выхватил самые яркие образы, которые успел заметить.

На огромном троне, повторяющем по цвету дверь, сидел не менее огромный король. Это явно был не тот, кто говорил со мной в тот раз. Говоривший не был настолько велик. Даже Регина рядом с сидящим королём казалась маленькой девочкой или куклой. Король сидел сутуло, наклонившись вперёд. У него была длинная густая белая борода, морщинистая кожа и глазницы, лишённые самих глаз. Сама тьма будто бы клубилась в двух этих глубинах его лица.

Тот раз? Кажется, я вспомнил что-то ещё. Похожий зал. На троне фигура гораздо меньше, да и разделена цветом строго пополам на чёрное и белое. О чём мы говорили? Понятия не имею... Припоминаю только золотистые глаза. Жутковатый образ.

Регина чуть присела, посмотрела мне в глаза и попросила подождать, прикрыв передо мной дверь.

Меня смутило не столько увиденное, сколько то, насколько подробно я всё это разглядел за несколько мгновений.

Тем временем мои мысли прервал голос Регины, донесшийся из зала: — Когда же ты пробудишься, Ур? Лишь твой крест окажется у кого-либо в руках, ты сразу пробудишься и сможешь... ух... Я послала на поиски всех своих Марионеток!

Я стоял за дверью и слушал. Моё внимание вернул мальчик, окликнувший меня. Я так внимательно слушал, что не услышал его шагов.

Одет он был в жёлтый костюмчик, расшитый зелёным и оранжевым. Почти пижама, просто более торжественная. Он смотрел на меня своими золотистыми глазами с неподдельным удивлением: — Что ты здесь делаешь? — сказал он не то с ужасом, не то с трепетом. Его взволнованность меня скорее пугала, чем заражала. Но, что интересно, у меня в памяти отдавался его приятный голос. — Тронный зал закрыт уже пару сотен лет! Что ты пытаешься выведать?

Его подозрение немного напугало меня, и я отпрянул назад, случайно захлопнув дверь до характерного щелчка. — Я шёл с Региной, и она попросила подождать здесь! — робко ответил я, оправдываясь.

— Ты называешь Её Темнейшество по имени? Ты — Миллиор? — спросил он уже вдохновенно, но в то же время по-прежнему с ужасом.

Её Темнейшество?

{Регина Де Морс. Королева «марионеток».

Эбен. Рубин. Обсидиан. Чёрное Золото.

Исполнила: Равенна Никс}

Он назвал меня Миллиором... Я уже слышал это слово раньше от Регины, вроде. Звучит очень знакомо. Кто же они такие?

— Кто же ты такой?! В этой темени я не могу разглядеть... Миллиоры, кажется, должны быть гораздо выше, разве не так? — начал рассуждать он. «Миллиоры должны быть выше?» Важная зацепка. Может, я ещё смогу применить её для понимания всей картины.

— Она мне разрешила... — Я — Реплэти, подручный Регины Де Морс! А ты, значит?.. Как тебя зовут вообще?

{Реплэти. Подручный Регины Де Морс.

Исполняет: Роди, нет, вернее Эдвард}

— Вакуус, — серьёзным, спокойным тоном ответил я. — Вакуус? Тёмный принц? Ваше Темнейшество, я извиняюсь за свой тон... В темноте я вас не разглядел. Вы чем-то всегда были похожи на всех Миллиоров сразу.

Он мельтешил перед моими глазами, пытаясь словами и жестами максимально усердно просить прощения. Мне стало его жалко, но в то же время это немного раздражало.

— Доверься мне! Можешь спокойно со мной говорить! Я не Регина Де Морс! Обращайся ко мне на «ты». Пока Реплэти был единственным дружелюбным лицом, обладающим информацией обо мне и, возможно, готовым ею поделиться, мне следовало расположить его к себе как можно быстрее.

— Во время нашей прошлой встречи вы выглядели совсем иначе. В этот раз в вашем взгляде пропало высокомерие и появилась... растерянность. Что-то случилось? — поинтересовался он. — Да и в подобной ситуации вы бы как минимум ударили меня. Ударил бы его? Какая чужая мысль, но какая правдоподобная. Он даже не путается в словах. Всё слишком последовательно и знакомо... Сначала один зал, потом этот, со своими страхами о чём-то и о ком-то.

— Ах да... — перебил он самого себя. — Ты же просил говорить спокойнее... Да и выглядишь ты совсем иначе. Раньше ты в этом костюме только на прогулку и ходил, а сразу после прихода надевал бы что-нибудь роскошное и пафосное. Ты никогда не делал иначе! Что же должно было случиться?

— Я... сильно ударился головой! Вот. Ничего не помню. Правда, вот Регина кажется мне жутко знакомой. — Она и тому, кто её никогда не видел, покажется жуткой. — Я не о...

Дверь тронного зала резко распахнулась. Никакого скрипа, никакого звука удара о стену. Быстро и бесшумно. По полу потянулся чёрный дым, запах которого я тоже не почувствовал. Он поднялся вихрем, принял форму, а затем тут же рассеялся, будто его здесь и не было. На его месте оказалась Регина. Она выглядела спокойной, даже радостной, но, увидев своего подручного, сразу нахмурилась. — Реплэти? Когда последний раз я просила тебя быть в этом месте? Ах, просто уйди, пока у меня сегодня хороший день! Иначе я сделаю с тобой то же самое, что сделала со всеми представителями чинов второго порядка. Ты прекрасно знаешь, что это. Понижение и... хм-ха.

— А действительно не помнишь? — шепнул мне Реплэти. — Это ведь ты приказал запереть тронный зал.

Глава 4. Двери

"Историю пишут победители..."

— Что-то я такого не припомню... — подозрительно сказала Регина, обернувшись к стене.

— Ну... Это было... той ночью. Помните? — Реплэти с трудом что-то вспоминал.

— Ах да... — на лице Регины появилась улыбка узнавания. — Той ночью... Да, страшное зрелище. Хорошо хоть... она сама всё сделала, и мы лишь подвели черту. Сколько в те дни потерь было... Из двадцати всего де...вять. — Последняя цифра была сказана как-то неуверенно, будто с осторожностью. Что-то не так с количеством?

Мой взгляд метался между Региной и Реплэти. О какой вообще ночи они говорят? Об указе о закрытии ворот?

В течение нескольких дней я наблюдал за происходящим вокруг с жадным любопытством.

Мне удалось выяснить пару новых имён и подробностей, что несказанно меня радует.

Не думаю, что имена кого-то из них, их портреты в коридоре между кабинетами и тому подобное мне понадобятся в ближайшее время.

С каждым портретом было что-то не то. Ни лиц, ни черт, ничего. Только одежда. Как вообще можно кого-то опознать по одной только одежде?

Реплэти читал мне таблички под портретами, когда я просил. И каждый раз звучало одно повторяющееся слово... Миллиор. У каждого свой цвет, номер в рейтинге... и прочая ерунда титулов.

С утра мы с Региной, как и каждое такое утро, посидели за длинным столом, посмотрели на еду, разложенную на тарелках разных форм, обменялись взглядами и, разойдясь по кабинетам и приодевшись, отправились «гулять».

Я хотел спросить насчёт «той ночи» и странной цифры девять, которая могла быть и десятью, и девятнадцатью (кто знает, как она могла оговориться с такой-то запинкой), но каждый раз язык не поворачивался, стоило мне просто посмотреть им в глаза.

Мы вышли во внутренний двор крепости. Всё внутреннее пространство представляло собой так называемый сад — лабиринт из каменных дорожек, стенами для которого служили низкие кусты, местами более тёмные, а местами и вовсе бледные.

Де Морс, как ни в чём не бывало, проходила по влажным, будто после дождя, каменным плиткам дорожек, быстро находя путь к нужному из выходов, а их было немало: склад, крытый розарий, оружейный склад, вход в северное и вход в южное крыло, и другие две трети списка.

Когда мы пешком сходили в соседнее селение проведать, не нашли ли там Крест Короля, я по обыкновению отстал от Регины на обратном пути и подслушал обрывок диалога: — ...изменился. Не замечаешь? — Да он такой же, как Её Темнейшество. Все они, эти Темнейшества — те ещё демоны, чёрные души, а он просто моложе. Помнишь, что он устроил твоему соседу за розу белого, а не красного цвета?

Я не придал этому большого значения, но почему-то мне казалось, что речь именно обо мне. Это был не единственный такой диалог. Далеко не единственный. Единственный раз, когда говорившееся было в хорошем ключе, это были слова о династии Де Лайт, о Регине Де Лайт. Более лестных слов о правителе я никогда не слышал.

Когда мы возвращались с таких прогулок, мы обычно шли в один из запасных Тронных залов, которые служили приёмными кабинетами. Регина, усевшись в бардовое кресло, монотонно выслушивала просителей, изредка давая комментарии.

Я каждый раз сидел на стуле рядом и наблюдал.

Никто не жаловался на Миллиоров, хотя говорили о них часто. Никогда ничего конкретного — только сам факт, что у Миллиора этого конкретного жителя такие-то предложения или вопросы. Обычно Регина отсылала их с вестью, что все вопросы решаются лично.

В отдельные дни, примерно раз в неделю, был день, когда я не сопровождал Регину. Это были приёмные дни особых гостей. Не исключено, что Миллиоров.

Я стал чаще видеть Реплэти. Он оказался весёлым и открытым, но как только речь заходила о Регине, Крепости или королевской семье, он сразу становился запуганным и растерянным.

Регина же регулярно говорила о Кресте Короля. Она никогда не сообщала ничего конкретного, лишь дополняла свой постоянный приказ фразой: «Ты всё равно, в любом случае, когда увидишь его, поймёшь, что это именно он».

— Кресты состоят из дерева, металла и камня, — говорила она. — Две доски, скреплённые в форме креста, нити от краёв которого прикреплены к телу его владельца. Каждый крест украшен камнями, припаянными к нему металлом. Чем меньше разных видов камней, тем проще личность, тем она стабильнее и предсказуемее. Мой металл — чёрное золото, как и у тебя. Один из моих камней — рубин, а второй — обсидиан. Твой камень — иная ипостась рубина — сапфир. Но странно... — она выждала паузу. — Я чувствую рубин, которого у тебя быть не может. Дерево у нас с тобой тоже одно — эбеновое.

Однажды, когда мы с Реплэти прогуливались, в город пришёл высокий парень в красных штанах и красном свитере. На его голове была оранжевая корона, причём явно вырезанная из бумаги. Он ходил от одного дома к другому, расспрашивая жителей о чём-то. Он с интересом смотрел на нас, но приблизился лишь единожды. Он сказал так: «Все ищут там, где могут! Вам следует искать там, где можете искать только вы! Самое потерянное всегда находится на самом видном месте, ведь там никто не подумает посмотреть! Удачи…» Он говорил тихим и строгим тоном, но последнее слово произнёс будто для вида (громко, чтобы все, кто смотрит, услышали). После этой встречи он ушёл из города и больше не появлялся.

Мы с Реплэти начали следить за поведением Регины. Реплэти сказал, что после нашего знакомства, точнее говоря, после нашей первой на моей памяти встречи, Регина стала спокойнее и веселее. От этого Реплэти ещё сильнее начал её бояться, думая, что она на грани создания нового зловещего плана.

Однажды за ужином Регина сказала: — Лучших из моих подчинённых называют Миллиорами. Каждый из них имеет имя, цвет и тех, над кем стоит. Сейчас их девять, раньше было больше, — затем она легко усмехнулась и добавила: — Гораздо больше. Все они правят Фетой, нашей страной, почти наравне со мной. Каждому из них выделен целый город (иногда даже область), который они изменяют по своему усмотрению практически как угодно. Миллиоры — могущественные маги, изменяющие пространство так, как им захочется. Неудивительно, что они возводят своё окружение в собственную эстетику.

Она уже приложила кружку к губам, когда её будто ошпарило желанием продолжить разговор. — Кстати, пару дней назад в наш город приходил Красный Миллиор — Купрум. Пусть имя тебя не смущает, у них свои системы наименований. Так вот… Он докладывал, что Крест Короля до сих пор не найден ни одним из Миллиоров! Представляешь? Меня сильно удивляет, почему к нам не пришли Хлор или Марганец. Их города находятся значительно ближе. К тому же желание искать Крест Короля пропало у большинства жителей Феты, — закончила она. — Это тоже из его рассказа.

Меня охватил запоздалый страх, сменившийся удивлением и недопониманием. Скорее всего, тот парень в красном и был Красным Миллиором, но эта мысль казалась мне очень неправдоподобной. Неужели один из НИХ мог просто прогуливаться, выходя за пределы своей провинции? Это родило бы лишний шум. С другой стороны, все факторы указывали именно на обратное. Страх перед «гостем» я увидел и у Реплэти, когда рассказал ему о возможной личности недавнего визитёра. Сразу после этого разговора мы быстро двинулись к тронному залу. Факелы по-прежнему горели своим алым пламенем. Дверь в зал оказалась не заперта.

Я толкнул массивную створку, ожидая сопротивления, но она бесшумно поддалась. Сердце заколотилось — мы нарушали главный, чуть ли не единственный запрет. Но разве сам запрет был единственным замком, не позволяющим открыть дверь?

Что-то было не так. Ну не может быть, чтобы двери просто оставили открытыми. А как же недовольные стражники и жители? Они вполне могли пробраться внутрь и что-нибудь сделать.

Надо быть крайне осторожным. Я поставил ногу на порог и, будто через пропасть, потянулся ею к первой доске, боясь ступить на неё.

Глава 5. Амбиции

"Существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет"

Передо мной и Реплэти была всё та же картина, что и в день нашей встречи. Мы вошли в зал, такой же мрачный и неуютный, как и тогда.

Несколько шагов вперёд. Ничего. Даже скрипа не было. Пол был твёрд и исправен. За столько-то лет — и даже не прогнил?

Доски тихо хрустнули, когда я повернулся к Реплэти, следовавшему за мной, и пол ушёл из-под ног, будто лёгкая дымка от резкого движения.

Дым. Ха! Воспоминание о способностях Регины начало играть новыми красками. Королева невесома, как призрак, а значит, пол служил препятствием любому, кто хоть сколько-нибудь весит. Только она могла подойти к Королю. Я мысленно выругал себя и поджал руки, чтобы хотя бы локти уберечь от удара. Выкарабкаюсь...

Не успел я испугаться падения, как понял, что уже давно лежу.

Достаточно мягко. Лучше, чем я представлял.

Мы упали на множество коробок и старых досок. Не самое мягкое приземление, но упади мы на что-то иное — было бы хуже.

Мы оказались в зале, сравнимом по размеру с тронным. На другой стороне возвышалась огромная сцена с красным занавесом. Множество кресел перед ней пустовали. Десятки молчаливых, пустынных рядов. Кресла были обиты той же тканью, что и занавес, совпадая с ним и по цвету, и по текстуре. В проходе между сиденьями стояла чёрная фигура в шляпе. Услышав шум нашего падения, фигура повернулась.

В ту минуту, когда незнакомец совершал оборот, мне открылась сцена. В самый её центр падал широкий луч света. На месте, которое он освещал, лежали две синие доски, позолоченные по краям и скреплённые посередине. Как прибор для контроля кукол на нитях. Доски были будто облиты сверху золотом, к которому крепились несколько сапфиров — или других синих камней, отсюда не разглядеть. Узор и цвета напоминали двери тронного зала и сам трон. Не было сомнений, что этот предмет, лежащий на сцене, — Крест Короля!.. «Ищите на виду», да, Купрум? Хм, фраза обросла новым смыслом. Он знал?

Тем временем медленно подошедшая к нам тёмная фигура приобрела чёткость и различимость. Меня снова охватил страх, но теперь он был больше похож на вину.

Это был высокий мужчина в чёрном пиджаке и брюках. Он снял шляпу, и его тёмно-пурпурные глаза, резко выделявшиеся на белом лице, взглянули на нас с угрозой. После снятия головного убора стал заметен сиреневый отлив всей его одежды, включая волосы — чёрные, как сама тьма.

Я вспомнил. Именно его портрет висел в кабинете картографа. Войд, Чёрный Миллиор — это был именно он.

Вся его поза, да и воздух вокруг, казалось, вторили его индивидуальному стилю. Он стоял не слишком близко, но этого хватило, чтобы смотреть на него снизу вверх — на его глаза, на мёртвое лицо.

— Вам лучше уйти, я собираюсь уничтожить это место, — быстро и строго сказал Войд. Слишком быстро, чтобы я успел что-либо обдумать. Он понял это достаточно скоро.

— Да и что вы... Что вы здесь делаете? — устало спросил он с долей презрения. — Я же просил вас уйти. Почему вы просто стоите и смотрите на меня?

Наконец мысли пришли в прежний темп.

У нас есть некоторое преимущество благодаря эффекту неожиданности — надо ошарашить его... вопросом!

— Боюсь, но у нас к тебе тот же вопрос, Войд, — почувствовав ситуацию хоть немного в своих руках, решился сказать я, собрав всю силу воли, что была. Недостаточно. Это всё равно выглядит глупо и слабо.

Та моя фраза не произвела сильного впечатления. Войд лишь слегка поднял брови, будто удивившись, и чуть улыбнулся. Я лишь насмешил его.

В один момент Войд что-то осознал, расправив лицо ещё сильнее. — О, так ты знаешь меня, принц Вакуус... — он провёл перед собой шляпой, чуть наклонив голову вперёд. — Какая нелепость. Ты всех по именам начал учить или это мне исключение? С каких пор ты пользуешься именами, а не обращением на «ты»?

У Реплэти началась паника, как я понял, и он со слезами на глазах спрятался у меня за спиной, лишь слегка выглядывая. На него было жалко смотреть. — Ох, Реплэти... — прочиталось на губах Войда, когда он покачал головой.

Затем Миллиор повернулся к сцене и положил руку на подбородок. — Что же делать… — Он задумался, отвёл взгляд — и вдруг, будто вспомнив, повернулся ко мне: — О! Гениально! Я знаю, что делать с Крестом! Мне не обязательно его касаться или уничтожать всё, погребая его под завалами с риском, что его когда-нибудь найдут. Ты, наверное, помнишь это правило нашего мира? — Какое правило? — вырвалось у меня. — Точнее... о каком из них ты говоришь? — добавил я спустя мгновение. Нельзя показывать незнание.

— Ну, что будет, если коснуться Креста? Король пробудится и всё такое. Но кроме него проснётся ещё кое-что. Я просто спрячу Крест при помощи одного из своих заклинаний! — закончил Войд чуть более воодушевлённо, отвернувшись снова, но, посмотрев на нас через плечо, вернул былое равнодушие. Он усмехнулся без радости и продолжил: — Придётся использовать... что-нибудь из этого. Под конец фразы он потеребил пальцами воздух, пытаясь найти нужное слово, но сдался и опустил руку вниз.

Мне вспомнилось, как Регина ожидающим тоном говорила о том моменте, когда кто-то коснётся Креста Короля. Это предвещает какое-то событие, которое она ждёт?

— Так в чём проблема коснуться? Король пробудится и?.. Неужели он так ужасен? — спросил я его. — Каждый раз забываю о том, насколько ты моложе истории. Касание? Чернильная Ведьма только этого и ждёт. Есть одна тайна, которая хранится в Кресте Короля и его душе. За этой тайной она и отправляет слуг по всей стране в поисках. Как понимаю, именно она тебя и послала сюда. Странно, а ведь сама гуляет здесь неподалёку достаточно часто. Нельзя, чтобы эта тайна снова оказалась в руках у кого-то из... действующих лиц. Пока Король спит — всё в порядке.

Чернильная Ведьма? Это он о Регине? Звучит как очень грубое прозвище. Что за тайна ей нужна?

Я моложе истории... Видимо, мой наивный вопрос был не столь наивным. Я и не мог знать историю, которая произошла до моего первого рождения.

Он направил на меня руку с поднятым пальцем, приказывая замолчать.

Затем Войд размял плечи, чуть приподняв их и отведя назад. Он будто выпрямился из былого сутулого положения. Он несколько раз с силой наклонил голову в разные стороны, из-за чего тишину нарушил короткий хруст. — О, шарниры, — тихо и протяжно проворчал он, провернув для разминки ещё и кисть руки. Какая ирония над собственным телом.

Он направил эту руку в сторону креста, и вокруг того потемнело. В тени креста на сцене появилось небольшое чёрное пятно; оно жадно обволокло крест и утащило его в себя, словно предмет утонул в собственной тени, будто ничего там и не было вовсе. Пятно схлопнулось, и сцена оказалась пустой. Лишь нарисованный маленький чёрный крест под лучом света.

— Куда ты его дел?! — выкрикнул Реплэти. — Ты что творишь! Это же измена!

Я перевёл глаза на Войда и ужаснулся. Он был страшно сильно напряжён. Пот, похожий на подтёки белой краски, проступил на лбу. Пальцы руки, направленной на крест, на долю секунды — сколько я видел, пока он не убрал ладонь, скрыв её рукавом, — были выгнуты в неестественном положении, будто сломаны. Он чуть отдышался, свободной рукой обхватил повреждённую, спрятав её обратно в рукав, и наконец ссутулился, закатив глаза. — Столько лет, а всё никак не привыкну… — проворчал он весьма довольным тоном. Оно и понятно. Он сделал, что хотел.

Я не мог вымолвить и слова. Он будто гасил мои попытки одним своим присутствием. Только мысли шли чередом. Я перевёл взгляд на свою руку. Мои пальцы чуть дрожали. Я даже не заметил, когда это началось.

Внезапный короткий вздох удивления Войда, смешанный с недовольством, заставил меня инстинктивно поднять глаза. В этот момент, издав тот самый звук, Войд встрепенулся, будто холод пробежал у него по всему телу. Он нахмурился, чуть показав идеально белые зубы. Белые перчатки держали его за плечи.

И тут из-за его спины выглянул Аргент, Белый Миллиор. Он был одет практически так же, как Войд. Его одежда была неточной копией одежды Войда, только белой. Отличительными чертами были белые перчатки, которые показались раньше своего владельца, голубые полосы по краям всей одежды и отсутствие шляпы. Его лицо имело живой нежно-розовый цвет, глаза сияли ярко-синим, а волосы были сравнимы со светлым золотом. После угрюмого Войда Аргент казался лучом не мёртвого света.

Несмотря на всё это, Чёрный Миллиор, увидев лицо Белого коллеги, снова сделал максимально недовольное лицо и закатил глаза. — Аргент, скажи мне, какое первое правило кодекса Миллиора? — раздражённо проговорил Войд. — Да ладно тебе, к чему эти правила? Тут принц, а ты выставляешь меня в дурном свете. — Свете? — он коротко и сухо хмыкнул. — Первое правило: не пересекаться без особого случая или договора о встрече. Ты хоть понимаешь серьёзность своего положения? — Услышав эту фразу, Аргент беспомощно сморщил нос. — А насчёт света… У тебя, в твоём городе, этого света и так слишком много. — Ах, вот как? — Аргент обвёл взглядом помещение, и все лампы, встретившие его взгляд, зажглись с особой силой; яркие краски быстро наполнили зал. — Как можно главную черту и достопримечательность моего города назвать лишней? Да как только можно? Как?..

Не дослушивая начинающийся шум, Войд растворился в тени. На месте, где он только что стоял, остался след в виде человечка в шляпе, нарисованного чернилами.

Выход мы нашли не сразу. Пришлось искать лестницу, ведущую этажом выше.

Следующие полдня я старался не попадаться никому на глаза. Было слишком страшно, что кто-то что-то знает.

Уже вечером нас ждала ещё одна подачка судьбы. Регина решила рассказать мне о том, чем мы правим как королевская семья. Она рассказала о десяти провинциях. Девять из них принадлежат Миллиорам, а одна — нам.

Осталась проблема. Я знаю, что Чёрный Миллиор правит Землями Вечной Тьмы, а Фиолетовый — Пустошами. Какой из них Войд — непонятно.

Главными помощниками Миллиоров являются так называемые Дуолиоры. Насколько мне стало известно, Дуолиоры были созданы лично Миллиорами для службы и помощи. Даже столь могущественным существам нужны ассистенты. Эти же две должности имеют второй порядок. Миллиоры Второго Порядка — такие же могущественные и важные персоны, как Миллиоры Первого Порядка, но лишённые своей территории за проступки. Их Дуолиоры становятся Дуолиорами Второго Порядка, следуя за своим начальством. Если начальник провинился — проступок засчитывается и подчинённым.

Реплэти оказался Дуолиором одного из четырёх величайших Миллиоров, того, чей цвет — золотисто-жёлтый, чей крест сделан из дуба, украшен падпараджей, припаянной золотом к дереву. — Почему ты не рассказывал, что ты Дуолиор? Получается, что ты важнее любого обычного жителя страны! Да ты вроде помощника Войда, но у… кого-то там другого… — Ну, ты и не спрашивал. И не кого-то там! Сам Аурус, Миллиор Архитектуры и Золота. Самый милостивый господин среди господ. А так… Все подчинённые Регины чувствуют себя очень плохо и боятся афишировать себя. Сам посуди: ты мальчик на побегушках без единого права, а рассказываешь, что был — условно скажем — Миллиором! Представляешь, что будет с тем, кто среди слуг проболтается, что он раньше ими управлял? Это минимум насмешки. Не удивлюсь, если есть и десятый Миллиор, — он осёкся, будто сказав лишнее, и продолжил: — которого она просто запугала, чтобы он помалкивал о должности. Она нещадно эксплуатирует нас так, как ей вздумается. Мы же просто обслуживающий персонал для неё. Если бы ты мог стать королём прямо сейчас… Мы (представители чинов чуть ниже Миллиоров) могли бы стать кем-то поважнее детей на побегушках.

{Реплэти. Золотой Дуолиор.

Зелёная, жёлтая, оранжевая яшма, и... всё.

Исполнил: Эдвард}

— Так, стоп! А я ведь могу стать королём? Если мы свергнем Регину, я стану лучшим королём, которого видела Фета! — Вперёд, Ваше Темнейшество! — Реплэти улыбнулся, и на секунду его глаза показались мне… чужими. Старше, что ли? Будто не его. Игра света, конечно. Не более. — Так! — остановил его я, поняв, что следующие мои слова будут звучать идиотски-инфантильно. Впрочем, говорить было и нечего. Что ещё я мог сказать? Надежду я уже пообещал. Энтузиазм снова загорелся. Загорелся он, к слову, на топливе безысходности. — Нам нужна помощь Миллиоров! — выпалил я, но это чувство уже начало оседать, сменяясь холодком в груди. И продолжал я уже будто по инерции: — Я… договорюсь с каждым. Я договорюсь с каждым из них и получу поддержку, чтобы Регина оставила трон и отдала его мне! Я-то уж точно всё сделаю правильно. Без тирании и страданий. Каждый будет вознаграждён по заслугам. Реплэти, готовь карету. Кстати, ты говорил о моей красивой одежде, покажи мне, какая есть! — На эту тему есть пословица: «Не могу сидеть на месте, но не могу и пошевелиться».

Реплэти смотрел на меня с таким воодушевлением, что я не решился добавить вслух то, что крутилось в голове: «Только я понятия не имею, как к ним подступиться. Я даже собственную рубашку вчера впервые увидел, а того же Войда видел в полутьме».

— Я готовлю карету! А вы пока выберите одежду, у вас есть парадные костюмы, вы в них раньше… Он не договорил и чуть поспешно выбежал, а я остался стоять посреди комнаты.

Мысль о Кресте ударила где-то на задворках сознания. Войд его спрятал. Это важно. Регина его ищет. Но мы едем не за ним. Мы едем к тем, кто, возможно, поможет его найти… или поможет кое с чем другим. Поиски — так, отговорка, про которую нельзя забывать. Войд мог оставить крест у кого угодно. Истинная цель — переговоры с глазу на глаз.

Я не был до конца уверен, что именно мы делаем. План был похож на мыльный пузырь — красивый, но лопнет от первого же порыва ветра. Однако сидеть в крепости и ждать, пока что-то случится… звучит ещё хуже, чем устроить революцию без понятия о том, кто эти люди, которых надо вербовать.

Я посмотрел на карту на столе. Девять провинций. Девять Миллиоров. Один из них спрятал Крест. Другие восемь… кто знает, что у них на уме? Эта мысль пробежала неприятным морозом по спине. Да я даже внешне-то их не узнаю. Я точно помню двоих: Купрума, может быть, и узнаю. А есть ещё шесть Миллиоров, о которых я максимум сейчас узнаю цвета, и то только потому, что у меня есть список. Я до сих пор сомневаюсь насчёт цвета Войда. Правда ли он Чёрный Миллиор? На карте есть и фиолетовая провинция. С другой стороны, чёрные башни больше подходят по стилю Войду, чем золотые чащи с огнём розовато-фиолетового цвета.

— Ладно, — сказал я пустой комнате. — Будем разбираться по пути. Какой самый надёжный план? На месте разберёмся. Да... как же, держи карман шире. Какая ирония. Такая презентация планов, а сами планы...

Придётся опросить всех и каждого, чтобы узнать обо всех остальных. Придётся быть предельно аккуратным: не выдать себя, заставить выдать информацию о других, не вызвать подозрений. По стене пробежала тень. Вот задачка. Дурацкая мысль пришла в голову. А кто за кем следит?

Глава 6. Небесно-Голубые Горы

«Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно»

(лорд Актон).

«Тот, кто жаждет власти, уже стал её рабом»

(Фридрих Ницше).

Как гром среди ясного неба, во мне прогремела мысль о получении власти. Разумеется, чтобы улучшить состояние страны. По крайней мере, этот аргумент меня утешал и внушал доверие к себе. Что ещё даст мне возможность понять себя? Узнать, кем я был и кем стану? Власть даст мне необходимую информацию и ресурсы.

Как мне ещё спасти от гнета единственного и лучшего друга? Мне жаль Реплэти, но помочь я смогу, только если займу позицию над его начальством.

Я вспомнил, как Реплэти вчера стоял в коридоре с пустым взглядом после разноса Регины. Он не жаловался. Он просто улыбнулся и сказал: «Ничего, Вакуус, я привык». Вот тогда я и понял: привыкать к такому нельзя. Если я ничего не сделаю, он привыкнет навсегда.

Когда Реплэти принёс одежду, я взял чёрную рубашку и белые брюки. Эти цвета несколько отсылали к палитре Регины, что подчёркивало мой королевский статус.

Посмотрев в зеркало, я увидел себя впервые. Абсолютно белая кожа и чёрные волосы с вкраплениями белых, будто седых, прядей. Теперь я видел в себе Регину во всём. Меня это ненадолго остановило: мысли о том, что я — следующая Регина, её аналог, были, но держались недолго. Она не была в низах, не говорила с Реплэти об их боли внизу карьерной лестницы.

— Реплэти, какая первая провинция по плану? — быстро спросил я.

— Плана как такового нет. Провинции окружают Центральные Земли в несколько колец. Какие-то находятся непосредственно около нас. Какие-то являются соседями наших соседей, а есть парочка тех, что ещё дальше.

Для принятия решения мне пришлось вернуться из гримёрки в свою комнату. Там, на одной из полок, я нашёл два варианта карты. Они сильно отличались. Первое, что меня поразило, — это количество провинций.

Первая карта была похожа на разбитое стекло. Трещины границ паутиной разрезали страну, разделив её на десятки, если не больше, осколков-земель. Каждая территория была окрашена в свой уникальный цвет, что рябило в глазах. На обратной стороне листа была длинная надпись:

«0.Cr, 1.Mn, 2.H, 3.W, 4.C, 5.Zn, 6.Ag, 7.Au, 8.Pt, 9.I, 10.O, 11.Cu, 12.P, 13.S, 14.Cl, 15.Be, 16.Co, 17.V, 18.Pb»

Непонятный набор букв и цифр. Видимо, какое-то обозначение провинций. 0–18. Всего девятнадцать пар, как и провинций. Девятнадцать? Откуда? Куда могли деться или откуда взяться столько земель, если на второй карте их гораздо меньше? Война? Сокращение? То самое понижение до второго порядка, после которого неизвестно что происходит?

А следующая карта с десятью провинциями... настоящая, действующая. Посмотрим.

Вторая карта имела всего десять провинций, похожих своей территорией на крупные лоскуты неправильной формы, сшитые в один большой ковёр. Цвета, соответственно, отличались теперь ещё сильнее. Не было промежуточных оттенков и прочей ерунды. На обороте этой карты была надпись короче: «1.V, 2.Ag, 3.Au, 4.Pt, 5.O, 6.Cu, 7.Co, 8.Cl, 9.Mn».

Ag… Что же это мне напоминает? Войд, Купрум… Хлор… Аргент. Аргент! Вот оно. Что бы могло значить его имя среди этих букв? Скорее всего, я что-то путаю.

Идя к личному кабинету Регины, я почувствовал холод на спине. А вдруг не отпустит? А вдруг поймёт, в чём дело?

— Послушай, Вакуус, у нас в ближайшую провинцию на юго-восток отправилось несколько рабочих в качестве небольшой деловой поездки… Так вот, их надо бы поторопить с возвращением. Я, конечно, понимаю: ледяные монолитные горы и замки — это прелестно, особенно когда этот холодный, как ад, хребет так красив, но время подходит к концу. Не хочешь отправиться в Небесно-Голубые Горы, чтобы побеседовать о возвращении рабочих с самим Хлорэзероном?

— С Миллиором? — уточнил я, заметив уж больно заманчивую интонацию Регины, будто ей очень хотелось, чтобы я согласился.

— Да-да. Хлор весьма приятный, хоть и навязчивый. Как-никак, он Миллиор Литературы как жанра искусства. Береги глаза. Его провинция сияет от свежевыпавшего снега.

— Прям уж сияет! — иронично отшутился я.

— Не шути больше.

Она поспешно выпроводила меня, придерживая рукой за спину, делая это с завидной осторожностью и изяществом.

Выходя из крепости, я не верил своим ушам. Она сама предложила посетить Миллиора. Невероятно удачно. А если мне удастся уговорить её на остальные места под различными предлогами… Да. План определённо гениален. Это подтвердил и Реплэти, когда я рассказал ему о разговоре.

Реплэти привёл двух лошадей-манекенов, запряжённых в небольшую повозку. Серьёзно, манекены? Что их движет? Мы сели внутрь, попросили коней довезти нас до Голубых Гор и взглядом попрощались с Центральными Землями. Мы ехали не слишком долго — но достаточно, чтобы холод пробрался под одежду.

Проезжая через границу, мы заметили, что поднимаемся: дорога вела не прямо, а немного вверх. Всё вокруг было белым — с голубыми прожилками теней и синими провалами расщелин. Стало морознее, деревья стали реже и мельче, а позднее и совсем исчезли. Облака стали золотистыми.

Дышать стало немного сложнее. Снег слепил глаза. Во все стороны необъятно простирались невысокие пики гор и обширные горные равнины. Ни городов, ни даже редких домов не было видно.

— И где же сам город? Как нам переговорить с Миллиором, если тут со всех сторон только горы? — будто в никуда спросил я, пока не вспомнил о присутствии Реплэти рядом. Не успел я к нему повернуться, как над нами прозвучал голос: — Добро пожаловать в Голубые Горы! Ты давай помолчи, время своё не трать. Чтобы город найти, нужно взгляд свой поднять. Чтобы путь построить через облака, нужна в помощь лишь моя рука, — донёсся голос сверху.

Приятного вида паренёк в длинных голубых одеждах с узором в виде золотых облаков спускался по движущимся облакам как по ступеням лестницы. Его волосы имели белоснежный цвет. — Добро пожаловать в Небесно-Голубые Горы! Поднимите глаза. Видите огромный замок в небе, лежащий на не менее огромном золотом облаке? Как же вас туда переместить? Разлом! — сказал он, после чего под нами появилось облако и подняло нас ко входу в замок, который оказался целым городом, компактно построенным из сети лестниц, башен и балконов.

Всё имело оттенки цветов неба. Небольшие облака подхватили нас и перенесли на балкон самой высокой башни. Войдя в помещение, входом в которое служила дверь балкона, мы оказались в небольшом кабинете, где стояли небольшой рабочий стол, стул с высокой спинкой и находилось множество других интересных вещей (различные веера и перья, картины с облаками и горами, одежда разных цветов, приближенных к оттенкам одежды встретившего нас господина). Привратник, как я думал сначала, оказался Миллиором голубого цвета.

— Я Хлорэзерон, Миллиор этой провинции. Что же привело тебя, принц? Я очень рад вас видеть. Только между нами: Регину стоит ненавидеть. Она постоянно говорит, что мои летающие города слишком запутанно построены. От неё голова болит, и граждане расстроены. Говорит, что Крест (будь он здесь) не смогут отыскать, разве это хуже, чем вечно всех пугать? — он кружил под потолком.

{Хлорэзерон. Голубой Миллиор. Номер 8.

Повелитель Небесно-Голубых Гор.

Искусство: Литература и поэзия. Берёза. Горный хрусталь. Белое золото.

Исполняет: Нил.}

— Я хочу стать королём! Мы хотим сместить Регину, но нам нужна помощь Миллиоров, чтобы она не призвала их на помощь. Да и у каждого из них найдётся полезная будущему королю информация.

— Да? Неужели вы, некогда избалованное жизнью дитя, решили пойти на авантюру и познание? Раньше ты об этом даже не подумал! А теперь просто взял и передумал? — Он повис в воздухе в лежачей позе.

— Планы изменились, и появились новые. Ты что-нибудь о ком-нибудь из Миллиоров можешь сказать, чтобы мне было проще переубедить всех? А насчёт Креста Короля можешь не переживать.

— Какая скука. Ну что ж, парочку фактов сказать смогу. Первое — аксессуары Миллиоров дают им личность. Проще говоря, изменение внешности равнозначно изменению личности и сути. — протянул он. — Я буду очень долго ждать результатов. Ридрэдрин, принеси мне чёрный костюм, буду ждать правления Вакууса.

В комнату выбежала девочка с чёрной одеждой в руках и нежно положила её на стол.

— Вакуус, ты не слишком лестно выразился о деятельности Аргента, а он, как ты помнишь, не любит аргументы, так что с ним будь поосторожнее, иначе можешь не пройти через таможню. Аурус уважает, когда с ним говорят коротко и ясно или восхищаются им. Карты в его рукаве атласны, причин проиграть ему много. Кобальт всегда опечален, в его-то местах не кричали б. На этом всё, большего не смогу сказать. Вам нужно следовать дальше. Регина может в любой момент проверить, чем вы занимаетесь. Если встретите Фосфора, передавайте привет, он Миллиор Второго Порядка, я его давно не видел.

— Спасибо, Хлор, ты очень нам помог. А что там за высокое здание? Здание Инквизиции?

— Несмотря на то, что Миллиоры имеют номера, — продолжал он, не заметив вопроса сразу, — и возможность понижения до Второго Порядка, есть и Нулевой Порядок, к которому приписаны Миллиор Света и Тени, а также Миллиор Яркого Цвета в целом. Скажем так, Хром относится к ним. Понимаете ли, Вакуус, попадись вы любому другому Миллиору, он бы тут же, услышав об измене, вызвал бы Регину и отдал вас под стражу.

— Но мне попался ты, — отшутился я.

Вдруг воздух вокруг стал намного холоднее и жёстче. Окна резко распахнулись, и по комнате несколько раз прошлась метель.

— А ты уверен, что именно я не могу быть жестоким и не покажусь тебе проблемой во всей красе? — сказал он вполне серьёзно, понизив голос и посмотрев на меня косо. — Кто сказал, что, как только ты покинешь меня, я не покажу проблемы кость? Причём лично Регине Де Морс? Не пренебрегай моим доверием, слышишь?

Я ещё какое-то время стоял неподвижно, пока Хлор не улыбнулся, дав мне понять, что это была шутка.

Надо разбавить обстановку.

— Д-да… Кстати, у нас тут одно дело… — вспомнил я.

— Какое же?

— От нас к тебе приезжали какое-то время назад рабочие…

— Те, что разгребали мой тронный зал от обвалившихся из-за ветра колонн?

— Может быть. Точно не скажу. Не знаю. Так вот. Надо бы вернуть их обратно.

— Непременно, как только закончат с работой. Я не могу оставить дело незаконченным. Хотя, а кто мне мешает? С другой стороны, я даже тронным залом не пользуюсь. Обычно на балконе или в кабинете сижу. Итак, передай, что они прибудут обратно через пару дней. Три дня максимум.

— То есть как это? Я от Регины Де Морс с приказом пришёл!

— А уйдёшь с ответом Хлорэзерона. И ещё, когда станешь Королём... дай мне слово, что позволишь мне оторваться от земли и поднять мой город на уровень полёта шатра Гелия.

— Гелия?

— Парнишка-звездочёт. Миллиор, улетевший за звёздами ещё до того, как Хром и Регина поделили остатки власти.

Он быстро прогнал нас, осознав что-то вдруг, мягко подтолкнув за спину всех разом.

— Ну что, даёшь слово? — спросил он в последний момент, не давая мне времени подумать.

— Да, да... — еле успел ответить я.

Для спуска облако нам предоставлено не было. Спустились мы по хлипкому, обледенелому мосту, который одним только видом и звуком, который он издавал при раскачивании от малейшего ветра, внушал уверенность, что рухнет вниз, в молочную белую мглу сугробов и снежных пиков.

Как оказалось, мост был монолитным айсбергом причудливой формы, держащимся подобно изогнутой верёвке будто бы на одной только воле Хлора.

От моста начиналась прямая дорога из серого камня, занесённая снегом. Где-то впереди виднелся Шпиль Инквизиции и красный человеческий силуэт, подозрительно ждущий нас и рассеявшийся до того, как я смог разобрать его.

Глава 7. Ведьма

"Относись ко всем с добром и уважением, даже к тем, кто с тобой груб. Не потому, что они достойные люди, а потому, что ты — достойный человек"

Радужный шпиль здания Инквизиции был не один — их было несколько (как и зданий, одно выше другого), а перед ними — круглая площадь с готовящимся костром. Рядом стояли трое. Три Дуолиора: Апаф фиолетовая, Калами чёрная, Мехклок белая.

— У… — протянул Реплэти виновато. — Тут должен быть я… На этом «мероприятии» должны быть Дуолиоры четырёх сильнейших Миллиоров. Не хватает только меня, — огорчённо закончил он, не желая подходить ближе.

— Идём, уже почти началось! — с энтузиазмом подтолкнул нас Купрум, неожиданно подхвативший нас и положивший ладони нам на спины. И не подумаешь, что у такого простака найдётся столько сил, чтобы толкнуть вперёд двоих.

— А! Откуда…? — испугался я.

Он растерянно улыбнулся, пожал плечами, не убирая лёгкой улыбки, и ответил: — Моя провинция — соседняя, мне просто «нужно» посмотреть на Сожжение. Несчастливая формальность. Увы, я за это частично ответственен. Э… Впрочем, меня убедили в том, что это важно. Вы думаете, откуда они возьмут негаснущую смолу? — Он показал на факел в своей руке, на конце которого была намазана ярко-красная горящая смола. Где он его держал, если только что толкнул в спину меня и Реплэти двумя руками? — Основательница не пользовалась смолой. Она владела огнём этого ритуала. Кстати, сегодня у Инквизиции большой куш! Легенда последних лет, ведьма Виола, обладательница сразу девяти разных камней в своём Кресте. Её Крест, а точнее, его металл, расплавят и достанут камни. Это очень мучительный процесс: ощущение, будто тебя сжигают изнутри и достают всё, что там лежит.

— Как… как ты можешь об этом так спокойно говорить? — с упреком и страхом сказал Реплэти. — Я слишком часто это видел, чтобы волноваться каждый раз. Я видел, как умирал К... кто бы то ни был, да... — проговорил он, разведя руками (и отпустив факел, отчего тот лёгкой вспышкой огня растворился в воздухе), будто прося его пожалеть или похвалить, но резко переменился, когда внезапно вспомнил нечто хорошее. — Кстати, возможно, придёт Фосфор, но я его давно уже не видел. Славный он был парень. Если бы рядом с Кобальтом не ошивался, может, хоть за своей провинцией уследил бы, да и за душой тоже. Никак не пойму: так он проявлял заботу или просто самоутверждался. Неоднозначный тип.

{Купрум. Красный Миллиор. Номер 6.

Повелитель Подножия Алого Вулкана.

Искусство: Живопись и комиксы.

Лиственница. Красный алмаз. Киноварь. Чугун.

Исполняет: Рейнард}

Послышался металлический лязг и тихие шаги, которые размеренно приближались. Закованную в цепи, похожие на те, которыми был закован Сопфас, привели длинноволосую кудрявую девушку с широкой остроконечной чёрной шляпой из перьев, в длинном тёмно-фиолетовом платье с чёрными узорами, будто следами горения или трещин. Её глаза горели всем возможным негативом и имели цвет чистого, без примесей аметиста, в котором маячила чёрная тень. Она вошла в костёр, огороженный камнями, и, закрыв глаза, встала совершенно спокойно. Она подняла нос и расправила руки. Факел, который предварительно взяла в руки Апаф, зажёг костёр.

{Ведьма Виола.

*** Дерево. Аметист. Гранат. Сердолик. Сугилит. Шпинель. Кварц. Синий топаз. Фиолетовый флюорит. ***

Точность состава... **?

Исполняет: Мэри}

Виола не горела — эффект у пламени был другой, и влиял он только на один предмет. Крест за спиной Виолы засветился. Металл потемнел и начал оплывать, камни один за другим отпадали и гасли на земле. Виола не кричала. Она стояла прямо, только пальцы сжались в кулаки, а на лбу выступила чёрная, неестественная испарина.

Я смотрел и не мог отвести взгляд. Это было неправильно. Всё это. Лицо ведьмы, пускай и спокойное, выражало боль. Как такая хрупкая девушка может терпеть такие муки? Какая же у неё железная воля.

— Ещё раз... — раздражённо шептала Апаф. — Где Крест? Мы прекрасно помним, что ты имела в своё время связи, которые вполне дали бы тебе информацию. Где он? Расскажешь — может, даже войдёшь в долю.

Ведьма молчала. Сейчас — куда более спокойно. Я смотрел, как плавится Крест Виолы. Мои руки дрожали. Я ничего не помнил — ни себя, ни этих «Миллиоров», ни правил. Но её молчаливая боль... она была единственной реальной вещью в этом фарсе. И, как я понял, единственной, кто понимает, что здесь творится.

— Если слово принца — закон, — услышал я свой голос, сорванный и тихий, — то я приказываю... объяснить мне. Прямо сейчас. При всех. Почему девять камней — это преступление, а один — добродетель? — Я шагнул вперёд, заслоняя Виолу собой. — Или вы сожжёте меня следующим?

Мехклок, несмотря на изящный зонтик, ухоженные, чуть завитые и волнистые короткие светлые волосы, бледное лицо с чёрной тушью и того же цвета помадой, сморщила лицо в неприязни и тряхнула краями голубого полосато-белого платья с такой ненавистью и отвращением, что я почувствовал, будто этими чувствами пробили меня насквозь. Её белый фарфоровый образ издалека казался более дружелюбным. А ведь через неё я в теории мог достать информацию, но теперь… Да она же меня теперь ненавидит!

— Хм. Приказ на сожжение Виолы был выдвинут чином ниже принца, то есть не Миллиором и не Королём. В данном случае, согласно субординации… Слово принца — Закон, — покорно сказала фиолетовая Дуолиор Апаф и убрала факел от костра, и тот в мгновение ока потух. — Но впредь, — резко добавила она, видимо подумав, что прозвучала чересчур мягко и снисходительно, — не думай, что тебе сойдёт с рук вмешательство в сожжение, когда его заказчик… например, вдруг окажется Миллиором. Понимаешь разницу? На этот раз ты… увы, выше. Самую малость.

Несмотря на покорный тон, Апаф недовольно крутила на пальце жемчужные волосы и поправляла края своей пурпурной робы. О Режиссёр, я нажил себе ещё одного нового врага. А видно, и не последнего.

Белый Дуолиор Мехклок поймала руками несколько выпавших песчаного цвета камней. Калами, поправив очки и тряхнув длинной тугой чёрной косой, сказала, что это кварц. Инквизиции он ни к чему. Слишком дешёвый и ненужный. Такой даже в чужую душу не вставить, что бы это ни значило.

Каждый камень символизирует какую-либо сторону личности. Кварц незачем давать жителям, а Миллиорам чужие камни не нужны. Их статус происходит от того, что в их Кресте один-единственный камень, и притом очень высокой категории.

— Ваше Темнейшество, что вы предложите делать с камнями, раз вы прервали процесс? — шепнула мне Апаф, поняв, что девушки не собираются говорить со мной. — С учётом того, что я знаю о кварце… Добавьте его мне! Один раз живём. Не смертельно… так ведь? — Это невероятная мука, вы уверены? Королевский сапфир в вашем Кресте дороже кварца! Стоит ли ставить кварц рядом? Не будет ли это оскорблением вашего статуса? — подала голос Калами, Дуолиор Чёрного Цвета.

— Виола пойдёт со мной, а её кварц приму я! Это будет… честно. Это моё окончательное и единственное решение. Смеешь ослушаться?

Ведьма Виола только в этот момент открыла глаза. В них было столько непонятного чувства… В них не было ни благодарности, ни ненависти. Мой поступок будто ничего для неё не значил. Странная надменная скука и усталость, которая после моих слов сменилась тенью животного интереса. — Я слуга Войда, не твоя. Неужели я отказала? Я лишь уточняю действие, протокол есть протокол. Я была о твоём тоне лучшего мнения. Увы, лучшего.

Так значит, Войд всё-таки чёрный. Запомнили. Она смотрела на меня с таким пренебрежением и досадой — не передать.

— Ох, сколько живу… — начала Виола голосом детским, но со старческой хрипотой и усталостью. — А прекрасные принцы по-прежнему спасают дам из лап «злой» Инквизиции. В сказку, что ли, попала? Жаль. Мне бы подвал и сырость темницы. Жаль, что меня туда не пустили… впрочем, на меня и витрины не выделили, а казнь остановили. Делать нечего. Видимо — судьба. Впрочем, обузой я точно не являюсь, и от меня в конечном счёте толк есть.

Мехклок быстрым шагом подошла ко мне. — Как понимаете, Ваше Темнейшество, процесс не из самых приятных. — почти извиняясь, сказала она. — Вам-то это зачем? — Делай, что велят... — шепнул я ей быстро, чтобы не успеть передумать. — Девочки! Сюда! Реплэти, ты тоже.

— Стой! — схватила меня за руку Виола. — Я хуже, чем ты думаешь. Спасение — уже много, а ты хочешь ещё... Я свои страдания заслужила, это мог бы быть способ искупить, но ты всё испортил. Не порть дальше. Не делай этого.

Дуолиоры вчетвером окружили меня; Виола, растолкнутая, осталась позади них, сверля меня взглядом. Апаф поднесла факел к моей спине, и я, почувствовав резкое жжение, охватившее спину вверху, потерял сознание. Упал я, стою — непонятно. Вообще ничего не чувствую.

Не знаю, сколько я ждал, но очнулся от того, что спина снова начала гореть. Не огнём — памятью об огне. Резкая боль. Будто кто-то провёл раскалённой иглой по всем моим позвонкам сразу. Реплэти и Виола держали меня под руки. Без них я бы рухнул.

В голове звенело. Но сквозь звон я отчётливо чувствовал: на спине — глубокая борозда. Нет, две. Они пересекались под лопатками буквой «Х». — Что вы мне туда положили? — спросил я с хрипом и медленно протянул руку за спину, чтобы потрогать. Медленно. Боюсь, слишком быстрое осознание вернёт меня в состояние обморока. Гладко. Абсолютно гладкая спина. Я просунул вторую руку. В попытках найти хоть какой-то зазор я согнулся несколько раз. Пусто. Боль меня обманула.

Боль оказалась гораздо глубже поверхности. Где-то внутри. Оттуда же донёсся голос. В голове пролетела фраза:[Почувствуй силу. Каждый новый камень — бонус к могуществу, штраф к осознанности. Скоро перестанешь быть собой. Прямо как Кобальт]

— Как вы себя чувствуете? — прошептала ведьма мне на ухо. — Виола... — сказал я ей, отдышавшись и встав на обе ноги. — А ты правда знаешь, где Крест? Она посмотрела на меня с очень разочарованным видом, будто я спросил что-то совсем очевидное или, наоборот, неприличное или грязное. — Понятия не имею... — шепнула она в ответ без доли раздумий.

— ПРИНЦ! — окликнула меня Калами. — Вы точно себя хорошо чувствовали последнее время? — На её лице читалась сильная, не скрываемая ни очками, ни манерой речи тревога и озабоченность. — Д-да..? — ответил я. — А что, что-то не так?

Она поводила глазами вокруг и продолжила: — В вашем Кресте много... чужих камней. Таких, которые мы опознать-то не можем. Единственный вариант — это... невозможный камень для вас. Это просто аномалия, чудо, что вас не терзает внутренняя борьба. Это очень недружелюбные камни к Сапфиру. — Что это за камни такие, что конфликтуют с королевскими? — возмутился я. Иного я сказать и не мог. Как я могу чего-то ещё о себе не знать? Я так долго шёл к пониманию! — Как сказать... — начала уже Мехклок. — Другие королевские камни. Красные. Последний раз мы видели такие... никогда. — Мы не работали с Королевскими Особами. — перебила её Апаф. — Но судя по цвету, нас ждёт что-то не менее интересное, чем то, что привело к вашему рождению. Возвращение при... — Довольно! — шикнул на неё Реплэти, и она закрыла рот руками. — Прошу прощения. Вырвалось. — закончила Апаф и отошла назад, наклонив голову вперёд.

— Да, кстати, так называемые девочки, я знаю, где Крест был. Сейчас, как и сказала, понятия не имею. Но что-то мне подсказывает, что знает... принц. Она повернулась ко мне, протягивая руку в мою сторону, указывая. — Иначе зачем вообще формироваться такой компании... — размышляла она. — Да что ты такое говоришь! — По спине пробежал холод, перебивший огонь своей резкостью и обволакиванием. — Ты думаешь, я его прячу? — Нет... — протянула она дальше. — Просто я нахожу достаточно ироничным, что два существа, ближе всего связанные с ним, теперь в твоей команде. Реплэти служит при Регине, которая точно знает больше. Я знаю что-то ещё. В итоге у тебя полная база данных. — Да мы сами понятия не имеем! — оправдался я. — Ну ладно. Просто ты прибыл сюда примерно сразу после того, как красная птичка нашептала, что моя информация устарела. — Что ещё за птичка? — взъелась Мехклок. — Да так... Красная такая, знаешь? С чёрной мордочкой.

Виола уже не скрывала, что шутит. По крайней мере, я так думал, пока она не повернулась и с серьёзным лицом не кивнула, отвернувшись обратно уже с улыбкой. Меня словно током ударило. Никакая это не шутка. Кто-то реально ей всё рассказал.

Глава 8. Алый Вулкан

"Любая привычка, при отсутствии продления которой тебе становится плохо - зависимость."

Всю дорогу до Подножия Алого Вулкана Виола тихо сидела напротив нас с Реплэти без единого слова, смиренно закрыв глаза. Мы сняли с неё наручники и цепи. Она не то чтобы была довольна и принимала наши действия с обречённостью. — Ну что вы… мне не в тягость… — то и дело вырывалось у неё, но интонация упрёка придавала фразе особую… атмосферу.

Алый Вулкан, а точнее город вокруг него, был построен из чёрного камня, похожего на уголь и застывшую лаву одновременно. Повсюду были факелы с негаснущей смолой и красные фонари. Здесь они выглядели менее угрожающе, нежели факел Купрума.

Между тем возникла небольшая беседа. Виола, немного успокоившись, как бы иронично это ни звучало, начала рассуждать. — Знаешь, у меня в памяти крепко засело одно воспоминание, оно самое раннее из тех, что у меня есть, — озадаченно начала она. — Раз уж ты меня спас, должен знать обо мне побольше… В самом начале я помню, как отправилась в монастырь Маргансолта — это единственное желание, оставшееся от моей прошлой воли. Когда я достигла места, Марганец объяснил, что я постепенно теряю память о своём прошлом, потому что мою личность, мой камень, вынули из меня ещё, как оказалось, в Инквизиции. В монастыре я увидела также и паренька, похожего на тебя, жёлтого. — Кто бы это мог быть… — саркастично перебил Реплэти.

Виола продолжила: — В монастыре меня охватил интерес к прошлому, и я, закономерно, ушла и стала исследовать Фету, чтобы найти место, откуда я. Странная, однако, у меня была воля. То от Инквизиции к монастырю, то обратно, причём и то и другое с полной уверенностью, но без понятия о том, откуда взялись желание и эта самая уверенность. Множество раз находила я камни личности, дававшие мне хоть какую-то стилистическую опору; они дали мне личность и осознанность, далёкую от инстинктивности остальных моих действий. Это было прекрасно. Будто начинаешь контролировать себя после состояния полного автоматизма. Каждый новый камень давал это чувство, будто полная осознанность недостижима. Я с каждым разом хотела понимать всё больше и больше, пока не пришла к месту, из которого вышла в своём первом воспоминании. Местом этим оказался шпиль Инквизиции, как я уже упомянула. Приняли они меня, скажем так, странно. Будто только и ждали, что я вернусь. Там они захотели отобрать все мои новые камни. Я подумала, что, наверное, это правильно, ведь камни-то не мои… Да и если у меня заберут камни, я смогу заново испытать чудо получения воли и личности.

— Так… — озадачен стал уже Реплэти. — Инквизиция, девушка, лишённая личности, монастырь, камни… — По его лицу с каждым словом пробегал всё больший ужас, его глаза широко раскрылись. — Виола, ты…?! — чуть ли не крикнул он, сложив в голове неведомый мне пазл, затем посмотрел на меня и будто успокоился, поняв, наверное, странность своего поведения. — Так твоё прошлое связано с Эл… этим местом? — Он схватился руками за голову. — Верно, Х… как тебя звали? Реплэти, верно? — немного недовольно спросила ведьма. — Да, будь с именами осторожнее, … Виола, — нахмурился Реплэти. — И тебе того же… — мрачно-холодно произнесла она в ответ, улыбнувшись. — Наши имена нам многое друг о друге говорят.

Было странно видеть двух моих спутников, живущих осознанно в этом мире гораздо дольше меня, путающимися в именах. Я невольно улыбнулся. — Я прямо открыл новый пласт истории, Виола, — отшутился Реплэти саркастично.

Внезапно рядом появился Купрум. Не помню, когда он успел подойти. Да и звуки шагов до меня не доносились. — Я так понимаю, ты многих обошёл перед тем, как встретиться со мной... — проговорила Виола, не смотря на Миллиора, но явно адресуя это ему. — Я думала, это эксклюзивная информация. — Ну что ты. Это было лишь предположение. — отшутился Купрум.

Купрум и мне говорил что-то. В тот раз, когда он пришёл к нам... О! «О самом видном месте»! — Ты что, знал, где Крест? — спросил его я. — Не... — протянул он, убрав руки за голову. — Кстати, мне пришлось расчистить свою территорию от дворцов, которыми так восхищался Хром (хотя я не уверен, что он это делал всерьёз). Они слишком сложно построены, и если Крест Короля был там, я бы его не нашёл… Ха! Можно подумать, в остальных провинциях ситуация не хуже! Там вообще открытого места почти нет.

— Понимаю тебя. Хлор тоже примерно так говорил. Кстати, Купрум, а не хочешь бросить эти поиски? — медленно подвёл к нужной теме я. — А кто мне позволит? Я же не Войд! С его-то способностями можно жить как «душе» угодно! Понял? Душе! Форс, — крикнул он вдаль, — принеси мой незаконченный комикс, я его сейчас допишу!

— Я знаю один способ заставить Регину покинуть престол… — заговорщически шепнул ему я. — Сместить её собой? — сказал Купрум, будто это было очевидно с самого начала. — Послушай, план-то конечно надёжный, но палка в колёсах всё же есть... Скажу тебе одно: в каждой провинции есть служащие каждой провинции. Все Миллиоры, кто хотел, уже знают о твоём походе. Наши разведчики всё нам передают о других провинциях. Слышал такое выражение, что тень мелькнула? Это оно. Теней отправляет Войд. А о красной птичке? С чёрной мордочкой? Это я её нарисовал.

К нему подошёл парень, как две капли воды похожий на самого Купрума, но помладше и ниже ростом. Купрум взял у своего Дуолиора несколько листов бумаги с рисунками и продолжил их рисовать. Он потрепал Форса по волосам и, положив руку тому на спину, отправил его в сторону. — Мне в целом всё равно. Однажды мой старый знакомый сказал, что можно быть хоть любовником системы, хоть её заклятым врагом, главное, чтобы это было твоё решение, только твоё. Ты монстр? Будь лучшим, величайшим монстром! Иначе в решении нет ни силы, ни ощутимой ответственности, ни вкуса победы. Оно же не твоё. Представь разницу между ежедневными победами и победой, которая произошла спустя годы проб, ошибок и поражений. Какой вкус будет у второй названной?

— Да… мне лишь нужно, чтобы меня поддержали Миллиоры и не поддержали её. Она станет бессильна, и ей ничего не останется, как отдать управление страной мне! Миллиоры-то её не поддержат после моего путешествия! — Да, страной, не государством. У Феты нет политической власти. Мы отрезаны от внешнего мира. Хочешь, покажу кое-что интересное? — он посмотрел наверх и прокричал: — Итак, Режиссёр-постановщик, смените, пожалуйста, декорации Алого Вулкана на более озеленённые! Мне не хватает «свежего воздуха», — он выделил последние два слова сильной ностальгией, но уточнил: — Одного очень конкретного свежего воздуха. Зелень очень помогает его вспомнить.

Из земли поднялись деревья и травы. Множество цветов на чёрной земле. Волшебно. Просто чудо. Аж дыхание перехватило. И я открыл рот в улыбке, посмотрев в лицо Миллиору. Я подхватил: «Больше красных лилий!», и вокруг меня выросли эти чудесные цветы. Это было великолепно! Всё наполнилось радостью. — Купрум, это и есть то, что Регина называет магией? — М… да! Магия внутри Феты — это обращение к Театральному Персоналу. Чем тебя Персонал лучше слушается, тем у тебя выше статус. Тебя они услышали даже без обращения! Просто просьба! Мне аж завидно! Как? — он говорил радостно, без злобы, скорее даже шутя. — Если ты соберёшься свергнуть Регину, я не против. Хоть поступок ты совершаешь не самый хороший. Так… следующий у тебя по пути Аурус…! С ним справится Реплэти! Они ведь в ладах.

— Да, кстати, а траве не плохо рядом с вулканом? — В том-то и дело. Нельзя надолго оставлять провинцию зелёной. Когда происходит смена сцены, есть высокий риск, что у моего вулкана смола через край польётся. Это всё-таки титанические изменения местности, не так ли? Извержение — это не критично, в целом. Критично… когда трава начинает гореть. Пожар, лишний огонь… Так что её нужно быстро убирать, пока… Пока. Удачи.

Он с нетерпением ждал, когда же мы покинем его провинцию, смотря нам вслед. Когда я уже перестал смотреть на него, чуть слышно донеслись слова. — Ну... А теперь приступим.

Глава 9. Земли Вечного Золота

Земли Вечного Золота. Никогда не видел столь красивых и пафосных мест. Грандиозные дворцы и монументы, статуи и фонтаны. Декоративные водопады отсвечивали золотистой водой. У жителей этого города были пышные наряды и зонты от солнца, а оно обжигало.

Несмотря на обилие дворцов и декора, преобладали также монументальные циклопические стены, выстроенные из огромных изящных золотых блоков, каждый из которых был украшен соответствующе.

— Представляю, какие у него… комплексы, — иронично подметил я.

— Что ты! — пискнул Реплэти. — Комплексы и мой бывший Миллиор — это две разные грани двух разных монет. Он дарит всё это своим слугам. Он очень добр. Его слава озаряла бы поле любой битвы, если бы он лично в них участвовал.

— Надо же. Скажи мне, как нам его убедить?

— Я понятия не имею. За себя-то я поручиться могу, но… ты? Какой у меня есть аргумент в пользу тебя, который подействует на Золотого Миллиора, Монарха Архитектуры и Второго Лика Стиля?

По главной улице шли пятеро. Четверо в монотонных светло-золотых одеждах с разноцветными краями и с лицами, закрытыми жёлтыми тканями. Между ними стоял пятый, самый высокий из них. То, что он стоял, — преувеличение. Он сидел на грандиозном троне, и сидел, преисполнившись благородства и величия. На нём была золотая мантия с объёмными растительными узорами. На его лице — гладкая маска с миндалевидными отверстиями для глаз, закрытыми жёлтым стеклом. Длинные золотые серьги напоминали вытянутые грозди ягод и цветов. На плечах — золотые пластины, также сильно декорированные. Руки были соединены и спрятаны в широких рукавах. Голову сковывала корона, столь же монументальная, что и сам город, сложенная из нескольких правильных острых ромбов. Корона была настолько внушительного вида (не размера), что с ужасом можно было представить её вес на себе.

Виола прижалась к моей руке.

— Пф… Вакуус, что привело ТЕБЯ ко мне? Не хватило денег на твои шалости? Или, может, ты планируешь ещё один дом? Миллиор Золота и Архитектуры Аурус готов тебе помочь, — высокомерно сказал он, после чего посмотрел на Реплэти, наклонив голову набок, и нежно закончил: — Реплэти, мальчик мой, подойди ко мне! Как работа? Повышение будет? Ха-ха! О каком повышении у Регины я говорю. Ха? Ещё бы я спросил про Хрома, — упомянув последнего, Аурус осёкся.

Аурус встал на колено, чтобы быть с Реплэти приблизительно одного роста. Последний с радостью подбежал к Аурусу и обнял его, улыбаясь и вздыхая о долгом расставании.

{Аурус. Золотисто-жёлтый Миллиор. Номер 4. Повелитель Земель Вечного Золота. Лидер Цветной Фракции. Уступает Платине по могуществу, но не по усердию.

Искусство: Архитектура.

Дуб. Падпараджа. Золото.

Исполняет: Август.}

— Что за милое дитя с вами? Не та ли эта… кто в своём Кресте имела девять разных камней? — Уже восемь! — крикнула Виола, отойдя от меня. — Ой… какая ты злая. Не бойся, я не обижу. По крайней мере, пока меня не попросит принц… ха-ха, — тихо посмеялся он, закрыв рот рукой. — А он явно не собирается этого делать. Как я понял, кварц ты отдала принцу. Понятно. Так дорожа своими подданными, тебе в Короли надо, Вакуус! — посмеялся он уже сдержанно. — А вот я начинаю разочаровываться в подданных.

— Кто-то что-то затеял? — Не совсем... — сказал он уже совсем грозно для своего величественного вида. — Как знаешь, я Миллиор Архитектуры и Золота. Мой город — это верх инженерной мысли и последнее слово архитектора. А последние пару дней аурит начал... оседать где-то. Аурит — это сорт золота, создаваемого моей силой. Такое золото ничем не уступает обычному, но гораздо лучше годится для строительства. Так вот: из того золота, что я отправляю, на место больше половины не доходит, а оставшаяся часть является деревом и камнем, покрытым лишь тонким слоем моего драгоценного металла. Его даже на вес не обманешь — слишком лёгкое. Стыдно смотреть. Понимаешь, поддельщик даже не особо старался, чтобы подделку не раскрыли или... изначально хотел быть обнаруженным. Кто подумает на посредника? Знаешь, что бывает, когда находят брак на товаре лично от Миллиора? В моём случае это выглядит так, будто я хотел схитрить, будто это я удешевил процесс себе во благо и сэкономил. Я дарю дома, материал и надежду тем, кому это всё нужно. Кто я после того, как это не доходит до заказчика? Было бы мило с твоей стороны мне помочь, но... я не настаиваю.

Интонация была уж слишком огорчённой. Это либо очень очевидная просьба с высоким риском конфликта при отказе, либо идеальный момент для налаживания отношений с Аурусом.

— Хорошо, Аурус. — сказал я. — Мы попытаемся помочь. — А я ценю попытки. Не у каждого есть шанс на успех, так что попытки тоже можно считать своего рода успехом, просто для своего слоя граждан.

— Кто-то хочет, чтобы в вас и ваших идеалах усомнились, господин? — добавил Реплэти. — Верно, но есть и ещё кое-что. Я ведь тоже не в стороне стою. Я ведь тоже знаю о том, что подделки есть. А раз я до сих пор ничего не сделал, значит, у меня есть повод усомниться в себе. Что значит золото, если им никто не владеет и не распоряжается? Мёртвый груз, который не может быть потрачен на нуждающихся, а может быть только украден и осквернён. Ладно, не будем о грустном. Есть идеи, детектив? — А у тебя... есть подозреваемые? — Называть имена без доказательств глупо. Лишь отношения испортишь. — Тоже верно. — согласился я и наткнулся на новую мысль. — А есть место, где аурит бывает до того, как попадает на нужное место? Может, какой-нибудь склад или... — Идеи сменяли друг друга, не способные образовать нужный узел. Я почувствовал знакомый холодок — тот самый, когда понимаешь, что стоишь на пороге чего-то важного, но не можешь войти. Прямо как... Тронный зал. Миллиор дождался, пока мой бегающий взгляд успокоится, и продолжил. — Вообще-то есть. Даже несколько. Сходишь? — С радостью. — Улыбнулся я, даже не заметив, когда услышал вздох Реплэти за спиной. Интонация невнятная: то ли радость, то ли осознание. — Вот и славно. Кстати, знаешь, какой металл у Креста Короля Ура? Золото. А значит, чтобы он мог безопасно где-то лежать, его должно окружать золото не хуже. Я, конечно, не хвастаюсь, но... я начинаю бояться своей тени в такие моменты, когда рассказываю о качестве своего.

Аурус остался ждать нас, гуляя вокруг своей повозки и заглядывая под зонты прохожим. — Как же долго я просто не гулял здесь? Работа, работа, а зачем я строю? Не ради ли таких моментов? — приговаривал он.

Мы подошли к складу. Огромные мраморные двери отворились без скрипа, и мы оказались в лабиринте из слитков и стеллажей. После третьего поворота в тупик мы наткнулись на чёрный силуэт, красящий булыжник в жёлтый. — Стой! Вор! — крикнул я, побежав к фальшивомонетчику. Услышав наши шаги, тень вздрогнула и растворилась за долю секунды до того, как я схватил руку с кистью, на месте которой теперь был рисунок кисти в знакомом стиле. — Ушла! — быстро сказала Виола с долей досады. — Чернила рулят. У их команды лучшие эпичные уходы. За них болеет Войд.

Мы подбежали к Аурусу. — Аурус! Аурус! — начал я звать его, ещё не добежав. — Мы приблизительно знаем, кто поддельщик! — Быстро. И кто же? — Какой-то чёрный силуэт! — добавил Реплэти. — Явно один из чернильных. Отправлен либо Региной, либо Войдом, либо кем-то из команды Чернил. Вряд ли вернётся. Они как голуби. Знают путь только домой... — рассудила Виола. — То есть хочешь сказать, — медленно выговорил Аурус, — что это не какой-то мелкий хулиган, не понимающий, с каким огнём играет, а именно прихвостень кого-то из тех, кого я считал своими? Из таких у меня был единственный работник, присланный Войдом. Ладно. Хватит страстей на сегодня. Запишу это. Как же так... А вдруг это сама Регина Де Морс? Будет неудобно оказаться тем, кого не оповестили о её планах на меня.

— Я об этом и хотел сказать. Ты можешь помочь мне в становлении Королём? — выпалил я. Делать нечего, нужно дожать. — Некоторые уже согласились… — Регина правит уже давно, слишком давно, чтобы сохранить здоровую манеру правления. Она уже давно упивается властью. Она абсолютный монарх! Ты, как свежий, особенно не тронутый именно такой властью, был бы лучшим королём. — Спасибо! — Да, и кстати, поаккуратнее с остальными. Аргент и Оксиген на тебя сильно обижены. Знаю только про Оксигена. Ты с ним долго дружил, но в последнее время совсем не связывался. Он ждал и ждал тебя. Что случилось? — Я даже не знаю, как тебе объяснить! Я… — Мир — не драма о старых обидах, принц. Он — грандиозное полотно, и на нём нет места для тусклых пятен неуверенности. Просто иди дальше, вы помиритесь, я тебе это гарантирую. Пока я лидер, я буду одним только видом своим давать надежду на лучшее. Я покажу, что можно жить красиво. Это нужно не столько мне как гордецу, сколько мне как лидеру. Благополучие и надежда — что может быть лучше? С другой стороны, я всего лишь идол, воплощение идеи, что делает меня безликим… — на последних словах он начал уходить в рассуждение, которое я перестал воспринимать на свой счёт.

— Да, да, я тебя понял. А можешь что-то сказать о Миллиорах…? — Послушай, не моё дело, что и как между вами. Честно, мне даже не интересно. У меня своих проблем достаточно, — он пытался вернуть прежний отстранённый образ. — Удачи с Аргентом. И Виолу от него подальше держи. Может, его сильнее обидеть (ты понимаешь, о каком я говорю контексте, надеюсь, прислушаешься). Будь предельно осторожен, Хром тебе в помощь (практически буквально). Ладно, ладно. Пока, больше не задерживаю.

Он приподнял маску. Золотые блестящие пронзительно-ласковые глаза, светло-кремовые волосы, чёткие красивые черты лица. Не думаю, что есть образ, который я бы представил лучше, чем его вид. Воплощение мужественной красоты и величия. Он положил голову на кулак и с довольным выражением лица смотрел нам вслед. Эта довольность была не высокомерной, не язвительной — это было тёплое дружеское удовлетворение покровителя, видящего на пути нечто великое. Этот взгляд был именно таким, каким я хотел бы видеть взгляд в спину.

— А ведь могли сыграть в карты… как в старые добрые, — еле слышно сказал он с долей иронии. — Ты меняешься… Всё, как жемчужноволосый Фаталист говорил.

В этот раз мы решили вернуться в Центральные Земли. По возвращении я ворвался в кабинет Регины. Передо мной стоял большой прямоугольный стол, повторяющий текущую карту Феты. На нём стояли флажки с соответствующей символикой Миллиоров. Белая маска на жёлтом фоне у Ауруса, Золотое Облако на голубом фоне у Хлорэзерона. — Инквизиция — это… — задыхался я от быстрого прибытия, лестниц и коридоров. — Это просто ужас!.. Я не успел продолжить. — Ты думаешь, для меня это новость? — говорила она незаинтересованно, смотрясь в зеркало и делая белый цвет лица ещё более равномерным. — Да и невежливо заходить к даме, тем более к Королеве, тем более к матери, без стука, пока та не покрыла лицо краской? Ты же знаешь, какой нежный лак нужен для покрытия лица у женщин? — Но как же… — Послушай, — немного устало и холодно произнесла она. — Есть хорошая фраза Купрума: «А на дороге в новый мир валялись старенькие грабли». Когда один наследник престола хотел всё исправить путём потакания своей обиде… появилась Инквизиция. Ты-то, надеюсь, переворот не устраиваешь? — усмехнулась она в конце. — Хотя кого я пытаюсь переубедить. Великий Вакуус, воплощение… Впрочем, ладно. Ты что-то хотел ещё? И что за дурацкий цвет у твоих глаз сейчас? Цвет подозрения меня в чём-то? Ты никогда не следил за цветом глаз. Ох, пути наследников неисповедимы.

Цвет подозрения? Пускай так. Лучше, нежели раскрывать полный состав моей команды. — Переворот? — я сделал вид, что задумался. — Слишком хлопотно. К тому же, какой из меня заговорщик, если я даже цвет глаз у себя не контролирую. Да и... Ещё я хотел уточнить… — Нельзя и мельком показать, что я что-то задумал или знаю. Малейший намёк — и я подставляю и себя, и тех, кто одобрил мою миссию. — Нет, ничего. Я понял. Всё нормально. — Ну-ну... Глаза нужно контролировать. Полезный навык... — усмехнулась она, пока я закрывал дверь.

Пойду к себе. Нужно подготовиться. Завтра — Серебряные Долины Света. Аргент в крепости показался дружелюбным. Слишком дружелюбным? Впрочем... будем надеяться на лучшее.

Глава 10. Серебряные Долины Света

Или Долины Серебряного Света? Кто разберёт. Уже не помню. Реплэти сказал, что название не очень-то и важно.

Просторы этой провинции, как Аргент и говорил при нашей встрече, полны света. Дома из белого камня стоят на огромных золотистых шестернях. Похоже, что вся эта провинция — один большой часовой механизм. Ключевое отличие в том, что этот механизм не един: шестерни вращались разрозненно и каждая на свой лад.

По центру провинции находится дворец с огромными часами на центральной высочайшей башне. На стеклянном балконе этой башни Аргент сидел в белом кресле за круглым столом и пил из пустой белой чашки. За столом с ним сидели двое таких же, как он, но механические, будто содержимое часов, оголённое от корпуса.

Многие здания в этих землях похожи на столовые приборы и посуду, а если точнее, то сильно на них отсылают силуэтами и эстетикой. К тому же они полностью белые, а иногда и местами блестящие.

В некоторых местах находились большие белые кубы, опирающиеся на что-либо, будто разбросанные и застывшие повсюду, как кубики сахара на огромном столе.

— О, его Темнейшество Вакуус решил посетить «неугодный ему город»! — со злорадством и сарказмом сказал Аргент, продолжая лучезарно улыбаться. Он чуть прищурил глаза. — О, Дуолиор без своего Миллиора. Реплэти, какими судьбами?

{Аргент. Белый Миллиор. Номер 2. Повелитель... выберите порядок слов сами. Ахромат.

Искусство: Часовые механизмы, паровые машины и свет.

Белое дерево. Бриллиант. Серебро.

Исполняет: Стерлинг.}

Реплэти он был действительно рад видеть. Эта резкая смена интонации и тот факт, что к Реплэти он теплее… одна только мысль об этом будоражила моё сознание долями зависти и презрения.

— Как работается у Регины? Повышение грозит? — продолжил он, после чего рассмеялся максимально картонным смехом, будто готовил эту шутку днями и уже пристрастился к ней. — Давай сыграем? Я сделаю одно простое действие взамен на то, что мы сыграем в игру «Который час». — Что значит «взамен»? — спросил его я. — Не говори так! Ты прекрасно знаешь! — затараторил он, прижимая руки к бокам. — Что ещё можно попросить у Миллиора Серебра, Времени и Эстетики, как не его расположение?

Расположение? Удивительно, как он вообще додумался до этого. Впрочем, это даже на руку моему плану. — И в чём же суть игры? — Ах, всё просто! — Аргент провёл руками по воздуху и указал на телескоп, стоящий на балконе. — Я загадываю время. Любое. От полуночи до полудня. Я ставлю его на этих часах. — Он хлопнул ладонью по старинным, давно остановившимся часам с треснувшим циферблатом. — А ты — на этих, — он кивнул на изящные работающие часы из белого золота, стоящие рядом со мной с недавних пор, выросшие, казалось, из самой земли его провинции. — Затем я называю действие, которое ты должен выполнить. Несложное, не волнуйся. Задание на пару секунд. Если твои часы успеют дойти до загаданного мной времени раньше, чем ты сделаешь то, что я прошу… — он развёл руками, изображая сожаление. — Проигравших я не люблю. А победителей… — он хитро прищурился, — победителей я могу и поощрить. Скажем, честным ответом на один вопрос. Идёт? Ну или вариант, предложенный мной ранее. Как тебе? — Мне нужно подумать. — ответил ему я. Быстро решать, как с прошлыми, нельзя.

Я отвернулся и подошёл к Реплэти и Виоле. — Ответ восемьсот пробы. Пф... — Ну... что думаешь? — мялся Реплэти. — Не думаю, что он что-то простое загадает. Стоит тебе загадать время после его отметки, и твоё время составит почти день, пока часы обойдут весь круг. — Иди. — коротко отрезала Виола. — Вакуус, раз приехал, не хочешь уединиться? Личный вопрос хочу задать… — Аргент смотрел на меня с таким пренебрежением и отвратительной жалостью, что мне стало тошно. — Реплэти, Виола, подождите здесь. Я с ним поговорю, — еле выговорил я, кое-как заставив себя подойти к Аргенту.

Виола с интересом и трепетом смотрела на Аргента и всматривалась, разглядывала. Никогда не видел у неё в глазах такого восторга и уважения. С крайним огорчением она упустила его из виду. Аргент же, поймав на себе взгляд столь грязного, по его мнению, создания, поморщился и изобразил на лице крайнее отвращение.

Один из кубов рухнул на землю и открылся. Аргент позвал меня, и мы вошли туда. Там была комната для чаепития. На столе стоял пустой чайник и две не менее пустые чашки. — А почему они пустые? — В этом мире всё понарошку!.. Это лишь формальность. Пф… Неужели ты действительно хотел чаю? Ближе к делу! Итак, ваше Темнейшество, какого Хрома ты сюда приехал? В моё-то СЛИШКОМ светлое местечко! Вы с Войдом сговорились — оба так говорите! Ты наверняка забыл, что сказал мне в ТОТ раз! — лицо Аргента стало ярко-алым. — Я просто не могу поверить! Да как ты только посмел заявиться?!

Как же он надоел со своим нытьём. Ни один Миллиор до этого не вызывал этого глубинно-горячего чувства ненависти. Надменность, отстранённость, оторванность от мира им ещё можно спустить с рук, они всё-таки Особенные среди прочих жителей Феты, но это... — Я тебя обидел? — спросил я спокойно, стараясь выдать как можно больше удивления. — Не подскажешь, что же я такого сказал? — Я понял, что нужно либо выманить максимальное количество информации, либо хотя бы вывести на чистую воду, задеть. Хотя бы что-то. Надо же получить от поездки удовольствие, в конце-то концов. — Уж прости, вас, Миллиоров, много, а я — один. Это сколько мне нужно памяти, чтобы запомнить мелкие обидки каждого?

Невероятно. Стоило мне начать эту речь, новые варианты следующего слова так и появлялись, словно множество разных голосов. — Аргент, ты уж прости меня. — Я постарался сказать максимально жалостливо, на что получил изменение его лица. Шокированное, багровеющее, оно сменилось на ухмылку. — Если бы я мог вернуть всё назад, я бы сказал гораздо иначе! Аргент усмехнулся. — Да? — медленно спросил он. — И что бы ты тогда сказал? — Что-то, после чего ты бы просто не вставил и слова поперёк меня. Я бы выбрал выражение пожёстче, такое, чтобы ты не ныл, а от одного моего появления сделал всё, что от тебя требуется. Не думаешь, что твоё расстроенное настроение — это только твоя проблема? Уже только твоя...

Аргент широко раскрыл глаза, медленно поставил чашку на стол, сидел с минуту с недоумевающим лицом, затем, повернув голову в сторону (видимо, думая, что ему показалось), косо на меня посмотрев, продолжил: — Да? Что ж… — он закатил глаза и не стал возвращать зрительный контакт. — Мне тоже в тот раз не стоило быть настолько навязчивым.

Вот оно. Оправдание. Мои предположения оказались верны. Сейчас он сделает всё, просто чтобы я ушёл довольным и не продолжал старую тему. Давай, Аргент, меняй тему сколько угодно. Идеально. Он готов. — Мой стиль много кому не нравится, признаю. Меня только Регина и поддерживает. Просто… у меня был тогда плохой день. Я часто злюсь. Мне некуда девать стресс. С одной стороны, мне очень хочется светлого места, знаешь: власть, аристократия, титул; с другой стороны — на меня давит этот свет, вся эта ответственность за него. Я ведь в итоге стал ответственным за все часы и светильники Феты. Помнишь факелы, которые загораются от движения? Моя работа на основе смолы с Вулкана Купрума. — Он прервал свою исповедь. — Хотя погоди-ка… — он хитро улыбнулся. — Ты ни за что на свете так бы не сказал! И с какого Хрома бы тебе меняться? Это вообще не в твоём духе. Совсем-совсем не в твоём! Тебе от меня что-то наверняка нужно! Точно-точно! А! Я понял. Задобрить меня решил, а потом…! Что же потом? — он осёкся, не в силах придумать достойного объяснения. — Нет, ничего. Я просто решил навестить всех Миллиоров и сказать пару ласковых слов! — растерялся я, но старался выглядеть уверенно. — Почему ты думаешь, что я не мог измениться? Ты видел меня в крепости! Я же был другим. — Слишком подозрительно. Неужели это всё было заранее спланировано? Вы действительно сговорились с Войдом! Как низко! — продолжал он додумывать подробности.

А он и не думает сдаваться. Впрочем, было наивно думать, что победа уже моя. Он поднял чайник, под которым чернела украшенная кнопка аккуратной формы сердечка. — Как только я поставлю этот чайник на кнопку, Регина явится сюда... Или одна из теней. Ты не увидишь остальных Миллиоров. Я пошлю гонцов во все провинции с письмами о твоём… — Чего ты такой упрямый! — я начал злиться уже во второй раз. — Неужели все эти годы ты только и ждал, чтобы отомстить? Аргент резко улыбнулся. — Шутка! Иди из моего города дальше! Сейчас же! Пошёл прочь! Я могу передумать. И тогда, уже без тебя, мои владения будут работать как часы. Скажу тебе одно в помощь: если рядом нет Гидрогеноса, Купрум не должен находиться рядом с Оксигеном. Иначе у зелёного всплывут его разрушительные способности. Пускай эти двое и очень эстетично смотрятся вместе. Порой мне кажется, что Оксиген после собрания вовсе забыл о своей самой мощной способности. Красный, может быть, сможет ему, так сказать, «напомнить». Да, кстати… В принципе, нельзя, чтобы рядом находились ЛЮБЫЕ Миллиоры противоположных цветов, без Гидрогеноса. Он примиритель, хоть и своеобразный. По крайней мере, умеет удерживать чужие языки за зубами. Жаль, что это касается и его самого. Я так и не смог заставить его выдать хоть парочку пикантных сплетен. Мехклок бы оценила. Может, вернулась бы подольше.

После его слов я встал и уже готовился уходить. Ладно, Аргент. Один — один. — Подожди! — окликнул он меня. — Извинения приняты, — сказал он сухо. Конечно, приняты, иначе это была бы война.

Он отмахнулся рукой, и все механизмы вокруг пришли в движение. Я вышел из куба, и мы отправились дальше. Виола ещё долгое время рассматривала Аргента. Она на прощание взяла его за руку и постояла минуту, смотря ему в глаза. Этим она его сильно смутила и ввела в ступор. Он не опускал руку и долго смотрел нам вслед. Видимо, моё поведение показалось ему даже более обычным, чем то, что он пережил сейчас. К нему подошла Мехклок, в этот раз с тёмно-серой тушью, и, укрыв и себя, и своего Миллиора элегантным зонтом, увела его обратно во дворец.

Глава 11. Вечнозеленые земли

На входе ржавела железная табличка с предупреждением: «Не наступать на землю! Идти только по камням или плиткам!»

Дорога была вымощена серыми квадратами, утопленными в гниющую траву. Воздух казался бы чистым и легким, если бы не стелющийся у самой земли сладковатый запах тлена.

Каменная тропа нырнула под низкий свод и привела нас в огромный темный амфитеатр. Стены здесь были сплошь утыканы мерцающими экранами, фонарями и гроздьями колонок. В центре, над сценой, врезанной в заднюю стену, зависли три изумрудных силуэта.

Они только что закончили какое-то па. Все трое застыли в эффектных позах — будто сошли с афиши модного театра. Одинаковые ярко-изумрудные пиджаки, черные брюки, зализанные назад волосы цвета свежего лайма.

Экраны на стене вспыхнули разом. С каждого смотрело одно и то же лицо.

Синхронно прозвучала фраза.

— Я могу заставить вас мне хлопать!

Зал ответил бурными аплодисментами.

— Люблю слушать этот звук... Лучший звук в Фете.

Толпа усилила овации.

Я шагнул к рядам. У каждого прохода стояли охранники. Присмотревшись, я вздрогнул: это были копии тех троих, что парили над сценой. Только в темных очках и наушниках.

Ещё шаг.

Фигуры под потолком дрогнули, пошли рябью помех и исчезли. Экраны погасли. Громадный зал захлестнула неестественная, давящая тишина.

А затем из перекрестья бледно-зеленых лучей появился Он. Гигантская голограмма, силуэт, контур, созданный из лучей яркого зеленого света, достигающая сводов, развела руки и заговорила. Голос заполнил собой всё пространство, вибрируя в каждом его уголке.

— Вы только посмотрите! — он расхохотался, прикрывая лицо ладонью и лукаво подглядывая сквозь пальцы. Зал отозвался легкой дрожью. — Кто к нам пожаловал! Поприветствуйте нашего ГЛАВНОГО ГОСТЯ! При-и-и-инц Вакуус!

Я отшагнул назад. Нас раскрыли? Или это... приглашение?

— Или ты предпочитаешь более уединенные места? — прогрохотал голос. — Тогда прошу в саму провинцию.

— И куда же идти? — спросил я в пустоту, принадлежавшую Миллиору.

Гигантская фигура в один миг превратилась в светящийся указатель, вытянувшийся стрелой куда-то наружу.

— Как-то ты быстро к делу...

Вечнозеленые Земли встретили нас стеной влажного, звенящего воздуха. Вокруг не было ни единого клочка голой земли — всё было покрыто. Но больше всего меня поразили не деревья, а высокие изумрудно-зелёные сооружения, похожие на гигантские кристаллы, прорастающие сквозь листву. Они были повсюду, и с их гладких поверхностей смотрели наши отражения. Помимо этого, на деревьях были расположены экраны. Те же экраны.

Десятки таких, висящих будто в воздухе без всякой поддержки, показывали одно и то же лицо, его лицо. Это снова был он, Миллиор Вечнозеленых Земель, миловидный изумрудноглазый парень с заглаженными назад ухоженными зелёными волосами, Оксиген.

{Оксиген. Зеленый Миллиор. Номер 5. Повелитель Вечнозеленых Земель.

Искусство: Живопись и Перфоманс.

Оливковое Золото. Изумруд. Сосна.

Исполняет: Оливер.}

С каждого экрана он говорил что-то уникальное, с уникальной точки съемки и с разным выражением лица. Повернув на меня взгляд с самого большого экрана, прямо напротив нас, и заметив наше приближение, он прервался.

— С возвращением, друг! — сказал Миллиор со всех экранов сразу. Тон его не был столь же дружелюбным, сколь его слова. — Или ты спустя всё это долгое время решил навестить меня снова, чтобы сказать о том, что я тебе больше не интересен? Так сказать, подвести итог и конкретизировать.

Он вышел из одного экрана, в то время как все остальные покрылись помехами. Несколько метров он шёл по воздуху, прежде чем потом спуститься прямо передо мной.

— Ну здравствуй… — сказал он, поставив руки в бока, а потом и скрестив их, поменяв лицо с недовольного на ещё и заинтересованное и ожидающее.

— Вау… — протянула Виола. — Какой красивый! — воскликнула она и взяла его за край зеленого пиджака.

Оксиген замялся, вырвал пиджак из рук Виолы, и у него уже не хватало серьезности. Он помехами растворился в воздухе и появился у меня за спиной, положив мне руку на плечо. Он хотел что-то сказать, но осекся.

Виола со спины нежно приобняла его, и он от неожиданности застыл.

— А ну, хватит! — смущённо и разозленно проговорил зелёный Миллиор. — Ты вообще понимаешь, с кем имеешь дело?

— Ты всегда говоришь загадками, или это лично мне такой эксклюзив? Я польщена. Конечно же понимаю, мне в этом гораздо проще! С самым красивым Миллиором, разумеется! — довольным тоном гордо сказала Виола.

Он хотел возразить, но лишь вдохнул и отвел взгляд, мысленно согласившись.

— Там, над сценой, это был ты?

— Ни за что. Для эффектного шоу нужны исчезновения и перевоплощения. Это всё мои клоны. По сути, просто подкрашенный моей магией воздух. Я управляю всем и всюду на своей территории, а вот моё тело мне не подвластно, понимаешь...

— Это многое меняет... — сказал я себе, но, как оказалось, слишком громко.

— Так, что ты хотел, Вакуус? — спросил он, закрыв лоб рукой, ненадолго вернув себе самообладание.

— Замышляю шалость. Крупнейшую из них! Я стану королём!

— Ты бы об этом так не кричал, я с тобой. Подпись я свою оставлю.

— Подпись?

— Да… чтобы тебя назначили королём, нужны подписи всех Миллиоров. Ты разве не знал? Я, даже можешь считать, что забыл о твоём последнем поступке. Меня скорее сильно удивило, что во время нашей последней встречи ты ушёл, не попрощавшись, и не объявлялся с тех пор даже намёком, — он выждал неловкую паузу и продолжил: — Ладно, не бери в голову. Пока тебя не было, Купрум меня утешил. Жаль, что пришлось быстро разойтись, — он вдруг что-то вспомнил. — Кстати, попроси Кобальта лучше следить за своими слезами. Они уже до меня доползли, до меня! Заболотили мне всю землю! Поэтому на неё наступать нельзя. Она отравлена и заболочена.

— Подожди, подожди… У тебя проблемы только из-за слез соседа по провинции?

— Да… можно и так сказать… Слушайте, Фоновый-художник, — обратился он наверх. — Смените, пожалуйста, фон на вечерний.

Он опустил взгляд на меня.

— Да, и, Вакуус, ещё раз прошу, попроси Кобальта, чтобы его Слёзы не проходили по моей территории. Я, конечно, всё понимаю, но их стало слишком много. Лазурные болота такими темпами захватят всю мою территорию, а я и не замечу.

Он подвел меня к небольшой треногой табуретке, на которой стоял стакан с огнем.

Оксиген провел рукой сверху, как бы подразнив языки пламени, перебрав их кончики тонкими пальцами, отдернув руку.

— Ты только посмотри. Огонь не может без воздуха, а малейшее дуновение его волнует. Такое непостоянное вещество, а наблюдать можно часами. Жаль, у меня нет этих часов. Мои клоны не очень хорошо справляются с эфиром в долгосрочной перспективе…

Мы хорошо поговорили по душам, но, в силу наших планов, отправились дальше. Оксиген провожал нас взглядом с ноткой ностальгии и спокойствия, что всё не так плохо, как ему казалось.

— Пф. И делов-то? Я ожидала, что будет сложнее. Моя игра великолепна!

— Игра? Серьезно…? — немного разочарованным тоном сказал Реплэти. — А я-то уж думал, нашел твою слабость…

— И не мечтай, Х… Хвастун. Да… Но всё же он симпатичный, правда, — продолжала она, уже будто не замечая никого вокруг. — Не будь он Миллиором, обняла бы его крепче, да и поцеловала бы. Потом вернусь сюда, — скучающе-довольным тоном сказала Виола.

Реплэти всю дорогу с ужасом и непониманием косился на неё.

Глава 12. Лазурные болота

Болота стали всё чаще и чаще. Зелёные цвета постепенно сменились изумрудными, затем бирюзовыми, пока всё вокруг не приобрело печальный лазурный цвет. Сухие чёрные деревья стали встречаться чаще. Земля уходила из-под колёс. Из-за всех деревьев выглядывали тёмные силуэты. Чёрные и высокие. С множеством горящих синих глаз по всей своей поверхности. Болото под ними становилось более тёмным. Всё живое рядом с ними умирало.

На опушке, рядом с небольшим озером, на камне сидел мальчик с голубыми волосами, на нём была потрёпанная синяя одежда и зелёный пояс. Он плакал. Слёзы текли ручьём, стекая по камню в озеро. Мы вышли из кареты. Тёмные силуэты замерли. К озеру они подходить боялись, видимо. Я вышел из кареты и аккуратно шёл к мальчику. Силуэты не двигались. Озеро пугало их, теперь это точно видно.

— Что случилось, малыш? — осторожно спросил я.

— Мне грустно-о-о! — ревел он.

— Так что случилось?

— Биэйбл давно нет. Лишь она может меня утешить. Она из Миллиоров Поддержки… у-у… Их ещё называют Миллиорами Второго Порядка… Они помогают остальным Миллиорам… мне помогает Биэйбл. Купруму и Оксигену помогает Гидрогенос… Аргенту помогает Кальций… шмыг, шмыг…

И он посмотрел на меня. Глаза! Глаза, полные безумия! Вроде бы лицо выражало печаль и усталость, даже мешки под глазами были, но глаза… они были полны презрения ко всему, злобы и ненависти. Когда он понял, что я вижу, он поспешно отвернулся.

— Кто ты? Кто ты, чёрт возьми, такой? — сказал я, пятясь назад. Те силуэты казались дружелюбней.

Он безумно улыбнулся, не прекращая лить слёзы. Затем его лицо наполнилось неподдельным сожалением. Его глаза жалобно смотрели на меня, будто говоря о том, как ему меня жаль.

— Ой, ой, ой… малыш Вакуус стал беспомощен передо мной. Один взгляд мой вызывает у тебя ужас! Муахаха! Как же приятно смотреть на твою боль. Зная, какой ты обычно, моя реакция покажется тебе неожиданной. Так что объясню…

Чёрные силуэты засуетились и попятились. Они будто чувствовали его намерения. Он же в свою очередь сделал круговое движение ладонью, будто поудобнее взял верёвку, и все силуэты подлетели, как потянутые за нитки. Все они повисли в воздухе вокруг мальчика. Один из них коснулся меня. Это было больно. Пронизывающий мороз, чудовищно холодный и мокрый. Этот силуэт был брошен в воду, в которой тут же растворился.

— Хм… мне кажется, я что-то делаю не так… зачем ты пришёл? — робко продолжил он, растеряв безумие в глазах.

{Кобальт. Лазурный Миллиор. Номер 7. Повелитель Лазурных Болот.

Искусство: ... об этом даже говорить грустно.

Кобальт. Лазурит. Осина.

Исполняет: Фин.}

— Что с тобой не так? — спросил я.

— Как бы объяснить… Ты же и сам знаешь…

— Забыл! Считай, что забыл! — я говорил резко, пытаясь как можно быстрее получить ответ.

— А… ну тогда… ладно… хорошо… во мне две личности. Я и… не совсем я, — говорил он напуганно и медленно.

— Кстати, почему я должен помнить о тебе?! Кто ты вообще такой? — я понапрасну начал давить.

— Кобальт. Синий Миллиор. Номер семь.

— Серьезно? Прости, не узнал… — сказал я, стараясь оправдываться, пока в голове возникла новая мысль.

Кобальт, семь... где-то я уже это видел. (7.Co) Точно!

— Я и не злюсь на тебя… и не обижаюсь… вроде. По крайней мере, пока… Про не меня сказать не могу… он зол на всех.

— Эй, полегче, Кобальт, я ведь твой внутренний огонь! Я тот, кто тебя двигает! — сказал безумный Кобальт. — Зачем ты так плохо обо мне говоришь? Я могу обидеться!

— Ладно, не злись, — ответил Кобальт мягко, почти снисходительно.

Ох, у меня от этих двоих мурашки по коже.

— Кстати…

Мы прошли в его город. Я бы назвал его городом рыбаков. Настоящий город-призрак.

— Ты мне поможешь стать Королём?

— Королём, ваше Темнейшество? Это же… захват власти легальным путём!

— А в чём проблема-то? — я начал сомневаться.

— Нет никакой проблемы! Я только за! — он так обрадовался моему предложению, что его робкий печальный голос вдруг стал нормальным и вдохновлённым. — Да, кстати… Помнишь тех чёрных тварей? Так вот, мы называем их Слезами Кобальта!

Дальше он просил меня быть поосторожней: город был полон неожиданных ям и выступов.

На одной из самый уцелевших стен здания объявлений висел плакат. На нем находились четыре черных фигуры. Два человека в шляпах по бокам, высокая женщина в широкой шляпе в верхней части, мальчик без шляпы в нижней. Все четверо были просто черными пятнами, выдающими силуэт. Единственное, что меня заинтересовало, так это глаза. Уж больно знакомые. Произнесу их в том же порядке, что и фигуры. Золотые, насыщенно-фиолетовые, красные, лазурно-синие.

— О? — воскликнула Виола с узнаванием — Говорила же! Чернила по прежнему рулят!

— Это старый постер... — остановил её Кобальт — Боюсь, группа могла распасться ещё до твоего рождения. Ты же из третьего поколения, да? Я, как представитель второго поколения поселенцев Феты, помню их распад. У каждого появились свои дела.

— В каком смысле? — уточнил я — Это был союз влиятельных?

— Что-то по типу того... Четверо, переживших конец света, сошедшиеся во имя мрачной эстетики. Буквально пара дней оставили свой культурный след.

В середине разговора он прервался на другую мысль, которой, видимо, хотел завершить диалог.

— Знаешь, будь я важнейшим Миллиором, Фетой бы правила Театральная Фракция. В ней бы состоял я, Купрум и Войд. — закончил он довольной интонацией

— Да что ты можешь... Только болтаешь и всего... — выругался другой Кобальт, после чего они оба затихли.

— Зачем тебе быть сильнейшим? — спросил я, не давая ему уйти в себя.

— Только представь! — начал было синий Миллиор — Никакой теневой власти, никаких показных и вычурных выступлений.

— Это будет полный театр. Гармония хаоса. Сладкая горечь жизни. — подал голос внутренний Кобальт и продолжил — Абсурд.

— Купрум говорил... — ответил ему внешний — Мечты должны быть либо абсурдными, либо недостижимыми, а иначе это не мечты, а планы на вечер.

Глава 13. Земли Вечной Тьмы

Земли Вечной Тьмы оправдывали свое название. Огромные замки из крупного каменного кирпича. Фиолетовые огни высоких смотровых башен. Город был полон народу, если можно так выражаться. Тени жителей боязливо мелькали по улицам. На некоторых зданиях были крупные значки карточных Пик. В небе стояла знакомая чёрная фигура в шляпе. Войд мрачно смотрел на людей. Будто он смотрел что-то неинтересное.

— Так, так, так… авантюру затеяли? Мои Тени уже всё узнали, а Калами всё рассчитала. Ваш визит мне не нужен, — Войд был в ярости, но не подавал виду, по крайней мере, он так думал.

— Почему ты спрятал крест? — спросил я.

— Какого черта ты меня спрашиваешь об этом прилюдно? — он со страхом попятился.

Он использовал какое-то заклинание, и мы переместились в его кабинет, утонув в собственных тенях. Он сел на стул, оббитый сиреневой тканью, и недовольно положил голову на кулак.

— Не слишком гостеприимно… — фыркнула Виола.

Войд мрачно посмотрел на неё. Его лицо наморщилось, и он выдавил из себя несколько слов:

— Насколько я знаю, тебе жизнь только недавно подарили. Не рискуй ей так часто. Что тебе не нравится? Ой, ой… ведьмочка обиделась…? Не правда ли?

— Почему бы тебе не быть более гостеприимным и хотя бы притвориться, что мы тебе не противны! Ты всем своим видом показываешь неприязнь. Это же не так. Перестань притворяться!

— Притворяться? Ты думай, о чем говоришь, с первым Миллиором!

{Войд. Черный ли Миллиор? Номер *барабанная дробь* 1. Повелитель Земель Сиреневых Шатров... и Земель Вечной Тьмы. Доминант Ахроматического Дуэта.

Искусство: Театр.

Черненое серебро. Аметист. Чёрный Агат. Ясень.

Исполняет: Люциан.}

Этот разговор насмешил Реплэти, после чего он замолк, поняв неуместность своей улыбки.

Войд снял шляпу, слегка загладил волосы назад, после чего они стали ярко-фиолетовыми, затем он нежно взял руку Виолы, обаятельно улыбнулся и нежно спросил:

— Что привело вас сюда, путники? Вы наверняка устали, я помогу вам. В моём городе вы можете передохнуть и отправиться в Земли Предсказаний, они же Пурпурные Пустоши. Путешествия могут подождать…

— А… эм… ну… — Виола растерялась, вырвала руку и с ужасом и смущением смотрела на Войда сквозь пальцы, повернувшись ко мне. Ей этот дебют Войда понравился, но он был слишком неожиданным.

Войд растрепал свои волосы и сделал их обратно чёрными, одев шляпу. В кабинет вошла Калами и встала позади Войда, приобняв его, положив локти ему на плечи. Она немного помассировала его шею и плечи. Войд расслабился, сделал глубокий вдох и продолжил.

— Так лучше? — саркастично сказал он. — Итак, вы хотите мою подпись? Остальные, я так понимаю, уже согласились.

— Да, Войд, ты схватываешь на лету! — радостно подхватил я, пытаясь поддержать его настрой.

— Пф… нет, — отрезал мои слова Войд. — Калами, принеси-ка мне письмо Купрума. Я его так и не прочёл. Угу, спасибо… так, так… Ну, надо же! Да ты что! — он показательно сделал удивлённое лицо. — Не ожидал от Купрума такой мысли, но… Я согласен на ваше предложение. Я поставлю свою подпись на голосовании.

— Кстати, почему ты дружишь с Кобальтом? Что в нём такого для тебя?

— Почему тебя это волнует?

— Дорога идёт только между дружественными Миллиорами.

— Кобальт, он… тихий, славный малый, да и предупреждает всех быть со мной осторожней.

— Мы так и не узнали, зачем ты спрятал крест!

— Калами, иди.

— Итак…?

Потрет, висящий на стене, с одеждой, разделенной на черную и белую половину.

— Если хоть одно существо коснётся креста, наш король, Король Ур, проснётся!

— А что плохого?

— Регина сможет получить информацию о том, как создавать искусственные формы жизни. Куклы с душами. Забавно, что делать таких мог только Сопфас. Все жители Феты — наделенные душами марионетки.

— Чем ты это можешь доказать?

— Наличием Театрального Персонала на уровне Богов и тем, что если ты разденешься полностью, увидишь гладкое деревянное тело, шарниры вместо суставов и надпись "Феликс".

— Феликс? — переспросил я

Войд отвел взгляд на полсекунды, затем поморщился.

— Это довольно жутко. А так да. В твоем случае это будет так. Твое тело так зовут, а вот роль твою зовут Вакуус. По сути, у нас есть только роль, которую мы играем. В стране есть только две-три марионетки, способных менять роль. Понимаешь, имя исполнителя, написанное на лопатке, не изменится, это твое настоящее, никому не нужное и неизвестное имя. Роль — она как маска, её можно снять и надеть другую. Вакуус, Реплэти — это просто имена для зрителей. Но под маской ты всегда один и тот же исполнитель. Ты можешь играть кого угодно, но на твоей лопатке навсегда останется имя — Феликс. И сколько бы ролей ты ни сменил, роли остаются сами собой, а исполнители сами собой. Если мы поменяемся одеждой... Не смотри так... Никто все равно не заметит разницу до и после. Если поменяемся, я назовусь Вакуусом, а ты Войдом, все заметят только разницу роста, но никто и внимания не обратит, поверь. Даже поведение изменится и полномочия. Опыт показывает, что Театральному Персоналу все равно на исполнителей, а вот роли... Вакууса они послушают куда охотнее Феликса в любой другой роли. Мы же идеальные исполнители. Это так, пища для размышлений, чтобы напряч твой механизм. Ах да... Память остается не у роли, а у исполнителя. Мы не можем обменяться памятью...

— Зачем так сложно? Почему нельзя ограничиться чем-то одним?

— Потому, что ролей великое множество, а исполнителей нет. На всех не хватит. Поэтому исполнители, некоторые, могут менять роль или обмениваться. Кто знает, может быть час назад я не был Войдом и одел его личину перед твоим приходом. Роль можно сменить хоть тысячу раз, вопрос лишь в том, не сойдешь ли ты с канона, а вот имя исполнителя, потаенное, написанное на спине, изменить нельзя никак. Есть у меня один знакомый, который может не просто сменить роль на другую, как это делают остальные единицы, а может создать для себя новую. Говорят, он единственный, кому удосужилось увидеть Богов лично. Как думаешь, так ли он велик, что с ним аж несколько раз общались те, кто нам даже без личного присутствия, не дал никакого знака, кроме изменения пространства, которое мы у Театрального Персонала выпрашиваем сами. Именем моего знакомого ругаются, благословляют, его зовут…

— Кх, кх… Войд, — перебил его Реплэти — ты уверен, что стоит об этом говорить? Его имя — табуированная тема. Да и мы не об этом спрашивали… Многовато нового за одну беседу.

— Я третье лицо после Регины. Табу назначаю я. А если и скажу, то что? Или твоя прошлая роль была круче моей нынешней.

— Тише. Ты знаешь что… не притворяйся дураком. Ты вовсе не дурак…

— Ты говоришь не слишком уважительно для такого, как Реплэти. Соблюдай субординацию, а главное — соблюдай роль.

— Почему ты говоришь обо мне в третьем лице? — занервничал Реплэти.

— Ты знаешь почему… — ехидничал Войд. — Не заставляй меня играть в шахматы, когда у нас все карты на руках.

Они недолго спорили.

— Знал бы ты, сколького мне стоил аурит для поддержания стабильности креста... — ворчал Войд

— Подожди! — перебил его я — А не тот ли это, что был украден у Ауруса?

— Какие вы осведомленные. Думал пройдете мимо. Тебе не нужны проблемы. Тебе нужна моя поддержка. Сменим власть, а уж потом вопросы. Не думаешь?

— Думаю, но...

— Но есть вещи, стоящие выше справедливости. — проговорил Войд. — Например, вот самое простое, всеобщее высшее благо, к которому ты нас всех так ведешь своей кандидатурой в ряд правящей элиты.

Я хотел возразить. Правда. Если бы не этот взгляд. Ироничный, снисходительный, будто заранее знающий каждый мой аргумент и способный перевернуть его в нужную сторону.

— А с Аурусом я уже переговорил. После вашего к нему визита, он нанёс мне один. Когда я раскрыл свой план, он... — Войд закрыл рукой лицо — Он поддержал меня и... Попросил заходить и лично. Сказал, что я могу заходить к нему, даже если не нужно будет золото.

— Получается, — начал я — не все вы монстры.

— А ты еще сомневаешься. — иронично сказал, убрав руку от лица, Войд.

Поспешно попрощавшись с Войдом обменом взглядов, мы отправились дальше. В конце концов, Войд показался мне очень доброжелательным: несмотря на его угрюмый вид и желание казаться таким, он говорит совершенно нормальные вещи и даже порой желает только добра, когда не пытается это скрыть. Когда мы уходили, Реплэти много раз поворачивался и засматривался на шляпу Войда. Войд же с великой неприязнью и нежеланием ловил эти взгляды.

Глава 14. Пурпурные Пустоши

Пурпурные Пустоши оправдали своё название, но вовсе не ждали нас. Это место вообще никого не ждало. Мне это и не надо. Так вот…

До горизонта простирались поля пурпурного мха. Повсюду стояли золотистые чаши с огнем местного цвета. Мы постоянно натыкались на мраморные колонны, покосившиеся и покрытые трещинами. Чуть реже — руины белоснежных домов, тоже мраморные. Место было наполнено духом античности и имитации эпохи её возрождения. На горизонте показался город. Если вы когда-нибудь слышали об архитектуре древней Греции, тогда вы знаете, как выглядел город. Правда, было и существенное различие: все дома выглядели как храмы античных Богов. На холме был и храм побольше. Гораздо больше.

На площади перед ним на огромном мраморном троне, исписанном сюжетами мифов, сидела шестерукая деревянная кукла человеческого роста. Было это кукла мужчины или женщины — не понятно. У куклы были длинные белые волосы, с лица наполовину сошла краска, оголяя древесину, на этой же половине не было глаза. В руках куклы было шесть музыкальных инструментов.

Кукла тряслась и скрипела, годы её не пожалели. Трон окружили существа в фиолетовых мантиях с золотыми краями и узором из белых колонн. Они поклонялись сидящему на троне. Среди них была и Апаф. Заметив меня, все они повернулись, переглянулись и принялись молиться дальше. Я им был не интересен.

Я недолго наблюдал за ними. Чья-то рука утащила меня в руины здания слева от меня. Мужчина, который это сделал, был, похоже, одним из культистов. У него были длинные, до лопаток, жемчужно-белые прямые волосы и золотые глаза. Он поправил фиолетовый балахон, подобный одеждам культистов, и сел на потертое фиолетовое кресло.

— Хах, что же ты забыл в этих краях, Вакуус?

— Ты знаешь моё имя? В таком случае ты должен знать, где Миллиор. Это то существо на троне? Выглядит не настоящим. Просто старая кукла. Как кукла может быть объектом поклонения?

Последние мои слова его рассмешили, и он улыбнулся, наморщив всё лицо. На него посмотрел Реплэти. Я не видел лица Реплэти, но мужчина на кресле перестал улыбаться и понимающе кивнул вверх.

— Насколько я знаю, вы, жители Пурпурных Пустошей, можете видеть будущее! — сказал Реплэти.

— Разумеется, но это может делать только Миллиор этих земель, — ответил мужчина.

— Ещё раз: где этот Миллиор! — повысил тон я.

— Как грубо. Он сидит перед тобой!

— Где? Я его не вижу! Он спрятался?

— НЕТ! Я Миллиор этих Земель! Я — Плат!

{Плат. Пурпурно-Фиолетовый Миллиор. Повелитель Пурпурных Пустошей

Искусство: Предвидение. Вы должны были знать это заранее.

Опал. Тис. Платина.

Исполняет: Рафаэль}

Он достал золотую чашу, и в ней зажегся огонь.

— Что ты видишь? — спросил он меня.

— Только огонь, много огня. Мелкий уголь и черные руины, — говорил заворожённо я, пока меня не отвлек Реплэти. Он закатил глаза и, выдохнув, сказал:

— Я тоже это вижу. Это же чаша с огнем и углем в качестве топлива, что ещё тут можно увидеть?

— Вы будете смеяться, но это и есть ваше будущее.

— А что за кукла на троне?

— А… Да мне просто не хочется самому там сидеть и вечно смотреть на «них». Я хотел свободы перемещения и поставил на трон свой образ.

— Тревожно это как-то.

— В тревогах и печалях нет нужды. Они не имеют ни единого смысла. Если выход есть — не стоит беспокоиться о нём. Если его нет… Не убивайся найти его, его же нет. Долой чёрную ведьму!

Мы выждали неловкую паузу.

— А… Можешь рассказать о моем правлении? — тихо спросил я, боясь спросить лишнего.

Плат приподнял брови с нескрываемой оскорблённостью.

— Есть несколько исходов, которые я называю худшими, — начал размышлять он, отведя взгляд, будто говоря уже даже не с нами. — Пробуждение Владык давно минувших дней, выход их из витрин в мир, который о них забыл и в котором нет для них места. Ещё есть исход пробуждения древней оси правления, истинной власти, что будет недовольна миром, который изменился с тех пор. Есть исход, когда произошло и то и другое. В одном из исходов король просто марионетка в руках Миллиоров-спонсоров его власти. Последний исход — крах идеалов, смещение трона вниз, к подножию лестницы… А знаешь, что общего у этих исходов? Все они происходят при условии твоего правления, — он посмотрел мне прямо в глаза, широко открыв свои.

С каждым новым словом на меня лавиной накатывало отчаяние.

— Ну есть же хоть один удачный исход? — почти крикнул на него я.

Плат чуть усмехнулся и потушил огонь лёгким движением руки.

— Конечно есть. Тот, при котором… А вы здесь, кстати, за подписью, а не за предсказаниями… Идите дальше. Вам пора. А тебя я прошу задержаться... — остановил он Виолу — Ты кое-что у меня оставила.

Он протянул девочке сиреневато-розовый инструмент со смычком.

— Ах, мой альт! — она обхватила инструмент в объятиях. — Помню, обещала, что вышла бы за него, если бы не... древесина.

— А ведь я думал, что личности вместилище памяти. Оказывается, тело помнит то, что память стерла. Ты не можешь его помнить, я так думаю.

Глава 15. Цветочные Земли

Цветочные Земли не заставили нас задержаться. Этот неадекватный Маргансолт чрезвычайно наивен и дружелюбен. Носит свои дурацкие очки и носит всё розовое. Меня чуть не утащили под землю его цветочки! Чудовищно розовое красочное место, где всё пытается тебя убить. Зачем Марганец, ну или Маргансолт, носит меховой воротник? Всегда и везде там, в его провинции, тепло. Мы очень поспешно уехали.

Но не рассказать об этом месте было бы ошибкой.

Когда мы оказались посреди поля, сплошь покрытого цветами, поля пушистого и нежно-ароматного, издалека, со стороны небольшого домика, послышался легкий стеклянный перезвон.

Когда мы подъехали ближе, открыли дверь, дом оказался пуст. Внутри голые серые стены.

А где же тогда Миллиор? Наша последняя цель. Нельзя оплошать в самом финале этого акта! Забавно же я сказал Акта! Какая нелепая ассоциация, но уж больно знакомая.

Мелодия бьющегося стекла послышалась вновь. Откуда-то ещё дальше в ту же сторону.

После просторов остальных провинций, эта оказалась весьма мелкой.

Мы уперлись в стену из розового кирпича, окруженную громадным терновником.

Звон усилился. Он исходил из-за стены. Совсем рядом.

Виола заерзала.

— Вот оно. За стеной находится монастырь для тех, кто лишен камней. Монастырь Маргансолта.

{Маргансолт. Розовый Миллиор. Номер 9. Повелитель Цветочных Земель. Бывший Лидер Цветной Фракции. Былой Миллиор номер 1. Единственный, когда-то имевший право вставить слово поперек Хрома.

Искусство: Токсикология, Парфюмерия и Садоводство.

Вишня. Шпинель. Марганцевое золото.

Исполняет: Винсент.}

— Подожди, — остановил её Реплэти. — Прямо все? Все, кто лишен камней, находятся здесь?

— Верно.

Реплэти уставился в пол, выждал минуту.

— Проблема. Много лишних лиц. Много забытых интриг и тайн.

— Неужели ты о том, кто так похож на тебя? — с удивлением высказалась Виола — Серьезно? Тебя это так тревожит?

Реплэти слабо улыбнулся.

— Всегда догадывался, что у меня есть брат близнец.

— Брат-близнец? — подхватил я — Это же наверное очень здорово!

— Не то чтобы. Делить идентичность на двоих... о чем это я? Ах, да. — на этой фразе Дуолиора, Виола закатила глаза, сдерживая улыбку — В братьях мало пользы, особенно в младших и лишенных чина, верно? Они ни чем не помогут.

— Не знаю... — пожал плечами я

Недалеко он того места, где были мы, был и вход. Пришлось пройти пару десятков метров, чтобы оказаться на желтоватой, песочного цвета, дорожке из камушков, прямо ведущей к воротам из темного красноватого дерева.

На удивление, ворота оказались открыты. Внутри нас ждал вишневый сад в самом цвету.

Красновато-черные стволы, увешанные сотнями соцветий и сиреневатых лоз, свисающих с веток. Неба почти не было видно из-за пышных крон деревьев.

Опустив глаза ниже, мы увидели площадь, на клумбах и газонах которой росли помимо вишневых деревьев и многочисленные розы всех возможных мастей, цветов и форм, сливающиеся в одно сплошное, рябящее в глазах, пунцовое пятно, как шапка, накрывающее ветвистые, жутко-изогнутые узлистые корни.

Карету мы оставили снаружи.

По площади, покрытой серовато-желтым камнем, то и дело ходили жители. Серые лица и руки, закутанные в розоватые, сиреневые и цвета киновари одежды, напоминающие скорее сшитые лепестки огромных цветов.

Звон. Справа.

Я повернулся. Дверь в невысокую башню из того же розового кирпича, что и стены ограды, была приоткрыта.

Терновник. Башня. Не принцессу ли мы спасаем?

— Заросшая территория. Сонные люди. Не принца ли мы спасаем? — усмехнулась Виола.

— И я о том же... — проговорил я, сдерживая нахлынувшее удивление

— Пойдем туда? — спросил Реплэти — Мне тут не очень нравится. Надо бы поскорее уйти...

И тут мне на глаза попался мальчик, сидящий у куста роз, поливая его под самые корни, то и дело, уклоняющегося от качающихся бутонов. На нем была лепестковая одежда золотисто-красного цвета. У него были такие знакомы желтые глаза.

{Садовник. Житель Цветочных Земель.

Исполняет: Роди}

Уж больно он знакомо выглядел. Одежда только не та. Кого же он мне напоминает.

Когда мы проходили мимо него, он чуть заметив нас, уставился на Реплэти, коротко прошептав.

— Где я мог тебя видеть?

На что сам Реплэти поспешил в башню с ещё большей скоростью.

Чудно это всё. Все странности мы исправим и учтем, когда я стану королем.

Звон. Прямо за дверью.

Я открыл дверь настежь и передо мной открылась весьма странная картина.

Темное, почти лазурное от темноты помещение с одним единственным окном, дававшим луч света прямиком вниз на стол, окруженный полками с разнообразными бутылочками с розоватыми и лиловыми жидкостями, баночками с красными и пунцовыми порошками, ключами и ножничками разных форм и размеров.

Некто сидел на стуле перед столом. Прямо перед ним стоял котелок, над которым то и дело, летали склянки от полок и обратно, бились друг о друга с приятным звоном, наливали по капле в котелок.

Сидящий, на плечах которого было пыльно-розовое пальто с меховым краем, увенчанное пышным меховым воротом, нежно махал руками в воздухе, изгибал их, будто дирижировал процессом, покорно вторящим ему синхронным исполнением. Я пригляделся. Он то и дело помогал склянкам, придерживал их, направлял.

Земля ушла из под ног, как мне казалось. Я упал чуть назад, когда меня подхватил огромный красный бутон. Было очень мягко.

Сидящий за столом, махнул одной рукой зовущим жестом и мы втроем подлетели к нему, лежа на бутонах, скользящих в сторону стола.

И тут я увидел лицо.

Белое, будто гипс, лицо, на котором насыщенно-лиловые глаза улыбались вместе с стабильной мягкой улыбкой, излучающей приятную дружелюбность, прикрытые большими округлыми очками.

Его волосы, светло-красные волосы пыльного матового оттенка, идущие волной, чуть заслоняя правый глаз. Серо-красная рубашка и связка всего, что только можно было найти на его полках, висящая на шее и ещё одна на правом поле пальто.

Он тряхнул руками и всё в комнате вернулось из воздуха на свои места. Он растянул руками в диагональ несколько нитей, цеплявшихся за его пальцы, в которых увязла нерадивая бутылка. Он чуть прищурился, а затем бросил всю конструкцию в угол, издав характерный пронзительный треск битого стекла.

Сделал он это, приподняв плечи и брови, будто говоря всей позой, что ничего не было, почти невинно и по детски. И он этим надеется меня перехитрить?

Я повернулся. Реплэти неловко улыбался, первым заметив, что всех нас уже оплели шипастые корни. Ужастнуться было некогда.

Парфюмер встал, навис над нами и глубоко вдохнул, подождав секунду, он широко открыл глаза, улыбнувшись ещё шире.

— Приветствую тебя, Вакуус, вот мы и встретились...

— Привет, как сам?

Он нахмурился, отпрянув и неловко улыбнувшись.

— П-привет... И так! — он вернул пафос и в голос и в позу и продолжил — Добро пожаловать в Цветочные Земли! Тебя приветствует Маргансолт, Миллиор этого места. В этот раз ты пахнешь гораздо приятнее. Этот чудный, приземленный запах... не напомнишь чего? Я что-то подзабыл. Раньше твой запах был более... уникальным. Нечто недосягаемое, величественное, отстраненное, но такое пресное и приторное в одном. Но сейчас... это просто уникальный случай. Просто Восторг! О! А пройдемте в сад?

Он повернулся к Реплэти с той же улыбкой, что в начале, выждал паузу и не найдя слов отвернулся к Виоле.

— А я тебя помню... — сощурился он, указав на неё рукой, локоть которой по прежнему упирался ему в бок — Ты — та самая девчонка, сбежавшая от меня в поисках себя, иронично звучит, да? Та самая, что ушла от меня в пеший круиз по всей Фете и не сказала ни слова об этом мне! Ну, да ладно. Проехали.

Он повернулся к выходу, почти дошел до двери и только тогда вспомнил, что к креслам мы привязаны его же корнями.

Он поднял руку и опустил её в извилистом жесте, будто рассеивая парфюм, от чего и корни и цветы отпустили нас и начали уходить под землю.

Один из корней, видимо самый умный, приказа не послушал и начал уходить вниз вместе с моей ногой.

Постепенно, ритмично, настойчиво. Каждую секунду я погружался всё ниже и ниже, парализованный страхом.

Когда Реплэти и Виола меня заметили, было уже практически поздно меня вытаскивать.

— Идем отсюда! — сказал я, убегая с того места. — Он девятый, я помню. Его подпись не решающая, его всё равно никто не переспросит. Он подумает, что забыл и в случае, если кто спросит, наверняка согласится и так... Я здесь больше не останусь!

Глава 16. Возвращение

И вот мы вернулись.

Мы пришли к замку, с которого началась эта история. Мы спустились по лестнице, и, как и в первый раз, перед нами загорались алые огни волшебных факелов. Мы добрались до места содержания Сопфаса. Помните о стеклянных камерах с заключенными? Ну, те, которые ещё похожие на витрины с куклами. Я бы хотел изучить их внимательнее. Вот же ж… Я же не помню, как читать… Каждая «витрина» имела рядом табличку с надписями, так что я попросил Реплэти мне их прочесть.

Мы подошли к витрине с замершей девушкой. На ней был колпак и фата, а за спиной — крылья, как у огромной феи. Вся она была разных голубых и изумрудных цветов. Несмотря на закрытые глаза, её лицо выражало сожаление и переживания. В руке у нее была палочка со звездой на конце. Многие элементы её одежды имели символику луны.

— Биэйбл, бирюзовый Миллиор, Миллиор Второго Порядка, условное обозначение роли: меланхоличная мечтательность. Миллиор, позволивший себе не отвечать ни на какие вызовы и письма из дворца. Помогает всем и каждому, много спит и утешает недостойных этого. Местная Фея-крёстная… — добавил Реплэти.

Следующая витрина была с парнем в сине-зеленых одеждах. Они были ярче и насыщеннее, чем у Биэйбл. От него исходило полупрозрачное свечение.

— Фосфор, изумрудный Миллиор, характер… печальная боль. Странно. Видимо, роль он свою не очень-то и соблюдал. Вот он где теперь. Именно его Купрум искал. Не сказал бы, что Фосфор был печальным. Он скорее приносил печаль и боль. Помнишь Кобальта? Его проблемы появились из-за активного взаимодействия с Фосфором. Последний очень на него давил… Говорил, что он «внутренний огонь» Кобальта… Пф…

Также среди витрин были: угольно-черный Миллиор Карбонеум, носивший плащ из чёрных как ночь перьев, а его роль — постоянная тоска.

Был ещё серый Цинк. Короткие пепельные волосы, мешковатая боевая серая одежда, подобная робе с поясом. В ней, наверное, очень удобно двигаться и гнуться во все стороны.

— Да… Мастер боя без оружия и магии. Но этому оружию и магии проиграл. Сила сломит всё, а ум — силу, говорят в верхнем мире…

То, что было написано про Хрома, Реплэти не стал читать. Он прочитал сам и не стал говорить вслух. Это была та самая пустая витрина. Отсутствие в ней хоть кого-то Реплэти не смог объяснить. Замялся, и мы пошли дальше.

Когда мы подошли к витрине, в которой стоял величественный рыцарь с чёрным грязным плащом, такими же доспехами, вроде светлыми, но покрытыми смолистым чёрным налётом, Реплэти очень показательно произнёс:

— Вольфрам… Не припомню такого. А раз я не помню, значит, и сказать, что написано, не могу. Не уверен, что правда.

Мы обернулись на монотонные шуршащие звуки.

Согнувшись почти в два раза, сутуло стоял человек приятной наружности и монотонно, не без мастерской сноровки, красил стены очередным слоем серой краски. У него было бледные руки и лицо, почти цвета гипса, темные глаза и короткие черные волосы. На нем коричневатый светлый рабочий костюм, так же как и лицо, перепачканный местами в черной краске. На нем через одно плечо висел пояс с множеством тюбиков краски, расположенных в правильном порядке.

Стоило нам его окликнуть, он поднял руки, выпрямился и ушел прочь, приговаривая:

— Ладно-ладно. Всё. Я ушел. Не мешаю вашей драме...

Мы отвернулись от него и нашли последнюю витрину, у которой не стояли и не читали, после чего, обернувшись, поняли, что след маляра простыл уже давно. Кажется, или мы кого-то пропустили? Витрин мы осмотрели меньше или нет?

Последней была витрина с молодым человеком с черными волосами, отливающими синевой, одетым в большие синие одежды, которые были ему невероятно велики, но держались будто на самом воздухе. Из широких рукавов и штанин торчали тонкие руки и ноги, лишенные обуви или перчаток. К нему мы только что и подошли.

— О, вот он! — добавил Реплэти. — Вот он… Гидрогенос. Наш своеобразный примиритель. Тоже один из тех, кто послушал Плата о будущем и кто сказал: «В будущем меня нет», — задумчиво и незаинтересованно протянул Реплэти. — После ухода Гидрогеноса у Оксигена в служении появился Малахит. Дуолиор, созданный самим, собственно, Оксигеном и Купрумом. Тот ещё скользкий тип был… Понимаешь, когда Миллиоры слишком разных цветов взаимодействуют, появляются Дуолиоры и Гаранты, обычно Дуолиоры, которые верно служат… Но после того как Гидрогенос перестал мешать взаимодействию Купрума и Оксигена… Они и сами-то забыли, когда последний раз виделись, но что-то кардинально менять… да и просто покинуть пост ради встречи… ну не знаю.

Глава 17 Финал

Мы вышли из крепости. На душе было как-то настороженно легко, будто пусто. Внутренняя паранойя оправдала себя. К нам приближалась толпа.

Я стоял в кругу Миллиоров. Все, кто одобрил моё восхождение на трон, стояли и ждали. Не было лишь Войда. Регина присоединилась к кругу тех, кто сейчас меня окружал, уже через несколько минут. Меня душила тишина.

— Ну что ж, Вакуус, если бы ты смог забрать трон так, чтобы я об этом узнала в последнюю очередь… Ты бы доказал, что достойней меня. Но! Ты просто наплевал на мою слежку за тобой и почти сразу как выехал начал всем подряд рассказывать свои планы, заметив малейший намек на неприязнь ко мне. Ты не слышал о том, что начальство редко пользуется искренним уважением? Ещё бы ты не нашел намеки, нужные тебе, но ты даже не подвел к ним. Так что сейчас я вместе с Миллиорами подпишу указ о твоем лишении статуса принца и провозглашением тебя… ну Дуолиором максимум!

— А как же подписи на моё становление королем? Миллиоры могут подписать и обратное! — выкрикнул я.

— И откуда ты об этом узнал? У тебя же нет прежней памяти? — она занервничала. — КТО НАРУШИЛ СЦЕНАРИЙ?!

— Я явился сюда, лишь узнав, что наш принц обвинен в преступлении был… — появился вдруг Войд, заняв центр круга и внимания. — Неужели «он» мог создать столь тонкий план? Не спорю, он не идеален… Но план этот вовсе не плох! Заслужил ли наш дурак наказания? Или на другом вина? — Войд предвкушал что-то. — Этот план мог создать наш местный серый кардинал (вы все знаете о ком). И план его велик! Взяв принца под крыло, взведя его на трон, стать важнее вас, Регина! Разве не понятно, что Миллиоры согласились на становление Вакууса королем только потому, что он молод и неопытен? Он не сможет нас ограничивать! Каждый из нас получил бы от этого пользу, у вас нет шансов…

— Да… Некоторые наводки на поиск Креста и некоторую информацию дал принцу я! Его план был создан мной, когда я прибыл в королевскую провинцию, — сказал Купрум. — Рука за планом — я.

— Я тоже не остался в стороне… — отозвался Оксиген. — Всё-таки с принцем я на дружеской ноге, и я помог ему и рассказал подробности.

— Значит, вы будете отправлены к Миллиорам Второго Порядка! — спокойно парировала Регина.

— Но это же ложь! — хотел вмешаться я.

— Ничего подобного! — заявил Купрум, снимая с меня все обвинения и забирая заслуги себе.

— Да… и без моей помощи принц бы не справился… — рассуждал вслух Аурус.

— Какая жалость, что меня будто и не было! Я что, только что сказал? Ай, ладно… Делайте что хотите! — резко закончил Войд.

Все Миллиоры стали обсуждать, кто и в какой мере мне помог. Это значит, что все будут отправлены к Миллиорам Второго Порядка, кроме… Стоп! Войд стоит молча! И Аргент, и Маргансолт. Получается, трое останутся, это уже хорошо.

— Вы не видите слона в комнате мышей! И он нас не боится! — говорил Войд, но осекся, посмотрев в сторону.

К нему приближался Реплэти.

— Добро пожаловать, друзья, готовы немного похихикать? — сказал тот, входя в круг Миллиоров и подойдя ближе ко мне.

— Да, да, «Реплэти» (если я могу тебя так называть. Имя это тебе всё-таки не принадлежит. Ты нагло его позаимствовал), закончи это, а я пока договорю речь. Так вот… Начинаем голосование! — спокойно проговорила Регина.

— Отвратительно видеть на тебе МОЮ шляпу! — со злобой перебил её Реплэти, обращаясь к Войду. После чего он резко и небрежно снял шляпу с Войда и сам её надел. Войд стал холодно-фиолетовым, как в прошлый раз, тот раз в его провинции. — Мне кажется, что когда у нас есть Миллиоры розового, фиолетового и сиреневого цвета, это гораздо лучше… Чем когда сиреневый притворяется Мной! Моим цветом. Я ЗДЕСЬ Миллиор Тени, Темных оттенков, Светотени и Сгущения красок, я и только я!… Аргент лишь МОЙ главный подчиненный, жалкий подчиненный.

Над всеми Миллиорами проявились их кресты. Реплэти приобрел черно-белый окрас (наполовину белый, наполовину черный, четкое разделение одежды по цвету напополам). Глаза остались золотыми.

— Да, да, Хром, мы все отлично постарались! — иронично прокомментировала Регина, поклонившись Реплэти. — Ты отлично отыграл роль Реплэти, мне аж завидно, — она улыбалась, будто старому другу и приятному коллеге.

{Хром. Миллиор Свето-тени. Советник Короны. Нулевой Миллиор. Основатель Ахроматической Фракции.

Искусство: Режиссура

Ясень. Белый и Черный алмаз. Серое Золото.

Исполняет: ... Эдвард}

— Благодарю, ваше Темнейшество, ваш покорный советник Хром, к вашим услугам, как всегда, — услужливо сказал Реплэти (Хром).

— Ты отлично сыграл эту роль! Я поначалу сомневалась в твоих способностях скрывать свою истинную личину, но теперь… Я в полном восторге, как ты сделал это. Повторяюсь.

— На то я и Нулевой Миллиор, на то я и единственный, кто может менять свою роль, на то я и единственный и неповторимый Миллиор Света и Тени, а также главный королевский советник и визирь…

Симпатия к Хрому таяла с каждым словом. Всё это была подстава.

— То есть… Значит… всё? — вмешался я. — Моя потеря памяти, мои сомнения, моя попытка стать кем-то… это был твой сценарий, Хром?

— Не мой, Холоу, это был сценарий свыше. Его нам спустили сами боги, сказав, что только через этот сценарий ты будешь готов к своему истинному предназначению… Хотя, кого я обманываю, нам нужен был хоть кто-то для исполнения по сценарию. Ты был самым хорошим кандидатом. Боги нас похвалят за твоё великолепное выступление.

— Реплэти! Да как ты мог…! — крикнул я на него.

— Признаю, быть Реплэти мне понравилось. Это проще, чем быть Хромом. Реплэти нужно лишь скрывать социальный статус, а вот быть Хромом… — парировал он, остановившись на неприятной мысли. — И поверь, Вакуус, мне тоже было очень нелегко. Зато всё это для высшего блага! Для нашей всеобщей свободы! О, Вакуус, как ты был ведом. Я думал, мне придется постараться, чтобы подговорить тебя, но ты... проще чем ребенка уговорить за конфетку. Ты был так ведом. Вот зачем боги дали нам пометку, что главный герой должен быть без памяти. Это действительно гораздо проще для манипуляции.

— Ты предал меня! Ты предал вообще всё и всех, во что я верил, пустоте, превратил в ничто! Ты продал меня кому-то сверху?

— Ох… — начал Хром. — Я тоже испытал это когда-то от существа, подобного тебе. Без обид. Но между нами есть и ключевая разница. Ты лишился только мнимого друга — Реплэти. Мы никогда и не были друзьями, заметь: я предложил тебе занять престол — ты согласился, мы пошли. Ни один из пунктов нас не сближал. Я же, в свою очередь, потерял всех и каждого, кого ценил и считал друзьями, — он уже почти срывался, изображая мнимую печаль. — Понимаешь…

— Без личных переживаний, Хром, сейчас же финал, — вмешалась Регина. — Всё кончено, можешь это отпустить, прошу. Вакуус всё равно тебя не поймет, это выглядит как очень неуместная отговорка. Мы смогли наконец довести спектакль до конца. С тех пор как мы попытались в первый раз, Вакуус впервые дошел до этой строки сценария. Гордись, мы смогли.

Хром коротким быстрым движением поджал нижнюю губу, затем расслабил лицо. Он поправил шляпу, закрыв ей свои глаза, и отошёл в сторону, в тот момент когда по его телу пробежала дрожь.

Мне даже показалось, что я услышал короткий сдавленный всхлип. Отвратительно, какой актер.

— Да и с каких пор Фета, — начала Регина, — из поля для приключения Вакууса превратилась в живой дышащий мир? Это не профессионально, хоть и, впрочем, понятно.

Она обратила внимание на меня.

— Вакуус, сейчас успокойся… Скажи мне, как ты думаешь, сколько раз ты пытался меня свергнуть? Я и Хром (или если хочешь, называй его Реплэти…) решили довести это до конца. Мы решили тебе в этот раз не мешать и посмотреть, что будет. Ты запретил себе помнить. А теперь… Ты по-настоящему стал почти человеком! Ты меняешься, сожалеешь, имеешь свои желания, а не только желания своей роли. Ты больше не можешь быть в этой стране! И мы все (все, кого ты встретил на своем пути) идеально сыграли свои роли, чтобы привести тебя к тому, чтобы ты не сыграл свою и вышел за её пределы.

С солнца спустилась лестница прямо на меня. Верёвочная и старая. Регина похлопала.

— Так что шутки в сторону и расходимся, господа, наша работа на… неопределенный срок окончательно завершена.

— Получается… на этом всё? Для нас это конец? — послышался чей-то голос.

— В определенном роде… да, это конец, — последовал ответ Регины. — Спустя сотни лет попыток мы сделали это! Мы сыграли эту пьесу, и она оказалась лучше сценария. Мы жили ею, а теперь это в прошлом. Что ж, кто-нибудь хочет вспомнить, с чего это начиналось?

Кодекс Миллиора

Примечание.

Данный документ не обязателен к ознакомлению и нужен исключительно ради удовлетворения праздного любпытства.

0.1. Миллиор — приобретение идеей и камнем, способным её воплотить, лица, способного эту идею продвинуть в массы и вести их за собой.

0.2. Театральный Персонал — носители голос внешнего мира. Известными на момент написания являются: Звукорежиссёр, Режиссёр, Фоновый Художник, Сценарист, Мастер-Творец, Арлекин, Редактор, Господин Невер.

0.3 К Высшим Чинам причисляется (от старшего к младшему): Королевский Дуэт (королева и король), Дети Королевской Семьи, Миллиоры Первого Порядка (не лишенные Земель и не исчезнувшие) и их Дуолиоры, Миллиоры Второго Порядка (поклонники есть, Земель нет) и их Дуолиоры. Дуолиоры более Высших Миллиоров не имеют превосходства ни над какими Миллиорами и Дуолиорами, но имеют право быть регентами провинций.

1. Не пересекаться с другими Миллиорами без особого случая или договора о встрече, подтверждённого письмами.

2. Небытие — высшая форма наказания или услуги, не зависящая от добровольности принятия.

3. Мой дом — моя крепость. Моя роль — моя функция.

4. Высшая форма власти делится на Корону, Крест и Сценарий.

5. Сценарий допускает импровизацию.

6. Имена замещены на условные кодовые или клички. Настоящие имена строго запрещены.

7. Театр есть театр, и кто-то в нём актёр.

8. Деревянное сердце в порыве страсти обращается в уголь.

9. Надежда порождает восстания.

10. Ярче всего горят умирающие звезды. Смерть — добрый друг страха.

11. Память, Личность и Роль — стороны отдельных фигур, из которых построено одно целое. Изменение одного из трёх влечёт изменение всего.

12. Нельзя быть двумя сразу.

13. То, что знают все, не должно быть лишний раз озвучено для одного незнающего.

14. Не покидать свою провинцию без уважительной причины или приказа.

15. Не отказываться от своей роли. Роль — это функция.

16. Не создавать угрозу стабильности Феты (заговоры, мятежи, укрывательство).

17. Выполнять приказы Королевы и Нулевого Миллиора беспрекословно, насколько это возможно.

18. Дуолиоры следуют за своим Миллиором: если Миллиор виноват, виноват и его подчинённый.

19.1. Аксессуары дают личность. Утрата аксессуара = утрата части и/или целой личности и статуса.

19.2. Отсутствие аксессуара карается экзистенциально на уровне законов природы.

19.3. В случае отсутствия указания от Высших чинов, важнейшим считается указ наиболее высокого по званию из тех, кто подал голос.

20.1. Аксессуары и Дуолиоры Миллиоров растут и падают в статусе вместе с господином, не влияя на его статус своими успехами. Изменение статуса Миллиора влечет изменение статуса его Дуолиоров и его Аксессуаров, но изменение статуса Дуолиоров или Аксессуаров не влекут к изменению статуса их Миллиора. У более важного Миллиора более важные аксессуары и Дуолиоры соответственно.

20.2. Миллиоры обладают как одной ролью, так и одним аксессуаром, что дает возможность обмена/потери места в рейтинге путем обмена/потери аксессура.

21. Чистота Миллиора определяется малочисленностью разных видов камней в его кресте и их породой. Могущество же общим числом отдельных кристаллов.

22.1. Душа, Личность, Память, Крест, в отличие от Роли, не должны подлежать изменению. Роль подлежит изменению исключительно в критических ситуациях.

22.2. Критической ситуацией считается: угроза существованию Феты, указание от Театрального Персонала или власти, угроза Сценарию или жизни любых лиц и при этом приложенные средства будут иметь эффект.

После Титров

Я поднимался по лестнице.

Теперь уже было не понятно, насколько я Вакуус?

Я медленно поднимался. Оказалось что достать до неба было гораздо проще. И пару десятков метров не пришлось подниматься. Как я раньше всего этого не заметил? Даже с такой высоты Фета кажется такой... крошечной.

Облака нарисованные. Солнце - светящийся люк на поверхность. Как я мог этого не замечать?

Добравшись до солнца, люк поднялся наверх и рука в красном рукаве с белой перчаткой схватила меня за локоть и подняла на поверхность.

Я оказался в гримерке с людьми. Живыми, высокими, настоящими.

Там стояли трое. Первый из них - Мужчина в красном пиджаке, белой рубашке и красной шляпе. На его лице была гладкая маска комедии.

— Меня ты можешь называть: Фет, можно Сет, а можно… Режиссёр-Постановщик.

Он чуть поклонился, убрав одну руку за спину и проведя перед собой другой.

Справа от него стоял человек в бежевых одеждах с поясом между плечом и бедром с другой стороны. На этом поясе были прикреплены разные краски в тюбиках. Лицо этого человека было белое, как гипс. Казалось, этими же красками можно раскрасить и его. Он? Тот самый...

— А я Спектор, Фоновый-Художник. — спокойно, даже чуть устало отметил он, даже не поворачиваясь ко мне. Он стоял полу-боком, смотря куда-то в стену. Зачем-то, он пялился на нее с неподдельным интересом.

— Ты... — крикнул ему я. Это был тот самый маляр, которого мы встретили в коридоре витрин — Ты там был!

— Да... — иронично сказал он, выдавливая слова через силу, наполняя их скукой и тоской — Вам же так важен антураж, внешность... я красил всю Фету, в свое время. Я красил каждого из вас. Начиная от маленького дуолиора, заканчивая Королём Уром. Ты хоть можешь представить, сколько я его красил? Я не давал вам души, не вырезал ваши части из дерева. Я просто делал свою работу. Было бы скучно, если бы вы были покрашены в скучные цвета. Мне захотелось красок. Кстати, с парнями работать легче. И меньше волос и меньше краски уходит. Особенно, можно не заморачиваться над лицом, а пропорции и то, как ткань лежит на мужской фигуре я и по себе знаю. Проблемой был только Гидрогенос. С ним я напутал, дав ему одежду и покрасив, а только потом узнав, что и он, и Аргент по концептам - девушки. Это было не сложно исправить. Правда с обувью не обошлось, да и фигуры тонкие остались. Так что на счёт размеров одежды у Синего не обессуть. Поэтому вы все такие пестрые, а стены крашу... нельзя же чтобы вы слишком часто натыкались на мысль о поддельном... — он выдохнул, сморщив лицо — Послушай, давай мои коллеги выговорятся, а потом уже будешь что-то говорить... Дай им минуту.

Слева от Фета стоял мальчик с мятно-зелеными волосами, у него была изумрудная скрипка. Одет он был в аккуратную белую рубашку и изумрудную жилетку. Он хитро улыбался, небрежно опустив инструменты к полу.

— Да, Спектор, спасибо, что дал на по минуте, заняв пять. Гм-гм. Я Мьют, Звуко-Режиссёр. Можно звать меня и Мятным. Итак, мы сделали всё, что просил Невер. Остальное за ним… Удачи, Вакуус. Спектора не слушай, он всегда немного... не в себе. Слышишь о чем он говорит? Ерунда. Тебе это не пригодится.

— На этом глава моей жизни покончена? — спросил я с досадой — Раз даже это мне уже не важно...

— Ну... да. Я рад что мы можем убрать игрушки обратно в коробку, час игр закончился, можем расходится. Как я и предпологал, пьеса сыграна достаточно хорошо. Удивительно. Спустя столько лет вы справились.

Фет бросил факел в открытый люк солнца.

— Зачем вы это сделали? Они же все сгорят! — крикнул я

Фет стоял неподвижно, будто не понимая моего вопроса. Его коллеги вторили ему своими взглядами. Внутри меня пробежал холод за всё то, что я стремился познать всё это время.

— Они? Охо, то есть ты теперь волнуешься не только за свою "главу жизни"?

— Отвечай на вопрос!

Он чуть наклонил голову и подошел ко мне ближе, нависая.

— Кричишь на меня? — холодно подметил он, почти с досадой, но потом отошел и продолжил — Да ладно, расслабься. Это был муляж. Ты, при всем желании, не отличишь оригинал от подделки. Сам наверное замечаешь, что мы от вас не отличаемся? Так это только потому, что ты не умеешь отличать. Ты ограничен в своем познании. Для тебя нет флажков разницы лжи и правды. Ты даже палку с тряпкой принял за факел.

— Они куклы, но...

— Именно, куклы! А зачем нам теперь куклы? Спектакль то окончен. — Он подошел к микрофону у стены. — Внимание! Жители Феты, отныне вы СВОБОДНЫ! Ваш дорогой принц продал себя в жертву, чтобы вы были свободны. Ваш ближайший спектакль через 3 дня. Билеты уже распроданы. ЛЮДИ ждут вашего выступления. Начинайте учить роли, которые мы выдадим вам по возвращении на поверхность. Лестницу и люк мы убираем. Вы можете выйти через черный ход на северо-восточной границе Феты...

Я попытался просверлить его взглядом, чтобы вызвать хоть какой-то эмоциональный отклик, на что он только наклонил голову на бок. Снова. Будто ничего кроме этого он и не мог сделать.

— Нет, я конечно понимаю, что все их переживания, выборы, дилеммы по их жизни ни чуть не менее реальны для них, как и для нас, людей наши, но... Нам нужен лишь ты! — он сделал небольшую паузу — Ладно, ладно, главное не умирай от страха прямо здесь. На ту сумму, что дал нам Невер мы сможем мало того, что восстановить театр после кризиса, так и сделать Фету больше. Новые куклы, новые Миллиоры и никакого театрального персонала. Самоуправление, представляешь? Жизнь в мегаполисе между выходами на сцену! Уже звучит как трейлер, а это станет рутиной тебе победных.

— Как ты вообще сможешь жить спокойно после всего этого? — пытался я давить на жалость, уже отчаянно

— Очень спокойно. Когда мы продадим тебя, Невер даст нам полную сумму, которая в несколько раз больше той предоплаты, что он уже предоставил. Я могу жить совершенно спокойно. Ты бы знал, сколько дерева и краски ушло для создания Феты! (Кстати, я назвал её в честь себя.) Но самое главное - все окупилось же! Даже потраченное время! Мы учили этих кукол правильно себя вести, сделали душками, наделили их душами и сценариями, всё благодаря Сопфасу, которых, кстати, — Фет перешел на недовольный тон, посмотрев в сторону люка — хотел нарушить секрет производства. Ты себе и представить не можешь. Индустрия кукольного театра падет под нашей монополией. Живые куклы, не требующие кукловодов. Ты им только скажи, что делать. Они не люди. Не будет никакой самодеятельности. Идеальные актеры. Единственное... — он вздохнул печально — Вас нужно любить, гладить по головке. Без этого вы выходите из строя. Странно, не правда ли? Такие неживые, а любви и ласки требуете. Вздор! Да как вы смеете это требовать!

После этого срыва на крик, Фет засмеялся и продолжил.

— Сопфас раздал каждому из вас по воспоминанию, чтобы оно стало основой вашей собственной души. Отдал он самые мусорные воспоминания. Травмы, обиды... понимаешь? В Регину, например, память о его мертвой жене. Ну, портрет там, голос, образ. От-того она и так хороша собой. После потери такого количества "важных" воспоминаний он сошел с ума. — он покачал головой — Не воспринимай все так близко, вселенная не плохая и не хорошая, то что сверху... оно просто есть, и ты на это никак не повлияешь... Это можно просто принять и пережить... Как там было написано... "И это тоже пройдет" в эту фразу все верят и ей оправдываются... И я верю, и я оправдаюсь.

— Хватит! ХВАТИТ! Я готов уйти, я принимаю свою натуру... прошу, только не продолжай!