Марианна и время волшебства

Пролог

— Вот это скандал!

— Какой стыд!

— Что же это за семья такая?

— Да чего от таких ждать? Ведьмы в приличных семьях не рождаются.

Хотелось развернуться и избить шепчущихся сумочкой, поджечь их зад, заклеить рот одним полезным заклинанием, да так, чтобы неделю не могли его открыть. Но всех не заткнёшь, скандал произошёл действительно громкий.

Я торопилась на почту, чтобы отправить телеграмму, а высший свет небольшого города Тиренбург шестой день гудел сплетнями, противными насмешками, лживым сочувствием моей матери из-за вопиющего поступка одной из её дочерей. На меня показывали пальцем, смотрели как на неудачницу. Кажется, даже подруги отвернулись и боялись встретиться со мной на улице. Вдруг неприятности — это заразно?

Я догадывалась, что репутация Сорена совершенно не пострадает. Но чтобы настолько ловко выйти сухим из воды! Его застали в постели с девицей, разумеется не своей женой, в доме, полном гостей, а отвечать будет только она.

— Если одна сестра такая, то и вторая тоже, это ясно как день.

— Ох, бедняжка!

— Да не жалей её! Столько лет эта семья кичилась тем, что у них не одна, а целых две ведьмы. А вот теперь как всё обернулось! Их обеих теперь перестанут принимать в приличных домах, всю семью Каллино будут обходить стороной, вот увидишь.

Сердце сжималось от горя, боли, ужаса, к горлу подкатывала гадливость. Шестой день не покидало противное ощущение, словно меня окунули в лужу по самую макушку. Будто я не просто грязная, так ещё и нахлебалась отвратительной густой жижи.

Отец ещё как-то пытался замять скандал, как и родители Сорена, но матушка заперлась в спальне и слегла с жестокими мигренями, оставив меня с болью один на один. Элен уехала в пригород к нашей тётке. Сорен не пытался поговорить со мной, не отправлял записок, замолчал. Как и его родные. Я осталась с жестоким обществом и позором, обрушившимся на мою семью, один на один.

Когда-то ясные очертания будущего вдруг стали размытыми, безрадостными, и решение пришло само собой. Осталось дождаться положительного ответа.

Ответ пришёл на следующий же день: «Уважаемая госпожа Каллино! Буду ждать с нетерпением вашего приезда. Пожалуйста, направьте телеграмму с точной датой вашего прибытия, и я всё подготовлю».

Этот листок бумаги неожиданно стал моим успокоением, путеводной звездой, надеждой. Иного выхода я и не видела. Разумеется, моя семья не оберётся нового скандала. Своевольный отъезд незамужней девицы в большой город без благословения родителей, жизнь в полном одиночестве, да ещё и работа! Уму непостижимо!

Но впервые за неделю я почувствовала какой-то просвет, заулыбалась, спрятала письмо в малюсенькую сумочку, выбежала из здания, бросилась собирать вещи — и остановилась будто вкопанная. На противоположной стороне улицы стоял Сорен.

Высокий, красивый молодой мужчина с яркими голубыми глазами, всегда очень элегантно и дорого одетый. Он был мрачен, бледен и, кажется, даже испытывал угрызения совести. Меня окатило гадкой ледяной волной.

Сорен сбежал в тот вечер. Сбежал, как вор, трусливо и торопливо, его скорость стала поводом для отвратительных шуточек. А потом молчал целую неделю и, по слухам, не высовывался из дома, пока я терпела насмешки, была вынуждена показываться на улице и стойко преодолевать потрясение и боль. Он просто бросил меня в пасти льва, если можно так высказаться о высшем обществе Тиренбурга.

Я понадеялась, что Сорен просто кивнёт и пройдёт мимо. Это бы только подстегнуло меня уехать как можно скорее. Этим он поставил бы точку в нашей красивой, но печальной истории, разбившей мне сердце. После такого я бы могла смело похоронить свою душу и продолжить жизнь дальше на новом месте, без оглядки на прошлое.

Но этот красивый молодой мужчина в щеголеватом костюме-тройке воровато огляделся по сторонам и направился ко мне. Двигался он легко, будто собирался пожелать мне доброго утра, обменяться любезностями и продолжить путь по делам. Ноги мои против воли приросли к тротуару. Нужно было бежать сломя голову и сделать вид, что мы не знакомы. Но я продолжала сжимать сумочку, в которой лежала заветная телеграмма и придавала мне сил бороться с этими горькими душевными муками…

Глава 1. Полтора года спустя

Ненавижу октябрь. Как же я его ненавижу! Бабье лето прошло, с неба срывался мокрый снег с дождём, везде слякоть, грязь, брызги от колёс этих громоздких дребезжащих автомобилей. В каретах уже почти не ездили, хотя цокот копыт по мостовой я ещё иногда слышала в своей малюсенькой квартирке длинными ночами.

Наше время называли золотым временем, временем свободы. Отказ от былого гнёта устаревших приличий и изжившего себя порядка. Не так давно по миру прокатилась страшная война, унёсшая сотни тысяч жизней, разрушившая несколько государств и навсегда изменившая многовековые устои.

Дамы массово отказывались от корсетов, укорачивали подолы платьев и юбок, устраивались на работу и трудились наравне с мужчинами. Даже девушки из состоятельных семей. Ещё пару лет назад в моду вошли лёгкость, яркость, удобство, шляпки с маленькими полями, туфли на высоком каблучке, платья с прямой линией силуэта, свобода движений и никаких жутких тисков на талии. Эдакое бунтарство.

Я тоже стала бунтаркой, а когда-то была девицей из уважаемой, состоятельной семьи. Только никто из моей прошлой жизни этого не видел: я уехала в столицу, оборвала общение со всеми, даже с родителями. И ничуть об этом не жалею.

На минутку я остановилась на углу и огляделась. Дождь, слякоть, но на улицах кое-где уже появлялись украшенные ёлки. Скоро дух праздника распространится по всему городу. Подарит ли он немного радости? Или в душе так и останется гнетущая тоска?

Жизнь будто ускорилась. Эта слишком ранняя предновогодняя суета раздражала, но мне всё равно нравилось иногда прогуляться по проспектам, полюбоваться украшенными улицами, заглянуть в нарядные витрины дорогих магазинов. Вчера я даже позволила себе там что-то купить… Сто пять флоренов за невероятно красивую ёлочную игрушку из стекла в виде балерины. Свежеиспечённый хлеб стоял десять флоренов. Ёлочная игрушка! За двести флоренов я могла купить чудесную бархатную сумочку, на которую я уже давно засматриваюсь.

Да что толку расстраиваться из-за опрометчиво ушедших денег? Я так любила красивые вещи! А красивых вещей у меня стало неприлично мало.

Да и деньги мне достаются непросто. Я работаю в салоне красоты и моды. Разумеется, всё уходит на аренду квартирки, аренду своего кабинета в салоне, еду, ткани. А ещё я шью платья по собственным фасонам. И крашу женщинам лица так, что их мужья потом сходят от них с ума. И в этом мне помогает моя магия.

Да, я ведьма. Магических академий, правда, не оканчивала, матушка не стала отдавать меня в дорогостоящее учебное заведение. Наняла частную преподавательницу-ведьму, которая постепенно стала не только моей наставницей, но и подругой. Научила меня тому, чему в академиях не научат. А за классическим образованием меня возили в частную школу недалеко от дома. Подешевле.

Зато младшая сестрица, тоже ведьма, отправилась в один из лучших пансионов Сильвара. А как вернулась, почти сразу выскочила замуж. Теперь она гордится статусом жены довольно успешного финансиста и живёт на лазурном побережье в пригороде Сольера. Прямо на берегу моря.

А я молча ушла из дома вскоре после её возвращения из пансиона. На кое-как отложенные средства переехала в столицу, с трудом обустроилась, но нашла работу быстро. Я не общалась с родителями, да и мать не горела желанием: стыдно перед соседями за работающую в салоне красоты и моды дочь. Когда отец узнал мой адрес, прислал мне письмо с просьбой вернуться домой, но в ответ я лишь сообщила, что со мной всё хорошо, я ни в чём не нуждаюсь и останусь в столице. «Передай мои пожелания здоровья матушке».

Уже полтора года я живу свободным и не зависимым от воли родителей и общества человеком. Что с того, что без поддержки семьи?

Иногда мне хотелось вернуться, пройтись по родным улицам, переночевать в своей спальне, сварить отцу волшебный кофе и испечь матери её любимые нежнейшие кексы. Но с моим приездом всколыхнутся былые слухи, соседи снова начнут шушукаться за спиной, указывать пальцем; вспомнится тот жуткий скандал. Я, до сих пор незамужняя, сбежавшая в столицу, так ещё и устроившаяся на работу, буду как бельмо на глазу. Ведь скандал сошёл на нет сразу, как я уехала, а моя сестрица вышла замуж.

Меня всегда называли взбалмошной, да ещё и попрекали магией, которая проявилась у меня года в три. Я что, была виновата? Моя наставница просто сказала однажды, что всему виной не моя магия, а зависть. Ведьм вообще недолюбливали в обществе. И недолюбливали именно женщины. Мужчин влекло к ведьмам магнитом! Оскандалившихся женщин, владеющих магией, не прощали, и они становились лёгкой добычей для подлых мужских замыслов и их грязных фантазий.

Поэтому начать новую жизнь на новом месте — лучшее решение, которое я когда‑либо принимала.

На трамвае, украшенном гирляндами, я доехала до здания, построенного ещё в прошлом веке, взглянула на яркие витрины, задумалась о своём.

— Марианна, заходи погреться и попить твоего любимого чайку! — крикнул мне хозяин небольшой соседней чайной, пожилой господин Лю. — Сегодня я сделал рисовые пирожные.

— Благодарю, господин Лю, — с ослепительной улыбкой, которая всегда так кружила голову мужчинам, крикнула я. — Нужно побыстрее закончить заказ!

Забежала в чёрную арку, ведущую во двор, и поторопилась прыгнуть в подъезд. Поднявшись на третий этаж, я открыла ключом дверь и оказалась в длинном коридоре. Прошла мимо нескольких квартир, добралась до конца коридора и открыла дверь своего скромного жилища.

Моя тихая, малюсенькая гавань. Крошечная прихожая, намёк на гостиную, невозможно уютная спаленка с огромным окном, выходящим на оживлённый проспект с трамвайными путями. Рёв клаксонов, смех, редкое цоканье копыт, густой всплеск луж. Мне нравился этот шум. Я привыкла к звучному дыханию большого города и полюбила его. А главное, никаких слухов, сплетен и пережёвываний грязи. Почти все, с кем я была знакома, работали, и у них просто не было времени на дурацкие разговоры. Перекинуться приветствиями, поболтать несколько минут с соседями и побежать дальше по своим делам — такой ритм мне подходил.

У меня была и крошечная кухня, где я с удовольствием готовила. Самостоятельная готовка — что-то небывалое для дочери аристократа. Холодильник, довольно новый в государстве агрегат, стоял один в закутке на этаже — громоздкий, но рабочий; и я с удовольствием им пользовалась. Иногда по вечерам любила долго лежать в горячей ванне и читать газеты, журналы, книги по истории или любовные романы. Вода долго не остывала. Да и с чего бы? Я же ведьма.

И теперь, вернувшись домой с охапкой модных журналов для вдохновения, я предвкушала лёгкий ужин, жасминовый чай с шоколадными конфетами от благодарной клиентки и увлекательное погружение в веяния новой моды.

Но из бытовых мечтаний меня вывел стук в дверь.

— Марианна, дорогая, я принесла кружево!

Я открыла дверь.

— О, благодарю, Изабелла.

Передо мной стояла пожилая женщина, одетая просто, но аккуратно и со вкусом. Большие, чистые, красивые глаза, прекрасные черты. Когда-то она явно была красавицей.

— Нужно что-то доплатить?

— Нет, — улыбнулась та. — Ты дала мне ровно столько, сколько нужно.

Изабелла плела восхитительное кружево, дорогое и никогда не выходящее из моды. С возрастом у неё ослабло зрение, поэтому плела она уже меньше, но учила этому двенадцатилетнюю внучку, которую воспитывала одна. Сын погиб, муж умер от болезни, мать девочки пропала много лет назад. Вот так и жили вдвоём: бабушка и внучка.

Именно Изабелла не дала мне опустить руки в первые недели после переезда в столицу. Она быстро научила справляться с бытом и готовить.

В благодарность я иногда сидела с Софией. Сначала помогала со школьными уроками, а потом она стала справляться сама. Потом девочка начала помогать мне шить и с удовольствием проводила со мной время. Бойкая, но наивная и трудолюбивая девчушка скрашивала моё незавидное одиночество полудетской болтовнёй. А я с удовольствием ей подыгрывала и вместе с ней смеялась над мальчишками из её школы, о которых она рассказывала взахлёб.

С Изабеллой и Софией я не чувствовала себя одинокой. И новогодние праздники мы договорились отмечать вместе. В приятном женском кругу.

— Чайку? — спросила Изабелла, и я охотно согласилась, несмотря на планы принять ванну и согреться после пронизывающего октябрьского ветра.

Эти двое за несколько месяцев стали мне семьёй гораздо более близкой, чем родные мать и сестра за много лет. Так почему бы не посидеть с ними немного и не перемыть косточки некоторым противным соседям?

Я захватила конфеты, журналы для Софии и выпорхнула из квартиры.

Глава 2. Привет из прошлого

— Марианна, ну вы мастерица! Ах, душенька! Невероятно! Да что же вы со мной сделали?!

Я улыбалась, довольная результатом, а больше всего собой, пока передо мной охала, ахала и любовалась своим отражением в зеркале дородная мадам Карнелия. Глаза её слезились, полное лицо раскраснелось, три подбородка взволнованно колыхались.

— Нет-нет-нет, мадам Карнелия! — воскликнула я. — Никаких слёз! Размажете мои старания! Потом сами же будете на меня ругаться!

— Не буду, душенька, не буду!

— Переодевайтесь, а то опоздаете.

Я сделала мадам Карнелии причёску и накрасила её так, что муж наверняка не узнает жену. Добавив щепотку магии, я закрепила прекрасный результат. Даже когда супруга банкира смоет всю красоту, цвет лица останется ровным, морщинки уйдут, губы всё ещё будут алыми. К сожалению, ненадолго. Примерно на неделю. А потом она снова придёт ко мне и заплатит приятную сумму, а я снова сделаю её красоткой.

Сорок процентов от своего дохода я отдавала хозяйке салона, остальное себе. Ну как себе… Тратила на материалы. А после оставалась уже небольшая сумма на текущие расходы: квартира, проезд, еда, одежда, медицина. Да, жила я небогато и крутилась, как могла. Но это всё же лучше, чем жить под одной крышей с моими родителями. Пусть и богатыми аристократами.

Даже когда в моей жизни случилась беда, и я нуждалась в поддержке, мать предпочла закрыть глаза на происходящее и жить дальше так, будто со мной не произошло ничего страшного. Насколько я знаю, она до сих пор обижается на меня за то, что я отказываюсь с ними общаться. И сокрушается, что некому будет ухаживать за ней в старости.

Как некому? А младшая сестрица?

Я ни флорена не взяла из денег родителей. Только то, что предусмотрительно копила годами из карманных расходов. Будто знала, как закончится моя жизнь в родном гнезде. И теперь родители не будут стыдить меня за мою так называемую жестокость.

Клянусь, настанет тот день, когда я открою собственный салон и перестану считать каждый грош. А пока это время не настало, я пригласила следующую клиентку… и удивлённо застыла.

В мой кабинет вошла Селина.

— Марианна? — изумлённо выдохнула она и совершенно смешалась.

— Здравствуй, Селина, — с собой я справилась молниеносно. Помрачнела только немного, но, уверена, ни мускула не дрогнуло на моём лице. Я поклялась забыть о прошлом и больше никогда не реагировать на встречи со старыми знакомыми и временами накатывающую горечь.

Моя бывшая и самая близкая когда-то подруга молча и растерянно смотрела на меня, думала, что делать дальше, а потом всё же сняла своё дорогое пальто с богатым меховым воротом и присела в крутящееся кресло, на которое я ей указывала.

— Не знала, что ты работаешь здесь, — сказала Селина после паузы, хмуро рассматривая меня в широком и, надо отметить, довольно дорогом зеркале. — Хорошо выглядишь. Тебе идёт новая стрижка.

— Благодарю, — сухо сказала я, не поднимая на неё взгляд. Стрижка так стрижка. Сейчас многие так стриглись. После переезда в столицу я с радостью рассталась со своими длинными золотистыми локонами, словно вместе с волосами прощалась с прошлым. Теперь волосы кокетливо щекотали мне шею, опускаясь чуть ниже подбородка.

Решив постричься именно так, я не прогадала. Мне всегда нравилось, как я выглядела. А теперь и вовсе тихо гордилась своей красотой: тонкими чертами лицами, огромными миндалевидными зелеными глазами, белой, бархатистой кожей. Да и взгляд изменился — стал более злым, дерзким и смелым.

— Чего бы вам хотелось? — спросила я нарочито деловым тоном. — Поярче, понежнее, какое мероприятие?

— Честно говоря… — Селина потупилась. — Твои услуги рекомендовали мои подруги. Сказали, ты волшебница. Ты и правда владеешь магией, я имею в виду… Представить не могла, что их любимой мастерицей окажешься именно ты.

Я смотрела в зеркало на бывшую лучшую подругу и мысленно отмечала, как та подурнела, посерела, побледнела. Исхудала, к тому же. Глаза её больше не сверкали задором и весельем. Интересно, что так повлияло на неё?..

Хотела ли я обслужить Селину? Нет. Но мне нужны были деньги, а бывшая подруга могла хорошо заплатить мне. Мои дурные о ней мысли не накормят меня, не оплатят квартиру и не оденут. Я должна была срочно выключить личное и сделать своё дело так, как нужно — превосходно.

— Я хотела обсудить макияж и причёску.

— Прекрасно, давайте порепетируем. Для какого мероприятия?

— Я выхожу замуж.

Что-то внутри всколыхнулось. Любопытство? Возможно. И даже отголосок непрошенной… радости?

— Поздравляю, — ответила я вежливо. — Какой невестой вы желаете быть? Яркой? Нежной? Я бы посоветовала подчеркнуть глаза. У вас длинные ресницы и красивый разрез, поэтому…

— Тебе обязательно говорить со мной так, будто мы не дружили двадцать лет? — прямо спросила Селина.

Почти всю жизнь, если учесть, что мне недавно исполнилось двадцать три. Я наткнулась на строгий взгляд молодой женщины передо мной и мысленно выругалась. Её прямолинейность у многих вызывала недоумение.

— Сегодня ты моя клиентка, Селина, — спокойно отозвалась я, но искусно вплела в свой голос некоторый нажим. — Я люблю свою работу и поэтому сделаю её так, что ты останешься довольной. Вот и всё. Прошлое не имеет значения.

— О каком прошлом ты говоришь?

— Чай с жасмином? Кофе с молочной пенкой и шоколадной крошкой? Кексы с кокосовой начинкой? Какие бы тебе хотелось?

— Ты уехала так быстро, никому ничего не объяснив. Просто пропала!

— Правда? Я думала, причину поняли все. Но давай вернёмся к макияжу и причёске. Я запретила себе вспоминать былое.

— Мне очень жаль, что так произошло.

— Селина, — спокойно, но строго сказала я. — Сегодня суббота. У меня очень плотная запись. Давай не будем тратить время на разговоры и приступим к делу?

Селина вздохнула и коротко сказала:

— Хочу высокую причёску и нежный макияж.

Когда я начала сооружать что-то примерное с её недлинными темными волосами, моя бывшая подруга опять заговорила:

— Ты даже не спросишь, за кого я выхожу замуж?

— За Рида, вероятно?

— Нет, он ушёл к другой.

— Мне жаль, — тихо сказала я, почти искренне, а сама подумала: «Неудивительно. Что ещё можно ждать от лучшего друга Сорена?..»

— Моего жениха зовут Винсент.

— Желаю вам счастья, — механически ответила я.

— Тебе незачем работать, — кажется, Селина злилась на меня за мои безэмоциональные ответы.

— Мне надо на что-то жить, — мрачно ответила я, выбирая цвет теней для глаз.

— Ты могла бы вернуться к родителям.

— Не могла бы.

— Столько времени прошло. До сих пор не можешь простить?

— Почему ты спрашиваешь? Ты выбрала сторону. Вы все выбрали сторону. А я решила всё оставить и начать новую жизнь. И знаешь что? Я люблю эту работу. И свою жизнь. Да, она непростая, но я сама делаю свой выбор, ошибочный или правильный. Я сама этой жизнью управляю. И, наконец, строю планы без оглядки на желания и требования семьи, у которой я всегда была на последнем месте!

Селина молчала некоторое время, переваривая. Я старательно красила бывшую подругу, легко и ловко орудуя всевозможными кисточками. А когда закончила, невеста взглянула на себя в зеркало и ахнула. Да, привычная реакция на мою работу. При том, что это лишь репетиция. Я люблю видеть восхищение в глазах женщин. Восхищение собой, своей же красотой и очарованием.

— Когда свадьба? — спросила я, задумчиво разглядывая бывшую подругу.

— Перед Рождеством, двадцать третьего декабря, — Селина всё ещё изумлённо рассматривала себя в зеркале.

— Двадцать третьего декабря утром я свободна. Если тебе понравилось, я приеду туда, куда ты скажешь, и сделаю из тебя невесту всем на зависть. С выездом это будет стоить шестьсот флоренов.

— Шестьсот? — обрадовалась Селина. — Мне задирали и по тысяче!

— Когда-нибудь я буду брать втрое дороже, но не сейчас.

Надев пальто, молодая женщина помедлила, посмотрела на меня и спросила:

— Мы можем встретиться и поговорить? До свадьбы.

— Хорошо, — ответила я, подумав несколько мгновений. Затем взяла свою визитку и на обратной стороне написала домашний номер телефона: — Ты найдёшь меня по тому и другому номеру.

Селина посмотрела на меня сияющим взглядом, улыбнулась и ушла. Что ж, я снова подарила хорошее настроение, несмотря на то, что вместе с появлением бывшей подруги всколыхнулись тяжёлые воспоминания. Зачем я согласилась на эту работу?.. Ах да, мне же нужны были деньги.

Глава 3. Брат Сорена

А через несколько дней, выходя из салона, я снова столкнулась со своим прошлым. Андрас. Старший брат Сорена. Высокий молодой мужчина со светлыми волосами, в дорогом осеннем пальто стоял у перекрёстка рядом со входом в салон, где я работала, и, похоже, кого-то ждал.

Сначала я замерла, решила всё же с ним не встречаться и попыталась улизнуть незамеченной, как услышала за спиной:

— Марианна!

Обернулась, сделала вид, что приятно удивилась, профессионально заулыбалась и тихо воскликнула:

— Андрас! Вот это встреча!

— Да, неожиданная. — Он смотрел на меня, будто с трудом узнавая. — Вы так изменились.

— Какими судьбами в Сильваре?

— Я теперь живу здесь. Переехал, открыл офис, чтобы не тратить время на проезд к крупным клиентам.

Андрас почти совсем не изменился. Благородные черты лица, крупный прямой нос, красивые губы, карие глаза и светлые ресницы. Одет всегда с иголочки, элегантно. Приятно смотреть. Интересно, он всё-таки женился на той девице с длиннющими ногами? Как её?.. Лора? Лира?

Я так и не успела узнать его лучше, да и считала это лишним. Ему явно некогда было общаться с нами, он всё пытался выбиться в крупные финансисты. Вращался в кругах таких же успешных трудоголиков, на девиц не засматривался, хотя они всегда засматривались на него: из-за его внешности, и положения, и возрастающего состояния.

— Как вы устроились, Марианна? Слухи доходили разные.

— Не сомневаюсь. Работаю в салоне красоты и моды, — бойко ответила я, приготовившись насладиться тем, как перекосится его лицо от брезгливости и презрения. Мои родители и друзья были как раз из того же круга — влиятельных и богатых. Забавно, что теперь я к этому кругу не принадлежу. — Делаю дам красивыми и немного более счастливыми.

— Да́рите им щепотку своего волшебства. — Андрас по-доброму улыбнулся, удивив меня. В голосе я не услышала насмешки. Да и смотрел он на меня с вежливым любопытством.

Андрас всегда был прекрасно воспитан, и я не раз изумлялась, как два брата могут быть настолько разными. Ну а чего удивляться? Мы с сестрой тоже совершенно не походили друг на друга.

Мой собеседник был таким высоким, а я такой низкой, что у меня уже затекла шея задирать голову. Слишком много людей из неприятного прошлого за эту неделю. Да и слишком холодный ветер сегодня. Не хватало цистит подхватить! Из каких денег придётся оплачивать приём у доктора?

— Была рада встретить вас, Андрас, — сказала я с безупречной добродушной улыбкой, хотя внутри скребли шипящие кошки. — Извините, нужно бежать. Опаздываю в церковь на вечернюю молитву.

Я отвернулась и уже собралась улизнуть, но мужчина поинтересовался:

— Могу присоединиться к вашей молитве?

«Да что б тебя! — Я опешила. — Да неужели придётся тащиться сейчас в церковь?! Совсем не собиралась!»

— Не знала, что вы настолько набожны. В такой холодный вечер греться бы в ресторане, а не молиться у алтаря.

Он посмотрел на меня с усмешкой, будто всё обо мне знал, и ответил:

— Дела на сегодня закончены, выдался свободный вечер. Могу провести его так, как хочу.

Я поразмыслила несколько мгновений, улыбнулась и заявила:

— Так и быть, возьму вас с собой. Здесь совсем рядом, пять минут пешком.

— Я не тороплюсь.

Что это со мной? Почему я не убежала от своего прошлого, как я это делала всегда? Почему разрешила брату Сорена пойти со мной? И вообще, я собиралась отдохнуть дома, а не сидеть на холодных скамьях и думать горькие мысли!

Быть может, потому, что Андрас однажды помог мне?..

В соборе Святого Иоанна не было почти никого из прихожан. Мы неторопливо прошли по широкому нефу, разделённому рядами колонн. Между колоннами потянулись арки с тонкой мозаикой. Тихое, гулкое эхо отзывалось в душе успокаивающей волной. Будто меня с головой накрывали мягким саваном. Дурные мысли покидали меня, осталась лишь горечь, которую уже много месяцев я не могла вытравить ничем.

Мы уселись на скамью из тёмного дерева, и я попыталась погрузиться в мысли, смотря на алтарь, выложенный мрамором.

Иногда я приходила сюда, чтобы послушать музыку орга́на или свои горькие мысли, а потом перестала: мне казалось, что я лелею свою боль, именно поэтому у меня никак не получается её забыть, хотя прошло уже больше года. Помню, как украдкой лила слёзы, показывая их только резным ликам ангелов. Даже не хотелось больше вспоминать об этом, особенно рядом с Андрасом, вроде давно знакомым человеком, но таким чужим.

И что я делаю с ним сейчас? В тишине собора?

И мне вспомнилась сцена, которую я довольно часто крутила в голове последние месяцы…

— Марианна! Куда ты собралась? Да стой уже! Где ты будешь жить?! — тогда Селина бежала за мной по аллее, неуклюже стуча каблучками.

Я крепко держала небольшой чемодан. Ни слёз, ни стенаний, ни всхлипываний. Душа сжалась от лютой боли. Предательство и горечь драли грудь изнутри, но я думала только об одном в эту минуту: уехать отсюда. Как можно скорее.

Я заранее списалась с хозяйкой одной квартирки в столице, найдя объявление в газете. И как только мне ответили согласием, я собралась за четверть часа и молча ушла из дома, не слушая возгласов матери.

— Если ты уйдёшь из дома сейчас, можешь не возвращаться! — летели вслед мне рыдания. — Отец вычеркнет тебя из завещания!

Оскандалилась так оскандалилась. Уйти из дома, к тому же такого богатого и знатного, — позор. Но как-то странно получается. Моя младшая сестрица повинна в куда более тяжком проступке, но на ней это, похоже, никак не отразилось.

Ни минуты больше в этом доме и этой семье.

— Прошу тебя, пойдём ко мне! — умоляла Селина. — Поживёшь со мной и моими родителями, всё обдумаешь! Не руби ты всё на корню!

Я всё обдумала и не один раз. Не хочу жить в предательстве.

— Твои родители потрясены не меньше твоего! Они растеряны! Твоя сестра такого наворотила, им сейчас нужно спасать честь семьи! Её бесчестие упадёт тенью и на тебя, Марианна!

— Они хотят спасти её честь за мой счёт! — воскликнула я срывающимся голосом. — Я больше не буду спасать её. Она пересекла черту. Пусть сами вытаскивают свою любимицу.

— Не беги же!

Вдруг рядом с нами остановился автомобиль — новенький, блестящий. Такая ещё редкость в наши дни.

— Андрас! — воскликнула Селина, удивившись. — Пожалуйста, уговорите её.

— Садитесь, Марианна, отвезу вас на вокзал, — заявил тот.

Сначала я застыла от изумления: всё же это брат Сорена. С чего Андрасу помогать мне сбежать от родителей и из родного города? Это подвох, ловушка, шутка? Он никогда не смотрел на меня, за всё время нашего знакомства сказал всего несколько слов. Я сама слышала, как однажды он высказался о нашей семье с явным неодобрением.

«Эта вертлявая, хитроумная ведьма, на которую ты положил глаз!» — Тогда я испытала к Андрасу отвращение, услышав обрывок разговора. А теперь не могла понять: он говорил тогда о моей сестре или обо мне? Значит, он всё уже заметил? Это я была слепа от своего счастья и влюблённости в Сорена?..

Да какая разница? Андрас был готов помочь, а я была готова броситься ему на грудь и разрыдаться в порыве благодарности. Но сдержалась и прыгнула на переднее сиденье.

Глава 4. Андрас

Я заставила себя рывком вынырнуть из горьких воспоминаний. Нет, нельзя думать об этом. Который раз напоминаю себе!

— Андрас, — шепнула своему спутнику через несколько минут.

— М-м?

— Вы молитесь?

— Уже помолился. — Уголок его губ дёрнулся в улыбке, мужчина пристально смотрел на алтарь.

— Тогда пойдёмте?

— Вы так быстро помолились?

— Не получается сегодня что-то.

— Тогда пойдёмте, — ответил он весело и нетерпеливо. — Предлагаю поужинать в небольшом ресторане неподалёку.

Идти с ним в ресторан совсем не хотелось: он напоминал мне обо всём, что я так упорно пыталась забыть. Но я жутко проголодалась и замёрзла в чулках. От чего не могла отказаться, так это от тонких, дорогих чулок. Я накладывала на них заклинание дополнительной прочности и могла не бояться их порвать. Первые несколько недель точно. Потом материал изнашивался, и приходилось покупать новые.

Ужинать вдвоём с мужчиной, который не связан с дамой брачными узами, — скандал. Так считалось в моей семье и кругу моих давних знакомых. Теперь многие городские девушки бегали на свидания и могли не отказываться от предложения угоститься ужином. Особенно те, кому надоело работать. Мне работать не надоело, но я просто хотела есть, а готовить сама не любила.

— Пожалуй.

Андрас, внимательно наблюдавший за мной, не изменился в лице, лишь глаза хитро заблестели.

Он привёл меня в ресторан «Звезда Сильвара». Я проходила мимо этого заведения множество раз и по публике, выходившей оттуда и входившей, понимала, что оно весьма дорогое. Раньше мы ужинали в таких каждые выходные. Всей семьёй. Теперь я была совсем из другого круга.

На мне было довольно дорогое кашемировое пальто, хоть и не новое, из прошлой жизни. И я отчаянно берегла его. Но довольно простое тёмно-синее платье. Кожаные ботинки — симпатичные, но явно не для таких ресторанов. Скромные золотые серьги-гвоздики, золотой крестик на цепочке.

Я не стушевалась: не в моём характере стесняться самой себя. Я лишь расправила плечи, гордо приподняла голову и вошла внутрь непревзойдённой походкой.

Мужчины в дорогих костюмах посворачивали шеи, дамы в жемчугах да драгоценностях осмотрели меня со всех сторон. Да, моя гордая и яркая красота всегда производила впечатление. Только по жизни от неё было больше вреда, чем пользы.

Я заметила, каким мрачным взглядом Андрас оглядел мужчин, и они поспешно отвернулись. Хотя кто-то из них ещё продолжал иногда оборачиваться.

Мы не стали пить вино, почти сразу мне принесли жасминовый чай. И я заказала жаркое с телятиной.

— Как живёте, Марианна? — спросил Андрас, разглядывая меня с интересом.

— Живу хорошо, — честно ответила я, улыбаясь. — Занимаюсь тем, что нравится. Больше не завишу от чьего-либо мнения, только от мнения моих клиенток.

— Вашим родителям следует гордиться вами, — ответил вдруг он.

Я пристально посмотрела на него: нет, вроде не паясничает. Всё-таки Андрас всегда отличался от младшего брата — разбалованного, галантного, заставлявшего женщин часто дышать. А потом вдруг осознала, что мне даже не хочется спросить, как поживает Сорен или кто-либо вообще из моего родного городка. Вот только…

— Могу ли я спросить? — Помедлила. — Знаете ли вы что-нибудь о моих родителях?

— Я справлялся об их здоровье около трёх недель назад. Ваша мать здорова, а вот господин Каллино болеет, и уже довольно давно.

— А Элена, полагаю, давно к ним не приезжала?

— Думаю, нет. Не поддерживаю связь ни с братом, ни с его супругой.

Я удивлённо взглянула ему в глаза, но не стала никак комментировать. Его взаимоотношения с семьёй — не моя забота. А вот то, что он интересовался здоровьем моих родителей, с которыми я не общаюсь вообще, стало для меня сюрпризом.

— Благодарю вас, я давно ничего не слышала о своей семье.

— Вас можно понять, — после некоторой паузы ответил Андрас. — Но вы нужны им.

Тут в груди что-то упрямо и болезненно сжалось. И обиженная девочка внутри меня тихо сказала: «Они свой выбор сделали».

— Наши с вами родители уже немолоды, поэтому я стараюсь заглядывать к своим, когда есть возможность.

Я не стала комментировать. Просто постаралась утихомирить это гадкое, противоречивое чувство, раздирающее внутри.

— Селина выходит замуж, — сказал он, и я заулыбалась.

— Да, мы встретились с ней в салоне, где я работаю. Случайная встреча. Мы договорились, что я сделаю ей макияж и причёску в день свадьбы. Вы знаете её жениха?

— Весьма достойный молодой человек.

И ни слова о том, что она уже была помолвлена с другом Сорена, который предал её. Андрас, как всегда, сама деликатность, благородство и ещё множество положительных черт. Состоятельный, красивый, с прекрасным характером, но я ещё ни разу не слышала, чтобы он был с кем-то помолвлен или вообще задумывался о женитьбе.

— Я буду рада, если Селине повезёт в жизни. Она разумная девушка.

Заиграла музыка, на сцену вышла молодая темнокожая женщина в сверкающем светлом платье и запела сильным, восхитительным голосом, пробирающим до глубины души.

— Джаз! — восторженно воскликнула я и всем корпусом повернулась к исполнительнице. — Ох, простите, Андрас! Я так люблю эту музыку! А вы?

— Да, вполне неплох.

— Вполне неплох! — засмеялась я открыто, весело, будто передразнивая, и снова залюбовалась певицей.

Если бы моя мать услышала, как я общаюсь с уважаемым мужчиной и посмеиваюсь над ним, она бы строго меня отчитала. Я никогда не боялась шутить, не опускала стыдливо глаза, не жеманничала, и многие молодые люди чувствовали это. Мой весёлый, открытый нрав привлекал их, красота притягивала. А я выбрала… того, кто любил манипулировать мной. Это теперь я старательно делала из себя нелюдимую стервозину, чтобы перестали ко мне лезть и приглашать меня на свидания.

С Андрасом не хотелось быть взбалмошной. Я всегда видела, что он сильно отличается от Сорена. Слишком хорошо воспитан, целеустремлён, красив, но и себе на уме, как говорил мне отец. Вот таких «себе на уме» и следовало опасаться.

— Потанцуем? — предложил Андрас, взглянув на меня совершенно по-особенному. Так смотрят, когда знают, что не услышат отказа.

Его самоуверенность немного задела меня, но я согласилась, долго не раздумывая. Так давно не танцевала! Чего только не сделаешь ради любви к джазу!

Глава 5. Песня саксофона

Сегодня мне вдруг захотелось немного расслабиться. Пусть даже и рядом с мужчиной из прошлого, которое я так старалась забыть. Ужинать в дорогом ресторане, слушать прекрасную музыку в живом исполнении — хотя бы слегка прикоснуться к миру, к которому я когда-то принадлежала. Если бы кто-то из присутствующих узнал, что я зарабатываю себе на жизнь тем, что крашу лица женщинам, от нашего столика отсели бы подальше.

А может, и нет. Времена изменились. Становится всё больше женщин, которые устраиваются на работу.

Заиграла музыка. Медленно, словно расплавленно, с оттяжкой и томлением. Тянулась — густая, тёплая, растворяющаяся в воздухе. Приглушённые, уютные звуки успокаивали, смягчали напряжение. Тихие разговоры, блаженные улыбки, длинные взгляды других танцующих пар.

Саксофон играл с бархатистой грустью, и его звучание было песней без слов, но с особым смыслом.

Мы танцевали среди многих других пар — медленно, в полутьме ресторана, и вскоре я перестала стесняться того, что одета достаточно просто. Неуверенность была мне несвойственна, и даже моя бедность не могла изменить этого.

Андрас хорошо двигался, не зажимался, не оглядывался на других, смотрел только на меня и едва заметно улыбался. Никогда не замечала, чтобы у него был настолько лукавый вид. Я приглядывалась к нему и невольно возвращалась мыслями в прошлое. Андрас всегда казался мне интересным, но моё сердце было занято. Я была ослеплена счастьем, влюблённостью, пышной помолвкой. Он казался мне чёрствым и холодным. Теперь же удивлял меня. Случайно встретил на улице и, вместо того чтобы спокойно поздороваться и пройти мимо, сходил со мной в церковь, пригласил в ресторан, покормил ужином, а теперь танцует со мной.

Но, быть может, он решил, что, если я разорвала связь с родными, была бедна и одинока, меня можно беспрепятственно затащить в постель?

Я усмехнулась.

— Почему вы смеётесь? — улыбнулся тот.

— Я не смеюсь, просто удивительно, что, встретив меня на улице, вы не прошли мимо. Должно быть, в Тиренбурге обо мне жуткие слухи ходят.

— Почему я должен был пройти мимо? Мы знакомы, много лет жили по соседству, к тому же я знаю, что вы одна в этом городе и уехали слишком быстро, ни от кого не приняв помощи.

— Да, мой отъезд был весьма… драматичным. Прошло уже больше года. Теперь это кажется мне даже немного комичным. Вы осуждаете меня?

— На вашем месте я поступил бы так же. Но я мужчина. Барышня вашего возраста и положения должна обладать определённой смелостью для такого шага. К тому же я сам отвёз вас на вокзал. Вы были в беде, как мне осуждать вас?

— А я до сих пор не поблагодарила вас за помощь.

— Ещё не поздно.

Я усмехнулась и перестала внутренне зажиматься. Я плохо знала Андраса. Соседи говорили о нём, как об очень заносчивом молодом мужчине, который приумножал состояние семьи и больше ни о чём не думал. Никаких развлечений, отдыха, похождений, репутация безупречная. Если Сорен очаровывал и привлекал за несколько минут знакомства, Андрас отталкивал. И его галантность теперь была приятным сюрпризом.

Хотя никаких вестей из прошлого совсем не хотелось. Я поклялась забыть прошлую жизнь, а этот господин мог мне помешать.

Однако мы протанцевали допоздна, бесспорно заслужив множество неодобрительных взглядов, пересуд, замечаний. Я ни на кого не обращала внимания, кроме своего кавалера, и танцевала так, будто меня никто не видел. Что ж, мне не привыкать.

— Это был чудесный вечер, Андрас, — сказала я, когда он проводил меня до дома.

Он окинул мрачный внутренний двор и здание, в котором я жила, суровым взглядом. Но промолчал.

— Согласен. Давно не танцевал.

— Благодарю, что вытащили меня развеяться, а теперь мне нужно возвращаться. Рано вставать.

— И мне. До открытия фондовой биржи нужно ознакомиться со множеством документов.

— Есть что-то похожее в нашей работе. Вы работаете с ценными бумагами, финансами, а ко мне в салон ходят жёны банкиров и финансистов.

Я засмеялась. Шутка была дурацкая. К моему удивлению, рассмеялся и Андрас, смотря на меня со снисходительной улыбкой.

А потом мы расстались, и у меня было стойкое ощущение, что он больше никогда не захочет увидеться. Думаю, моё жилище произвело на него сильное впечатление. Девушка, чьи родители устраивали пышные званые ужины и вечеринки, сбежала из дома и теперь жила в таком жутком месте. Он ещё не видел, насколько маленькой была моя квартирка! Что ж, это оказался очень приятный вечер с галантным мужчиной. И всё. Мне больше не нужно видеться со старшим братом бывшего жениха.

Глава 6. За чашечкой кофе

Спустя несколько дней я приняла приглашение Селины встретиться и выпить чашечку кофе вечером в пятницу. Было сухо и не слишком холодно, поэтому после мы планировали немного погулять.

— Ты слишком быстро бросила нас всех тогда, — сказала Селина, сделав глоток горького кофе.

— Зачем оставаться там, где тебя отказались поддерживать? — Я пожала плечами, делая вид, что старые раны давно не болят. Но было трудно сказать наверняка, что больше причиняет боль: произошедшая трагедия или отказ родных и близких поддерживать меня.

— Я не была на их свадьбе, — сказала Селина.

Я улыбнулась и сжала руку подруги.

— Даже если бы ты там была, я бы не стала тебя осуждать. Сейчас уже не стала бы.

Селина потупилась и сказала:

— Твоим родителям сложно без тебя.

— У них есть моя сестрица.

— Она далеко и замужем.

— Не так уж и далеко. Всего в нескольких часах пути, как и я.

— Она в положении, ей уже скоро рожать.

Я застыла, всего на несколько мгновений. Сердце будто пропустило стук, но в душе ничто не всколыхнулось. Ни боль, ни тихая радость — ничего. Не слышала этого раньше.

— Что ж, — сдержанно ответила я. — Такое иногда случается у молодой женатой пары.

— Она же твоя сестра…

— Правда?! — фыркнула я, помрачнев. — Только она позабыла о сестринской любви, когда решила запереться с моим женихом в своей спальне прямо во время званого ужина по случаю нашей с ним скорой свадьбы. Их застукали нагишом. Прямо в процессе! А мне уже даже успели купить свадебный наряд!

Селина горько нахмурилась и закрыла глаза, промолчала. Разумеется, ответить же нечего. Я продолжила:

— Матушка была в ужасе только оттого, что после такого предательства я расторгла помолвку с богатым женихом. Никто не отвернулся от Элены за её отвратительный поступок, моральное падение. Упрёки полетели в мою сторону, будто это я раздула этот скандал, а потом ещё и срочно уехала, поставив родителей перед фактом.

— Прошу тебя, говори тише, на нас смотрят, — прошептала Селина.

Приглушённая временем боль снова вспыхнула огнём. Боль от горькой обиды.

— Твои родители очень горевали, когда ты уехала. Искали тебя. А потом смирились.

— Смирились и начали готовиться к свадьбе Элены с моим бывшим женихом.

— Что они должны были сделать? Отказаться от Элены? Ты уехала, а её замужество с мужчиной, обесчестившим её, могло бы закрыть всем рты. Так и случилось. Она вышла замуж, и он увёз её в свой дом на лазурное побережье.

— Мои родители молодцы, не бросили Элену и не отказались от неё, — с издёвкой сказала я. — Вместо этого они отказались от меня. Перестали искать меня не потому, что смирились, а потому что им сообщили, что я начала работать, как девчонка из самого низкого сословия. Расторгла помолвку с перспективным женихом, устроилась на работу в какой-то салон, занялась сомнительными делами. Пусть Элена будет их отрадой теперь. Моя сестра, отдавшаяся моему жениху за две недели до нашей свадьбы, запершаяся в доме вместе с матерью, пока я терпела позор, обрушившийся на нашу семью. Позор, в котором я даже не виновата!

— Твой отец стал много болеть.

— Знаю. — Я раздражённо бросила салфетку на стол. — Я бы приехала, но не хочу видеть мать. Она всегда любила Элену больше.

— А твой отец любил и любит тебя больше всего на свете.

— Никто не встал на мою сторону. Я оказала своей семье услугу, исчезнув с глаз. Оскандалилась Элен, а все показывали пальцем на меня, будто я самая известная в городе проститутка. Или неудачница. Ведь это моего жениха застали с моей сестрой за пару недель до свадьбы.

— Очень странная история, — нахмурилась Селина. — Мы все видели, как он восхищён тобой, как влюблён, как не видит никого, кроме тебя. А тут такой стыд.

— Полагаю, Элен мечтала о Сорене давно, — вздохнула я. — Однажды застала её на одном нечистоплотном обряде… Она пыталась ослабить мою магию и за счёт этого усилить свою. Я тогда жёстко отчитала её и приняла меры для своей защиты. Но, полагаю, что-то Элен всё же удалось, и она смогла приворожить Сорена. Ведь обряд обольщения недоступен ведьмам с таким небольшим магическим потенциалом, как у неё. И она решила отхватить себе кусочек моей силы. Я подумать тогда не могла, что этим она воспользуется для того, чтобы увести у меня жениха.

— Такое разве возможно?

— Вполне. Я тогда не могла оправиться от изумления. Всё списала на её глупость, любопытство — на что угодно, только не на то, что на самом деле Элен никогда меня не любила. А любила только себя. Ведь мать всю жизнь взращивала в ней чванливость, эгоизм, какую-то непонятную амбициозность. И всё это моя сестрица решила направить против меня.

— На их свадьбе почти не было гостей, — сказала Селина. — Тебя поддержало больше народу, чем ты думаешь.

— Полагаю, они не поддерживали меня, а просто не хотели приходить на вынужденную свадьбу, где жениха буквально заставили жениться на той, кого он обесчестил.

— Мне жаль, что всё это произошло с тобой, Марианна. Я знаю, что такое предательство.

— И мне жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась в поддержке.

Селина тихо усмехнулась, вытерла слезу, упавшую на щёку.

— Всё это в прошлом, — ответила она, тихонько всхлипнув. — И плачу я не потому, что чувствую к нему что-то. Мне больно за себя, за мои страдания, ведь я не заслужила такого предательства. И ты тоже не заслужила. Но моя семья поддержала меня, и мой отец сам разорвал эту помолвку, а заодно и выгодный контракт с отцом моего бывшего жениха.

Да, я знала отца Селины. Он мог убить за дочь. Против воли моё сердце захлестнула зависть. Но я тут же пристыдила себя за это, а потом спросила:

— Какой он? Твой Винсент?

— Совсем другой. Внимательный, заботливый и сумасшедший. Кажется, всё, что касается меня, имеет для него первостепенную важность.

— Это главное, Селина.

— А ты? Не встретила никого в столице?

Я улыбнулась и покачала головой.

— Нет, не хочу. Больше не верю в искренние чувства, близкие отношения, родственные связи. И не хочу больше разочаровываться.

— Только не говори, что собираешься теперь прожить всю жизнь одна!

— Почему бы и нет? Открою свой салон, буду и дальше дарить красоту. Мечты об этом приносят мне больше радости, чем призрачная перспектива стать чьей-то женой.

— А если ты встретишь человека и полюбишь его?

— Стараюсь об этом не думать. Едва ли муж пожелает, чтобы я работала в салоне и дальше.

— Какой-нибудь богач не пожелает. Хотя другого я тебе и не желаю.

— Почему?

Селина заявила:

— Если и суждено быть несчастной в браке, то лучше в богатом доме и с сумочкой, полной денег крупного номинала.

Я весело рассмеялась и воскликнула:

— Думала, ты скажешь, что хуже нелюбимого опостылевшего мужа нет ничего!

— Деньги — лучшее утешение для разочарования в семейной жизни. И не нужно называть меня меркантильной. Я старше тебя и знаю, о чём говорю.

С Селиной мы шутили ещё долго. Потом принялись обсуждать её предстоящую свадьбу, и домой я возвращалась в приподнятом настроении.

Октябрь заканчивался, всё его золото уже давно осыпалось с деревьев, и доказательства его былой красоты были убраны дворниками. Но день был солнечным. Солнце укатилось за горизонт, всё ещё оставляя сияние розовых, фиолетовых, красных следов на темнеющем небе. Шум проезжающих автомобилей, гул толпы, бодрящий холод, оживление… Домой идти не хотелось, и я сделала крюк, чтобы пройтись по любимым улицам.

А когда проходила мимо своего салона, то потрясённо застыла.

Из дверей в дорогом коротком пальто вышел… Сорен.

Собственной персоной. Мой бывший жених и ночной кошмар, уничтоживший мою веру в счастье.

Глава 7. Сорен

Первая мысль: что-то случилось с Элен. Но Сорен бы не приехал, если бы моя сестра попала в беду. Он понимал, что ехать в таком случае нужно не ко мне. Может, что-то с родителями?

Пока мысли с огромной скоростью носились в голове, натыкаясь друг на друга, Сорен обернулся, заметил меня и едва не подпрыгнул. Нужно было срочно уходить, но я вросла в асфальт, как это всегда и бывало. Никогда не думала, что так растеряюсь при встрече с ним.

Как долго я представляла себе эту встречу! Только в этих триумфальных мыслях я была владелицей собственного салона, одетой в роскошную шубку, с прекрасными бриллиантовыми серёжками и браслетом. А рядом — невероятно красивый, богатый муж, ежегодно приумножающий состояние. Мы садимся в дорогой автомобиль и уезжаем, оставляя Сорена позади с широко открытым ртом.

Но моя жизнь сейчас так отличалась от этих грёз, что мне стало стыдно перед собой же за мысли и за безрадостное положение. Я ушла от родителей, сбежала в большой город, живу одна, пытаюсь заработать себе на жизнь. И всё произошло из-за этого мужчины! И моей младшей сестры.

Сорен был всё ещё красив. Но почему «всё ещё»? В этом году ему исполнилось двадцать восемь лет. Волосы с блестящей рыжиной, высокий рост, сногсшибательная улыбка. А его дорогая одежда и аксессуары… Так умел одеваться только он! Дорого, щеголевато и не всегда по средствам. У него была доля в семейном бизнесе, и он скорее был способен только тратить, а не приумножать.

Сорен медленно подошёл ко мне, заворожённо разглядывая моё хмурое лицо, простенькую шляпку, модную, кокетливую стрижку.

— Марианна… — выдохнул Сорен, как зачарованный. — Какая ты хорошенькая!

— Что случилось? — резко оборвала я его восторги. Ни здороваться, ни видеть его не было никакого желания.

Сердце больно сжалось, коленки задрожали. Я всегда боялась, что при встрече он всё ещё будет мне небезразличен. Кажется, это именно тот случай.

— Я узнал адрес, где ты работаешь, — ответил он.

— Зачем?

— Ты неожиданно всех нас бросила. Не выслушала никаких объяснений.

Бросила? Я? Верно! Но что случилось перед этим?

— Какие могут быть объяснения?! — возмутилась я.

Поверить не могу, что снова с головой окунаюсь в ужас, от которого так долго бежала. Когда я узнала, что Сорен женился вместо меня на моей младшей сестре, мне тогда даже стало легче. Ибо в моих мучениях и метаниях была поставлена жирная точка, которая, в конце концов, убедила меня жить дальше не оглядываясь. И у меня получалось. До тех пор, пока я не встретила Селину, потом Андраса, а теперь ещё и Сорена!

Что за паломничество?! Они поспорили, что ли? Кто достанет сбежавшую Марианну своими воспоминаниями быстрее и больнее?

— Ты даже не дала мне возможности покаяться! — с упрёком воскликнул Сорен, слегка сощурив бесстыжие глаза.

— Так я виновата?!

— Это разговор не о правых и виноватых!

— Это разговор об отсутствии совести, приличий и уважения ко мне!

— Если бы ты любила меня, ты бы выслушала мои объяснения. — Старая тактика Сорена не ржавела. Проштрафился сам, но вину перенаправлял ловко.

Раньше я таяла, почти не пытаясь справиться с неожиданно возникающим чувством вины. Но теперь всё иначе! Никакого чувства вины. Лишь неприязнь и желание поскорее избавиться от общества бывшего жениха.

— Моя сестра затянула тебя в свою спальню, вы разделись и занялись там совершенно непотребными вещами за две недели до нашей с тобой свадьбы, — холодно ответила я, мысленно удивляясь, ибо при воспоминании о той безобразной сцене сердце почти не отозвалось болью. — Я всё видела своими глазами. Мы зашли тогда к Элене с моей подругой Октавией, помнишь?

— Разумеется, помню, — оскорблённо отозвался Сорен. — И эта дура Октавия начала визжать, как резаная свинья. Завертелся дикий переполох. Если бы не она, мы бы всё утрясли и замолчали.

Утрясли и замолчали? Он совсем не в себе? Моё сердце, кажется, почернело от гнева.

Я помнила выражение лица своей сестры в ту минуту, когда застукала её с моим женихом. Ни тени испуга, ни грамма раскаяния, ни крохи стыда. Столько притворства и коварства! На неё, обнажённую, завёрнутую в одеяло, сбежались тогда посмотреть едва ли не все гости. А Элен не боялась скандала. Она смотрела на меня и гадала, каков будет мой следующий шаг, что я отвечу на это. Она, кажется, даже наслаждалась тем, что отняла у меня самое желанное для меня в те дни: Сорена.

Я давно понимала, что Элен не испытывает ко мне сильной сестринской любви. Но чтобы настолько…

Дурацкая сейчас разыгралась сцена между мной и Сореном. Мы стояли под промозглым осенним ветром посреди улицы и обсуждали что-то, что более не имело никакого смысла. Но его чары на меня больше не действовали. Не так, как раньше.

— Слышала, Элена в положении. Зачем ты здесь?

Сорен горько посмотрел на меня и тихо воскликнул:

— Я мечтал увидеть тебя больше года. Как только узнал адрес, сразу приехал.

— Увидел — теперь проваливай, — жёстко ответила я.

Тот оторопел, но не сдавался. Даже усмехнулся и заявил:

— Даже забыл, какой грубой ты можешь быть.

— Больше не забывай о таком, а теперь вернись туда, откуда явился. Селина рассказала тебе о том, где я работаю? Или Андрас?

— Андрас? — удивился Сорен и помрачнел. — Он знает?

— Столкнулись с ним на улице несколько дней назад.

— Брат не сказал мне ни слова.

— Значит, Селина. — Я почувствовала острое разочарование от поступка подруги.

— Я никогда не хотел жениться на Элен, ты же знаешь это! — воскликнул Сорен раздражённо и горько. — Ты сбежала, а мой отец и твой заставили меня согласиться на этот брак.

— Заставили! — Я сложила руки на груди и скривилась в притворном, злом сочувствии. — А лезть к ней в постель тебя тоже заставили?

— Элен ведьма, как и ты! Она околдовала меня или что-то подсыпала в напиток… Я совсем не мог противиться её чарам.

Я возвела глаза к темнеющему небу и презрительно фыркнула. Да, версия с ворожбой — вторая, к которой я склонялась, чтобы объяснить поступок жениха, клявшегося мне в любви несколько месяцев. А первая — он просто лгал и не любил меня.

Каким кошмаром стала бы моя жизнь с таким мужем? Вечные измены и ложь, а я была бы вынуждена терпеть это ради положения, его состояния и детей. Но теперь это был долг Элен: терпеть, улыбаться и прилежно рожать ему детей.

— Ворожба — это слишком сложно для ведьмы с её потенциалом, — зачем-то объяснила я вещи, совершенно в эту минуту ненужные, а потом спохватилась и сказала открыто: — Сорен, всё это лишнее! У меня теперь совсем другая жизнь, и я никогда не вернусь к старой…

— Другая жизнь? — Мужчина посмотрел на меня пристально и очень красноречиво. — Ты теперь работаешь. А могла бы…

— Что? — выдавила я с омерзением. — Что могла бы? И дальше терпеть насмешки? Это вы опозорились и опозорили наши семьи! Но тыкали и будут тыкать пальцем в меня! Мой жених переспал с моей сестрой, и его заставили жениться на ней, чтобы закрыть всем рты и замазать ваш позор!

— Я раскаиваюсь! — рявкнул Сорен так, что на нас начали оборачиваться прохожие. — И если бы мог, вернул бы всё назад! Но не могу! Люди ошибаются! И их нельзя казнить за ошибки, которые они не могут исправить! Элен не нужна мне. Я всегда хотел быть только с тобой!

Глава 8. Случайности не случайны

— А мне какое дело до твоего отношения к твоей жене?

Интересно, как бы отреагировала Элена, узнав, что её муж стоит передо мной и говорит мне, как она ему не нужна? Вспоминает о прошлом и призывает меня вспомнить о том же. Неверный муж — это отвратительно, низко, подло, но мне нисколько не жаль сестру. Пока она ожидает ребёнка от мужа, этот муж зачем-то пытается объясниться со мной.

— Давай попробуем снова! — вдруг заявил Сорен.

Я возмущённо охнула:

— Да ты с ума сошёл! Ты женился на другой!

— Которую не люблю.

— Это не повод приезжать к бывшей невесте и предлагать ей какие-то сомнительные вещи!

— Как женился, так и разведусь.

— Она беременна твоим ребёнком! Тебя совсем не интересует их дальнейшая судьба?

— Марианна. — Он попытался коснуться меня, но я огрела его огненным всполохом, и мужчина отшатнулся. — Не будь такой дикаркой! Я пришёл поговорить с тобой, я рассчитывал договориться, как взрослый человек. А получаю твои колдовские штучки.

— Элена против тебя такое не использует? — с издёвкой вопросила я.

— Она бережёт себя из-за ребёнка.

— Какая молодец!

— Позволь мне проводить тебя, Марианна. Уже поздно. Небезопасно такой красавице ходить по улицам в такое время. К тому же, я слышал, ты живёшь в не самом благополучном месте…

— Лучше жить в таком месте, чем терпеть твои измены.

Меньше всего на свете я хотела, чтобы Сорен узнал, где я живу. Начнёт наведываться, попытается прошмыгнуть в мою квартирку, а там… Из бывшей невесты я наверняка превращусь в любовницу. Какой стыд! Не о такой мести я мечтала. А вот если стать независимой, успешной и не зависеть от денег мужчины… Такая победа мне нужна!

Однако зачем кому-то что-то доказывать? Разве для этого я уезжала из родного города? Так я никогда не перестану цепляться за прошлое. И разве мне не всё равно? Я больше не живу с теми людьми и больше не считаюсь с их мнением.

Но разве после такой ситуации бывает не всё равно? Не хочется ли доказать всем, кто видел твоё падение, что ты умеешь вставать на ноги сам, без посторонней помощи? Прямо и твёрдо стоять на них и даже танцевать. Так хочется этого триумфа! Но, увы, пока мне нечем было похвастаться.

— Прощай, Сорен, — резко ответила я. — И не смей меня преследовать.

Моя уверенность, строгость и решительность сбили его с толку. Я забежала в свой салон, заперлась в кабинете и сидела там минут сорок, прежде чем выйти и проверить, оставил ли меня в покое бывший жених. Он ушёл, а я поехала на трамвае домой, озираясь по сторонам, как преступница, и надеясь, что Сорен не разнюхает моё место жительства.

Ещё не хватало, чтобы он притащился сюда и начал обивать пороги.

Я медленно прошлась по коридору, вошла в квартиру и обескураженно рухнула на стул у входа, приложив голову к стене.

Я не могла сказать, что мои старые чувства всколыхнулись снова. Но после этой встречи захотелось отмыться. Почувствовала себя грязной. Что он имел в виду, говоря «давай попробуем снова»? Довольствоваться ролью его любовницы, пока моя сестра носит его ребёнка? Как это отвратительно!

Стук в дверь. Я открыла. На пороге стояла улыбающаяся Изабелла. Но как только она увидела моё лицо, то её улыбка исчезла.

— Выкладывай, — со вздохом сказала она.

Я никогда не рассказывала Изабелле о своём прошлом. Обмолвилась однажды, что уехала от родителей, потому что так было нужно. Но не вдавалась в подробности. А теперь, сидя на её маленькой кухне, пока София рисовала в своей комнате, я выдала всё. Меня как будто прорвало! И никак не удавалось остановить этот поток горестного возмущения.

— Элена ведь сделала это специально, — тихо сказала я, осознавая, что душа всё ещё болит. Но даже не от предательства бывшего жениха, а от предательства родных. — Знала, что, если переспит с ним, мой отец заставит Сорена жениться на ней. Так и вышло. Но по какой‑то причине мать заявила, что, если я не позволю сестрице выйти замуж за моего жениха, позор от её бесчестия падёт и на мою голову.

— Подумай хорошенько, дорогая, что происходило бы дальше, если бы ты не позволила сестре выйти замуж за этого кобеля, — тихо спросила Изабелла, расстроенная из-за моего рассказа, искренне сочувствующая. — Пошла бы ты за него? После такого‑то предательства! Он не просто соблазнился другой перед вашей свадьбой, он соблазнился твоей сестрой! Уверена, он знал о её чувствах, и это невероятно ему льстило.

Мне стало горько, противно и мерзко. В сотый раз за сегодняшний день. К горлу будто подкатила тошнота.

— В свои двадцать с небольшим ты приняла сложное решение, взрослое и сильное — ушла оттуда, где тебя пытались сточить под свои нормы, приличия и порядки. Не испугалась бедности, трудностей и одиночества. Это очень ценно.

— Ценно для кого? — горько усмехнулась я. — Теперь встаю рано, хожу на работу и живу от зарплаты до зарплаты.

— Зато ты независима от воли родных.

— Я всё ещё зависима от своего прошлого и той боли, которая доносится до меня оттуда.

— Боль забудется и перестанет волновать тебя. Когда-то ты уже не позволила ей взять над тобой верх. Не сдавайся и сейчас. Расскажи-ка лучше, кто это провожал тебя до дома недавно? Высокий, элегантный мужчина.

Я тяжело вздохнула и ответила:

— Старший брат моего бывшего жениха. Андрас.

— Вот как! — всплеснула руками Изабелла, и её аккуратно подведённые брови выразительно приподнялись.

— Я встретила его на улице случайно.

— Ты полна сюрпризов! А что брат? Чем он живёт?

Я кратко рассказала о нём.

— Сдаётся мне, у салона ты встретила его не случайно. — Приятельница хитро заулыбалась.

— Разумеется, случайно.

— Таких случайностей не бывает. Судьба редко сталкивает нас с теми, кто не стремится к таким встречам. Вот кто нашёл тебя случайно, так это Селина. А потом она рассказала обо всём и твоему ухажёру, и, возможно, бывшему жениху. Вот так по цепочке скоро все узнают место твоей работы.

— Ах, Изабелла, — горько вздохнула я. — Мне бы так этого не хотелось!

— Даже если это произойдёт, что с того? Тебе с ними детей не крестить, до старости не горевать, у всех своя жизнь. И не стоит тратить наше короткое время на зависимость от чужого мнения. Особенно от мнения тех людей, которые никогда не протянут тебе руку помощи, а скорее втопчут тебя в грязь.

Я любила эти тихие, неспешные разговоры с Изабеллой. Уютные и успокаивающие. Они возвращали мне веру в себя и в эту жизнь.

— А ещё этот же мужчина, Андрас, приходил сегодня сюда и спрашивал о тебе. Письма́ не оставил и передать ничего не просил.

Моё сердце подпрыгнуло и слегка подрумянилось на едва тёплом огоньке призрачного волнения.

Глава 9. Звонок

Спустя пару дней затишья я красила одну очень важную клиентку, когда меня позвали к телефону. Я выбежала в зал, где другие мастера делали маникюр, причёски, и тихо, смешливо сказала, надеясь, что это не Сорен:

— У аппарата.

— Здравствуй, Марианна.

Я не сразу узнала тёплый, глубокий баритон Андраса и шумно выдохнула от облегчения, отведя массивную трубку в сторону, чтобы он не услышал.

— Андрас, здравствуй! — Я заулыбалась. — Как ты узнал мой номер?

— Я знаю место твоей работы, секретарша узнала остальное.

Я усмехнулась:

— Разумеется, можно было даже не спрашивать…

— Сегодня суббота. Ты занята вечером?

Вот как! Никаких прелюдий и подводок. Сразу к делу.

— Очень занята, — улыбнулась. — Помогаю двенадцатилетке с кабрийский языком в школе, пью чай с чудесной соседкой, её бабушкой, и перемываю кости соседям.

Пауза по ту сторону провода была почти ощутимой, но краткой.

— Увлекательное занятие, — заключил Андрас, в его голосе слышался смех.

— Есть предложение получше?

— Сходить со мной в кино, а потом поужинать.

«Хорошо, что хотя бы не секретарша назначает встречу», — подумала я, на мгновение задумавшись, не отказать ли. Но решила, что хочу сменить обстановку, особенно после встречи с Сореном. Пусть даже меня пригласил его старший брат. Странно, но к нему у меня было больше доверия.

— Шесть вечера устроит? — деловито осведомилась я.

— Вполне.

— Тогда до встречи.

— До встречи, Марианна.

Короткие гудки.

Я положила трубку. Что ж, вечер обещает быть занятным!

Андрас заехал за мной домой ровно в назначенное время. Я увидела из окна его явно новенький чёрный автомобиль «Валессиас Джей Ти» с закрытым кузовом. Такие автомобили в мой двор, должно быть, никогда ещё не заезжали. Мою догадку подтвердили любопытные соседи, высунувшиеся из окна и уставившиеся на дорогой «Валессиас». Не такой дорогой, как «Веллор», кабриолет, который купил себе Сорен когда-то, но тот любил пускать пыль в глаза и доставлять забот отцу, пытавшемуся решить, как рассчитаться с долгами младшего сыночка. Интересно, помогал ли Андрас Сорену финансово? Или мой бывший жених после женитьбы и в ожидании первенца решил взяться за ум?

Я надела синее кашемировое пальто, нарядную осеннюю шляпку под пальто, которую сшила сама, модные ботильоны на высоком каблуке, чёрное платье ниже колен с длинными, узкими полупрозрачными рукавами, расшитыми пайетками. На груди — цепочка с простым золотым медальоном. Длинная нитка жемчуга показалась мне слишком нарядной для кино.

Андрас вышел из автомобиля в дорогом пальто, под которым виднелся костюм-тройка. Я ощутила лёгкое волнение, когда спускалась к нему по лестнице, а потом заставила себя успокоиться.

«Мы просто развлечёмся, вот и всё, — думала я, любезно и слишком широко улыбаясь Андрасу, решив поиграть. Совсем немножечко, в меру. Мужчины любили, когда им составляет компанию красивая улыбающаяся женщина. — Отвлечься от работы и неприятных воспоминаний поможет компания богатого, привлекательного мужчины… Только и всего. Мне не до романов».

— Красивый автомобиль, — заметила я.

— Рад, что тебе нравится. — Деловой, прохладный тон странно сочетался с его хитроватой улыбкой.

Андрас открыл дверь со стороны пассажирского сиденья, я уселась в тёплый, нагретый салон. Разумеется, автомобиль оказался красивым не только снаружи, но и внутри. Сиденья были обиты натуральной мягкой кожей цвета кофе с молоком, с тонкой прострочкой. Панели — из тёмного полированного ореха. Под ногами — плотные ковры из натуральной шерсти, потолок и вставки — из бархата. Мечта, а не автомобиль!

Слышался тонкий, сладковатый аромат мужских духов: бергамот, пряности, лёгкий отзвук цитруса, древесный и мускусный шлейф. Интересно, кто подбирает для него ароматы? Он сам, любовница или секретарша? Последний вариант меня позабавил. А что касалось любовницы… Андрас не производил впечатление мужчины, который имеет постоянную любовницу. Хотя это было и странно для мужчины с его достатком. Я никогда раньше не слышала о его связях. Он был занят работой. Деньги, деньги, деньги… Все в окру́ге думали, что его интересуют только деньги, сделки, партнёры, цифры, фондовые биржи.

Но ведь у такого, как он, не могло не быть женщин. Молодой, привлекательный мужчина из уважаемой и состоятельной семьи. Достаток Ванденхальдов превосходил наш достаток.

Тайна, а не мужчина. Тайна и деловая глыба изо льда.

— Прекрасно выглядишь, — отметил он, окинув меня коротким взглядом, и начал выкручивать руль. В его голосе послышалось затаённое пламя. Похоже, он говорил это искренне, а не в качестве дежурного комплимента.

— Что мы будем смотреть?

— Какой-то фильм ужасов про вампира, — усмехнулся Андрас. — Ещё какая-то комедия. Если хочешь, поедем сразу в ресторан.

— Фильм ужасов подходит, — одобрила я с лёгким смехом.

Кажется, я волнуюсь. Совсем немного. Волнуюсь, и мне интересно, как пройдёт этот вечер. Когда мы ужинали вдвоём несколько дней назад, мне мало что удалось понять о нём, да я и не пыталась. Мы просто танцевали, немного беседовали, на том и распрощались.

А что теперь? Это свидание?

Я отключила ехидные женские мысли, чтобы не забегать вперёд и не кормить себя лишними ожиданиями. Разве старший брат моего предателя мог заинтересовать меня, несмотря на весь этот лоск, дорогой автомобиль и прохладную любезность? Мне следовало держаться от этой семьи подальше, чтобы больше никогда не видеть Сорена и его жену. Даже если его жена по совместительству считалась моей сестрой. Я не была склонна к христианскому всепрощению, никогда не замечала в себе добродушия к тем, кто вёл себя неприязненно по отношению ко мне. Элена не испытывала ко мне сестринской любви и всячески это показала. Тогда почему я должна относиться к ней как-то иначе?

Я просто не умела прощать и не собиралась учиться. Изабелла не раз говорила, что мне следует избавиться от этой темноты в сердце, но с этим чувством удобно жить. Оно всегда напомнит о предательстве и не позволит попасться на ту же удочку.

— Как твоя работа? — поинтересовался Андрас, следя за дорогой.

Я попыталась понять, в каком он настроении. Сосредоточен на вождении, немного напряжён, но не скован. Кривовато улыбался. Понять бы, что означала эта улыбка.

— Все мои клиентки сегодня ушли довольными, — ответила я. — Как и всегда.

— А ты довольна? — вдруг спросил он, и я поняла, какой смысл он вкладывал в вопрос.

— Не совсем. Мне ещё многому нужно научиться, да и планку я себе поставила высокую. Пусть всё это нелегко, но я теперь знаю, что не пропаду.

— Это точно! — отозвался Андрас с улыбкой. — Тогда, полтора года назад, когда я вёз тебя на вокзал, то недоумевал. Понимал причину твоего отъезда, но не понимал, чем ты собралась заниматься в столице одна. Чувствовал ответственность весь этот год, вину. Даже пытался помочь твоим родителям найти тебя. А потом услышал, как твоя мать рассуждает о твоём отъезде, как досадует на твою обиду, жалуется на твоё решение, и понял, что поступил верно.

— Ты избавил меня от необходимости выслушивать все эти жалобы, — со вздохом ответила я. — Терпеть позор, который навлекли на свои семьи Сорен и Элена. Не могу представить, как я сижу и наблюдаю за их свадьбой. Ничто не заставило бы меня настолько перешагнуть через свою гордость.

— Это хорошо, а то я переживал.

— Не стоит. Всё в прошлом.

— Приехали.

Глава 10. Приятный вечер ​

Автомобиль остановился у пятиэтажного здания с ярко сверкающими вывесками и афишами. Мы приехали в кинотеатр. Я смотрела в нём несколько комедий и даже ходила сюда с Софией, а теперь с Андрасом. Даже удивлена, что иногда он позволял себе такого рода развлечения.

Мы сидели на последнем ряду и тихо обсуждали происходящее в фильме о вампире, который мечтал сделать возлюбленную такой же, как он, но никак не решался на фатальный укус. Однако мы чаще просто покатывались со смеху, почему-то решив, что это комедия, а не фильм ужасов.

Я смотрела на Андраса в темноте кинотеатра и ловила себя на мысли, что считаю его красивым. Особенно когда он улыбался и смеялся над моими шутками. Меня тянуло дотронуться до его руки, совершенно по-дружески, но я боялась, что это будет расценено как нечто неприличное, как приглашение.

Приглашение к чему? К следующему шагу? А каким он мог быть?..

Мне стало не по себе, и я отодвинулась.

— Дурацкий фильм, честно говоря, — усмехнулся Андрас. В кинотеатре мы сидели уже час. — Что думаешь об этом?

— Посмотри на людей в зале. Они заворожены.

— А ты нет.

— Ни капельки, — призналась я. — Хочешь, уйдём?

— Только если ты этого хочешь.

— Хочу.

— Проголодалась?

— Немного.

— Пойдём отсюда скорее. И поехали поедим.

Мы больше не колебались и поспешно покинули кинотеатр, всё так же посмеиваясь и перекидываясь шутками. Андрас привёз меня в другой ресторан, не такой многолюдный, чем тот, где мы ужинали впервые, уютный, но довольно дорогой. Звучала приятная, ненавязчивая музыка, тихо переговаривались гости, никакого раздражающего шума.

— Место кажется приятным, — произнесла я с улыбкой.

— Одно из моих любимых. Иногда я ужинаю здесь с партнёрами. По выходным здесь танцуют.

Мы сделали заказ, и я начала рассматривать дорогой интерьер, музыкантов, гостей, вдруг осознав, что почти никто не смотрит в нашу сторону. Мы никого не интересовали! Все отдыхали, беседовали, смеялись и хорошо проводили время.

— Если быть откровенным, мы с тобой неслучайно встретились у салона, где ты работаешь, — вдруг сказал Андрас, и внутри меня полилась тёплая волна от его улыбки. — Незадолго до нашей с тобой встречи я столкнулся с Селиной и её женихом на одном из званых вечеров, её жених тоже связан с миром финансов; и там она пригласила меня на свадьбу, затем обмолвилась, что видела тебя, назвала адрес.

— И ты приехал по этому адресу. — Моя улыбка померкла.

— С тех пор как я отвёз тебя на вокзал с вещами полтора года назад, я чувствовал ответственность за свой поступок, — объяснил Андрас, открыто смотря мне в глаза. — Да и за поступок Сорена тоже.

— Ты не ответственен за моё решение уехать и тем более за поступок брата, — проникновенно заверила я. Мне бы не хотелось обсуждать прошлое, но раз он начал... — Ты оказал мне услугу и немного облегчил мой отъезд.

— Наверное, я должен был тебя остановить.

— Ты не должен мне ничего, Андрас. Я даже иногда благодарю судьбу за то, что она распорядилась именно так. Люди не меняются, особенно такие, как Сорен. Раскрыть мне глаза на человека — это лучшее, что провидение могло сделать для меня.

Андрас внимательно посмотрел на меня и тихо ответил, не улыбаясь, не шутя, он был серьёзен:

— Рад, что ты так думаешь.

— Позавчера он приходил ко мне в салон, — решила признаться я, и мой спутник тут же, подавившись, закашлялся. — Ох, всё хорошо?

Андрас справился с собой, прочистил горло, сделал глоток воды и совершенно мгновенно переменился, став отталкивающим, даже злым, вызывающе мрачным.

— Он что?!

— Я пила с Селиной кофе и, возвращаясь домой, проходила мимо своего салона, там встретила его… — Мне стало досадно за себя. Зачем я только в этом призналась?!

Отвращение на лице Андраса стало красноречивым и пугающим. Теперь я точно знала, что адрес моей работы Сорену дала Селина.

— Что он хотел от тебя?

— Какой-то вздор. — Я пожала плечами, расстроившись, что явно испортила вечер. — Кажется, он пытался объясниться со мной спустя полтора года. Не стала слушать, спряталась в салоне, выждала, когда он уйдёт, а потом вернулась домой.

Андрас долго и хмуро молчал. Я чувствовала себя смущённой, даже расстроилась, что разучилась вести светскую беседу с мужчиной. Или никогда не умела?

— Прости, — наконец выдавила. — Не нужно было говорить это…

— Нет, ты поступила правильно. — Андрас кивнул, немного смягчившись, хотя в его глазах всё ещё плескалось мрачное недовольство. — Отец или я перестали быть для него авторитетами, как только он стал совершеннолетним. Отца он ещё хоть как-то слушает, тот помогает ему решать финансовые проблемы. Со мной он старается не общаться, и это стремление взаимно. Но сделаю так, чтобы Сорен больше тебя не беспокоил. Если тебе это неприятно, разумеется.

Как он может сомневаться?!

— Разумеется, неприятно! — тихо воскликнула я.

Андрас кивнул так, будто молча заверил: Сорен у меня на горизонте больше не появится. Мне стало приятно и спокойно. Что это? Ухаживание? Забота? Обо мне никто давно не заботился, кроме Изабеллы.

— Мне жаль, что Сорен так себя ведёт…

— Ох, прошу тебя! — тихо засмеялась я, позволив себе коротко коснуться его руки. — Мне жаль, что я вообще упомянула его. Давай больше не будем. Прекрасный вечер! Мы побывали в кино, посмотрели на удивление дурацкий ужастик, теперь сидим в хорошем ресторане, слушаем музыку и так хорошо беседуем. Не будем портить атмосферу?

— Согласен. — Андрас усмехнулся, снова став таким же, как и в начале вечера. — Давай потанцуем.

— Думала, ты уже не предложишь, — ответила я, дерзко улыбаясь.

Глава 11. Между ночью и утром

Сейчас было всё иначе. Не так, как во время нашей первой встречи после долгой разлуки. Тогда меня охватило лёгкое недоумение, ожидание подвоха, стойкое ощущение обмана. Теперь — больше доверия, желания улыбаться, обмениваться мнением, и меня не покидало ощущение лёгкости и свободы.

Знала, что терять бдительность и контроль было опасно. Все эти месяцы я училась не доверять всем подряд, ждать подвоха и ни с кем не сближаться. Но как могли пара ужинов, танцы и улыбки навредить мне?

На сцене пела темнокожая и очень талантливая исполнительница. Её голос рождал приятное волнение и мурашки… Или её песня была ни при чём? Андрас прижимал меня к себе слишком требовательно. А может, мне просто показалось? Истомная, слегка печальная, чувственная музыка с отзвуками меланхолии, при этом не перегруженная эмоциями. Приглушённый свет давал иллюзию некоторой свободы, и я не стеснялась смотреть Андрасу в глаза. Полутьма стала моим союзником, и мне безмерно нравилось слегка покачиваться в такт неторопливому мотиву, чувствовать тепло кожи мужчины и слышать его невероятный аромат. Мне совсем не хотелось, чтобы это наваждение заканчивалось!

— За эти месяцы я почти забыл, насколько ты красива, — тихо сказал он, обволакивая душу тёмным глубоким голосом.

— Не знала, что ты считал меня красивой, — парировала я, неожиданно для себя подыгрывая.

Зачем я флиртую с братом бывшего жениха? Чего хочу добиться? Вдруг он подумает, что мне хочется выскочить за него замуж, чтобы больше не прозябать в бедности? Беда в том, что мне почему-то было приятно находиться с ним рядом.

— Твою красоту тяжело не увидеть. Но меня поразила твоя внутренняя сила.

— Моя мать назвала бы это бунтарством, — усмехнулась я и почувствовала, как руки Андраса снова сжимают меня немного настойчивее. Но от этих объятий не было страшно или неприятно… Напротив!

— Не имею привычки критиковать чьих-то родителей, но всё же скажу: не могу согласиться с твоей матерью.

— А что ты подумал о моём поступке? — Мне очень хотелось знать мнение Андраса.

— Сначала — что ты чокнутая.

Я рассмеялась.

— Но со временем начал относиться к этому иначе. И я безумно рад, что Селин дала мне твой адрес. К сожалению, мне хватило мозгов отпустить тебя тогда, полтора года назад. Хотя я и не мог иначе. Больше этого не повторится.

— Громкое заявление. — С ним было очень приятно флиртовать. Уже непонятно, кто и кому подыгрывал.

Звучало как банальное балабольство. Такими словами обычно разбрасывался Сорен. Интересно, способен ли был Андрас на такое? Хотелось узнать о нём больше, я же почти ничего не знала. Он никогда не изъявлял желания общаться со мной, хотя мы были соседями несколько лет. Андрас всегда казался мне холодным, зацикленным на выгодных сделках и деньгах, а вскоре я и вовсе позабыла о нём, когда влюбилась в Сорена.

А теперь я танцую с Андрасом в одном из прекрасных заведений столицы, и этот вечер кажется мне чудесным. Зачем только я так таю?

— Ты никогда не думала о том, чтобы помириться с родными? — спросил он. — С отцом и матерью.

— Думала, но пока не готова, — честно ответила я. — Матери явно не нужно это перемирие, а отец… Не знаю, о чём думает отец, он почти не писа́л.

— Уверен, он страдает.

«Я тоже страдала, — подумала я, но не стала говорить об этом вслух. — Часами лежала на кровати в своей коморке, съёживалась и глотала слёзы, никуда не хотела выходить, ни с кем не хотела общаться, но заставляла себя выбираться на улицу и искать работу. Моя сестрица скоро родит моим родителям внуков, вот и будет им отдушина».

Андрас понял, что я не хочу говорить на эту тему, и вскоре вечер захватил нас с головой. Мы ели, танцевали, общались почти обо всём на свете, проговорили много часов подряд, пока ресторан не начал закрываться. Я с удивлением обнаружила, что мы остались единственными гостями в заведении.

— Который час? — недоумённо воскликнула я.

— Три часа ночи, — ответил Андрас так, будто это было в порядке вещей.

— Боже правый! Как неприлично много!

Мой спутник от души рассмеялся и заявил:

— Нам завтра не нужно на работу, никаких ранних подъёмов.

— Собираешься проспать до обеда? — добродушно осведомилась. — Лично я не встану раньше часа дня!

— Идеально, — одобрил Андрас. — Но я, пожалуй, всё же заеду на работу.

— Но фондовый рынок не работает в воскресенье! — удивилась я.

— У меня назначена пара встреч.

— Ты ещё больший трудоголик, чем я.

— Обычно не сижу в ресторанах до утра.

— Да, ты сказал, что часто на дом берёшь бумажную работу.

— Ты разве не работаешь дома после основной работы? — подловил он меня.

— Не то чтобы работаю, — ответила. — Продумываю фасоны нарядов, которые хочу или нужно сшить, помогаю Изабелле с заказами или Софии с уроками. Мне приятно помогать им.

И приятно делиться с Андрасом если и не самым сокровенным, то всем подряд. Бывает такое, что, даже если ты самый скованный на свете, найдётся человек, с которым тебе захочется проговорить много часов напролёт. И Андрас не только внимательно слушал, но и много говорил сам.

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Он расплатился, и нам пришлось покинуть ресторан.

Мы оказались на промозглом холоде, но и в хрустальной тишине. Ни шелеста луж под многочисленными колёсами, ни снующих туда-сюда толп, никаких громких звуков. Улицы крепко спали, и мне захотелось прогуляться в этой священной тишине.

— Может, немного пройдёмся? — спросила я. — До моего дома отсюда всего четверть часа пути. Ничего, если ты оставишь машину здесь?

— Ничего, вернусь за ней после, — бодро ответил Андрас, несмотря на позднюю ночь, и ненавязчивым жестом предложил мне взять его под руку.

И мы пошли по тихой улице в лёгком ночном тумане, кутаясь в пальто, прижимаясь друг к другу. Волшебная ночь. И мне не хотелось, чтобы она заканчивалась.

Глава 12. Терзания

Какое-то дурацкое наваждение в эту холодную осеннюю ночь. Лёгкое, ненавязчивое, от которого можно было освободиться в любую минуту. Но не хотелось. Вот бы ещё немного сказки в мою беспросветную жизнь!

Что бы сказала мама, если бы увидела, как я гуляю ночью с мужчиной? Вот так просто бреду по городу и ни о чём не думаю!

А разве она что-то бы мне сказала? Сестра отдалась моему жениху на званом вечере в честь моей с Сореном предстоящей свадьбы, но мать ей не сказала ни слова.

Забавно получается. Из крайности в крайность.

Когда мы с Андрасом добрели до моего дома, он хмуро осмотрелся, будто проверял, не ждёт ли меня кто… Сорен, например. Какой мужчина станет торчать на холоде несколько часов и следить, не придёт ли та самая? Только маньяк, а Сорен изнеженный цветок.

Я выкинула из головы дурацкие мысли, повернулась к Андрасу и сказала с тихой улыбкой:

— Благодарю тебя за приглашение, это был удивительный вечер.

— Давно я так не отдыхал, — мужчина смотрел на меня и заворожённо, и мрачновато, и лукаво, как тут отделить одну эмоцию от другой?

Если я его поцелую, он сочтёт это безнравственным? Или подумает, что я приглашаю его в свою постель? Мы поужинали друг с другом только два раза, это слишком быстро? И почему мне вообще хотелось поцеловать его?

Андрас смотрел на меня с тёмным ожиданием, но не дотрагивался, не привлекал к себе, ничем не показывал, что хочет чего-то большего, чем простое дружеское рукопожатие. А я мялась, как школьница.

«Марианна! Ты уже совсем взрослая! Тебе целых двадцать три года! Прекрати смущаться! Разворачивайся и уходи. Пусть он мучится в догадках, зацепил он тебя или нет!»

Но мне совсем не хотелось, чтобы он мучился. Хотелось, чтобы между нами было всё понятно, бесхитростно и честно. Меня немного трясло от волнения, но Андрас истолковал это иначе:

— Ты замёрзла? Больше не буду тебя слушать. В машине гораздо теплее. Разреши?

Он осторожно притянул меня к себе, распахнул пальто, чтобы я могла прижаться к нему и погреться. Я затряслась ещё сильнее. Но как ему объяснить, что эта дрожь не от холода, а от его присутствия, прикосновения, взгляда?.. Я совершенно неожиданно для себя начала плавиться и уткнулась носом в его шею, с удовольствием вдыхая аромат его парфюма.

Как я довела до такого? Почему не ушла, почему стою тут, прижимаюсь к мужчине и не хочу уходить? Неужели за полтора года у меня совсем не прибавилось ума? Андрас же был из той же самой семьи, с которой мне не удалось породниться. Он был братом Сорена.

Не хватало ещё начать целоваться прямо посреди…

— Марианна… — шепнул он, коснулся пальцем моего подбородка.

Я подняла голову, обратила к нему лицо и не смогла отстраниться. Он приблизился, и его губы коснулись моих нежным поцелуем. Я не шелохнулась. Андрас сжал меня сильнее, и второй поцелуй стал смелее, настойчивее, даже наглее. Я решила отбросить эти осторожности и захватила его губы смелым поцелуем, не боясь того, что он подумает обо мне.

Мне жутко хотелось закончить этот чудесный вечер именно так: целоваться, не строя из себя невинную гимназистку, не бояться своего наслаждения и его объятий, завладевать его губами, слегка покусывая их. А ещё давать свободу языку, при этом не смущаться, не изображать, будто не знала, что язык применяют ещё и в таком деле.

А когда я осознала, что моя голова отрывается, чтобы улететь в небеса, отстранилась, отступила на шаг и выдохнула:

— И снова благодарю за вечер, Андрас. Желаю хорошо добраться до дома.

И, прежде чем он справился со своим недоумением, я ослепительно улыбнулась, сделала несколько шагов в сторону дома, не отворачиваясь от мужчины, а после взлетела по лестнице и скрылась за дверью.

В квартире я радостно побросала сумочку, пальто, шляпку на кресло и кровать, в каком-то экстазе вспоминая, насколько мягкими были его губы и как крепко он сжимал меня в своих объятиях.

На следующий день Андрас не позвонил. Совсем. Я почти не спала, мучаясь от того, как сильно у меня всё сжималось внутри от прекрасных воспоминаний. Мне всё ещё чудились его прикосновения, и я позволила себе проваляться, окутанная мечтами, до обеда.

Я запретила себе строить какие-то иллюзии на его счёт. Но сегодня была такая погожая солнечная погода, что очень хотелось погулять. Мог бы и пригласить, и позвонить, узнать, как мои дела!

Но ведь ещё только полдень. Может, ещё успеет?

Вполне вероятно, его отвлекли какие-то дела. Интересно, рабочие или не очень? Он вообще до дома доехал? А вдруг заболел и не в состоянии говорить с кем-либо? А если на него напали, пока он возвращался к автомобилю?

Или я показалась ему слишком раскрепощённой, и он решил, что ему не нужна такая разнузданная девица? Но мы ведь только целовались! Как можно что-то понять обо мне по одному поцелую?

Потом я принималась ругать себя за то, что позволила брату Сорена поцеловать меня. Нельзя с ним связываться! Но как не связаться с таким привлекательным и восхитительно целующимся мужчиной?

А может, он ждал, что я приглашу его в постель, потому и разочаровался, когда этого не произошло?

К трём часа дня мысли и факт отсутствия звонка от Андраса начали сводить меня с ума, и я решила прогуляться по городскому парку, взяв с собой юную Софию, чтобы порадовать ребёнка и не отвлекаться на бестолковые терзания.

Если он позвонит, соседи мне передадут. Один телефон был на несколько квартир. Если нет, значит, так будет даже лучше.

При этом я постаралась не обращать внимания на разверзнувшуюся пустоту от предположения, что, возможно, видела вчера Андраса в последний раз.

Глава 13. Марианна и София

Мы с Софией прекрасно погуляли в парке. Попили горячего шоколада, поели вкусных пирожков. Карусели уже не работали, но нам и так было не скучно. А когда вернулись уставшие и довольные, вдруг увидели, как Изабеллу выносят из дома на носилках.

— Бабушка! — пронзительно закричала девочка, бросаясь к врачам.

— Что произошло? — испуганно выдохнула я, подбежав к карете скорой помощи.

— Стало плохо с сердцем, — ответила одна из соседок, мадам Гаро, прижимая к груди костлявую руку, запахиваясь в удлинённую, изъеденную молью, кофту. — Упала прямо в коридоре.

— В какую больницу вы её везёте? — спросила я бригаду.

— Святой Анны.

— Как доехать? — обратилась я к соседке. Она объяснила. Не так далеко, должны быстро доехать.

И как только скорая помощь уехала, забирая с собой Изабеллу, мы с испуганной, заплаканной Софией побежали на трамвай.

Мы просидели в коридоре у закрытого кабинета врача до самого вечера. Нас ещё и не хотели пускать в отделение. София ещё ребёнок, а я не родственница. Пришлось долго уговаривать работницу больницы Святой Анны пропустить нас и, наконец, лёд треснул. Очень хотелось нагрубить чёрствой и уже не очень молодой женщине, но я справилась с собой образцово. К сожалению, у меня не было способностей к магии внушения, поэтому пришлось призвать на помощь всё своё красноречие.

Когда к нам, наконец, вышел высокий молодой темноволосый человек в коротком белом халате, мы подскочили.

— Что с бабушкой? — тоненько вскрикнула София.

— Бабушка жива, — успокаивающе проговорил врач, посмотрев девочке в глаза. — С ней всё будет хорошо. У неё немного заболело сердечко. Побудет в больнице пару недель и вернётся домой как новенькая.

— Я хочу её увидеть! — София вырывала свою руку из моей, а я пыталась успокоить её.

— Пока не стоит, — терпеливо ответила врач. — Ей нужен покой. Сможешь потерпеть несколько дней, прежде чем ей станет лучше?

Он говорил так убедительно, так уверенно, что я сама начала успокаиваться, хотя и подозревала, что врач просто пытается не пугать ребёнка.

— Дальше по коридору стоит автомат с газировкой, — сказал он Софии. — Сходи туда и попей воды. Потом приходи, хорошо?

— Ты же скажешь мне всю правду? — София горько посмотрела на меня.

— Конечно, — солгала я с грустной улыбкой. — Иди.

А потом встревоженно взглянула на врача.

— Меня зовут Ленард Рейес, я буду врачом мадам Де Валь.

— Марианна, — прошептала мрачно. — Прошу вас, теперь скажите мне правду.

— Кем вы являетесь пациентке и девочке?

— Соседка и друг семьи, — я пожала плечами. — У Софии нет родителей, и я присмотрю за ней, пока Изабелла в больнице.

Врач мгновение молчал, словно раздумывал, говорить со мной или нет, а потом всё же сказал:

— У мадам Де Валь инфаркт, сейчас она спит. Состояние средней тяжести, к тому же, возраст даёт о себе знать.

— Но возраст — это не болезнь!

— Возможно, у неё уже были болезни сердца, о которых при вас она не упоминала. Будем лечить и наблюдать.

— Нужны ли какие-то лекарства? Сколько стоит пребывание в этой больнице?

— Лекарства не нужны, всё есть. А про оплату вам расскажут в администрации.

— Прошу вас, — я торопливо открыла сумочку, достала визитку с домашним и рабочим номером телефона, отдала врачу, — позвоните, если что-то понадобится, или если ей станет хуже. А завтра утром я обязательно приеду. Думаю, без Софии. Ей нужно поменьше находиться в таких местах.

— Хорошо. Пока не пугайте девочку и не обнадёживайте, состояние весьма опасное.

В администрации мне заломили стоимость двухнедельного пребывания в больнице почти равную моему примерному месячному заработку в лучшие месяцы. Но делать нечего. Может, и отобью, скоро новогодние праздники, клиентов в эти дни бывает особенно много.

Мне разрешили отсрочить платёж на три дня.

— Я всё тебе отдам, — важно сказал София, выходя на улицу.

Я хотела засмеяться, но не стала высмеивать её благородные порывы, а просто сказала:

— Боюсь, это невозможно.

— Я возьмусь доделывать бабушкины заказы!

— Бабушкины заказы доделаем вместе. Нельзя подводить клиентов. Кружево будешь плести ты, а я разберусь с платьями. Работать будем по вечерам. Идёт?

— Идёт! Я могу взять недельный отгул в школе. Только справку о болезни нужно будет где-нибудь купить.

— Да что ты?! — возмутилась я, а сама мысленно посмеялась. Вот находчивая девочка. — Никаких пропусков! Учёба — святое! Не будем расстраивать бабушку.

Уже стемнело, когда мы сели в нужный нам трамвай и поехали домой. Ещё нужно было приготовить ужин, накормить Софию, но повариха из меня неважная, чего греха таить.

— У нас другая проблема, — мрачно сказала я, и девочка испуганно воззрилась на меня. — Тебе придётся смириться с моей ужасной готовкой.

София обречённо махнула рукой и тоскливо вздохнула, почти по-взрослому:

— Это не проблема. Бабушка научила готовить. У нас в холодильнике даже что-то есть. Бекон, яйца, можно отворить макароны с сыром или рис… А завтра я куплю что-нибудь!

— А деньги у тебя откуда?

— Из бабушкиного конверта на бытовые расходы.

— Уж я смогу купить еды нам обеим, — усмехнулась я.

И тут же помрачнела при мысли: что делать с девочкой, если Изабелла не выкарабкается? Мне ни за что не дадут удочерить Софию: я была не замужем, да и моего заработка едва хватало на меня одну. Но тогда её отправят в детский дом.

По спине пробежался ворох болезненных мурашек, как только я представила, как София живёт среди множества таких же несчастных детей, лишённых родительской любви, и я начала мысленно молиться за выздоровление Изабеллы.

Всю дорогу я пыталась приободрить девочку. Расписывала ей наш распорядок дня: совместный завтрак, учёба и работа, домашние задания, пока я в салоне, моё возвращение, совместный ужин и работа над заказами. Заказов оказалось не очень много, но они были сложными, поэтому корпеть нам над ними и корпеть.

Трамвай мягко подъехал к нашей остановке. Когда мы вышли из трамвая, начался сильный дождь, и мы с Софией, взявшись за руки, устремились к дому. Пока добрались до двора, промокли до нитки, и уже собрались вскочить на лестницу, как я услышала:

— Марианна!

Из своего дорогого чёрного Валессиаса вышел Андрас.

Глава 14. Успешный финансист на маленькой кухне ​

Мы встали под козырьком, чтобы нас окончательно не смыло дождём.

— София, иди скорее внутрь и переоденься, — сказала я. — Сейчас приду.

София с любопытством посмотрела на Андраса, его дорогое пальто, красивый автомобиль, с интересом — на меня и юркнула в подъезд.

— Я звонил весь вечер, хотел поужинать вместе. Ты не отвечала, решил подъехать. Что-то случилось? Кто эта девочка?

«Решил подъехать, чтобы проследить, не упорхнула ли я с кем-то другим на свидание?» — хотелось выпалить мне, но я сдержалась. Андрас был не виноват в моём дурном настроении.

— Долго рассказывать, ты сейчас промокнешь до нитки и придётся тебя сушить, — я решила улыбнуться, чтобы скрыть усталость и раздражённость.

— И всё же.

— Изабеллу, мою соседку, увезли в больницу с инфарктом. Ей скоро исполнится только шестьдесят пять. Она много помогала мне, когда я переехала одна в столицу. София — её внучка, и у девочки больше никого не осталось. Как раз возвращаемся из больницы. Пока Изабелла не поправится, мы с Софией поживём вместе. Две недели точно.

— Тебе нужна моя помощь? — Андрас задал этот вопрос как-то строго, по-деловому.

А я что? Я не из тех, кто расклеится и начнёт ныть. С чего мне втягивать его в свои проблемы? Технически они не были моими. Но Изабелла и София стали мне практически родными. Не могла оставить их в беде.

— Справимся, — я поджала губы и уже направилась в сторону лестницы. — Извини, съездить и поужинать не получится. Не хочу оставлять двенадцатилетнюю девочку одну дома в таком состоянии. Да и пока Изабелла в больнице, буду оставаться с Софией. Не думаю, что ты захочешь присоединиться сегодня к нам и попробовать мою отвратительную стряпню.

И зачем я это сказала? Меньше всего мне хотелось тащить сейчас Андраса в свою скромную квартиру и знакомить с ребёнком, который на пару недель точно остался без родного человека.

Разумеется, он не согласится. Он слишком хорошо воспитан…

— Продукты есть? — вдруг спросил он, удивив меня.

— Что-то найдётся. Тут за поворотом магазинчик, который работает допоздна. Если что, докупим.

— Прекрасно. Я давно не готовил, но люблю это дело, когда нервничаю. Успокаивает.

И направился вверх по лестнице.

— Ты идёшь? — со смехом спросил он, глядя сверху на меня и мой раскрывшийся в изумлении рот.

Отнекиваться не осталось сил. Хотелось высохнуть, отдохнуть и поесть. Мы с Андрасом прошлись по коридору. София, уже переодевшаяся, выглянула к нам, и я познакомила её с Андрасом.

— У вас красивый автомобиль, — одобрила она серьёзно.

— Благодарю, — усмехнулся тот, ослепительно улыбнувшись.

— Вы друг Марианны?

— Да, — без запинки, но с хитрой улыбкой ответил Андрас.

— Из её прошлой жизни, которую она так ненавидит?

— И это да.

Готовить решили у меня. София принесла продукты — бекон, макароны и даже нашла куриные окорочка в холодильнике, купленные бабушкой накануне. Пока Андрас делал соус, чтобы обмазать мясо, я сушила нашу с Софией одежду магией. Потом осторожно высушила дорогое пальто Андраса и обработала нашу одежду так, чтобы на ней не оседали запахи от выпекающихся куриных окорочков.

Странно было смотреть на то, как вполне успешный финансист, ездящий на последней модели Валессиаса, стоит в одной белой рубашке с закатанными рукавами на моей малюсенькой кухне и готовит ужин. Он надел мой фартук, висящий скорее для красоты, чем для дела, и я на несколько мгновений просто залюбовалась. У него были красивые мощные плечи, широкая спина, узкие бёдра… Двигался он уверенно, хоть и немного сутулился. На губах играла лёгкая улыбка.

Захотелось подойти, прижаться к его спине, погрузить пальцы в шапку густых светлых волос, поцеловать в красиво очерченные губы. Почему я раньше не замечала, как он привлекателен? Должно быть, мои суждения о нём основывались на словах Сорена, который отзывался о старшем брате довольно неприязненно и насмешливо. И я решила, что Андрас действительно со всеми холоден, неприязнен и даже жесток. А оказалось… Впрочем, увидим, что будет дальше.

Не знаю, подумал ли что-то мой новый гость о скромности моей малюсенькой квартиры, но мне стало спокойней, как только я оказалась внутри. Пусть здесь простенько, хотя я и старалась придать интерьеру хоть какое-то изящество, тщательно следила за чистотой, переклеивала обои, белила потолки. Почти собственными руками, если не считать щепотку магии. Но в квартире тепло и приятно, а своё огромное окно с широченным подоконником я обожала.

София накрыла на стол, Андрас положил всем макарон с сыром, курицу, и я закатила глаза, откусив кусочек — до чего хрустящая и сладкая корочка! Горчица и мёд.

— Это очень вкусно! — тихо воскликнула я.

— Это вы просто вернулись голодные, — хмыкнул тот. — Я больше люблю жарить стейки, чем готовить птицу.

— Стейков у нас не оказалось, — вздохнула наевшаяся София, взяв свою тарелку и приборы. — Благодарю за ужин! Я помою посуду, а потом мне нужно готовиться к школе.

Пока девочка мыла посуду, тарелки сами собой взлетели со стола и поплыли к Софии по воздуху. Я слишком устала, чтобы убирать всё своими руками, а Изабелла просила не облегчать внучке жизнь магией, поэтому мне пришлось позволить ребёнку всё перемывать самой.

— Прогнозы у твоей соседки утешительные? — тихо спросил Андрас, когда мы вышли в мою так называемую гостиную. Он присел на диванчик, я утонула в любимом кресле.

— Врач сказал, пока будут наблюдать. Но инфаркт… мой родственник однажды умер от инфаркта в шестьдесят лет.

— Что за больница?

— Святой Анны.

— Непростая, — кивнул Андрас. — Я возил туда мать год назад… Марианна, если тебе нужна помощь, скажи мне. Не стесняйся попросить.

— Ты не обязан решать мои проблемы, — я покачала головой.

Не любила быть обязанной. И очень устала. Хотелось прильнуть к его груди и почувствовать, как он обнимает меня и целует. Но вот только к чему приведут эти наши поцелуи? Мозги плавились от усталости.

— Я пока что ещё не решаю твои проблемы, а предлагаю помощь.

— Как я должна буду расплатиться за эту помощь? — спросила с улыбкой, откинув голову на спинку кресла.

Андрас посмотрел на меня исподлобья, на мгновение его глаза полыхнули чем-то неуловимым, мрачным и пугающим, но он решил подыграть:

— Пара ужинов. Может, танцев.

— Как вчера? — я состроила невинную гримаску, которая, похоже, воспламенила его ещё больше.

— Точно бы не отказался.

София ушла в соседнюю квартиру готовиться к школе, мы остались с Андрасом одни в этом тёплом, уютном полумраке. Я медленно поднялась, уселась на диван рядом с ним, прижалась к нему и, прошептав благодарность, захватила его мягкие губы наглым поцелуем.

Глава 15. Усложнить себе жизнь

Да, этого я и хотела. Прекрасное завершение такого сумбурного, нервного дня. Не стала строить из себя неопытную недотрогу, просто позволила этим поцелуям унести мою голову далеко-далеко, в страну горячих грёз и плавящегося томления. Старый диван, маленькая квартирка, дождь, мягко барабанящий по стеклу, лампа, свет которой я приглушила одним лишь шёпотом, длинные пальцы, касающиеся моей щеки. Это что-то удивительное. Моё сердце будто расцветало буйным цветом.

— Я так долго ждал тебя у дома… — прошептал Андрас, не отрываясь от моих губ, всё ещё нежно лаская их тёплыми прикосновениями и горячим дыханием. — Решил, что ты ушла на свидание с другим.

— Почему не звонил целый день?

— Отсыпался, а потом поехал в офис. Пытался занять мысли работой.

— Занял?

— Нет, — усмехнулся. — Хотел не звонить, чтобы отрезветь от воспоминаний о вчерашнем вечере. Но часов в пять всё же сорвался. Кто-то взял трубку и сказал, что тебя нет. Никто не сообщил, что ты уехала в больницу.

Я улыбнулась и снова поцеловала его. Никак не могла от него оторваться. Какое же всё-таки приятное занятие эти поцелуи в его объятиях в тишине уютной квартирки. И такое странное ощущение: никаких обязательств, никаких ожиданий, такая приятная лёгкость. Не утонуть бы, не погубить свою душу окончательно! Ведь не оправлюсь же.

Но как же мне нравилось проводить время с Андрасом!

Быстрые шаги, стук двери и девичий голосок:

— Марианна, могу спать сегодня у тебя?

Вернулась София, неся подушку и одеяло. Я отпрянула от Андраса, вытерла губы, пригладила юбку и только потом вышла к ней, стараясь не шататься.

— Разумеется. Ох, уже без четверти одиннадцать!

— Да, уже поздно, — мой гость поднялся, надел пиджак и вышел из комнаты. — Оставляю вас отдыхать.

— А вы завтра приедете? — София посмотрела на него долгим сосредоточенным взглядом.

— Если Марианна пригласит.

— Завтра, пока ты будешь в школе, я съезжу к твоей бабушке, отвезу продуктов, — сказала я.

— Во сколько ты планируешь ехать? — спросил он.

— К часу. Утром у меня три клиентки, а следующая только в три часа.

Андрас на мгновение задумался, а потом заявил:

— Я отвезу тебя. На машине гораздо быстрее.

Мои щёки налились теплом. Удивлённо посмотрела на Андраса и затаённо заулыбалась.

— А как же твоя работа?

— Освобожу это время, одну встречу можно перенести.

— Только если это тебя не затруднит!

— Не затруднит, — от этой уверенности в голосе хотелось расплавиться ещё больше, стать чем-то жидким и вязким.

Он улыбнулся, надел пальто и сказал Софии:

— Ну бывай, желаю сладких сновидений и не грустить.

— Не буду, — пообещала девочка.

— Подожди меня, я быстро, — сказала я Софии. — Провожу Андраса до лестницы и вернусь.

— Можешь не торопиться, — как-то довольно ехидно ответила она.

Как только мы вышли на лестницу, Андрас заключил меня в объятия, прижал к себе и поцеловал так, что у меня всё внутри загорелось бешеным огнём. Поцелуй стал всё дольше, настойчивее, мы уже почти не отрывались друг от друга, плавясь на медленном огне.

Никогда бы не подумала, что буду целоваться с мужчиной прямо на лестнице, где вот-вот могут появиться соседи. Или просто выглянут в окно, а тут такая интересная сцена. Да что уж там, сейчас я вообще ни о чём не могла думать! Только о его губах и тепле, которым он объял меня.

Как же так получилось? Почему я не знала, что Андрас такой? Что от каждого его поцелуя я хмелею, а каждая улыбка дарит уверенность в завтрашнем дне, хотя он ничего мне не обещал, да и я не ждала никаких обещаний. Даже напротив. Бывший жених научил полагаться только на себя и не верить в любовь. А Андрас, кажется, научит страсти.

Он оборвал поцелуй и, не улыбаясь, тихо, преступно кратко сказал:

— Увидимся завтра. Сладких снов.

Сложно было отпустить его сейчас, но силой воли я заставила себя отойти и схватиться одной рукой за перила, чтобы не шататься слишком заметно.

«Не навязывайся, не показывай, что слишком в нём заинтересована… — наставляла себя. — А я заинтересована?.. Скорее не в нём, а в его поцелуях». Его забота и внимательность по отношению ко мне удивляли и пугали. А вот объятия и поцелуи… Что это? Похоть, страсть, влюблённость? Нет, не влюблённость точно, ведь я так сильно боюсь влюбиться, поэтому никогда больше не влюблюсь.

Я махнула рукой, проводила его взглядом, а потом вошла в дом, уже не пытаясь привести мысли в порядок.

Как только я улеглась в свою кровать и уткнулась лицом в подушку, то остро почувствовала отсутствие Андраса. Губы до сих пор горели от его поцелуя. Хотелось собрать вещи и снова умчаться в неизвестном направлении. И если бы не София, я бы, возможно, так и сделала. Только бы не усложнить себе жизнь, не окунуться в омут чувств с головой, чтобы потом не утонуть и не погибнуть от боли. Только непроходимая дура, пережившая то же, что пережила я, снова поверит мужчине.

Глава 16. Мысли о семье ​

Андрас заехал за мной на работу, как и обещал. Почти не опоздал.

— Не знал, что любит Изабелла, поэтому взял фруктов, выпечку и ещё кое-чего по мелочи. Если всего этого нельзя, что ж…

— Ты невероятен! — улыбнулась. — Спасибо тебе большое!

Андрас лишь ответил мне потеплевшим взглядом, и мы поехали в больницу. Почти всю дорогу он держал меня за руку, а левой рукой крутил руль. А я всё вспоминала и вспоминала наш невероятный поцелуй. И то, как сильно откликалось на него моё тело.

Интересно, что подумает обо мне Андрас, если его поцелуи заведут меня так далеко, что я не захочу остановиться? Воспользуется этим, получит то, что нужно мужчине, и бросит меня? А я, как дурочка, влюблюсь и буду страдать из-за разбитого сердца и потерянной девственности?

Современные девушки уже реже старались хранить свою чистоту до замужества. Они стали свободнее, самостоятельнее, наглее. Взять хотя бы мою сестру, которая попрала всё, что было важно, — свою честь, мою любовь к ней, любовь к ней семьи, — и прыгнула в постель к моему жениху. Или сама соблазнила, тут уже не так важно.

Мне казалось, я совсем из другого теста. Однако хранила себя не для того, чтобы угодить будущему мужу, а просто не хотела, чтобы ко мне кто-то прикасался и пользовался мной ради утех. Я не позволяла Сорену касаться меня слишком вольно, несмотря на его многочисленные намёки и страстные мольбы отдать ему то, что, по его мнению, ему уже причиталось. А в тот раз, когда он попытался поговорить со мной после произошедшего скандала, он так и объяснил свою измену: жгучим желанием, которое я никак не хотела удовлетворять до свадьбы.

С Андрасом всё было иначе. Хотелось, чтобы он не просто обнимал меня и целовал, а пошёл дальше. Слишком далеко. Мне вдруг захотелось узнать — каково это — близость с ним? И так ли это страшно отдать себя мужчину, который мог никогда не стать твоим мужем? Чем чище невеста, тем дороже её можно было продать — это пережиток прошлого или ещё настоящее?

Да о чём я только думаю?! Мы же едем в больницу к Изабелле!

Она пришла в сознание, и мне даже разрешили пройти к ней.

— София со мной, — улыбнулась я, осторожно сжав руку женщины.

Выглядела она неважно.

— Ох, дорогая… — прошептала она с трудом. — Попроси Софию вытащить красную папку с документами. Она знает, где. Там есть телефон и адрес её матери. Если со мной что случится, позвони ей.

— Ты говорила, её мать пропала и не желает видеться с дочерью.

— Не совсем так, — возразила Изабелла. — Год назад Кристина снова захотела общаться с дочерью, приезжала несколько раз, но София отказывалась видеться с ней. Иногда Кристина звонит и интересуется её успехами, каждый месяц присылает деньги. Эти деньги нам очень помогают. Кристина взялась за голову, пусть поздно, чем никогда. Лучше такая мать, чем детский дом. Если мне самой не удастся, попробуй примирить Софию с матерью. Я отдам тебе все деньги за моё пребывание в больнице…

— Пожалуйста, не волнуйся и поправляйся, — я поцеловала её в щёку. — Не думай ни о чём. Ждём тебя домой. Мы собирались встретить новогодние праздники вместе, помнишь?

Врач сообщил, что состояние Изабеллы пока тяжёлое, но стабильное. Прогнозов давать никто не решался, но она пришла в себя, говорила со мной, и это меня успокоило. А когда я обратилась в администрацию, чтобы заплатить за лечение, мне вдруг сообщили, что счёт уже оплачен.

— Кем? — охнула. — Это немаленькая сумма.

— К сожалению, разгласить эту информацию не могу.

В машине я долго молчала, задумчиво глядя на проплывающие мимо улицы и дома. Вспомнила родителей. Мой отец тоже болел, а я так и не ответила на два его последних письма. О матери вообще почти ничего не знала. Знала, что он даже ездил в столицу на консультацию к врачу из-за своего сердца. Как прошла эта консультация? Назначили ли ему лечение? Лечился ли он? А мама? У неё всегда были проблемы с желудком, и я делала ей специальные отвары, облегчающие пищеварение. О сестре думать совсем не хотелось — о ней было кому позаботиться, а вот о моих родителях…

— Это ты заплатил за пребывание Изабеллы в больнице? — тихо спросила я.

— Да, — через некоторое время ответил Андрас, несмотря на меня, следя за дорогой.

— Зачем? Я отдам тебе деньги.

— Прекрати! — нахмурился он. — Мой родственник лежал в этой больнице, она одна из лучших, и я знаю, насколько там дорого. Для меня это вполне подъёмная сумма, так почему же я не могу помочь человеку, который тебе дорог?

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Ты не обязан.

Андрас лишь сжал её руку и проговорил:

— Но тебя беспокоит не это.

— Я подумала о родителях, — нехотя ответила я. — Что они уже далеко не молоды и что вдруг… — горло сжала горькая судорога… — с ними что-то случится, и я не успею попрощаться.

— Не думала о том, чтобы съездить к ним?

— У меня плотная запись, почти каждый день.

Разумеется, запись в салоне — это лишь предлог. Если я попрошу клиентку поменять день, меня поймут, этим злоупотреблять не приходится. Но перспектива снова приехать в место, с которым связано столько неприятных воспоминаний, пугала меня до дрожи. Передо мной снова вставали те события, из-за которых мне захотелось уехать. Вспомнились боль, непонимание, паника, шок, сияющее лицо сестры, потрясение на лице отца, мать, пытавшаяся замять скандал, но безуспешно. А потом волна слухов, сплетен, злорадство соседей за спинами и предательство семьи.

— Не думаю, что они вспоминают обо мне, — заключила я, когда мы подъезжали к салону.

— Зря ты так думаешь. Если решишься, я отвезу тебя в эту пятницу. Как раз нужно заехать домой и навестить родителей.

Я думала о возможной скорой встрече с матерью и отцом до самого вечера. Готова ли была к этому? Нет, определённо. Взвешенно принять решение мне мешала жгучая обида, но мысли о болеющем отце вдруг лишили покоя. А что, если он как Изабелла?..

Но вместе с обидой меня мучит страх. А я ненавидела бояться! Вдруг эта поездка приведёт к ещё большим конфликтам? А если мама начнёт упрекать меня в чём-то? Что мне делать, если вдруг я столкнусь там с сестрой?

Завернув за угол в свой двор, я неожиданно лицом к лицу вдруг столкнулась с Сореном. Кажется, он ждал меня. И был очень зол.

Глава 17. Волкодав или чихуахуа?

— Что ты здесь делаешь? — тихо воскликнула я, испуганно озираясь. Надеюсь, Андрас не решит навестить меня без предупреждения. Кажется, после работы он должен был ехать домой. А если он увидит меня с Сореном, то вдруг решит, что я возобновила с ним отношения и пытаюсь обвести их обоих вокруг пальца? — Откуда ты вообще узнал мой адрес? Мне больше нечего тебе сказать.

— Ошибаешься, — я ещё никогда не видела, чтобы Сорен смотрел именно так: со злым прищуром и ледяным презрением. — Решила отказать мне и заняться моим старшим братом? Разумеется, он более лакомый кусок, с таким-то огромным годовым доходом. Теперь только высокие ставки, малышка Марианна?

— Что ты несёшь? — потрясённо хмыкнула я, а сама начала судорожно обдумывать, как мне от него избавиться. — Сорен, мне некогда разбираться с тобой, я должна вернуться.

— Ты не знаешь, что о тебе болтают дома. Что ты работаешь в салоне не красоты и моды, а в салоне, обслуживающем мужчин. Проститутка, проще говоря, — он выплюнул слово, как яд, лицо его исказилось, и я засомневалась, что он трезв.

Как после всего Сорен вообще смеет говорить мне такие вещи?

— Если ты сейчас же не уйдёшь, я помогу тебе это сделать, — процедила с непревзойдённой угрозой, при этом кончики пальцев начала жечь огонь, и я пошла на него, как бык, только рогов не хватало. — Тебе тут что надо-то? Забылся? Потерялся? Я не твоя жена, не твоя любовница и даже больше не невеста.

Сорен опешил, втянул голову в плечи и начал отступать под моим напором, но наглое и злобное выражение лица всё ещё оставалось.

— Это я-то проститутка? — прошипела я, должно быть, превратившись в совершеннейшую ведьму, растрёпанную, злую, со сжатыми, искрящимися магией кулаками. — Вспомни, как твоя жена выходила за тебя замуж. Наспех, чтобы сплетен было поменьше. Как долго тебя уговаривали пойти с ней под венец? Неделю? Две? Или слегка нажали, пригрозив лишить денег, и ты сразу сломался?

— Ты ничего не знаешь! — прорычал тот, попытавшись отыграть позиции, даже резко подавшись ко мне, но я была не из робкого десятка. Совсем. Я огрела его горячим магическим разрядом, и тот потрясённо дёрнулся, практически взвизгнув от неожиданности. Не от боли. Заряда там было слишком мало.

— А ты что думал, дорогой? — тут я принялась хохотать, надеясь, что мне очень натурально удалось изобразить безумие. — Что я только лица малевать умею? Боевая ведьма из меня не самая умелая, но поджечь зад могу. И будешь ты бегать зажжённый, как факел.

— Ты сдурела?! — пискнул Сорен, пытаясь скалиться, но получалось также пугающе, как рычание чихуахуа. А он явно мнил себя волкодавом.

— Пока ты сидел закрывшись в своём доме и пускал слюни, надеясь, что скандал с тобой и моей сестрой обойдёт тебя стороной, все тыкали в меня пальцем, смеялись надо мной и потешались. Мол, смотрите, как ей жених рога наставил! Все вели себя так, будто оскандалилась я, а не вы! А теперь спустя полтора года ты заявляешься сюда и пытаешься от меня чего-то требовать!

— Приблизься ко мне снова, и ты за это ответишь, больная ведьма! — рыкнул Сорен, и я сочла его слова как призыв к действию и огрела его магией снова.

Если он и был пьян, когда пришёл ко мне, мне удалось заставить его протрезветь за несколько минут.

— Ты добилась своего! — разумеется, эта угроза мне очень не понравилось, но как ещё избавиться от приставаний человека, который не желает понимать родной язык?

Что-то новенькое. Значит, дома меня считают едва ли не проституткой? Не поэтому ли родители перестали писать мне и искать со мной встреч? Значит, моя сестра, публично оскандалившаяся, теперь уважаемая замужняя женщина, а я, просто уехавшая из того места для душевнобольных, — теперь девица из салона для утех?

Глаза наполнились злыми слезами. Захотелось догнать мерзавца и бить его магией снова и снова. Чтобы живого места не осталось. За все мои страдания, за тот позор, что я пережила не по своей вине, за попранные надежды и оскорбления. Он ведь действительно так просто не оставит меня в покое. Вела я себя, как дикарка.

В любом случае, Сорен расскажет всё своей семье. Начнёт с того, что Андрас крутит роман с «той самой»… Которая не красит лица женщинам, а просто ублажает мужчин. Никто из них и не вспомнит, что я когда-то была его невестой, вероломно им обманутой. А закончит тем, что я ещё на него и напала. А закон в стране резко ограничивал своих граждан в использовании магии для чего-то, кроме бытовых нужд. Что теперь? Семья Сорена подаст на меня в суд? А доказательства нападения где возьмёт? Сам себе прижжёт руку или нанесёт побои?

С этими безумными мыслями я ворвалась в квартиру и попыталась прийти в себя, чтобы не напугать Софию. Она сидела в моей комнате, шила узоры на платье, слушала музыку в радиоприёмнике и что-то тихо напевала.

— Я сварила рис! — гордо заявила она. — А после вчерашнего ужина осталась курица.

— Прекрасно! — голос дрогнул. — Руки помою и приду.

Я юркнула в крохотную ванную, захлопнула дверь и прислонилась спиной к стене. Сильно чесались пальцы, будто огонь всё ещё рвался наружу.

Пусть Сорен только попробует всё переврать. Есть же справедливость в этом мире! Или нет?

Когда я вышла к Софии, сил злиться уже не было.

— С тобой всё хорошо? — хмуро спросила девочка.

— Да, только очень устала. Капризный клиент попался.

— Почему ты не можешь наколдовать ему прыщи? Или противные наросты? — искренне удивилась девочка. — Чтобы больше не был противным.

— Не хочу, чтобы на меня подали в суд, — засмеялась я. Идея была прекрасной. Прыщи или наросты, значит?

— Давай тогда поедим, отдохнём и спать! — весело воскликнула София и побежала накрывать на стол, а из кухни уже сказала: — А потом мы с тобой придумаем, как отомстить этому негодяю. Мы можем даже ничего взаправду не делать. Мне просто иногда приятно думать о том, как я мщу своим обидчикам. И это помогает вернуть веру в себя.

Я почувствовала прилив благодарности к девочке. Просто за то, что она есть, и за её поддержку. А потом пошла помогать ей накрывать на стол, предчувствуя беду.

Глава 18. Злость Андраса

Я долго думала, рассказывать Андрасу о столь знаменательной встрече или промолчать. Он разозлится, будет нервничать, ещё, чего доброго, поскандалит со своим братом, а потом и всей семьёй. И я останусь виноватой. Замкнутый круг!

Принарядившись следующим вечером, я направилась на встречу с Андрасом. Его дорогущий автомобиль уже стоял у въезда во двор моего дома. София осталась в гостях нашей соседки, с чьей дочкой дружила. Они жили этажом ниже. И, надев красивое платье глубокого зелёного цвета, наложив ненавязчивый макияж с щепоткой магии, кокетливо уложив волосы, я спустилась к Андрасу.

Выл жуткий ноябрьский ветер, приближая нас к зиме. Скоро выпадет снег, и останется ждать Рождества и Нового года. Суета, подарки, улыбки на лицах, богато украшенный город! Признаться, в этом году я ждала праздников с надеждой на лучшее будущее. Беспросветность и уныние покинули меня уже давно сами собой, и я в очередной раз поругала себя за то, что слишком много думаю о мужчине. Даже позволяю себе запретное — связываю с ним какие-то надежды и чего-то жду от него: а когда он позвонит? А когда пригласит на ужин? Когда приедет? Куда пригласит на следующий вечер? Будем ли мы вместе встречать праздники? А пойдём ли вместе на свадьбу к Селине?

Ох, и я опять как влюблённая дурочка, неспособная ничему научиться! И опять вляпалась. Почему никакие силы не заставят меня перестать верить в любовь? Ведь уже всё проходила! И всё кончилось плачевно: моим переездом, депрессией, бедностью и одиночеством. Хотя определённых успехов я всё же добилась — смогла обеспечивать себя без состояния родителей. Пусть доходы мои были скромны, но ближе к праздникам клиенток становилось всё больше, как и заработка. Да и многие начали замечать мою улыбку и сияние. А новые клиентки возвращались, очарованные моей улыбкой, довольные моей работой, стараниями и невысокими ценами.

— Как его зовут, Марианна? — спросила вчера одна клиентка.

— Не понимаю, о чём вы, — строя из себя скромницу, просияла я.

— Ты светишься!

— О, посмотрите, как она сияет! — воскликнула другая, уже сегодня.

— Просто хорошее настроение, — оправдывалась я.

И так по кругу.

А когда Андрас вышел из автомобиля, чтобы встретить меня, я сама поняла, что сияю. И что меня совсем не беспокоит ледяной ноябрьский ветер.

— Ты так красива, — шепнул он, и его поцелуй стал самым счастливым мгновением этого дня, наполненного мрачными воспоминаниями о безобразной сцене, которую мне устроил Сорен сутки назад.

— Рада видеть тебя, — заставив себя успокоиться, шепнула.

Когда мы сели в машину, я подарила ему уже не такой скромный поцелуй, как на улице, и смело, настойчиво, с желанием захватила его губы своими губами. Совершенно не боясь за помаду. Ведь я сама сделала её самой стойкой даже к таким восхитительным поцелуям.

Андрас отвечал так, будто тосковал. С жаром и тёмной улыбкой. Так мужчина целует женщину, которую хочет. Я сама хотела его, но усилием воли заставила себя отстраниться.

Исподтишка наблюдая за ним, пока мы ехали на ужин, я пыталась понять, начал ли Сорен уже мстить мне или нет. Если и начал, Андрас пока об этом не узнал, и я успокоилась.

Мы приехали в ресторан, в котором ещё не были. Уютное и приятное место, джаз, немноголюдно. Нас проводили к столику, где мы могли спокойно побеседовать, поулыбаться друг другу и даже подержаться за руки, не привлекая излишнего внимания.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил вдруг Андрас.

Так заметно? Или он был слишком внимателен?

— Я смогу поехать домой только тогда, когда Изабелла вернётся из больницы, — тихо сказала я.

— Возьми девочку с собой. И у неё есть мать.

— Она не хочет общаться с матерью. А с собой взять её тоже не хочу — не нужно ей пропускать учёбу, думаю, на несколько дней там задержусь.

— Жаль, мне действительно нужно быть с семьёй в эти выходные, и тогда мы не увидимся в эти выходные, — он помрачнел. — И не увидимся до моего отъезда. У меня много деловых встреч.

— Мне тоже жаль, но потом же мы снова будем вместе.

Андрас кивнул, я одарила его радостной улыбкой, а когда уже решила, что ничего не буду говорить ему о брате, мужчина сказал:

— Тебя беспокоит что-то ещё.

И почему у него так развита интуиция?

Я сдалась:

— Вчера вечером у дома меня подкараулил Сорен.

И тут же поняла, что совершила ошибку. Андрас застыл, сжал кулаки, глаза его потемнели, и они тихо, угрожающе зарычал:

— Он что-то сделал с тобой? К чему-то склонял?

«И что меня за язык дёрнуло?!» — мысленно обругала себя я, а сама ответила:

— Он увидел, что ты приезжаешь ко мне. Понял, что наши отношения… вышли за грань дружеских. И пришёл сообщить мне, что против наших… встреч.

В глазах Андраса плескалась чистая, затаённая ярость.

— Сорен считает, что я недостойна вашей семьи.

Андрас пристально смотрел на меня, а потом отрывисто процедил:

— Что ещё он сказал?

Вот это интерес! Я ожидала, что он больше не захочет слушать о выходке своего брата.

— Ничего особенного, — вздохнула. — Мы поругались, и я…

Пришлось опустить взгляд.

— Что? — мрачно вопросил Андрас.

— Прости, но я немного припугнула твоего брата.

— Как это?

— Показала ему, что при помощи магии умею не просто делать женщин красивыми, а ещё и могу защитить себя.

— Мой брат жив? — усмехнулся Андрас.

— Жив, здоров, только немного недоволен.

— Прекрасно, — он снова взял приборы и начал ужин. — Прости, что Сорен докучает тебе, Марианна. Больше не будет.

«Хорошо бы, — подумала я, и неприятное предчувствие начало жечь душу огнём. — Но что-то подсказывает мне, Сорен не станет слушать брата… Я хорошенько его разозлила».

А вслух сказала:

— Не хочется, чтобы вы ссорились из-за меня.

Да плевать. Пусть этот предатель больше никогда не попадается на моём пути. Иначе я просто расскажу его беременной жене, что её муж повадился искать со мной встреч. Да, я пойду на этот шаг, если Сорен переступит черту. Но, надеюсь, мне больше никогда не придётся общаться с Эленой.

— Потанцуем?

Андрас пригласил меня на танец, но я сразу поняла, что он стал напряжённым. Двигался прекрасно, но какая-то скованность его плеч и рук не давала расслабиться и мне. Я хорошо считывала настроение людей.

«Что ж, молодец, дорогая, ты сама малодушно пожаловалась ему и испортила вечер. Знала же, что Андрас разозлится!»

Он оставался таким до конца вечера, но когда мы прощались, я ощутила в его поцелуе голод и жажду. Никакой скованности и напряжения в объятиях. Только жгучее желание.

Мы прощались на несколько дней. Перед выходными его ожидали забитые деловыми встречами вечера, а после поездки к отцу и матери. И мне совсем не хотелось расставаться. Вдруг он вернётся не таким, какой он сейчас? Вдруг Сорен уже начнёт распускать обо мне грязные слухи, и Андрас поверит?

Что за проклятый тип? Почему не хочет оставить меня в покое? Это он предал меня, а потом женился на моей сестре. Хотелось расплакаться от досады, но я прижалась лбом ко лбу Андраса и подарила ему такой поцелуй, от которого у самой голова едва не улетела в небо. Какими станут наши отношения, когда он вернётся?

Не знаю. Но страх смешивался с предвкушением новой встречи.

А через два дня я узнала, что разозлила Сорена слишком сильно.

Глава 19. Жертва

В конце недели в мой салон зашла Селина, и я начала колдовать над её образом. Красила, взбивала волосы, делала из неё произведение искусства. А она собиралась на ужин с женихом.

— Ты выглядишь иначе, — усмехнулась она так, будто что-то знала.

— Как обычно, — я пожала плечами, не прерывая работу.

— Обычно твоё лицо так не горит.

— Просто хорошо спала ночью.

— Мы можем попить кофе после? — спросила она. — Как у тебя со временем?

— Следующая клиентка придёт только через час после тебя, пожалуй, мне удастся перекусить.

— Хорошо, — Селина выглядела мрачноватой и смотрела на меня как-то странно, будто изучающе.

А когда мы закончили и расположились в кафе неподалёку, она тихо спросила:

— Что у вас с Сореном?

Я застыла на несколько мгновений, но взяла себя в руки и тихо ответила, посмотрев ей в глаза:

— Ничего. Ты дала ему адрес моей работы, он заявился ко мне, пытался поговорить, а потом узнал, где я живу и начал караулить меня у моего дома.

— О Боже! — тихо ужаснулась Селина.

— Почему ты спрашиваешь?

— Дома он болтает о тебе всякое. Небылицы какие-то.

— Что говорит? — я должна быть готова ко всему.

— Что ты работаешь в салоне не красоты и моды, а ублажаешь мужчин за деньги. И что ты делаешь это, потому что тебе не на что жить.

Одно дело, когда такие слухи распространяются просто так, когда их носят чьи-то злые завистливые языки. Но когда такие вещи говорит сам Сорен из такой состоятельной и всеми уважаемой семьи!..

— И все верят? — потрясённо спросила я.

— Не уверена.

— Ты тоже веришь?

Селина возмутилась:

— Разумеется, нет! Он предлагал тебе что-то и отказала ему, правильно я понимаю?

Я посмотрела на подругу мрачно и затравленно.

— Брось, Марианна! Я прекрасно знаю Сорена, и на какие низости он способен.

Я кивнула. Если Элена узнает… Да и пусть! К чему беречь её чувства и переживать за неё? Ей было плевать на меня, когда она ложилась в постель с моим женихом. Хотя, если подумать, она оказала мне оценимую услугу, забрав себе этого ужасного человека.

— Мне казалось, тебе плевать на сплетни за твоей спиной, — Селина внимательно следила за выражением моего лица.

— Я собиралась поехать домой, навестить родителей, попытаться наладить отношения с ними. А теперь… Представляю, что это будет за приём. С такими-то слухами…

— Я поговорю с твоими родителями, — пообещала Селина.

— О, прошу, не трать время! Такие проблемы мне нужно решать самостоятельно.

— Я давно общаюсь с твоей матерью, — призналась подруга. — Твой отец замкнулся, хотя продолжает заниматься делами. И всё ещё заключает удачные сделки, но сдаёт. Им плохо без тебя.

— Отцу возможно, но не матери. Элена всегда была её любимицей.

— И даже матери.

— Значит, стараниями Сорена у меня не останется никого, кто захочет вспомнить обо мне с добрым словом и добрыми мыслями.

И не останется даже Андраса. Он как раз собирался вернуться домой, а там сразу окунётся в разгар этих слухов. Быть может, Андрас сначала поругается с братом, а когда сплетни разгорятся сильнее, будет думать, что я действительно такая? Он же не знал обо мне ничего больше года. И никто не знал, как это было тяжело, больно и страшно. Но я выстояла и даже научилась самостоятельности. Смогла справиться без прислуги, сама нашла место работы, не побоялась дать объявление в газеты. Раньше о таком я даже подумать не могла!

Так почему я должна бояться последствий от слухов Сорена? Да и как им можно было противостоять? Бегать по домам соседей и с пеной у рта доказывать, что всё это ложь? Нет, я поеду к родителям, как и собиралась, проведаю мать и отца, расскажу им, что не занимаюсь ничем предосудительным, а потом уеду. К тому же, Изабеллу скоро выписывают, и я смогу оставить Софию с бабушкой, чтобы разобраться со своими делами.

А слухи за моей спиной? Пусть так. Родной город уже давно перестал быть мне домом.

Первые письма пришли уже через пару дней. Мой почтовый ящик внезапно переполнился угрозами разоблачения, жалобами и прочей грязью.

Сначала я не понимала, что происходит, а потом вчиталась. Мне писали разные женщины и почти все из них анонимно. Пять писем, и все с одной и той же угрозой: найти меня и обнародовать правду о моём поведении. Сначала эта так называемая правда попадёт в мой салон, потом к моим клиентам, и что дальше?

Вот первое:

«Не буду желать вам доброго дня, Марианна!

Вы недостойны таких пожеланий. Вы подлая воровка. Сначала хотели женить Его на себе (слово «Его» было прописано именно так, с заглавной буквы), потом вас надурила ваша же сестра. Но теперь она его законная жена, носит Его ребёнка и живёт далеко от вас. Пользуясь этим, вы решили опуститься до мести и заграбастать Сорена себе обратно. Эту историю теперь знает каждый в городе! Вы висли на нём в столице, он пытался вам отказать, а вы огрели его магией.

Как низко и подло, Марианна! Когда ваш жених женился на вашей сестре, я сочувствовала вам. Но когда вы показали своё истинное лицо, меня охватило такое омерзение! Очень сочувствую вашим родителям, что у них такая дочь…

Не сомневайтесь, зло будет наказано!»

Подумать только! Вот что всем рассказывает Сорен! Что я встретилась с ним в столице и пыталась соблазнить его, а он пытался от меня убежать. Но я догнала и даже и испробовала на нём свою магию. Вот бедняжка! Хотелось рассмеяться. Но когда ещё в трёх письмах меня обвиняли в том же, меня обуял страх. Если эта грязная и лживая история дойдёт до моих клиентов… Не представляла, как они отнесутся к этому. Посмеются вместе со мной или найдут другой салон? Тогда я останусь без средств к существованию. Всё, к чему я стремилась эти полтора года, станет прахом.

Разумеется, я могла уехать в другой город. Поменьше и потише, даже поближе к морю, но сколько мне нужно будет так бегать? Рано или поздно, Сорен вынюхает новое место моего жительства и заявится туда. Тогда что? Переезд в другую страну?

С этим нужно было что-то делать. Отвечать на эти письма я не собиралась. Но сохранила их все. Особенно последнее.

«Уважаемая Марианна!

Я узнала подробности Вашей встречи с Сореном в столице. Прошу Вас, оставьте свои надежды и перестаньте преследовать его. Не крадите мою любовь. Он женат, но совсем не любит свою жену. Такое бывает, когда заставляют жениться на нелюбимой ради того, чтобы поправить финансовое положение. Мой возлюбленный здесь жертва алчности своей семьи…»

— Жертва! — потрясённо и возмущённо воскликнула я.

«Сорен не любит и Вас, просто он настолько увлекающаяся натура, что не смог пройти мимо Вашей привлекательности. Я видела Ваши фотокарточки. Вам могло показаться, что он ухаживает за Вами или даже флиртует. Прошу, не мешайте нашему с ним счастью. Я жду от него ребёнка и согласна делить его с женой. Но с любой другой женщиной никогда! А Вы красивы, ещё найдёте любовь всей своей жизни, как её нашла я. У Вас богатые родители. У Вас столько поддержи в жизни, а у меня ничего, кроме Сорена и этого ребёнка.

С мольбой,

Л. Н.»

Не знаю, на какой эффект рассчитывала эта Л.Н. своим письмом, но возмущение мгновенно сменилось изумлением, а потом и безудержным весельем. Я смеялась ещё несколько минут, и мой смех мне показался даже безумным. Плевать! Я пришла в восторг от этого письма.

Вот, как значит. Женился на моей сестре, она ждёт от него ребёнка. Но, как оказалось, не только она. А волна негодования обрушилась на меня?!

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

Пусть пишут свои письма, пусть угрожают. Мне тоже будет что обнародовать. А чтобы Сорен не обвинил меня во лжи, я попробую познакомиться с этой несчастной поближе. Благо, обратный адрес влюблённая дурочка на конверте всё же оставила.

Глава 20. Желание

Я написала загадочной Л.Н. короткое письмо, выражая желание познакомиться и поговорить. Если она писала правду, ей нужна была помощь. Даже если Сорен не любит Элену, он не останется с любовницей, кишка тонка бросить дочь своих состоятельных соседей и устроить ещё один скандал, втянув в это всю свою семью. Он будет скрывать свою беременную Л.Н. до последнего, а потом прогонит её, даст отворот-поворот, и молодая женщина останется одна на сносях. Мне захотелось, чтобы справедливость восторжествовала. А для этого нужно было готовиться: Сорен слишком хитёр, обаятелен и любую ситуацию умеет обернуть себе на пользу.

Судя по адресу, Л.Н. жила недалеко от нашего городка, но ближе к столице. Не поэтому ли Сорен часто околачивался неподалёку от своих родителей, а не от своей жены?

Сама не знаю, почему мне захотелось помочь этой бестолковой и наивной Л.Н. Сколько ей было лет? Не думаю, что больше двадцати. Иначе как она могла попасть в его ловушку? Неужели так сильно влюбилась, или Сорен её попросту обманул? Скрыл брак, а сам бегал к ней на свидания.

Какое счастье, что Господь уберёг меня от такого замужества! Но теперь осталось добиться того, чтобы справедливость восторжествовала окончательно, и Сорен навсегда от меня отстал.

Андрас вернулся в воскресенье поздно вечером и позвонил мне, пригласив в понедельник на ужин. По его бархатистому голосу было сложно понять, как прошла его поездка. Встретился ли он с Сореном, поговорил ли с ним? Я не стала задавать вопросы во время звонка, уже было поздно и, судя по голосу, Андрас устал.

Он хотел встречи. Значит, Сорен не смог запудрить ему мозги своими обо мне небылицами. Я очень на это надеялась.

Кажется, всё налаживалось. Днём с Софией мы ездили в больницу к Изабелле. Она выглядела гораздо лучше, улыбалась, начала болтать без умолку. Все мы обрадовались, когда узнали, что, возможно, на неделе её уже выпишут.

При встрече мы с Андрасом долго целовались в его машине. Шёл сильный дождь, стёкла запотели, в салоне было темно, и я совершенно не сдерживалась в проявлении своих к нему чувств. С ним было так приятно целоваться! Откуда у него такое мастерство? Никто в нашем городке никогда не шептался о том, что у него были женщины.

Он был со мной осторожен, не пытался соблазнить, но показывал, что ему очень хорошо. Это подтверждали его объятия, взгляды, улыбки, а какие восхитительные поцелуи он мне дарил!

А мне, несмотря на все мои выстроенные стены и укрепления, так его не хватало! И я даже уже не пыталась ругать себя за это.

Когда мне, наконец, удалось оторваться от него, Андрас посмотрел на меня немного ошалелым взглядом и тихо промурлыкал, улыбаясь:

— Что с тобой? Такая загадочная сегодня.

— Очень соскучилась, — шепнула я ему в губы и положила голову ему на плечо.

Надеюсь, он не думает, что я переступаю черту своими поцелуями. Кто знает? Вдруг он решит, что я слишком уж льну к нему и веду себя неприлично? Посчитает меня доступной.

— Я тоже, — сказал Андрас, заглядывая в мои глаза. — Даже мать заметила, как я был нетерпелив и хотел побыстрее вернуться сюда. Думаю, она что-то заподозрила и очень оживилась. Матушка уже давно мечтает женить меня. Сорена мне удалось поймать перед тем, как он собирался улизнуть из дома.

— Каким был этот разговор? — осторожно спросила я.

Моё сердце громко стучало от волнения.

— Напряжённым, — последовал мрачный ответ. — Я запретил ему приближаться к тебе, говорить о тебе, даже думать, но Сорен не верит, что в отношении тебя я настроен весьма серьёзно и решительно.

— Что это значит? — прошептала я, чувствуя, как душу захлёстывает горячая волна тихой, несмелой радости.

— Ты дорога и нужна мне, — Андрас склонился над моей рукой, нежно поцеловал один раз, второй. Третий поцелуй стал куда более тягучим. — К тому же, я всегда распознаю ложь. Ты лгать не умеешь, потому что не практикуешь. А вот мой брат…

— Я беспокоилась, что ты испортишь отношения с родными из-за меня.

Андрас усмехнулся, посмотрел на меня долгим взглядом. И от этого взгляда всё внутри переворачивалось. В нём была тайна и тьма, обволакивающая и такая преступно сладкая, что мне не хотелось вылезать из машины. Хотелось остаться здесь, вдвоём с ним, целоваться, сдерживаться и позволить себе немного помечтать.

— Никогда не думал, что ты можешь быть такой восхитительной… — шепнул Андрас.

— Могу сказать то же о тебе… — блаженно улыбалась я, любуясь им и уже не боясь увязнуть. Что толку бояться того, что уже произошло?

— Я видел твоего отца в эту поездку, — сказал Андрас. — Он снова болеет, но вышел вчера прогуляться. Я рассказал ему о том, что несколько раз встречал тебя в столице, без подробностей, разумеется. И что ты хотела бы навестить их в ближайшее время.

— А что папа? — прошептала я.

— Очень обрадовался и ответил, что с нетерпением тебя ждёт.

Грудь сдавило будто тисками, горло будто что-то сжало изнутри, в глазах защипало.

— А мама?

— Мадам Каллино не видел. Но уверен, что она тоже обрадуется, когда узнает, что ты хотела приехать.

— Благодарю, что сказал это отцу, — я обняла Андраса. — Надеюсь, Сорен своими слухами не убьёт их желание увидеть меня.

— Я обещал тебе, что взял Сорена на себя.

— И я тебе верю.

— Хорошо, — кивнул Андрас, а потом неожиданно заявил: — Хочу, чтобы ты заехала ко мне после ужина.

Глава 21. Опасный вечер

Я отпрянула, но Андрас расхохотался и заверил, что не имел в виду ничего дурного.

— Посмотришь, как я живу.

Мне хотелось верить, и я поверила. Слишком хорошо мне было от его улыбок и объятий. Что он мог, в конце концов, со мной сделать? Насильно заставить меня провести с ним ночь? Он знал, что меня лучше не злить. Его младший брат в этом уже убедился.

Мы больше не скрывали наш роман от окружающих. Смотрели друг на друга, как влюблённые, с восхищением и томительной поволокой, подолгу танцевали, держались за руки в ресторане и ни на кого не обращали внимания. Андрас даже иногда позволял себе касаться моей щеки поцелуями, зажигая румянец на моём лице. Так хорошо я давно не проводила время.

А после мы поехали к нему. Я с удовольствием развеяла все сомнения, смеялась и шутила всю дорогу. Сердце трепыхалось, как безумное, но не от страха. От неги, предвкушения и надежд.

Андрас занимал огромные апартаменты на верхних этажах одного из многочисленных столичных особняков недалеко от центра города. Фасад из светлого камня, высокий парадный подъезд с позолоченной табличкой. Входной дверь была тяжёлой, дубовой, с бронзовой фурнитурой. За ней открывался широкий холл с мраморным полом.

Правильно ли я поступаю, что иду к мужчине поздно вечером? Даже если между нами ничего не случится. Что Андрас подумает обо мне? Убедится, что Сорен прав в своих сплетнях, без устали распускаемых в нашем родном городе?

Мои ноги вдруг вросли в асфальт.

— Ты что, боишься меня? — удивился мужчина, обернувшись, взяв меня за руку, приобняв. — Не доверяешь?

— Переживаю, что ты подумаешь обо мне, если я поднимусь.

— Буду очень рад провести с тобой вечер у себя дома. Перестань, наконец, думать, что скажут о тебе другие. Думай о том, как хорошо нам будет вдвоём. Хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной расслабленной и свободной. Выкинь из головы свои глупости. Мы с тобой взрослые люди.

Я несмело улыбнулась, и Андрас повёл меня к себе.

Просторные светлые апартаменты, высокие потолки, украшенные лепниной и центральной розеткой. Стены, оклеенные шёлковыми обоями тёмно-оливкового тона с едва заметным узором. Шаги приглушал ворс дорогого персидского ковра.

Мебель дорогая, из тёмного массива. Я окинула восхищённым взглядом камин с резным мраморным наличником, зеркало в золочёной раме, отражающее свет электрических ламп.

Я сама родилась и прожила до недавнего времени в богатом доме. Но, насмотревшись на лишения, теперь я удивлялась так, будто никогда не видела такой красоты. Мне здесь понравилось всё: и гостиная, и кабинет Андраса, где он принимал партнёров, с большим письменным столом, а за ним высокое кожаное кресло. Стопки конвертов, печать, чернильницы, телефонный аппарат, сейф. А сколько книг!

Столовая с длинным столом, старинная люстра с хрустальными подвесками.

Спальню Андрас мне не показывал, да и я не настаивала. Мы долго сидели в гостиной у разожжённого камина, делились своими желаниями и тайнами, шептались и смеялись. Он прижал меня к себе и водил пальцем по моей щеке, спускался ниже, к шее, плечам, ключице, проводил вниз по предплечьям. Каждое его прикосновение отзывалось током в моём теле, рассыпалось на тысячи мурашек, и вскоре я приподнялась, повернулась к нему и сама поцеловала его в губы. Даже не пытаясь вспомнить, что ещё около часа назад переживала, что он обо мне подумает, если я загляну к нему вечером. Просто взяла и захватила его губы своими, почувствовав, как его щетина слегка колет мою кожу, отдалась этому поцелую без остатка, вверяя себя ему, пытаясь не отдать душу и сердце окончательно.

Андрас откинулся на подушки, сжимая мою талию, позволяя мне напирать на него, пытаясь не распускать руки. Но потом ловко перевернулся, и на подушках оказалась я. Поцелуи стали злее, горячее, наглее, но мне не было страшно, со мной творилось невообразимое. Теперь я знала точно, что Андрас не ледяной истукан. Он пламя. А мой огонь загорался рядом с ним.

Ох, до чего это были опасные поцелуи! И зачем я только пришла к нему? Ведь теперь так сложно отстраниться! Так сладко и хорошо. Последние крохи самообладания рассыпались на миллионы искр. Было ли со мной что-то похожее? Возможно тогда, когда я влюбилась в Сорена по уши. Но так ни разу и не смог довести меня до такого исступлённого желания. Только лишь клянчил ночь любви, которую ему подарила в результате моя сестра.

Я шептала имя Андраса в любовном забытьи, когда он целовал мою шею, проводил руками по моему бедру, нащупывал ремешок кружевных чулок и снова отпускал, не решаясь переступить черту. Тем временем мои руки уже блуждали под его рубашкой, проводили по рельефному торсу, изучали его. Как же хотелось, чтобы он окончательно меня сегодня освободил!

— Останься, Марианна! — прошипел Андрас, беспорядочно меня целуя, заглядывая в мои глаза ошалелым взглядом. — Плевать на всех, нам так хорошо вместе! Я слишком сильно тебя хочу.

Андрас целовал мою шею, ключицы, спускался ниже. Расстёгивал одну за другой пуговки на моём платье. Он не напирал, а действовал осторожно, но решительно. Кажется, я окончательно этим вечером сошла с ума…

Глава 22. Признания

Моё ошалелое молчание Андрас принял за согласие и снова прильнул ко мне с поцелуями. Кажется, нам уже не остановиться. Но раздался противный, оглушительный звонок телефона, разрывая наш морок.

Андрас подошёл, снял трубку и положил на место резким, нетерпеливым движением. И снова вернулся ко мне. Меньше чем через минуту звонок раздался снова.

— Подойти… — шепнула я.

Андрас схватил трубку и зло бросил:

— Слушаю!

Я оправила платье, застегнула его, пригладила волосы и попыталась настроить мысли на правильный лад. Что я только что едва не натворила? Приготовилась стать его любовницей.

— Нет, он не у меня, — сказал Андрас в трубку напряжённо, но уже мягче. — Да, мы приехали в город вместе, но после разошлись. Он собирался пробыть здесь несколько дней, а потом вернуться домой, Элен.

Я изумлённо посмотрела на Андраса. Ему звонила Элен? Моя сестра? Вот это сюрприз? Сестрица искала мужа, отравившего мою жизнь?

— Не нервничай и не вреди себе лишними переживаниями, — сказал тот успокаивающе. — Не думаю, что он сейчас с Марианной, Элен. Потому что я отвёз Марианну домой и только что вернулся.

Я густо покраснела. Андрас не стал скрывать того факта, что мы с ним общаемся. А каким было это общение, не касалось никого.

— Ложись спать. И не мучь себя домыслами.

— И часто моя сестра звонит тебе? — тихо спросила я, когда он закончил разговор.

— Случается, — признался Андрас. — Надеется, что застанет Сорена у меня.

Он медленно подошёл ко мне, положил руки на мою талию, поцеловал в щёку, шею, прижал к себе. Если он снова начнёт меня соблазнять, я не выстою.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — прошептала я.

— Что тебя смутило? — спросил Андрас.

— Мне захотелось большего, — честно ответила я.

— Почему ты не позволишь нам это большое испытать? — он продолжал целовать меня. — Опять боишься, что я подумаю о тебе?

Я смущённо усмехнулась, но решила быть честной до конца.

— Не только. Я никогда прежде не была с мужчиной. И не хотела быть после произошедшего с Сореном. Но ты ломаешь все мои убеждения и все мои выстроенные стены. И это немного пугает меня.

Андрас долго смотрел на меня. Кажется, он разочаровался. Но в чём именно? Не хотелось терять его сейчас, когда он стал для меня так дорог. Но я привыкла слушать себя и своё тело. И не стану делать что-то, что порадует мужчину, но сделает меня несчастной.

— Не хочу, чтобы ты боялась, не доверяла, опасалась чего-то рядом со мной, — прошептал он, обнимая, но уже не целуя, будто исчерпал лимит поцелуев для меня на сегодня. — Хочу, чтобы ты наслаждалась также, как я. Каждой проведённой минутой. Больше года я думал о тебе. И думал о тебе ещё до того, как Сорен сделал тебе предложение. Просто почему-то решил, ты слишком молода, да и понадеялся, что мои мысли — лишь наваждение, а братец повзрослеет рядом с тобой. Но не вышло. Сорен не понял, какой подарок судьбы получил. Я решил, что ты больше никогда не захочешь связываться с нашей семьёй. Но не переставал вспоминать тебя.

— Так и было, не хотела, — призналась я. — С болью предательства на меня обрушилось всеобщее презрение, злорадство и позор сестры. Да и родители выбрали весьма своеобразный способ заткнуть глотки злопыхателей. Просто выдали замуж сестрицу за моего жениха. Все эти месяяцы я старалась забыть, что где-то у меня есть семья и свой дом. Но как только ты появился в моей жизни, мне подумалось, что, может, стоит отпустить обиды и повидаться с родными? Однако меня не отпускает плохое предчувствие.

— Какое?

— Если я навещу дом, то всё хорошее, что происходит со мной теперь, просто пойдёт прахом, закончится, едва начавшись.

Андрас тихо засмеялся. У него хорошо получалось высмеивать мои страхи, при этом не обижая меня, а подбадривая.

— Чего ты боишься? Болтовни Сорена? Я заткну всем рты! — воскликнул Андрас. — Ещё и не посмотрю на то, что он мой брат, и начищу ему морду.

— Ох, не нужно! — запротестовала я.

— Слишком много отвратительного он говорит о тебе.

— Забудь о нём. Я просто съезжу туда, побуду с родителями уеду.

— Съездит она, — усмехнулся Андрас. — Я отвезу.

— Нас могут увидеть вместе. Расстроишь родных.

— Прекрати, — резко ответил тот с негодованием. — Я только что сказал твоей сестре, что был с тобой. Удивлён, что мать ещё мне не перезвонила с воплями и не вытянула из меня всё.

— У Элен с твоей матерью хорошие отношения?

— Стали хорошими, когда Элен забеременела. До этого она не хотела общаться с невесткой. Моя мать мечтает о внуках с тех пор как я получил диплом. И уже столько лет пытается подогнать мне девушек побогаче и посимпатичнее. А вот отец до сих пор расстроен, что Сорен так поступил с тобой. Марианна, ты слишком переживаешь о том, о чём не стоит переживать. Думаешь, ты боишься потерять меня больше, чем я тебя. Нет. Мои слова покажутся тебе безжалостными, но я до сих пор не могу поверить своему счастью: всё складывается так удачно для меня. Подозреваю, мне было бы тяжело смириться с твоим замужеством. Поэтому я нашёл тебя.

Я захватила его губы жадным поцелуем. Его слова можно расценивать как признание в любви? Не знаю. Плевать. Сейчас я пылала и жаждала его прикосновений, объятий, страсти. Его слова успокоили мои тревоги и развеяли сомнения. Я поняла, что хочу принадлежать этому мужчине, хочу покориться, хочу быть с ним…

— Уже поздно, — шепнул он, пытаясь успокоить дыхание. — Если мы сейчас же не уедем, я тебя не отпущу.

Голова кружилась, его руки сжимали меня, блуждали по моему телу поверх платья, а мои руки изучали его тело под рубашкой. Крепкое, восхитительное. Я сходила с ума от его запаха и впервые так сильно хотела мужчину.

Но он был прав, мне следовало вернуться домой. Однако любовный морок не выветрился из головы даже полчаса спустя, когда автомобиль Андраса подъехал к моему дому. Ещё бы! Мы так долго и горячо прощались, целуясь, шепчась и чувствуя себя очень счастливыми.

Глава 23. Все оттенки папиного голоса

Изабелла вернулась домой в середине недели. Андрас привёз её из больницы, и мы пообедали вчетвером. Женщина выглядела хорошо, а когда заговаривала с Андрасом, её глаза загорались, как два полуденных солнца, и кокетка пускалась в безудержный флирт.

— Ах, где мои двадцать пять лет? — вздыхала та картинно, и я в очередной раз восхищалась её шармом. Андрас смеялся, а София с большим интересом слушала про новые модели автомобилей, которыми ему удавалось управлять.

— Когда вырасту, обязательно научусь водить машину! — заявила девочка.

— Это непросто, но ты справишься, — ответила я.

— А ты умеешь водить?

— Умею, — заулыбалась я. — Отец научил меня. Даже водительское удостоверение имею.

София восхищённо всплеснула руками.

— Научим, — подтвердил Андрас. — Будешь водить лучше любого мужчины.

Девочка развеселилась, а мне было радостно находиться в такой приятной обстановке. Мужчина, в которого я имела неосторожность влюбиться, так ладил с дорогими мне людьми. Он мгновенно расположил их к себе, хотя в моём родном городке Андраса побаивались за его холод, видимое презрение ко всем, кто не относился к его кругу, и неразговорчивость.

— Это замечательный мужчина, Марианна, — довольно и задумчиво проговорила Изабелла, когда Андрас уехал, и мы собирались ложиться спать. — Если твой бывший жених ничего не испортит, ты будешь в надёжных руках, и я успокоюсь за твою судьбу. Останется только Софию пристроить в хорошие руки.

Я рассмеялась и спросила:

— А что, если София вырастет настолько самодостаточной, что ей не нужны будут ничьи посторонние руки?

— Надеюсь, так и случится. Но человеку нужна семья.

— Вспомни, как поступила со мной моя семья, — вздохнула я. — Мне казалось, что нужно быть хорошей дочерью, чтобы такого не произошло. Что ж, я была послушной. Не всегда, но большую часть времени. И как всё обернулось.

— Твои родные слишком зависимы от чужого мнения. Должно быть, их тоже можно понять. Сплетни очень бьют по репутации. Ещё они побоялись за судьбу младшей дочери. Да и за твою, чего греха таить! Они не смогли предотвратить её позор, и тень ложилась и на тебя, вы же сёстры. Ты бы всё равно не простила жениху его предательство и не вышла за него замуж, гордость бы никогда не позволила. И теперь ты видишь, настолько оказалась права и какую услугу оказали тебе и твоя сестра, и твои родители. У Софии плохая мать, но в последнее время она старается общаться с дочерью, хотя та и не хочет. Однако, если со мной что-то произойдёт, я знаю, что мать заберёт Софию, и девочка не окажется в приюте. Для меня это самый большой страх!.. Как хорошо, что ты взяла её к себе! Никогда не смогу отплатить тебе…

Изабелла прослезилась, и я принялась утешать её, подбадривать, но понимала, что она права. Во всех отношениях.

А в пятницу днём мы с Андрасом поехали в наш родной город. Волновалась ли я? Очень! Мою душу захлёстывали волны страха. Я пообещала себе никогда не возвращаться домой, а теперь по собственной воле еду туда, где меня, не побоюсь этого слова, предали полтора года назад. А недавно ещё и благодаря моему бывшему жениху, полоскали направо и налево.

— Я буду рядом, — успокаивал Андрас, почти весь путь держа меня за руку.

— Да уж, пожалуйста, — хмыкнула я. — Именно ты надоумил меня навестить отца с матерью!

— А ты, оказывается, трусиха! — пожурил он.

— Просто не понимаю, как они встретят меня. После таких-то слухов, которые постоянно распускает твой брат.

— Не понимаю одного. Как соседи могут верить такому бессовестному человеку, зная, как он поступил с тобой?

— Его обаяние ещё никогда не подводило, — мрачно ответила я. — Помню, как все эти гусыни мечтали выдать своих дочек за него замуж. Неужели они не понимают, что он за человек?

— Не понимают, потому что это случилось не с их дочерями. Но не переживай, рты я им закрою.

И такая мрачная тень легла на лицо Андраса, что я поёжилась.

Буковая улица, семь. Мой дом, небольшой особняк в весьма дорогом районе, мамин сад, весной и летом пестрящий всевозможными цветами, лужайки и аккуратные дорожки. Ничего не поменялось. При взгляде на родную улицу моё сердце занялось болью, но не обескураживающей, а сладкой. Ибо с болью пришла нега. Я осознала, что соскучилась.

— Ты готова? — тихо спросил Андрас, нарушая тишину, выводя меня из оцепенения.

— Да, — неуверенно ответила я, не в силах оторвать взгляд от дома.

— Тебя проводить? Побыть рядом?

— Нет, — я усмехнулась, трясясь и переживая. — Нужно взять себя в руки и пройти через это самой.

— Хорошо. Ты знаешь, где я буду.

— Спасибо, что привёз меня. Чем бы эта встреча ни закончилась, — шепнула я и нежно поцеловала возлюбленного. Андрас ответил на поцелуй слишком жарко, и это придало мне сил.

Я вышла из автомобиля и направилась к двери. Позвонила, затаив дыхание. Мне открыла молоденькая горничная, яркая и манерная брюнетка.

— Слушаю вас, — дежурно улыбнулась та, смерив меня придирчивым взглядом.

— Господин Каллино или госпожа Каллино дома? — уточнила я.

— Господин Каллино не принимает, а госпожа на ужине у Варгасов.

— Хорошо, — любезно улыбнулась я. — Меня зовут Марианна Каллино. Могу я войти в свой собственный дом и повидать хотя бы отца?

Горничная изменилась в лице. Воспользовавшись её замешательством, я оглянулась, подмигнула Андрасу и вошла в дом, услышав его смех из автомобиля.

Внутри было тихо. Воспоминания нахлынули яркими вспышками. Наш с Элиан смех, беготня, проказы, ссоры, наши с ней показы мод для мамы, танцы с папой по очереди. Моя игра на фортепиано, её пение, наш шёпот в моей комнате и сплетни. Её потрясённый взгляд, когда я по секрету рассказала ей о нашей с Сореном помолвке. Званый ужин по случаю моей скорой свадьбы. Обнажённая Элиан, прикрывающаяся одеялом. Сорен, спешно одевающийся. Тяжёлый чемодан в моих руках. Жуткая боль, разливающаяся внутри, пирующая на осколках моего сердца.

Сколько боли! Но есть же и тёплые воспоминания!

С подносом в руках к лестнице вышла другая горничная, пожилая, бесконечно добрая. Джена.

— Мисс Марианна! — радостно выдохнула она. — Как долго мы вас ждали! Я уже перестала надеяться!

Сегодня я приехала не за тем, чтобы лелеять свои обиды. Хочу увидеть родителей. Я приобняла Джену, бросила пальто, шляпку, ловко забрала поднос с чашечкой любимого папиного чая и кусочком шарлотки. Затем вбежала по парадной лестнице, по галерее, обрывочно отмечая, что в доме всё было также, как в день моего отъезда. Заветная дверь, стук.

— Войдите, — тихий, глухой голос.

Глава 24. В кругу семьи

Я знала все оттенки этого голоса. И по его тону сразу поняла, что отец занят. Открыла дверь. Отец утопал в своём огромном кожаном кресле, в домашнем халате и с рабочей корреспонденцией в руках. Тёмные волосы покрылись сединой, на лице новые морщины, тени под глазами.

— Поставь на стол, Джена, — сказал он, не глядя на меня. — Шарлиз вернулась домой?

— Пока нет, папа.

Отец взглянул на меня и потрясённо застыл. Даже поморгал несколько раз, будто решил, что ему кажется.

Вся корреспонденция полетела на пол.

— Марианна! — выдохнул он, отшвырнул одеяло с колен и поднялся, слишком быстро для своего состояния.

Когда отец прижал меня к груди, и мы долго стояли обнявшись, мне почудилось, что этих месяцев разлуки и не было. Они мне приснились в кошмаре. Что сейчас я выйду из кабинета, пойду к себе, лягу спать, а утром проснусь и займусь своими привычными делами — буду читать книги, экспериментировать с магией, красить подруг, а вечером побегу с Селиной на какую-нибудь молодёжную вечеринку, вот только Элену с собой брать не стану. На всякий случай.

— Я ждал тебя каждый день… — горько шептал он. — Мы искали тебя поначалу, а потом, когда ты написала, что устроилась хорошо и не вернёшься, перестали. Обратного адреса ты не оставила, как и номера, закрылась. Марианна… я так виноват перед тобой, но ты поступила слишком жестоко.

— Знаю, папа, — шепнула, не сдерживая слёз, но понимая, что не хотела бы вернуться, чтобы всё исправить. Пусть будет так, как должно быть. — Мне было очень горько.

— Мы заставили его жениться на Элен, чтобы…

— Не хочу об этом говорить, — сказала я твёрдо, посмотрела на его лицо, когда-то красивое, нынче покрытое морщинами и бледное; отец плохо выглядел. — У меня теперь другая жизнь. Всё идёт не так, как я себе представляла, но я на правильном пути.

— Ты всегда была умницей. И эти гнусные слухи, которые распространяет этот мерзавец, — ложь. Ведь так?

— Разумеется, — я нежно улыбнулась отцу.

Он отошёл на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть меня:

— Ты нуждаешься? Тебе трудно в столице? Похудела, но всё такая же красавица.

— Не нуждаюсь, но и нелегко прокладывать себе путь своим трудом, — сказала я весело. — Однако мысль, что я завишу только от себя, не даёт раскиснуть. А когда дела идут немного лучше, чем накануне, начинаю верить в лучшее, и голова наполняется новыми идеями.

Отец заулыбался и заявил:

— Дай мне несколько минут переодеться, и мы с тобой спустимся поужинать. Там ты мне всё и расскажешь. Позвони Джене, милая, пусть приготовит что-нибудь эдакое.

В моей комнате всё осталось таким, как и в день моего поспешного отъезда. Томик стихов на тумбочке, старая косметика, которую я не взяла с собой, идеально застеленная постель, занавески, выстиранные и выглаженные недавно. Чисто, никакой пыли и грязи. Будто моего возвращения ждали каждый день.

Я спустилась к ужину. Отец был одет в домашний костюм, который я подарила ему перед отъездом. Он повернулся ко мне, взял за руку и тихо сказал:

— Какая ты тоненькая! Совсем исхудала.

— Не всегда есть время поесть.

— Ты приехала сама?

— Нет, меня привёз Андрас.

— Ванденхальд?

— Да.

Отец помедлил.

— Неплохой малый, — наконец, сказал он. — Когда Андрас сказал мне, что ты хочешь повидаться, я так обрадовался. Могу ли я спросить?

— Да, папа.

— У Андраса на тебя какие-то виды?

Я заулыбалась и ответила в своей манере:

— Сложно сказать, какие у Андраса Ванденхальда виды на меня. Подозреваю, ему стыдно за поступок его брата, а теперь ещё и эти слухи… Возможно, пытается загладить вину. Отдувается за всю семью.

— Вы часто видитесь в городе?

— Нет, — свою личную жизнь я не собиралась ни с кем обсуждать, даже с родителями, — иногда ужинаем вместе.

— Его мамаша всё мечтает женить его на ком-нибудь, — усмехнулся отец. — Да сын всё как-то изворачивается.

— Думаю, мадам Ванденхальд подыскивает сыну удачную партию, — заметила я шутливо. — Невесту с богатым приданым.

— У тебя тоже недурное приданое.

— И, судя по россказням Сорена, сомнительная репутация.

— Я поговорил с ним. Он обещал захлопнуть свой трепливый рот.

— Вот как! — я удивилась. — Что ж, посмотрим.

— А теперь расскажи мне, где ты живёшь и как идёт твой бизнес.

Бизнес! Довольно громко для моей работы, но я с удовольствием рассказала ему о своих делах. Не стала скрывать, что дом, в котором живу, далёк от звания фешенебельного, но салон обслуживает платёжеспособных клиентов. Ко мне приходят жёны банкиров, финансистов, других состоятельных мужей, и мне даже удаётся поднимать цены на свои услуги время от времени. Я постоянно совершенствую свою магию и, в целом, не бедствую, но стараюсь улучшить своё положение.

Я начала рассказывать о соседях и милых сердцу Изабелле с Софией, когда домой вернулась мама, а с ней пришёл Андрас.

Быстрый стук каблучков, и в столовую, где ужинали мы с отцом, вбежала Шарлиз Каллино, всё ещё красивая и стройная блондинка сорока шести лет. Я не была её отражением, в отличие от Элены, но меня все всегда считали привлекательнее. Красота матери же казалась куда более холодной и отталкивающей.

Она испуганно прижала меня к груди и разрыдалась на моём плече, как ребёнок.

— Мама, — шепнула я, гладя её по голове. — Не нужно, прошу тебя.

— Шарлиз! — строго сказал отец. — Ты уже всё выплакала, что могла. Не показывай этого дочери. И господину Ванденхальду тоже. Лучше порадуйся.

Я с благодарностью улыбнулась Андрасу, обнимая мать, и тот кивнул мне в ответ. Мол, всё сделано верно.

С отцом мы всегда были ближе, чем с матерью. Она больше возилась с Эленой, но любила меня, как умела, а теперь всё причитала, как я исхудала, но какой красивой стала. Не думала, что она умеет выражать свои чувства с такой горячностью.

Мы прошли в столовую, усадили Андраса за стол, и в доме стало веселее. Мама вскоре пришла в себя и начала задавать те же вопросы, что и отец.

— Андрас, дорогой! — всхлипнула она. — Прошу тебя, скажи своему брату, чтобы прекратил настраивать всех в городе против Марианны! Я до сих пор отказываюсь говорить с ним.

Андрас мягко заверил её, что этот вопрос улажен.

— Селина рассказывала мне о твоих успехах, но женщине нужна семья, — заявила вдруг мама. — Понимаю, после произошедшего ты не торопишься, но время идёт. Неужели не встретила никого в городе? Ты же такая красавица!

Я покраснела, заметив, как Андрас тщательно сдерживает улыбку, и ответила:

— Уверяю тебя, мама, у меня и без замужества хватает приключений.

— Не сомневаюсь. Ты всегда была такой неугомонной и слишком самостоятельной! Но всё-таки, быть может…

— Шарлиз, не дави на неё! — строго буркнул отец.

— И вовсе я не давлю! — вскинулась мать и снова прижала меня к груди. — Ты теперь останешься?

— Как могу? У меня работа.

— А когда уедешь?

Я вопросительно посмотрела на Андраса.

— Планировал отвезти Марианну завтра вечером, — сказал он.

— Завтра вечером? Уже?!

Матушка завозмущалась, когда позвонили в дверь.

— Мама?

Этот расстроенный голос неприятно резанул меня по сердцу, и я застыла.

— Мама! Я дома!

Как так можно было вляпаться? Впервые за полтора года приехать домой и столкнуться с сестрой, которая тоже вдруг решила навестить родителей. Хотя жила чёрт знает где.

— Элен? — встрепенулись мать с отцом, и в столовую вошла она. В дорогом пальто, бесконечно уставшая, располневшая, растрёпанная и глубоко беременная.

Увидев меня, она дёрнулась, будто увидела призрак. Мне же хотелось рвать и метать.

Глава 25. Агония

Первая мысль — встать и уйти. Может, ещё успею на поезд? Но Андрас не отпустит, а он тоже видел семью нечасто. Я уже однажды убежала из дома, испугавшись слухов, позора. Но ведь не я стала причиной этого позора! С чего мне бежать? Элен вернулась в свой дом, как и я. Можно было просто её не замечать.

— Марианна! — выдохнула она потрясённо.

Сестра плохо выглядела. И дело было не в её беременности. Располнеть в таком положении — это естественно, к тому же, на большом сроке. Месяц седьмой-восьмой? Красные заплаканные глаза, слегка расплывшийся нос, отёкшие руки и ноги. Даже красить волосы перестала, вернулась к своему тёмно-русому цвету.

— Что случилось? — охнула мать.

— Ты сама проделала этот путь из дома? — спросил отец.

— Меня отвёз наш шофёр. Не хотела больше там оставаться, — должно быть, Элена чувствовала себя действительно ужасно, раз не стала хорохориться при мне и притворяться, как хорошо ей живётся.

Мать сняла с неё пальто и усадила за стол. Сестра охнула, придержала живот рукой и пристально посмотрела на меня. Я встретила её взгляд с холодным безразличием.

— Здравствуй, Марианна, — сказала она.

— Здравствуй, Элена, — спокойно отозвалась я.

— Не знала, что ты тут, не приехала бы. Хотя… не вижу смысла там больше оставаться.

С чего бы? — мысленно хмыкнула я. Ведь ты так хотела быть вместе с моим женихом. Пошла на скандал, добилась замужества, а теперь решила уйти? Неужели ты не понимала, что если он так легко переметнулся от меня к тебе накануне свадьбы, значит, любящего мужа из него не выйдет?

Но я молчала. Зачем говорить с ней об этом? Я приехала сюда не выяснять отношения, а навестить родителей. Мотивы сестры, её проблемы, настроение меня более не волновали.

Ничто не шевельнулось в душе: ни злости, ни жалости, ни гадливости, ни ностальгии. Передо мной сидела уставшая, глубоко беременная сестра, однажды если и не разрушившая мою жизнь, то сподвигнувшая меня на резкие перемены в жизни. Верно, глупо было винить в случившемся только её. Сорен мог оттолкнуть её в ту минуту, но ничего не сделал. И, глядя теперь, как складывалась их совместная жизнь, я должна была поблагодарить обоих за то, что они выгнали меня из своего порочного круга.

— Здравствуй, Андрас, — улыбнулась она призрачно.

— Здравствуй, Элена. Как поживаешь?

В тоне Андраса не было издёвки или насмешки, но лицо Элены помрачнело.

— Могло бы быть и лучше, сам знаешь, — ах, этот обвиняющий тон. У Элен все всегда были виноваты, кроме неё самой. У мамы были похожие качества: любовь к жалобам, внезапной меланхолии, иногда даже лени, злорадству.

— Сорен так и не объявился? — с лёгким удивлением уточнил Андрас, и я с трудом сдержала: на Андрасе там где сядешь, там и слезешь.

— Нет. Не знаешь, где он?

— Не слежу за ним, он взрослый мальчик. Кажется, с тобой мы уже говорили об этом, и я советовал тебе не нервничать. А ты решила проделать такой долгий путь почти в одиночку на восьмом месяце беременности.

— Так это я во всём виновата?! — охнула Элен, разве что ножкой не топнула.

— Виновата в том, что не заботишься о здоровье ребёнка, которого носишь, — строго заявил отец.

Нисколько не было жаль её. А вот ребёнка жаль. Вечно пропадающий папаша и капризная мать. Вспомнилась Л.Н. которая тоже носила ребёнка Сорена, судя по её письмам. Совсем молодая женщина, в отличие от Элены, не имеющая ни состояния, ни поддержки родных. Решится ли Л.Н. встретиться со мной и подумать, как отплатить вертлявому папаше и получить своё? Ведь он, вероятно, не собирался признавать ребёнка. На что тогда жить бедной матери с новорожденным?

Очень хотелось досадить Сорену. И показать сестре, что она свернула совсем не туда.

И нет. Мне совсем не было стыдно за мои злые замыслы перед беременной сестрой. В душе разлилось тёмное торжество.

— А вы с Марианной теперь близкие друзья? — вдруг спросила Элена Андраса, она всегда кусалась, когда её загоняли в угол.

— Мы всегда были добрыми друзьями, — парировал тот, и мой взгляд уткнулся в тарелку, я просто боялась густо покраснеть. — Ещё с тех времён, когда я отвёз Марианну на вокзал полтора года назад.

— Да, Марианна всегда умела находить друзей даже в самых сложных ситуациях, — заявила вдруг Элена. — Разумеется, такая драма.

Она зло хмыкнула, а у самой глаза на мокром месте.

— К счастью, ты сделала всё возможное, чтобы эта драма произошла, — я торжествовала от агонии своей сестры. — И если бы не ты, я бы сделала самый неправильный выбор в своей жизни. Благодарю тебя, Элена.

Лицо Элен перекосилось от злости, и я решила притормозить. Не хватало ещё, чтобы она разродилась раньше срока.

— Так что случилось у вас с Сореном? — спросил отец. — Он знает, что ты здесь?

— У нас всё хорошо, папа, — тихо сказала Элен. — Просто я устала жить так далеко от вас, решила переехать перед родами. Сорен часто в рабочих разъездах, а мне в любую минуту может понадобиться помощь.

Рабочие разъезды и Сорен — это как говорить о двух несовместимых вещах. Но с чего вдруг сестрица сдала назад?

Главное, держать лицо. Не ухмыляться, не злорадствовать столь явно, да и вообще лучше не провоцировать конфликт. Я уеду отсюда только завтра, а её ноющий вой слушать ещё сутки совсем не хотелось.

— Пройдёмся? — предложил мне Андрас, пока мама занималась Элиан.

А когда мы вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, он приобнял меня в саду и тихо спросил:

— Как ты?

— Я много раз представляла себе эту встречу. И она заранее меня злила. А теперь смотрю на Элиан и тихо радуюсь, ведь я могла быть на её месте.

— Мне нравится, как ты держишься.

— На самом деле, никак не держусь. Она испортила мне ужин с родителями, которых я не видела полтора года.

— Не позволяй себе думать так. Очевидно, что её беспокоит Сорен. Она не знает, куда он делся, с кем проводил время, а ей скоро рожать. Вот она и решила покусаться напоследок и показать нам свою агонию.

— Спасибо, что думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле, — тихо засмеялась я, посмотрев Андрасу в глаза.

Он коснулся моего лица пальцами, захватил мои губы нежным поцелуем и тихо спросил:

— Чем займёмся завтра, когда вернёмся в город?

— Поужинаем? — спросила я.

Андрас кивнул.

— А после?

Я задумалась на мгновение, а затем мурлыкнула, медленно обнимая его за шею:

— Быть может… поедем к тебе?

Глава 26. Смелость

Андрас посмотрел на меня так, будто увидел впервые. А затем медленно прижал к себе.

— С чего это вдруг? — пробормотал он немного сбивчиво. — Понравилось у меня?

— Просто хочу проводить больше времени вместе, — лукаво заулыбалась я. — А ты что себе напридумывал?

— У меня богатое воображение, Марианна, и тебе ещё предстоит в этом убедиться.

Я засмеялась, обняла его и поцеловала в губы, а потом мы вернулись в дом. Элиан и матери за столом уже не было.

Когда Андрас попрощался и ушёл, мы ещё немного поговорили с отцом и матерью, а после я отправилась готовиться ко сну. Приняла ванную в горячей воде, постоянно подогревая её магией, думая обо всём, что произошло. Затем обмазалась кремом, надела ночную сорочку и скользнула в кровать, когда ко мне постучалась Элена уже в длинном домашнем халате.

Ещё не хватало. Пришла портить мне сон? Не получится, я прекрасно себя чувствовала. А вот сестра, вероятно, не очень. Живот и правда большой, да и ходила она так, будто ей было тяжело.

— Я уже собралась спать, Элена, — спокойно сказала я.

— Почему Сорен распространяет о тебе все эти слухи? — спросила она, почти требовательно, и уселась в кресло рядом с моей постелью. — Мама звонила мне и просила поговорить с мужем, чтобы он этого не делал.

— Об этом тебе нужно спросить Сорена, а не меня.

— Он приезжал к тебе в городе?

— Он подкараулил меня у дома, где я живу, и выразил недовольство моим общением с Андрасом. Сказал, что я не подхожу его семье. После чего мне пришлось прогнать твоего мужа и применить силу, потому что он вёл себя очень грубо по отношению ко мне. А потом началась эта возня со слухами. Или ты думаешь, что твой муж бегает за мной и пропадает у меня?

— Были такие мысли, но я слишком хорошо тебя знаю, — глаза Элены прищурились. В моём кресле она сидела сейчас, как царица, на чьё царство напали враги, но она не собиралась отдавать свою свободу. Непокорённая! — Ты бы никогда не поступила, как я. Не хватило смелости перейти кому-то дорогу, чтобы стать счастливой.

Ни мускула не дёрнулось на моём лице. Даже злости не почувствовала.

— Ну и как? Очень счастлива ты теперь? — вкрадчиво спросила я, слегка наклонив голову. — У меня нет такого опыта, но расскажи, так и должно быть в браке? Беременная жена в ночи мчится к родителям, которые живут в нескольких часах езды, и не представляет, где несколько дней пропадает её муж. Если это в порядке вещей, то я, пожалуй, останусь одна.

По лицу Элены поползли тени.

— Ты не была такой жестокой.

— Я прожила непростой год, — любезно улыбнулась.

— Между прочим, я ношу твоего племянника или племянницу. Тебе совсем меня не жаль?

— Почему я должна тебя жалеть? Ты добилась, чего хотела: тебе хватило духу перейти мне дорогу, чтобы стать счастливой. А мне хватило духу уехать из дома и заняться своим делом. Лишь бы больше не пересекаться с тобой и твоим мужем. Но странно выходит… Вы сами меня находите и пытаетесь ещё что-то мне предъявить.

— Андрас не женится на тебе, — вдруг заявила Элена, внимательно следя за моей реакцией.

— Всё ищешь, куда укусить побольнее, и никак не попадёшь?

— О тебе ходят нехорошие слухи. Его мать не потерпит такую невестку.

Я усмехнулась и ответила:

— Мне плевать на эти слухи, потому что они лживые. Мне не за что стыдиться. Странно, что она приняла тебя. Вашей свадьбе предшествовал скандал что надо.

— Ты не отрицаешь, значит, между тобой и Андрасом действительно что-то есть? — Элена начинала раздражать. Сидела в моей спальне и шипела, как змея. Только с фигурой шара.

— Я не отрицаю, потому что не считаю необходимым обсуждать с тобой что-либо вообще. Я приехала к родителям, мне и в голову не приходило искать встречи с тобой. Более того, мне неприятна эта встреча. Ты себя показала полтора года назад. Я любила тебя больше всего на свете, а ты поступила так, как поступила. Раздвинуть ноги перед чужим женихом — это ты называешь смелостью? У нас с тобой очень разные понимания этого качества. И, к счастью, он оказался не против воспользоваться твоей влюблённостью, и вы оба избавили меня от необходимости общаться с вами всю оставшуюся жизнь.

У Элены в глазах заблестели слёзы, но я и тут осталась безучастной.

Сестра, когда-то самый любимый на свете человек, поднялась и направилась к двери. А потом остановилась, обернулась и осведомилась:

— Сорен любит меня, просто сейчас немного… сбился с пути. Ну, злорадствуй теперь!

— Мне нет дела до его к тебе отношения и вашей семейной жизни. Единственное, чего желаю, — чтобы Сорен забыл моё имя и факт моего существования, а ты вернулась в свою спальню. Ты устала с дороги, тебе нужно поберечься. С таким-то животом…

— Мадам Ванденхальд уже нашла Андрасу прекрасную партию, — последняя попытка Элены досадить мне. — И мне жаль, что он так бессовестно тратит твоё время.

Наконец, она оставила меня одну, и я, откинувшись на подушки, закрыла глаза. А Андрас сам знает что-либо про эту «прекрасную партию»?

Я провела утро в компании родителей. Элена не покидала своей спальни, и это не могло не радовать.

— Не будь к ней жестока, Марианна, — увещевала мать. — Не знаю, дойдёт ли до развода, но Сорен оказался мерзавцем.

— Ещё скажи, что Элену нужно похвалить — весь удар забрала на себя, — хмыкнул отец, и я улыбнулась ему.

Больше к теме разлада в отношениях моей сестры и её мужа мы не возвращались. Слушали радио, обсудили былое, помечтали, а когда пришло время расставаться, отец пригласил меня в свой кабинет.

— Возьми. Не хочу, чтобы ты нуждалась. Сними другую квартиру, хорошо питайся и не думай о деньгах.

В руке он держал чек на кругленькую сумму. Этой суммы мне хватило бы на год.

— Я приехала сюда не за деньгами! — мрачно сказала я.

— Знаю, но мне будет спокойнее, если ты примешь мою помощь. Ты совсем одна в городе, домой возвращаться не хочешь. И это наша с матерью вина, но Элена получила по заслугам. Не знаю, какие намерения у Андраса в отношении тебя, но доверия к семье Ванденхальд у меня больше нет. Просто возьми деньги.

Я не стала расстраивать отца и приняла столь щедрый подарок. Средства на чёрный день у меня теперь были. Я даже могу немного расширить своё дело. Снять отдельное помещение для своих услуг, дать хорошую рекламу, пригласить к себе ещё мастеров и стать хозяйкой своего собственного салона. Не сразу, но постепенно.

Уезжая, я заверила родных, что буду навещать их. Не каждые выходные, но раз в месяц точно. И попросила отца дать обещание, что он приедет в столицу показаться доктору. Но ему стало как будто бы намного лучше.

С Эленой я прощаться не стала.

Андрас увёз меня из Тиренбурга в самом хорошем расположении духа.

— Тебе стало легче? — спросил он.

— Да. Если бы не ты, я бы так и не решилась приехать.

— Глупости, решилась бы. Ты уже была готова, просто не хотела в этом признаваться, я лишь подтолкнул.

— Как твоя встреча с семьёй?

— Напряженно, — нехотя ответил он. — Очередная ругань из-за Сорена и по другому поводу. Ничего нового.

— Надеюсь, скоро вы перестанете ругаться.

— Не думаю, но мать ещё не успела окончательно склонить отца на свою сторону.

— Это по вопросу твоей женитьбы?

— И по этому вопросу тоже.

Вспомнились слова Элены о том, как мадам Ванденхальд нашла ему прекрасную партию, но я не стала ничего сейчас выяснять. Андрас был хмурым и напряжённым, а мне хотелось, чтобы его настроение стало таким же, как и у меня, — безоблачным, ведь сегодня я снова почувствовала, что у меня есть семья.

— Ты не изменила своих планов на счёт того, куда мы поедем после ужина? — спросил он.

— Нет, не изменила, — нежно ответила я, и Андрас взял меня за руку.

Кажется, этот день будет очень длинным.