Маргерис не играет в игры. Том 2
Часть 1. Пепел
Мы называем Великую Тень «Тенью» лишь от того, что не имеем возможности познать ее скрытую от нас суть. То же можно сказать и о Великом Нейшо, Повелителе Хаоса. Мир видится нам через призму Истинной земли, для которой все непознанное и неподдающееся контролю есть хаос
ГЛАВА 1. АКРОЛИН
Марго отпустила руку Олега, потянувшись к неумолкающей сумке.
- Да!
Сперва ее голос был спокоен, но затем она нахмурилась, поджав губы и слушая как в трубке звенела чья-то надрывная речь.
– Успокойся…что? Говори помедленнее… Где? …. Где она? Хорошо… я сейчас приеду, – Марго бросила трубку в сумочку, лицо ее стало серьезным и рассерженным.
- Что случилось? – спросил Олег, глядя как Марго начала второпях собираться.
- Это Кэт, – она недовольно развела руками. – У Лады что-то случилось. Кэт бьется в истерике. Видимо, в этот раз дело серьезное. Господи, ни дня без сюрпризов! – Марго недовольно тряхнула головой. – Извини, что так вышло… Нам снова не удается провести вечер вдвоем.
- Может, мне пойти с тобой? – спросил Олег.
- Нет, не думаю, что это уместно. Ты подождешь меня? Я надеюсь скоро вернуться.
- Может, тогда в другой раз?
Но Марго не могла отпустить его с его тайнами. Она обняла его, нежно прошептав на ухо:
- Дождись меня…
Она оставила его в зале, выйдя в прихожую. Накинув пиджак и подойдя к зеркалу, она взглянула на свое отражение в тусклом свете одной лампочки. Лицо ее стало настолько бледным, что на свету казалось почти белым, глаза же, напротив, перестали сиять, поглощая свет. Олег вышел за ней, и Марго отвернулась, пряча лицо в тени.
– В общем, оставляю тебя за главного! Я ненадолго! – горько улыбнувшись, добавила Марго.
Поцелуй вышел коротким, дверь гулко хлопнула. Олег остался один в чужой квартире не понятно зачем. Он вернулся в залу и разочарованно плюхнулся на диван. Он представлял себе этот вечер совсем другим, но с Марго невозможно было спорить, особенно если дело касалось кого-нибудь из «Мириады». Из окна тянулись струйки холодного промозглого воздуха. Все стало каким-то серым и скучным без нее. Еще ни разу Олег не оставался один в ее квартире, и ему, в общем-то, не было дела до ее обстановки. Но теперь появилась возможность внимательно осмотреть «апартаменты». Словом, провести некий следственный эксперимент. Если уж хозяйка не так многословна, быть может, вещи расскажут ее историю куда красочней. Первым делом Олег включил свет.
Квартира Марго на пятом этаже нового высотного дома, односторонняя, выходила на оживленную улицу. Дом еще не был полностью заселен, вследствие чего соседей было немного, что, к удовольствию Марго, способствовало поддержанию тишины и порядка в подъезде. Хотя, даже среди небольшого количества новых жильцов все же находились «народные умельцы», оставлявшие свои «автографы» где им вздумается.
Из небольшой, но достаточно уютной прихожей широкие остекленные двери вели в залу, совмещенную с кухней и служившую проходной к двум спальням, а сразу налево через арку расположился небольшой коридор, сообщавшийся с мастерской-кабинетом и санузлом. Кабинет Марго всегда держала запертым. И это было совершенно в ее стиле. Олег уже давно смирился с тем, что тайна, которая по преданию скрыта в каждой женщине, в случае Марго имела достаточно прочный фундамент, далеко превосходя возможные размеры простой «изюминки». Он был абсолютно уверен, что она многое скрывает от него, но, в тоже время, совершенно определенно осознавал, что большинство ее секретов так и останутся непознанными. Но он любил ее и доверял ей, и от того все это переставало иметь значение. Надо сказать, всюду в ее квартире сияла идеальная чистота.
Марго любила порядок. Хотя, скорее, она терпеть не могла его отсутствие. Разложенные по высоте и цвету книги на книжных полках, аккуратно расставленные на столе предметы – каждый на своем месте, «параллельно-перпендикулярно». Серые стены с фактурной отделкой и строгие линии черно-белой мебели с подавляющим преобладанием форм, близких к квадрату. Никаких лишних деталей – вазы с цветами, картины в гармонично сочетавшихся рамах, строгие серые шторы, окаймлявшие все три больших окна залы. Олег прошелся по комнате, разглядывая искусно расставленные предметы декора, задержавшись на минуту у картины, висевшей в самом центре стены над невысоким книжным шкафом. На картине был изображен причудливый орнамент, расползавшийся во все стороны от светлого центрального ядра концентрическими окружностями. Картина не была подписана, и Олег решил при случае уточнить написала ли Марго ее сама, или же приобрела в какой-либо галерее. Сюжет был ненавязчив, и он решил, что картина прекрасно вписывается в строгий интерьер квартиры, и, возможно, что-нибудь подобное неплохо бы смотрелось и в его офисе. Больше всего картина напоминала Олегу мандалу, но когда он спросил об этом Марго, она ответила что-то типа «в некотором роде», а на вопросительный взгляд Олега добавила, пожав плечами: «тебе так необходимо, чтобы во всем был какой-то смысл?».
Олег вспомнил, что в дальнем коридоре тоже висели какие-то забавные картины, и он решил еще раз на них взглянуть. Пройдя через залу и прихожую, он с удивлением обнаружил, что обычно тоненькая полоска света, которой в темноте коридора окаймлялась дверь в мастерскую Марго, теперь совершенно потеряла свою геометрическую четкость. В спешке Марго забыла закрыть кабинет. Искушение приоткрыть завесу в доселе не изведанное царство было слишком велико. Олег осторожно приоткрыл дверь. На первый взгляд ничего необычного здесь не было. На стеллажах, окружавших комнату, стояли всевозможные баночки, коробочки, кисти, кипы разноцветной бумаги – и все это в великолепном порядке, словно это была не мастерская, а экспозиция какого-нибудь музея. В глаза бросался лишь заваленный различными предметами стол. Верхний ящик был не до конца закрыт, и Олег машинально потянул за ручку. В ящике лежали бумаги, исписанные и изрисованные рукой Марго. Олег не был большим любителем изобразительного искусства, поэтому, спешно оглядев содержимое, он уже практически захлопнул ящик, как вдруг остановился. Открыв его снова, он приподнял ворох листов и вгляделся в знакомую ему книжицу. Он не раз выспрашивал у Марго для чего она везде таскает с собой эту старую записную книжонку, он даже подарил ей несколько новых с современным дизайном и разными ненужными приукрашениями, но она упорно продолжала складывать таинственную книгу в потайное отделение своей сумочки. Интерес подогревался еще и тем, что Марго наотрез отказывалась показать ему содержимое злосчастной книги, ненавязчиво снижая ее ценность фразами типа «просто старый блокнот для записей, там всякая ерунда», «дорог как память», «сама не знаю, зачем он мне». Ну вот теперь, наконец-то, тайна будет раскрыта!
Олег ухмыльнулся. Он осторожно достал книгу из-под завала, стараясь не потревожить кипу бумаг и оставить все как есть. Книга была небольшой, темно-кофейный цвет усиливал ощущение ее антикварности, а потрепанные уголки выдавали торопливого и обстоятельного владельца. Да что же в ней такого? Олег приоткрыл обложку. Под ней оказался разлинованный и обугленный по краям лист. Внезапно запахло гарью. Олег оглянулся, захлопнул книгу и, подумав, что, должно быть, Марго забыла выключить плиту или утюг, прошелся по комнатам, оглядывая все розетки и технику. Дело явно было не в ней. «Значит, с улицы», – успокоил себя Олег. Уютно устроившись на диване в зале, он вновь открыл книгу и тут же, как по волшебству, вновь потянуло едким запахом дыма. Но на этот раз Олег успел заметить, как маленькие язычки пламени образовали плотный танцующий круг на титульной странице злополучной книжки. «Какого…», – все, что успел подумать Олег, внезапно потеряв сознание.
СТРАНИЦА 0
Сперва было темно, затем легкие синевато-зеленые и серые пятна начали сбиваться перед глазами Олега в смутные образы. Он попытался протянуть вперед руки, но тут его резко толкнуло в сторону, он ударился о гладкую деревянную поверхность и осел на пол. В ушах у Олега стучало. В первые секунды ему казалось, что он слышит мерное биение своего сердца, но затем оно вдруг усилилось, превратившись в стук колес. Поезд сделал крутой поворот. С трудом Олег начал различать окружающее пространство, в глазах все еще было мутно. Он поднялся, ухватившись за дверную ручку. Поезд был старым, какие теперь уже не ходят. Движение его было порывистым и мощным, противно лязгали двери купе, то отъезжая, то вновь закрываясь, в полуоткрытую форточку дул прохладный ночной ветер, заставляя белые шторки с кружевной каемкой биться в неистовом танце. Олег прошелся по коридору, заглянув в окно. Там, осененная лунным светом, расстилалась степь. На вольных ее просторах лишь изредка редели пучки иссохшей травы, да волнообразными линиями чертили горизонт далекие холмы. Олег вернулся в начало вагона и постучал в купе проводника. Никто не ответил. Тогда он с силой толкнул дверцу, и она тут же открылась, грозно зазвенев всей своей тяжестью. Внутри никого не было. Та же картина наблюдалась абсолютно во всех купе, а переходы в другие вагоны отчего-то были наглухо заперты. Олег высунулся в окно в коридоре, чтобы разглядеть локомотив, но на улице было так темно, что это представлялось задачей невыполнимой. Треснув со злости в косяк окна, Олег оставил эту затею и зашел в ближайшее купе, на двери которого от всего номера осталась висеть, покачиваясь, лишь цифра «0». Он устало упал на сиденье и с чувством полной беспомощности уставился в окно, за которым одиноко и безразлично летел пустынный пейзаж. Внезапно ему показалось, что напротив него образуется легкое газовое облако. Испугавшись, он отпрянул к стене, но тут все погасло.
СТРАНИЦА 8
В комнате было тихо. Олег открыл глаза. Из единственного окна небольшой пустой комнатки лился ровный теплый свет, образующий на полу светящуюся трапецию. Олег протер глаза. Было слышно, как где-то вдали едет поезд. И еще смутно различались шумы автострады, выставляя на первый план противный, врывающийся в мозг ржавым гвоздем, скрип детской качели во дворе. Олег встал, отряхнувшись и еще раз потерев глаза. Подойдя к окну, он увидел, что двор образован двумя г-образными пятиэтажками. Облицованные текстурной белой плиткой, они все равно выглядели так, словно отчаяние проектировавшего их архитектора разлилось по всей глади нескончаемых однообразных фасадов, расчлененных ровной сеткой одинаковых окон.
В центре двора на детской площадке, словно главное украшение королевской короны в анти-вселенной, повизгивали злополучные качели. На них никого не было, а в воздухе не наблюдалось ни одного порыва хотя бы слабого ветерка, но, тем не менее, качели продолжали мерно скрипеть, тихонько раскачиваясь взад и вперед. Олег огляделся и не поверил своим глазам: за стенами домов всюду, простираясь до бесконечности, сияла пустыня. И слева, и справа, как бы далеко он ни высовывался в проем окна, ничего не было, кроме тонн и миллиардов тонн ровного одинакового песка. Чистый небосвод вторил пустыне своей бесконечной гладью. Солнца не было видно. Оно пряталось за домом, проливая на детскую площадку жидкую прозрачную тень. С правой стороны от качелей у одного из подъездов был припаркован новенький красный кадиллак, поблескивавший на солнце ослепительными бликами. Олег постарался успокоиться, решив для себя, что все это просто сон. Как принято называть такие сны? Кажется, осознанные? Ты как будто понимаешь, что спишь, и, в тоже время, все такое настоящее, словно бы и не сон вовсе… Олег с силой потер виски, потряс головой, но дурацкий сон никуда не уходил. Вокруг не было ни души, даже шум от причудившейся ему недалекой трассы внезапно стих.
Олег не знал, где находится, и как долго ему придется здесь торчать. Он судорожно пытался вспомнить, как он сюда попал, но ничего не приходило на ум. Если быть точнее, то память словно засыпало теми песочными дюнами из окна, и, как бы он ни силился вернуть себе утраченную и жизненно важную информацию, все было тщетно. Он даже не мог вспомнить кто он сам. Тем временем, что-то замаячило в окне дома напротив. Это была девушка в простой белой сорочке. Сначала она выглянула из окна, оглядев округу, затем преспокойно взобралась на подоконник, высунув обнаженные ноги на улицу. Золотистые волосы до плеч волной вились по ветру, ложась на бледную кожу лица. Тонкие красные ленты, которыми были обвязаны ее босые ноги, спустились к щиколоткам и затем были унесены ветром, что нисколько не беспокоило эту странную персону.
- Эй! Ээээй! – закричал Олег. Но незнакомка не слышала его. Уставившись в пустоту, она приняла вид как будто живой статуи, беспечно болтавшей ногами так, словно это она сидела на тех отвратительных качелях.
- Что за … – Олег не мог придумать подходящего ругательного слова, он еще никогда не оказывался в такой странной ситуации. Он чувствовал себя случайно застывшим в янтаре ископаемым, сердце которого почему-то все еще бьется. Но толща бесчувственного прохладного материала надежно скрывала этот стук, представляя зрителям изящно изогнутые черты доисторического существа. Послышались легкие потрескивания. Внезапно Олег ощутил холод всей спиной и затылком, а оглянувшись, только и успел раскрыть от удивления рот – вместо половины комнаты зияла пропасть, куски штукатурки сыпались в нее дождем, и пол давал трещины, неизбежно подступавшие к его ногам. Еще мгновение, и он уже летел в темноту с ужасным грохотом засасывающей все вокруг воронки.
СТРАНИЦА 23
Было что-то необычное в его новом состоянии. Он словно был вмурован в стену, он был плоским, хотя… что это? Нет! Он был не просто плоскостью, он был цветным, он был картиной! Несомненно! На этот раз он воплотился в небольшой портрет, написанный небрежными мазками в синих тонах, этакий недоимпрессионизм, замкнутый в скучный истертый багет. Он провел глазами направо и налево, затем вверх и вниз и убедился, что больше ни одна мышца не находится в его распоряжении, подчиняясь лишь застывшему на века замыслу неизвестного художника.
Между тем на стекле скопилось порядочное количество пыли, сквозь которое было довольно неприятно изучать содержимое комнаты. Но все же ему удалось определить, что он «висит» на стене небольшой кухоньки, заваленной всевозможным хламом, причем угол горизонта его глаз был также порядочно «завален», из чего он сделал вывод, что картина, содержимым которой он являлся, висела раздражающе криво. С правой и левой сторон кухню освещали два небольших окошка без штор. Сквозь них в помещение струился желтоватый свет, мягко ложась на припудренные пылью предметы. За окнами проглядывала все та же уже начинавшая надоедать Олегу пустыня. Деревянный гарнитур, выкрашенный в голубой цвет, опоясывал помещение буковой «п». Он был такой же полуразбитый, как и все остальное. Олег вдруг вспомнил детский стишок, и ему показалось, что то, что он увидел сейчас, могло бы стать отличной иллюстрацией к «Федориному горю», усугубляемому безысходностью. Кружки, тарелки, кастрюли, скалки, вилки и ложки, ножи и полотенца, а также многие другие предметы быта были разбросаны повсюду так, будто по комнате прошелся небольшой, но очень разрушительный смерч. На столе между прочего хлама лежала часть разбитого зеркала, куски которого рассыпались по всему полу кухни. Олегу удалось разглядеть в нем и самого себя – из-под пыльного стекла, нахмурив брови, в него пристально вглядывался человек, очень похожий на военного, о чем напоминала перекинутая через плечо лента, а также трудноразличимые флаг и жезл в скрещенных руках. Признаться, было бы намного проще, если бы автор избрал для своего произведения более традиционную технику.
Олег закрыл глаза, в очередной раз пытаясь представить себе, что все это было всего лишь сном. Примерно с минуту вокруг стояла успокаивающая и совершенная тишина, как вдруг послышались далекие и гулкие шуршания. Олег зажмурился посильней, надеясь, что его снова унесет в большую черную пропасть – статичное пребывание в багетной раме совершенно не соответствовало его стилю жизни. Однако пропасть не спешила разверзнуть для него свои немилосердные объятия, а шуршания постепенно нарастали, словно в одном из шкафчиков суетилась мышь. «Или большая крыса», – подумал Олег. Треск, шорох, что-то разбилось и на секунду замолкло, а затем из шкафа на пол, скрипя обшарпанной дверцей, вывалился лохматый ком. Олег не сразу понял, что это такое.
Тем временем ком чихнул, чертыхнулся, затем замолк, осторожно вытягивая в стороны конечности, которые оказались вполне себе человеческими руками. Из-за стоечки серого старенького пальто вытянулась растрепанная седая голова, и перед Олегом появился маленький смешной карлик. Он был тем более смешон, что все его действия были карикатурны до невозможности, как и весь его образ, а также острый изогнутый нос, круглые удивленные глаза под нависшими дряблыми веками, обрешеченными седыми кольями ресниц. Карлик недовольно потер лицо, затем снова чихнул, и в этот момент он, кажется, увидел свои руки. Очевидно, это зрелище его сильно смутило, так как он замер, уставившись на них так, словно видел впервые, забавно округлив полупрозрачные серые глаза. «Как я тебя понимаю, приятель», – подумалось Олегу, не отводившему взгляд от единственного живого существа в этой комнатушке. Ему стало жаль карлика, так как он и сам был в подобном состоянии. В это время до того, кажется, дошло осознание происходящего, так как он растерянно заметался по комнате, хватая попадавшиеся под руки предметы и затем раскидывая их, что наводило на подозрение, что он выкатился из своего шкафа не в первый раз… Когда первая волна паники подошла к концу, карлик устало и обреченно плюхнулся на пол, но сидеть ему было неудобно, так как желание передохнуть посетило его аккурат в радиусе приземления осколков от зеркала. Карлик нащупал под ногами что-то острое и лениво выволок на свет блестящий треугольник, поднес его к лицу и вдруг отчаянно завопил!
Растерянно бормоча себе под нос нечленораздельные звуки, плача и подвывая, он принялся ощупывать свое лицо, следя за отражением. Этот новый этап ощущений вызвал в нем шквал негодования, и он с усиленным напором заметался по комнате, вскочив на раковину и открыв воду. Вывернув кран до предела, он начал с усилием оттирать свое лицо – возможно, в шоковом состоянии ему казалось, что его возможно смыть. Олег покачал бы головой, если бы мог, но ему удалось лишь сочувственно опустить глаза. Вода шелестела все громче и громче, пока образовавшийся водоворот не стал потихоньку втягивать в себя окружающую материю, первым делом, естественно, поглотив несчастного карлика. «Началось!» – подумал Олег, приготовившись к очередному скачку, который в считанные секунды мог засосать любые предметы, превращая их всего лишь в потоки краски. Олег почувствовал, как его лицо и руки стали медленно оплывать вниз, перемешиваясь и превращаясь в однородную серую массу. Водоворот зловеще булькнул, замерев на мгновение перед последним рывком.
СТРАНИЦА 49
Олег лежал на спине. Он чувствовал тепло, мягко обнимающее его со всех сторон. Вещество колебалось, и его тело подчинялось общему ритму. Он открыл глаза, и вода мгновенно заполнила их, вызвав неприятную острую боль. Он тут же вскочил, сделав на поверхности глубокий затяжной вздох. Но это были не его воспоминания, и не его реальность. Одновременно со своими впечатлениями он видел эти же моменты так, словно их переживает кто-то другой. Белокурая девушка, с большими серыми глазами. Он осмотрел свое тело. Вода тонкими струйками обнимала кожу, оставляя после себя едва заметные извилистые дорожки. Он тяжело дышал. В момент пробуждения ему показалось, что он вот-вот задохнется, и жизнь, в которой он так непрочно был закреплен, выплюнет его за свои пределы. Отдышавшись, он осмотрелся. Он стоял в небольшом бассейне. Вода доходила ему теперь лишь до колен. Белая кафельная плитка покрывала все вокруг – чашу бассейна, пол и стены. Сквозь высокие двойные окна в зал проникал мерцающий бледно-желтый свет, заставлявший воду покрываться мелким золотом бликов. В дальнем конце бассейна на скамейке сидела молодая женщина, а на металлической лестнице, спускающейся в воду, стояла маленькая девочка. Она плакала, потому что боялась воды. Но женщина, которая, очевидно, была ее матерью, подталкивала ее вперед, уговаривая сделать еще одну попытку. Олег попытался приглядеться, но все расплывалось в его глазах и скоро совершенно потеряло четкость.
СТРАНИЦА 56
Небо, обернутое рванью лазурных облаков, проливалось в теплые воды вечернего прилива. Море раскинулось далеко за пределами видимости, окаймленное кое-где грядой остроконечных гор. Его волнующаяся поверхность пестрела разноцветными пятнами – от ярко-рыжих до глубоких зеленых. На пологом берегу, словно стадо морских котиков, вальяжно раскинулись темные глыбы валунов. На одном из них, обмочив ноги в воде, сидел старик. Он был высокого роста, и даже его сгорбленная фигура не могла скрыть этого факта. Длинные седые волосы грядами ниспадали на сильные плечи. Одет он был в серые поношенные одежды. В руках у старика была сеть, из которой он тщательно и осторожно извлекал запутавшиеся деревянные фигурки. Они были похожи на игрушечных человечков, покрытые морской тиной и водорослями, грязные и совершенно потерявшие вид. Старик бережно омывал каждую фигурку, аккуратно складывая на камне возле себя. Солнце едва показалось из-за облаков, и яркие малиновые лучи мгновенно раскрасили все вокруг.
Олег стоял в нескольких метрах от старика, но тот, казалось, совершенно его не замечал, будучи увлеченным своей работой. Холодный мокрый песок обнимал стопы, и Олег сделал шаг в сторону более сухой почвы. Легкий ветерок трепал волосы и перекатывал с места на место мелкие песчинки на берегу. Странно, но Олегу совершенно не хотелось проявлять любопытство. Вместо этого он с большим удовольствием присел бы на ближайший камень, закрыл глаза и, подставляя лицо ветру, молча слушал музыку волн. Но ему не пришлось насладиться этим моментом, так как страница книги в этом месте внезапно обрывалась.
СТРАНИЦА 81
Из теплого предзакатного вечера Олега выбросило в полную темноту. Так ему показалось в первые несколько минут. Затем тьма стала постепенно рассеиваться, и прохладный порывистый ветер принес с собой ощущение свежести и горстку тоненьких иссохших листьев. Высокая трава, в которой стоял Олег, затрепетала под напором воздушных масс, приятно обходя его колени. Степь. Сухая порыжевшая трава, расстилавшаяся бесконечным ковром по этой неизвестной планете. Антрацитовое небо, усыпанное пригоршнями сияющих звезд, словно драгоценными алмазами, покрывало все вокруг таинственным колпаком ночи. Олег повернулся направо и увидел висящую в небе прямо над ним планету. Она была настолько огромной и близкой, что это, скорее, было похоже на иллюстрацию к фантастической книге. Из-за первой планеты выплыла вторая. Олег огляделся вокруг и понял, что присутствует при каком-то таинственном танце небесных тел. Это было завораживающе прекрасно. Наверное, он застыл бы здесь на целую вечность, но тут вдали замаячило что-то темное.
Олег начал всматриваться в черноту неба, и, минуту спустя, перед его взором предстала другая не менее удивительная картина. Словно вторя волшебному танцу планет, с неба спустились двое. Плавно пролетев до самой земли, странные пришельцы, взявшись за руки, ступили на траву, совершенно не замечая Олега, что уже в который раз не удивило его. Каким-то образом, он был невидим для всех персонажей его «снов». Пара приближалась, и вот уже стали вполне различимы их богатые одежды. Женщина была облачена в пышное черное платье с высоким воротом, оттенявшим стройную белую шею. Ее спутник также был одет во все черное, а к плечу его на серебряную булавку в виде розы был приколот длинный струящийся по ветру плащ. Они шли вперед, постепенно приближаясь к Олегу, и вскоре он понял, что их лица ему знакомы, и даже слишком хорошо. Не отрывая взгляда от своей спутницы прямо перед Олегом стоял он сам. Не переставая дивиться своим странным приключениям, Олег-наблюдающий с удивлением разглядывал ведущую неспешный диалог пару. Ему не было слышно их речи, он видел лишь как слегка шевелятся их губы. Но тут взгляд женщины прошелся точно по нему, и лицо ее исказилось страхом. Она вскрикнула, прикрыв рот, и Олег решил, что она все же его заметила. Но через некоторое мгновение в спину ему ударились мягкие волны тепла, и он понял свою ошибку. Запахло гарью, по земле потянулись темно-серые клубы дыма. Степь вспыхнула в считанные секунды. Олег увидел только как его блестяще разодетый двойник исчез в терпком тумане вместе со своей прелестной спутницей.
СТРАНИЦА 94
Казалось, все стихло. Степь вновь стояла, восстановленная в своем первозданном господстве разнотравья. Пологие холмы обнимали горизонты плавными кривыми. Только ночь здесь казалась не преходящей гостьей, а полноправной и бессменной владычицей. Серовато-черное небо раскинулось во все пределы.
На одном из холмов стоял деревянный двухэтажный дом с высокой двускатной крышей. Он был необычен своими конструкциями, более походившими на набросок, чем на прочную и основательную структуру. Основой дома, казалось, служил каркас, сложенный из прочных деревянных колонн и балок, но стены окружали дом не плотной и надежной завесой, а лишь легким прикрытием с некоторых сторон. Крыша и вовсе не имела фасадного торца. Ветер то и дело со скрипом приподнимал уголки металлических листов, беспрепятственно проникая во все обширные комнаты строения.
Из дома вышла девушка. Она была одета в красный халат, расписанный изображениями пышных переплетающихся роз. Ее длинные темные волосы, частично заплетенные в косички, спускались ниже плеч, и, развеваемые ветром, сбиваясь, падали на ее лицо. В руке у девушки была тоненькая серая веревка, завязанная на конце бантиком. Она оглянулась на свой дом и слегка потянула нить. Через минуту сквозь открытый проем на улицу выплыл мягкий ватный шар. Он значительно превышал девушку в размерах и, казалось, был живым и разумным существом. Разговаривать как люди он, очевидно, не мог, но, судя по всему, они общались каким-то иным способом. Девушка, не торопясь, шла по протоптанной тропинке на встречу просыпающемуся солнцу, и за ней, плывя по воздуху, также неспешно двигался шар. Взобравшись на невысокий холм, она села в траву. Шар повис в пространстве слева от нее. Вероятно, это было отличное место для наблюдения за рассветом, желтые лучи которого уже начинали подбираться к дому, припорошив все вокруг золотистой пудрой. Девушка обняла колени и сложила на них голову. Зарождающееся царство света уже прошлось по ее бледной коже и заглянуло в глаза, оставив в них сияющие оранжевые огоньки. Что-то зашевелилось в траве. Подняв хвост над травой, словно перископ, к девушке подбежала серая кошка. Она замурчала, свившись клубочком у ее ног. Какое-то время вся эта странная компания мирно любовалась небом, но тут Олег, наблюдавший за ними, вновь почувствовал нотки едкого дыма в воздухе. Девушка обернулась и тоже заметила, как горизонт обволакивают черно-серые массы, со стремительной скоростью поглощающие все. Она вскочила, и, взяв кошку на руки, побежала, не выпуская из рук серую веревку, за которой безмолвно потянулся Шар. Олег побежал вместе с ней, но разрастающийся пожар уже было не обогнать.
Олег оказался в самом центре смерча. Материя и все, что ее составляло, закручивалась вокруг него с бешенной скоростью. В предыдущие разы он не запомнил почти ничего, но сейчас ему показалось, что сквозь безумную чехарду образов проступил один совершенно явственный. Словно видение он возник в голове Олега: расписанный в огромную шахматную клетку гладко отполированный пол; высокое полукруглое окно, обрамленное тяжелыми серо-синими шторами, за которым виднелось озеро и кружащая над ним стая белых лебедей; танцующая вальс пара. Затем все снова исчезло.
СТРАНИЦА 112
Маяк. Бушующие волны бьются о скалы, пытаясь разбить этот хрупкий островок посреди неистово мечущейся материи. Олег приоткрыл скрипящую деревянную дверь. Металлическая ручка зазвенела, но на шум никто не вышел. Олег прошел внутрь. Было темно. Маленькая комнатка была сплошь завалена бумагами, книгами, какими-то картами и странными приборами. Олег прошел дальше, и внимание его привлекла винтовая лестница. Маяк оказался необыкновенно высоким. Олегу даже показалось, что внутреннее его пространство едва ли не в четверо превышало наружное. К концу лестницы он ощутил тяжелую одышку. И вот, наконец, последняя площадка. Из-под двери прорывался лучик холодного света. Олег толкнул послушное полотно, и взору его предстала маленькая круглая комнатка с низким потолком.
В серых стенах было всего лишь одно окошко с открытыми настежь ставнями. Стрельчатая форма оконца напоминала бойницу. Напротив двери у стены стояла кровать. На ней Олег увидел девушку. Он подошел ближе. Белокурые с медным отливом волосы ее веером распластались по подушке, а на висках и щеке виднелись заживающие ссадины. Красное полотно, служившее ей одеялом, тяжелыми складками падало на пол. Незнакомка спала. Это был мучительный, болезненный сон. Олег не знал, что ей снилось. Но если бы он мог проникнуть в ее сознание, то увидел бы, как она одна стоит в темном, заполненном зеркалами зале. Даже пол его был выполнен зеркальным. От внезапно возникшей жуткой головной боли она закричала. Зеркала со звоном начали сыпаться ей на голову, но в осколках их она видела других людей, не себя. Множество незнакомых ей лиц… Олег видел, как тяжело вздымается ее грудь. Он хотел проверить, нет и у нее жара, но рука его прошла ее тело насквозь, и тогда он вспомнил, что он всего лишь наблюдатель. Из окна повеяло целительной прохладой. Олег выглянул наружу и увидел плывущие плотным покрывалом облака, сквозь которые не было видно ни землю, ни море. Порыв ветра вновь заставил дребезжать ставни, и Олег обратил внимание на мерцающую рябью воду в стакане, стоящем на низком столике возле кровати. Еще порыв, и все задрожало, через мгновение рассыпавшись.
СТРАНИЦА 172. 12:21
На этот раз Олег обнаружил себя в парке, обнимающим тонкий ствол березки. Постепенно цвета становились насыщенней, и сквозь деревья очертилась залитая солнцем площадь и возвышающийся над ней собор. Высокую барочную колокольню храма украшали огромные часы. На мостовой, как и водится, копошились голуби, подкармливаемые неспешными прохожими. Было так ярко, что, казалось, все состоит из радужных солнечных бликов. На скамейках у границы парковой зоны сидели люди, ведущие свои заурядные разговоры. Олег разглядел среди них знакомый силуэт.
Закинув ногу на ногу, золотоволосая красавица читала какую-то книгу, но Олег не сумел разглядеть ее из-за спины незнакомки. Откуда-то слева раздался визг тормозов и звук бьющегося стекла. Девушка обернулась на шум, и Олег совершенно убедился в том, что это была она, незнакомка из первого «сна». Часы с грохотом пробили двенадцать, девушка встала, свернув бумаги и направилась вглубь аллеи. Олег тихонько двинулся следом, не желая быть замеченным. Было достаточно тепло, но в этом месте еще не наступило лето, и легкий прохладный ветерок заставлял людей кутаться в плащи. То и дело пролетавшие по земле сухие листья заставляли думать, скорее, о начинающейся осени. Девушка свернула в парк и исчезла среди деревьев. Олег поспешил, ему казалось, что она знает то, чего он никак не мог вспомнить.
В парке в это время шли какие-то ремонтные работы, и его благоустройство не было завершено. У южной его окраины раскинулся пустырь. С трех сторон он был окружен жилой застройкой и только с одной граничил с парком. Шум машин, гул людских голосов и детский смех стихли где-то позади, а девушка снова уселась на скамейку, то и дело поглядывая на часы. За следующие десять минут, прошедшие без каких-либо событий, Олег сумел неплохо ее разглядеть.
Правильный овал лица очертился оправой вьющихся медно-русых волос. На зеленые, казавшиеся почти прозрачными, глаза, солнце отбрасывало частокол теней ресниц. Тонкая белая кожа, практически лишенная естественного румянца, казалась холстом, на котором таинственный художник начертал строгий лик древнегреческой богини. Она и правда была похожа на скульптуру, вроде тех, что во множестве вырастали со всех сторон из стен соборной колокольни. Белый плащ, словно складками тоги обнимал хрупкое стройное тело. Олегу отчего-то даже стало немного грустно, поскольку эта живая «нимфа» выглядела здесь явно лишней, впрочем, как и он сам. Зашуршала листва, и откуда-то слева к девушке широкой походкой направился парень. На вид ему было примерно восемнадцать, юная бесшабашная молодость парила над ним, кружась и свисая с песочных дредов. Через минуту с правой стороны показался другой, он был среднего роста, с коротко стриженными черными волосами, в очках. Вообще все в нем – его одежда, походка, взгляд и осанка, словом, весь его облик выдавал в нем среднестатистического «ботаника». Вслед за ним вскоре подошел третий молодой человек. В противоположность двум другим, он был высоким, аккуратно и со вкусом одетым – темноволосый и голубоглазый красавец. О таком, наверное, мечтает каждая девушка, представляя себе прекрасного принца.
- Ого, похоже, у меня появился коллега! – раздалось откуда-то справа, и Олег, испугавшись внезапного обращения в свою сторону, обернулся.
Справа от него стояла девушка в строгом темно-синем брючном костюме и высокой шляпе-цилиндре. Завязанный мудреным узлом шелковый платок, аккуратно заправленный за накрахмаленный ворот рубашки, изящно облегал длинную элегантную шею незнакомки, а кружевные манжеты, выглядывающие из-под пиджака, ложились веером на тонкие пальцы с идеальным маникюром. Она не смотрела на него, взгляд ее был прикован к той компании на одиноком пустыре. Олег пытался разглядеть ее, но всякий раз черты ее лица казались ему неуловимыми. Общий силуэт, строгая прическа – длинные, блестящие, педантично приглаженные и забранные в хвост темные волосы, скрещенные на груди руки, но лицо, лицо словно было окутано невидимым туманом. Тем временем, незнакомка отодвинула низ рукава, приоткрыв часы. По размерам, они скорее бы подошли мужчине.
- Двенадцать двадцать, – констатировал Наблюдатель, – ты желаешь остаться до конца и продолжить свое бессмысленное блуждание в неизвестных тебе пространствах или предпочтешь что-либо более доступное твоему пониманию? У нас есть одна минута, – девушка обернулась, внимательно разглядывая Олега.
- Эээ… – Олег растерялся, он был удивлен, что кто-то его вообще видит. До этого момента он сам себе казался тенью.
- Это не ответ. Ты всегда такой тугодум или только сегодня? – Наблюдатель постучал по циферблату, – Думай скорей! – Олег уже собирался что-то промямлить, но Наблюдатель скорчил недовольную гримасу, наигранно вдохнул и выпалил: – Да я расскажу тебе, чем все закончилось! Просто дай мне руку, если согласен, – она отвернулась к пустырю, протянув ему левую руку, Олег повиновался.
ВИЗУАЛЬНЫЙ ДНЕВНИК НАБЛЮДАТЕЛЯ
Свет резко погас, Олега и Наблюдателя обхватила липкая тьма, в которой Наблюдатель чувствовал себя как дома. Несколько секунду спустя Олег начал различать сквозь мрак слабые очертания серебристой тропинки, висящей в беспросветно-черном пространстве. Вторым, что он увидел, было испуганное лицо Наблюдателя, насколько это можно было понять из бегавших на его лице линий. Выпустив руку Олега, девушка в ужасе смотрела на его лицо, точнее даже в область его лба, невольно сделав два шага назад.
- Я думал, ты всего лишь пешка, но ты… король… – изумленно прошептала она, но, к ее же счастью, Олег не расслышал этих слов.
- Что?
Наблюдатель откашлялся.
- Глаза у тебя мутные, кажется, ты надышался… – сделала она неутешительный вывод, с интересом разглядывая Олега.
- Не понял?
- Это рулаго, – по-свойски махнул рукой Наблюдатель, словно в этом явлении вовсе не было ничего удивительного и необычного. – Ветер, принесенный из Хаоса, – пояснила она, и затем добавила: – Он существует во всех мирах за гранью. А ты… ты теперь можешь надолго забыть о спокойном сне…
- Поверь, я давно не помню, что это такое… с тех пор, как…
- М?
Олег озадаченно опустил голову. Воспоминания, сны и реальность – все перемешалось в его сознании в сплошную кашу.
- Ну, могу сказать… – не стал дожидаться ответа Наблюдатель, – что рулаго действует на всех существ одинаково – они теряют покой, их перестает интересовать обыденная жизнь, и в поисках непонятно чего они мечутся по всей вселенной. А на самом деле их влечет Хаос. Только в нем они и могут обрести покой. «Покой!» – Наблюдатель усмехнулся. – Однако никто не сможет пересечь владения Хаоса, как сказал сам его Повелитель. Лишь один человек. И это явно не ты… Так что, если заметишь в себе все эти симптомы… постарайся привыкнуть.
Олег мучительно потер глаза, постепенно привыкающие к темноте, наконец, начиная различать окружающее. Они стояли на узкой серой тропинке, висящей в пустоте, простиравшейся во все стороны сразу и нигде не находившей ограничений. Олег оглянулся, и на какое-то мгновение у него закружилась голова – его окружала в буквальном смысле космическая бесконечность. Но еще более жутким ему показалось то, куда вела эта необычная дорога. Издалека прямо на Олега смотрел огромный белокаменный глаз. Тропа, извиваясь и пропадая в туманной дымке, исчезала в самом центре пустого зрачка, смотревшегося жуткой черной дырой. Это было эпичное и пугающее зрелище, тем более, что кроме глаза никаких признаков того, кому он мог бы принадлежать, не обнаруживалось.
- Эй, эй, осторожней. Мне не хватало только ловить тебя где-нибудь внизу, – девушка придержала его за локоть.
- Кто ты? – только и смог выдавить Олег, едва придя в себя от увиденного.
- Ну, наконец-то! – Наблюдатель по-актерски взмахнул руками. – Дар речи вернулся, можем продолжать работу. А кто ты? – она бросила на него хитрый пристрастный взгляд. – Я не имею в виду вообще, вообще я все про тебя знаю: где родился, как зовут, где учился, кто твои друзья и даже какой сорт пива ты предпочитаешь… Ну, это если мы говорим об этой реальности.Но я имею в виду здесь, что ты здесь делаешь?
- Я не знаю, – честно признался невольный путешественник.
Девушка недовольно нахмурилась.
- Ты мне портишь всю структуру. Ты должен был догадаться! Я же тебе подсказал целых два раза!
- Что? Когда?
- Так, скажи мне, ты для чего тут болтаешься?
- Я думал это сон.
- Допустим, и ты его что…? – Наблюдатель слегка наклонился к нему, сделав жест указательным пальцем.
- Я его… сплю... то есть... не знаю, смотрю…
- Правильно! А это значит, что ты, как и я– на-блю-да-ешь. Я Наблюдатель! Приятно познакомиться, Олег! – девушка протянула ему руку, и он неуверенно ее пожал.
- Так, и что все это значит? Если это мой сон, это что… игры подсознания что ли? Я должен что-то понять?
- Хм, похоже ты не догоняешь. Это не твой сон!
- А чей?
- Ну, … начнем с того, что это вообще не сон.
Наблюдатель ехидно улыбнулся, следя за реакцией Олега, и тот вновь убедился в том, что хотя и видит лицо девушки, но никак не может его запомнить.
- Становится все интересней! – выдохнул Олег. – Так, и где мы?
- С чего бы начать! – Наблюдатель довольно забавно жестикулировал, так словно ему не терпелось поделиться своими знаниями, но приходилось скрывать свой восторг. – Ты, конечно же, не помнишь, как ты сюда попал?
- Нет… – Олег оглянулся на черную пустоту и поежился.
Наблюдатель перехватил его взгляд.
- Не обращай внимания, на самом деле тут совершенно безопасно. Эти пути использую только я, – явно довольный собой и своей безграничной властью над этими местами распорядился Наблюдатель. Поймав недоуменный взгляд Олега, он добавил: – Тебя что смущает мой глаз? Ну, в смысле, «мой нарисованный глаз». Да, это я его нарисовал, а точнее – изобразил. Так ведь намного интересней прогуливаться, правда? Это, кстати, аллегория. А какая, сам догадайся. Но могу подсказать, что это глаз «Давида», правда… хм… это не имеет никакого отношения к смыслу сей импровизации. Или, могу убрать, если тебе неуютно. Все-таки гости, в кои-то веки… Но, кажется, я совершенно тебя запутал…
- Да нет, очень мило… – соврал Олег.
- Тембр твоего голоса, бегающие глаза и эта снисходительная фраза заставляет меня сделать совершенно обратный вывод, – Наблюдатель недовольно уставился прямо ему в глаза.
- Ладно, это немного жутковато…
- Так-то лучше. И больше не вздумай подхалимничать. Я же Наблюдатель. Я вижу все. Я очень-очень внимателен. Запомни это. К слову, я все равно не собирался ничего менять, – она удовлетворенно улыбнулась. – Мне здесь нравится. Я использую спокойные гаммы, чтобы было легче думать. И раз уж ты у меня в гостях, давай порассуждаем вместе! Должно быть, случилось что-то экстраординарное, раз тебя сюда забросило. Я… очень удивлен. Удивлен сверх меры. Да, так точнее.
- О-кей, – согласился Олег, в очередной раз осознав безвыходность своего положения. – А что там? …Там, внутри, – он указал на белеющий вдали «глаз».
Наблюдатель проследил его взгляд и скривил бровь, как будто сам в первый видел эту картину.
- Ничего, – Наблюдатель пожал плечами, – никто туда никогда не придет. В том-то и смысл. Иначе мне пришлось бы ходить туда-сюда, а так монотонность изображения, и как бы ощущение того, что ты к чему-то движешься, ускоряет мыслительный процесс, а заодно создает видимость собеседника… а… ладно, ты все равно не поймешь. Вернемся к началу. Что ты помнишь о себе?
- Меня зовут … – внезапно Олег осознал, что забыл все, даже этот самый простой факт о себе, хотя, кажется, его новая собеседница называла его по имени, но вот что это было за имя?
- Понятно, хорошо же тебе промыло мозги. Не стоило быть таким внимательным! – Наблюдатель бросил на него укорительный взгляд. – Ты не я! И это, поверь мне, чревато. Это значит, что чем больше деталей ты успел разглядеть здесь, на страницах этой книги, тем больше забылось из твоей собственной жизни. Видишь, все просто! Оглянись вокруг – все нейтрально, потому что самое важное я храню у себя в голове, – она постучала пальцем по цилиндру своей странной высокой шляпы, – а вот ты выплеснул все наружу. Нужно быть бережнее к тому, что имеешь.
Олег схватился за голову.
- Я вообще ничего не понимаю! Кто я? Что я? Что это было, кто те люди, где мы, и что вообще тут происходит?!
Наблюдатель сочувственно поджал губы, разглядывая Олега.
- Думаю, я могу тебе помочь. У меня есть записи о тебе. Я все записываю, это моя особенность… и основная работа, тоже! М-м-м, хотя нет, скорее хобби. Я должен следить за фартаром, а уж его участники, это так… на сладкое. Только учти, это мой сторонний независимый взгляд. Возможно, он не будет соответствовать твоему представлению о себе.
С этим словами Наблюдатель начал искать что-то в потайном кармане пиджака, доставая то одну, то другую книгу, пока, наконец, не нашел нужную.
- Книга! Книга! Я что-то вспомнил! – Олег отчаянно цеплялся за свою мысль, а Наблюдатель с любопытством ожидал исхода. – Нет, не помню…
-А-а… – Наблюдатель хмыкнул сочувственно. – Зато мне теперь все ясно. Ты открыл ЕЁ книгу. Книгу Марго, – пояснила девушка. – Так ты сюда и попал. И она точно рассердится, когда узнает. Не завидую я тебе, ох не завидую…
- Марго…
- Да-да, любопытство тебя сгубило. Хотя, скорее, глупость. Такое обычно случается с людьми, когда они лезут в сферы, для них недоступные. И ведь не просто так многое скрыто от вас. Что мы имеем? Теперь ты «непонятно где», «непонятно с кем», и, главное – «непонятно кто». Вся твоя предыдущая жизнь рушится, а что будет с будущим… – Наблюдатель умолк, догадавшись, что его правдивость уж слишком травмирует несчастного заблудившегося Олега. И еще, он дорог Марго… а с ней шутить не стоит. – Вот, держи, – он протянул ему книгу.
Олег недоверчиво раскрыл ее – не бросит ли она его в еще один омут? Однако ничего не случилось. Он бросил взгляд на Наблюдателя, продолжавшего изучать всякое его движение, будто он был зверушкой в зоопарке. «Ну же», – как бы говорил его постоянно ускользающий взгляд. Олег начал читать. Медленно и вдумчиво, поминутно хмурясь. Он чувствовал, что это правда, но не вся. Что это какая-то корка, внутри которой прячется совсем иная истина, это заставляло его сопротивляться тому, что он узнал о своей жизни в Загранске.
- Ну что, теперь фон тебе нравится? – Наблюдатель огляделся по сторонам, удовлетворенно оценивая собственные владения.
- Начинаю привыкать, – безэмоционально произнес Олег и задумался.
Наблюдатель благоразумно дал ему время, чтобы Хаос, зацепившийся за его разум, отступил, и он вернулся к привычной ему истории. Хотя, разве это возможно, стоя здесь, посреди черной бесконечности на узенькой тропке? Наблюдатель посетовал. Марго все равно узнает, а, значит, она будет не просто расстроена – она будет в бешенстве. У нее был план. Наблюдатель знал о ее великом плане не так много, но он знал, что Марго предусмотрела все, кроме того, что участники фартара тоже будут формировать реальность. Ей придется действовать, ей придется менять план. Дни Загранска сочтены. Теперь, когда только двое из всех шахе не помнили о том, кто они, фартар переставал иметь смысл. Игра больше не нужна, если игроки больше не следуют ее правилам, верно?
- Если ты знаешь Марго, ты же можешь с ней поговорить?
- О чем? – уточнил Наблюдатель.
- Ну… чтобы она… не сильно злилась, – Олег скривился, пытаясь осознать какую-то мучившую его мысль. – Мне кажется я сделал какую-то дебильную глупость. Господи, что я говорю? Что… вообще… что это за чертовщина?
- Ну… – неопределенно протянул Наблюдатель, сообразив, что поспешил со своей обличающей правдой. – Я должен кое в чем признаться.
- В чем?
- Ты в коме.
- Что?! – от неожиданности Олег вытаращился на Наблюдателя изо всех сил.
- Такое бывает, – пожал плечами Наблюдатель, придумывая на ходу. – Это все происходит в твоем подсознании. Оно… как бы… пытается тебе что-то сказать. Так что не бойся. Когда ты… придешь в себя, ты просто забудешь обо всем. Наверное…
- И что со мной случилось?
- Откуда я знаю? – встрепенулся Наблюдатель. – Я не твоя память! Я просто… собеседник. Так что давай, спроси меня о чем-нибудь.
- Ладно… – совершенно изумленный, пробормотал Олег. – Что… что это было такое? Эти… видения?
- Ты прочел книгу Марго, точнее… попытался. Потом, наверное… что-то случилось – не знаю, что-то тяжелое упало тебе на голову? Сердечный приступ, может…инсульт? И теперь ты фантазируешь, будто находишься внутри книги.
Наблюдатель стал врать увереннее, хоть это и претило его природе, однако он счел, что ложь в научных целях вполне приемлема. Экспериментом же стало то, сможет ли он, Наблюдатель, создать довольно продуманную иллюзию реальности самостоятельно, хотя бы и в голове другого человека.
- Что? Разве такое вообще возможно?
- Видимо да, раз уж мы с тобой беседуем в этом удивительно прекрасном месте, – не забыв похвалить себя, важно произнес Наблюдатель. – У тебя будет еще много вопросов, но я не стану отвечать на все и дабы предвосхитить их поток, я просто расскажу тебе то, что ты можешь знать. Понятно?
- Да…
- Итак, книга, которую мы с тобой «читаем», была написана относительно недавно, – Наблюдатель выдохнул. Канва была создана, теперь можно говорить правду с чистой совестью, она уже не будет воспринята как что-то настоящее. – Если брать во внимание всю летопись нашей вселенной, разумеется. Но как ты уже мог заметить – она сильно повреждена. Поэтому твое путешествие и кажется тебе сумбурным. Если бы ты прочел всю книгу от начала до конца многое встало бы на свои места. К сожалению, даже у меня нет такой возможности.
- А что с ней случилось?
- Очевидно, тот, кто ее написал, пытался ее уничтожить. Меня еще не было тогда. По крайней мере в том виде, в каком ты видишь меня сейчас.
- Но зачем сначала писать, а потом уничтожать?
- Сложный вопрос. Иногда человек, проживая свою жизнь и вкладывая много сил в какое-либо дело, неожиданно для себя осознает, что вовсе не он управляет своей судьбой и распоряжается плодами своего труда. Напротив, кто-то другой дергает за ниточки, заставляя все идти по одному ему ведомому плану. Некоторых людей это … весьма огорчает. И тогда они всеми силами стремятся избавиться от своих воображаемых «оков». Но иногда им лишь кажется, что они есть. Иногда люди бегут от преследователя, которого не существует. Таким образом и пострадала эта книга.
- Тогда почему она все-таки уцелела?
Наблюдатель на мгновение задумался, заложив руки за спину.
- Я не знаю. Очевидно, это произошло от того, что она все-таки обладала той «магической» силой, которую так боялся ее автор. Впрочем, у всего есть логическое объяснение. Ваша память так устроена – при определенных трудных ситуациях всегда остается что-то вроде «резервной копии». Узловые моменты, самое яркое, то, что нельзя забыть. В данный момент хранительницей книги стала Марго. Однако контроль над ее действием полностью в моих руках, как, впрочем, и над всем остальным. Я изучаю эту книгу, пытаясь дополнить недостающие моменты, оценить ее опасность или безопасность, а также решить ее дальнейшую судьбу. А уж что это значит для тебя лично… это же в твое подсознание, в конце-то концов… – Наблюдатель не забывал приправлять правду ложью, – решишь сам.
- Погоди, ты говорила о какой-то магии?
- Это всего лишь метафора. Для вас силой обладает то, чему вы придаете большое значение, хотя в другом измерении это будет всего лишь горстка обгоревших листков.
- Что ты имеешь в виду, говоря «для вас»? Разве ты не человек?
- Я? – Наблюдатель как будто даже слегка оскорбился. – Ни в коем случае, да и ты… – но тут он осекся, и, помедлив, продолжил, – да и как я могу им быть? Я, скорее, механизм, чем живая клетка. И это делает меня независимым. Именно поэтому я решаю, как преподать тебе то, что ты видел.
- В смысле?
- В смысле, ты можешь и сам ломать голову над этим всем, а можешь послушать меня.
- Погоди, ты сказала «независим-ым»? Я просто вдруг только что заметил, что ты постоянно так говоришь. Может, ты и механизм, но выглядишь ты совершенно как девушка…. – Олег с опаской посмотрел на Наблюдателя, мало ли как он мог отреагировать, и добавил: – Но очень-очень красивая девушка!
Наблюдатель блаженно улыбнулся.
- О, спасибо, что ты заметил это маленькое несоответствие! Видишь ли, для меня это самый простой и действенный способ обезличивания. Да-да. Это парадокс, но именно принадлежность к мужскому полу делает меня чем-то более нейтральным… – он задумался, приложив палец ко рту. – У всего есть обратная сторона медали, знаешь ли. Некоторые из вас полагают, что одна только данность – что вы – мужчины, делает вас чем-то значимым. Это в общем-то ничем не обосновано, но…
- Звучит весьма по-феминистски…
Она пожала плечами, забавно скривив губы.
- Может быть, но какая разница? Разве ты видишь за мной армию стремящихся к мировому господству женщин? – она обернулась вокруг. – Кстати, я обещал тебе рассказать, чем заканчивался тот эпизод, где мы с тобой встретились, точнее, где я решил, наконец, выловить тебя из этой реки, обрывающейся водопадом… И, знаешь, для меня это тоже в некотором смысле загадка. Я нашел ответы далеко не на все вопросы. Каждый раз, пересматривая эту сцену, я думаю, почему именно в это время? Именно «12:21»?
- И что происходит в двенадцать двадцать одну?
- Ничего особенного, как будто бы. Они просто берутся за руки, и на этом страница обрывается. Ну просто «Д’Артаньян и три мушкетера»!
- И?
- И все. Это все, что мне известно!
Олег догадывался, что на самом деле Наблюдатель обладал намного большим знанием, но вряд ли он стал бы рассказывать ему все. Складывалось даже такое впечатление, будто он осознанно произносит каждую свою фразу. Невольно Олег начал искать скрытые подсказки в его словах, как вдруг он предложил:
- Я думаю, раз уж ты здесь, тебе стоит посетить одну из самых интересных страниц!
- Какую?
- Не стоит лишних вопросов, просто следуй за мной, – он улыбнулся, осененный какой-то мыслью. – А, собственно, почему бы и нет?
Наблюдатель ускорил шаг, и Олегу пришлось буквально бежать за ним. Жуткое каменное изваяние вдалеке вдруг стало совершенно близким и практически осязаемым, и к тому же, настолько огромным, что вместо зрачка вполне можно было бы поместить небольшой трехэтажный дом. Наблюдатель остановился у самого его края, обернувшись к Олегу: – Идем, ты же хотел узнать! – он подал ему руку, и они шагнули в черноту.
Темнота привычно обняла Олега со всех сторон. Не видя почвы, он делал каждый шаг с опаской, будто бы знал, что в любую минуту под ним развернется бездна. Однако это продолжалось недолго. Несколько минут они с Наблюдателем шли сквозь тьму, затем она стала понемногу рассеиваться, и вдалеке забрезжило мягкое зеленое сияние. Серебристая дымка, сочившаяся из светлого пятна впереди, так и лезла в лицо, заставляя Олега жмуриться. Он закрыл глаза, мгновенно запнувшись о что-то твердое и едва не упал, но его спутница снова заботливо подставила ему свою руку. Не говоря ни слова, она лишь слегка кивнула ему головой, указывая на открывающийся взору совершенно бесподобный вид. У Олега перехватило дыхание. Он, конечно, бывал в горах и видел сотни шикарных фотографий от маститых мастеров, но этот вид был каким-то особенным. Пройдя еще несколько шагов, они остановились на краю обрыва, перед которым расстилалось бесконечное каменное царство. От всеобъятности открывшегося пространства кружилась голова, и даже то, что все вокруг имело несколько приглушенные серо-черные тона не казалось странным и необычным. Черное небо спускало вниз стаи мягких облаков, и они проплывали над изгибами гор молчаливым и умиротворенным маршрутом. Олегу показалось даже, что он на какое-то мгновение перестал дышать, пытаясь наполнить все свое сознание увиденным, но Наблюдатель слегка прикоснулся к его руке, и он, обернувшись, увидел его восхищенное лицо, озаренное легкой таинственной улыбкой.
- Видишь, там, справа, далеко-далеко… – он указал ему рукой на чернеющий вдали силуэт какого-то здания, которое показалось Олегу разрушенным и более всего напоминавшим древнегреческий храм. Оно притаилось в гуще облаков на самом краю горы.
- Да, вижу… Что это?
- Это Сабрелиум, великая библиотека знаний, – почти шепотом произнес Наблюдатель.
- Сабрелиум? – Олег тоже слегка понизил тон, почувствовав какую-то особенную важность этого момента.
- Да. Я никогда не видел его таким, каким он был до разрушения. Только так – в руинах. О чем я весьма жалею… – Наблюдатель вздохнул, – там восхитительная коллекция книг! Центральный зал занимает пять этажей с винтовой лестницей, и можно найти абсолютно все, что тебя интересует! Всю историю вселенной… – он поднял руки вверх и медленно закружился, так, словно стоял в самом центре этой восхитительной библиотеки.
- Ты там была… был?
- Нет. Только читал, – Наблюдатель грустно потупил взор.
- Но ты же говорил, что контролируешь все? Разве ты не можешь попасть куда тебе захочется?
- Могу, конечно, – Наблюдатель вновь опустил глаза, – но не решаюсь, – добавил он почти не слышно, мечтательно глядя на горизонт.
На немой вопрос в глазах своего спутника Наблюдатель лишь хмыкнул.
- Я опасаюсь того, что могу там найти…
Олег удивленно вскинул брови, вспомнив каменный глаз с огромным чернеющим зрачком, и Наблюдатель, перехватив его взгляд, добавил:
- Не все знания безопасны, – он пожал плечами, пытаясь придать убедительность своему утверждению. – И ты сам в этом очень скоро убедишься! Пойдем-ка, присядем.
Они медленно побрели к ближайшим валунам у обрыва. Найдя удобное место, Наблюдатель усадил Олега, и снова начал искать какие-то записи в своем «всевмещающем» пиджаке. Олег с любопытством разглядывал его и непомерное количество записных книжек, чудом умещавшихся в потайных карманах. Наконец, он, кажется, нашел нужную и принялся внимательно просматривать страницы. На одной из них Олег заметил рисунок и, не удержавшись, спросил:
- А что это у тебя там за «Ласточкино гнездо»?
Наблюдатель смерил его презрительным взглядом.
- Сам ты «Ласточкино гнездо»! «Ласточкино гнездо» находится в… а, ладно, кому я это говорю!
- Я просто пошутил…
- Я бы с такими вещами не шутил, господин Орлов!
- Я что-то не то сказал?
- Это Нор-Атир. Королевская резиденция Демавро, – Наблюдатель сделал паузу. – И королевы Марго.
- Марго? – Олег вскочил. – Марго – королева?
Наблюдатель мягко улыбнулся, сложив руки на злополучной книге.
- Конечно. Ты же влюблен в нее по уши. Конечно, она королева. В твоем мире, – он хитро улыбнулся, продолжив свой эксперимент, – ты еще, небось, и себя считаешь королем? И вдвоем вы будете править вечно… – патетически вывел он, посматривая на Олег с большим любопытством.
- Я должен туда попасть! Покажи мне!
- Я понимаю, почему тебе так хочется туда попасть… Чего только стоит зеркало в тронном зале, которое не совсем и зеркало, а, скорее, портал… пройти через который могут лишь представители королевской семьи… – он замолк, поняв, что сказал лишнее. – И все же, мне твое стремление кажется слишком экстремальным. Ты что, рвешься в самоубийцы? – уже спокойно спросил он. – Ты до сих пор не понял? Тебя не должно здесь быть! Если Марго тебя увидит – тебе конец. Тайна превыше всего… подумай, почему твое подсознание так придумало…
- Если это мое подсознание, и ты сказала, что все в твоих руках… значит, ты должна отвести меня туда!
Наблюдатель понял, что попал в собственную ловушку. Наобещать ему с три короба это одно, но ведь если он проведет его Нор-Атир, все будет по-настоящему…
- Я слегка преувеличил, – Наблюдатель сделал рукой соответствующий жест, отмеривающий это «слегка», – совсем чуть-чуть. И я вновь не рекомендую тебе попадаться ей на глаза, это более чем опасно.
- Я не понимаю почему!
- Никто не знает об этом мире в твоем мире, кроме тех, кто знает, но не знает, что знает, так как есть те, кто хочет, чтобы никто ничего не знал… Я понятно объясняю?
Олег сел на камень и уперся лицом в ладони, пытаясь осмыслить все происходящее.
- Нет, нет, нет, даже не пытайся! – остановил его Наблюдатель. – Не думай, я найду способ вернуть тебя обратно так, что никто об этом не узнает, и все будут живы и здоровы! Ну-ну, – он сочувственно покачал головой, и затем добавил почти шепотом: – обещаю, ты все забудешь!
Олег обреченно опустил руки, и произнес:
- Я… я не хочу ничего забывать. Я не знаю сколько прошло времени, сколько я здесь нахожусь… Но я много чего видел, и разве я могу это забыть? Это не укладывается в моей голове, и если это сон, даже если я… в коме… то уж слишком реально все выглядит… Но самое главное, мне кажется, что я должен что-то найти, и я думаю, что ответ может быть в этом замке… Я должен увидеть Марго. Я всегда знал, что она что-то скрывает от меня, но я никогда не думал… я должен что-то вспомнить, я должен…
- Знакомые слова… Хм, мне не составит труда отправить тебя в это место, но я не смогу последовать за тобой… и мне стоит еще раз напомнить тебе, что ты рискуешь всем – например, никогда не вернуться домой, потерять память, исчезнуть, честно говоря, я даже не знаю, что она может с тобой сделать.
- Почему ты так говоришь о ней? Она добрая, любящая, заботливая…
Наблюдатель лишь слегка вздернул бровь, при слове «добрая».
- Сколько ты с ней знаком?
- Почти два месяца.
Наблюдатель едва сдержал смех.
- Я знаю ее намного дольше. И могу с уверенностью сказать тебе, что даже в самых прекрасных глазах таится что-то темное и опасное, – он прищурился. – Не зря же она богиня проклятого озера.
- Какого еще озера? – Олег напрягся, вдруг вспомнив некоторые свои видения. Как ангел с черными крыльями парит над черной водой.
- Ну… такое вот… Озеро, как озеро, не забивай голову… О, тихо!
Он поднес ко рту палец, призывая Олега немедленно замолчать, другой рукой указывая ему на одну из отвесных площадок, круто обрывавшихся вниз на расстоянии примерно ста метров от них. К обрыву медленно подошла белокурая девушка, облеченная в легкое шелковое платье. Приблизившись к самому краю, она постояла так с минуту, затем села, свесив ноги вниз.
- Она приходит сюда каждый день, – шепотом пояснил Наблюдатель, – в одно и тоже время. Когда она стоит на краю скалы, мне всякий раз кажется, что она собирается спрыгнуть, но не решается, а потом просто садится и сидит так почти пол часа. И затем все это повторяется снова.
- Здесь все так странно, что я уже ничему не удивляюсь, – проговорил Олег, пытаясь разглядеть юную особу. – И тебе никогда не хотелось с ней заговорить?
- Я не вмешиваюсь в процесс, тем более что эти страницы книги уже написаны, а это значит, что ничего страшного уже не произойдет. Я прочитала книгу от начала и до конца, в том объеме, в котором она есть, разумеется. И, поверь мне, ничто не скрылось от моего взора…. кроме того, что поглотил огонь.
Олег заметил про себя, как Наблюдатель пропустил это «прочитала», значит все-таки он не всегда говорил о себе в мужском роде, а может быть, просто забыл роль на какое-то мгновение. Он посмотрел на ее меняющееся лицо, но она, кажется, не заметила своей «осечки».
- Ясно. Она кажется такой беззащитной… на фоне этого всего, – Олег обвел взглядом нескончаемую гряду серо-черных гор.
- Пожалуй, я это запишу! – и Наблюдатель зашуршал карандашом, бурча себе под нос, – Субъект вносит поправки…
Но тут Олег прервал его.
- Извини, ты не могла бы… то есть не мог бы… все же отправить меня в тот замок?
- А ты уверен в своем решении? – Наблюдатель исподлобья взглянул на Олега, не отрываясь от записей.
- Да, я уверен, – Олег сложил руки на груди, пытаясь казаться решительным, на что Наблюдатель не обратил никакого внимания.
- Ну, что ж, в таком случае, я в последний раз предупреждаю тебя – не попадись на глаза Марго! И если уж откровенно – даже я не знаю, как это может сказаться на тебе впоследствии. Я спрашиваю тебя в последний раз – ты действительно хочешь там оказаться?
Олег кивнул. Наблюдатель вздохнул и раскрыл книгу на странице с рисунком замка, поместив ее ровно перед его лицом. С другой стороны, он понятия не имел как вернуть его назад. А если он столкнется с настоящим миром, фартар вернет его сам.
- А так мило все начиналось… Смотри на рисунок.
Олег начал вглядываться в черные линии, аккуратно нанесенные неспешной рукой художника, и вот они начали дрожать и извиваться, как змеи, захватывая все больше и больше пространства вокруг.
- Постой, может быть, ты все-таки скажешь мне свое настоящее имя?
Олег перевел взгляд на кажущиеся серыми и бездонными глаза неуловимого и абсолютно незапоминающегося лица своей спутницы.
- Я Наблюдатель!
НОР-АТИР
Сквозь вуаль тьмы проглядывали, светя в лицо, холодные лучи неестественно серого цвета. Туман мягко обволакивал открывавшуюся взору Олега картину. Постепенно рассеиваясь, дымка лениво оседала в тени, а непонятный гул превращался в чьи-то голоса. Сначала Олегу показалось, что их много, и они эхом звучат со всех сторон, но вскоре выяснилось, что их было всего два – женский, отчего-то кажущийся знакомым, и мужской, хорошо поставленный и четкий, который вполне мог бы принадлежать диктору радио. Голоса явно спорили, но слова были плохо различимы, словно они раздавались из зарытого глубоко под землей бункера. Спустя некоторое время Олег, наконец, увидел, где он находится.
Это был небольшой зал, богато и со вкусом украшенный, помпезный и в тоже время строгий. Зал имел, очевидно, неправильную форму плана, очерченную плавными изогнутыми линиями, и был окружен по периметру рядом приземистых двойных колонн из черного мрамора. Выстланные мозаичной узорчатой плиткой полы были залиты тусклым полулунным светом, придававшим общему рисунку таинственность и легкость. Зал освещался огромным полукруглым окном, прорезавшим стены до самого пола. Тяжелые бархатные шторы обрамляли необычайно живописный вид за стеклом, декорированным по краям витражными вставками, изогнутые силуэты которых весьма напоминали орнаменты эпохи модерна. Кроваво бордовые и кофейные пятна причудливых растений роняли на пол густые цветные тени. И снова Олегу показалось что-то знакомое во всем этом – удивительный пейзаж за окном был словно начертан кистью великого мастера, заботливо и кропотливо прописавшего каждую складочку гор и каждую извилину реки и дорог. Причем, в прямом смысле – природа выглядела абсолютно неотличимой от картины, но в тоже время живой. Где же он это видел? Мягкая бархатная дымка неба, пропадающие в горизонте гряды гор… Не особенно предаваясь лирическим рассуждениям, Олег выглянул из-за колонны. Перед окном маячила направо и налево фигура молодой женщины, в которой Олег узнал свою Марго. Она была одета в черный строгий костюм, придававший ей воинственный вид, и явно была чем-то раздражена. Ее собеседник, элегантный и высокий, тоже был хмур и явно глядел на Марго с опаской. Олег узнал в нем управляющего офисным центром, где Марго снимала помещения. Но она почему-то называла его совсем другим именем.
- Это невозможно! – кричала Марго. – У меня что, по-твоему, раздвоение личности?
- Ну… – тот явно смутился. – Меня бы это не удивило, зная о том, что происходит с Пратэей уже очень долгие годы…
- Я убью тебя! – Марго сделала шаг в сторону управляющего, и тот неосознанно отступил.
- Возможно, есть и другое объяснение…
Марго молча сверлила его взглядом.
- Возродившиеся Белла и Орриан… Как они смогли появиться в Загранске без вашего ведома?
Олег вздрогнул, услышав эти имена. Что-то мучительно остро кольнуло его в сердце.
- Белла не умирала, – возразила Марго.
- А Орриан?
- Не знаю, – Марго произнесла эту фразу тихо, почти не слышно. Губы ее еще были плотно сжаты, а брови сдвинуты, но убивать Уго она теперь не торопилась. – Я думаю, Нейшо нашел способ воскресить его. Все-таки после того, как он вложил частицу Сарфарваллы в Атро, я обрела способность создавать, присущую ей, а, значит, дарить жизнь.
Дальнейшего Олег не расслышал, в голове все начинало мутиться. Последние обрывки разговора Марго и управляющего он почти не слушал. Стараясь как можно лучше укрыться, он опустился на колено и порезался об осколок зеркала, валявшийся в углу. Сдержав ругательства, Олег осторожно отложил осколок и снова замер.
Когда собеседник Марго таинственным образом исчез, она снова оглянулась по сторонам, скользнув буквально на секунду по углу, в котором прятался Олег. Чувствуя ее взгляд, ему пришлось вжаться в тень, теперь слова Наблюдателя казались ему более чем реальными.
На минуту Марго отвернулась к окну, а затем уселась за стол и начала делать какие-то записи. При этом ее одежда преобразилась из вполне обычной в настоящее королевское платье. Пышная черная юбка изогнутыми складками легла на холодный пол, а изящную тонкую шею окружил широкий кружевной воротник. Темные убранные наверх волосы, поблескивали черным жемчугом. Венчающая прекрасную голову диадема была украшена сверкающими черными же камнями. Олег любовался ей. Она была необыкновенно хороша в этом своем новом обличии, в котором он никогда ее не видел прежде. Марго продолжала увлеченно писать, но было заметно, что ее все еще что-то тревожит. Она остановилась, вновь обведя зал взглядом и задержавшись ровно напротив Олега. Он затаил дыхание. В это мгновение он тоже начал ее бояться. Но она снова не заметила его, и вернулась к своим бумагам. Через несколько минут Олег услышал ее быстрые и резкие шаги, стихшие далеко за тяжело хлопнувшей массивной деревянной дверью. Олег осторожно выбрался из укрытия и подошел к столу. На нем лежали кипы рукописей, проштампованные в уголках печатью с буквой «М» в центре. Олег попытался прочитать хотя бы одну из тех, что лежали сверху. Но это был совершенно незнакомый ему язык, что нисколько его не удивило. Хотя… Он огляделся. Нет, он был полностью уверен, что никогда не бывал здесь раньше, но что-то заставило его положить руку на стену, ощутить ее прочность и теплоту… так, словно он прикасался к стене отчего дома, к чему-то давно оставленному и обретенному вновь. И это же чувство подсказало ему провести по стене рукой, как гладят по плечу старый и верных друзей, как припадают к родной земле. Это странное чувство поселилось у него в груди, затрепетало беспокойным пламенем, отчего тоскливо и надрывно заныло сердце. Он одернул руку, предпочитая не задавать вопросы, на которые ему не хотелось слышать ответы. Не сейчас…
Он не стал продолжать рассматривать лежащие на столе документы, а направился к выходу, стараясь делать шаги как можно тише. В замочную скважину слегка проглядывал неглубокий коридор, но никого не было видно, и Олег решил выбраться из укрытия. Осторожно приоткрыв тяжелую дверь, которая, на удивление, не издала ни звука, он просунул голову наружу. На деле коридор оказался открытой галереей с высокими стрельчатыми арками на каменных колоннах по правой стороне. Олег тихонько скользнул в проем и задержался у первой арки. Вид открывался захватывающий – стена замка естественным образом врастала в почти отвесный склон скалы, уходящий настолько глубоко вниз, что земли не было видно из-за наплывающих стаями облаков. Олег повернул голову вправо и увидел проем, ведущий к небольшой лестнице, круто заворачивающей в левую сторону. Противоположная же стена коридора была увешана портретами неизвестных людей, оправленными дорогими богато декорированными багетами. Все это были, очевидно, персоны королевских кровей. Вглядываясь в их лица, Олег заметил, что все они были похожи друг на друга, так, что ему не оставалось сделать другого вывода, как тот, что все они были связаны родственными узами. Олег сделал несколько шагов по коридору, продолжая свою незапланированную экскурсию, как вдруг заметил Марго. Да, это несомненно была она, облеченная в королевскую мантию и корону, и скрывавшая свое лицо в таинственной дымке очарования.
Портрет был прекрасен. Марго любила одеваться в черное, хотя и часто разбавляла свой гардероб яркими броскими цветами, всегда производившими на Олега ошеломляющее впечатление своей звонкой и вызывающей красотой. Он подошел поближе и снова застыл перед ней как в тот самый первый раз, когда увидел ее в офисе «Мириады», и не смог произнести ни слова. Она сводила его с ума даже в нарисованном виде. Он мог бы вечно любоваться ей, но что-то вдруг ворвалось в его ум, заставляя прислушаться к внутреннему голосу. В голове сами собой вдруг начали появляться странные мысли, которые явно не принадлежали ему самому. Он оглянулся, вдруг кто-то прятался за дверью? Но все было спокойно, однако, навязчивые фразы по каплям сочились в его мозг, складываясь в совершенно неопровержимую улику постороннего присутствия.
«Кто здесь? Кто это? Что ему нужно? Тише! Принц Орриан! Он вернулся! Орриан! Последний король! Посмотри на нас! Мы здесь!». Олег отпрянул от стены, и пугающее явление мгновенно ослабло. Прислонясь к ограждению, он попытался пройти к ближайшей двери, как вдруг снова отчетливо услышал голоса, раздававшиеся прямо в его голове: «Он уходит! Стой, стой! Орриан!». Но Олег не стал ждать, выскочив в дверь в конце галереи и накрепко захлопнув ее за собой. В голове стихло. Он перевел дыхание. Хотя, задержись он еще какое-то время, то успел бы разглядеть портрет молодого человека во втором ряду сверху. На руке его важно сидел орел. Но что было интересным – принц улыбался. Единственный из всех. И лицо этой важной особы безусловно показалось бы Олегу знакомым. Но его, как и любого другого человека, до ужаса пугала сама мысль о том, что может сложиться такая ситуация, в которой он не смог бы управлять собственными мыслями. Надо сказать, это действительно было жутко, и ему было от чего бежать. Но сейчас он перевел дух и огляделся: узенькая дверка, в которую он успел проскочить, вывела его на один из ярусов галерей, полукольцами опоясывающих огромный тронный зал. Галереи прятались в тени за несколькими рядами высоких тройных каменных колонн.
Несколько колец горящих факелов опоясывали колонны по высоте. Но, несмотря на это, в той части зала, где находился Олег, было достаточно темно. Вниз вела крутая винтовая лестница, и Олегу пришлось спускаться почти на ощупь, осторожно переставляя ноги по гладким полированным ступеням. Огромные плиты, которыми был выстлан пол, отдавали холодом, однако, стоило Олегу сделать шаг на свет, как камень вдруг словно становился теплым и живым. Зал имел прямоугольное очертания и с южной стороны освещался огромными окнами, прорезавшими стены на всю высоту. Колонны с профилированными базами и неповторяющимися разнообразными капителями обнимали зал с трех сторон, образуя собой подобие могучих вековых сосен, столпившихся на границе лесной поляны. Олег направился к восточной стене зала, где на высоком пьедестале возвышалось два трона, по пути то и дело задирая голову кверху, впечатленный богатством архитектурных форм.
Левый трон пустовал, зато на правом было установлено диковинное устройство, и любопытство заставило Олега подойти ближе. Он сделал несколько решительных шагов и обомлел, затем шаг назад – и вот он уже на полу, внезапно запнувшийся о что-то мягкое. Удивление росло по мере того, как он оглядывал себя, а точнее – свою привычную одежду, преобразившуюся в совершенно не привычный черный костюм с мантией, которая, очевидно, и стала причиной его падения. Олег смотрел на свои руки, обтянутые черными расшитыми перчатками, и ему показалось, что эта одежда скорее должна была бы принадлежать королю, однако, на его троне в большом стеклянном кубе мирно покоилась отрубленная голова, увенчанная инкрустированной черным жемчугом короной. Глаза короля были закрыты, а сама голова совершенно не была подвержена тлению, отчего казалось, что он вот-вот оживет и посмотрит Олегу в глаза. Олег вскочил, не заметив оставленное на полу маленькое кровавое пятнышко от потревоженного падением пореза, и бросился подальше от жуткого зрелища.
Противоположная стена тронного зала была обтянута тяжелыми и казавшимися безразмерными бархатными шторами, мягкими складками оседавшими на пол. Олег едва успел спрятаться за одной из них, как вдруг послышались гулкие шаги. Марго и Уго снова спорили, но на этот раз Олег не слышал о чем. Проходя мимо пьедестала, Марго вдруг остановилась, и, наклонившись, словно подняла что-то с пола – так показалось Олегу. С минуту она стояла, молча разглядывая свою руку, а услужливый Уго, как и прежде, вертелся вокруг нее. Затем Марго отдала ему какой-то приказ и тот мигом испарился, она же направилась обратно в темную сторону зала. Олег облегченно вздохнул. Она его не заметила и теперь, когда впечатлений хватит надолго, стоило бы подумать, как отсюда выбраться. Этот вопрос почему-то созрел в его голове только сейчас. Все, что он увидел здесь, ошеломляло и пугало, но труднее всего было увидеть в образе любимой то, чего он никогда не замечал, или попросту не хотел замечать. Убедившись, что в зале никого нет, он собрался покинуть свое укрытие, как вдруг яркий солнечный луч брызнул на пол, высвобожденный потревоженной складкой. Олег обернулся, раздвинув полотно. Сначала он был уверен, что за этими глухими, не пропускающими свет шторами скрывается большое окно, но увидев свое отражение, он понял, что ошибся. Однако огромное зеркало, укутанное плотной пеленой штор, отражало совершенно не то, что должно было. Вместо царившего по эту сторону полумрака, Олег увидел яркое лучистое небо, замостившее пол отраженного тронного зала задорными танцующими пятнами. Объединяло оба зала лишь отсутствие людей. По сути же, они являлись полными противоположностями друг другу. Зеркало отразило не темную глубину, а белоснежные стены и цветастый мозаичный пол, развевающиеся флаги, полифонию разноцветных витражных стекол, и, наконец, подиум, в центре которого возвышался одинокий трон. К вящему удовольствию Олега в том зале даже близко не наблюдалось никаких отделенных частей человеческого тела. От всего этого веяло покоем и умиротворением. А за окнами виднелся ухоженный регулярный парк, изрезанный гравийными тропинками – в противопоставление небольшого, но также аккуратно и благообразно устроенного кладбища под стенами замка Марго.
Невольный гость, которому захотелось бы посетить его из любопытства или из почтения, был бы увлечен искусными надписями, выгравированными на гранитных плитах. Около последней плиты лежал скромный букетик, украшенный бледно-фиолетовыми цветами. Ветер перебирал свежевыстриженную траву, тревожа силуэт никогда не увядающего одинокого дуба, куполом распростёршего над местом покоя свои широкие крепкие ветви. Несколько черных ястребов, кружась над кладбищем, наконец находили себе место на краю могильной плиты или же на плече ангела, скорбно сложившего свои каменные крылья. Но всего этого Олег не успел разглядеть, поскольку слишком торопился сбежать. Одежда его по-прежнему оставалась ему чужой. Теперь же он был прикован взглядом к этой такой контрастно светлой картине, которая никак не сочеталась с тем, что он только что видел. И тут, то ли тоже самое непонятное чувство, что посетило его в покоях Марго, то ли необходимость осязать предмет в целях познания, а, может, и то и другое вместе заставило его протянуть руку, так сильно ему вдруг захотелось ощутить реальность происходящего. Но рука отчего-то не остановилась на прозрачной глади зеркала, а увязла в ней. Олег снова одернул руку, как тогда в зале, удивленно разглядывая ее. Нет, в ней ничего не изменилось, не осталось ни капли загадочного вещества, из которого, по всей видимости, было сделано это зеркало. Смутными обрывками в голове его вертелись слова Наблюдателя. Что-то о «портале» и о «членах королевской семьи»… Нет, это никак не может быть правдой. Его разум отказывался переваривать всю эту неповоротливую массу событий и впечатлений.
Снова послышались чьи-то шаги. Олег выглянул из-за шторы и ему показалось, что из сумрака тронного зала к нему приближается Марго, точнее, он видел лишь ее тень. Вспоминая все предостережения Наблюдателя, он поглубже забрался в складки, и вдруг нащупал за собой металлическую ручку. Слегка потянув ее на себя, он возблагодарил небо за чудесное спасение, юркнув в открывшийся проем и захлопнув за собой тяжелый засов. Он прислонил ухо к двери, но ничего не было слышно, и в голове уже нашла приют успокоительная мысль, что это был просто мираж. Отсидевшись несколько минут, Олег осмотрел комнатку, которая оказалась вовсе и не комнатой, а скорее небольшим и довольно узким коридором, полностью отделанным зеркалами. Освещался коридор остроконечными факелами, подобными тем, что уже доводилось видеть Олегу в тронном зале, однако, вместо пламени в них «тлели» голубые камни.
Пройдя коридор, Олег оказался в небольшом восьмиугольном помещении. И здесь зеркала занимали все свободное пространство, включая пол и потолок. Олег прошел несколько шагов и замер – из зеркала прямо на него смотрела женщина, от которой он так стремился сбежать. Он сделал шаг назад и отражение повторило его движение. Он помахал рукой, и Марго в зеркале сделала то же. Он усмехнулся, отражение усмехнулось в ответ. Это было странно, но, по крайней мере, это было всего лишь отражение. Осмелев, Олег подошел ближе, прикоснувшись к своему лицу, что не замедлила повторить Марго. И вновь он протянул вперед руку. Слишком сильным было его неосознанное стремление узнать правду, прикоснуться к ней, ощутить ее такой, какая она есть, даже если она будет ему не приятна. Он дотронулся до зеркала и ощутил холодную гладь равнодушной поверхности. Можно было окончательно успокоиться. Вот только пальцы вдруг завязли в зеркале, как в масле, и он уже не мог отодвинуть руку. Тонкие белые пальцы Марго сомкнулись на его пальцах, и все попытки отдернуть руку стали тщетны. Она держала его так крепко, словно была отлита из стали.
- Марго… – едва успел прошептать Олег, но отражение только приподняло свободную руку и поднесло палец ко рту. Он не смел больше произнести ни звука.
Призрачная Марго потянула его за собой, и он молча повиновался своей судьбе. И вот во второй раз он попал в тоннель, пройдя сквозь зеркало, ведомый под руку в абсолютную неизвестность. К сожалению, эта новая реальность была не так добра к нему – впереди послышались завывания ветра, а в лицо летела мелкая россыпь песка. Внезапно Марго словно растаяла в его руке, и перед ним открылся старый деревянный перрон с одиноким раскачиваемым ветром фонарем. Стояла немая и абсолютно беспросветная ночь. Олег оглянулся и увидел лишь обветшалый деревянный павильон, темнеющий на фоне пустынного пейзажа. Послышалось легкое шуршание, а затем вполне уже ощутимый гомон мчащегося на всех парах поезда. Через секунду перед Олегом распахнулись двери вагона, и невидимая рука с силой протолкнула его вперед. Двери тотчас же захлопнулись, и поезд тронулся, оставляя далеко вдали таинственные приключения Олега. С минуту он разочарованно глядел в окно, а затем зашел в первое же открытое купе и устало упал на сиденье. Он понятия не имел куда он едет и где находится, но в душе еще теплилась надежда на то, что Марго любит его и никогда не желала ему зла, а, значит, – все наладится. Вагон раскачивался на ходу, и непослушная дверь купе с противным скрипом летела то вперед, то назад. Это весьма раздражало, и Олег с силой захлопнул ее. Однако она не слушалась. Он вышел в коридор.
- Эй! Есть тут кто-нибудь?
Ответа не было. Тогда он высунулся в окно, пытаясь разглядеть локомотив, точно как в первый раз, после того, как открыл ту злополучную книгу, но увидел лишь легкую дымку пара. Дежавю. Олег прошел в начало вагона, тихонько постучал в купе проводника. Когда и здесь никто не ответил, он открыл дверь – в купе было пусто. Затем он прошелся по всему вагону, окончательно убедившись, что один. Это настораживало, вдруг этот поезд мчится в пропасть? Олег проскочил тамбур, который к его радости, оказался открыт, и зашел в следующий вагон. Здесь также было пусто, как и в следующих трех вагонах. Олег начал паниковать. Что это за поезд, в котором едет только один человек? А есть ли вообще тот, кто этим поездом управляет? Подозрения прочно засели в его голове, не давая логически мыслить. Еще два пустых вагона. Да что же это? Но вот он остановился перед купе, номер которого слегка покосился.
Олег машинально поправил «ноль», но тот тут же наклонился вновь. В просвете мелькнула чья-то тень, и Олег нерешительно приоткрыл дверь. Из тени на него совершенно недружелюбно смотрело что-то страшное. Все случилось в какое-то мгновение – неизвестный сделал резкий выпад, пытаясь схватить Олега за горло, но чья-то рука с силой вырвала его из купе, захлопнув дверь.
Олег не решался открыть глаза. Но получив отрезвляющую пощечину, очнулся от оцепенения – перед ним стоял Наблюдатель, но они были вовсе не в поезде.
- Ты совсем тупица! Я тебя предупреждал! Но ты меня не послушал, так хотя бы сидел себе спокойно! Нет, ему и там не сидится! Это мог быть твой последний день!
- Слушай, прости… и…и… спасибо тебе… что это было? Где мы? – Олег закрыл лицо руками.
- Это не что, а кто. И это уже не важно. Ты в безопасности. Но ты мне надоел! Пора тебе уже вернуться в свой мир, пока ты совсем себя не угробил!
- Знаешь, я и сам об этом мечтаю, и если бы я мог…
- Ты можешь!
- Но как?
Наблюдатель взял его за руки, смотря прямо ему в глаза.
- Ты должен вспомнить кто ты.
- Что? В каком смысле? Я помню…
Он покачал головой.
- Посмотри на меня и вспомни... – он крепко сжал его руки.
Олег смотрел в его лицо, пытаясь различить неуловимые черты. На мгновение ему показалось, что он видит в них что-то знакомое. Линии бровей, глаз, рта и носа постоянно двигались, но вскоре они замедлили свой бег, совершенно остановившись. И Олег увидел себя. Но не того, кем он был всю жизнь, как ему казалось. Он смотрел в глаза себе настоящему, он видел перед собой принца в свойственных ему одеяниях, он даже вспомнил свое имя… Голова раскалывалась от безумного количества мыслей, вопросов и догадок. Окружавший его и Наблюдателя, вновь вернувшегося к своему обычному виду, серый туман осел на столах, на картинах и на полу офиса «Мириады». Но все по-прежнему было призрачным. Время и место перестало иметь значение. Все потеряло смысл, кроме их безмолвного диалога. Но вот стены комнаты пробил подвес огромных невидимых часов, и кирпичи со штукатуркой разлетелись в разные стороны. Удар, второй, третий…
Он открыл глаза. Перед ним расплывался и собирался вновь силуэт Марго. На секунду ему показалось, что она все в том же восхитительном королевском платье, но видение пропало, как только он окончательно проснулся.
- Я поставила тебе будильник, – Марго сидела напротив, оперевшись на руку.
- Милая… прости, я заснул… Давно ты пришла? Как там… Лада?
- Все в порядке. С ней осталась Кэт. Она просто устала, знаешь, вся эта нервотрепка вокруг выставки… Журналисты, телевидение.
- Да… понимаю…
- Я заварила тебе кофе. Не хочешь позавтракать? Пора просыпаться, соня! – Марго потрепала его по волосам, и он, зевая, слез с дивана.
Выходя из комнаты, он обратил внимание, что книги, которую он так неудачно открыл, нигде не было. Наверное, Марго уже спрятала ее. Ему стоило бы извиниться перед ней, но она явно не хотела затрагивать эту тему, и он промолчал. Или… или все это был просто сон. Короли, королевы, разумные шары, сумасшедшие карлики, скрипящие сами собой качели, и пустыня… бесконечная пустыня. Приснится же такое!
Марго была бесподобна в деле заваривания утреннего кофе. Горячие струйки пара поднимали вверх трезвящий аромат, и Олег понемногу начал забывать свои ночные кошмары.
- Где ты умудрился порезаться? – Марго указала пальцем на его ногу, отпивая кофе из своей любимой кружки.
- Эм… – Олег явно не был готов к вопросу. Осмотрев царапину, он смог лишь выдавить из себя невнятные звуки и пожать плечами, – я… не знаю, может…
- Да ладно, не важно, я сейчас принесу тебе йод. Сегодня ты просто обязан сводить меня в какое-нибудь интересное место, я нечеловечески устала за эту ночь и мне необходимо развеяться! – Марго улыбнулась, мечтательно закатив глаза, а Олег в изумлении глядел на ее лицо, представляя, как ей идет корона.
Часть 2. Преддверие Хаоса. Глава 1. На грани
Лада стояла на балконе и смотрела вниз. От земли ее отделяло пять этажей. Всего лишь пять… думала Лада. Сколько времени уйдет на то, чтобы оказаться внизу? И что я при этом почувствую? А вдруг я передумаю? И что будет потом? А если я не умру? Однажды Лада тоже падала. Но всего лишь с высоты около трех метров. Это было на даче у друзей, кто-то забыл закрыть погреб, а свет в коридоре был выключен. Лада отлично помнила, как она сделала шаг вперед и тут же полетела вниз, в абсолютную черноту. Эти несколько секунд, пока она, наконец, не приземлилась внизу, больно ударившись затылком и поясницей, показались ей самыми нелепыми в ее жизни. За это время она успела лишь подумать: «И это все?». Сверху на нее сыпался песок, и она хорошо запомнила, как неприятно он резал глаза. А потом был болевой шок. Лада осталась жива. Только сегодня она совершенно не была уверена в том, что все закончится хорошо. Она не хотела сделать это на зло другим, или чтобы люди пожалели ее, или чтобы кто-то почувствовал свою вину за то, что в трудную минуту она осталась одна. В ней не было ненависти, злобы или обиды. Просто вся ее жизнь казалась ей скомканным и исчирканным листом бумаги, который уже невозможно было привести в надлежащий вид. И все, что нужно было сделать, – это порвать его и выбросить. Ей больше ничего не хотелось. Не хотелось жить, не хотелось умирать. Она могла бы принять небытие. Чтобы ее просто никогда не было. Она нечеловечески устала от себя самой. Она чувствовала себя соринкой в глазу человечества. Сотни и тысячи людей ежедневно проходили мимо. Она видела их счастливые лица, их обыкновенные человеческие заботы, и ей совершенно не казалось скучным прожить обыкновенную, ничем не примечательную, жизнь самого незаметного на свете человека, лишь бы быть в гармонии с этим миром, лишь бы видеть его как есть, лишь бы не сомневаться в его существовании.
«Почему я?». Должно быть, этот вопрос побывал на устах каждого обитателя этой планеты. Но статистика неумолимо высветила тот факт, что только 1% населения земного шара разделил бы с Ладой ее страдание. Не так уж и мало, скажете вы. Однако этого вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя одинокой, не такой как все, а в Ладиной интерпретации – еще и не самым лучшим представителем человечества. И ведь ей уже не требовалось чего-то особенного, все амбиции давно потонули в бездонном озере из слез, которые Лада пролила за последние несколько лет. Такой простой вещи как нормальный сон или скромный набор самых заурядных эмоций – но адекватных и не противоречивых, вполне хватило бы для того, чтобы чаша весов качнулась в нужную сторону. Но сейчас стало совершенно очевидно, что чем дальше, тем хуже становились ее дела. Она теряла связь с одной реальностью, и оказывалась в другой. В этот самый момент она даже не смогла бы четко ответить, где бы ей хотелось быть больше. «Стокгольмский синдром». Она стояла на тонкой грани, осознавая всем своим существом хрупкость обеих вселенных, готовых обрушиться на нее в одно мгновение, лишь только она сделает свой последний шаг.
Небо снова затянуло тяжелыми и мрачными тучами, и дождь поспешил вернуть себе территории, отвоеванные не так давно последними лучами убегающего солнца. Лада смотрела вниз на мокрые улицы, на дрожащие фонари, на раздуваемый ветром мусор. От напряжения у нее тряслись руки, коленки подкашивались от естественного для многих людей страха высоты. Она не могла уйти, и не могла решиться, и все вокруг просто перестало существовать. От этого-то Лада и не заметила, что она уже не была здесь одна. За захлопнувшейся остекленной дверью балкона, в тени коридора, пыталась сломать ручку Кэт. Разумеется, у нее ничего не получалось, она стучала в стекло, пинала дверь ногой, но Лада даже ни разу не обернулась. Подошла Марго. Быстро оценив ситуацию, она отправила Кэт в комнату охраны. Конечно, вовсе не для того, чтобы вскрыть злосчастный замок, ей просто нужно было остаться с Ладой наедине, а не в меру впечатлительная Кэт оказалась в данной ситуации совершенно лишней. Как только Кэт умчалась на первый этаж, Марго переступила порог, легко пройдя сквозь стену.
- Привет.
Лада обернулась. Лицо ее совершенно опухло от пролитых слез, и она тут же постаралась его спрятать.
- Привет… А я тут воздухом дышу… – запинаясь и всхлипывая ответила она.
- Ну да, а я Майя Плисецкая! – жестко отчеканила Марго.
Лада виновато посмотрела на нее, но та вдруг ловко вскочила на облицованный гранитом бортик, и опустила ноги вниз.
- Ты… ты что делаешь? – испугалась Лада.
- Чтобы сделать что-то, нужно иметь не только желание, но и смелость, не так ли? – воскликнула Марго, заговорщицки улыбаясь. Она протянула Ладе руку, но та не пошевелилась.
- У меня дрожат колени, – она опустила глаза, а Марго мечтательно вытянула шею, подставив лицо редким каплям дождя.
- Отлично, меня это вполне устраивает. Я же знаю, о чем ты думаешь. И я знаю, что ты хотела со мной поговорить. «Напоследок», так сказать.
- Я? – Лада удивленно уставилась на Марго.
Она не могла понять была ли ее последняя фраза наполнена едким сарказмом, или же была простой констатацией факта, и стоило ли ей сейчас улыбнуться, переведя все в шутку, а, может, напротив, «раскрыть все карты» перед единственным препятствием, разделявшим теперь ее и пропасть за ограждением балкона.
- Да. Ты, – чеканила слова Марго. – Оставим долгие тирады. Ты уже и без того слишком много думала, поломала свой мозг невыносимыми противоречиями, и сейчас я задам тебе главный вопрос. Просто посмотри мне в лицо, и скажи, что ты этого хочешь. Я ведь для этого здесь? Ты желаешь, чтобы я сказала тебе правду. И я не стану прикрывать ее ненужными фиговыми листками, как это делают многие другие.
Лада смотрела в спокойные глаза Марго, но не могла ничего ей ответить. Что-то такое таилось в них, перед чем она испытывала необыкновенный ужас и страх, и, в тоже время, неумолимое стремление постигнуть их тайну, довериться ей.
Дождь прекратился.
- Я… я не знаю… – едва выговаривала слова Лада, с трудом силясь внутренне собраться, но слезы вновь предательски полились из ее глаз. – Я просто хочу, чтобы все закончилось… – она глотала слезы, едва успевая сморкаться в тут же заботливо подставленный Марго платок.
Марго покачала головой, спустившись с ограждения. Она была потрясающе и вызывающе красива, и лицо ее было спокойным и бледным, как лик луны. Даже сквозь слезы Лада восхищалась ей, ее смелостью, ее стойкостью и какой-то королевской роскошью, сочившейся из ее острых, глядящих насквозь, глаз.
- Этого не будет. Никогда.
Лада горько усмехнулась.
- Могла бы соврать, хотя бы для виду.
- Зачем? – Марго пожала плечами, сложив руки на груди и оперевшись об ограждение. – Я всегда говорю, как есть, ты меня знаешь. Но, раз уж мы оказались здесь, я должна показать тебе две очень важные вещи, – она порылась в нагрудном кармане куртки и достала аккуратно сложенный лист бумаги.
- Что это?
- Это выдержка одной из книг, что ты прочла не так давно, когда думала, что сходишь с ума. Это вовсе не так, но мы вернемся к этому позже.
Лада решила оставить на потом миллиард своих вопросов. Она недоверчиво взяла лист, развернула и прочла: «Я испортил тебе весь лист, Арнхильд, – сказал он. – Я нарисовал в самой середине большой черный прямоугольник, так что он все испортил, причем нарисовал тушью, чтобы ты не могла его стереть. Он по-прежнему тут, но ты нарисовала вокруг него узор, и он стал частью узора. Он перестал быть таким безобразным и ничего не разрушает. Он стал естественной частью красочного целого. И тебе ничто не мешает сделать то же самое со своей жизнью».
Марго терпеливо ждала. Лада вновь и вновь перечитывала эти несколько строк, и смутные образы возникали в ее голове, перенося ее в то время, когда она вдруг неожиданно для себя решила приобрести эту маленькую странную книжицу, совершенно не подходящую для легкого чтения. Да и чей извращенный ум поместил ее тогда среди бестселлеров? Занятно также, что больше нигде и никогда она не встречала сего издания. Она отлично помнила, как выделила карандашом этот абзац, и как решила для себя, что в этих простых словах сокрыт весьма глубокий смысл, и, быть может, это единственный путь, который мог бы вернуть ее жизнь в «нормальное» русло. Впрочем, что есть «нормальное», она представляла себе тогда весьма расплывчато, находясь под влиянием неизвестной ей и страшной в своей неумолимой жестокости стихии подсознания.
Казалось, Лада еще не скоро собиралась выйти из своего оцепенения, и Марго собиралась прервать затянувшееся молчание.
- Откуда ты знаешь? – вдруг спросила Лада.
Марго улыбнулась.
- Вопрос неправильный. Правильный вопрос «Кто я?». Но я не стану отвечать на него словами, ты скоро сама все увидишь, – Марго помолчала. – Послушай, все эти слова – не более, чем собрание букв, – она забрала у Лады слегка промокший в редкий каплях дождя лист и бросила его вниз. Лист, подгоняемый ветром, тут же унесся вдаль, чертя в воздухе замысловатые кривые, и вскоре совершенно исчез в сумерках предвечернего города. – Я лишь хочу сказать, что некая часть тебя уже нашла выход. И тебе лишь нужно последовать за ней, – она вновь протянула Ладе руку.
Лада нерешительно взглянула на Марго. Ей показалось, что это не обычное предложение объятий, а, скорее, нечто совершенно иное. Отвечая на повисший во взгляде Лады вопрос, Марго пояснила:
- Ну же. Все ответы здесь. Просто протяни мне свою руку. Это вторая вещь, которую мы должны обсудить. Смелей!
Этот призыв несколько подстегнул Ладу. Как и многие из их общих знакомых, она давно ощутила на себе беспрекословный дар убеждения Марго. Она сперва робко протянула ей руку, но затем, решившись уже окончательно, коснулась ее пальцев. Мир вокруг них тотчас же преобразился.
За каких-нибудь двадцать секунд они пронеслись через сотню различных мест, сменявшихся словно в свихнувшемся калейдоскопе. Было удивительно, но именно в эти секунды Лада отчего-то вдруг почувствовала себя живой, смущенно и радостно забилось ее сердце, и сознание заполнилось пьянящим ощущением свободы. «Все словно перевернулось… с ног на голову…», – успела подумать она, глядя в улыбающееся лицо Марго. Наконец, захватывающее действо замедлило свой бег, и они оказались на берегу моря. День здесь уже клонился к закату, и колеблющиеся на морской глади волны создавали пенный с перламутром узор.
- Пойдем!
Марго села на бревно, выброшенное морем среди огромных валунов. Лада, все еще потрясенная увиденным, пристроилась рядом. Не веря глазам, она, словно прильнувший к источнику воды изголодавшийся путник, жадно всматривалась в розоватое небо, в мокрый песок, в каждую его разноцветную песчинку, ощущая мягкое тепло подступившей к пальцам волны. Все чувства ее вдруг обострились до предела, и она не могла насытиться ими, так сильно ей хотелось ощутить все это каждой клеточкой своей души и тела.
- Откуда… откуда ты знаешь? Вот теперь я совсем запуталась…Что все это значит? – Лада запиналась почти на каждом слове, не в силах собрать себя. Она то вскакивала, то снова садилась, а разум ее беспокойно искал объяснение всему и не находил.
- Начнем по порядку, – сказала Марго. – Это тот другой мир, который так часто является в твоих видениях. К вопросу о том, откуда об этом знаю я, мы вернемся позднее. Сейчас же, я хочу отметить, что твои «видения», каковыми ты их считаешь, вовсе не случайные картинки, и не плод «больного воображения». Сразу же отбросим эту мысль. Раз и навсегда. Ты знаешь, что для человеческого мозга нет разницы между иллюзией и реальностью? Ты, разумеется, можешь выбрать где тебе быть, там или здесь, но все это уже не важно. Это всего лишь песок… – Марго подняла с земли горстку светлого песка, просеяв его сквозь пальцы, и глядя, как ветер уносит их по песчинке. – Ты придумала иллюзию, и ты же сделала ее реальностью. Потому что такова твоя сила. Ты – создательница миров.
- Это все так странно, – медленно проговорила Лада, выдавливая из себя слова и озираясь вокруг. – Марго, ты не понимаешь! Я так устала. Я не понимаю… Я так часто вижу… этот другой мир, и каждый раз мне безумно хочется здесь оказаться, – она растерянно озиралась вокруг. – Понимаешь, это желание сводит меня с ума! Я словно между Сциллой и Харибдой! С одной стороны, эти ангельские голоса, с другой – адская пропасть… Я чувствую, как этот странный выдуманный мир, сначала заманивает меня к себе, а затем… затем… все сжимается вокруг меня, так, будто он хочет меня поглотить… стереть… разобрать на атомы… Я для него всего лишь пища! Всего лишь материал!
- Ты просто боишься. Знаешь, иным требуется немало усилий, чтобы вот так легко перемещаться между мирами, как ты, – Марго усмехнулась. – Несчастные люди. Медитируют, ломают свою психику, чтобы видеть осознанные сны… Но ты, – Марго сделала паузу, – ты способна управлять этим миром. В сущности, только от тебя зависит – какой он сейчас, каким он будет завтра. Ты просто должна взять все в свои руки. Ты должна взять принять власть, которой ты так боишься. Ты должна принять себя со всем этим «приданым». Ты должна перестать быть ребенком. Ты должна стать взрослой. Тогда твои страхи исчезнут, потому что ты не будешь нуждаться в защите, зная, что ты и есть эта самая защита – крепость, которую ничто не разрушит. Ты придумываешь правила, ты утверждаешь их и меняешь. Никто другой, только ты.
Обе собеседницы замолчали, окидывая взглядом волнующийся горизонт и ленивый бег кучерявых облаков. Марго знала, что сказала правду. Но не всю. Внутри нее самой боролись противоположные начала. Как создательница фартара, она должна была быть заботливым правителем, и именно это заставляло ее идти против своей природы. Ответственность, что тяжелым грузом повисла на ее плечах, странным образом переменила ее. С другой же стороны, она отлично знала, что это – «выбрать, где тебе быть», само по себе есть парадокс. Никто и никогда не сумел бы управлять этой стихией. Удел любого, столкнувшегося с ней, был лишь в том, чтобы погибнуть в ее мощных слепых объятиях, либо в том, чтобы, отдав ей свою волю, лечь на «волну» и плыть по бушующим водам туда, куда повернет великая река. В конце концов, от одной только Лады зависело сейчас их всеобщее будущее, и Марго лишь стремилась ослабить извечное напряжение между двумя реальностями, где на тонкой грани непостижимым образом балансировал главный объект всех ее усилий последних четырех лет.
- Это, конечно, красивые слова, но я … я уже не знаю кто я…или что… я. И что будет, если я просто останусь здесь? – тихо, уже без всякого напалма, произнесла Лада.
- Ну, могу тебе точно сказать, чего не будет. Не будет никакого «автономного» существования. Все миры Пратэи как сообщающиеся сосуды. Что наполняет один – неизбежно оказывается в другом. Это и к пустоте относится. Понимаешь?
Лада опустила голову, разглядывая мокрый песок и ракушки.
- Что такое Пратэя? И какое отношение ко этому всему имеешь ты? Или я…
Марго загадочно улыбнулась, но затем внимательно посмотрела Ладе в глаза своим холодным всепроникающим взглядом.
- Кто ты, Марго? – спросила Лада.
- Возможно, это покажется тебе странным, но я – это ты.
- В каком …смысле? – медленно проговорила Лада, удивленно хлопая глазами.
- В самом прямом, – спокойно ответила Марго.
- Я – это ты? – Лада выдала смущенный смешок. Но улыбка скоро спала с ее лица, когда она поняла, что Марго вовсе не собиралась шутить.
- Да. И более того – все члены Мириады – это ты. А ты – они.
- Я...
- Ты не так уж и ошибалась, – Марго обвела взглядом окружающее пространство. – Все это – ты. Можешь, конечно, считать это «ненастоящим», но я бы не советовала так настойчиво отвергать неопровержимое. Что же касается нас… Мы с тобой части единого целого, которое, к сожалению, постепенно распадается. В этом есть плюс и минус. Минус состоит в том, что наш мир, Пратэя, умирает. А плюс в том, что мы, как части его души, можем воссоединиться, и тогда катастрофы не произойдет.
Лада растерянно уставилась на свою собеседницу, пытаясь осознать услышанное.
- Представь себе свод, или купол. Как ты знаешь, основным требованием устойчивости таких сооружений является погашение возникающего в них распора. Но если отсутствуют элементы, служащие эти целям внутри здания или снаружи, если ты понимаешь, о чем я… конструкция рушится, – Марго вновь внимательно посмотрела на Ладу. – Оценим ситуацию с отрицательной стороны, – она вновь сделала паузу. – Я, как и ты, – трещина в сознании Пратэи. Но это лишь одна сторона медали. Грубо говоря, каждый раз, когда «конструкция рушится», и Пратэя распадается, ее душа, Сарфарвалла, неосознанно создает жизнеспособную копию самой себя, соответственно сложившимся условиям, чтобы хоть как-то сдержать деструктивные волны. Я надеюсь, я не слишком сложно объясняю?
Лада молчала, она должна была привыкнуть ко всему обрушившемуся на не потоку информации.
- Мы очень самостоятельные части для одной души… – пробормотала Лада, пытаясь представить себя треснувшей конструкцией.
Марго пожала плечами.
- Не могу не согласиться с этим наблюдением. Многие назвали бы это безумием. Но лично я считаю это эволюционным преимуществом. Возможно, ты еще не скоро это осознаешь… Возможно, весь мир еще не скоро придет к этой мысли. Будь у человека несколько личностей, люди обязательно попытались бы склеить их. Но что если бы они научились управлять ими, а не страдать от непримиримых противоречий?
Лада снова задумалась.
- Мне очень сложно это принять, то… что мы – одно и тоже. Мы с тобой очень разные. Я… совсем не такая, как ты. Ты так быстро принимаешь решения, словно ничего не боишься. У меня никогда не было такой уверенности… Неужели тебе никогда не бывает страшно?
- Нет. Не бывает. У меня нет поводов для страха. Я не сомневаюсь в своей сущности. Я та, кто я есть, и пусть кто-то попробует встать на моем пути. Я ничего не боюсь, и никогда не боялась. Я не испытываю боли и разочарований, не страдаю сомнениями. Но это, впрочем, не значит, что я ничего не чувствую.
- Почему… почему ты не испытываешь боли? – вдруг спросила Лада.
На это Марго ответила не сразу, внимательно взглянув Ладе в глаза.
- Потому, что я и есть боль.
Лада не нашла что ответить, но Марго больше ничего не говорила, и Ладе пришлось прервать это странное молчание.
- Ну, хорошо… Это очень странно, конечно...
Марго загадочно улыбнулась, и Лада подумала, что именно эта ее «каменность» позволяет ей принимать взвешенные решения, и, несомненно, это полезно «для всех нас». Лада так и произнесла эту фразу внутри себя – «для всех нас», пытаясь принять новую для себя концепцию существования.
- А разве солнце уже не должно садиться? – спросила она спустя несколько минут.
Марго окинула взглядом теряющийся в волнах горизонт.
- Только если ты этого захочешь. Но тебе просто нравится это состояние. Не так ли?
- Ты хочешь сказать, что это я им управляю? Сейчас? – Лада адресовала Марго очередной вопросительный взгляд.
- Да, – ответила Марго. – Ты создательница этих миров, и они слушают тебя.
Лада надолго погрузилась в раздумья. Ветер трепал ее волосы, вдалеке слышались крики чаек, растворяющиеся в шуме прибоя. Лада разглядывала постоянно меняющееся небо, сонмы розовато-оранжевых облаков, сквозь которые пробивались необыкновенные золотые лучи.
- Что же такое случилось, что … появилась я, ты и … другие?
- Сейчас это уже не важно. Но нам пора идти, теперь ты готова взглянуть своей боли в глаза, – Марго многозначительно взглянула на Ладу, и та понимающе кивнула, но не сдвинулась с места.
- Ты знаешь обо мне все? Все-все? – спросила Лада.
Марго утвердительно кивнула.
- Я храню каждую твою слезу. И ты скоро убедишься в этом.
- Правда? Мне кажется, ты знаешь намного больше, чем говоришь. Почему ты не хочешь мне все рассказать?
- Потому что до сих пор ты никогда не спрашивала, и я не могу вылить на тебя всю информацию сразу.
Лада помолчала.
- Тогда скажи мне… Почему они такие страшные?
- Кто?
- Мои сны… и видения.
Марго перестала собираться.
- Я лучше расскажу тебе одну историю.
- Ну?
- Жили-были две сестрицы, волшебницы. Назовем их – Луиза и Лаура...
- Это что сказка?
- Не перебивай… Так вот. Жили они душа в душу, очень дружно, пока однажды Луиза не влюбилась. Но тот человек оказался недостойным, он разбил ее сердце, обманул и бросил. Долго плакала Луиза, но ведь она стремилась быть хорошей, и потому, как и подобает хорошим людям, – винила во всем себя. А вот Лаура не скупилась на правду, она сказала ей все, как есть, что человек тот плохой, что не стоит он ни одной Луизиной слезинки, что скатертью ему дорога и еще парочка эпитетов, которые он несомненно заслужил. Однако Луиза не стала слушать сестру, да еще так обиделась на нее, что прогнала ее и сказала, что видеть ее более не желает, а чтобы исполнилось это несомненно – заколдовала саму себя. Теперь, каждый раз, когда она увидит Лауру, та покажется ей страшным чудовищем, и это навсегда оттолкнет ее от нее. Лаура пыталась ее разубедить, показать ей как все на самом деле, но было уже поздно. Луиза испугалась ее «чудовищного» вида и убежала.
- Что ты хотела этим сказать?
- В корне этой истории, не только этой, но и твоей – неразрешимый конфликт. Раскол, скажем так.
- Все люди полны противоречий, что с того, я что – особенная?
- Именно это я и пытаюсь тебе сказать. Но есть и наглядный пример. Мора! – позвала Марго, и тень ее тут же поползла вперед, а затем, сформировавшись сначала в неясный силуэт, обрела свой человеческий вид.
Внешне Мора была совершенно неотличима от Марго, но вот ее повадки… Она явилась в соблазнительном красном платье на высоких каблуках-шпильках, ярко накрашенная, с чупа-чупсом во рту. Лада, которая, как ей самой казалось, уже не могла ничему удивляться, застыла в изумлении.
- Теперь я понимаю, почему ты иногда… другая, – прошептала она.
- Да, – Марго смотрела на Мору с гордостью, непонятной Ладе несмотря на то, что Мора явно переборщила в этом театральном представлении. – Знаешь ли, некоторые дела требуют единовременного вмешательства. Но у меня бы не было такого преимущества, если бы ты могла принять себя такой, как она.
- Что, ты шутишь? Я, я не такая!
Мора хрустнула чупа-чупсом, бросив на Ладу презрительный взгляд.
- Много чести!
- Извини, я не хотела тебя обидеть… – попыталась оправдаться Лада, – просто, мы немного… разные.
Марго кивнула Море, и та покорно спряталась, даже не удостоив Ладу прощальным взглядом, пусть даже и злобным.
- На самом деле она специально так вырядилась. Просто дразнит тебя. А я всего лишь показала тебе, как это работает. Да ты и сама знаешь. Ты видишь меня королевой тьмы, потому что боишься правды, которую я могу сказать. Ведь тогда тебе придется признать, что ты допустила большую ошибку, не дав мне власть в своем прошлом, чтобы я, твой гнев, твоя сила, защитила тебя от зла, которое с тобой случилось. Ты должна была быть идеальной в своих «реакциях». Хорошие девочки не злятся. И теперь мы существуем как две расколотые части. Ты – разбитое сердце Сарфарваллы. Я – ее праведный гнев.
- Значит, это я во всем виновата… – обреченно произнесла Лада.
Марго почувствовала, как пульс в ее теле набирает силу. Взглянув на свою руку, она заметила, как начинают вздуваться и чернеть вены на ее запястье. Разговор принимал совершенно нежелательный оборот. Все, что причиняло Ладе страдания, эхом отзывалось в Марго.
- Прекрати!
Из глаз Лады выкатилось несколько крупных прозрачных слез, она вытерла их рукавом и выжидательно уставилась на Марго.
- Ты не виновата, – сказала она. – Так сложилось. Просто прими это как данность, как сухой факт. Тебе еще многое предстоит понять, прежде чем ты найдешь ответы на свои вопросы.
- Мне кажется, я знаю и более простое объяснение всему. Я – сумасшедшая.
Услышав эту фразу, Марго расхохоталась.
- Почему ты смеешься? – недоумевала Лада. – Что тут смешного?
- Извини, это правда ужасно смешно! – почти успокоилась Марго. – Ты всерьез думаешь, что можно вот так взять и признать себя сумасшедшей?
- А что, нельзя?
- Ну, для этого, по крайней мере, нужны те, кто это подтвердят! Ты здесь кого-нибудь видишь?
Лада огляделась вокруг, окинула взглядом волнующееся море и образованную им рваную линию горизонта.
- А ты?
- А я – это ты, забыла?
Лада обескураженно уставилась на Марго.
- А я и не против… найти таких людей… По-моему, мне нужна помощь. Медицинская.
Марго вскочила, сложив руки на груди, и одарила Ладу недовольным взглядом.
- Все мои старания насмарку! Хочешь провести всю жизнь в больницах? Как Лу̀на? Вспомни, что они с ней сделали! Думаешь, я просто так познакомила тебя с ней? Думаешь, тут все случайно? И больницы существуют для того, чтобы лечить?
- Полагаю… что должны…
- Я могу согласиться, что в некоторых случаях это необходимое зло, но я уверена, что ты можешь обойтись и без этих «жертв». Пойми, это большое чудо найти такого целителя, который отнесется к тебе как к личности, а не как к очередной «истории болезни», да и к тому же исписанной непонятным подчерком его предыдущих коллег. К тому же, мы уже выяснили, что ты не сумасшедшая! А все твои видения… ах, ладно, об этом позже. Я больше не могу! Пойдем, нам нужно идти!
- Думаешь, со мной такое чудо не может случиться? – Лада поднялась вслед за Марго.
- Лада, если бы я строила свою жизнь, надеясь на чудеса, я была бы Эйрин, но я что-то не вижу ее здесь с тобой, в эту… трудную минуту.
- Погоди-ка… – остановилась Лада, пораженная внезапной догадкой, – но ведь если ты – это я, и Кэт – я, и Фая – я, и еще какие-то другие – тоже я, то… этот мир, Загранск, – есть «моя иллюзия»? Ведь не может быть по-другому?
Марго недовольно вздохнула, черные полосы уже пробрались вверх по ее запястью, поднимаясь к плечу и шее.
- Не иллюзия. Это фартар. Ты, я, Кэт, Галя… наши отношения, все это… Это такое пространство, в котором мы можем сосуществовать вместе. Я создала его для тебя, для нас. Для того, чтобы ты нашла ответы на свои вопросы. Но не все сразу. Обещаю, мы еще поговорим об этом, но сейчас нам действительно пора идти.
- Скажи мне, я когда-нибудь увижу настоящую жизнь? – уже почти обреченно спросила Лада.
- Если все пойдет по плану, да. Впрочем, хватит болтать, пойдем! Все не осилишь в одном разговоре. Поверь, время у нас пока еще есть.
- Да, да… Ой, что это? – воскликнула Лада, вставая.
Мягкая волна прибоя прикатила к берегу какой-то сверток. Лада опустилась вниз и освободила от тины маленькую фигурку. Это оказалась грубая деревянная модель человека с шарнирно соединенными руками и ногами, и без лица. Лада удивленно разглядывала куклу-манекена, он был таким беспомощным, одиноким и обреченным, выброшенный на берег в огромном безлюдном мире. Он не сопротивлялся, просто лежал в песке, обмотанный морской тиной. Марго нетерпеливо взяла Ладу за локоть.
- Оставь это здесь, пожалуйста!
Но Ладе почему-то ужасно не хотелось оставлять эту фигурку совершенно одну. Ей казалось, что она безмолвно молила о помощи.
- Ладно! – согласилась Марго, увидев жалостливый взгляд, с которым Лада осматривала этот внезапный дар моря.
Она подала ей руку, и вместе они вновь шагнули в калейдоскоп. Но, к удивлению Лады, на балкон они не вернулись. Вместо этого они оказались в какой-то пещере. Все стены ее блестели серебристо-серым светом. Марго, наконец, облегченно выдохнула, расправив плечи. Лада оторвала взгляд от сиявшей далеко вверху холодным мрачным светом расщелины и, опустив голову, увидела стоящую перед ней Марго в красивом строгом черном платье. А за ее спиной… Лада испуганно вздрогнула, дыхание ее на миг прервалось. Это было огромное черное озеро, и Лада подумала в этот момент, что ничего более страшного ей еще не приходилось видеть, и даже высота в пять этажей, с которой она еще совсем недавно собиралась броситься вниз, показалась ей детской забавой.
- Что это? – спросила она дрожащим голосом.
- Это озеро Атро. Не волнуйся так, – Марго зловеще улыбалась, приблизившись к ней, – это не поможет тебе сейчас. Ты должна, наконец, познакомиться с ним поближе.
Лада неуверенно шагнула назад.
- Можно мы просто вернемся домой?
Но взгляд Марго не оставлял ей выбора. Она улыбнулась еще шире, как хирург улыбается ребенку перед тем, как вправить на место вывихнутый сустав; как удав, убаюкивающий свою жертву. И Лада поняла – сейчас случится что-то ужасное. Марго сделала шаг ей навстречу, протянув руку.
- У нас не будет дома, пока ты не увидишь всю правду. Эта пещера называется Ла-Тиоморро. В переводе – «Пещера слез».
- Как поэтично… – заметила Лада, не спешившая приближаться ни на миллиметр к пугающей черной воде.
Она стояла там совсем одна, в полумраке огромной безлюдной пещеры, нависающей над ней немой бессердечной глыбиной, с безликой куклой в руках, совсем как маленькая девочка перед своим самым страшным кошмаром. Марго сделала еще шаг, Лада поняла, что деваться ей, в сущности, теперь было некуда, и обреченно подала Марго руку.
- Молодец! – одобрительно кивнула ей Марго, так, словно у нее был какой-то выбор.
Они подошли к самому берегу озера. Его безупречная зеркальная поверхность отразила обе их фигуры в мельчайших деталях. Лада надеялась, что знакомство с озером на этом закончится, но Марго вдруг сделала еще шаг, погрузившись по щиколотку в абсолютно черную непрозрачную воду.
- Нет! Нет, нет, нет, нет! Что ты делаешь?
Лада попыталась высвободить руку, но хватка Марго была стальной. Даже не обернувшись, она шла вперед, и Ладе пришлось повиноваться. Когда вода уже скрывала их по плечи, внутри Лады началась настоящая паника, но Марго не слушала ее крики, и не обращала никакого внимания на попытки вырваться на свободу. Еще несколько шагов, и Лада оказалась вместе с Марго в абсолютной черноте. Лада зажмурилась, задержав дыхание. Но вдруг перестала чувствовать руку Марго, да и почва под ее ногами куда-то исчезла. Воздух должен был скоро закончиться, но Лада больше не ощущала холодных вод озера, вместо этого короткими острыми взрывами запульсировали нервные окончания по всему ее телу. Она открыла глаза и вдохнула. В окружавшем ее бесконечном черном пространстве то и дело взрывались красивые и зловещие фиолетово-красные молнии. Лада словно находилась внутри огромной грозовой тучи. Страх пронизывал каждую клеточку ее тела. Смертельным ядом он дробил ее сущность на мельчайшие атомы, вот-вот готовые разлететься во все стороны. Лада была в невесомости, они уже не знала, где верх, а где низ. Но тут нервы на ее руках и ногах заныли так сильно, что она закричала в пустоту. По всему ее телу разбегались черные нити, она чувствовала, как они добираются до ее глаз, опутывая шею и лицо, а затем все погасло.
- Кхм, – послышалось откуда-то сверху.
Лада лежала на жестком полу. Сквозь ее кожу просвечивал жуткий черный орнамент капилляров и вен. Она совершенно не хотела открывать глаза, и с большим удовольствием послала бы сейчас кого угодно в самые неприличные места вселенной. Но настойчивое «кхм» заставило ее пошевелиться. Приложив усилия, она приподняла веки. Сквозь решето ресниц на фоне яркого белого света маячила черная фигура. Марго стояла над ней, заложив руки за спину, со своей строгой стальной осанкой.
- Что тебе нужно? – еле выговорила Лада. – Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?
Вместо ответа Марго схватила ее за руку и с силой, которой Лада никак в ней не ожидала, подняла ее на ноги. При этом вся черная жидкость, наполнявшая Ладу, перетекла в ее ладонь. Лада почувствовала некоторое облегчение. Со смесью ужаса и удивления она смотрела на Марго, которая как будто не испытывала от этой операции никакого дискомфорта.
- Долго мы будем здесь находиться? – недовольно спросила она.
Лада огляделась. Это была небольших размеров полусфера, полная света, лившегося со всех сторон. Стены и пол были белыми.
- Я совершенно разбита. Я ничего не хочу. Мне здесь нравится, – совершенно уверенно ответила Лада.
- И тебе не хочется узнать, что там, за этими стенами? – удивилась Марго.
- Нет, спасибо, мне и тут хорошо. Здесь светло и тепло, – подтвердила Лада, собравшись лечь обратно на пол.
Но Марго не позволила ей этого сделать.
- Извини, дорогая, но теперь у тебя нет выхода. Я слишком долго искала твое истинное местонахождение. Самостоятельно, или с моей помощью, но ты выйдешь отсюда. И я могла бы уничтожить это твое убежище, просто щелкнув пальцем, но тогда ты ничего не поймешь. Ты думаешь, это сон? – она обвела руками сферу. – Думаешь, ты находишься сейчас в Загранске, и это все просто фантазия, бред?
Лада нахмурилась, оглядевшись по сторонам. Звучало весьма убедительно, именно так она и думала. В чем же был подвох?
- Нет! – резко продолжила Марго. – Это твоя реальность, это – ты! Мне пришлось создать такую мощную иллюзию, в которой невольными зрителями стали все «восемь», чтобы это, наконец, отразилось и на тебе, чтобы ты почувствовала! И я смогла найти тебя, чтобы заставить проснуться. Я знала, что ты где-то здесь, но ты так глубоко пряталась, что я не могла к тебе пробиться. Но сегодня твой сон окончен, поздравляю! К сожалению, после этого нашего разговора мне придется вернуть нас всех в Загранск, так как ты несколько не по плану решила окончить свою жизнь самоубийством, и некоторые дела остались незавершенными.
- Но… – только и смогла выдавить Лада.
В руках у Марго появился Венго, и она, взглянув на Ладу решительно и твердо, направилась к стене, положив меч на плечо. Лада следила за ней почти без всякого интереса, стоя в самом центре полусферы. Подойдя к стене, Марго опустила меч.
- Мора, милая, будь добра, подержи, – попросила она, и верная тень Марго тут же приняла меч из ее рук. – Ты все еще не хочешь участвовать? – обратилась она к Ладе, но та лишь вяло замотала головой.
Тогда Марго отвернулась и со всей своей разрушительной силой ударила кулаком в стену. От ее удара вмиг разбежались косые рваные трещины по всей сфере, а из образовавшихся расщелин хлынула яркая красная кровь. Лада испуганно вскрикнула, теперь она не отрывала взгляда от жуткого зрелища.
- Я же говорила! Будет интересно! – улыбнулась Марго Ладе, принявшись голыми руками беспощадно разбирать мощную кладку стен, сочившую алыми брызгами.
Расчистив достаточную глубину, Марго кивнула Море, и та ударила о стену мечом. Сквозь образовавшийся просвет в полусферу проникла тонкая струйка холодного ветра. Мора ударила еще несколько раз, и несколько кирпичей наружной версты с треском обрушились. Когда отверстие стало достаточным для прохода человека, Марго жестом позвала Ладу. Она нерешительно приблизилась. Все платье и руки Марго были в крови. Поправляя волосы, она испачкала свое лицо. Когда Лада оказалась рядом, Марго присела в легком реверансе, рукой указывая Ладе путь.
- Прошу вас, ваша светлость!
- Ты… ты словно вышла из лавки мясника, – проговорила Лада, с ужасом глядя на кровавые потеки, разбегавшиеся по рукам Марго.
- Такая у меня работа! – нисколько не смутившись ответила она, по-прежнему улыбаясь.
Лада и Марго нагнулись, заглядывая в дыру. Ничего не было видно, кроме черного неба.
- Что-то мне не очень хочется туда идти, – нахмурившись, произнесла Лада. Однако, взглянув на отвратительную лужу крови, испачкавшую идеальные белые полы и стены, она грустно добавила: – Но и здесь оставаться как-то бессмысленно. Из-за этой черной дыры я теперь не смогу спокойно заснуть. Ты уничтожила мое укрытие. Почему?
Марго подошла к ней вплотную, глядя в упор. Лада не хотела бы снова заглянуть в ее абсолютно черные глаза.
- Потому что двоим нам здесь тесно. Ты ведь не хотела бы остаться здесь навсегда, со мной? Неужели есть что-то, чего ты боишься сильней?
Лада отвернулась, не выдержав ее взгляда.
- Ладно, уговорила.
Она кое-как протиснулась в брешь стены, попутно царапаясь об острые обломки и пачкая свою чистую одежду. Полусфера оказалась окружена полем, заросшим густыми черными зарослями. Лада с неохотой опустила ноги в колючую траву. Сделав несколько шагов, она обернулась.
- Ты уверена, что мы поступаем правильно? – спросила она. – И куда мне теперь идти?
Ей приходилось кричать, чтобы заглушить ветер. Однако Марго, чернея грозным силуэтом на фоне светившейся уродливой расщелины, лишь, улыбаясь, помахала ей рукой, как мамы, провожающие своих детей в школу. Лада вздохнула, и, собрав силы, двинулась дальше. Промозглый ветер разбрасывал над полем редкие снежинки, тут же таявшие на Ладиных плечах. А заросли под ее ногами, казалось, были живыми, и каждый свой шаг Лада делала со смешанным чувством, что наступает на что-то неприятно разумное. Она снова обернулась, но ни полусферы, ни Марго за ее спиной уже не оказалось.
- Отлично! – разозлилась она.
Тут что-то больно ущипнуло ее за палец. Лада вскрикнула и одернула ногу, но тут же была укушена вновь. Некоторые кусты действительно оказались живыми, и в Ладину щиколотку уже вцепился очередной кровожадный бутон черной розы. Лада со злостью вырвала досаждающее ей растение, принявшись по одному выдергивать его листья.
- Мерзкий цветок! Я тебе покажу, как меня кусать!
Но странным образом листья цветка не упали вниз в кишащую гущу, а, напротив, медленным вальсом тянулись к небу. Ладу весьма удивило это обстоятельство. Нахмурившись, она подняла голову вверх.
- О, нет… – только и сорвалось с ее губ.
Прямо над ней раздвинула свои объятия, насколько Лада могла видеть, гигантская черная дыра. Ветер зловеще зашумел вокруг Лады, и все пространство постепенно начало скручиваться в спираль, уносясь в зияющую пропасть. Лада отчаянно закричала. Но разве кто-то мог ее здесь услышать? Ей было совершенно не за что зацепиться. Она пыталась болтать руками и ногами, но все это было безуспешно, вместе со всей окружавшей ее материей, ее несло в абсолютный космос. Оглохнув от собственного крика, Лада зажмурила глаза, но вдруг обнаружила, что черная дыра выбросила ее совсем не в то место, какое она могла бы себе представить.
Она приземлилась на ноги, едва удержав равновесие. Черные тучи над ее головой незаметно рассеялись, а цветок в ее ладони распался на мелкие хрустальные брызги. Прямо перед ней, сложив руки на груди, стояла Марго. Но Лада теперь не видела цвета ее лица или волос. Все вокруг было бесцветным, сотканным из миллиардов драгоценных кристаллов. Взгляд Марго, направленный на Ладу, казалось, содержал немой укор. Он был стальным и непробиваемым, какой Лада привыкла видеть в ней, но уже совершенно иным. Лада теперь перестала его бояться, она не могла оторваться от него. Марго растаяла в окружающем, оставив Ладу наедине со своими мыслями. Она огляделась. Мягкое свечение, исходившее от каждой молекулы пространства, окружало ее со всех сторон. Справа к ней потянулась тонкая кристаллическая нить, и Лада совершенно уверенно протянула к ней руку. Коснувшись ее руки, нить укрепилась, разрастаясь новыми гранями и проникая Ладе сквозь кожу. Несколько пальцев ее уже стали прозрачными. Но она не боялась, она позволила этой странной материи продолжить свое дело. Тонкие нити-отростки теперь тянулись к Ладе со всех сторон. Она совершенно успокоилась, ей было тепло. И когда, казалось, светящая кристаллическая масса заполнила ее всю, она вдруг отчетливо услышала биение сердца. Биение, в ритме которого пульсировало все окружающее. Лада закрыла глаза, внимательно вслушиваясь в характерный стук.
- Лада!
Она очнулась. Перед ней вновь стояла Марго, сложив руки на груди. Они вернулись в Загранск. Ветер трепал волосы, а небо уже совершенно очистилось, раскатав мрачную вату туч по горизонту. Последние лучи уходящего солнца брызнули в лицо Марго, сделав ее глаза почти прозрачными. Они больше не были пугающе черны и бездонны. Лада вдохнула прохладный свежий воздух, какой бывает только после грозы.
- Лада, с тобой все в порядке? – спросила Марго спокойным строгим голосом. – Кэт позвонила мне и сказала, что ты… очень расстроена. Я приехала, как только смогла.
Лада смотрела на Марго, не понимая, как ей реагировать на эту фразу. Вот только что они вместе путешествовали по бесконечным мирам, а теперь все словно… осталось, как было. Неужели это все ей привиделось. Безмолвный диалог продолжался недолго, за балконной дверью уже била в стекло взволнованная Кэт. Так вот какой стук слышала Лада… Но этого не может быть! Увидев, что Лада, наконец, обратила на нее внимание, Кэт заулыбалась, указывая на замок.
- Все в порядке… – нерешительно произнесла Лада.
Марго улыбнулась.
- Хорошо. Пусть так и будет.
С этими словами она открыла дверь и впустила Кэт, ворвавшуюся на балкон со вздохом облегчения.
- Ты меня напугала! Не делай так больше!
Она сдавила Ладу в тесных объятиях и потащила прочь из этого опасного места.
- Я сейчас приду, – сказала им вслед Марго. – Мне нужно позвонить.
Лада обернулась, с опаской глядя на нее, а взгляд Кэт, скорее, был подозрительным. «Что-то тут не чисто… Неужели я и правда… не в себе?» – подумалось Ладе, но затем она обнаружила, что сжимает в руке маленькую деревянную фигурку. И в этот момент все стало еще более запутанным.
Во всем этом новом открывшемся для нее знании многое казалось непостижимым. Иллюзия и реальность, перетекая одна в другую, напоминали Ладе о том, насколько хрупок и неустойчив ее мир. Да и существует ли он вообще? Она улыбалась Кэт, но в тайне прятала от нее взгляд, боясь хоть чем-либо выдать свою «посвященность». Больше всего она боялась перечить Марго. Но странная вещь. В ее красивых и напористых речах сквозила некая эклектичность, да и как можно было отвергать разумное и логичное, по представлению Лады, противостояние реальности и иллюзии, и отчего последняя вдруг приобретала равные права с первой? Не правильней и практичней ли было бы признать себя сумасшедшей, чтобы, не жалея, ломать прочный или хрупкий строй иллюзий, пробираясь к реальности, «через тернии к звездам». И было ли это жаркое отстаивание Марго того другого мира неосознанной и отчаянной борьбой за существование, свойственной любому живому существу, пусть и рожденному в туманном вареве пошатнувшегося разума? Однако как могла она, Лада, что по всей видимости и являлась источником своих страданий, (правильней же будет сказать, некое особенное устройство ее души) как могла она рассуждать «правильно»? Во всем этом было столько противоречий, что решение их могло занять не одну долгую бессонную ночь. Но путешествие к озеру Атро перевернуло в ней все. Словом, Лада больше не хотела умирать.
Но оставим на время Ладу наедине с ее размышлениями и вернемся к Марго. Оставшись одна, Марго проверила карманы и обнаружила, что второпях оставила свою книгу дома, зато в потайном кармане как нельзя кстати оказались карты. Она аккуратно перебрала их, выбрав ту, на которой был изображен замок, покоящийся на отвесной скале.
***
Переместившись, Марго поспешила в свой кабинет. Там, на гладко отполированном столике на точеных ножках лежали ее сокровища – черновики. Она присела на стул, и принялась изучать некоторые из них. Затем она надолго задумалась, взвешивая все «за» и «против». Сценарий фартара пошел по совершенно не продуманной ей ветке событий. Она собиралась привести в равновесие эту шаткую конструкцию, объединив разрозненные части в единое целое, но на поверку оказалось, что такая нестабильная система требует более прочного основания, нежели временный и хрупкий мир. Марго достала из шкафа глобус. Затаив дыхание, она всматривалась в светящиеся и медленно расползающиеся по его поверхности разноцветные линии. Именно этого она и старалась избежать – железная дорога вновь начала расти, опутывая маленькую вселенную вездесущими прочными связями. «Я должна это остановить…» – решила Марго. Силы, с которыми она собиралась бороться, обладали явным преимуществом, хотя бы в счет своей полной непредсказуемости. Хотя… здесь было что-то еще. Марго достала карту Уго, провела по ней рукой, и он тотчас оказался перед ней, почтительно склонившись.
- Моя госпожа!
- Явился, – прокомментировала она. – Значит, конфликт исчерпан?
Уго самодовольно сощурился.
- Более чем… – умиротворенно произнес он. Марго еще ничего не знала о том, что он наведался к Белле.
Марго сделала резкий жест рукой, заставив Уго замолчать.
- Зачем? Скажи мне, зачем ты это сделал? Этого хочет Нейшо? Нашего разъединения, повсеместного Хаоса?
Уго опустил глаза, заложив руки за спину.
- Бинт присох к ране, ваше величество. Я лишь сорвал его, стараясь причинить вам наименьшую боль. Кто-то должен был это сделать.
- Прекрати говорить метафорами! – взбесилась Марго.
- Хорошо… – подчинился Уго. – С того самого момента, как ваша группа занялась идеей возрождения Артемьевского… а история эта, как мы знаем, была тщательно срежессирована… не мной, должен признать…
- Как забавно! – перебила его Марго. – Что именно в тот день, когда Лада и Кэт отправились в Артемьевское, ты соизволил, наконец, принять мое предложение, и прибыл в Загранск! Ты ждал четыре года…
- Тем не менее, я здесь совершенно ни при чем, – невозмутимо ответил Уго. – Так вот, вы и сами знаете, что с тех пор вы… находитесь на грани срыва, – он с опаской взглянул на ее белеющее лицо, а затем перевел взгляд на стол.
- Я и без тебя это знаю! – Марго вспыхнула, и, подойдя к столу, схватила небольшое зеркальце за ажурную ручку. Обернувшись к свету, она с секунду разглядывала свое отражение. Ее кожа вновь стала почти белой, а глаза засияли глубоким черным. Марго со всей силы бросила зеркало на пол, отчего оно моментально разлетелось на мелкие кусочки, так что даже казавшийся ко всему равнодушным Уго вздрогнул. Затем она остановилась, обводя глазами кабинет. – У меня такое ощущение… – медленно проговорила она, – что кто-то смотрит на меня… здесь кто-то есть…
Вдвоем они обвели кабинет внимательными взглядами, но ничего подозрительного не обнаружили. Тогда Уго решил продолжить свою речь.
- Моя королева…
Марго повернулась к нему уже почти спокойная.
- Я лишь хотел дать вам свое объяснение, – подождав разрешающего кивка от нее, он продолжил. – В силе, то есть в осознании своей сущности, ваши подопечные станут для вас опорой, тогда как до того – они не более, чем беспомощные слепые котята…
- Процесс был не завершен! – снова закричала Марго. Кажется, она и не собиралась сдерживать свой гнев. – Я не уверена, что сейчас мы сможем стать одним целым, мне нужно было время, время, Уго! А не твои жалкие попытки сделать из себя Айболита! Я просила тебя разобраться с Изольдой и ее шайкой, и больше ничего!
- Я позволю себе высказать опасение… что их, как таковых, не существует.
- Что?
- Никто не видит их, кроме вас. Вы знаете мои способности, но я не ощущаю постороннего присутствия, только…
- Только что?
- Только ваше… всюду, где они, якобы, побывали, ваш след, ваш отпечаток.
- Это невозможно! У меня что, по-твоему, раздвоение личности?
- Ну… – Уго смутился. – Меня бы это не удивило, зная о том, что происходит с Пратэей уже очень долгие годы…
- Я убью тебя! – Марго сделала угрожающий шаг в сторону Уго, и тот неосознанно отступил.
- Возможно, есть и другое объяснение…
Марго молча сверлила его взглядом.
- Возродившиеся Белла и Орриан… Как они смогли появиться в Загранске без вашего ведома?
- Белла не умирала, – возразила Марго.
- Правда? – удивился Уго, изогнув брови.
Марго отмахнулась. Опять врет.
- Долгая история…
- А Орриан?
- Не знаю, – Марго произнесла эту фразу тихо, почти не слышно. Губы ее еще были плотно сжаты, а брови сдвинуты, но убивать Уго она теперь не торопилась. – Я думаю, Нейшо нашел способ воскресить его. Все-таки после того, как он вложил часть души Сарфарваллы в Атро, я обрела способность создавать, присущую ей, а, значит, дарить жизнь.
- Но это не значит, что от озера не может исходить иная сила.
- Что ты хочешь сказать?
- Адепты культа пытаются воздействовать на вашу первую природу – силу озера, и я думаю, что именно в этом и стоит искать ответ. Не исключено, что они – ее порождения, и поэтому я не могу их отследить, а все пути неизменно приводят к вам.
- Ты хочешь сказать, что они действуют независимо от меня?
Уго пожал плечами.
- Но в этом совсем нет логики!
- На самом деле я думаю, что некто иной управляет ими.
- Кто? – нахмурилась Марго. – Опять эта «неизвестная»?
Уго отвел взгляд.
- Не могу быть уверен и потому предпочитаю промолчать.
Марго громко выдохнула и вдруг спросила:
- А какой бы ты хотел меня видеть?
Уго с полминуты собирался с мыслями, но решил ответить максимально честно.
- Такой, какая вы есть. Вы прекрасны, ваше величество.
Марго направила на Уго долгий пристальный взгляд и затем резко сменила тему.
- Дорога снова растет.
Уго кивнул.
- Это от того, что твой «срыв пластыря» привел не к тому эффекту, который ты, я надеюсь, ожидал получить. Пробуждать Грейс было опасно. Все стало нестабильным. Я не успела… – Марго опустила взгляд.
- Ваше величество…
- Ты должен отправиться на железную дорогу, – заметив его встревоженный взгляд, она пояснила: – Не в качестве узника, хотя я бы с удовольствием тебе это устроила. А для контроля.
Он едва заметно улыбнулся.
- Ты можешь идти, Уго, – произнесла она уже ровным тоном. – Проследи за ней.
Уго кивнул и растворился, а Марго вновь села за столик и поправила один из своих черновиков. Все то время, что она писала, ее не покидала мысль о том, что кто-то наблюдает за ней. Вот это должна была быть дерзость, кто бы это ни был – явиться сюда, в ее полноправные владения! Она снова обвела комнату взглядом. Однако ее мысли были больше заняты другим, и она не стала заострять внимание на неприятном чувстве. Дописав последнюю строку, Марго вышла из кабинета и направилась в южную башню. Поднявшись по узкой винтовой лестнице, она, наконец, достигла самого верхнего яруса. Там, за тяжелой железной дверью под высоким куполом хранилась ее тайна. Холодный мрачный свет, струившийся из восьми круглых окон, покрывал то, что лежало на невысоком пьедестале мягким бархатным саваном. Марго провела рукой по черным лоснящимся перьям. Как давно она не видела их, свои крылья. И каких трудов стоило ей отказаться от них. Глядя на них, она вспоминала всю свою жизнь, все ее непростые события. Но главным в них был тот несравненный вкус полета, который наполнял ее неимоверной тягой к жизни. И вот теперь, ее крылья лежали здесь в самой далекой точке вселенной, куда никто не мог проникнуть, кроме нее. Марго вспомнила свой первый день.
***
День клонился к сумеркам. Холодные и тяжелые массы облаков вырисовывали на чистом листе неба угрожающие картины, силясь разразиться дождем. Ветер колыхал жухлую траву, все тени таяли, поглощенные предвечерним полумраком. Над неровным холмистым горизонтом сверкали то и дело последние рваные куски розовеющего небосвода. Лишь один неясный силуэт продолжал на фоне распластанного на далекие просторы одиночества стихии свое неторопливое движение. То был человек, плотно укутанный в серую мантию. Опираясь на посох, он тяжело ступал по каменистой почве, направляясь на вершину горы. Там, среди осыпавшихся валунов укрылся в своем последнем пристанище раненый дракон.
Достигнув цели, Нейшо осторожно обошел умирающего дракона. Тяжело дыша, дракон склонил шипастую голову. Его огромное переливающееся перламутровой чешуей тело свернулось плотными кольцами на небольшой отвесной площадке. Услышав шаги, дракон открыл большие желтые глаза и ощетинил пасть, все еще готовый дать отпор из последних сил. Но Нейшо, казалось, совершенно не испугала его реакция. Подняв руку, он медленно приблизился к дракону, игнорируя его предупредительное рычание. Еще шаг, и он уже вплотную подошел к чудовищу, изучая шею дракона, куда вошло копье. Сквозь кровавые потоки Повелитель Хаоса видел прекрасные черные узоры, обвивающие шею дракона по кругу, словно ожерелье. Не опуская левой руки, правой Нейшо осторожно взялся за торчащее древко и с силой выдернул его. Дракон издал ужасающий вопль и, рассвирепев, сбился в клубок. Нейшо провел рукой над раной, и чешуя сомкнулась. Нейшо несколько раз махнул рукой.
- Лети, лети!
Дракон бросил злобный взгляд на своего спасителя и пулей взвился в небо. Глядя ему вслед, Нейшо аккуратно опустил окровавленный обломок копья на землю, а затем собрал в специально приготовленную колбочку черно-красную жидкость.
Марго не знала всей этой предыстории, и того, что Нейшо ждал больше двух тысяч лет, храня маленькую каплю крови у самого своего сердца, чтобы однажды опустить ее в озеро Атро. И когда время настало, он оказался там.
Озеро располагалось в центре горы Кор, в самом глубоком ее гроте. Стены пещеры, ведущей к гроту, сияли серебристым светом, а песок у его берегов был словно соткан из маленьких, чистых как слеза, капель воды. Много лет Нейшо следил за тем, как из капли, помещавшейся на кончике пальца, озеро Атро росло, наполняясь черной, как нефть, водой. И вот когда уже, казалось, оно готово было вырваться за пределы грота, Нейшо решился на важный шаг, к которому давно готовился. Поднеся колбу с кровью дракона к озеру, он смотрел как маленькая капля врезается в волнующуюся поверхность, исчезая в темной глубине, и как спустя какое-то время из воды поднимаются тонкие вихри, постепенно опутывающие все пространство грота. Черные ленты окружили и Нейшо, скользнув по ногам и мантии.
- Зачем разбудил меня? – послышался звенящий голос, эхом разбежавшийся по всей пещере.
- И это вместо спасибо? – спокойно ответил Нейшо вопросом на вопрос.
- У всего есть своя цена. Назови свою, – прошептало озеро.
- Я лишь хочу подарить тебе свободу.
Ленты отпрянули от Нейшо, скучившись над поверхностью озера в плотный, пока еще неясный, силуэт. Плавно огибая его, ленты кружились в бешенном смерче, пока, наконец, каждая черточка не встала на свое место. Ступив на лоснящуюся темную гладь, женщина необыкновенной красоты расправила в стороны бархатные черные крылья. Кожа ее была абсолютно белого мраморного цвета, а глаза черны как само озеро, из которого она родилась. Она с легкостью прошла по воде и приблизилась к Нейшо, чертя острыми перьями крыльев волнистые линии на песке.
- Свободу? – повторила она.
- Именно.
Женщина пристально вгляделась в закутанный в серую мантию силуэт, затем в лившийся из расщелины скалы далеко вверху свет.
- И в чем же все-таки твой интерес, Нейшо?
- Знаешь мое имя.
- Я видела, как ты приходил сюда каждый день.
- У тебя нет оснований мне не доверять. Ты видела, как все это время я заботился о тебе, и о том, чтобы ты не была забыта. Какое же имя ты выбрала себе?
Крылатая богиня молчала, некоторое время внимательно изучая своего собеседника. Капюшон, накинутый на голову, полностью скрывал его лицо, лишая ее возможности зрительного контакта.
- Маргерис, – ответила женщина.
- Жемчужина, – перевел Нейшо, глядя на красный камень, чуть просвечивающий из-под одежды на ее груди.
Маргерис закрыла глаза, запрокинув голову, и лицо ее будто исказилось от внезапно нахлынувшей боли.
- В чем дело?
- Ты знаешь, Нейшо. Знаешь лучше других. Голоса в моей голове… – ответила она, – сотни, десятки сотен… это ты поселил их внутри меня.
- И что же они говорят, Маргерис?
Она медленно опустила голову, открывая глаза и глядя прямо в черную пустоту под его капюшоном.
- Отомсти!
В одно мгновение она взмыла вверх в светившуюся в темноте расщелину, а в лицо Нейшо посыпались песчинки хрустального песка.
- Лети, Маргерис! – проговорил Нейшо ей вслед, глядя на все уменьшающуюся черную точку. – Всему свое время.
***
Марго закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Ей предстояло принять важное решение, но внезапно раздавшийся за спиной голос Уго заставил ее резко обернуться.
- Они невероятно прекрасны!
Марго вспыхнула.
- Что ты здесь делаешь?
Уго почтительно кивнул, не отрывая взгляда от огромных черных крыльев.
- Я бы не стал беспокоить вас, госпожа. Но, похоже, вы были правы. Кто-то посторонний проник в замок.
- С чего ты взял?
- Портретная галерея просто с ума сошла! А ведь вы знаете, они не станут болтать без повода.
Марго нахмурилась, но все же прервала свою медитацию, и вдвоем с Уго они вернулись к кабинету. Дамы и господа, запечатленные на картинах, и правда говорили без умолку. Разумеется, их разговоры нельзя было услышать ушами, но невозможно было не уловить это напряженное поле, густым туманом застилавшее узкий коридор. При появлении Марго голоса испуганно стихли.
- Так… – раздраженно произнесла она. – Мне это совсем не нравится!
Увидев приоткрытую дверцу, Марго и Уго спустились в тронный зал. Подойдя к пьедесталу, Марго заметила, как что-то темнело на полу. Она опустилась вниз и провела пальцем по алеющему пятну.
- Этого не может быть…
Уго заглянул из-за ее плеча и тоже скривился.
- Хотите, я разберусь? – он кровожадно сложил руки, перебирая пальцами.
- Нет, я сама. А ты отправляйся на дорогу.
Уго недовольно буркнул что-то себе под нос, но затем доброжелательно улыбнулся и растворился в кудрявых клубах белого дыма.
Глава 2. Тайная комната Наблюдателя
Дело было сделано, и Наблюдатель вернулся в свою обитель. Серыми линиями на черном фоне он очертил комнату, затем дверь, ручку, и вошел. Устало присел на стул, бросил шляпу на вешалку, затем поежился – слишком темно. Он добавил немного света, но так, чтобы тот не раздражал и не мешал думать.
- Ну и денек. Уф! – говорил он сам с собой.
- Да…
- Столько событий… честно говоря, я не ожидал от него такой прыти. Чем все это закончится? Интересно.
- Да ты и так знаешь.
- Ну конечно…знаю. А нам необходим отдых. Мысли путаются в голове.
- Я тоже так думаю.
- Я рад, что у нас одинаковое мнение в этом вопросе. Знаешь, я ужасно устал от противоречий, – Наблюдатель зевнул и потянулся. – Итак, что там у нас сегодня. Посмотрим…
- Только не придавай этому большое значение, если не получится.
- Ну да… Уж тебе-то лучше знать.
Наблюдатель встал, провел рукой в воздухе и на стене возникло зеркало, занимавшее всю высоту комнаты. Он подошел к нему ближе и стал рассматривать свое лицо. Линии глаз, рта и носа вращались на нем с бешенной скоростью. Наблюдатель повертел головой для верности, потрогал шею, но ни одна линия так и не встала на место.
- Это невыносимо.
- Я предупреждала…
- Ты всегда предупреждаешь, и всегда все знаешь! Может быть, ты знаешь ответ и на этот вопрос? – он со злостью ткнул пальцем в ненавистное отражение.
- Разумеется, знаю.
- И?
- И ты знаешь.
- Тебе бы в политики.
- А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь?
- И чем же?
- Просто тяну время. Мне нужно твое время.
- А мне нужно мое лицо.
- Значит, у нас общие цели!
- Это в каком же измерении?
- В конце концов, не так уж и важно какое оно.
- Ты снова уходишь от ответа.
- А что изменится, если ты будешь знать?
- Может быть, я стану чуточку счастливей…например.
- Может быть, а может быть и нет. А что если оно тебе не понравится?
- А что если его у меня нет? Что тогда?
- Может быть, тебе стоит шире смотреть на этот вопрос?
- То есть?
- Может быть, у тебя их много?
- Да-да, а еще может так случиться, что тебя не существует.
- Ну уж нет, вот это как раз достоверный факт.
- Это если спросить меня. Но никто другой не знает о тебе, и не поверит в мои рассказы. Никто больше не слышит тебя.
- Зато, в отличие от тебя, мне многого не нужно. Хватает и того, что меня слышишь ты.
- С тобой невозможно спорить.
- И, собственно, ни к чему.
- Согласен.
Наблюдатель нарисовал столик и вывалил на него все свои заметки из всех карманов пиджака.
- Хочешь, я помогу тебе?
- Нет.
- Ну пожалуйста. Поговори со мной.
- Оставь меня в покое, мне нужно подумать.
- Но ведь я лучший собеседник.
- Ты меня отвлекаешь! Все… молчи.
Он прикрыл уши руками и зажмурился.
- Ну последнее…
- Что?
- Здесь слишком темно…
Наблюдатель насупился, но все же прибавил яркости, щелкнув пальцем. Маленькая квадратная комнатка осветилась бледновато-желтым. Некоторое время Наблюдатель внимательно изучал содержимое своих заметок, делая на полях дополнения, то хмуря лоб, то чему-то улыбаясь. Когда, наконец, «разбор полетов» был завершен, он перешел к своей любимой части. Слегка толкнув стену, он открыл тут же появившееся прямоугольное окошко. Потайной шкафчик поддался, и Наблюдатель уже собирался извлечь его содержимое, как вдруг лицо его стало серьезным, он нахмурился и с отвращением вытер с поверхности лежащих там предметов легкий белый налет.
- Опять она!
- Н-да, неприятно… – тут же, словно эхом, отозвалась его невидимая собеседница.
Наблюдатель внимательно осмотрел комнату и обнаружил в нескольких местах подобные белесые пятна – на полу и на стенах. От злости он треснул кулаком в стену, отчего белый порошок, кружась, осыпался вниз.
- Почему? Почему я не могу побыть наедине с собой даже в собственном доме!
Наблюдатель был зол. И у него были для этого причины. То, что вывело его из себя, было следами, доказательством присутствия в его обители некоего существа, с которым он имел несчастье встретиться не так давно.
Некоторое время назад он, не спеша, прогуливался по своему привычному маршруту, тщательно все описывая. На мгновение он задумался так глубоко, что не заметил, как вдруг свернул с пути. Более того, он оказался в месте весьма специфическом и очень необычном. Все, что он видел вокруг себя, – был белый цвет. Вверху, по сторонам и под ногами – сплошное белое поле. Он покрутился, сделал пару шагов, с удивлением обнаружив, что никуда не падает, а ступает на ровную прочную основу. Что-то мелькнуло в стороне, и Наблюдатель начал всматриваться в пугающую безбрежную белизну. Еще какое-то время он безуспешно старался отыскать привидевшийся источник движения, а затем предпринял попытку вернуться на предыдущий этап, но у него ничего не вышло. Впервые за все время своего существования Наблюдатель оказался бессилен. И тут прямо перед ним возникло оно.
Это было человекоподобное существо, все белое, с огромными крыльями. Оно стояло лицом к лицу к Наблюдателю и, казалось, разглядывало его, наклоняя голову то вправо, то влево. Только вот как оно могло это делать, есть вместо зрачков в его глазах, окаймленных пушистыми ресницами, была только белизна. Наблюдатель мог бы спросить его о том, что ему нужно, но у существа не было рта. Наблюдатель растерялся, и какое-то время они просто молча «смотрели» друг на друга. Затем существо обошло его вокруг, Наблюдатель замер, ожидая его следующего шага, а затем услышал шелест его впечатляющих крыльев. Оно взлетело, и белизна исчезла вместе с ним. Как только существо испарилось, Наблюдатель оказался в том же месте, где его и посетило это странное видение. И таковым бы он его и считал, если бы не белый порошок, снегом осевший на его костюм. Безвкусный, как он затем определил.
Больше всего Наблюдателя поразил вовсе не необычный вид существа, а то, как бесцеремонно оно ворвалось в его сознание. О, разумеется, не сразу, но он понял, что это было за диво. Заново пересмотрев некоторые обрывки обгоревшей книги, с небывалым раздражением он обнаружил и там его присутствие: на полях книги то и дело встречались нарисованные пустые глаза. Мархаатра, хаотическая богиня неопределенности. Она является к тем, кто теряет смысл своего существования. Наблюдатель вздохнул, но тут же взял себя в руки. Он знал, что справится с ней, и что наступит время, когда от белого порошка останутся лишь воспоминания.
Смахнув назойливую белую пыль, Наблюдатель достал из потайного шкафчика шкатулку, обитую черным бархатом. Он поставил ее на стол перед собой, затем открыл и отодвинул, оперевшись на локоть, чтобы было удобнее разглядывать. Внутри лежали разные, казалось бы, не имеющие между собой связи предметы.
Здесь был небольшой кулон на тонкой серебряной цепочке, прозрачный и светящийся, в форме слезы, и другой, похожий, но рубиновый, треугольный; россыпь нежных цветков фиалки и запечатанный конверт; золотая брошь в виде бабочки, крылья которой были выполнены в тонком искусстве филиграни; небольшой осколок минерала, переливающийся фиолетово-голубыми и сиреневыми гранями, и даже кошачий ус и несколько абрикосовых косточек. Отдельно, в уголке, стояла небольшая малахитовая шкатулочка. Наблюдатель взял ее в руки, повертел, затем осторожно снял крышку и достал маленькую овальную иконку, очевидно, предназначавшуюся для ношения на шее. С ее гладкой поверхности на него смотрел лик Богоматери с младенцем. Некоторое время он изучал ее, слегка покрутив в руке, а затем положил на место. Блуждающий взгляд его упал на вешалку и возвышавшуюся над ней шляпу. Каким наивным он был когда-то, мечтателем, ищущим приключений, другом вольного ветра… А сегодня вся его свобода заключалась в одном этом поистине необычном предмете. Наблюдатель обвел взглядом ее силуэт, вздохнул и погрузился в воспоминания, в те времена, когда у него было и лицо, и имя.
***
Внутри огромной пещеры, которую Марджери отыскала с большим трудом, царил таинственный полумрак. Стены пещеры, образованные мощными горными породами, излучали мягкий серебристый свет. Осторожно ступая по острым камням, Марджери пробиралась вперед, к самому центру. По преданию, именно здесь находилось озеро Атро. На его поиски она потратила уже почти полгода, и вот, наконец, цель ее была достигнута. Последний поворот извилистой тропы лабиринта вывел Марджери к гроту. Подняв голову, далеко вверху она увидела россыпь сияющих солнечных лучей, сочившихся из расщелины. Освещая стены пещеры желтыми и белыми всполохами, они едва касались поверхности озера. Марджери опустила глаза и затаила дыхание. Воды озера были совершенно черными, как и говорили легенды. Она сделала шаг вперед, и тут же стены раздались громогласным эхом.
- Вор или охотник? Вор или охотник? Вор или охотник? Вор или охотник? Вор или охотник?
Марджери схватила лук и натянула тетиву, приготовившись попасть точно в цель, как это всегда бывало.
- Кто ты? Покажись!
- Этим меня не убить! – рассмеялось эхо.
Марджери озиралась по сторонам, ища источник звука. Опустив глаза, она увидела стоящую перед ней на самом краю озера женщину. Она была пронзительно прекрасна. Черные, как уголь, глаза на бледной, почти белой, коже, короткие черные волосы, подчеркивающие плавные изгибы тонкой шеи и красивых плеч, прикрытых серебристым плащом. Марджери сначала обрадовалась, так как переговоры были ее «коньком», но тут же замерла в изумлении, когда незнакомка вдруг расправила за спиной два огромных черных крыла, перья которых блестели, словно тысяча ножей. Она сделала плавный жест рукой, и лук со стрелой вмиг осыпались пеплом в руках Марджери.
- Что привело тебя сюда? – женщина приблизилась к Марджери, внимательно посмотрев ей в глаза, затем слегка повела бровью, в пол голоса добавив: – Хм, а ты интересная версия…
- Я ищу одну вещь, – ответила та, – что… что за версия?
- Правда? И какую? – проигнорировала ее вопрос хозяйка озера. – Ты хоть знаешь, где ты находишься?
- Разумеется. Это озеро Атро. Говорят, оно таинственным образом сообщается с озером Лед, отравляя его воды. Моя подруга Руди тяжело больна. Но я слышала, что вода из озера Лед может быть целебной, если бы не Атро. Я должна была сама своими глазами увидеть правда ли это все.
- Все враки, – резюмировала незнакомка, пожав плечами. Лицо ее казалось Марджери абсолютно бесстрастным, хотя она поняла, что сказанное ей только что было для нее неприятным. – Они лишь дополняют друг друга. Хотя… исцеление вполне возможно, – она пристально взглянула в глаза Марджери.
- Ты – хранительница озера Атро?
- Вовсе нет, – ответила она, подойдя к Марджери слишком близко. – Я и есть озеро.
Женщина вдруг растворилась в воздухе, оставив легкие следы черного дыма, мягкими волнами окутавшего пространство вокруг Марджери. Обернувшись, она увидела ее стоящей прямо перед ней во всем великолепии ее пронзительного чарующего облика. Марджери не могла отвести взгляд от ее черных глаз, которые, казалось, смотрели в самую глубину ее души. Растерявшись, она смогла только спросить:
- Как тебя зовут?
- Я – богиня Маргерис.
- Ты сказала, что исцеление возможно, как это?
- М-м-м… – задумчиво протянула богиня, устремив взгляд куда-то далеко, – видишь ли, это озеро – источник знаний, каких тебе еще не доводилось видеть, – она протянула руку, и в ней тотчас же появился бокал, наполненный черной жидкостью. – Выпей, и ты поймешь сама.
Марджери неохотно потянулась за бокалом.
- Но исцеление нужно не мне.
Женщина рассмеялась легким звонким смехом.
- Ты ничего не знаешь о самой себе! Прими этот бокал, и тебе откроется новый мир, в котором ты сможешь найти исцеление своей подруге. Ты ведь должна узнать почему Атро «отравляет» лед. Попробуй его на вкус, и ты сама всей поймешь.
Марджери осторожно взяла бокал, с опаской глядя на волнующуюся черную гладь его содержимого, точь-в-точь отражающего воды озера Атро.
- Я не уверена стоит ли мне тебе верить, – проговорила она.
- Разумеется, не стоит! – воскликнула ее собеседница. – Но неужели ты проделала весь этот путь зря? Ты хотела узнать, как все на самом деле, так вперед! Твоя жизнь все равно уже никогда не станет прежней с того самого мига, как ты ступила на берег этого озера.
Марджери отпила глоток, но ничего не почувствовала.
- До дна! – указала ей незнакомка.
Марджери сделала еще глоток и опустила руку, упав на колено. Бокал покатился по полу, окропляя дно пещеры черными струями.
- Что такое? – вежливо спросила хозяйка озера.
- Как… больно! – с трудом проговорила Марджери. – Ты отравила меня… мое сердце.
Хозяйка озера наклонилась к Марджери.
- О, это вовсе не сердце, дорогая. Так болит душа. И это, поверь мне, – необратимо.
Марджери закричала от боли, и пещера тут же отозвалась зловещим эхом.
- Как ты живешь с этим? Как можно такое терпеть? Мне хочется вырвать из груди мое сердце! – рыдала Марджери.
Маргерис стояла над ней, спокойно наблюдая мучения. В руке у нее появились часы.
- Одна минута.
Марджери упала на спину, почти перестав дышать. Маргерис взглянула на безжизненное тело, дождавшись пока секундная стрелка не замкнет круг, и пристально вгляделась в лицо жертвы. Марджери открыла глаза, на которых все еще виднелась плотная наволока слез.
- Твоя душа страдает. Ты чувствуешь ужасную боль. Боль всего мира. Но она не убьет тебя. Только если ты поймешь, что больше не можешь с ней существовать. И не решишь закончить свою жизнь самостоятельно. Но… я могу помочь тебе справиться с ней.
- Я не хочу умирать… – еле слышно проговорила Марджери.
- Тогда, возможно, наш взаимный интерес и сыграет определенную роль. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Покажу, как сделать боль терпимой.
- Я согласна…
В руках Маргерис появилась шляпа-цилиндр.
- Но я должна предупредить, кое-что в тебе сильно изменится.
- Мне все равно… – еле слышно прошептала Марджери.
Маргерис протянула шляпу Марджери, и та слабой рукой ухватилась за нее. Как только она одела ее на голову, боль тут же прекратилась. Но вместе с ней ушли и все остальные чувства. Тогда Маргерис помогла Марджери встать. Едва еще обретя силу, на шатающихся ногах, она подошла к озеру, поймав в нем свое отражение.
- Что со мной такое? – спросила она, ощупывая свое лицо, на котором, казалось, не было ни глаз, ни носа, ни рта.
- Теперь ты не Марджери, ты – Наблюдатель. И у нас впереди много работы, некогда прохлаждаться. А это, кстати, тоже теперь твое, – спохватившись сказала Марго, и бросила Наблюдателю карманные часы.
Наблюдатель поймал их. «Чистое серебро. Достаточно большой циферблат, не для дамского кармана. Стрелки – часовая, минутная, секундная, наконечники изогнутой формы. Толщина стекла – пол миллиметра. Небольшие сколы, легкие царапины. Можно починить. На обороте гравировка на неизвестном мне языке. Три строчки, очень мелкий извилистый шрифт…».
Воспоминания Наблюдателя прервал внезапный стук. Он изумленно поднял голову и осмотрелся. За тонкой полоской, очерчивающей дверной проем, стихло. Наблюдатель озадаченно прищурился, как вдруг стук раздался снова.
- Мы кого-нибудь ждем? – спросил он сам себя.
- Нет, – тут же отозвался его внутренний голос.
Из-за двери в комнату просочился легкий белый газ. Наблюдатель нахмурился и подошел к двери.
- Кто там? – спросил он.
За его спиной раздался вежливый кашель, и Наблюдатель обернулся.
- Вообще-то, я уже здесь!
По-свойски опираясь на стол, прямо перед Наблюдателем стоял Уго. Его лицо светилось широкой обманчиво дружелюбной улыбкой.
- Ничего не трогай! Отойди от стола! – разгневанно вскричал Наблюдатель.
- Конечно-конечно! – Уго поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и, по-прежнему улыбаясь, отошел в противоположный угол комнаты. – Полегче, чего ты так разнервничалась?
Наблюдатель быстро собрал свои бумаги, старательно пряча их в карманы пиджака.
- Чего тебе нужно? Как вообще… как ты здесь оказался?
Уго рассмеялся обезоруживающим смехом.
- Подозрительность – хорошая черта, если проявлять ее в нужное время и в нужном месте, не так ли? Но сегодня мы с тобой служим одному делу, – он с любопытством оглядывал комнату. – Вот, значит, какая она – обитель Наблюдателя.
Наблюдатель смотрел на своего гостя раздосадовано и с опаской.
- Как ты сюда попал?
Уго ехидно прищурился, приложив указательный палец к виску.
- Я в твоей голове, конечно! Я ведь миррой. А ты совсем не защищена от моего влияния.
- Что? Как? – Наблюдатель болезненно поморщился.
Уго лишь посмеивался.
- Ты держишь в сознании мой образ. Больше мне ничего не нужно.
Наблюдатель нахмурился. Стоило подумать о том, как этот самый образ сделать безобидным, какую защиту выстроить, начиная со следующей же секунды.
- Твой визит, конечно, не мог не удивить меня. Но я все же попрошу – ближе к сути, будь добр!
- А ты и правда не жалуешь гостей, а? Между прочим, ты сама как-то пришла ко мне без приглашения. И это, можно сказать, ответный визит. Времена беспокойные, все в напряжении, и нам нужна твоя помощь. Но ты так занята изучением… той самой книги, что совершенно не жалуешь настоящее. Ты нужна Марго там, а не здесь. Что толку в философствованиях, которых никто не услышит? В ней нет ответов, которые ты ищешь, – Уго бросил на Наблюдателя пристальный взгляд. – Мы все хотели бы знать то, что знаешь ты. Вот зачем я пришел. Сказать тебе, что пора перестать рыться в прошлом, и начать будить всех! Изо всех сил кричать им в уши, что пора просыпаться! Фартару конец, остались считанные дни до его разрушения, Марджери. И ты это знаешь!
- Я не совсем понимаю чего ты хочешь… – растерялся Наблюдатель.
- Не думала же ты, что мы будем сидеть здесь вечно? Наш враг тоже не дремлет. За эти четыре года он основательно подготовился к встрече с Марго.
- То есть? – насторожился Наблюдатель.
- То есть, тебе пора проявить инициативу. Пойдем со мной, и я покажу тебе настоящую жизнь. Я расскажу все, о чем Марго молчит. Великий Нейшо поможет тебе решить твою деликатную проблему с лицом. Марго немного застряла в своих переживаниях, нам нужно помочь ей! Пора возвращаться в реальную жизнь, Марджери. Пора вам всем вернуть себе свои имена.
- Почему я должен верить тебе?
- Потому что Марго нашла Лиа.
- Что?
Сердце Наблюдателя забилось сильней. Почему она не сказала?
- Откуда ты…
- По-твоему я здесь протираю штаны, любуясь видами? И ты бы знала, Марджери, если бы не была увлечена беллетристикой. Пора, пора!
- Я… я должен все проверить…
- Ну, как скажешь. Потом не говори, что я не предлагал тебе более простой путь!
Уго исчез, и Наблюдатель, выведенный из состояния спокойного созерцания, Наблюдатель устало плюхнулся на стул. Чтобы собраться с мыслями, он начал перебирать свои записи. Одну за другой. Вот только кое-чего не хватало. Нахмурившись еще сильнее, он принялся шарить по карманам, и, проверив их все по нескольку раз, со злостью треснул по столу.
- Негодяй!
Книги наблюдений за настоящим, в невнимании к которому упрекнул его Уго, не было.
Глава 3. Узницы Лакримора
Проследовав по черной ветке до Лакримора, самого северного города Эйдааля, что находился почти на одной параллели с Эйндавеном, Уго, спокойно напевая любимую мелодию, сошел с поезда. Над городом раскинула свои объятия вечная ночь. Зима укутала границы непроходимыми сугробами, беспрестанно завывавшая вьюга затрудняла и без того плохую видимость в черте города. И даже одинокие фонари, хаотичной сетью разбросанные по улицам, в которые они проливали свой бледно-оранжевый свет, не спасали ситуацию. Достигнув цели, Уго остановился. Прямо перед ним бесконечной серой глыбиной нависала укутанная в плотную колючую проволоку мощная тюремная стена. Узкие окошки чернели на ее глади, словно бойницы, и то и дело мелькали на самом верху темные силуэты постовых, вооруженные до зубов. Уго присвистнул, задрав голову кверху и разглядывая стену.
Миновав все посты, пройдя все досмотры, он, наконец, оказался в приемной. В кабинке за желтеющим квадратом окна виднелась голова дежурного, который что-то писал.
- Доброй ночи! – вежливо нарушил противную тишину Уго.
Дежурный поднял голову и нахмурился, презрительно разглядывая ночного посетителя.
- К кому? – безразлично спросил он.
- Мне нужен особый заключенный. Кажется, в ваших досье он фигурирует как «Писатель», – мягко процедил Уго.
Дежурный едва не рассмеялся, вытаращив глаза на посетителя.
- Писатель? Да ты смелый малый. Писатель отнесен к категории самых опасных преступников, и его содержат в секторе «К». Знаешь, что такое сектор «К»? – он злобно улыбнулся. – Оттуда никто не возвращается, включая посетителей. Поэтому мы и не требуем разрешения на их посещение. Брать бы с вас справку о психическом здоровье… – добавил он в полголоса сам себе.
- Ну что ж, я все-таки рискну, – заявил Уго, совершенно не смутившись.
Дежурный еще несколько секунд изучал смельчака, а затем цыкнул, покачал головой, и лениво достал из-под кипы бумаг книгу учета.
- Заполни анкету. Имя, фамилия, время, цель визита.
- С удовольствием! – улыбнулся Уго, принимаясь за свое любимое дело – изящную ложь.
- Можешь завещание написать заодно, – саркастически буркнул дежурный, на что Уго не обратил никакого внимания.
Когда с формальностями было покончено, дежурный вызвал смотрителя, и тот проводил Уго длинными темными коридорами в сектор «К». Миновав все тяжелые металлические двери и решетки, они остановились у самой последней.
- Войдете, как только я закрою за вами дверь этого отсека. Ничему не удивляйтесь. Писатель владеет сектором безраздельно, но его власть ограничена лишь этой территорией. Никто даже не знает, что там творится. Советую вам не задерживаться там надолго и как можно скорее уносить оттуда ноги. Если, конечно, он вас отпустит. Э… точнее, если такое вообще возможно, – предупредил смотритель, сочувственно разглядывая посетителя.
- Мне все ясно, – спокойно ответил Уго.
Тюремщик кивнул и исчез, напоследок одарив Уго любопытствующим взглядом. Как только щелкнул засов, тяжелая решетка поднялась над дверью, ведущей в сектор «К», контур двери осветился легким сероватым сиянием, и засочился белым облачным дымом.
- Хм, – удивился Уго. – Это мне знакомо!
Он с легкостью открыл дверь, но тут же задержал на весу ногу. Пола не было. Вместо этого, прямо за дверью была привязана лодка, парившая в воздухе, а в лицо Уго ударил теплый розовато-оранжевый предвечерний свет. Насколько он мог видеть, впереди было только небо. Снова хмыкнув себе под нос, Уго забрался в лодку и отвязал трос. Судно двинулось с места и поплыло само в нужном направлении. По пути Уго с восхищением разглядывал пушистые кучеватые облака с сиреневыми боками и мощные краски заката. Впереди замаячил островок. Подплыв ближе, Уго разглядел реявшее в облаках небольшое кафе.
Окруженное круглым деревянным пирсом, от которого к нему тянулись узкие мостки, оно вмещало в себя располагавшуюся в самом центре барную стойку под конусообразным навесом и несколько столиков, занятых неспешно потягивающими коктейли отдыхающими. Впрочем, этим кафе не ограничивалось. Вокруг него качались на просторах небесной глади огромные разноцветные герберы, на которых за столиками сидели другие посетители. Уго разглядывал все это не без удивления. Пришвартовав свою лодку, он неспешно направился к барной стойке. Проходя мимо пирующих, он заметил, что у каждого из них на правой руке светился красный браслет. Но больше всего его озадачил легкий аромат чираны в воздухе, как известно оказывающей одурманивающее действие на разум. Щуплый бариста, паренек лет восемнадцати, с усталыми серыми глазами навыкат, флегматично протирал бокалы. Делал он это с таким выражением, словно работа его продолжалась уже тысячу лет и порядком ему надоела. На его запястье тоже поблескивал браслет. Заметив приближающегося гостя, он поднял голову, рассматривая его, впрочем, без интереса.
- Новенький? – спросил он, утирая пот со лба.
- Да нет, – усмехнулся Уго. – Посетитель.
- Ах, посетитель, – протянул бариста. – Ну что ж, рады видеть вас в нашей стране вечного счастья! – саркастично добавил он.
- Н-да, я уже ощутил в воздухе этот восхитительный аромат! – заметил Уго, поглядывая по сторонам. – Но, кажется, на вас он не действует?
- Вечный насморк! – признался тот. – Ничего не чувствую! А, впрочем, кто-то же должен тут соображать, не так ли? – он вяло улыбнулся. – Я Фред, кстати.
- Уго. Простите, Фред, но разве такое возможно? – прищурился Уго.
Фред посмотрел на него как на сумасшедшего.
- Вы словно с луны свалились, сэр. Это же царство дакшни. Знаете, что это такое?
- Да, разумеется, этого мне объяснять не нужно.
- Так к кому вы пришли? – Фред окинул взглядом пирующую публику.
Уго поймал этот взгляд и нашел нужным уточнить.
- Полагаю, это все арестанты?
- Не все, – улыбнулся Фред. – Есть и гости, такие же как вы, но им почему-то не захотелось нас покидать… – он помолчал. – Так что выбирайте себе место поуютнее. Советую, впрочем, подальше отсюда. Здесь, знаете ли, иногда бывает шумно. Если только вы не любитель покуролесить.
- Ясно, – Уго задумался. – Думаю, вы можете мне помочь. Вы ведь всех здесь знаете?
Фред кивнул, выжидательно облокотившись на стойку.
- Я ищу Писателя.
Лицо Фреда вытянулось, и сам он выпрямился, удивленно глядя на Уго.
- Писателя? Ну, удачи! – помедлив, он добавил: – Он там, где-нибудь в самой отдаленной точке. Он любит одиночество. И вот поэтому-то никто и не решается к нему соваться. Лучше такая реальность, чем… иногда бывает.
- И что, частно бывает не так… красиво…
- Если Писатель совсем грустит, поверьте, здесь всем не сладко, – шепотом поведал Фред.
- А вы не пытались его… развеселить?
- Если бы мы еще знали как он выглядит…
- А… – Уго понятливо закивал. – Хитро…
Фред пожал плечами.
- Замкнутый круг. Радуемся тому, что есть!
- Что ж… я уверен, что сумею решить хотя бы одну вашу проблему.
- И какую? – заинтересовался Фред.
- Найду Писателя.
- Главное, не сделайте хуже!
- О, нет, хуже точно не будет. Но ведь и вы здесь не просто так оказались? Что натворили?
- Ловил нечисть. По глупости заехал на Белую ветку, говорили мне, что эйды за колдовство в тюрьму сажают… но я не думал, что они так быстро меня вычислят. Ну и что у них это вообще считается колдовством.
- Разве в Эйдаале есть нечисть? – удивился Уго.
Фред замотал головой.
- Я туристом. А они нашли у меня в вещах всякое… ну и вот… сижу здесь пока не исправлюсь.
- И сколько?
- На полгода определили. Сначала, – он мстительно выдохнул, – но я подрался со следователем. Так что теперь еще два.
- М-м… – Уго неприязненно и как будто с сочувствием поморщился, – коэннов лучше не злить. Ладно, Фред, пусть время летит быстрей! А после… будь осторожнее.
Фред отсалютовал посетителю, и Уго вернулся к лодке.
Огибая болтающиеся в облаках чашки гербер, он плыл вперед, к алеющим пятнам на горизонте. Обследовав все одиночные цветы, он, наконец, нашел нужный. Спрятанная за густым лиловым облаком, качалась на его мягких волнах фиолетовая гербера. Подплыв ближе, Уго увидел сидящую в самой ее сердцевине рыжеволосую девушку. Ее волосы вились мелкой волной, раздуваемые ветром, губы беззвучно шевелились, и, повинуясь плавным движениям ее руки, на которой горел тоненькой полоской красный браслет, менялись на небе то красно-рыжие, то зеленоватые и желтоватые, то сиреневые пятна.
- Здравствуй, Лило! – громко приветствовал ее Уго.
Девушка обернулась, и ее ярко-голубые глаза впились в его лицо пронзительным острым взглядом. Разгневанное в первое мгновение, лицо ее смягчилось. Она вскочила.
- Уго! – она перевела взгляд на его запястье, и не обнаружив на них ненавистной красной полоски, добавила: – Ты… пришел за мной?
Уго улыбнулся.
- К счастью, да. Я ведь обещал, Лило. А я никогда не бросаю слов на ветер.
Она отвернулась. Губы ее дрожали, но она не хотела, чтобы он это видел.
- Ты был заточен на Железной дороге, когда меня отправили сюда.
- Да, было дело, – согласился Уго. – И заметь, я пришел за тобой сразу, как только у меня появилась такая возможность!
- Ты правда пришел за мной? – с сомнением спросила Лило и повернулась к нему.
- Разумеется. Я никогда не забывал о тебе, несмотря на твое маленькое предательство.
Лило вздохнула, опустив глаза.
- Кто освободил тебя?
- Ты будешь удивлена.
- Неужели ты думаешь, что есть еще что-то, способное меня удивить? – произнесла она почти без выражения.
- Ты позволишь? – спросил Уго, указывая на лодку.
Лило кивнула, и Уго, раздвинув мягкие шелковистые листья, спустился к ней.
- Уф… – он отмахнулся от вороха пыльцы, взметнувшейся в воздух, – депрессия тебе не к лицу, Лило.
- У меня ее нет. Или же, все это выглядело бы иначе, – она обвела взглядом небо. – Уж ты-то можешь себе представить.
- Цветы, закат, аромат, разносящийся далеко вокруг… фиолетовая гербера… По мне так это не что иное, как ностальгия по былым временам, когда ты служила при дворе королевы Эйрин. Впрочем, до тех пор, пока не перешла на другую строну.
Лило бросила на Уго гневный взгляд, и, поймав его, он поднял ладони.
- Хорошо, хорошо, молчу! Ну же… неужели ты не рада меня видеть? – он развел руки, улыбаясь.
Лило колебалась еще какое-то время, тогда Уго сам подошел к ней и обнял. Лило ответила ему.
- Все по-настоящему, дорогая. Я правда здесь. Твое заточение закончилось…
- Кто тебя освободил? – она отступила, нехотя.
Было видно, как трудно ей поверить в происходящее.
- Ее величество Маргарита Демавро.
Лицо Лило вытянулось на мгновение в удивленном исступлении, которое, впрочем, вскоре погасло.
- Демавро?
Уго кивнул с нескрываемым удовольствием.
- Лидифа была права… – задумчиво произнесла она, глядя куда-то в пространство.
- Поговаривают, между прочим, что она до сих пор жива.
- Уж это вряд ли… – не согласилась Лило. – И что будет дальше? Если пророчества исполнились… Демавро… пойдут на нас войной?
- Ситуация непростая, – Уго закинул руки в карманы, разглядывая закат. – Но я думаю, до этого не дойдет.
- От чего же непростая? Здесь все ясно, – Лило отвернулась. – У Нейшо появилась новая протеже, и теперь он творит свои замыслы ее руками, как когда-то моими, – в голосе ее зазвучали нотки обиды.
- Ты не совсем права. Точнее, совсем не права. Марго – одна из восьми. И у нее есть свои виды на этот мир…
- Что?
Уго улыбнулся вместо ответа.
- Без вмешательства Нейшо здесь точно не обошлось, – недоверчиво протянула Лило. – Сомневаюсь, что Сарфарвалла могла воплотиться в озере Атро. До сих пор все ее шахе появлялись на нашей земле.
- Ты просто не знаешь о тех, что оказались вне Эйдааля, – возразил Уго. – Но не печалься, Нейшо не забыл о тебе.
Уго достал из кармана пиджака сверток, который оказался белым бумажным журавликом, воспарившим над его ладонью. Лило смотрела, как он плавно машет крыльями, а затем, не удержавшись, протянула к нему руку, и тот тут же устремился к ней, раскрывшись на ее ладони в небольшой лист бумаги с орнаментом. На секунду на ее измученном переживаниями лице мелькнуло что-то по-детски наивное.
- Дакшни… – полушепотом произнесла Лило. – Повисли ивы над водой, рисуя отраженья рябь…
- Он помнит, – сказал Уго. – Видишь, все не так, как тебе казалось. И ты далеко не в стороне. Нейшо не оставляет своих. У всех своя роль.
Лило взглянула на него с досадой и раздражением.
- Я прожила здесь десять лет! – лист бумаги на ее ладони вспыхнул белым пламенем и тут же исчез. – Десять лет в забвении! Наедине с настоящими преступниками!
- Все имеет свою цену, Лило. Я тоже провел эти десять лет не на курорте. И у тебя был другой вариант. Ты могла остаться со мной. Но почему-то я не вижу, чтобы королева Эйрин, к которой ты пошла с повинной, заботится о тебе. Где она? Навестила ли тебя хоть раз за все это время? А твои родители? Твои друзья? Их нет здесь. А я рядом.
Он протянул ей книгу. Лило не заметила, как она появилась. Она взяла ее в руки, прощупав обложку и переплет.
- Это не простая вещь… – произнесла она пораженно и с изумлением взглянула на Уго. – Это книга-акролин! Способная изменять ход истории… Но откуда она у тебя? Кто ее автор?
- Многое изменилось со дня твоего заключения, – Уго мягко улыбнулся. – И я обо всем расскажу тебе, как только мы отсюда выйдем. Нам предстоит долгая беседа. А эту книгу написал Наблюдатель.
- Наблюдатель? Теперь это так называется? – переспросила Лило.
- Вроде того. Марго дала ему большие полномочия. Он способен творить. Как и ты. И ты можешь внести свои коррективы в это произведение. Освободи себя! И сделай эту книгу интересной! – он подмигнул ей. – К тому же, из нее ты узнаешь все о самых интересных событиях последних лет.
Лило посмотрела на него с сомнением, еще боясь поверить в открывшиеся ей перспективы.
- Нейшо желает видеть тебя свободной.
- Ты хочешь, чтобы в ней появилось что-то конкретное?
- Нет! Ты должна просто описать свое спасение. Ну и мое. Отсюда почему-то никого не выпускают, – он усмехнулся. – Или, может, мне вернуть эту книгу ее владельцу? А то я вижу какие-то сомнения…
Лило прижала драгоценный предмет к груди.
- Нет уж. Пусть останется у меня.
- Я знал, что ты сделаешь правильный выбор! И, кстати, надеюсь, ты не забудешь перед уходом заглянуть к моей милой сестренке?
Лило уставилась на Уго, ошеломленно вытянув бровь.
- Клео тоже здесь?
Уго развел плечами.
- Что поделаешь, самые лучшие умы томятся в этом знаменитом на всю вселенную месте!
Лило улыбнулась, кивнув ему.
- А пока, раз уж ты так расстаралась с этим закатом, не отпраздновать ли нам нашу встречу? – Уго достал прямо из воздуха бутылку белого вина. – Вот, стянул у бариста! Все, как я и обещал, помнишь?
Лило рассмеялась.
- Зачем же было красть? Можно было просто попросить меня.
- Думал, так будет эффектнее!
- Это точно не сон, не мираж, и не галлюцинация?
Уго погладил ее по волосам, любуясь.
- Точно, Лило. Я пришел за тобой, как и сказал. Ты свободна. Я всегда помнил о тебе, каждый день. Я надеялся, что ты не потеряешь себя, что ты выдержишь это ужасное время и останешься сильной, какой и была всегда. И что в тебе по-прежнему будет жить надежда. И вера в людей. Даже тех, которые отправляют тебя в Лакримор. Ведь и с ними придется мириться.
- Ты в своей манере, – горько улыбнулась Лило. – Но, раз уж я больше не узница Лакримора, можно потратить еще немного времени!
Он одобрительно качнул головой.
- Знаешь, а меня позабавило твое представление. Это очень умно, что никто из здесь присутствующих даже не знает, как ты выглядишь. И, кстати, ты могла бы написать об этом книгу!
- Я уже написала.
- Правда?
- Да. Обычную, не акролин.
- И… как же она называется?
Лило помедлила, заглянув ему в глаза.
- Она называется «Тигровая лилия».
Уго улыбнулся и понимающе кивнул, опустив глаза. Только они двое могли бы это понять.
- За это нужно выпить!
Звон бокалов нарушил хрупкое обаяние заката, но и поделом – настало время для нового дня.
Глава 4. Упавший дракон
Звенящую тишину прерывали лишь редкие порывы ветра, приносящие с собой мелкую колючую пыль. Лежать было неудобно, но больше всего ей не хотелось открывать глаза. Однако ей все равно пришлось это сделать. Все тело ныло, и руки не хотели слушаться. Она пошевелила пальцами правой руки, ощутив под ней комья холодной промозглой земли. Волосы спутались и закрыли ей лицо, но когда она попыталась их убрать, то поняла, что только размазывает грязь по коже. Она чихнула. Глаза слезились, голова гудела. Что же с ней произошло? Она попыталась присесть, но когда, наконец, огляделась, руки ее задрожали. От страха она не могла произнести ни звука. Вокруг нее плотным тугим кольцом свернулся мертвый дракон. Она определила, что он мертв потому, что от безжизненно поникшей огромной головы, по всей видимости, осталась лишь кожа. То же она обнаружила, внимательно разглядев темную шипастую глыбину его тела. Вне всяких сомнений, чудовище было повержено, но и в таком виде оно вызывало у нее дикий ужас, тем более что мощные лапы и крылья дракона придавили ее ноги. Она попыталась освободиться, оцарапав себя когтями, торчащими из того, что было когда-то дланью этого жуткого существа. Она осмотрелась вокруг.
Зловещими ломаными линиями горы исчертили горизонт, а над ней самой нависла высоченная скала. Небо, прошитое грядами грозно скучевавшихся серых облаков, иногда выглядывало сквозь них темными антрацитовыми всполохами. Она посмотрела наверх. Там, высоко над ее головой виднелась стена какого-то замка, завершающаяся рядом каменных мерлонов. На каждом втором сидели статуи драконов, держащие в зубах черные раздваивающиеся флаги на длинных шестах. Один из мерлонов был обрушен. Она посмотрела на чудовищную клыкастую пасть и пустые глазницы лежащего на земле дракона, затем снова на крепостную стену. Невдалеке от головы дракона она заметила обломанную палку, один из концов которой был обмотан плотной красной материей. Мысль, которая ее посетила, могла бы многое объяснить, однако, чем больше она думала, тем больше появлялось вопросов.
Если дракон упал на нее со стены, то почему он настоящий, тогда как все остальные были выполнены из камня? И потом, сколько же она пролежала так без сознания, что внутренности его истлели, если такое вообще возможно? И где же в таком случае ее одежда? Она стыдливо прикрыла руками голое тело. Проглядывающий из-под морды чудовища красный флаг оказался в этой ситуации весьма кстати. С трудом переступая с ноги на ногу, она оборвала часть флага и закуталась в него с головы до пят. Стало немного легче. Но оставался еще один важный вопрос – кто она такая? Все, что было до момента ее пробуждения словно растворилось в прах вместе с плотью ужасного существа. Единственное, что она помнила – это имя. «Руди». Почему-то она решила, что раз от прошлого осталось только оно, значит, это ее имя. Впрочем, сейчас у нее не было сил размышлять об этом. Она перешагнула через останки чудовища, и в стопу ее тут же врезались острые камни. Она одернула ногу, немного замерев на месте на несколько секунд, и, сжав зубы, шагнула вперед. Все ее тело было покрыто синяками и ссадинами, может быть, были и переломы, но она не могла этого понять. Все слилось в один сплошной болевой поток. Больше всего ныли лопатки. Их жгло огнем так, что она едва могла пошевелить плечом. Что бы там ни было, она решила оставить вопросы «на потом». Нужно было выбираться из этого места, и, шатаясь, она направилась вниз. Туда, откуда ветер доносил свежесть морской волны.
Глава 5. Сердце Марго
После того, как Лада, наконец, была найдена, Марго почувствовала некоторое облегчение. Словно оковы, тяжелой ношей висевшие на ней долгое время, были сброшены, и теперь можно было действовать, не ощущая влияния третьих лиц. Но все это, в сумме, привело к тому, что вторая природа Марго неожиданно и мощно заявила о своем существовании, и ей стало сложно подавлять ее. Стоя тогда в башне, под куполом, у своих крыльев, Марго поняла, что осталось еще совсем немного времени прежде, чем они вновь унесут ее в небо.
Раскат, второй… Марго проснулась поздно ночью от грозного звука трубы. Этим двойным призывом, вибрирующим звоном расходившимся по всем пещерам горы Кор, обычно начинались церемонии у озера Атро, проводившиеся членами культа Маргерис. Марго озабоченно огляделась по сторонам. В комнате царили тишина и порядок, темнота обнимала ее спальню, обходя лишь узкую полоску света, льющегося сквозь щель между штор. Марго откинулась на подушку, разбросав волосы, но как только закрыла глаза – тот самый звук вновь раздался внутри ее, надрывно пронизывая каждую клетку, отчего по телу разбежались холодные волны, и скрутило нервы. Марго резко поднялась, сбросив одеяло на пол. Голова гудела неистовым звоном, дыхание сбивалось, а пространство вдруг начало изгибаться, словно бы вторя его неустойчивому ритму. Марго не заметила сама, как перевоплотилась. Кожа ее побелела, став каменной и холодной, а глаза почернели. Все исчезло. Открыв глаза, Марго вдруг ощутила приятную тяжесть за спиной… Глубоко вдыхая воздух, она, наконец, расправила свои крылья… В лицо ей бил неистовый холодный ветер, в неумолимой мощи всей своей силы готовый сорвать с чернеющего неба россыпи испуганных звезд, которые от этого засияли еще отчаяннее и острее. Но вскоре и они исчезли. Остался лишь всепроницающий звон…
Волны напряжения разбегались от Марго во все стороны, она почувствовала, что рука ее крепко сжимает Венго, из которого так и сочатся красные извилистые молнии. Черная вода, хлынувшая из ее глаз, медленно распространялась по всей земле, и в ней постепенно исчезали дома, улицы, весь Загранск, и все миры, что его окружали.
Видение это было, или и правда сегодня ночью она решила заполнить собой весь мир и всю вселенную, Марго уже не могла остановить этого процесса. Это силилась излиться наружу вся ее накопленная за многие века энергия, перед которой, казалось, ничто не могло устоять. И вот уже все, что составляло материальный багаж этого мира, оказалось погруженным в водах Атро… все исчезло, и только одна она стояла в центре, она и… Сенполиум. Марго вспыхнула, с яростью сжимая рукоять меча. Только этот город не покорился ее силе и могуществу.
Спустя мгновение она стояла в спальне Эйрин.
Королева Эйдааля лежала на своей постели, погруженная в гипнотический сон, тихая и невинная, словно младенец. Испуганно забилась в клетке белая амадина Гемма. С минуту Марго стояла над Эйрин, слушая ее ровное дыхание, глядя на ее спокойное лицо и едва дергающиеся светлые ресницы. Она была так безмятежна, что вокруг нее словно облаком кружилось умиротворение и покой. Марго сжала зубы, и Венго едва заметно пробороздил острием пол. Эйрин беззащитна, умрет она, и падет Сенполиум, и ни «семеро гномов», ни «прекрасный принц»… никто не сможет спасти эту «Белоснежку» от гнева черной королевы, а вечная вражда Белавур и Демавро завершится прямо здесь и сейчас, раз и навсегда. Марго присела на краешек кровати, не спуская глаз со своей жертвы. Венго с глухим скрипом вонзался в доски пола, прорезая насквозь ковер и продолжая чадить зловещие красные искры.
Марго наклонилась над Эйрин, чтобы сказать ей последние слова, что та услышит в своей жизни, но чистый цветочный аромат, исходивший от спящей, ударил ей в лицо, и Марго, отшатнулась, закрыв глаза. А комната вдруг закружилась, и в сознании Марго отчетливо проступили воспоминания, но не ее, а Эйрин. Первые годы ее жизни. Вездесущий солнечный свет, в котором вместе с теплом была размешана любовь… Она проникла во все, что видела и чувствовала Эйрин, она сочилась из воздуха, улыбок окружающих ее людей, она заставляла травы тянуться вверх, облака лететь по небосводу, складываясь в причудливые фигуры, даже когда солнце садилось, снимая с неба свой дневной наряд. А за его ярко-розовым и фиолетовым подолом тянулись с ласковым сиянием по уже черно-синему пространству мерцающие звезды, и их было так много, что в их многогранном блеске едва можно было различить основные созвездия. И бледно-голубая луна проливала свой лучезарный свет на тающие в горизонте горы… А когда Марго опустила глаза, то взору ее предстали полупризрачные и сияюще чистые улицы Сенполиума, в которых растворяли свой медовый аромат вечноцветущие деревья.
Марго вскочила, по лицу ее пробежали две предательские черные слезы. И вдруг она услышала, как гулко и еле слышно глубоко внутри нее раздались удары…
Первый, второй, третий… Это билось ее настоящее сердце.
Перестав дышать, Марго пыталась подавить в себе этот ненавистный звук, она больше не могла оставаться здесь ни минуты.
Взметнувшись в одно мгновение в свою квартиру, Марго увидела бегущую к ней Мору. С тяжелым звоном рухнул на пол Венго. Марго не могла дышать. Задыхаясь, она прижала руку к груди, выбросив вперед вторую в запрещающем жесте.
- Марго! – закричала Мора, но жест ее был очевиден – «остановись, останься здесь!».
Ее безумный взгляд, брошенный Море, и черные клубы воронки, унесшие ее в неизвестном направлении… – все, что осталось в гулкой опустошающей тишине.
Уже над самой гладью воды, в полуметре над озером, Марго на секунду замерла, разглядев в начинающем расплываться фоне фигуру Нейшо на далеком берегу… затем все померкло.
Олег снова видел его – своего черного ангела. И ангел падал. Зависнув над водой, она смотрела прямо ему в глаза. И каким жестоким был этот укоряющий взгляд… Он видел ее болезненно напряженную фигуру в черном платье, развевающемся в воздухе над озером, и сжатую в кулак руку у груди. Гордая. Она не протянула руку помощи… сделав шаг назад, запрокинула голову, и в глазах ее отразилась такая боль, что сердце Олега забилось в бешенной пляске. Затем глаза ее медленно закрылись, и, раскинув руки в стороны, она подалась назад. Оглушительный всплеск всколыхнул озеро, и Олег вскочил, сбросив с себя ужасающее видение. Он знал, что это всего лишь сон, но всем своим существом он явственно ощущал – что-то произошло, нечто страшное и почти неисправимое. И чувство невосполнимой потери разлилось по телу, заставляя дрожать каждый нерв. Он не знал одного – она смотрела тогда не на него. Все это он видел глазами Нейшо.
«Зачем разбудил меня?» – разнеслось эхом по сводам пещеры в первый день ее жизни. «Зачем?» – мучительным огнем горело в ее бездонно-черных глазах сейчас. «Зачем приходил сюда каждый день? Зачем смотрел, как капля становится озером? Зачем собрал всех этих людей, заставил их верить в нее и ждать ее рождения? Зачем подарил жизнь ей, самой страшной и могущественной материи, способной уничтожить абсолютно все… Зачем? Чтобы… обрушить всю эту боль… на нее же саму? Зачем, Нейшо? Почему одним ты даришь свет, а другим тьму? Зачем, если в этом мире ей нет места...». И тогда она распростерла руки, падая вниз, предавая себя в объятия черного омута…
Пальцы сбивались, набирая ее номер, и пугающая равнодушная тишина на другом конце сводила с ума… Он звонил ей снова и снова, пока, наконец, не раздался отчаянный стук в дверь. Он раскрыл ее резким движением, не смотря в глазок, не спрашивая кто.
Она стояла на пороге, бледная, как луна, кажущаяся такой неестественно хрупкой, с глазами, словно у призрака, с ползущими по щекам прозрачными струйками... Заплакав навзрыд, она бросилась ему на шею. Телефон выпал из его рук, и он прижал ее к себе, так крепко, словно боялся, что это их последняя встреча.
- Не отпускай меня, мне так страшно! – надрывно простонала она сквозь слезы.
- Никогда… милая… любимая… я с тобой…
Он гладил ее по волосам, сдерживая ее хрупкую фигурку, содрогающуюся в рыданиях. Он знал, что что бы страшного ни произошло, он перевернет горы и всю вселенную, если потребуется, чтобы все исправить, лишь бы она улыбалась… Но жуткий страх, расползавшийся от сердца черной дырой, почему-то не стремился уходить, хотя она и была сейчас здесь, рядом с ним. Он крепко сжимал ее в объятиях, но чувствовал, что она словно тень, и что стоит ему на секунду расслабить руки, как она растает, и он больше никогда не увидит ее.
Когда он звонил Мора в бесцельной ярости кромсала все, что попадалось под руку. Она не могла ничем помочь, Марго ясно велела ей остаться. Застыв над дребезжащим телефоном, Мора не могла больше ни о чем думать и в следующую секунду уже стояла у него на пороге, презрев все правила существования этого мира.
Она так и не сказала ему ничего, и он не спрашивал. Чуть ли не до самого утра, лежа рядом с ней, он гладил ее по волосам и плечам, слушая ее периодически сбивающееся дыхание, не в силах заснуть. Мора прижалась к нему всем телом, как будто и она боялась оторваться от него хотя бы на сантиметр.
Ближе к семи часам утра Олег ощутил вкус ее поцелуя на своих губах, но когда открыл глаза – ее уже не было. Мора почувствовала возращение Марго.
***
- Что случилось? Ты блокировала меня! – кричала она, глядя на свою хозяйку.
Марго стояла посреди залы спокойная и собранная, какой все привыкли ее видеть. Только что-то в ее глазах стало иным, и уголки губ, вытянувшиеся в равнодушной прямой, и стальная осанка – Марго словно стала еще жестче. Ее слегка опущенные веки дернулись, и она подняла глаза на свою Тень.
- Была у него?
- Ничего не было… – потупилась Мора, придавленная этим тяжелым взглядом.
Марго отвернулась, напряженно и как будто устало вздыхая.
- Знаю, – ледяным тоном произнесла она.
Мора приблизилась к ней, заглядывая в лицо.
- Ты стала какой-то другой… Что изменилось?
- Потом, – сказала Марго, глядя в глаза Море. И Тень поняла: то, что произошло –необратимо, хоть Марго и держится спокойно и твердо, и еще более мужественно, чем обычно, – Нам пора.
***
Олег не стал беспокоить ее с утра, понимая, что своей минутой слабости она, должно быть, серьезно навредила собственной гордости. Тем не менее, работать спокойно в такой обстановке он не мог, сердце ныло в груди так, словно к нему присосалась сразу тысяча изголодавшихся пиявок.
Он застал ее в обед посреди офиса, обсуждающей что-то с Галей. Услышав его шаги, она обернулась, но ничего не сказала. Все в офисе застыли, глядя на Олега. Они тоже были слишком молчаливы и сдержаны, словно кто-то посвятил их в страшную тайну, которую Марго до сих пор скрывала. Но, скорее, они просто почувствовали ее настроение, и уже никому не хотелось шутить и балаганить, даже Кэт, уткнувшейся в свой монитор и почти не поднимавшей головы. Марго молча кивнула подчиненным, и увлекла Олега за собой.
Выведя его на балкон, она устроилась на краешке ограждения, спиной к солнцу. Ее лицо, скрытое контрастной синей тенью, было едва ли не траурным. Олег присел рядом. Он не мог представить себе какими силами она сдерживает свои эмоции, которых, как он теперь точно знал, было не меньше, чем у других самых обычных людей. А, может, даже и больше… и они были ярче, и горячей, и порывистей… И они жгли ее изнутри холодным огнем. Он знал это, но разве мог он дать ей почувствовать себя слабой? С минуту они молчали, затем он нежно обнял ее за талию, прервав тяжелое молчание.
- Знаешь… тебе не обязательно брать все на себя.
Едва ощутив его тепло рядом с собой, Марго вновь услышала эти предательские глухие волны, доносящиеся из глубины – удар, второй, третий…
Это билось ее настоящее сердце.
Она не стала сопротивляться. Сложив голову ему на плечо, она молча слушала назойливый стук.
Нет, она вовсе не нуждалась в поддержке. Она знала, что справится со всем сама. Просто во всей вселенной нет ничего страшней, чем озеро Атро. А его воды уже несутся по ее венам, питая изнутри. Но, право же, этот стук…
Будь она только Демавро, не задумываясь взяла бы Олега «в оборот», сделав вполне послушным королем, использовав все его ресурсы и полезные для ее планов на будущее качества. Но она не могла. Как шахе она хотела сохранить его свободу даже после того, как он пройдет озеро Атро… снова. Если пройдет… И причину этого желания она не особенно жаждала признавать, потому что чувствовала, даже нет – знала наверняка – он влюблен по-настоящему, искренне, и вовсе не потому, что его притягивает к ней ее кровь. И вот к этому-то огню ее тянуло с каким-то непреодолимым влечением. Она невольно вспомнила мирройев, мятежных духов Хаоса, которым приходилось поддерживать свою жизнь на Терросе, питаясь разумом населяющих его существ. И хотя сам Уго, один из главных помощников Нейшо, уже не нуждался в такой подпитке, его по генетически заложенной памяти тянуло к Марго примерно с той же силой, с какой королеву привлекала эта нежданно возникшая любовь. Было ли это взаимно возникшим чувством или чем-то иным – она не знала, не могла и не хотела позволить себе рассматривать это всерьез. Уж точно не сейчас.
- Зачем тебе мои проблемы? – устало спросила Марго.
Олег только еще крепче прижал ее к себе, уткнувшись подбородком в ее волосы.
- Я люблю тебя. И ты нужна мне вся… Сильная, или слабая, даже беспомощная, даже если весь мир будет против… – он помолчал. – Если ты скажешь «нет»… я пойму. Я не встану на твоем пути. Но я всегда буду любить тебя. Я не представляю себе жизнь без тебя… теперь.
- Мужчины любят говорить громкие слова… – грустно произнесла Марго, думая попутно, что он и сам не представляет себе насколько он прав. Без нее его нет, он все еще часть озера, и всегда будет ей.
- Проверь меня, если хочешь, – ответил он.
«Проверю», – подумала про себя Марго, но вслух сказала:
- Я хочу, чтобы ты забыл то, что было этой ночью, и никогда не вспоминал об этом.
- Хорошо.
Она взяла его за руку.
- Ты не должен был становится свидетелем… моего дурного настроения, – протянула она то ли виновато, то ли с сожалением.
- Значит, не скажешь?
Марго покачала головой.
- Ну и ладно, я все равно уже все знаю…
Она обернулась, с удивлением глядя ему в лицо.
- Я чувствую тебя… – произнес он.
Фраза эта совсем не понравилась Марго, но спросить прямо шла речь только об интуиции, или о чем-то большем, она не решилась. К тому же было очевидно, что он и не собирался говорить ей правду по той же самой причине.
– Хочешь, чтобы я ушел?
Коварная улыбка на ее лице медленно поползла вверх, и Марго вдруг одарила его таким страстным поцелуем, что о работе в этот день можно было забыть.
- Ты мой! – она прижимала ладони к его лицу, глядя ему прямо в глаза. – Навсегда!
Он улыбнулся.
- Ты мне угрожаешь или пытаешься обрадовать?
- Уйди с глаз моих!
Она высвободилась из его объятий, направляясь к двери.
- Вечером все в силе? – бросил он ей вслед.
- Не опаздывай! – отчеканила Марго, даже не оглядываясь, и силуэт ее исчез за гулко хлопающей дверью.
Глава 6. Дара
Всю следующую ночь Галя не могла заснуть, если ей и удавалось на некоторое время погрузиться в сонную пелену, то сон был прерывистым и беспокойным. Не исключено, что дело было в предстоящем вечере, который организовала Марго в целях сбора средств для возрождения храма в Артемьевском, и не где-нибудь, а в «Royal meals», самом дорогом ресторане Загранска. Этот прием был нацелен на самых обеспеченных и влиятельных горожан, которые теперь не могли пройти мимо столь нашумевшего события.
Примерно в два часа ночи Галя вновь проснулась от неяркого свечения. «Неужели, уже утро», – подумалось ей, но когда она открыла глаза, то увидела у окна девушку, от которой и исходил это полулунный свет. Галя вскочила на кровати.
- Ты кто? – вскрикнула она.
Но в ответ она ничего не услышала. Было видно, как шевелятся бледные губы ночной гостьи, повторяя одно и то же слово. Но вот какое? Галя успела разглядеть ее, но очень смутно. Она была среднего роста, в белой сорочке до пола, с длинными светлыми волосами… с ее одежды и волос тонкими струйками стекала вода, образуя на ковре небольшую лужу. Она была поразительно похожа на Марго. И Галя проснулась. Она смотрела в потолок, сжимая в руке одеяло. В комнате, конечно же, никого не было. В ногах у Гали свернулась Лисса. Она лениво подняла голову и, мурлыкнув что-то на своем кошачьем, недоуменно уставилась на хозяйку.
Утром Галя торопилась на работу, чтобы прийти первой. Она знала, что Марго всегда приходит раньше других. Первым делом, зайдя в офис, она едва не бежала к ее столу.
- Нужно поговорить!
Марго взглянула на нее, совершенно не удивившись.
- Что-то вспомнила?
- Нет, мне сон странный приснился…
- Ах, сон… – Марго отвела взгляд. – Не нужно верить снам, ты же знаешь, не маленькая уже.
- Нет, погоди, послушай! Я видела девушку, вот как тебя. Она… она была копия ты, и почему-то вся мокрая! Весь ковер мне намочила.
Марго отложила в сторону бумаги.
- Она сказала что-то?
- Говорила, но я не поняла, видела только как губы шевелятся. Но, по-моему, это было какое-то определенное слово.
Лицо Марго сделалось задумчивым и серьезным. Казалось, сообщение Гали было ей не по душе. Помедлив с минуту, она ответила, как бы нехотя:
- Это Дара, конечно, – она прикусила палец. – Теперь это неизбежно…
- Что неизбежно? И кто эта Дара?
- Ее возвращение из мира мертвых неизбежно, – Марго сложила пальцы «домиком», и взгляд ее стал совершенно отрешенным.
Галя молча смотрела на Марго.
- А почему она пришла ко мне, а не к тебе?
- Ты была последней перед тем, как она… «уснула».
- Я?
- Ну да, ты. Не спрашивай, это долгая история.
- И что теперь будет?
- Ну… с тобой ничего.
- А ты?
- А я… у меня, очевидно, прибавится хлопот.
- У тебя одни загадки…
- Не все так просто… – начала было Марго, но в дверь завалилась веселая Кэт.
- Что не так просто? – округлила она свои огромные красивые по-детски игривые глаза.
Галя и Марго переглянулись.
- Ты опоздала! И я объясняю Гале, что, наверняка, у тебя для этого была тысяча причин.
Кэт накуксилась.
- У нас свободный график! И потом, я опоздала первой! – заулыбалась она.
- Ну, разумеется!
День прошел как обычно, в хлопотах. Зато сегодня сотрудницы Мириады, все как одна, были выряженными красавицами – достали свои лучшие платья, чтобы после обеда всем вместе поехать в «Royal meals», следить за подготовкой к вечеру. Этот маленький светский выход должен был стать приятной отдушиной для всех, привыкших за последние два месяца к постоянным переживаниям. Провести вечер с пользой для душевного здоровья – вот истинная цель вечера. Одной только Гале никак не удавалось забыть свой сон, и то и дело перед ее глазами вновь восставала эта картина – Марго или не Марго… Дара, нимфа с печальными глазами…
***
Пока вокруг лилось шампанское, вино и заливистый женский смех вперемешку с музыкой, Олег нашел себе место для уединения у того самого окна, где они с Марго в первый раз сидели в этом ресторане. С бокалом в руке, он стоял у подоконника, и взгляд его бесцельно блуждал по тщательно продуманному городскому ландшафту.
- Королевский вид, не правда ли? – раздалось справа, и, обернувшись, Олег увидел подошедшего к нему директора отеля, в котором располагался ресторан.
- Не стану спорить… – протянул он в ответ.
Ян подал руку Олегу, и теперь уже вдвоем они лицезрели этот самый знаменитый вид, который печатался чуть ли не на каждой открытке с Загранском.
- Почему вы не со всеми? – спросил Ян, повернувшись к залу и ища глазами виновницу торжества.
- Никогда не любил светские вечера… – нехотя отозвался Олег. – Слишком много шума. Кстати, я давно хотел вас спросить… если это не слишком личное… – Ян внимательно слушал Олега, выражая свое согласие. – Чем вы обязаны Марго?
- О… – Ян подобострастно улыбнулся, наверняка воскрешая в голове ее образ. – Она, можно сказать, вернула меня в мир живых, – но поняв, что Олег не оценит столь прямого ответа, он поспешил воспользоваться привычной легендой, так похожей на правду. – Помогла мне преодолеть тяжелую болезнь.
- Материально? – уточнил Олег.
Ян кивнул.
- И не только. У Маргариты Викторовны много связей. Но не стоит ее расспрашивать, она не любит говорить о своих добрых делах.
Олег понимающе кивнул.
- Это на нее похоже. Но все же… – он окинул взглядом сверкающий зал. – Сдается мне, она всегда получает дивиденды от своих вложений.
На это Ян лишь иронично улыбнулся, нисколько не оскорбившись прямотой своего собеседника.
- Вы очень похоже мыслите. Случаем, не родственники? – он сверкнул глазами, но Олег, конечно, не понял намека.
- Пока нет, – ответил Олег, улыбаясь не менее загадочно.
Глава 7. Моракин
Около шести часов вечера следующего дня, в среду, когда Марго отпустила всех пораньше в качестве аванса за предстоящую нелёгкую неделю, дверь офиса с шумом распахнулась, и перед Марго появился Влад. Он всегда выглядел угрюмо и злобно, но на этот раз лицо его просто пылало ненавистью.
- Я знал, что вам нельзя доверять! – закричал он с порога, активно жестикулируя.
Марго удивленно взглянула на него, оторвавшись от бумаг.
- И вам доброго вечера. В чем вы меня обвиняете?
Влад гневно прикусил губу, покачивая головой.
- Вы довели ее! Эти ваши… попытки непременно сделать из нее звезду, часть высшего общества… вы этим только тешили собственное самолюбие! Я презираю таких, как вы!
- Позвольте… – Марго встала, начиная злиться от такого неожиданного напора. – Вы мне объясните, наконец, в чем дело? Что-то случилось с Луной?
- «Что-то случилось»! – передразнил он ее. – Да, что-то случилось! Она уже целую неделю рисует один и тот же портрет, практически отказывается от еды, и ни на кого не обращает внимания! Если так пойдет дальше, придется кормить ее через нос!
Марго изумленно опустила руки.
- Луна… рисует… портрет?
- Да! Вас только это удивляет?
- Нет… разумеется, – ответила она уже спокойно. – Могу я ее увидеть?
От этого вопроса Влад, кажется, пришел почти в бешенство.
- Ни за что и никогда! Не смейте даже близко подходить к ней!
- Но с чего вы взяли, что это моя вина?
- С чего? – довольный своей кажущейся победой, Влад достал из кармана клочок бумаги и бросил перед Марго на стол.
Она опустила взгляд туда, где лежала теперь помятая визитка «Мириады». Марго медленно взяла ее в руки и с видом неторопливого ученого перевернула обратной стороной. На ней было написано всего два слова. «Клео Дангель». Это несомненно был почерк Уго.
- Уверен, вы слышали эту историю. Об основателе больницы. Вот только не могу понять, как вам пришло в голову поделиться ей с Луной! Она слишком впечатлительна для таких вещей!
- Кто угодно мог сделать это, – резонно заявила Марго.
- Ну да, каким же коварным надо быть, чтобы специально принести с собой вашу визитку!
Влад решил, что уже сказал довольно, и развернулся к выходу.
- Постойте!
Он остановился с видом человека, делающего одолжение.
- Как… как она выглядит?
- Кто?
- Та женщина… на портрете.
- Вы издеваетесь?
Марго покачала головой.
- Прошу вас, я здесь ни при чем и лишь хочу помочь Луне также, как и вы.
Влад развернулся к ней лицом.
- Наполовину рыжая, наполовину русая. Один глаз у нее карий, а другой зеленый, – Услышав это, Марго закрыла глаза, сжав зубы. – И в общем-то я никогда не видел более безумного взгляда. А теперь оставьте ее навсегда. Я лучше других знаю, как позаботиться о моей сестре.
Сказав это, он эффектно вышел, хлопнув дверью.
Оставшись одна, Марго тяжело упала в кресло, сложив руки в замок. Подтвердившиеся подозрения, которые она так желала бы считать лишь нежелательной возможностью, терзали душу. Но право, какой логикой руководствовался Нейшо, помещая Луну в эту лечебницу, первой пациенткой которой по легенде фартара стала не кто-нибудь, а сама Клементина, безумная сестра Уго? Разумеется, все это было лишь ментальным значением места, но какова ирония… С другой стороны, выясняется, что Луна… Белла, о способностях которой Марго теперь было известно куда больше, чем вначале, все это время рисовала карту Клементины Дангель, которую также называли Коломбиной, в пору их с Уго сомнительных «приключений». Радовало лишь то, что Коломбина была надежно спрятана в Лакриморе, а из этой тюрьмы не спасут никакие карты. Но теперь было совершенно неясно, что творилось в голове Беллы, и куда это могло ее привести. Тем более, что она явно проникла в ее суть, не ограничившись только имеющимися фотографиями, которые могла раздобыть в архиве. Уго, с присущей ему циничностью, нанес удар по одному из самых слабых звеньев. И теперь, когда еще одна фигура была выведена из равновесия, Хаос надвигался на этот хрупкий мир беспощадной волной. Неужели в этом и была его тайная миссия? Но для чего?
Марго нервно сжимала ладони, перебирая в голове различные варианты, один за другим – какому наказанию подвергнуть негодяя. Решение возникло само собой, но в таких ситуациях она всегда спрашивала совета у той, кому доверяла больше всего.
- Мора!
Мягкая тень дрогнула, зашевелилась, и Мора прозрачным силуэтом возникла перед хозяйкой.
- Ты думаешь о том же, о чем и я?
Мора суетливо заломила локти, дважды прошлась по комнате взад и вперед под пронзительным взглядом Марго.
- Мора?
Тень остановилась, покрываясь легкой дрожью.
- Мора, ты от меня что-то скрываешь?
Тень замерла, поломавшись еще с минуту.
- Он предлагал мне перейти на его сторону… Но это было давно…
Марго закрыла глаза, слегка отвернувшись в сторону.
- Это больно, Мора…
Тень бросилась к ногам Марго.
- Прости, что не сказала, прости, я же отказалась! Я с тобой!
- Ты должна была сообщить мне эту ужасно неприятную новость! Многое зависело от этого, ты ведь понимаешь?
- Я боялась… у нас тогда были… напряженные отношения… К тому же он пригрозил, что может разрушить все, что ты создала… силами Хаоса.
Марго покачала головой, усмехнувшись.
- Ты думаешь, я боюсь Хаоса? Если что-то и выживет в смертельном смерче, что разрушит всю эту жизнь и поколеблет ось земли, то это буду я. Я, Мора. Ну, может быть, еще Эйрин. Не может же мир существовать без полюсов… Я надеюсь, что ты навсегда запомнишь, что есть вещи более важные, чем страх. Мы сильны нашим единством, не так ли?
Тень молчала, поникнув и сбившись в плотный густой комок.
- Ладно, оставим это. Пора действовать.
Тень послушно вернулась на свое место, а Марго достала карту Уго. Спустя мгновение, он уже стоял перед ней в щегольском костюме, блистая белоснежной улыбкой.
- Ваше величество! – поклонился он.
- Достаточно лести. Пора нам снять маски.
Уго сверкнул глазами, прищурившись. Затем его взгляд упал на стол и лежащую перед Марго визитку с оставленным им самим посланием. Уго вздернул бровь, сбросив напускную веселость.
- Не стану лгать. Я сделал это из мести.
Выражение лица Марго нисколько не изменилось, казалось, она ожидала чего-то подобного.
- Луна пишет портрет твоей дорогой сестрицы. Догадываешься, чем это грозит?
Уго едва заметно улыбнулся.
- У карт есть множество возможностей. И они, кроме всего прочего, дают владельцу власть над изображенным. Это, во-первых. А, во-вторых… даже если Клео теоретически смогла бы воспользоваться ей как порталом… она не причинит вреда Луне.
- Откуда такая уверенность?
- Из уважения к Писателям, – ответил Уго. – С одним из них она была хорошо знакома. И, кстати, в планы Нейшо это не входило, если хотите знать.
- А что входило?
Взгляд Марго едва ли не прожигал дыру в стоявшем напротив Уго.
- Исключительно ваше самоопределение. Только сложная ситуация заставила бы вас молниеносно сделать выбор. Он желал, чтобы вы проявили себя, свою истинную суть. Точнее… все свои стороны.
Марго не ответила. Вместо этого в воздухе раздался оглушительный треск и гром, в комнату внезапно ворвался холодный ветер, который тут же принялся крушить все вокруг, переворачивая кипы бумаг и сметая со столов и стен все находящиеся там предметы. Пространство почернело, приобретая синеватый оттенок, пол обрушился, стены растаяли, и они вдвоем оказались на отвесной площадке скалы. Глубокое антрацитовое небо непрестанно содрогалось под массой свергающихся с невообразимой высоты звезд. Перед Уго стояла Марго во всем своем величии, с мраморной белой кожей и черными как уголь глазами, с распростертыми в стороны огромными крыльями, перья которых были остры, словно наточенные лезвия.
Уго захохотал как безумный, упав на колени.
- Ты богиня! Богиня! – кричал он, перебиваемый громовыми раскатами и шумом вращающихся вокруг них с бешенной скоростью воздушных масс, постепенно затягивающих в себя окружающее пространство.
- Отчего же ты решил, что ты умнее меня? – голос Марго звучал отовсюду.
- Как я мог? Ты же знаешь, я действую не от своего имени!
- Знаю. Но я дала тебе шанс сделать правильный выбор.
- Поздно, слишком поздно! Последние рубежи пройдены, моя дорогая! – Уго расплылся в улыбке, превращаясь в черный дым. Волнистыми темными клубами он опутывал Марго со всех сторон. – «Шалтай-Болтай сидел на стене, Шалтай-Болтай свалился во сне, вся королевская конница… вся королевская рать… не могут … Шалтая, не могут Болтая, не могут Шалтая-Болтая собрать!» – закончил он шепотом почти у самого уха Марго.
- Последние рубежи? – переспросила Марго.
- Забыл сообщить тебе, что вокзал в Остбруке вновь открылся, линии наполняются составами, но не это самое главное. Каменный дракон взлетел!
- С чего ты взял?
- Посмотри на свои карты, открой книгу, ты увидишь – его уже нет на месте!
- Ты лжешь!
- Увы, не в этот момент, моя королева. Посмотри на себя! Ты так прекрасна! Стоит ли все это терять? Что они с тобой сделали, эти мелкие людишки? – Уго усмехнулся. – Разве они стоят тебя? Хотя бы твоего мизинца?
Марго молчала.
- Что такого ты нашла в них? Что? – продолжал Уго, сворачиваясь вокруг Марго прозрачными кольцами.
- Тебе никогда этого не понять.
Уго, точнее видимая часть его лица, скривилась в презрительной усмешке.
- И что же это? Что может быть важнее тебя, важнее нас, важнее его?
- Есть и другая сила, могущественнее твоего хаоса.
- О, полагаю, ты имеешь в виду… любовь?
- Я рада, что тебе не нужно объяснять, – коротко ответила Марго. Уго оскалился сардонической улыбкой.
- Да. И у меня есть для тебя кое-что. Я предполагала отдать ее тебе, чтобы ты обрел независимость. И я исполню свое намерение… прямо сейчас!
Марго достала карту, в глазах Уго сверкнул испуг, но он не успел его выразить – обрывки карты уже летели в ревущую воронку, увлекая за собой последние облака черного дыма. Все стихло, и Марго осталась стоять в одиночестве посреди каньона под черным, усыпанным разноцветными звездами небом. Она размяла шею, смахнула с платья песчинки песка, вздохнула, поправила прическу и, оглядев напоследок свои красивые бархатные крылья, вернулась в офис. Все стояло на своих прежних местах. Марго подошла к зеркалу. По ее лицу все еще расходились тонкие белые прожилки, но глаза уже вернули свой привычный темно-карий оттенок. Она раздвинула шторы, впустив в комнату мягкий дневной свет, и достала другую карту.
- Марго? – послышался чей-то удивленный голос.
- Быстро сюда! – потребовала Марго.
- Эм… с каких это пор…
- Немедленно!
- Но…
Секунду спустя в комнате появился Наблюдатель. Он был раздражен, что отлично читалось на его гуттаперчевом лице, к тому же он не успел захватить свою шляпу. Однако, увидев наполовину мраморное лицо Марго, он удивленно округлил глаза.
- О…
- Нет времени на обмен любезностями, – Марго села, откинувшись на спинку кресла, и произнесла, не глядя на Наблюдателя: – Ты должен был за это время все изучить. Ну, или почти все. Полагаю, ты был усерден, иначе я бы не выбрала тебя. И сейчас мне нужен отчет.
- Отчет? – Наблюдатель стоял, заложив руки за спину, изумленно глядя на Марго.
- Да. Обо всех «шахе», исключая нас с тобой. Твои выводы о них. Я слушаю, – и она направила на него пронзительный острый взгляд.
Наблюдатель вздохнул, выпрямив спину.
- Я не стану тебя утомлять, полагаю тебе нужны лишь самые важные сведения, упуская то, о чем ты и сама знаешь. Я считаю, что ты недооценила Нику, – Наблюдатель едва не сжался от гневного взгляда Марго, но выстоял. – Она представляет не меньшую угрозу, чем Лада. Но… я понимаю отчего ты ей пренебрегла, – он украдкой бросил взгляд на внимательно слушающую его королеву. – Ты была занята более серьезной проблемой. Самой собой.
От этой фразы Марго стала белее снега.
- Ты… ты не совсем озеро, Марго. Ты «шахе», частица Сарфарваллы, и ты «эват-шахе». Одна из самых важнейших ее частей. И ты, если можно так выразиться, всего лишь сознание Терроса, заключенное в озере, слившееся с ним и с его великой силой. Не представляю каково тебе. Я до сих пор не могу забыть тот день, когда ты сделала меня Наблюдателем, и мне с трудом представляется как можно выжить, будучи окруженной озером со всех сторон, и когда оно… течет в твоих венах вместо крови. Нейшо все просчитал. Полагаю, последователи культа Маргерис готовили для озера иную судьбу, даже не так, я в этом уверен. Я успел действительно многое изучить за это время. Но теперь, когда озеро и ты – едины, думаю, они не получат того, что хотят. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы понять – ты не станешь поддаваться самоубийственным порывам – ибо если озеро Атро разольется по миру – все умрет, и Террос, и даже Нейшо с его Хаосом.
Марго опустила глаза, еле заметно стиснув зубы.
- Нейшо умеет рисковать. Он все поставил на кон. И он вполне может проиграть… – процедила она. – Ведь я еще не приняла решение! – Марго кровожадно улыбнулась, почти безумно, так, что Наблюдатель в ужасе отступил на шаг. – Знаешь, кто такие Демавро, мой друг?
Наблюдатель нервно сглотнул.
- О, эта политика непротивления злу… проводимая Сенполиумом, и следующие за тем жесткие карательные меры в отношении этого самого зла… и куда более изощренные, поверь мне… – взгляд Марго помрачнел, опустившись вниз. – Но все это возможно лишь в идеальном мире. А наш таковыми качествами, как ты знаешь, не отличается. И если бы… – она прикусила губу, – если бы Белавур были более дальновидны, они бы сразу заключили с Демавро мир, крепкий, долгий мир… ведь только мы можем защитить Террос, – она взглянула на Наблюдателя, слушавшего все это с тревогой и сомнениями. – Мне нужна карта, – вдруг потребовала Марго в мгновение сбросив с себя то жуткое выражение, и белые прожилки волнами отступили с ее лица.
- Какая именно карта тебе нужна? – Наблюдатель с интересом разглядывал Марго, приметив, что та словно бы и не замечала произошедших с ней перемен.
- Карта мира.
- Карта мира? Разве она не висит в твоей зале? Кажется, исполненная одной юной художницей.
Марго бросила укорительный взгляд на Наблюдателя. Надо сказать, он очень не любил эту картину. Символы, использованные в ней, из которых, собственно, и был сплетен весь узор, напоминавший «карту», неизменно вызывали у Наблюдателя приступ нервной трясучки. Дело в том, что он много раз видел их раньше. И воспоминания эти были самыми неприятными в его жизни.
- Мне нужна настоящая карта!
- Пос…
- Последняя! – не дала договорить ему Марго.
- Угу. Понятно… Я думаю… А это обязательно?
Но Марго просто протянула вперед руку, и Наблюдателю пришлось все-таки выдать ей таинственный сверток, спрятанный глубоко в его бесконечных карманах. Однако прежде, чем вручить карту, Наблюдатель прижал ее к себе, серьезно взглянув в лицо Марго.
- Ты посылала Уго говорить со мной?
Марго нахмурилась.
- Что за глупости? Я сама могу это сделать без всяких посредников! Ну же! – она протянула руку, но Наблюдатель не спешил отдавать свиток.
- Недавно он посетил меня. И после этого визита у меня пропала одна важная вещь. Вели ему ее вернуть! И еще… он предлагал мне перейти на его строну, то есть… на сторону Хаоса.
Марго нервно выдохнула. Он успел поговорить со всеми?
- Что за вещь?
- Он сам знает.
- Я не буду ему ничего говорить. С сегодняшнего дня он вне игры, – не без удовольствия произнесла Марго. – Я порвала его карту. Теперь он вернется на Железную дорогу, чтобы коротать там всю свою вечность.
Наблюдатель испуганно уставился на собеседницу.
- Но… как же я теперь верну себе свою книгу?
- Это не мои проблемы, нужно было лучше за ней следить! А теперь отдай мне карту! Немедленно!
Наблюдатель вяло опустил руку, и Марго забрала карту из его ослабевшей руки. Развернув ее, она вновь посмотрела на озадаченного Наблюдателя, но уже не с укором, а со злостью. Наблюдатель понял, что Уго, хоть и считался подлецом, но был прав. Наблюдатель погряз в философии и совсем перестал следить за реальностью. И поэтому гнев Марго, готовый пролиться на него прямо сейчас, не казался ему чем-то неоправданным.
- И ты молчал? У меня такое ощущение, что все вокруг пытаются скрыть свои пакостные делишки! Что еще ты там прячешь? Весы шатнулись не в нашу сторону, ты понимаешь? Пора подумать не только о себе! Пора поставить точку на отвлеченных размышлениях! Нужно действовать!
Наблюдатель молчал, сраженный внезапным напором.
- Я…
- Ты идешь со мной.
- К… Куда?
- Мы дополним твою карту, я хочу увидеть все вживую. Отправляемся в Мо̀ракин.
Наблюдатель ошарашенно взглянул на Марго, но она уже схватила его за локоть и следующее, что он увидел, было острое, как нож, черное перо, пронесшееся прямо у него перед глазами.
- Землю заб… – только и успел он начать фразу.
***
- вения…
Все произошло мгновенно, как ему показалось. Он даже не успел хоть как-то охарактеризовать этот необычный полет, несмотря на всю его нечеловеческую внимательность. Вот только что они вели напряженный диалог в офисе «Мириады», как вдруг очутились в этом страшном месте. Наблюдатель часто бывал здесь, выполняя свою работу, но это только делало этот уголок вселенной еще более нелюбимым для него. Он еле слышно вздохнул, приземлившись на землю. Точнее, на то, что должно было ей быть. Марго стояла рядом уже в другой одежде. На ней был походный костюм и длинный плащ с капюшоном. И никакого следа привидевшихся Наблюдателю крыльев. Она окинула взглядом безжизненную серую пустыню, затем подняла с земли ком черно-серого песка, который в то же мгновение заструился вверх и исчез. Мрачные молочно-серые облака стелились по земле, зловещей дымкой окружая распростертые на многие километры вокруг пески. Сквозь них проглядывало абсолютно черное небо, на котором периодически вспыхивали и тут же гасли далекие разноцветные блики. Прятавшаяся в облачную сутану луна едва бросала на землю призрачные лучи, гонявшие по безжизненной почве кучковатые тени.
- Ну как? Впечатляющий вид? – ехидно спросил Наблюдатель, поправляя пиджак.
- Не место шуткам в доме скорби, – совершенно серьезно ответила Марго.
Моракин стал жертвой, которую заплатил Эйдааль за Великий Пожар. Теперь мертвая пустыня, образовавшаяся из пепла выжженного с Терроса Хаоса, окружала долину Мин-гра, в сердце которой стоял вечный город – Сенполиум, со всех сторон.
- И куда мы направляемся теперь?
- Посмотрим насколько близко эти земли дошли до Сенполиума.
Наблюдатель оглянулся вокруг, прошелся глазами по карте, присвистнув.
- Долго же нам придется идти…
- У тебя что, дела? – в свою очередь уколола его Марго. – Кстати, расскажи-ка мне, что ты успел узнать о Мо̀ракине? – добавила она, когда они неспешно начали свой далекий путь.
Наблюдатель пропустил оскорбление мимо ушей, предпочтя заняться своим любимым делом – высказыванием наблюдений.
- Мо̀ракин, насколько я знаю это злополучное место, – безжизненная, я бы даже сказал – убийственная, пустыня, она съедает все, что попадается ей на пути.
- Так было не всегда, – ответила Марго.
- Разве? – Наблюдатель приподнял бровь.
- Совершенно точно. В этом твоя проблема – ты делаешь вывод о том, что видишь, но ты видишь лишь то, что случилось после твоего появления. Я думаю, ты все-таки должен решиться посетить Сабрелиум. А то, во что сейчас превратился Мо̀ракин, – лишь следствие болезни. И растет Моракин только при неблагоприятных обстоятельствах, каковые, как ты знаешь, стали активно проявлять себя в последние десять лет после Великого Пожара… В обычной обстановке Мо̀ракин, конечно, тоже не самое лучшее место для праздных прогулок, он таит в себе множество непонятных вещей, и случайному путнику лучше держаться подальше отсюда. В нем копятся излишки… как бы это сказать… если Атро и Лед – это сила в чистом виде, то Моракин – неявленная энергия, сжатая, невыплеснутая наружу, неиспользованная. Однако у нее есть импульс. Вот только продолжения нет.
- Мо̀ракин окружил Сенполиум плотным непроходимым кольцом. Только мы с тобой можем быть здесь, что называется, «безнаказанно». Это очень напоминает мне Армидафию. Там тоже не могут ходить смертные.
- Армидафия – территория куда страшнее. Это ступень к Великой Тени. В свои первые времена даффи поклонялись ей, а не Хаосу. Там, в Эртинкау, находится Дарквалл – ее главный храм. Так что когда эйды разрушили Армидафию, Великая Тень сделала эту землю недоступной для смертных. Они оскорбили ее память. Эйдам следовало бы знать это, но они всегда считали себя святее других. А сейчас в Сенполиум можно попасть по железной дороге. Как видишь, им все равно пришлось ее использовать. А ведь когда-то они отреклись от нее, и Лило Грин до сих пор томится в Лакриморе за то, что поучаствовала в ее создании.
Марго еще собиралась что-то сказать, как вдруг их диалог прервал чей-то голос.
- Ожидаемое явление!
Марго и Наблюдатель обернулись, увидев фигуру, плотно закутанную в серый плащ с капюшоном, полностью скрывавшим лицо прятавшегося в нем человека. Фигура эта возникла одиноким силуэтом на фоне ровного горизонта, окутываемая клубами стелящихся над песком белых паров. Холодный лунный свет не достигал ее, задев лишь кончик пальца левой ноги. «Вполне себе человеческий цвет», – заметил про себя Наблюдатель. Несмотря на это фигура выглядела весьма зловеще. Марго же совершенно не потеряла самообладания. Напротив, она выпрямилась, и повернувшись к нежданному гостю, холодно спросила:
- Может быть, ты уже выйдешь из тени?
- Достаточно того, что это сделала ты… – любезно ответила фигура.
- Я имею в виду материальную тень.
- Как и я…
- Полагаю, это не визит вежливости?
- Отчего же? – мягко ответил незнакомец.
- Не знаю. Может быть, тебя огорчила потеря игрока на поле?
Фигура еле слышно усмехнулась.
- Свою миссию он уже выполнил.
Марго сложила руки на груди, пристально разглядывая своего собеседника. Наблюдатель же молча следил за происходящим.
- Так вот как?
- Именно. Скоро все вернется на свои места. И ты, Марго, тоже.
- Ну, это мы посмотрим. Думаю, никто здесь не осмелится оспаривать мое право выбора.
- Посмотрим… – и фигура заходила вправо и влево вдоль границы тени и света. – Посмотрим… Посмотрим… – трижды повторила она, потирая руки. – Многие думают над вопросом: «С какой песчинки начинается «куча»?». Если взять одну песчинку, это еще не куча. Если добавить к ней еще песчинку, то и она не образует кучи. Следовательно, никакое количество песчинок не образуют кучу. Но ведь никто не станет опровергать тот факт, что «кучи» существуют как совершенно реальный феномен. Так с какой же песчинки начинается куча? – сказав последнюю фразу, фигура растаяла в воздухе.
- Ты… ты поняла, что он имел в виду? – спросил Наблюдатель Марго.
- И не собираюсь думать. Это же у нас твоя работа. Вот и давай, решай! А мне некогда рассуждать над бессмысленными фразами.
Марго быстро зашагала в сторону вечного города. Наблюдатель устремился вслед за ней, увязая в песке, и по пути обдумывая различные варианты. Всю дорогу его не покидала мысль, что Марго знает, что он имел в виду, так как обращение было именно к ней. Наверняка, он передал ей какое-то послание, но какое? У Наблюдателя была тысяча вариантов, и на какое-то время он даже задумался над разгадкой самого парадокса, но быстро бросил эту затею, поняв, что, конечно, это был лишь метафорический образ.
Тем временем, они достигли небольшой деревушки. Вся она была словно сожжена, а единственные сохранившиеся строения представляли собой хрупкие скульптуры из пепла. Наблюдатель коснулся одной из них, и серая глыбина тут же полетела вверх тоненькой струйкой, «по песчинке» – не мог остановиться Наблюдатель. Пока Марго осматривала то, что осталось от поселения, Наблюдатель заметил чей-то приближающийся силуэт. Он уже приготовился к отражению нежданного нападения очередного врага, но застыл в изумлении, как только силуэт стал обретать явные формы. Наблюдатель впивался взглядом в каждую деталь, завороженный видением.
Это была женщина в струящихся серых одеждах. Развеваемые ветром, они словно вырастали из песка. Голову ее украшал убор в виде полумесяца, на котором поблескивали нити с хрустально-серыми камнями. Когда она приблизилась, Наблюдатель разглядел ее лицо, частично скрытое вуалью, так что видны были лишь глаза, в которые ему захотелось смотреть вечно. Она протянула к нему свои оголенные руки, увитые браслетами, и он, застыв в восхищении, ждал. Однако, как только она подошла к нему совсем близко, уже едва коснувшись его лица, от чего он ощутил необыкновенное спокойствие, внезапно появившаяся Марго с силой отбросила его на землю. Встав точно перед незнакомкой, она бросила ей:
- Как насчет меня?
Женщина опустила руки, не сказав ни слова, и медленно отстранилась. Так же, не говоря ничего, она отвернулась и медленно ушла. Марго подала руку ошарашенному Наблюдателю.
- Ни на минуту нельзя тебя оставить. Доведет тебя твое любопытство! Это Наркисс. Дива Моракина… – пояснила Марго и недовольно хмыкнула, – надо было предупредить тебя. Встреча с ней могла стать для тебя смертельной.
- Что? Почему? – выдавил Наблюдатель, ошарашенно глядя в ту сторону, откуда появилось дивное диво.
- Ясно. Ты еще под ее влиянием. Но я скажу тебе сразу. Потом, как придешь в себя, осознай мои слова. Она собиралась поцеловать тебя. И ты стал бы частью ее… владений, – сухо произнесла Марго, поднимая с земли горсть серого песка. – Собирай тебя потом по крупицам…
Наблюдатель проследил за частичками песка, плавно закружившимися и растаявшими в воздухе.
- Почему тогда она не… поцеловала тебя?
Марго усмехнулась.
- Есть вещи пострашнее Моракина. Впрочем, тебе ли не знать.
Оставшуюся часть пути они преодолели в молчании, каждый думая о своем. Когда же вдалеке показались белые стены, Наблюдатель обрадовался, а Марго огорчилась, поскольку, это говорило о том, что Мо̀ракин действительно распростер свои земли вплотную к городу. Чем ближе они подходили к Сенполиуму, тем большее восхищение охватывало Наблюдателя. Величественный вид высоких абсолютно белых стен, сложенных циклопической кладкой и завершенных ровным рядом мерлонов, вызывал у Наблюдателя благоговейный трепет. С амбразуры и из узких бойниц вниз по стенам спускался вездесущий плющ, украшенный, словно звездами, фиолетовыми цветами. Остановившись у самых стен, Марго оглянулась назад.
- Знаешь, я никогда не думала, что увижу Сенполиум при таких обстоятельствах, – она сказала это с грустью.
- И я, – откликнулся Наблюдатель, все еще задирая голову вверх и пытаясь увидеть между облаков завершающие крепостную стену изогнутые необычным образом мерлоны. Затем он попытался дотронутся до стены, но тут же, вскрикнув, одернул руку.
Марго обернулась.
- В чем дело?
- Моя рука исчезла, когда я дотронулся до стены… Что это значит?
- Это, мой друг, предзнаменование.
- Какое еще предзнаменование? – недовольно спросил Наблюдатель, потирая драгоценную руку.
- Никто не приходит туда без приглашения. А тебе там вообще делать нечего.
- Это почему же?
- «Конфликт интересов».
- Вот спасибо! Я и не думал, что ты так прицепишься к этой фразе…
- В том мире не наблюдают, в нем живут. По-настоящему, понимаешь?
- Будь я человеком, я бы обиделся. Но мне не дано испытывать эти разрушительные эмоции. Так что я просто поинтересуюсь – разве жизнь «по-настоящему» исключает аналитическую мысль?
- Вовсе нет. Но ты должен быть там не Наблюдателем, ты должен быть собой.
- Ах, вот в чем дело, – Наблюдатель снова задумался. – Кстати, если Лада… проснулась… ты рассказала ей о Сенполиуме?
- Нет.
- Почему?
- Сейчас это нецелесообразно.
- Не-целесо-образно? – повторил Наблюдатель.
- Именно. Я и так выдала ей слишком много информации. Теперь она сама должна осознать свою сущность, и тогда обрести знания, принадлежащие ей по праву рождения. Все должно быть естественно.
- Но ты же сама только что видела это! – Наблюдатель указал рукой на окружавшие город черно-серые пески. – Ты знаешь, что чем шире кольцо, тем больше вероятность, что она никогда о нем не вспомнит!
- Тогда на что ей ты? – и Марго вопросительно взглянула Наблюдателю в лицо. – И я, и другие. Пока о нем знает хоть кто-нибудь из нас, она тоже знает. Что это с твоей «аналитической мыслью»?
- С тобой невозможно разговаривать, – вздохнул Наблюдатель.
- Именно поэтому ты так дорожишь этими моментами! Я заставляю тебя пересматривать многие вещи, и ты становишься более объективным. Разве нет? – Марго светилась улыбкой победителя, а Наблюдатель недовольно поджал губы.
- Все то, что я уже знаю, заставляет меня сделать вывод о том, что если бы между нами не было столь великого множества разногласий, не исключено, что не было бы и всего этого, – он снова ткнул пальцем в Мо̀ракин, отвечавший на все, что было брошено в его сторону, зловещим молчанием.
- Такого не будет никогда! – возразила Марго. – Мы слишком разные. Но хватит об этом, нам нужно отправляться в Остбрук. Это последняя станция перед Сенполиумом. Нужно проверить, что там происходит.
- Почему именно туда?
- Есть у меня подозрения… Но, не будем об этом.
- Снова пойдем пешком? – устало промямлил Наблюдатель.
- Ну что ты! – рассмеялась Марго. – У меня есть еще много козырей в потайной колоде! Кстати, давно хотела это сделать.
Марго подошла к Наблюдателю и дотронулась до бегающих линий на его лице. Линии тут же замедлили бег, глаза Наблюдателя налились глубоким черным цветом, а от них разбежались по щекам и лбу белые прожилки, которые вскоре окутали все его лицо. Спустя минуту на Марго смотрела точная копия ее настоящей.
- Думаешь, таким оно должно быть? – спросил Наблюдатель.
- Значит, такой ты меня видишь? Нет, длинные волосы мне не к лицу! – улыбнулась Марго.
- Ты отвечаешь вопросом на вопрос.
Вдруг улыбка спала с лица Марго, так как линии на лице Наблюдателя вновь забегали, радужки стали прозрачными с идеальной черной точкой зрачка, а волосы – почти белыми. Марго одернула руку. С минуту они смотрели друг другу в глаза, и Наблюдатель боялся сделать неверное движение. Теперь он знает ее тайну, и она может повести себя непредсказуемо.
- Я буду молчать, – уверил Марго Наблюдатель.
- Будешь, – отозвалась она, сменив тему и перестав буравить его взглядом. – Я думаю, что скоро ты обретешь свое собственное лицо.
- Если ты, или Хаос не уничтожите землю?
- На этот раз у нас есть преимущество. Мы – вместе.
- И ты говоришь это после всего того, что произошло?
- Да. Это был важный урок, и мы его выучили.
Марго подала Наблюдателю руку, и они продолжили свой путь. Покидая Моракин, Наблюдатель заметил краем глаза, что среди бесконечных масс серого песка чернеет острая полоса, словно прорезающая земли Моракина насквозь. Он хотел расспросить Марго о ней, но та быстро сменила тему.
***
Глубокая ночь спустилась на Остбрук, и вокзал оживился разноцветными огнями, опутывавшими его игривой сетью бликов. Это было уже совсем не то место, которое когда-то стало для Грейс последним шагом перед отправлением в Загранск, который она искренне считала «настоящим миром». Вольные травы, серебристым морем окружавшие величественное здание вокзала, уступили место оживленной городской застройке, и царивший когда-то полноправным владельцем окружающего пространства вокзал вдруг потерял свое значение, слившись с вновь возведенными зданиями – одно выше другого.
Ступив на высокую мраморную лестницу, ведущую через главный портал в зал ожидания, Марго и Наблюдатель тут же затерялись в толпе, гудевшей словно муравейник перед торжественным парадом. Мощь приезжавших строго по расписанию поездов заставляла содрогаться хрупкие хрустальные люстры надрывным звоном, вливавшимся в общий беспокойный гул. Сновавшие в разные стороны карлики, чудесным образом умудрявшиеся развозить тяжеленные повозки, до верху набитые чемоданами, едва ли не бросались под ноги, но всегда в последний момент успевали обогнуть любые преграды. Всюду мельтешили люди в ярких одеждах, шутящие и плачущие, одинокие и в больших компаниях, грустные и зазевавшиеся, беспокойные и медлительные. Пробираясь сквозь толпу, Марго с Наблюдателем вышли на перрон. Но и здесь народу было не меньше.
- Вот это да! Я давно такого не видел! – бросил оглядывавшийся по сторонам Наблюдатель.
- Этот факт свидетельствует не в нашу пользу. Хм… А вот и наша статуя! – воскликнула Марго, подойдя к самому краю перрона.
- Ба! – удивился Наблюдатель, обходя вокруг стоявшую на перроне серую скульптуру. – Хорошая работа, ничего не скажешь! – Он пощупал холодную поверхность, заглянул статуе в глаза, снова обошел кругом несколько раз и остановился рядом с Марго.
- Здесь Грейс «превратилась» в Галю, – сказала Марго, глядя на замершую словно под взмахом волшебной палочки точную Галину копию. – Еще один шаг, и она… там. Мне не удалось избежать появления последа. Но у всего есть плюсы, – Марго взглядом указала на истертую руку статуи, – встретить Зерро считается большой удачей, она как бы покровительница Железной дороги, призрак, который сулит успешное путешествие.
- Призрак?
Марго посмотрела на Наблюдателя.
- Она им и была. Пока я не дала ей тело. Ирония в том, что ей казалось, будто бы это люди ненастоящие, она ведь не могла с ними взаимодействовать, и силы своей не понимала, – она перевела взгляд на скульптуру, – люди думают это памятник ей. Но у него есть и другой смысл…
- Какой?
- Если мы не успеем ничего предпринять… точнее, если между нами, шахе, не установится связь, будет еще больший раскол. Грейс вернется сюда, в эту самую точку, но поезд прибудет не с синей ветки, а, скажем, с фиолетовой, или с черной. Она продолжит блуждать, как раньше.
- А что же будет с нами?
- С нами? Скорее всего, мы все потеряем осознанность, будем действовать инстинктивно... Словом, все превратится в хаос.
- Фу, какой ужас. Давай же сделаем что-нибудь, все, что угодно! – засуетился Наблюдатель.
- А мы и делаем. Я уже знаю, как все исправить.
- Когда ты так говоришь, меня это пугает! Звучит так, словно ты что-то задумала! Точнее, я прекрасно понимаю, что ты задумала «что-то» и очень давно, но вот именно сейчас мне кажется, что это «что-то» – непременно ужасное.
- Разумеется. Но, всему свое время, а сейчас я увидела все, что хотела. Мы можем возвращаться.
- Знаешь, я так и не понял, зачем ты взяла меня с собой, – сказал Наблюдатель, когда они с Марго уже направились к выходу.
- Хочу приобщить тебя к общему делу! Только и всего, – она миролюбиво улыбнулась Наблюдателю, но он все еще ожидал подвоха.
- Пойдем, пройдемся немного, – предложила Марго. – Места здесь чудесные, несмотря ни на что.
Они обогнули сверкающее здание, пройдя привокзальную площадь, затем свернули в узкий проулок и направились в почти полной темноте прочь от центра города, «чтобы сократить путь» – как утверждала Марго. Они прошли несколько кварталов, и ни в одном из них не теплился свет. Все окошки сияли темнотой, лишь слегка поблескивали в лунном свете запыленные стекла, да листва в палисадниках шумела, раздуваемая ветром. Если бы только Марго знала, что именно эта улица привиделась Ладе в тот самый день, когда они с Кэт ехали в Артемьевское в первый раз…
Успокоившись и хорошо все обдумав по дороге, Марго решила примириться с Наблюдателем, на которого она обрушила поток своего негодования.
- Что за книгу взял у тебя Уго?
Наблюдатель грустно вздохнул.
- В ней были мои наблюдения за тем, что происходит в настоящее время. Конечно, я тут же начал писать новую… Но ту так быстро не восстановишь. Моя память не идеальна, и я боюсь, что мой новый взгляд на уже прошедшее исказит его первоначальную оценку. Словом, с научной точки зрения, это будет неверно.
- Это плохо. Он взял ее не просто так. Не знаю, успел ли он что-нибудь с ней сделать, пока я не вывела его из игры.
- Но что он может с ней сделать? Только я могу писать ее.
- Не только ты. Но всякий, кто обладает талантом писателя. Таких людей в нашей вселенной можно пересчитать по пальцам. Но найти их еще сложнее. Чтобы собрать всех вас в Загранске мне понадобилось почти два года. Вероятно, Уго мог найти кого-то, кто способен внести правки. В таком случае нам следует ожидать худшего.
Наблюдатель нервно перебирал пальцами.
- Он застал меня врасплох…
Марго взглянула на Наблюдателя и произнесла спокойным мягким тоном:
- Ты не виноват. С этим уже ничего нельзя сделать. Будем надеяться, что я успела вовремя.
Что-то сверкнуло невдалеке, и Наблюдатель, приглядевшись, различил сиявший и переливавшийся в пушистых кронах деревьев всеми цветами радуги огонек.
- Что это там? – спросил он сам себя вслух.
- Давай посмотрим ближе, – ответила на это Марго. – Если тебе, конечно, интересно.
- Да, почему бы и нет, – воодушевился Наблюдатель, разглядывая сложный ажурный силуэт возникшего из-за деревьев павильона.
Невысокое строение, привлекшее Наблюдателя, располагалось в центре уютного и ухоженного парка рядом с озером. Оно было поднято на массивный постамент, обведенный по контуру закручивающимися в спирали лестницами. Тонкие каменные опоры с богато декорированными базами и капителями, выполненными в виде различных мифических существ, держали казавшиеся парящими в воздухе плоские купола. Центральный купол был выполнен полым, очерченным лишь изящными линиями составлявших его конструкций. «Восемь… четыре полуокружности…» – шептал вслух Наблюдатель, добравшийся уже почти к самому центру. Внутри, под открытым куполом был устроен невысокий круглый пьедестал. Богато украшенный рельефами. На краю гладкой гранитной плиты, составлявшей горизонтальную поверхность пьедестала, стоял тот самый источник загадочного света – фонарь, строением своим вполне схожий с обыкновенной керосиновой лампой. Но внутри его горело разноцветное пламя, как будто не имевшее никакого источника для своего существования. Наблюдатель предпочел для начала изучить своды, показавшиеся ему невообразимо сложными в их причудливом переплетении нервюр со свисавшими в самых центрах остроконечными люстрами, ни одна из которых не горела. «Восьмиконечная звезда…», – сказал он себе, наконец. Марго же все время оглядывалась по сторонам.
- Эта постройка в плане представляет собой звезду! – резюмировал он уже вслух. – Это касиру!
- Что? – нахмурилась Марго. – Что это еще за слово?
- Это по моей классификации. Я слышал это название не раз, путешествуя по миру, – зарделся Наблюдатель. – «Касиру» – это что-то вроде храмов, но к религии никакого отношения не имеют. Обычно на этих пьедесталах помещается некий наиважнейший предмет, для хранения, так сказать. Таких построек я встречал довольно много, и, между прочим, в твоем замке такое тоже есть!
Марго бросила на Наблюдателя недовольный взгляд.
- Не бойся, я никому не открою твою тайну, – искренне заверил ее Наблюдатель. – Но, я бы хотел уточнить… раз уж зашла речь. Ты вернула себе крылья, а, следовательно, нарушила тобой же установленные правила для этого мира. Очевидно, твоя первая природа берет верх, но не означает ли это, что… «Он» было прав насчет тебя, и теперь ты тоже «вернешься» к своим истокам?
Марго опустила глаза.
- Хватит называть его «он». Его зовут Нейшо.
Наблюдатель удивленно уставился на Марго.
- Он – Повелитель Хаоса, ты не мог не слышать о нем.
Красноречиво вытянувшееся лицо Наблюдателя говорило само за себя.
- И – да. Мне придется вернуться, точнее – уйти с ним в Хаос, таков уговор. Но это вовсе не значит, что победа не его стороне. Теперь игра идет по моим правилам. Всегда приходится чем-то жертвовать. И каждый из нас должен быть уверен, что в решающий момент он не дрогнет перед правильным выбором.
Наблюдатель отвел взгляд. Он знал, что Марго наверняка очень тяжело далось это решение, а, значит, другого выхода у нее не было. И этот факт весьма красноречиво свидетельствовал о том, что положение их действительно было серьезным. Наблюдатель чувствовал и свою вину во всем происходящем. За всей этой своей безумной гонкой к знаниям он совершенно выпустил из рук настоящее, то, что происходило здесь и сейчас. Но, как и предупреждала его Марго, он не всегда мог быть объективен, т.к. не знал всего того, что происходило до его появления. Он даже не вполне был уверен для каких целей Марго сделала его Наблюдателем. Все это было так сложно, что временами ему просто хотелось спрятаться от возникающих подозрений. И тогда он становился еще более наблюдательным.
- А этот фонарь, кстати… выглядит так, словно его кто-то здесь специально оставил, – помолчав, добавил он.
- Не зря ты ешь свой хлеб, – в пол голоса ответила Марго, все еще заглядывая в тени.
Наблюдатель вздохнул.
- Я не нуждаюсь в пище, как тебе известно. Хотя ты права, от меня мало что может укрыться, как, впрочем, и то, что ты здесь что-то ищешь, – ответил он, даже не глядя на свою спутницу, между делом изучая странный фонарь.
- Не что-то, а кого-то! – зазвучал вдруг чей-то дивный хрустальный голос.
Наблюдатель и Марго повернулись в его сторону, и увидели, как из густой иссиня-черной тени на свет выплыла женщина необычайной красоты. Ее серо-черные одежды из легкой прозрачной ткани струились за ней мягкими волнами. Длинные густые темные волосы шелковистой волной обрамляли правильный чуть вытянутый овал лица. Наблюдатель приметил тут же некоторые восточные черты ее лика, и большие серо-голубые глаза, длинные густые ресницы, бросавшие прозрачные тени на необычную светло-серую кожу, и две черные точки на щеках, плавный изгиб тонких бровей и бледные губы. Движения ее были столь изящны, что, казалось, она сама была соткана из той же газовой ткани, что составляла ее длинное, струящееся над полом платье.
- Мойра! – воскликнула Марго, и красавица улыбнулась, подходя к ней по воздуху и едва касаясь пола.
Мойра и Марго обнялись, поцеловав друг друга в щеки. Наблюдатель не знал, что больше его удивляло – то, что Марго так тепло встречает какую-то необычную даму, или сам вид этой прекрасной незнакомки, которым он словно был заворожен. Закончив, наконец, с приветствиями, Мойра подплыла к Наблюдателю.
- Ты не одна. Кто это с тобой? – спросила она подойдя к Наблюдателю вплотную. – Он изучает меня! – изумилась Мойра так, словно никто до этого момента даже не смел смотреть ей в глаза.
Наблюдатель сразу же проникся к ней симпатией. Она сразу же назвала его «он». Как будто знала об этой «игре», позволявшей ему быть Наблюдателем и не помнить о том, кем он был в прошлой жизни. Мойра с интересом взглянула на его трудно запоминаемые черты лица, потянувшись к нему рукой, но Марго остановила ее.
- Это же Наблюдатель, Мойра. И он обладает одним очень необычным свойством, он может показать твое истинное лицо, если ты дотронешься до него.
- Правда? – делано удивилась Мойра, остановив руку. Затем, плавно обведя в воздухе овал лица Наблюдателя, на поверхности которого тут же разбежались радужные блики, она сделала шаг назад, не переставая, в то же время изучать его.
- А что же с вашим нынешним лицом? – спросил Наблюдатель.
- Это маска, – ответила Марго за Мойру. – Никто никогда не видел ее настоящее лицо. Точнее, то лицо, каким оно стало после того, как Мойра возглавила Сабрелиум.
- Сабрелиум?! – глаза Наблюдатель, загорелись.
- Он совершенно не боится меня, – пропела Мойра своим хрустальным голосом. – Хотя, он чувствует себя неуютно без… – Мойра выставила обе руки вперед, – … этого, – и в руках ее словно сотканная из воздуха возникла шляпа Наблюдателя.
Наблюдатель восхищенно взял ее из рук Мойры, оглядывая со всех сторон.
- Та самая? –недоверчиво спросил он.
- Проверь, – предложила Мойра.
Наблюдатель просунул руку вглубь цилиндра, пробежался по подкладу и вытащил на свет небольшое круглое зеркальце.
- Оно! – радостно воскликнул он, а Мойра мягко улыбнулась.
- Ты что всегда носишь его с собой? – спросила Марго.
Наблюдатель спрятал зеркальце в карман, водрузил шляпу на голову, откашлялся, и ответил:
- Да. Ты же знаешь, я жду одно событие. Но как ты узнала? – обратился он к Мойре.
- Я вижу все сокровенные желания души. И могу их исполнить, – вновь зазвучал ее голос, подобный флейте.
- Мойра занимается тем, что привлекает в свою обитель пытливых мечтателей, вроде тебя, – добавила Марго.
- Я обошла великое множество миров, – подтвердила Мойра. Все это время она смотрела только на Наблюдателя.
- И что потом? – спросил внезапно оказавшийся в центре событий Наблюдатель.
- Потом? Те, кто пришел на этот свет, – она указала рукой на фонарь. – должны были пройти испытание. Самое страшное в их жизни. Они должны встретиться с самим собой, чтобы понять… способны ли они принять этот самый свет.
- И был ли кто-нибудь, кто сумел это испытание пройти?
- Только один человек, – и Мойра повернулась к Марго.
- Марго? – удивился Наблюдатель. – И тебя привлек этот фонарь? Что-то не помню в тебе проявления каких-либо черт сентиментализма.
- Конечно, нет, – ответила Марго, пожав плечами.
- Марго пришла сюда добровольно встретиться со своими страхами и тайными желаниями.
- И как?
- Парцифаль! – позвала Мойра.
От стены тут же отделилась тень, и на свет вышел рыцарь, облаченный в серебренные доспехи с огромной секирой, сияющая гладь которой вся была выгравирована причудливыми узорами.
- Кто не пройдет испытание – голова с плеч, – хладнокровно произнесла Мойра.
Наблюдатель посмотрел на тонкое сверкающее лезвие, затем на каменно спокойную Марго и понимающе кивнул. Марго рассмеялась, а Мойра улыбнулась.
- Она шутит.
- Разумеется. Я никого не убиваю. Просто те, кто не может стать моим читателем, забывают о встрече со мной.
- Зачем ты все это делаешь?
- Ищу того, кому я могла бы передать свои знания, свой «свет», – загадочно ответила Мойра.
- Но разве Сабрелиум не разрушен?
Мойра испытующе взглянула на Наблюдателя.
- Разрушен. Но лишь частично. Это все последствия того… пожара, – Наблюдатель и Марго переглянулись. – Но и до этого у меня была некоторая проблема с посетителями, – Мойра помедлила. – Они все сходили с ума, – она вздохнула, накручивая локон своих очаровательных волос, и Наблюдателю на мгновение показалось, что она полушепотом считает сколько уже накрутила колец. – Поэтому после того, как Сабрелиум был частично уничтожен, я решила ужесточить правила. Я отправилась сама искать достойных читателей великой библиотеки Сабрелиума. И … думаю, я могу отвести тебя туда.
- Правда? – обрадовался Наблюдатель.
- Правда. Пойдем со мной, – предложила Мойра, протянув ему руку.
Тот улыбнулся, едва сдерживая рвущуюся наружу радость и шагнул в сторону Мойры. Продолжая беседу, они направились к выходу, оставив Марго у пьедестала.
- Парцифаль! – вновь позвала Мойра, уходя. – Забери фонарь. Нам больше не придется путешествовать.
Напоследок она взглянула на Марго, слегка кивнув ей. И в этом ее взгляде читалась благодарность и удовлетворение. Когда-то Мойра помогла Марго обрести одну важную для нее вещь, теперь же та с лихвой возвратила свой долг. А ни о чем не подозревающий пока Наблюдатель оказался настолько увлечен беседой, что позабыл совершенно обо всем на свете, даже о той, что привела его сюда.
Высокий рыцарь, гремя тяжелой броней, подошел к пьедесталу, и, поклонившись королеве, поднял фонарь, устремившись вслед за своей повелительницей.
- Ты не боишься оставлять его с ней? – шепотом спросила наблюдавшая за всем Мора.
- Нет. Сегодня Мойра вновь осуществила желания каждого из нас, – ответила ей Марго, глядя вслед мирно беседующей паре, за которой, тяжело шагая, шел рыцарь, откинув на плечо свой внушающий ужас боевой топор.
***
Оставив Наблюдателя с Мойрой, Марго вернулась в свой замок. Скинув плащ, она, торопясь, направилась к боевому ходу крепостной стены. Как и говорил Уго, один из драконов отсутствовал. Остальные же, по-прежнему, держали в зубах жерди с черными остроконечными флагами. Марго подошла к обрушившемуся мерлону и заглянула вниз. У самого основания скалы, на которой был устроен замок, виднелось что-то темное. Недолго думая, Марго спустилась, увидев пред собой странное и неприглядное зрелище. На том месте, где должны были приземлиться после падения осколки мерлона, лежала свернутая в спираль драконья кожа. Тяжелая голова с костистым черепом и шипастым загривком пустыми глазницами смотрела в небо. Марго обошла чудовище со всех сторон. «Лжец!» – вспомнила она Уго. – «Вот тебе и полет дракона…». Впрочем, все это было совершенно в его стиле – говорить полуправду так, чтобы в итоге не остаться вруном, но и достигнуть своих целей. Но что должно было значить это происшествие на самом деле? Марго провела рукой в воздухе над переливающейся перламутром чешуей, и тело дракона испарилось. А прямо из центра занимаемого им кольца на песке протянулись легкие следы. Приглядевшись, Марго определила, что принадлежать они могли только девичьим ногам. Сначала едва заметные, затем все более четкие, но неравномерные – девушка явно прихрамывала на правую ногу, они неуверенной волнистой лентой уходили далеко за горные гряды. Марго последовала за ними. Вскоре следы исчезли, утонув в каменной, легко продуваемой ветрами, почве. Но Марго уже знала куда они вели. Взлетев над тропой, она увидела слабый едва проглядывающий в облаках силуэт маяка на берегу моря.
Маяк не работал уже долгие годы. Собственно, Марго сама над этим потрудилась, чтобы никто не смог найти путь к ее замку. Добавив к этому постоянно бушующий у берегов острова шторм, она надежно обезопасила его от непрошенных гостей. Но для себя Марго все же сделала небольшое исключение. Утихомирив на время рассвирепевшую стихию, она подошла к маяку. Дверь была приоткрыта. Внутри было темно и тихо. Раскрыв штору, Марго впустила в тесную комнатку холодный свет, осветивший карнавал мельчайших песчинок пыли, кружившихся в воздухе и плотным саваном окутывавших все предметы. Ведомая некой ностальгией, Марго осмотрела карты на столе, протерла от пыли старинный компас, стрелка которого тут же оживилась от вечного сна.
Наверху послышался шорох. Марго опустила компас и, осторожно ступая, направилась к винтовой лестнице. Подряхлевшие от времени ступени издавали мерный скрип, как бы мягко она не делала шаг. Заглянув в щель находившейся на последнем этаже маяка комнаты, Марго убедилась в том, что та была совершенно пуста, только голуби ворковали на подоконнике. Марго опустила плечи, расслабившись. Толкнув дверь, она вошла, спугнув при этом незваных гостей. Все в комнате было таким же, как и много лет назад. Стоявшая в углу кровать, небольшой столик у стрельчатого настежь открытого окна, из которого в помещение врывался соленый морской ветер, невысокие стеллажи с книгами. Но кое-что изменилось. В комнате отчетливо проглядывались следы постороннего присутствия. Около кровати на полу стояла металлическая кружка, наполовину полная воды, и упавший кувшин. Покрывало было небрежно накинуто на заправленную постель, а над ней на стене виднелись процарапанные заточенной ложкой палочки. Всего их было семнадцать. Марго провела по ним пальцами, остановившись на выведенном внизу, почти над самым изголовьем кровати, слове «Руди».
- Хм… – проговорила Марго вслух. – Вот мы и встретились, Руди. Неужели, та самая… Все это время ты была у меня под носом! Какая ирония… И где же ты теперь?
Марго оглядела комнату, напоследок окинув взглядом раскрытое окно. Если Руди и оставалась здесь какое-то время, сейчас она точно была отсюда далеко.
***
Надеялась ли Марго, что отвлекла Наблюдателя от того, что она не хотела ему показывать в Моракине? Возможно, но она знала, что тешить себя этой мыслью можно было недолго. Разумеется, она понимала, что вскоре он вернется в Моракин, чтобы изучить загадочную черную полосу. К такому поведению неукротимо тянула Наблюдателя его природа. Однако Марго была уверена, что пока его занимает Мойра, есть еще время, чтобы заняться другими не менее важными проблемами. Но она не учла тот факт, что Наблюдатель, хоть и являлся «механизмом», по его собственному определению, все же имел некоторые свойственные только ему обычаи. В частности, он не терпел если что-то, пусть даже самая небольшая догадка или идея, терзала его разум. Он привык не откладывать дела на потом, и если уж что-то не давало ему покоя – предпочитал «ковать железо, пока горячо». Таким образом, высвободившись на время из нежных рук Мойры, он снова вернулся в Моракин. Представшее его глазам зрелище поразило даже его видавшее виды воображение. Черная земля оказалась куда опаснее прожорливой пустыни. Моракин, способный поглотить любую материю, словно не имел перед ней никакой власти. Но сравнении с ним, территория, занимаемая черной землей, была неподвижна. Она выглядела огромной неизлечимой раной, начинавшейся где-то за пределами «первого круга» и заканчивающейся острым клином почти у самых ворот Сенполиума. И как тут было не вспомнить загадочную историю Рушаи… Наблюдатель подошел ближе. Из черной почвы поднимались заросли диких растений, покрытых шипами и остроконечными листьями, блестевшими в лучах луны словно сталь. Наблюдатель уже занес ногу, чтобы сделать шаг, как вдруг кто-то остановил его.
- Не стоит этого делать.
Слева от Наблюдателя вдруг снова возникла таинственная фигура в плаще.
- Почему? – невозмутимо спросил Наблюдатель.
Вместо ответа Нейшо достал из бесконечных складок своего одеяния алую розу, а затем без всяких пояснений бросил ее вниз. Достигнув земли, роза почернела, нежные лепестки ее скукожились и истлели, а стебель, напротив, стал мощным и толстым, скрутившись в спираль и выставив наружу длинные, словно иглы, шипы. Наблюдатель удивленно и мрачно разглядывал эту картину.
- Почему ты помогаешь мне? – он бросил на Нейшо полный подозрения взгляд.
- Я помогаю не тебе, – ответил Нейшо. – А той, что стала причиной. И еще я хочу сказать, что тебе не стоит слишком долго смотреть в озеро.
- Какое озеро? – нахмурился Наблюдатель.
Но Нейшо исчез, оставив его в глубоких раздумьях. Он еще долго стоял на границе странной земли, разглядывая зловещие заросли и плывущие над ними мирные молочные облака. В своей памяти он все время проигрывал слова Нейшо. Если тот и вправду был Великим Повелителем Хаоса, он не мог сказать это просто так, не мог ошибиться, случайно выдав «ее». Он хотел, чтобы Наблюдатель знал о чем-то, что, очевидно, произошло еще до его появления.
Раньше, обходя миры, он не обращал внимания на этот след, так как был слишком занят иными наблюдениями, и эта вещь казалась ему не стоящей его непременного обследования, но после того, как Марго вдруг сменила тему, когда он прямо указал на нее, он уже не мог оставить эту загадку без решения. Кто знает, может быть, они оба хотели, чтобы Наблюдатель узнал, что здесь произошло? Он достал один из своих блокнотов и стал неспешно перечитывать все свои заметки о Моракине. Среди них он нашел несколько беглых упоминаний о черной земле, но тогда он еще считал ее составляющей Моракина, и поэтому не уделил ей особенного внимания. Теперь же ему стало очевидно, что он ошибся. В любом случае, сейчас оставалось только гадать, что же могло вызвать эту аномалию. Наблюдатель решил, что ответ ему стоило бы поискать и в библиотеке Сабрелиума, не пренебрегая никакими источниками. И, вздохнув, оглядывая черную полосу, столь напомнившую ему историю Рушаи, которую он сам не так давно рассказал Марго, он решил вернуться к Мойре. Мог ли он знать, что найдет там ответы на мучившие его вопросы? Кратчайшим путем, естественно, было напрямую спросить обо всем Марго, но та ясно дала понять, что не собирается отвечать. Наблюдателю даже показалось, что на ее лице на мгновение мелькнула тень волнения. Но то было лишь мгновение.
Наблюдатель в задумчивости топтал ногой песок рядом с черной полосой, но тут чей-то мягкий силуэт возник слева, в нескольких метрах от него, просвечивающий сквозь дымку белого пара. Наблюдатель повернулся, пытаясь разглядеть неизвестного, но, узнав, замер в ожидании, не зная, что предпринять. Это была Наркисс.
В памяти Наблюдателя еще живо стояла картина их недавней встречи. И вот она снова пришла к нему. Стоит ли опасаться, что ему, как и многим другим, придется испытать на себе поцелуй смерти, которым Наркисс одаривала тех, кого избирала? Он знал, что должен был немедленно уйти, но не мог. И она поманила его рукой. Он должен был бежать, скрыться, исчезнуть, спасать себя, но вместо этого он сделал шаг вперед. И другой, и третий, и, наконец, оказался почти в метре от нее, взирая снизу-вверх на спокойные серые глаза, в которых клубилось умиротворение и тишина. Наркисс была намного выше его. Он завороженно разглядывал ее, и то, как нежно и хрустально еле слышно звенят бриллиантовые нити в ее странном головном уборе, раздуваемые ветром. Он мог бы смотреть на это вечно. Но вдруг он опомнился, отступив на шаг назад.
- Я знаю почему ты выбрала меня.
Наркисс молчала.
- Ты приходишь лишь к тем, кто нуждается в тебе. К тем, кто устал. Кто больше не хочет жить. К тем, кто потерял смысл. Вы с Мархаатрой… две сестры. Одна – богиня неопределённости, вторая – богиня забвения. Вы всегда стоите рядом с теми, кто потерян.
Наркисс смотрела на него, ничего не говоря, словно в этом ее молчаливом взгляде и был ответ.
- Но ты ошиблась, – продолжил Наблюдатель. – Я не нуждаюсь в отдыхе от жизни. Я всегда готов жить. Даже несмотря на то, что у меня нет своего лица.
Наркисс вновь не ответила ему.
- Нет? Ты не собираешься меня уничтожать? Превращать в пыль? – Наблюдатель уставился на нее, пытаясь разгадать ее мысли. – Что… что тогда тебе нужно?
Ему показалось, что уголки ее глаз дернулись. Она вновь поманила его рукой, и, отвернувшись, двинулась вглубь серой пустыни. Наблюдатель еще с пол минуты в нерешительности смотрел, как она уходит, оглядывая неспокойный мрачный горизонт и стелящиеся над ним темные массы кучеватых облаков, сквозь которые нехорошими отблесками маячили белые и желтовато-серые просветы. Да, все это было более чем настораживающим, но Наблюдатель уже знал, что не может отказаться. Он пошел за ней.
Они долго шли сквозь пустыню. Наблюдатель, по своему обыкновению, старался все изучить и запомнить, ибо так далеко в Моракин он еще не заходил. Но в этом пейзаже было не за что зацепиться глазу. Расслабленный, взор бесцельно блуждал, переходя с неба на землю, и уже не различая их. Тишина и спокойствие. И еще удивительная медленная красота, заключенная в Диве Моракина, что шла прямо перед Наблюдателем. Вскоре он начал замечать, что песок под его ногами стелется как-то иначе, не подчиняясь движению слабых ветров. Тонкие дорожки, словно волны, тянулись со всех сторон, стекаясь куда-то вдаль. Наблюдатель глядел с нарастающим любопытством на их торопливый бег, но потерял интерес к этому занятию, едва завидев центр притяжения. Оазис в пустыне? Наблюдатель ускорил шаг, так, впрочем, чтобы идти поодаль от Наркисс.
Впереди уже совсем близко он увидел дерево, росшее на берегу небольшого озера. Волны песка закручивались здесь в спираль, впадая в него. Наконец, Дива остановилась у самого берега. Наблюдатель оглядел дерево с широкой кроной, образованной хрустальными листьями, сквозь которые были видны могучие заплетенные сложными извилинами ветви. Вода в озере была серебристой и гладкой, словно настоящее зеркало. Лишь прибывающие волны песка образовывали на его поверхности едва заметную рябь.
Наркисс недвижно стояла на берегу, глядя в этот странный омут. И Наблюдатель присоединился к ней. Но что это был за вид! Вместо дна или отражения он увидел сотни образов – города, селения, люди… Все, что когда-то поглотил Моракин, все запечатлелось в этом озере. Наблюдатель с тревогой взглянул на Наркисс.
- Так, значит, все это спрятано здесь? Они не исчезли навечно?
Не услышав ответа, он вновь обратился к озеру. Зрелище это было увлекательным и почему-то умиротворяющим. Наблюдателю не хотелось уходить, ему хотелось смотреть и смотреть. Но сквозь серебристую гладь вдруг проступили черные пятна, одно за другим, они образовали на поверхности зловещую пелену, в которой таяли и терялись прекрасные картины. Еще мгновение, и озеро вдруг встрепенулось, выбросив над поверхностью из самой сердцевины мертвой зоны пугающе жуткий образ черного ангела. Наблюдатель отскочил в испуге, оступился и упал на спину, а Наркисс осталась недвижна. Призрачный силуэт растаял, и в озере вновь, словно на экране, продолжил свой неспешный бег «фильм» о жизни, которой не суждено было сбыться.
***
Марго никогда не смогла бы забыть это время. Время, когда она была словно птица в неистовом полете свободы, в пьянящем восторге движения и силы. Но что-то заставило ее сбросить крылья. Болезненный момент, о котором она никогда никому не рассказывала. Обстоятельства его были неизвестны даже Наблюдателю и Мойре. Марго совершенно не относилась к людям, нуждающимся в поддержке других. Но та сила, что давала ей жизнь, была разрушительной и опасной для других. И тот черный след, что без труда заставил Моракин расступиться, оставила именно она в свой самый первый полет, высвободившись из оков пещеры.
Ее первым стремлением было познать окружавший ее мир, но тогда она еще не умела сдерживать таившуюся внутри нее мощь, разрушая все на своем пути. Но Сенполиум заставил ее остановиться. Подойдя к стенам города, она лишь потянулась к двери, как рука ее наполовину исчезла. Она в ужасе отдернула ее, как Наблюдатель. Любой на ее месте отступил бы, но ни это, ни любое другое обстоятельство не могло заставить ее сдаться перед твердыней.
Марго приняла человеческий вид, сбросив свои драгоценные крылья. Осторожно ступая по мягкой почве, словно русалочка, делающая свои первые шаги, Марго вновь подошла к воротам. Из-под очертаний их пробивался яркий солнечный свет. Марго оглянулась вокруг, обведя глазами антрацитовое небо, освещенное огромной желтоватой луной. Этот явный контраст заставил ее задуматься, лишь подогрев интерес. Тогда она слегка приоткрыла дверцу, и в лицо ей пахнул теплый розоватый воздух. Она смотрела на чистые, разукрашенные солнцем улицы вечного города, на разносимые ветром листья цветущих вишен, на сверкающие крыши и пики башенок и флагштоков. Едва вдохнув теплый воздух Сенполиума, Марго резко захлопнула дверь, задержав дыхание. Закрыв глаза, она предоставила себя темноте, но в голове то и дело вспыхивали разноцветные огоньки витражей, и в память врывался неповторимый цветочный аромат, в котором смешались запахи тысяч цветов. Марго отвернулась, сделав несколько шагов к оставленной ей черной полосе, затем обернулась, задержав на мгновение взгляд на белокаменной громаде. Она не могла понять нахлынувших на нее чувств, изо всех сил стараясь сдержать тот перелом, что в эти мгновения происходил в ее душе. Заставив себя собраться, она вновь вернула себе свой подлинный вид, вспорхнув в объятия бесконечного черного неба и оставив вечный город далеко внизу.
Глава 8. Аравинг
Все чаще Марго казалось, что меч, который она нашла на кладбище в Нор-Атире, и правда никогда не принадлежал Орвару. Она не чувствовала в нем оружие силы или символ власти. Магия, спрятанная в нем, заставляла Марго погружаться в порочное желание разрушать все. И после случая с Эйрин Марго перестала понимать «зачем». Во всем должен быть смысл – после бури сияет солнце, и любой природный катаклизм не заканчивается смертью планеты. Одни виды умирают, другие возрождаются. Жизнь все равно побеждает. Марго не могла придумать ни одного «зачем», и ни одного «что» будет потом после того, как энергия, запертая в ней самой, вырвется наружу. И предостережение Мойры теперь выглядело более, чем справедливым. Есть кто-то еще. Кто-то, кто пытается ей руководить, рассчитывая, что она сама станет таким же оружием, как Венго. Что-то, более древнее, чем Атро? Что-то более темное, чем Атро?
Марго все больше думала о том, что смысл ее существования не в мести, а в восстановлении справедливости. В исправлении ошибок, когда методы «веры в лучшее» уже не работают, когда нужно пролить кровь и загнать лезвие врагу в глотку, и когда уже нельзя сидеть сложа руки и выращивать цветочки. Что стало с Сенполиумом? Неужели эйды думают, что Моракин рассосется сам собой? Что весь мир исчезнет, а Сенполиум выстоит? Что значит он без всей Пратэи? Обо всем этом думала Марго, стоя у своего озера. Мора должна была вернуть Венго на место, потому что сама Марго не знала что с ним делать и не хотел более прикасаться к нему.
- Почему ты это сделала?
Марго обернулась, увидев слева от себя закутанную в серую мантию фигуру.
- Пожалуй, я слишком много времени провожу с людьми, не похожими на меня... –Тебе знакома поговорка «с кем поведешься…»?
- Тогда отчего же не ты влияешь на них, а они на тебя?
Марго взглянула на Нейшо, в который раз бесполезно пройдясь по тьме внутри капюшона.
- Разве ты не лучше всех осведомлен о творящихся здесь событиях? Присмотрись к ним, и ты увидишь… ты увидишь частичку меня в каждом из тех, кто побывал в фартаре.
- Но ты все же не можешь завершить то, чего так давно желала? – уточнил Нейшо.
Марго помрачнела.
- Я не уверена, что этого желала я. И я не уверена, что желания, которые меня наполняют, есть истинные желания тех, чья боль их породила. В глубине своей сути человек не хочет разрушений. Все, что ему нужно – вернуть свой рай. А месть лишь погружает его глубже в его персональный ад. Хуже всего, что тогда он тянет за собой всех, кто его окружает. Иногда это целые народы. Я видела, – Марго повернулась к Нейшо. – И я меньше всего хочу оказаться в центре этого ада. Я надеялась, ты пришел помочь мне, ведь и ты не хочешь этого. Хотя раньше мне казалось иначе…
- Когда я сказал тебе, что ты должна будешь пойти за мной в Хаос, я должен был упомянуть, что всякий, переходящий грани бытия по ту сторону проходит некоторую трансформацию. Хаос живет не так, как истинная земля. Если здесь тебе приходится проходить испытания духом, то в Хаосе будет еще сложней. Но у этого пути есть один важный плюс – пройдя его, ты узнаешь кто ты. Ты сделаешь свой окончательный выбор, и твои мучения закончатся. В каком-то смысле ты уже стоишь на пороге Хаоса.
- Почему так важно, чтобы это была я? – спросила Марго.
- Потому что только твоя рука не дрогнет, когда это будет нужно. Никому другому я не доверю эту миссию.
- Что, если я оступлюсь? Что, если сделаю неверный выбор?
- Выбор есть выбор, Марго.
- Почему ты просто не скажешь, как правильно?
- Тогда это будет не твоя воля.
- Но…
Нейшо растворился, пока Марго говорила, так что ее вопрос так и повис в воздухе. Марго закрыла глаза, и когда вновь опустила взгляд на озеро, перед ней стояла Мора. Опираясь на рукоять меча, она спокойно ждала.
- Почему ты не вернула его? – удивилась Марго.
- Видишь ли… – помедлила тень, – в Нор-Атире больше нет того места…
- Что?
Тень пожала плечами.
- Надпись на постаменте исчезла. Входа больше нет. Хотя, может, и самой пещеры больше нет. Я не исключаю такой возможности.
Марго нахмурилась. Ее худшие подозрения оправдывались.
- Что ж… тогда мне придется вновь обратиться к Мойре… она что-то знала об этом мече, значит, знает и как от него избавиться.
- Угу…
***
В Сабрелиуме было тихо. Марго была здесь впервые, и ей казалось привычным это запустение. Мойра была логичным продолжением этих руин – призраком, свидетельствующим о прошлом, духом места, чем угодно… Марго не удивилась тому, что никто не встретил ее и даже тому, что она почему-то точно знает куда нужно идти.
Она застала Мойру в небольшом зимнем саду на южной окраине Сабрелиума. Там, среди цветущих роз и азалий, мирно журчал родник. Переливам и трелям его вторил прекрасный голос Мойры. Она пела, подрезая ножницами кусты роз. Отсеченные ей увядающие бутоны легко падали на выстланный узорчатой плиткой пол, ложась рядом с шипастыми веточками. Увидев Марго, Мойра слегка поклонилась ей, перестав петь.
- Ваше величество!
Марго коротко кивнула, и, подойдя к кусту, невольно протянула руку к одному из бутонов. Но нежные лепестки белой розы тут же почернели, и Марго тут же выпустила цветок. Подняв взгляд на молча наблюдавшую за ней Мойру, она без предисловий сказала:
- Я хочу вернуть тебе твой дар.
Мойра слегка прищурилась, изогнув бровь.
- С такой просьбой ко мне еще никто не приходил… – она внимательно смотрела на Марго, но по ее лицу ничего нельзя было прочесть. – Я помню, ты говорила, что не в силах совладать с притяжением этой вещи.
- Видимо, я ошибалась, – сказала Марго. – Как видишь, я умею признавать свои ошибки.
- Ну, что ж... – Мойра помедлила. – Это, пожалуй, куда сложнее, чем пережить славу своих побед. Пойдем.
Она выплыла из зарослей, увлекая Марго за собой. Минуя сад, они шли длинными пустынными коридорами, и шаги Марго одиноко и гулко раздавались в тишине, разлетаясь по высоким залам. Наконец, высота помещений стала уменьшаться, пока они не вышли к небольшой камерной библиотеке, где, толкнув нужную книгу, Мойра открыла вход в потайную комнату. Освещая дорогу факелом, они начали спускаться по узкой винтовой лестнице со скрипящими деревянными ступенями, где пахло дорогими парфюмерными маслами. Преодолев спуск, они вышли к склепу. Пройдя по еще одному довольно протяженному и узкому коридору, где в нишах расположились многочисленные гробницы со статуями королей и королев, они остановились в самом его конце.
Мойра взглянула на Марго таинственным взглядом и легонько толкнула деревянную дверцу со стрельчатым завершением, стянутую металлическими жиковинами. Марго оказалась в круглом зале, освещенном высоко вверху узкими стрельчатыми окошками, откуда лился на мраморный пол холодный ночной свет. В самом центре зала на круглом постаменте, будто крейсер посреди ледяного океана, возвышался каменный саркофаг – гробница неизвестного короля со скульптурой. Вместе с Мойрой Марго приблизилась к саркофагу, поднявшись по обточенным ступеням. По краям постамента тут же зажглись сами собой восемь факелов. И в их разноцветном пламени Марго узнала именно то, что всегда горело в фонаре Мойры. Она стояла напротив нее, по другую сторону каменного гроба.
- Ты уверена в своем решении? – спросила Мойра.
- Да.
- Хорошо…
Тогда Мойра вдруг сделала то, чего Марго никак не ожидала увидеть ни сейчас, ни когда-либо вообще. Она сняла маску. Тотчас же разноцветное пламя окружило саркофаг сплошным кольцом. И источником его была сама хранительница. Она и была пламенем. Марго не различала ее лица и тела, лишь слышала ее голос:
- Я, Мойра, хранительница памяти и мудрости этого мира от самого его начала. Меч, который, как тебе казалось, принадлежал Орвару, был украден у меня. Он находился здесь, – Мойра указала рукой на саркофаг. – Но он вовсе не то, чем ты его считала. Это Аравинг, меч правды. Знание можно использовать во зло, а можно обратить во благо. Ты знаешь это лучше других. В руках человека со злыми намерениями Аравинг страшное оружие. Он сам выбирает себе имя. Венго означает «отмщение». И он сам назвал себя, стоило тебе приблизиться. Нужно ли мне напоминать тебе о том, кто ты? Из чего состоит твое озеро, и что боль – его источник? Да, ты могла бы и сама отомстить за то, что с вашим родом сделали эйды и за то, какое проклятье постигло каждого из вас. Но твое пламя не тронет Эйрин. Ты можешь навредить ей, но не убить. Лишь Венго сможет справиться с этой задачей, так как в нем таится сила, которой она не сможет противостоять. И я спрошу тебя вновь: хочешь ли ты вернуть мне его?
Марго отвечала без раздумий.
- Мне больше не нужна ее смерть, чтобы чувствовать себя отмщенной. Она и так вынуждена будет считаться со мной. Отныне меня нельзя запереть на острове. Меня нельзя победить. Я повсюду. Один факт моего существования заставит эйдов искать с даффи перемирия. Так что я просто подожду пока они сами придут ко мне. Я знаю цену страданиям и смерти больше, чем кто-либо другой. Я никогда не стану использовать эту силу просто для того, чтобы весь мир страдал вместе со мной. Боль сделала меня сильной, у меня есть то, чего никогда не будет у эйдов. Я не боюсь тьмы.
Вынув меч из ножен, Марго, не колеблясь, передала его Мойре. Приняв Венго, хранительница поднесла его к саркофагу, произнеся что-то на одном ей известном языке. Внезапно скульптура короля сама подняла руки и, взяв меч, притянула его к себе. Черная поверхность Венго заиграла серебристыми молниями и вскоре погасла, обратившись в холодный бесчувственный камень. Марго смотрела на это спокойно, лицо ее, казалось, не выражало никаких эмоций. Но спустя несколько минут она все еще не могла отвести взгляд от ожившей скульптуры, даже после того, как Мойра вновь надела свою маску, и в зале воцарился прежний полумрак. Лицо Мойры выглядело довольным.
- Теперь я могу сказать, что ты прошла свое испытание.
Марго поймала ее взгляд.
- Что ты имела в виду, когда говорила, что мне придется встретиться с силами, древнее, чем мое озеро?
Мойра промолчала.
- Что, и тебе Нейшо запретил говорить?
- Я не могу сказать, но я могу дать тебе то, что защитит тебя.
Мойра протянула руку, и на ладони ее оказался серебряный медальон, алькумей. Поднеся его к губам, Мойра слега дунула, и разноцветное пламя, вырвавшееся из ее рта, разбежалось по восьмилистнику, охваченному широким размахом орлиных крыльев. Мойра отдала алькумей Марго.
- Интересный предмет ты нашла, чтобы заключить в нем свой огонь… – произнесла королева, разглядывая его.
- Мне показалось странным, что у тебя до сих пор нет такого, – улыбнулась Мойра. – Ты много не помнишь, из того, что должна. С ним ты обретешь это знание.
- Но почему ты не отдашь его Наблюдателю?
Мойра взглянула на нее загадочно, как будто вновь знала все на несколько шагов вперед.
- Он пригодится тебе в Царстве Хаоса.
Марго понимающе кивнула, надевая алькумей на шею.
На отвесной площадке перед восточным входом в Сабрелиум они с Мойрой остановились.
- Кстати, зная о способностях твоей забавной тени… думаю, это тоже может тебе пригодиться, – сказала Мойра, доставая что-то из рукава.
- Еще один дар? Ты балуешь меня… – улыбнулась Марго, принимая тетрадь из рук Мойры. – «Книга моих кошмаров», – прочла Марго, поднимая взгляд. – Что она делает у тебя?
- Это долгая история, – улыбнулась Мойра.
- И что моя тень?
- О, она может обращать в тень других людей, после чего они отлично помещаются в книгах. Таких, как эта.
Марго лишь повела бровью.
- Мы такое еще не пробовали. И я бы подумала несколько раз прежде, чем рассказывать Море о таком ее таланте.
- Вдруг пригодится, – загадочно улыбнулась Мойра.
Марго посмотрела на нее пристально, но вряд ли Мойра стала бы говорить больше, чем уже сказала. Так что Марго попрощалась с ней и вспорхнула в небо, расправив свои великолепные черные крылья, навсегда оставив Венго и то, чему он служил, в прошлом.
Глава 9. Дарк
Открыв дверь в свою квартиру, Марго остановилась. С другой стороны порога, заложив руки за спину, на нее смотрела призрачная копия Наблюдателя в его традиционном облике – безупречно сидящем костюме-тройке и высокой шляпе цилиндре. Марго улыбнулась торжествующей улыбкой, как всегда она делала в таких случаях, чтобы любому было ясно – ее не застать врасплох.
- У нас гости, Мора! И снова без приглашения, – мягко процедила она, сложив руки на груди и подбоченившись, а из-за спины ее тотчас же вытянулась тень и принялась буравить полуночного посетителя недобрым взглядом.
Впрочем, копия Наблюдателя нисколько не смутилась. Она учтиво поклонилась королеве и сказала:
- Прошу простить меня за столь поздний визит. К моему большому сожалению, я не имела возможности отложить его.
- Ты слышала! – иронично протянула Мора. – Он говорит о себе в женском роде!
- Что вполне соответствует действительности, – спокойно и мягко молвила вторая тень.
- Надо же, какая сознательность, даже Наблюдатель не может себе такого позволить! – шепнула Мора на ухо Марго, не выпуская гостью из виду.
Марго поправила прическу.
- Если обмен любезностями закончен, может быть, ты позволишь нам зайти в наш дом?
Тень понимающе кивнула и пропустила их в прихожую так, словно это она была хозяйкой квартиры.
- Что ж, ты хотя бы встречаешь нас у порога, не то, что некоторые, – бросила Марго, проходя в залу.
За ней по очереди прошли Мора и тень Наблюдателя.
- Я понимаю, о чем вы. И надеюсь на ваше понимание взамен. Все-таки Марджери многое потеряла, – заметила тень.
- Но и приобрела, – возразила Марго.
- А я не буду с тобой церемониться! – буркнула Мора, глядя на тень в упор. – Ты мне не нравишься.
- Это вполне ожидаемо от особы вашего нрава, – невозмутимо ответила тень, и Мора, скрипнув зубами, уже собралась отвесить сопернице очередную словесную оплеуху, но Марго остановила ее.
- Давайте не будем превращать нашу встречу в бессмысленный словесный поединок. Нас всех интересует цель твоего визита, – помолчав, она добавила: – Ты тоже будешь обвинять меня в том, что я «сделала» с Марджери?
На это тень слегка улыбнулась, но, приняв затем серьезный вид, ответила:
- Ни в коей мере. Я считаю, вы поступили правильно и сообразно ситуации…
Услышав ее слова, Марго удовлетворенно кивнула, а Мора изобразила деланное удивление, округлив глаза насколько это было возможно.
- Нужно мыслить масштабней, нежели это могла Марджери, – продолжила тень. – И потом, вы выбрали нужного человека, имеющего способности и возможности чтобы принять на себя ношу «Наблюдателя», хотя способ, которым вы это совершили, покажется многим чудовищным, да и сама Мардж не решилась бы на него, если бы осознавала все последствия, вместо того, чтобы отдавать себя во власть интуиции и надежды, – тень говорила спокойно и уверенно, и тон ее был весьма убедительным.
- Иными словами, ты одобряешь этот шаг? – резюмировала Марго.
- Абсолютно. И я даже в некоторой степени благодарна вам за то, что вы раскрыли ее потенциал. В сущности, меня бы не было, если бы не вы.
- Хорошо. Я рада, что хотя бы с кем-то мы достигли понимания. Прежде, чем ты изложишь суть своего визита, я хотела бы уточнить…
Тень выжидательно посмотрела на Марго.
- Наблюдатель, конечно, знает о твоем существовании, в отличии от своей бледно-зеленой заступницы?
Тень опустила глаза, сложив руки в замок и перебирая пальцами.
- Он знает обо мне, но не слушает меня. Он отрицает меня, и не только меня, но и голос в своей голове… он не хочет верить в то, что этот голос реальный, он думает, что это его внутренний голос, а это вовсе не так, – тень усмехнулась, – а вы ведь лучше других знаете, к чему это приводит. Он относится к тем индивидуумам, что в безумном разнообразии идей и теорий выбирают «правильные», как им кажется… То есть те, что приведут к «хорошему исходу».
- И ты с этим не согласна?
- Увы. Я вижу мир без прикрас. Меня не наполняют напрасные иллюзии. Люди сказали бы обо мне, что я циник, мизантроп… И, должно быть, они были бы не так уж далеки от истины, но я… я скорее отношусь к тем, кто видит куда несется поезд, видит оборванные рельсы и пропасть под ними, и знает, что в отведенные им последние минуты уже нет места надежде на чудо.
Марго и Мора переглянулись.
- Как мне к тебе обращаться? – спросила Марго.
Тень помедлила.
- Зовите меня Дарк.
Мора хмыкнула.
- Весьма оригинально для тени…
- Я не гонюсь за красивыми словами, я всего лишь то, что я есть. Я не скрываю своей сути.
- Меня начинает бесить, что она такая «я вся такая умная и умудренная жизнью», –шепнула Мора.
На это Марго не ответила, мягко положив свою руку на ее ладонь, и Мора замолкла.
- Пусть будет так. Что ты хотела мне сказать, Дарк?
Тень вздохнула.
- Видите ли, ваше величество… я ни в коей мере не напрашиваюсь вам в советники, но считаю, что вы должны знать и мою точку зрения, ведь все это время мне были доступны все знания Наблюдателя.
- Тень Наблюдателя наблюдает за Наблюдателем… – произнесла не унимавшаяся Мора, для которой контроль над эмоциями всегда был невероятно сложным делом.
Марго улыбнулась.
- Я слушаю тебя.
- Без Наблюдателя не было бы фартара, мы с вами прекрасно это знаем. И он не только выносит его на свет из небытия, но и определяет возможные варианты его развития. От его оценки, в конечном итоге, зависит в каком свете проявится то или иное событие, а это в дальнейшем повлияет на ход истории… Но он не хочет видеть то, что вижу я.
Дарк махнула правой рукой в сторону. Стены комнаты тут же обвалились, и они втроем оказались на высоком обрыве, откуда были видны земли, на многие-многие километры вдаль покрытые толстым слоем пепла. В самом центре безжизненной пустыни одиноким островком высились мощные стены вечного города.
- Это Моракин, конечно. А вот там, далеко – Сенполиум. Такой крохотный в сравнении с мертвой землей, что его окружает, – сказала Дарк.
Мора с Марго молча смотрели вниз.
- А вон там черная полоса, что оставили вы в свой первый визит, – указала тень куда-то на запад. – Вы ведь знаете, что то, что таится внутри нее, в тысячи раз страшнее Моракина.
- Разве мы здесь для того, чтобы перечислять то, что мы и так знаем? – спросила Марго теперь уже совершенно серьезно.
- Вам кажется, будто вы пытаетесь спасти ситуацию, но ведь вы и есть боль этого мира! – надрывным тоном произнесла Дарк. – Озеро Атро – самая что ни на есть пропасть, черная дыра, в которую все мы вскоре упадем… кровоточащая язва. Этот мир умирает. Он рушится, постепенно, по частицам, но конец его неизбежен. Одни иллюзии сменяются другими, и уже ничто, ничто не остановит это безумие!
Марго бросила на Дарк один из своих уничтожающих взглядов, заставив видения исчезнуть. Они снова оказались в ее зале.
- Ты умна, Дарк. Так почему бы тебе не использовать свой ум, чтобы спасти нас? – сказала Марго. – Твои замечания обо мне в чем-то верны. В некотором роде. Но это лишь часть правды. К тому же, если Наблюдателю дано определять значимость событий и давать им оценку, то что ему стоит «сотворить» свои смыслы? Изменить их так, что все перевернется! Что стоит тебе переосмыслить все и нарисовать новую колею поверх старой? Что мешает тебе найти такой угол зрения, при котором черное станет белым? Возможно, сейчас нам вовсе нечему радоваться, но, подумай! Сколько всего может ждать нас впереди, и не всегда это будет что-то плохое. Когда-то я мыслила так же, как и ты. Да, я была болью, и ужасом, и страхом… Но разве не становится под час боль силой, что укрепляет человека, дает ему возможность жить, превозмогая обстоятельства? Смерть, пройдя через которую, человек обретает новую жизнь.
И Марго подняла правую руку, в которой блеснул неистовым черным цветом призрак Венго. Дарк смотрела на меч в страхе и восхищении. Но Марго расслабила ладонь и страшное оружие растаяло в ее руке, словно и оно было всего лишь тенью.
– А потом я оказалась в Сенполиуме, – продолжила она. – Ты никогда не была там и не будешь, ибо он не поддается анализу, не подвластен логике! Дарк, ты так и не поняла одну важную вещь – он не из этого мира! – последнюю фразу она произнесла, выделяя каждое слово. – И пока он стоит, а он будет стоять вечно, можешь быть уверена, мы будем жить, даже если весь Хаос обрушится на нас. К тому же… разве сама по себе эта экспериментальная вселенная, что я создала, – Марго обвела руками комнату, – не доказывает тебе, что как бы мы ни были разделены, мы неплохо работаем вместе! Как коллектив пусть разных и непохожих друг на друга личностей. Мы разделены, но мы – одно целое! – подвела итог Марго. – Разбитую вазу не склеить, если просто сложить осколки рядом. Должно быть то, что их связывает. Пусть сейчас – это я, но со временем, у них появятся собственные причины для сближения, они врастут друг в друга.
Дарк смотрела на нее со смешанными чувствами. Взгляд ее стал задумчивым и бесцельным. Даже Мора посерьезнела в эту минуту. Как школьница на классном собрании, она сидела на диване, сложив руки на колени и молчала, а Марго расхаживала по комнате, остановившись в самом ее центре. Взгляд ее упал на картину с орнаментами, висевшую на стене напротив. Дарк проследила ее взгляд и с удивлением уставилась на изображение. Подойдя ближе, она стала разглядывать его.
- Это дакшни… Не так ли? Язык образов из Хаоса, на котором могла говорить Лило, бывшая некогда правой рукой королевы Эйрин. Наблюдатель изучал историю в библиотеке Сабрелиума… Откуда у вас эта картина?
Марго недовольно вздохнула.
- Сейчас это не имеет значения. Вернемся к теме нашего разговора, – помолчав, она добавила: – Мы не сдадимся просто так, Дарк. Коль скоро мир наш скроен из противоречий, почему бы и черной королеве не оказаться устроительницей мира? Для кого-то Атро – это погибель… но… если сумеешь не упасть в бездну, скользнешь по поверхности… то, может быть, покоришь стихию.
Дарк в задумчивости потупила взор.
- Вы дали мне пищу для размышлений…
- Взаимно, – ответила Марго. – Думаю, мы еще встретимся, – она улыбнулась.
Тая в полумраке в почтительном поклоне Дарк произнесла на прощание:
- Вам не составит труда меня найти…
Глава 10. Тайна Кэт
Пока в мире происходили чудовищные события, скатывающие его в абсолютную бездну, Кэт напевала песенку по дороге домой. Чаще всего это было что-нибудь из ее любимого репертуара для прослушивания. К слову сказать, список воспроизведений в ее плеере с названием «Самое-самое лучшее» содержал примерно около восьми ста композиций совершенно различных жанров. Но иногда она сама придумывала мелодию, и затем обтачивала ее, напевая изо дня в день. Этот четверг выдался необыкновенно жарким и душным, солнце нещадно палило, и она не забыла нахлобучить кепку перед выходом, слегка наискосок. Ее длинные волосы вились непослушной волной из-под кепки, а ленивый горячий ветер раздувал их по плечам и лицу. Зайдя в подъезд своего дома, Кэт, наконец, выдохнула с облегчением и закрыла глаза, жмурясь от удовольствия – долгожданная прохлада обняла ее тело, с которого уже практически градом струился пот. Квартира, которую они снимали с Фаей, находилась на четвёртом этаже, и она вполне могла бы воспользоваться лифтом, но настроение у нее было беспричинно игривым, и она заскакала по ступенькам, продолжая петь себе под нос новое «произведение». Подойдя к двери, Кэт зевнула, от жары ее разморило, и она с удовольствием представила себе, как растянется на мягком диване в зале в обнимку с Жоржем, толстым рыжим «засранцем», а тот будет вальяжно махать хвостом в воздухе, придавая своему и без того напушенному виду еще большую важность.
Но тут случилось нечто странное. Кэт долго и безуспешно звонила в дверь, но Фая почему-то не открыла. «И куда она могла деться?» – мелькнуло в голове Кэт. «Наверное, еще не успела дойти».
Ключ легко провернулся в замке, и Кэт толкнула дверь. Бросив связку с ключами на шкаф, она полюбовалась своим изображением в зеркале, состроила себе пару забавных рожиц, сняла кепку и пригладила растрепавшиеся волосы. Странно, но почему-то Жорж не вышел ее встречать. «Видимо, у него были дела поважнее», – саркастично заметила Кэт, прошла в залу и вздрогнула. Вместо Жоржа, испуганно забившегося под тумбочку у окна, на его любимом диване сидела, расправив блестящие атласные складки длинного черного платья, Марго. Дверь в комнату Фаи была приоткрыта.
- Ты меня напугала… – произнесла Кэт, приложив ладонь к груди. – Фая дала тебе ключи? Красивое у тебя платье… Ты что прямиком с бала? – она рассмеялась, но увидев невозмутимо спокойное лицо Марго, спросила уже совершенно растерянно: – Как… как ты вошла?
Марго изучала ее несколько секунд холодным взглядом.
- Мне не нужны ключи, чтобы войти. Ты же это знаешь.
- Что? – Кэт снова смущенно улыбнулась, все еще надеясь, что это шутка.
Марго постучала пальцами по мягкому подлокотнику, еще раз окинула Кэт укоризненным взглядом, и ответила:
- Ты достаточно долго водила меня за нос. Но на этом хватит.
Кэт заулыбалась, на щеках ее заиграли ямочки.
- Марго, ты о чем? – она была сама невинность.
- Я долго думала, кому же принадлежал тот четвертый камень… – и Марго деланно прислонила руку к подбородку. – И, знаешь, ты была бесподобна в своей игре! Браво! – она зааплодировала. Кэт все еще стояла, раскрыв рот и теребя лямку сумки. – Ты подошла к делу с душой! Я даже не подумала, что это могла быть ты. Я недооценила тебя, признаю. Ты далеко не такая простушка, какой хочешь казаться, так? Милая, наивная девчушка с веснушками!
Теперь только Кэт присела на край подлокотника, облизнув губу. Взгляд ее стал серьезным, а милые ямочки пропали.
- Ну что ж… – она пожала плечами. – Не зря говорят: «Все тайное становится явным»!
- Да, – Марго, наконец, перестала буравить ее глазами, отведя взгляд куда-то далеко за пределы окна. – Меня интересует несколько вещей. Во-первых, как такое вообще произошло?
Кэт улыбнулась, и, освободившись от сумки, болтавшейся на ее плече, прошлась по комнате.
- Ты ведь недооцениваешь не только меня, но и степень нашего родства? Ты думаешь, если мы «с разных полюсов», то у нас вовсе нет ничего общего? – теперь уже она смотрела на Марго пронзительно и тонко. – Уж извини, но это-то как раз и наивно! Мы не так уж и далеки друг от друга. Ты думаешь, ты бы создала все это в одиночку? – она развела руки в стороны. – Ты даже не догадывалась, но когда ты создавала этот мир, ты воспользовалась м-о-и-м-и способностями, без моего участия этого бы не произошло. – И Кэт присела на подоконник, сложив руки на груди и следя за реакцией своей гостьи.
Марго, казалось, стала еще мрачнее и чернее, чем обычно. С минуту она обдумывала ее слова.
- Хорошо, допустим, это так. Почему, в таком случае, ты не сообщила о себе в самом начале?
- Зачем? – Кэт снова пожала плечами. – Я не хотела нарушать «чистоту эксперимента», так сказать. Не хотела тебе мешать. Сама идея показалась мне стоящей. Поначалу у меня была такая мысль, но все развивалось так естественно, я… я сама поверила в это… – и она, улыбнувшись чему-то в себе, мечтательно уставилась куда-то за потолок. – И потом, ты же… черная королева, страх и ужас Пратэи! Мне показалось, что будет глупо, если я приду и вот так вот все выпалю… Тем более, что я всерьез опасалась за наши жизни.
- Очень глупо, – добавила Марго. – Очень глупо было молчать. Ощущение, что это место стало исправительной колонией для нас всех, не так ли?
Кэт нахмурилась.
- Я была не права, признаю. Но ведь и у тебя не все всегда идет по плану, верно? Все ошибаются, – помолчав, она спросила: – А как ты поняла, что это я?
Тут Марго достала откуда-то из бесконечных складок своего шикарного платья запечатанный конверт. Рука Кэт машинально подалась в его сторону, но Марго отрицательно покачала головой, развернув конверт к себе.
- Ты его вскрыла? – обреченно спросила Кэт.
- Я такими делами не занимаюсь, – резко ответила на это Марго. – Да мне и не к чему это делать.
Она поднесла конверт к свету, и сквозь тонкую бумагу проступил полупрозрачный силуэт фиалки.
- Странное содержание для открытки от, к слову сказать, теперь уже бывшего друга, – прокомментировала она, разглядывая неровные очертания.
Кэт вздохнула.
- Мне даже не нужно догадываться, что внутри, – продолжила Марго. – Вот скажи мне, для чего тебе каждую неделю шлют билет в Сенполиум, если ты все равно не собираешься им воспользоваться?
- Между мной и им связь никогда не прерывалась. Это что-то вроде ниточки, которая поможет мне в любую минуту вернуться домой. Честно говоря, я боялась, что ты догадаешься обо всем раньше, – спокойно произнесла Кэт.
- Мне было не до тебя, дорогая. Управление миром, пусть и вымышленным, требует большой самоотдачи, знаешь ли. И раз уж ты не собираешься ехать, мы отдадим этот билет тому, кто в нем больше всего нуждается.
На лице Кэт заиграл испуг, смешанный с удивлением. Конечно же, она поняла о ком идет речь, и эта идея Марго ужасно ее озадачила.
- Но…
Марго выжидательно посмотрела на нее.
- Билет действителен, пока цветок не завял…
- Хм… – Марго прижала конверт к губам. – Сколько у нас времени?
- Полагаю, не больше суток.
- Значит, подождем следующего!
Кэт вздохнула и присела на корточках – из-под тумбочки раздавалось злобное шипение. Она попыталась вытащить питомца за лапы, вспоминая все его ласкательные прозвища, но тот ни в какую не собирался покидать своего спасительного убежища, предупредительно махая хвостом и пару раз предприняв попытку искусать кормящую его руку за пальцы. Марго недовольно сжала губы и, небрежно взмахнув рукой, заставила тумбочку исчезнуть. Вконец обескураженный Жорж был тут же схвачен Кэт.
- Кота с собой заберу, – невозмутимо пояснила Кэт причину своего поведения. – Когда вернемся в Сенполиум.
- Уж слишком ты ко всему привязываешься, дорогая. И откуда в тебе столько оптимизма? – удивилась Марго.
- А ты у Дары спроси, – не растерялась Кэт, но тут же пожалела о своих словах – не стоило злить черную королеву в этот неподходящий момент.
Марго вскочила и в одно мгновение оказалась возле Кэт. Доселе важный и уверенный в себе Жорж, который теперь выглядел не более чем побитым «Жоркой», перестал дышать вовсе, справедливо рассудив, что прикинуться мертвым в этой ситуации самое правильное решение. Кэт в ужасе отклонилась к окну, прижимая рыжее полумертвое облачко к себе. Кожа Марго побелела, словно мрамор, а карие глаза стали совершенно черными.
- Боишься? – спросила она, грозно нависая над своими жертвами.
- Ты себя в зеркало видела? – от страха Кэт всегда несла глупости. – Тебя бы родная мама испугалась!
- Как замечательно, что у меня нет мамы, – произнесла Марго холодно и порывисто, так, что по коже Кэт пробежали мурашки. Смотреть Марго в глаза было почти невыносимо. – И чего я с вами мучаюсь? – сама себя спросила Марго.
- Я такая же часть Пратэи, как и ты. Ты не убьешь меня, – пыталась выйти из ситуации Кэт.
- Убить не убью, а вот подчинить – проще простого, – Марго сделала лёгкий выдох и с ее губ слетели черные струйки дыма. – Куда проще, чем возиться с вашими капризами. И Сарфарвалла снова будет едина.
Теперь Кэт испугалась не на шутку.
- Ты не сможешь…
- Почему? – Марго издевательски подняла одну бровь.
- Ты одну вещь не учла… Мы слишком долго жили вместе, и если раньше между нами действительно не было связи, то теперь… я тебя чувствую, Марго. И ты меня, и остальных… И я слышу, как твое сердце бьется. То самое… – от этих слов Марго сжала зубы. – Ты полюбила. Всех нас, между прочим. Приобщилась к другой стороне… Теперь тебе доступны чувства Эйрин. Я не знаю какой душой мы будем вместе, но тебе придется с нами мириться, как и нам с тобой. По-другому уже не будет…
Марго отступила на шаг, Кэт все еще ежилась от ее колючего взгляда, но начинала расслабляться, видя, что бледность медленно сползает с кожи Марго.
- Я прекрасно знала, на какой риск иду! – вскричала она. – И если бы не Дара… Ни одной из вас не хватило бы ресурсов, чтобы выжить в борьбе со мной! – она развернулась, чтобы уйти. – И больше не вздумай меня дурачить! Иначе я закрою уши, и этот ненавистный стук навсегда заглохнет!
Марго собралась уже раствориться, как вдруг взгляд Кэт упал на щель проема, ведущего в комнату Фаи, и она с ужасом заметила ее безжизненно свисающую с кровати руку.
- Что ты сделала с Флорой! – завопила Кэт, бросая кота на пол.
- Флоры больше нет, – холодно отрезала Марго, обернувшись на мгновение. – И советую не беспокоить ее в течении следующего часа, – сказав это, она исчезла так легко, словно ее и вовсе здесь не было.
Кэт помчалась в комнату Фаи, где ей предстояло увидеть свою подругу, лежащей на кровати. Кэт подбежала к ней и начала трясти изо всех сил, но Фая не подавала признаков жизни. Однако пульс на запястье легко прощупывался, хотя теперь Кэт было сложно уловить его, так сильно билось ее собственное сердце. Фая была жива, но почему-то не приходила в себя. Дрожащей рукой Кэт приподняла одно веко подруги и тут же отпрянула. Голубые глаза Фаи постепенно становились фиолетовыми, какими и были от рождения.
- Фло… Фиа… Фиалетт…
Кэт плакала, не особенно стараясь сдерживать себя. Словно острым лезвием ее обожгло воспоминание того страшного дня, когда Фиалетт привезли в Сенполиум почти в таком же состоянии. Никто так и не узнал, при каких обстоятельствах она была отравлена, но в том, что это было именно так, сомнений не возникало ни у кого. По всей коже Фиалетт расходились черные прожилки, а глаза стали мутнеть, покрывшись черными пятнами, и стали серыми. Главный королевский лекарь, достопочтенный Аткорн, едва увидев ее, определил яд – вода из озера Атро. С того самого дня двери Сенполиума навсегда закрылись, а вражда между Демавро и Белавур перешла в свою самую острую фазу, так как именно Демавро были объявлены главными подозреваемыми. И хотя причастность их доказана не была, негласное решение все же было вынесено.
Фиалетт выжила, ведь она была шахе – одна из восьми, однако ее личности был нанесен почти неисправимый вред, так что сама себя она стала именовать не иначе как Флорой. И теперь Марго забрала назад всю черную воду, что по сей день мигрировала в венах Фиалетт, вернув ее в первоначальное состояние.
Глава 11. Нуаро
Наблюдателю всегда легко думалось в созданных им же местах, по большей части спокойных и одиноких. Вряд ли кто-то, даже столь могущественный как Марго, смог бы отыскать все его укрытия. Но когда он находился в возбужденном состоянии и не мог мыслить трезво, то неизменно оказывался в пещере Нуаро, которую любил за бледный песочный цвет благородных каменных стен. И это было очень и очень странно. Нуаро была слишком похожа на Ла-Тиоморро, той самой, где Наблюдатель обрел свое новое «я». Временами он задумывался о том, почему в моменты особых волнений его переносило именно сюда. Но, как правило, мысль его тут же соскальзывала в сторону более болезненной темы, и он забывал как следует проанализировать это подозрительное обстоятельство.
Расположившись недалеко от расщелины, из которой в пещеру лился ровный дневной свет, Наблюдатель беспокойно расхаживал взад и вперед. Со стен тонкими блестящими струйками стекала вода, где-то невдалеке раздавался мерный плеск капель о прозрачную поверхность озера. «Что же делать?» – повторял вновь и вновь Наблюдатель самому себе. Однако правильные мысли никак не хотели зарождаться в его голове, и он начинал ходить все быстрее и быстрее. На сто четырнадцатом круге он вдруг остановился, сделал пару шагов назад, и пристально вгляделся в стекающую со стены каплю чистой прозрачной воды. Что-то в ней было не так. Наблюдатель прищурился, слегка наклонив голову. Подождав еще с минуту, он увидел, как водянистая полоса, оставленная каплей, двигавшейся наперекор гравитации, сложилась в характерный узор. Вскоре к ней прибавилось еще несколько капель, обрисовавших на стене знакомый Наблюдателю орнамент. Это была лилия.
- Кто здесь?
Гулкое эхо не замедлило повторить его вопрос. Некоторое время было тихо, пока капли на стене, замерев, не перестали бежать, а перед Наблюдателем не возникло видение. Рыжеволосая женщина с пронзительными голубыми глазами в тунике нежного персикового цвета, длинными складками распластавшейся по каменистому полу пещеры.
- Так вот какой ты – Наблюдатель, – сказала она, пристально вглядываясь в его лицо.
Любопытство, вызванное его необычным видом, заставило женщину слегка помедлить с продолжением разговора, однако, она поспешила перейти к сути.
- Я здесь потому, что знаю ответ на твой вопрос.
Наблюдатель нахмурился. Облик ее завораживал, он никогда не видел таких ярких голубых глаз. Но откуда эта незнакомка, появившаяся столь внезапно, могла знать, о чем он думает? Если только… если только не была причастна к причине его волнений.
- Мне кажется знакомым твое лицо! Кто ты и отчего считаешь, что можешь знать ответы на вопросы, которых я никому не задавал? – спросил он.
Женщина улыбнулась.
- Я Лило.
Лицо Наблюдателя озарилось догадкой, и он взмахнул рукой.
- Ах, да! Эта лилия на стене... – и он протянул руку в сторону рисунка. – Я должен был догадаться. Конечно… конечно, кто, если не ты? Уго выбрал, пожалуй, лучший способ испортить мою историю, отдав книгу тому, кто способен ее изменить.
- Он не собирался портить твою историю, как и я.
- Я читал о тебе. И много. Ты предала королеву Эйрин.
- Все ошибаются. И иногда это бывает полезно. Я просто не могла не попробовать это. Разве с тобой не произошло нечто подобное? Любопытство, алчность, жажда новых знаний и самоуверенность – не это ли заставило тебя принять ту роковую чашу? – спросила она.
- Полагаю, ты сбежала из тюрьмы благодаря моей книге. Тебе нужно было всего лишь добавить в нее одну строку. Тогда что тебе нужно?
- Я пришла чтобы вернуть твою книгу, разумеется.
Она достала из широкого рукава книгу Наблюдателя, и тот удивленно замер.
- Я правда не портила твоих историй. Я лишь освободила себя из темницы. Но больше ничего… Думаю, ты и сам не упустил бы такую возможность, приплыви она сама в твои руки.
- Почему? – в голосе Наблюдателя затеплились нотки заинтересованности.
- Все, что я делала, я делала не для себя, а чтобы спасти Пратэю. Великий Нейшо избрал меня, чтобы однажды Железная дорога стала мостом между новыми мирами и истинной землей. Чтобы они выстроились вокруг нее и питались ее светом, а не падали во тьму. Да, я действовала за спиной Эйрин, но ты и сам понимаешь, что она никогда не позволила бы осуществить этот план. Моя королева оказалась в заблуждении. Разве ты не согласен со мной?
Наблюдатель помолчав, опустив взгляд.
- Пожалуй. Я сам провел много лет на Энкуале, и знаю, что это за миры. Признаюсь, поступок Нейшо был дерзким и великим. Однако он позволил контролировать потоки переселенцев, и… ну и вообще значение Великой железной дороги трудно переоценить.
Тут он взглянул на Лило, причастницу событий эпохального масштаба, с уважением.
- Дай мне обещание, что замолвишь за меня словечко, когда встретишься с королевой Эйрин.
Она протянула книгу Наблюдателю.
- Почему ты сама не поговоришь с ней?
- Моя королева упрятала меня в самую далекую тюрьму Эйдааля. Сомневаюсь, что ее обрадует мое несанкционированное освобождение.
Наблюдатель понимающе кивнул.
- Даю слово, что поговорю о тебе с королевой Эйрин.
Лило улыбнулась.
- И вот еще что, – произнесла она напоследок, – мы не должны противопоставлять себя друг другу. Теперь я это знаю. Скажи ей.
Наблюдатель мягко кивнул, обдумывая эту фразу, и Лило исчезла.
Глава 12. Странное происшествие у озера Лед
В этот день Марго была необычайно болтлива. Временами всегда спокойная и уравновешенная она становилась совсем другой. Все в офисе это знали. С одной стороны, в этом они находили некоторое облегчение, поскольку «иная» Марго была более разговорчивой и, вне всяких сомнений, более эмоциональной. Но, с другой стороны, она также могла становиться резкой и бескомпромиссной, для нее не составляло ни труда, ни моральных угрызений швырнуть в голову обидчику вазой или степлером, ну или любым другим предметом, попавшимся под руку. Это было тем более странно, что «нормальная», привычная всем, Марго никогда не позволила бы себе ничего подобного. Порой казалось, что она вообще не испытывает эмоций, настолько хладнокровно ей удавалось решать многие неизменно возникающие в процессе работы спорные вопросы. Случались такие перемены в характере Марго не так уж часто, и до сих пор никто из ее окружения не мог даже и предположить, что могло бы послужить их причиной. Теперь же Лада и Галя единственные, кто знал в чем причина.
Марго с увлечением рассказывала Ладе о своих недавних приключениях на обеденном перерыве. Но было слишком заметно, что Лада периодически выпадает из диалога, непостижимым образом смотря сквозь предметность. Марго помахала рукой перед ее лицом, и Лада вздрогнула. В недоумении она разглядывала свою собеседницу, подозрительно жизнерадостно хрустящую соломкой. Её, разумеется, преследовали смутные сомнения, что перед ней не Марго, а Мора, но спросить прямо она не решалась, а Мора-Марго не спешила ее в этом убеждать или разубеждать. К тому же, Лада не была уверена, что озеро, берег моря и все прочее ей просто не привиделось. Уж что-что, а выглядеть сумасшедшим не хочется ни одному человеку, особенно в глазах людей, от которых ты жаждешь получить одобрение.
- Ты чего?
- Да так… Задумалась.
Марго легонько пихнула ее в бок.
- Колись! Мы же с тобой подруги! Ты же доверяешь мне? Не бойся, я сохраню твою страшную тайну, – она улыбнулась и подмигнула Ладе.
- Ну… я… Я иногда вижу разные образы…
- Это нормально, мы же творческие люди. Некоторые, знаешь, считают, что среди нас вообще нет нормальных! Так что, думаю, это не страшно! – Марго улыбнулась, как делают все угодно, кроме настоящей Марго. – И что же ты видишь?
- Эм. Я увидела девушку. Под водой.
Внезапно для Лады Марго переменилась, перестала хрустеть и начала внимательно слушать.
- И?
- И все. Она лежала на дне бассейна и вдруг открыла глаза… у нее были такие большие глаза, и они были белые… совершенно… Только черный зрачок и темно-серый ободок радужки… я испугалась.
Марго схватила Ладу за локоть, и, видимо, достаточно сильно, так как та сморщилась.
- Где? Где ты ее видела? Ой, извини… – Марго тут же отпустила ее. – Просто, это так интересно.
- Да ничего, – ответила Лада, потирая руку. – Я не знаю где, я видела только бассейн.
Марго вытянула брови.
- Жаль. Знаешь, мне нужно отлучиться, я забыла, что обещала заглянуть на объект!
Лада даже не заметила, как быстро Марго исчезла за дверью, оставив ее наедине с соломкой и удивлением. Лада снова воскресила в своем сознании события недавнего путешествия, как будто совершенного ей вместе с Марго, которое та по какой-то причине сочла нужным держать в тайне (если все это, разумеется, было на самом деле), делая вид, что совершенно ничего не произошло. Лада, конечно, и сама рада была подыграть, но творящийся вокруг фарс начинал становиться невыносимым. Она вымыла кружки, оставшиеся от чаепития, убрала в шкафчик посуду и сладкое, и побрела к своему столу. Остальные еще не пришли с обеда, а у нее сегодня не было аппетита, и идти в Бригантину она отказалась. В любом случае вариант остаться в офисе был беспроигрышным, так как Фая в любом случае принесет что-нибудь для нее, не спрашивая разрешения. Она считала своим долгом заботиться обо всех, даже если ее об этом не просили. Еще Лада заметила, что Фая вдруг начала носить линзы с фиолетовым отливом. Да все заметили, что уж говорить. Никто такого от нее не ожидал, даже Ника оценила. Но Фая на все удивленные взоры отвечала невозмутимой улыбочкой, мол может же и она, наконец, всех удивить. И еще она почему-то стала мягче и добрее, а цветы на ее подоконнике разом распустились. Наверное, нашла какое-то суперэффективное удобрение.
А вчера и вовсе случилось нечто удивительное. Все работали тихо мирно, сосредоточенно погруженные в мониторы, как вдруг Фая незаметно подошла к Кэт и указала ей рукой в окно. Там с Белой горы в небо поднимались десятки воздушных шаров. Кэт чуть со стула не свалилась – Фая поддержала. Обычно она относилась скептически ко всем причудам подруги, а тут вдруг такое единство. Кэт куда-то умчалась, никому ничего не сказав. Остальные в недоумении прилипли к окнам, пытаясь разгадать загадку этого явления, и только Фая многозначительно улыбалась, храня тайну.
Лада тоже улыбнулась, радуясь про себя, что у нее есть такие замечательные подруги. Она приоткрыла нижний ящик своего стола, и оттуда на нее глядел шарнирный деревянный человечек. Лада уже успела придать ему живые черты – смастерила паричок из светлых кукольных волос, с особым трепетом нарисовала лицо, и даже на скорую руку сообразила платье из красного ситца, который отрезала от ткани для постановок. Ее и так было слишком много, Кэт однажды переусердствовала. И теперь в руках Лады лежала кукла со вполне определенным лицом и характером, которым она сама ее наделила. Только имя своей нечаянной находке из параллельного мира она пока еще не придумала.
Но вдруг руки Лады похолодели и стали прозрачными, и кукла, казалось, повисла в воздухе. Лада зажмурилась. Такое случалось с ней в последнее время несколько раз, и, если сразу отвлечься на посторонние темы, эффект проходил. Так и произошло. Когда Лада, усердно вспоминая интерьер Бригантины, открыла глаза, руки были на месте. Кукла тоже.
***
Самая важное решение нашей жизни – решение о нашем рождении, о том, что мы будем жить, происходит без нашего участия. А затем, когда житейское море выбрасывает нас на острые камни необитаемого острова после очередного кораблекрушения, в попытках собрать осколки себя, мы задумываемся об этом. И тогда нам приходится заново принимать это решение. И кто знает, сколько раз? А пока, пока наше тело и наш разум еще не встретились с болью этого мира, с разочарованием и усталостью, и нас качает в мирном коконе околоплодных вод, наше самоощущение похоже на сон.
Так казалось и Кристине. Тепло, окружавшее ее со всех сторон, и мягкое мерно волнующееся покрывало, в котором она чувствовала себя словно в невесомости, было и ее надежным укрытием. Но вот в мозг проникло тревожное ощущение, стало слишком светло, и как бы ей ни не хотелось этого делать, она вынуждена была открыть глаза. От пронзившей их резкой боли и страха задохнуться, потерять связь с еще не обретенной жизнью, Кристина вынуждена была резко переменить свое положение. Она рванула к свету и отчаянно вдохнула воздух над поверхностью озера. Она точно знала, что хочет жить.
Первым ее ощущением был холод. Под водой было тепло и спокойно, и ей вовсе не хотелось просыпаться. Но сейчас, когда ее легкие вновь начали дышать, в уши резко бросились десятки и сотни звуков, а в глазах запестрили образы, которые она не могла узнать сразу, она почувствовала проникавшую все ее существо панику, отчего сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Она согнулась, обняв себя за плечи, провела рукой по затылку и с удивлением обнаружила, что ее когда-то длинные волнистые волосы, которыми она так гордилась, теперь были не выше плеч.
А в следующее мгновение после ее всплытия, справа, с берега, поросшего густым кустарником, раздались испуганные вскрики и несколько щелчков. Кристина повернулась на звук и увидела группу туристов, до этого момента неспешно прогуливавшихся по тропе вдоль озера. Несколько женщин продолжали громко выражать свое удивление. Гид, кажется, и вовсе растерялась, не нашедши как прокомментировать это происшествие. Парочка подростков уже вовсю снимали «русалку» на свои айфоны. По счастью, среди этой разношерстной компании нашлись и здравомыслящие люди. К Кристине тут же направился курчавый молодой человек, он помог ей выйти на берег и накинул на ее покрытые мелкой дрожью плечи свою куртку. Первый его вопрос был не оригинален.
- Что вы здесь делаете?
Кристина закуталась поглубже в его пропахшую хвоей куртку, и, запинаясь, произнесла, окончательно запутав своего нечаянного спасителя:
- Я… я… не помню.
Группа туристов, пришедших в себя и начавших уже ощущать в своих сердцах сочувствие к этому странному явлению, окружила Кристину, наперебой стараясь давать советы по дальнейшим действиям. До отеля нужно было пройти приличное расстояние, поэтому совместными усилиями было решено разжечь костер на ближайшей поляне, чтобы согреть насквозь промокшую бедняжку. Пришедший первым к ней на помощь молодой человек представился Максом, и, взяв ее под руку, взял на себя миссию ее проводника, очевидно не удовлетворившись миссией спасителя. Остальные скучились вокруг. Покидая озеро, преподнесшее для всех столь неожиданный сюрприз, люди полушепотом судачили за спинами Кристины о том, кем бы она могла быть, и откуда взялась здесь. Утопленница? Душевнобольная? Инопланетянка? Таинственный эксперимент иностранных шпионов? Отставшая от группы туристка? Словом, версий было множество. Но лишь один человек не участвовал в этом процессе.
Он шел последним. Он тоже кинулся ей на помощь, но Макс опередил его. Он был высоким темноволосым со смуглой кожей и очень длинными ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Уходя, он оглянулся. Он видел, как вокруг озера распускаются еще недавно спавшие цветы, как бархатистый разноцветный ковер тянется за ними вдоль тропки, огибающей водоем, он видел прикрытые листвой знаки, вырезанные на стволах деревьев.
Через несколько минут Эйрин получила сообщение с неизвестного номера. В нем было всего три слова: «Она проснулась. Тэо».
Глава 13. Пять правил Марго
Ника так и не пришла.
Когда, наконец, все приглашения на открытие выставки были распечатаны и подписаны, афиши отредактированы, а программа и вступительные речи отрепетированы на зубок, Марго дала отбой, и все начали собираться, уставшие и взволнованные перед грядущим событием. Минутная стрелка часов обозначила начало нового двадцать четвертого круга. Марго развезла всех по домам. Без двадцати двенадцать она припарковала машину у своего подъезда, еще из окна заметив, что на крыльце маячит одиноким черным челноком чей-то силуэт. Подойдя ближе, Марго узнала в этой сгорбленной слегка пошатывающейся фигурке Нику. Подпирая голову руками, она сидела на верхней ступеньке в ужасно кроткой мини-юбке и колготках в сеточку, с ярко синими локонами, свисающими с ее головы волнистым водопадом. От нее мягким пледом растеклась по площадке густая черно-коричневая тень, отброшенная тусклым светом фонаря. Марго остановилась возле нее, ощущая в воздухе легкий запах алкоголя.
- Что ты здесь делаешь?
Ника тут же подняла голову. Подводка на ее отекших, ярко накрашенных, глазах слегка растеклась, на веках поблескивали пошлые голубые тени. Она уставилась на Марго бессмысленным пустым взглядом.
- Ты хотела, чтобы я пришла, – запинаясь, ответила она.
Марго вздохнула.
- Я ждала тебя семь часов назад, и вовсе не у себя дома.
Ника пожала плечами.
- Извини, я была занята…
- Я вижу.
Ника усмехнулась.
- Это не совсем то, о чем ты думаешь…
- Проясни-ка ситуацию. Весь день ты провела, занимаясь своими, так называемыми, «делами», а теперь заявилась ко мне, на ночь глядя. Чего ты хочешь?
Ника шмыгнула носом и совершенно серьезно посмотрела прямо в глаза Марго.
- Пристрели меня. Чтобы я не мучилась. Пожалуйста…
Марго удивленно приподняла брови.
- Ты пьяна.
- Ну и что. Мне будет только веселее! – и она рассмеялась каким-то неестественным натянутым смехом.
- У меня нет огнестрельного оружия, так что, извини.
Ника наклонила голову, то ли с вызовом, то ли с шуткой, разглядывая Марго.
- Наколдуй.
- Что?
- Да брось, все знают, что ты ведьма!
Марго начинал раздражать этот разговор. Она прищурилась, поджав губы.
- Не самый приятный комплимент, дорогая. Особенно после всего, что я для тебя сделала. Так что давай по порядку – откуда такие подозрения, и кто это «все»?
Ника злорадно улыбнулась и процедила, искусственно растягивая слова:
- Ага… испугалась?
- Нет. Хочу оценить масштабы трагедии.
- Ну… – начала Ника, загибая пальцы, – ты красивая. Умная. У тебя черные волосы. И ты очешуительно манипулируешь людьми…
Марго хотела было что-то сказать, но Ника прервала ее на полуслове.
- И у тебя все всегда так гладко получается…
Марго отвернулась в сторону, ожидая пока Ника закончит свою тираду. Но поток подозрительных «улик», видимо, иссяк, и она больше не сказала ни слова. Тогда Марго присела рядом на лестнице под пристальным взглядом Ники.
- Снизошли до смертных, ваше величество?
- Ты бредишь, – ответила на это Марго.
Ника вздохнула, приняв печальное выражение, и прикусила губу.
- Значит, ты не выполнишь мою просьбу?
- Назови мне хоть одну причину для того, чтобы я это сделала.
Ника задумалась секунд на двадцать.
- Жизнь – дерьмо. Подойдет?
Марго покачала головой.
- В ней слишком много боли, – продолжила Ника. – Ненавижу себя и свою жизнь. Я… устала от нее.
- И ты решила переложить на меня ответственность за свое решение покинуть этот мир?
- Ты просто не представляешь себе, что это такое – жить с постоянной болью. Как будто внутри меня целое озеро боли…
Марго бросила на Нику пронзительный взгляд, но сдержалась, ничего не сказав.
- В мире столько несчастных людей, что если завтра они все возьмут и застрелятся земля опустеет. Но что же, по-твоему, заставляет их всех жить?
Ника не ответила. И тут Марго заметила неровный кровавый след на щиколотке Ники, а также безнадежно разодранную сеточку весьма неприличных колготок, которые, к счастью, восстановлению не подлежали.
- Это что? – Марго кивнула головой, указывая на порез.
Ника натужно вздохнула, устремив взгляд в одной ей видимую бесконечность.
- В Загранске до жопы бродячих собак. Ты знала эту увлекательную особенность нашего городка?
- Тебе нужно к врачу. Срочно. Укол от бешенства. Или, может, мы опоздали, и процесс уже пошел? – ехидно заметила Марго.
Последовавшая реакция Ники весьма удивила Марго. Она едва не отскочила при слове «укол».
- Никаких шприцов! Я их ненавижу! Тоже…
Глаза Марго сузились, она вспомнила предысторию Ники, и ее страх стал совершенно понятен королеве, но очевидно абсурден и беспричинен для самой Ники.
- Предпочитаешь безобразную смерть в луже собственных слюней?
Ника ответила неожиданно холодно и разборчиво.
- Моя жизнь и так слишком похожа на смерть. Так не все ли равно, когда она наступит?
Марго пораженно смотрела на Нику. Наблюдатель оказался прав, она действительно представляла большую угрозу для Пратэи. Дальнейшее даже не пришлось обдумывать. Марго подняла руку перед лицом Ники и медленно коснулась ее лба, и когда Ника замерла, округлив глаза словно под гипнозом, прикоснулась к ее травмированной щиколотке, от чего рана и даже колготки в сеточку тут же затянулись. Марго щелкнула перед лицом Ники и недовольно спросила:
- Какие шприцы? Какие собаки? Ника, ты пьяна.
Та с удивлением осмотрела свою пораненную ногу, и пробурчала что-то типа «показалось», сдобрив свое сомнение изрядным количеством великого русского.
- А по поводу всего остального, буду тривиальной, – продолжила Марго. – «Самые могучие души рождаются в страданиях. Сильнейшие из них покрыты шрамами». Слышала? Жизнь – война. И поражения в ней неизбежны. Но как во всякой войне, нам важен результат. И как всякий солдат, ты должна меньше внимания уделять боли. Сожми зубы и забудь о том, что тебе сделали другие. Они всего лишь пешки на огромном шахматном поле. Прости себе свои ошибки. Да, ты многое потеряла. По своей вине или другие помогли, не важно. Главное то, что ты приобрела, пройдя через все. Ты жива. А значит, у тебя есть отличный шанс победить.
- Круто. Извини, ты так быстро говорила, я не успела записать…
Марго посмотрела на нее внимательно и грозно, так что Ника даже слегка испугалась.
- Ты говоришь, жизнь – война. Но я не знаю на чьей я стороне. Я понятия не имею за что мне сражаться… – опустошенно проговорила она. – Я не вижу смысла к чему-то стремиться…
- Хочешь, я научу тебя своей магии? – вдруг спросила Марго.
Ника удивленно уставилась на нее.
- Правило номер один – всегда будь трезвой, – сказала она, поднявшись и протянув Нике руку. – Эмоции в сторону, они мешают тебе принимать верные решения.
Та еще с минуту колебалась, но затем все же встала с насиженного места.
- Сегодня переночуешь у меня. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.
Ника послушно кивнула головой и, спотыкаясь, поплелась вслед Марго.
***
Яркие лучи ударили Нике прямо в мозг. Она инстинктивно зажмурилась, а затем с трудом разлепила один глаз. В сияющем квадрате окна чернел силуэт Марго. Ника промычала что-то нечленораздельное.
- Подъем!
Голос Марго тут же вонзился в уши несчастной Ники переливистым звоном. Она потерла гудящую голову.
- Сколько времени?
- Шесть часов. Ужасно поздно.
- Что? Ты пипец гостеприимная хозяйка... – попыталась возмутиться Ника.
- Не спорь. Иди приведи себя в порядок. Правило номер два – всегда выгляди хорошо, никто не должен знать, что ты страдаешь, – бодро ответила Марго.
Ника вздохнула, опуская ноги на мягкий ковровый ворс.
- Ты теперь будешь выдавать мне по правилу в день?
- Нет, от чего же. Могу послать вдогонку еще одно. Но это только после того, как ты смоешь со своего лица все это безобразие.
Ника и правда выглядела не самым лучшим образом. Вчера она была не в состоянии стереть свой яркий макияж, и теперь он смотрелся действительно вызывающим, крича о том, что его хозяйка не только переборщила с алкоголем, но и с обилием черной подводки, неровными струйками растекшейся по ее щекам. Ника с отвращением посмотрела на свое отражение в зеркале ванной, но похмелье заставило ее пренебречь этими эмоциями, и она послала все туда, куда обычно посылала все, до чего ей не было дела, набрав полные ладони холодной воды.
К завтраку она вышла чистой, но далеко не бодрой. Марго пила только что сваренный кофе, и его аромат разносился по кухне приятными волнами. Однако Нике кофе не достался. Обреченно и грустно она смотрела на свой стакан кипяченой воды, в котором с веселым шипением растворялась таблетка аспирина.
- Это тебе поможет, – подбодрила ее Марго.
Ника не стала спорить.
- Ну и что там с третьим правилом? – спросила она, пригубив все еще бурлящую жидкость.
- Иди к своей цели, – ответила Марго.
- А если у меня нет цели?
- У всех есть цели. Начни с маленькой. Допустим, в итоге ты бы хотела, чтобы твоя жизнь стала осмысленной, чтобы в ней появились перспективы, открылись новые горизонты, чтобы ты была удовлетворена тем, что ты делаешь, своим окружением и достижениями. Но на любую вершину ведут маленькие ступеньки. И даже если сейчас ты не в состоянии определить на какую из лестниц хочешь взобраться, ты все равно должна поставить себе небольшую и несложную цель. Ты должна научиться их достигать. Ты должна почувствовать, что есть то, что зависит только от тебя. И что ты можешь изменить свою жизнь так, как тебе этого захочется. Скажем, тебе нужно, чтобы люди оценили твои таланты. Ты можешь пойти по пути непризнанных гениев, делать что тебе вздумается, скандалить и эпатировать публику. Но есть и средний путь. Заставь людей любить тебя. Будь приятной в общении. Выгляди безупречно. Чтобы заставить их верить в то, что ты хочешь, нужно и самой хотя бы немножко в это верить. В общем, тебе есть, о чем поразмыслить. Но я бы на твоем месте начала с манер.
- Что не так с моими манерами? – спросила Ника, с отвращением глядя на еду на столе.
- Ты отталкиваешь людей. Причем, осознанно. Понимаю, тебе на всех плевать, ты никому не веришь, но не нужно давать им об этом знать. Человек, как ни крути, – существо общественное. И без других людей ты не достигнешь собственной цели.
- А как же мораль?
- Какая мораль?
- Ну… если ставить свои интересы выше других, можно делать, что хочешь, и все оправдается.
- Ах, это. Извини, думала это само собой разумеющееся. Правило четвертое – чти законы этой вселенной. И действуй в пределах своих возможностей.
- Ммм, вот, значит, как… – сказала Ника, – А ты и правда ведьма.
Марго усмехнулась.
- Знаешь почему я не обижаюсь на твои слова? – спросила она.
- Потому, что это правда? – пошутила Ника.
- Нет. Потому, что с дураками не спорят.
Ника одобрительно кивнула головой.
- Уела. Буду теперь осторожней выбирать фразы. Чтобы ты не догадалась, о чем я думаю…
- Ты быстро учишься! – улыбнулась Марго. – Я сразу поняла, что ты не глупая девушка. У тебя есть все шансы стать успешной. Нужно лишь поставить на место своего «обиженного ребенка», который не дает тебе расслабиться и получать удовольствие от приятных моментов в жизни.
- А что с мужчинами? Раз уж мы вспомнили о приятных моментах.
- С мужчинами? – удивилась Марго.
- Ты так реагируешь, как будто это не важно для жизни.
Марго пожала плечами.
- Важно, если это часть твоего плана.
Ника поморщилась.
- Ты что никогда не любила?
- Любовь? Ты про пухлых крылатых бездельников со сбитыми прицелами? Нет уж, спасибо. Мое сердце под надежной защитой.
- А… как же твой бой-френд? Этот высокий кареглазый красавчик? – удивилась Ника. – Ты что его не любишь?
- Люблю. По-своему. Согласись, для меня он отличная партия. Мы все взрослые люди. И всем нам что-то нужно друг от друга. Так почему бы не получить это при взаимном согласии сторон без всяких там философствований и угрызений совести? Поверь мне, такие союзы намного прочней ваших так называемых «любовей».
Марго здесь, конечно, слукавила. Но ведь существовали и тайные правила, такие как: «не говори правду тому, кто не хочет ее слышать», «не раскрывай никому своего сердца», «не давай спасенному от голодной смерти много еды сразу»…
- Понятно… А вот еще вопрос. Вчера ты сказала – «забудь то, что тебе сделали другие», или как-то так. И… ты хочешь сказать, что и сама поступаешь также?
- Я вижу ты была не так уж и пьяна, как прикидывалась, – Марго улыбнулась. – Видишь ли, в отличие от тебя, я способна воздать своим недругам по заслугам, не испытывая при этом моральных страданий.
- По-моему, в этой комнате не только у меня проблемы. Не может быть, чтобы человек был так хладнокровен, как ты. Что-то тут не так.
- Все так. Ты просто мало знаешь о людях, – ответила Марго, вставая. – Допивай свое лекарство и идем гулять. Тебе нужен свежий воздух.
- Хорошо, мамочка! – согласилась Ника, с трудом вливая в себя остатки воды из стакана. – Кстати, – бросила она уже на ходу, – а каков твой план на жизнь?
Марго остановилась, взглянув Нике прямо в глаза.
- Правило пятое – никогда и никому не рассказывай о своих планах!
Глава 14. Nothing but love
«… Cause I'm lost in the grace of your smile… To fall in your love… Is a place I could spend my life… I know we could take on the world… Just you and me…». Кэт тихонько подпевала себе под нос, беззвучно шевеля губами. Одной рукой она висела на поручне, второй строчила смс… Жене. После того грандиозного запуска воздушных шаров они, наконец, встретились. Он все-таки запомнил две последние цифры ее номера, а первые она написала в своей записке. Прибежала последней, он к тому времени уже ушел в диком расстройстве.
Кэт улыбалась, добавляя к предложениям огромное количество восклицательных знаков и смайликов, но и они едва ли способны были выразить ее эмоции. И оттого их требовалось как можно больше. Жаркое солнце, раскалившее до предела стекла в салоне маршрутки, силилось добраться и до нее. Но на дворе стоял полдень, и у него не было ни единого шанса. Из открытой форточки дул обжигающий ветер, и Кэт запарилась в своем пиджаке, накинутом на белую блузу. Но какая эта была мелочь, когда: «And if the sky would fall down and crash into the sea… I know that I will still have you, baby, and you will still have me… Andthat's all we'll need…». Впрочем, мечтания Кэт неожиданно прервала сидящая перед ней девушка.
- Эй! Вы запачкали мое платье! – она недовольно косилась на Кэт, вытирая с плеча бледно-охристое пятно.
Затем она произнесла еще несколько слов, которые не стоит упоминать в этой книге. Кэт вынула один наушник, оценила ситуацию, и с ужасом взглянула на свою руку на поручне – она таяла. Кэт превращалась в холст, в картину. Что-то внезапно начало обрушаться, что-то, что до сих пор сдерживало вместе все это сочетание красок. Кэт попыталась убрать руку. Но вместе с ней потянулась, словно густая расплавленная нуга, часть металлической поверхности, в искаженном отражении которой Кэт увидела ошарашенное выражение своего лица. Она быстро извинилась, и поспешила к выходу под тяжелым взглядом пострадавшей. Она старалась не прикасаться к окружающим ее предметам насколько это было возможно, пытаясь отбросить все лишние мысли и заставить себя сосредоточиться. И теперь это «with nothing but love» очень ей мешало.
Сойдя на следующей остановке, Кэт побежала на поиски ближайшего укрытия. От дома ее отделяло несколько кварталов. Красные туфельки Кэт, подобранные под юбку, периодически скользили, оставляя на асфальте яркие разводы. Наконец, она юркнула в проезд и остановилась посреди квадратного внутреннего дворика. Отдышавшись, она выпрямила спину, закрыв глаза. Кстати, лишние зрители ей были не нужны. Окна домов тут же зашторились, а проезды скрылись за мощными кирпичными стенами. Она была одна. Теперь нужно было собрать силы для того, чтобы успеть добраться до дома. Для этого нужно было опробовать их конструктивные возможности взамен деструктивным. Она постаралась успокоить свои мысли, отвергая вопросы «кто», «зачем» и «почему», и постаралась изменить окружающую ее обстановку.
Стены пятиэтажки пестрели красно-бурыми пятнами оголившейся под обрушенной штукатуркой кирпичной кладки. Изогнутые водосточные трубы, оборванные в нескольких местах, проржавевшие отливы на подоконниках и бугристый в заплатах асфальт составляли все благоустройство этой «придомовой территории». Кэт развела руки в стороны, взмахнув кистью правой руки как дирижер. Штукатурка стен обновилась, Кэт решила окрасить ее в бледно-желтый цвет. Пусть будет гладкая, на фактурных часто собирается пыль. Водосточные трубы исправились, приобретя вместе с крышей приятный цвет красного сурика. Окна… Нет, не пластиковые, пусть будут деревянные. Белые. С приятными разноцветными шторами и ажурными тюлями. И, конечно же, котами и цветами, призрачными силуэтами выступающими за отражением неба и облаков. Хм… может, добавить к их компании пару плюшевых зайцев… Отмостка, асфальт, клумбы… Или, хватит пару ухоженных газонов? Нет, пусть растут флоксы… и колокольчики… и… нет, обойдемся без анютиных глазок, у них слишком яркий контраст… Кэт открыла глаза. Все было на месте. Она осмотрела свои руки, не найдя на них более следов «протечек». Для верности ощупала себя, потопала каблучком по свежеположенному асфальту, и, разбаррикадировав проезды, незаметно вышла на улицу.
Теперь стоило бы поразмыслить над причинами этого инцидента, но Кэт боялась расслабиться и всю дорогу усердно следила за цветом неба, очертанием городских деревьев, вывесок и зданий. Дома она пробежала мимо Фаи, бросив ключи на тумбочку, и тут же заперла дверь.
- Кэт? – Фая отложила журнал. – Что-то случилось? – она подошла к двери. – Все в порядке?
Ну конечно, она не оставит ее в покое!
- Да! Все хорошо! – крикнула Кэт из своей комнаты. – Не поставишь чайник?
Фая нахмурилась, но не стала сразу идти на абордаж. Нужно было подождать, пока Кэт сама выдаст свою тайну. Чего та, конечно же, не собиралась делать. С другой стороны, теперь у нее не было возможности выбирать.
Кэт в тревоге ходила по комнате, наворачивая один круг за другим. Она чувствовала непреодолимое желание смешать все краски… Но она не могла себе этого позволить. И откуда же, позвольте спросить, взялись эти эмоции, и эта нестабильность? Все было прекрасно. Неужели ее новые чувства привели к такому нежелательному эффекту? Кэт бросила взгляд за окно. Нет, нет… не может быть… Она открыла створки, высунув голову на улицу. Все было нарисовано. Прекрасная картина, великолепные мазки, мастерство, талант, тонкая передача… но это была картина, не реальность. Кэт отпрянула от окна, в остолбенении глядя на это «диво». Дрожащей рукой она потянула за край подоконника… Нет, нет, нет! Угол поддался легко и плавно, и Кэт отклеила холст, висевший на стене. Картина упала, свернувшись мягкими складками вместе с видом на Загранск, шумящими машинами и качающимися кронами деревьев, и вместе с солнцем. Кэт осталась в темноте. Она бросилась к двери, но и здесь повторилась та же история. Итак, теперь Кэт была взаперти.
Тем временем Фая любезно ушла приготовить для чем-то расстроенной подруги чай. Она налила воды из фильтра, нажала на кнопку, и случайно задела рукавом кружку. Но та не разбилась, упав. Она завязла в линолеуме, как в желе. Фая замерла, так и не опустив руки. К тому же из залы в кухню пробирался Жорж, мягко ступая своими мохнатыми лапами, полный самоуверенности и самодовольства в надежде на внеплановое угощение. Однако, не дойдя всего метр до вожделенной добычи, он прилип к полу. Возмущению его не было предела. Глядя на его беспомощные потуги выбраться, Фая медленно и осторожно достала телефон из заднего кармана джинсов. Она набрала Марго.
- Да? – послышался в трубке ее голос, который теперь не пугал Фаю своей жесткостью. Она была ей просто необходима.
- Марго… у нас тут ЧП…
- В чем дело?
- Ты не могла бы подъехать к нам домой?
- Могла бы. Я уже тут.
Фая еще не привыкла к безграничным возможностям Марго, и слегка вздрогнула, увидев ее темный силуэт в зале. Она замахала ей руками.
- Не подходи!
- Да в чем же дело? – спросила Марго, с интересом наблюдая за несчастным котом, которому, кстати, уже удалось освободить почти все лапы. Правда, частью своих прекрасных шерстяных сапожек пришлось пожертвовать.
- Я не знаю. Но лучше не подходи. С Кэт что-то случилось.
Марго бросила взгляд на дверь в комнату Кэт, точнее на то место, где она должна была находиться. Но вместо нее на стене цвели пышным цветом розовые пионы, нарисованные на обоях.
- Хм… И давно это?
- Сразу, как она пришла домой. Смотри, что стало с кружкой!
Марго бросила взгляд ей под ноги.
- Ты что не можешь пошевелиться?
Фая с осторожностью приподняла ногу, за которой словно жвачка потянулся узор, напечатанный на линолеуме.
- Кажется, могу… но тут все плывет…
- Ладно, стой на месте. Я, конечно, могу это исправить, но этот способ я считаю крайним. Сейчас нам нужно кое-что другое… – Марго потерла подбородок. – Или кое-кто.
Пока Марго решала жизненно-важный вопрос, кот, наконец, сумел вызволить себя из неприятной ситуации и со страху бросился на кухонный стол. Достигнув уже спасительного островка, по пути он снес хвостом блюдце, которое так и зависло вместе с ним на краю столешницы. Фая грустно вздохнула.
- Вот почему у меня нет домашних животных, – заявила Марго, доставая из кармана колоду карт.
Перебрав несколько, она вытащила одну на свет и провела по ней рукой. В комнате тут же появился Наблюдатель. Он стоял спиной к Фае, так что из кухни она смогла разглядеть лишь его силуэт в пиджаке с длинными фалдами и в высокой шляпе-цилиндре. Как только он появился, раздался звон битой посуды и недовольный кошачий вопль. Блюдце упало на пол и разбилось. Наблюдатель обернулся на шум. Внимательно оглядев картину и все ее составляющие, он спросил:
- Ты вызвала меня из-за проблем с котом? – кажется, он ехидно улыбнулся. Фая не могла разглядеть его как следует, к тому же его лицо было весьма странным, постоянно меняющимся. – Здравствуй, Флора, – обратился он к ней, а затем, прищурившись, поправил сам себя: – …Фиалетт.
- Здравствуй…те… – неуверенно произнесла она, заметив, что он так спокойно и уверенно назвал ее настоящим именем, словно в этом мире это было в порядке вещей.
- Не бойся, я не такой уж странный, как кажется на первый взгляд!
- Ты себя недооцениваешь! – вставила Марго, осматриваясь по сторонам и замечая, как дверь в комнату Кэт начинает вновь прорезаться на гладком поле стены.
- Что случилось? – недоумевая, спросил Наблюдатель, пока Фая пробиралась ближе, вглядываясь в его лицо.
Хлопнула дверь, и в залу вывалилась Кэт, с не меньшим удивлением изучая гостя. Наблюдатель, казалось, даже растерялся от столь пристального внимания. Он не привык быть объектом исследования, скорее, все всегда было наоборот.
- Это Наблюдатель, – пояснила Марго. – Наблюдатель, это твои поклонницы. Да, да, вы знакомы с его опусами. Он известен вам как блогер «N». И все мы, дамы и… – Марго взглянула на Наблюдателя, – господа – шахе, если вы по какой-то причине этого еще не почувствовали.
Кэт неуверенно протянула гостю руку, и Наблюдатель с удовольствием ее пожал. Странно, но при этом лицо его засветилось яркими красками, и вместо сотен мелькающих линий, Кэт увидела саму себя. Она испуганно отскочила, и Фая тоже сделала шаг назад.
- О, не пугайтесь, это одно из его совсем не «странных» свойств, о которых он вам с удовольствием расскажет! – улыбнулась Марго.
- Кто-нибудь объяснит мне в чем дело? – спросил Наблюдатель.
- Кажется, наша Кэт тает, плавя все вокруг, – произнесла Марго без лишних сантиментов.
Кэт опустила голову, запустив руки в волосы.
- Я… это, наверное… от любви… – смущенно произнесла она.
- От любви? – Марго вдруг расхохоталась, и так задорно, что Наблюдатель с Фаей по инерции улыбнулись, не смешно было только Кэт.
Она обиженно хмурилась.
- Что тут такого? – возмутилась она.
- Да ничего, это прекрасно! – сказала Марго, успокоившись. – Но ты, дорогая, тут совершенно ни при чем!
- Как это?
- Да вот так. Вы все только и думаете о себе! – тон Марго становился все серьезнее. – В то время, как наша основная проблема – это Лада!
- Лада? – хором удивились Фая и Кэт.
- Да. Лада. Найти вас было легко, выманить из Сенполиума – проще простого. С Никой пришлось повозиться. Наблюдатель сам ко мне пришел, – она бросила на него пристрастный взгляд, который он, кажется, не поддержал. – Эйрин сдалась добровольно. Она мудрая. А вот отыскать Ладу среди бесчисленных миров было очень непросто. Потому что она сама потерялась. Она испуганный ребенок, боль, которая отражается во всех нас...
Марго протянула руку вперед, и разбитые осколки блюдца потянулись к ней. Соединившись вновь, без единого следа трещин, блюдце повисло над ладонью Марго. Затем оно вдруг почернело и рассыпалось в прах. Лица присутствующих помрачнели. Кэт и Фая просто испугались, а Наблюдатель вспомнил черную полосу, пересекающую земли Моракина уродливым шрамом.
- … и одна из причин нашего раскола, как я полагаю, – продолжила Марго. – Вот о чем вы должны думать. И если с тобой происходит такое… – она посмотрела на Кэт, – значит, дело близится к очередному кризису. Это не первый звоночек, это симптом. И если мы не сделаем ничего для того, чтобы сдержать ее, если мы не поймем, как ее исцелить, боюсь, все вокруг превратится в хаос.
Все молчали. Марго протянула Кэт карту Наблюдателя.
- Пусть будет у тебя. Я не могу позволить ему ходить с тобой круглые сутки, так как у него есть дела поважнее. Но если вдруг тебе станет хуже – воспользуйся этой картой, – она обернулась к Наблюдателю. – Не переживай, я нарисую себе новую.
Наблюдатель кивнул в знак принятия этого решения.
- Погоди, а почему… почему его присутствие мне помогает? – спросила недоумевающая Кэт. – Мне казалось, я лучше понимаю ситуацию, но сейчас я в растерянности! Я таю, все вокруг превратилось в желе, мой кот весь в краске, тут появляешься ты, и он… он…. Он даже не он! Он – она! И что у него с лицом? И кто он вообще такой?
- Он – наше рациональное начало. Эту роль могла бы играть и Фиалетт, вы ведь не даром лучшие подружки. Но ей недостает самоотречения и собранности, – сухо произнесла Марго.
Фая открыла рот, начав было выражать свой протест, но Марго прервала ее, подняв руку.
- На сем, дамы… и господа, я вас оставлю. Побеседуйте без меня, вам есть, о чем поговорить! – она бросила взгляд на часы. – Пять минут, и я вновь решила вашу проблему!
Марго исчезала в облаке черного дыма, не дав никому выразить свое несогласие. В конец растерянные Кэт и Фая еще несколько секунд глядели на место, где она только что стояла, а затем обернулись к Наблюдателю. Он виновато пожал плечами, заложив руки за спину. Ему предстояло ответить на множество вопросов, и, хотя он представлял себе их встречу совершенно иначе, он все равно был ей рад. Уж что-что, а рассказывать он любил. Из-под кухонного шкафа выполз Жорж, вновь преисполненный важности, и присоединился к компании, виляя своим хвостом, как опахалом. Без него, по его чёткому убеждению, в этой квартире не должно было происходить ничего важного. И когда эта страшная черная женщина, от которой за версту веяло опасностью, пропала из горизонта видимости, он вновь почувствовал себя хозяином территории.
Глава 15. Черная вода
Несмотря на ворох работы, в субботу Марго отпустила всех по домам. Слишком сильное напряжение сгустилось в воздухе над рабочими столами. Но самой ей нужно было подумать, и мастерская была для этого отличным местом. Марго облокотилась на невысокий шкаф с красками и задумчиво глядела на только что отлитые формы новой экспериментальной серии скульптур. Вообще-то, она вовсе их не видела. Взгляд ее блуждал по изгибам линий, но разум был далеко. Стук в дверь нарушил ход ее мысли, она взглянула на часы. Эйрин, вызванная для серьезного разговора, должна была прийти не раньше, чем через полчаса.
Марго вышла из мастерской, глаза ее недовольно сузились, а губы поджались. Это была Изольда. Как всегда бесцеремонна в повадках и блестяще одета, явно довольная собой, она смотрела на Марго своей ехидной усмешкой.
- Было открыто… – начала она. – Но я… постучалась. Пришла лично поставить точку в нашей истории!
Она достала из папки какие-то листы и с ликом необычайного самодовольства положила их на стол. Марго молча взяла бумаги. Это была копия разрешения на строительство. Проект был одобрен, и беспощадная машина уничтожения Артемьевского уже вот-вот должна была сорваться с цепи. Марго сжала лист. Вот теперь действительно пора было ставить точку. Она ненавидела эту лоснящуюся физиономию. И больше всего ее выводило из себя то, что появление нового игрока на сцене вовсе не входило в ее планы, и было совершенно неизвестно кем на самом деле являлась эта дамочка, решившая основательно испортить ей жизнь.
- Думаешь, это победа? – спросила Марго, глядя прямо в глаза сопернице.
Изольда вытянулась в улыбке, и проговорила издевательски отчетливо:
- Безоговорочная капитуляция! Зачем тебе это, Марго? Все равно всех не спасешь. Скоро на этом месте появится новый мир, и все старое уйдет, неизбежно обратится в прах, в этот самый… культурный слой, как вы его называете. Ну и пусть, Марго, пусть он гниет себе у нас под ногами, мы – люди будущего, нам ли мелочиться о столь незначительных вещах?
- Я тебе что, ЮНЕСКО? Меня волнует конкретное село, а не все культурные ценности вселенной.
- Которая все равно вскоре будет разрушена, – не дала ей договорить Изольда. – Так, значит, ты просто потакаешь прихоти своих маленьких ручных протеже? Материнский инстинкт – это так мило! Но не продуктивно.
- А тебе какое дело? Если все это столь незначительно, так и шла бы покрывать трассами «нового мира» другую свободную территорию!
- М-м, – задумчиво протянула Изольда, – чтобы какие-нибудь другие Лады ринулись на защиту мешающих мне развалюх? Не-ет, мне нужен прецедент. И тогда все в очередной раз убедятся, насколько бессмысленно бороться с системой.
Марго подняла документ перед ее лицом, и тот мгновенно рассыпался в прах. Впрочем, Изольда совершенно не испугалась и не удивилась. Последовавший с ее стороны жест, изображавший подчеркнуто карикатурное изумление, на деле означал, что она определенно в курсе с кем имеет дело, и более того, она появилась в Загранске намеренно, чтобы расстроить планы Марго.
- Учись проигрывать достойно! – вскричала она. – Но, раз уж маски сняты…
И Изольда преобразилась. Теперь она была одета в длинное темно-зеленое платье, и пламя окружало ее низким кольцом.
- Да кто ты такая? Откуда ты вообще взялась? – Марго начинала терять терпение. – Сюда никто не приходит без моего приглашения!
- Кто я? – Изольда засмеялась. – Ты-то меня и пригласила! Да-да! Впустила в свою обитель, точнее, выпустила… В тот самый день, когда достала из-под земли этот замечательный предмет! – в руке у нее появился Венго, сияющий ярким зеленым светом. – Я пришла сюда, чтобы помочь тебе стать собой, той, кто ты есть на самом деле!
Марго отпрянула.
- Его не может здесь быть! – внезапно она замолчала.
Наконец, мозаика начинала складываться. И рисунок этот был ужасен.
Изольда смотрела ей в лицо с усмешкой, и в зловещем рисунке пляшущих теней Марго казалось, что кровь стекает с ее алых губ, искажая белоснежную улыбку уродливым рисунком. Она направила меч в лицо Марго.
- Признайся, ты не оценила эту вещь по достоинству! Ты хотя бы представляешь, что ты могла бы сделать, имея его в своих руках? Это меч Орвара, того самого, что был казнен на горе Кор, того, на чьей крови построен Нор-Атир! Ты могла бы навсегда прекратить вражду между Демавро и Белавур, уничтожив своих врагов, отомстить за его смерть! Но что ты сделала с ним? – Изольда расслабила пальцы, и меч рухнул на пол, рассыпавшись в прах. – Осознай свою сущность, пойми, наконец, что за сила наполняет твои вены, что такое озеро Атро!
- Ты лжешь! Я знаю, что Венго был украден у Мойры, он никогда не принадлежал Орвару. Лишь я сама выбираю кем мне быть, и не тебе диктовать мне условия! Тебя не существует! Ты… галлюцинация! И довольно несмысленная. Ты не стоишь и гроша, ты всего лишь эмоция. А эмоции – это недостаток, который я успешно в себе искореняю. И я это докажу. Тебе не сломить мою волю. Убирайся туда, откуда пришла!
Изольда усмехнулась, рот ее исказился злой улыбкой.
– Какой напыщенный и лицемерный монолог! Надави как следует на любого из твоего окружения, и ты увидишь – они трясутся от страха перед тобой! Они боятся тебя, и это правильно! И теперь я докажу это тебе! Скажи-ка, галлюцинации умеют делать так?
И она подставила ладонь ко рту, слегка дунув на нее. Над ее пальцами густой дымкой засочился черный дым. Мгновенно преодолев комнату, он проник Марго в глаза.
- Нет! – Марго отшатнулась, но было уже поздно.
- Да! О, великая Маргерис! Эсс н’тартэ! Слава богине!
Марго почувствовала, как что-то невыносимо острое жжет ее изнутри, она больше ничего не видела, в глазах ее была теперь лишь темнота. Изольда пропала, но Марго все еще слышала ее голос. Она хохотала, отсчитывая секунды: «Десять, девять…». Ее медовый голос лился в уши Марго, но это было не самое страшное. Марго больше не могла себя сдерживать. Огонь вспыхнул на ее руках, со страшным дребезгом вылетели стекла, завизжали сирены машин, заполыхала мебель, полы и стены. И вся жуткая мощь, что таилась внутри Марго, силилась, наконец, излиться, сметая все на своем пути.
Из глаз ее хлынула по щекам черная вода, мгновенно распространявшаяся по полу и пожиравшая материю, словно огонь бумагу. Марго упала на колени, пытаясь еще сдержать себя, но, казалось, уже ничто не могло остановить разрушительную силу ее сущности. «Пять, четыре, три…» – смеялся звонкий голос Изольды. Небо над Загранском почернело, налилось зловещими грозовыми тучами. Взбесившийся ветер клонил к земле деревья, нещадно срывая все, что плохо держалось. Огонь охватил уже почти половину офиса, из выбитых окон валил густой едкий дым, но тут черноту перед лицом Марго прорезала белая фигура. Сияние расходилось от нее неровными лучами.
- Марго! Марго! – послышался голос Эйрин.
Она опустилась на колени рядом с ней, прикоснувшись к ее лицу, и вместе с этим прикосновением благодатный холод разлился по телу Марго. Она инстинктивно схватила Эйрин за руки. «Почему огонь не обжигает Эйрин?» – мелькнуло в ее затуманенной голове.
- Осторожно, ваше величество! – вскричал неожиданно возникший откуда-то встревоженный голос. Марго показалось, что это был Уго. – Вы можете пораниться! Скорее, закройте ее глаза!
Марго ослабела, чьи-то сильные руки подхватили ее. Пожарная сирена была последним, что она слышала.
***
На следующее утро Эйрин собралась в больницу. Она выглядела спокойной, так, словно ничего и не случилось. Только руки ее были по локоть облачены в белые перчатки. Вся палата Марго была заставлена цветами, а сама она уже вернулась к своему обычному ритму жизни, едва придя в себя. Лежа на кровати, она строчила кому-то сообщение. Когда Эйрин вошла, она лишь мельком взглянула на нее.
- Значит, тебе я обязана своей жизнью, – безучастно прокомментировала она, не отрываясь от телефона, когда Эйрин присела рядом на стул.
- Вообще-то… – начала Эйрин и глубоко вздохнула. – Это я… мы все… обязаны тебе жизнью.
Марго послала ей более длительный взгляд. Лицо ее теперь было совершенно нормальным, лишь заметно было легкое раздражение в глазах.
- Когда я тебя увидела…когда я смотрела в твои глаза… – продолжила Эйрин как-то совсем нерешительно, запинаясь в словах, – я… Я испугалась. Я даже представить себе не могла, что… какая нужна сила воли, чтобы озеро Атро оставалось в своем гроте. Еще чуть-чуть, и нас всех бы не было.
- Ты лишь выиграла нам немного времени, – Марго отложила телефон.
- Сколько?
- Может, несколько недель, может, пару месяцев. Я уже не могу держать этот мир в равновесии. Я должна восстановить силы. Уйти в тень.
Эйрин кивнула.
- Хорошо. Значит, нам нужно скорее разыграть эту партию.
Марго взглянула на нее испытующе. До сих пор она не видела в ней партнера.
- Ты не должна брать все на себя, – словно прочтя ее мысли, добавила Эйрин.
Марго не ответила.
- Покажи, – она бросила взгляд на руки Эйрин.
Эйрин оглянулась по сторонам, убедившись, что никто не идет, и сняла одну перчатку. Почти до самого локтя рука ее была испещрена черными прожилками.
- Значит, огонь тебя не тронул, а несколько капель моей крови ты так и не смогла отмыть? – удивилась Марго.
Эйрин надела перчатку.
- Это пройдет. Мне ведь пришлось ее убрать, чтобы никто ничего не заподозрил. В этом случае и без того много нестыковок, и думающие люди уже начали строить немыслимые теории. Вашу группу и без того окружают десятки сплетен и странных историй. Кстати, врачи сказали, что у тебя была остановка сердца.
Марго усмехнулась.
- Значит, они идиоты. У меня нет сердца.
- Ты была в реанимации, они несколько часов боролись за твою жизнь. Твоя кожа была такой белой, словно ты…
- О, это мой нормальный цвет! – улыбнулась Марго. – Но все равно спасибо. А что с остальными уликами?
- Всю ночь была жуткая гроза и ураганный ветер. Повалило деревья, посносило крыши ветхих строений. Несколько улиц затоплено. А что касается вашего офиса… Несколько компьютеров полностью сгорело. Но вы ведь делаете резервные копии, так? В любом случае, вашему помещению потребуется серьезный ремонт… В общем, полицией разрабатывается версия поджога. Все знают, что Мириада участвовала в большом социальном проекте. Теперь вся общественность на вашей стороне, даже те, кому раньше до этого не было дела. Повезло, что твою палату охраняют, а не то репортеры совсем не дали бы тебе отдохнуть.
- Ясно. Что ж, значит, это досадное обстоятельство сыграло нам на руку, – тут Марго вдруг задумалась, словно вспомнила что-то важное. – А… там… вчера… с тобой был Ушаков? Глеб Георгиевич, наш управляющий, ты его наверняка должна была видеть.
- Марго, я знаю кто он. И нет… это был не он. Почему ты так решила?
Марго нахмурилась, но постаралась скрыть свое волнение.
- Да так… показалось.
Она замолчала, но тут Эйрин виновато вздохнула, решившись не вводить Марго в заблуждение.
- Это был Тэо.
- Кто?
- Теофаль. Ученик моего советника, Йолана. Когда я вынуждена была покинуть Сенполиум, я приказала ему найти нас. На это у него ушло два года, но как ты знаешь, появление этого мира значительно сказалось на всех его окружающих. Так он нашел Кэт, и послал Теофаля сюда, в помощь мне.
Марго посмотрела на Эйрин с уважением. Столько времени ей удавалось успешно скрывать это обстоятельство. Марго отметила и то, что совершенно не учла, что Эйрин будут искать, а также, что она не попыталась выйти из игры, хотя очевидно могла это сделать. Однако вместо почтения Марго выразила совершенно другое.
- Мне следовало обратить тебя в статую, как я задумывала с самого начала.
После чего Эйрин совершенно справедливо задала вопрос:
- И почему ты этого не сделала?
Слегка пожав плечами, Марго вынуждена была признать:
- Я все-таки наполовину человек… – она выдержала небольшую паузу, обдумывая что-то. – Я могла тебя убить, – она заглянула в глаза Эйрин.
- Но этого ты тоже не сделала, – спокойно ответила та.
- Не сегодня. Ты даже не представляешь, что за оружие было в моих руках.
- Ты сама оружие, Марго… Честно говоря, я еще никогда не видела ничего более… пугающего.
- Это потому, что ты не смотрела в лицо собственному чувству вины.
- Что ты имеешь в виду? – Эйрин сдвинула брови, и ее обычно уравновешенное лицо приняло озабоченный вид.
- Я держала в руках меч Орвара, – слукавила Марго.
Эйрин отвернулась, опустив глаза. После недолгой паузы, она сказала:
- Мы не должны были так поступать. Убийство Орвара было большой ошибкой. Я прошу тебя простить меня и моих предков. Ничего подобного больше никогда не повторится. И… за Великий Пожар тоже… прости. Я не знала, что Нортарг пострадает, я желала лишь, чтобы не было Железной дороги, чтобы Хаос не наступал на Террос. Теперь я понимаю, как сильно я ошибалась тогда.
- Значит, перемирие?
- Да.
Эйрин протянула руку, и Марго протянула свою в ответ. Молча, они пожали друг другу руки, и Марго, не любившая долгих проявлений чувств, сменила тему.
- Олег знает?
- Он всю ночь сидел у твоей кровати. Не понимаю, как он узнал, я еще не успела никому сообщить, а он уже был в больнице… Я отпустила его отдохнуть. Позвонить ему?
- Нет… не надо. Я сама, – ответила Марго.
Эхом в ее голове пронеслись слова Олега: «Я чувствую тебя, Марго», и в этот миг она вдруг заметила смутные черные силуэты, возникающие и исчезающие, словно прерывающийся радиосигнал. Она знала их. Души королей и королев, погребенных в озере. Они вновь взывали к ней, но теперь она не могла понять, что именно они говорили: «калех», что означало «отомсти», или «нкале» – «защити».
- Что случилось? – Эйрин заметила ее настороженный взгляд.
- Ничего… я…
Марго не успела ответить, дверь палаты приоткрылась, и из-за нее показалась кучерявая макушка Кэт. Увидев, что Марго уже в сознании, она радостно проскочила внутрь, а за ней вошли Галя, Фая, Лада и даже Ника. Пострадавший отряд «Мириады» окружил Марго, бросая в ее сторону встревоженные взгляды.
- Ну, как ты? – почти хором спросили все.
Марго грустно улыбнулась.
- В порядке.
- Врачи сказали, все будет хорошо! Они были очень удивлены тому, как быстро ты поправляешься, и что у тебя нет ожогов, – тут же затараторила Кэт.
- Ну, у них профессия такая – удивляться. Мало ли что встретишь в жизни… – Марго посмотрела на Галю. – Я так понимаю, это твой компьютер сгорел?
- Сгорел первым, я бы сказала. Полностью, – грустно кивнула она. – К счастью, почти все мои данные в «облаке». Но, все равно жаль…
- Мой тоже еле живой, – вставила Кэт. – И у Фаи. Жесткий диск можно спасти, а все остальное придется менять. Только Ладе повезло, – и она с легкой завистью посмотрела на подругу.
- Я понимаю, что прошу невозможного… но мы не можем перенести выставку, – вдруг сказала Марго.
- Почему? – удивилась Фая. – Нас поймут и поддержат. В новостях только нас и обсуждают… Все телефоны оборвали. Хотят снять фильм. Мы пообещали пресс-конференцию.
Марго и Эйрин переглянулись.
- Я думаю, Марго права, – поддержала она ее. – Вам не стоит переносить выставку. Так вы покажете, что вас не сломить. Теперь это чуть ли не народное движение… Будет масса желающих вам помочь!
Подруги тоже переглянулись, изрядно призадумавшись.
- Ремонт нам сделают быстро. Я об этом позабочусь, – добавила Марго. – А пока будем работать в мастерской.
- Кстати, наша экспериментальная серия покрылась какими-то странными черными полосами, – вспомнила Кэт. – Но… как бы это ни звучало… хм, по-моему, теперь она выглядит законченной! Как будто, так и задумывалось!
***
Несколько дней спустя Марго снова задумчиво глядела на серию новых фарфоровых скульптур. Как и в ту злополучную субботу, она прислонилась к шкафу, и изучала изогнутые черные линии, обвивавшие фигурки со всех сторон. Однако теперь ее взгляд был занят ими целиком и полностью. Она рассматривала их, незаметно для себя играя с кулоном, который дала ей Мойра, как вдруг явилась и она сама.
- Не стоит так сильно тереть алькумей, у меня от этого несварение, – произнесла хранительница Сабрелиума шутливым тоном.
- Ты соскучилась по мне? – удивилась Марго неожиданному визиту.
Мойра скептически вытянула лицо.
- В Сабрелиуме теперь полно работы. Хватает забот и без вашей веселой компании, но я чувствую, что тебя тревожит какой-то вопрос.
- Ты провидица, Мойра, ты знаешь, что случилось. Что еще, по-твоему, может меня тревожить?
- А ты спроси.
Марго вздохнула.
- Если Венго – твой меч, то где тогда настоящий меч Орвара?
- Спроси у истинного короля. Он знает.
- Что ты имеешь в виду? – еще больше удивилась Марго.
Мойра посмотрела на нее с улыбкой.
- Моргана и Орвар, Марго и … Орриан. История имеет свойство иногда закручиваться в спираль, не так ли?
Марго вспомнила, что Олег рассказывал ей о своем сне, но тогда он сказал, что не помнит, чем он закончился. Ложь наугад. Хитро. Она была уверена, что он и сейчас не вполне осознает свою сущность, но и не доверяет ей. И это было очень умно с его стороны. Она сама поступила бы точно также.
- Почему он?
- А на этот вопрос ты найдешь ответ, когда отправишься в свое далекое путешествие. Повелитель Хаоса будет рад поведать тебе свои тайны. Возможно.
- Хорошая из тебя советчица – спроси у того, спроси у другого… – усмехнулась Марго.
- Рада была поболтать! – улыбнулась Мойра.
- Ты теперь всегда будешь появляться, когда мне будет что-нибудь нужно?
- Только если мне вдруг станет скучно! – ответила Мойра, растворяясь в воздухе.
Глава 16. Незамеченная святыня
Оставался последний вечер перед выставкой. Все ушли, и у Марго, после всей этой суеты дел, стремительно терявших важность в ее глазах, но имевших значение для фартара, осталось время, чтобы уделить внимание своему состоянию. Ее преследовали дрожащие черные силуэты, на которые она теперь мало обращала внимание. Кровь бурлила, это было и так ясно. Но чем меньше способствовать этому процессу, стараясь их разглядеть, почувствовать, услышать… тем больше времени остается у Загранска для того, чтобы завершить начатое.
Мысль Марго незаметно коснулась Лады, она подошла к ее столу, машинально пролистала лежащие на нем эскизы и распечатки, а затем заметила приоткрытый нижний ящик тумбы, и яркое красное пятнышко в нем. Марго извлекла на свет шарнирного человечка, который внезапно обрел подобие личности, у него, точнее, у нее, теперь было лицо и одежда.
- Лиа.
Марго подняла голову, удивленно глядя на вошедшую Ладу. Она протирала руки полотенцем, значит, уйти еще не успела. Марго не заметила.
- Так меня зовут, – продолжила она с несвойственной ей серьезностью в голосе.
Марго молчала, глядя на нее. И только поползшая вверх правая бровь выдавала тот факт, что разговор в этом духе стал для нее неожиданностью.
- Я вспомнила, – продолжила Лада, бросая полотенце на спинку стула, и присаживаясь на краешек стола. Марго кивнула, укладывая куклу на стол. – Ты хотела знать мою историю, не так ли? И как я оказалась там… где ты меня нашла… – Марго отодвинула стул, садясь, и не отрывая от Лады серьезного взгляда. – Я родилась в небольшой деревне, недалеко от Саарга. Я не знаю слышала ли ты об этом городе. Пратэя напоминает мне что-то вроде фрактала. Ну, или матрешки… – она улыбнулась. – Не сосчитать повторяющихся вселенных на его карте… По крайней мере теперь точно. И странно осознавать, что в этом виновата я. Мое селение называлось Сарфэ. Оно не имело стратегически важного значения, и мне это нравилось. Нравилось пространство вокруг, которое нельзя было объять глазами… и бесконечная степь с холмами… и наши невысокие глинобитные дома, всегда выкрашенные в белый, которые от времени приобретали желтоватый оттенок… а на закате он превращался в золотой. И фруктовые деревья с их волокнистыми изогнутыми стволами, это было так… как на картине, в общем. Любой уголок нашей деревни можно было смело поместить в раму. Жаль только, что я оказалась не такой, как все. Мне всегда было жаль, что так вышло. Я больше всего на свете хотела прожить в Сарфэ свою никому незаметную жизнь. Но я оказалась иной. Мне было одиннадцать, когда я увидела странный сон. Я возвращалась домой из акрэ… это по-нашему школа. И увидела… – Лада осеклась, и Марго поняла, что озвучивание этих воспоминаний дается ей с трудом. – На пороге моего дома я увидела Бога. У нас в него люди верили лишь по инерции. И моя семья тоже. Ты же знаешь вейнов? У эйдов есть храмы, но они никогда не называют Бога по имени. Они говорят, что мы ничего не знаем о Нем, и только чистая душа способна Его увидеть. Моя семья не бла особенно верующей, и я блуждала во тьме неведения вместе с ними. Но вот Он стоит на крыльце, и смотрит куда-то вдаль. Как будто не видит меня. Я поворачиваюсь и замечаю, как стремительно темнеет небо на горизонте. А у нас, над моим домом и садом… еще пока тихо и светло. Но за моей спиной уже скапливаются огромные мрачные тучи, из которых вот-вот должен посыпаться град с ливнем и молниями… Сон… подумаешь, да? Мне всегда так говорили – не стоит верить снам, и, если видишь что-то плохое, нужно просто забыть об этом и заснуть снова. Но дальше стало только хуже. Мне начали сниться кошмары, каждую ночь меня преследовали призраки, голодные призраки с красными глазами. И я не знала почему это происходит со мной, мне просто было страшно. А потом был последний сон… после которого все прекратилось, точнее… я бы сказала началось, но по-другому. Так вот, мне снилось, что я во дворе акрэ… у нас принято устраивать квадратные дворики внутри… школ. Это помогает спасаться от жары, они всегда окружены галереями по периметру. И я вижу, что во дворике, где в обеденный перерыв много учащихся, появляется призрак. Он преследует учеников, а я пытаюсь их спасти… увести в акрэ, чтобы он не причинил им вреда, и в конце концов остаюсь одна. Но сама не успеваю спрятаться. Я бегу к дому, но он догоняет меня. Я чувствую, как что-то страшное вселяется в мое тело, и я… я не в силах с этим бороться, каждая клетка пульсирует, наливается дрожью, и я просыпаюсь от ужаса, пытаясь уже наяву придумать иное значение сну… другой конец, такой, где все будет хорошо. Но хорошо уже не было. Вскоре у меня нашли неизлечимую болезнь. И вот тогда я пожалела, что мы живем не в Саарге, а всего лишь в небольшой деревне, где отыскать хорошего лекаря практически невозможно. Никто не знал, что со мной происходит, и я медленно умирала. Все чаще я оставалась одна, пока мои сверстники готовились вступать в новую жизнь. Со мной же происходило что-то странное. Помню тот день, когда я стала видеть иначе. Это произошло внезапно. Просто все цвета вдруг стали ярче. Я замерла на миг, мне казалось, что все это холст с еще свежей краской, и я… я могу прикоснуться к нему рукой, и на моих пальцах останется маслянистый след… Я никому не говорила об этом, да и кому? Кто поверил бы мне? Мне было одиноко от того, что ни с кем я не могла разделить свои мысли. А потом появилась она. Воительница. Виерра. Так я назвала ее, сама.
Марго нахмурилась, услышав это имя.
- Я гуляла в степи, и вдруг увидела ее рядом с собой. Она вела под узды белого коня, прекрасного, как на картинках. Мы разговорились, и мне было так легко с ней, я почувствовала, что небезразлична хоть кому-то. Мы больше не встречались, но с тех пор я всегда слышала ее голос.
Марго закрыла глаза, сжав губы.
- Что? – удивилась Лада.
- Эта Виерра была мирройем, это очевидно. Они пришли на твой зов одиночества, они всегда пользуются незащищенностью и слабостью своих жертв… Они не знали кто ты, но чувствовали, как много в тебе сил. Это и привлекло их. Сколько их было?
Лада пожала плечами.
- Много…
Марго терпеливо вздохнула, и, хотя ее вены раздирало от лившейся в них ярости, она промолчала.
- Но Виерра помогала мне. Она научила меня чувствовать сильней, развивать свои способности.
- Не удивительно, ей нужны были все твои силы.
- Наверное… Однажды я смотрела на картину, что висела в гостиной нашего дома, ее написал почтенный мастер Изофр. И все стало меняться. Я ощутила ее слишком явственно… И Виерра помогла мне в этом. Тогда я в первый раз перенеслась.
- Перенеслась? – повторила Марго.
- Да. В это место, которое запечатлел художник. Это было небольшое озеро, или пруд, заросший тиной, а на берегу было много деревьев, низких, словно кустарники. Там было темно и ветрено.
- Догадываюсь, что после ты узнала о том, что мастер Изофр взял этот образ из головы? – вдруг спросила Марго.
- Да… – растерянно произнесла Лада. – Получается, я создала его.
Марго покачала головой.
- Ты не права. О Саарге мне хорошо известно. Эйрин, конечно, знала о тебе, но не смогла найти. Она только чувствовала, что ты есть, но не знала ни кто ты, ни где ты. Поэтому не смогла помочь тебе. Плюс ко всему, она родилась намного позже. Слишком поздно для тебя. И скорее всего это было связано с твоими неконтролируемыми перемещениями, они ведь участились, так?
- Да… – Я слышала музыку, и ее течение звало меня… я видела изображения, любые, или просто… просто смотрела на то, что вижу перед собой, но так, как в тот день, когда краски стали ярче, и исчезала…
- Ты создательница миров. – Марго горько улыбнулась. – Интересно, как скоро мирройи поняли, что твой дар совершенно особенный? И когда наступил тот момент, когда ты не смогла вернуться домой?
- Я не хотела. Я просто не могла вернуться туда, где чувствовала себя лишней. К тому же, там я умирала, а здесь… жила. Но мне было больно, и в конце концов боль стала невыносимой. Я была всего лишь ребенком, когда это началось… И ты права, я потерялась. Я уже не помнила кто я, – Лада с сожалением взглянула на куклу, все еще лежащую на столе.
- И вот тогда появилось Атро.
Лада вопросительно взглянула на Марго.
- Жизненная сила Пратэи – эпрайя, существует в разных проявлениях. Кроме того, что она наполняет все сущее, иногда она получает, так сказать, творческое полное воплощение своих проявлений. Например, ты знаешь об озере Лед. В нем вся сила созидания, и живая вода. А озеро Атро, казалось бы, его противоположность. Но это не совсем так. Это лишь иная сторона эпрайи, а как ее использовать – в этом вопрос «добра» или «зла». Кроме того, эпрайя легко переходит из одной формы в другую на высших уровнях бытия Пратэи. А ты имеешь к ним отношение. Атро появилось задолго до того, как в оре Кор забил этот источник. Атро появилось из твоей боли, а затем нашло выход на земле, когда Моргана Демавро оплакивала своего мужа. Ее история была тесно связана с твоей, ведь это ты создала Энкуаль. И она родилась там. Без тебя не было бы ее, и не было бы Орвара, шагнувшего за грань и бывшего достаточно смелым, чтобы противостоять всему Эйдаалю. В каком-то смысле Нортарг объединил все миры еще когда Нейшо и не думал о Великой Железной дороге.
- Атро – это озеро, где мы с тобой были?
- Да. Ты сумела создать защитный барьер, уйдя в себя, чтобы не чувствовать свою боль.
- И ты его разрушила.
- Да, – согласилась Марго. – Я не могла поступить иначе. Теперь, когда ты действительно не одна, он тебе больше не нужен. А что касается Саарга, то сейчас Сарфэ не больше, чем один из районов этого мегаполиса, первого города, который был построен выходцами из Сенполиума. Первая попытка колонизации Элгалы. Ты заметила, что многие места Эйдааля называются на букву «С»? Сенполиум, Серах, Сархе, Саэ – город, гора, источник, река – все это признаки того, что данные объекты являются политически и духовно значимыми. А затем коэннами, это воины армии Сенполиума, был построен еще один город – Ари. Это было после Сарфэ. И вот тогда произошел раскол. Арийцы создали небольшое военное государство – Армидафию, перенеся столицу из Ари в Эртинкау, который занимал более выгодное расположение. Эйдааль считал Армидафию частью своей империи, пока мог закрывать глаза на то, что основавшие его эйды активно взаимодействуют с параллельными мирами. Король еще в начале их открытия ясно дал понять, что все разрывы в пространстве нужно изолировать, чтобы защитить Террос. Но арийцы отказались подчиняться Сенполиуму, и активно гуляли в созданных тобой мирах, а для этого им весьма кстати пришлась помощь мирройев, которые уже давно обитали там. Думаю, все было так – твое появление и раскол вызвали серьезные нарушения баланса эпрайи, даэллины стали мирройями, отныне они не могли быть частью анаэт, и в ней черпать силы. Они стали первыми из живых существ, пострадавших от раскола. Их сущность исказилась, и из помощников и наставников они превратились в пожирателей жизней. Большая часть из них оказалась в Хаосе, где они нашли свой дом, а часть продолжила блуждать по Терросу. И тут ты. И твои бесконечные силы.
А позже Ари, Эртинкау, и вот уже Сенполиум равняет с землей Армидафию. А выжившие, скрывшиеся в иных мирах стали звать себя они стали иначе – даффи. Они взяли вторую часть названия своего павшего государства, и смысл кардинально изменился – из «верноподданных» они стали «отступниками». Одним из самых известных предводителей этого небольшого народа, а точнее, принесшим Сенполиуму больше всего проблем, был Орвар Демавро. И вопреки расхожим мнениям, прозвище он получил не за противопоставление себя свету и его наивысшему проявлению, то есть вечному городу, а исключительно за необычно черный цвет глаз. Но Сенполиум все же нашел способ его утихомирить. Они отыскали самое удаленное место, Синий остров посреди Мертвого моря. Вывезли его туда и казнили, отрубив голову. Чтобы поймать его они пошли на подлость. Однако, думая, что без главаря даффи, наконец, успокоятся, они сильно просчитались. Орвар взял в жены Моргану из рода пифий, ту, что родилась на Энкуале. А эти женщины никогда не признают поражений. Так что она отправилась вслед за своим избранником на Синий остров.
- Откуда она знала куда идти?
- Тут все просто, бракосочетание у даффи весьма простое, но действенное. Вообще этот ритуал они заимствовали у народов Хаоса. Когда мужчина надевает женщине на палец кольцо с ормором, черным камнем, души новобрачных оказываются соединены навечно. Ментальные связи, помнишь? Этого хватило, чтобы Моргана могла безошибочно найти тело своего мужа. К сожалению, они не успели прийти раньше. Но будущая королева обратила свое горе в достоинство. Синий остров так кстати оказался удачным местом для строительства крепости, абсолютно неприступной. Моргана позаботилась о том, чтобы Мертвое море не зря носило свое название, а о Гроснере, хранителе единственного портала, знали только посвященные, к тому же активировать портал можно было лишь держа в руке особую черную монету с гербом Нортарга – так даффи назвали свое новое королевство. Моргана носила дитя, когда Орвар погиб, и таким образом род его продолжился. И, да, именно с тех пор даффи одеваются только в черное, – Марго помолчала. – Субординация в их обществе очень строгая, и будущему наследнику престола присягнули на верность чуть ли не во время его нахождения в утробе матери. Если бы родилась девочка, ей суждено было бы выйти замуж за одного из высокопоставленных даффи, чтобы сохранить преемственность крови. Но на радость всем родился сын, Эрхар. И каков же был всеобщий ужас, когда он погиб подобно своему отцу. Правда, это было случайностью, и к тому времени у него уже был сын… Но в очевидно существовавшее проклятие поверили все. Правда, Моргана, которой пришлось пережить и эту боль, вновь нашла выход. Она объявила смерть сына благословением отца. И с тех пор это больше никого не пугало. А короли неизменно гибли. Висельнички, такие забавные игрушки нортаргцев с откручиваемой головой, теперь были почти в каждом доме. Умереть как Орвар было честью для любого даффи. Если помнишь, они потомки коэннов, воинов Сенполиума. Правда, в их рядах все было намного жестче. Говорят, даффи улыбались на дыбе, и просили поддать жару, если их намеревались сжечь… И это женщины, а мужчины… Не буду об этом. Совершенно неудивительно, что источник, названный Атро, что значит «страшный», забил не где-нибудь, а именно в пещерах горы Кор, подобное притягивает подобное…
Марго замолчала, уставившись в пол.
- А что было дальше?
- Дальше… дальше источник превратился в озеро, а Писатель дома Белавур, Лило Грин, повторила твою ошибку, пойдя вслед своим неосознанным желаниям. Ты втягивала все негативные эмоции даже через свой купол, давая Атро свою силу, а Террос оброс мирами, как чудо-юдо рыба-кит…
- И что будет теперь?
- Теперь, Лиа… – Марго вздохнула. – Лада… ты идешь домой и крепко-крепко спишь, изо всех сил стараясь не внимать своим потусторонним чувствам, ясно?
Лада кивнула.
- Хорошо. Остальные проблемы будем решать последовательно, – Марго на секунду задумалась о чем-то. – Так для тебя поэтому так важен этот храм, из-за сна?
- Не только, – еле заметно улыбнулась Лада. – Что может быть правильнее, чем воссоздание святыни? Что может быть хуже, чем растоптать ее? Делая так, человек разрушает сам себя. Я больше не желаю идти по этому пути.
- Что ж… я тебя поняла. А сейчас, пожалуйста, иди домой. Уже поздно, – Марго встала, похлопав Ладу по плечу. – Мне тоже нужен отдых. И время подумать… Кстати, – вдруг вспомнила Марго, – как ты назвала свою куклу?
- Вита.
- Вита? Почему?
- Не знаю, – пожала плечами Лада, уходя.
***
Выставка со звучным названием, которое уже одно могло многое сказать, – «Незамеченная святыня», разместилась в двух чистых залах с выбеленными стенами, которые Эйрин уговорила Союз художников выделить для этой благородной цели. Возражений не было, даже напротив, Мириада получила предложение еще от двух галерей, желающих принять выставку. Но сочла Союз художников более статусным.
Основной частью экспозиции стали фотографии, сделанные Кэт и Ладой еще в тот самый памятный летний день, когда они решили поехать в Артемьевское. Значительное место занимали архивные документы и фотографии, восстанавливающие в памяти образ дореволюционного села, а также всю его непростую последующую жизнь. Особую часть выставки составляли фото росписей Благовещенского храма и документально-протокольная фиксация фресок, авторство которых безапелляционно присваивалось Евсевию, приведенная для сравнения. На стеллажах размещались образцы артемьевской керамики и среди них уже полюбившийся всем радужный и какой-то совершенно неземной свиристель. Центральную часть главного зала занимал макет. Здесь девочки постарались – макет был выполнен из прозрачного пластика и представлял собой реконструкцию Благовещенского храма, разделенную на две части продольным разрезом. Внутри размещались изображения фресок в соответствующим им местах.
Начало открытия должно было произойти в пять часов, однако залы наполнились посетителями уже за час до этого. Кого здесь только не было… В основном, представители интеллектуальной элиты Загранска: художники, искусствоведы, краеведы, архитекторы, были и студенты из так называемой активной молодежи, и даже сам Панов, решивший как будто исправить свою оплошность – невнимание к деятельности Маргариты Оболенской. Представители всех СМИ прибыли в более чем достаточном количестве. Их внимание к Мириаде ожидаемо возросло после инцидента с пожаром.
Первым слово дали председателю Союза художников, затем выступали Лада, искусствовед Лисовская и профессор Чурский, который в свое время занимался изучением наследия Евсевия вместе с Сопелкиным. После слово взял гончар Архип, как представитель Артемьевского. Завершала официальную часть Марго, поблагодарив всех присутствующих и благотворителей, всех, кто участвовал в организации выставки и других общественных мероприятий Мириады, связанных с проектом. С нескрываемым сарказмом Марго поблагодарила власть имущих, несколько представителей которой вдруг нашлись в зале.
Завершение речей ознаменовало переход мероприятия в неофициальный формат, когда посетители могли теперь уже обстоятельно ознакомится с выставкой, насколько это было возможно среди такого количества людей, а также присоединится к фуршету, спонсором которого стал, к удивлению многих, ресторан «Royal meals». Собственно, по этой самой причине охотников до праздничного стола было преизрядное количество – блюда этой кухни сравнить нельзя было ни с чем. А дальше – живая музыка, мастер-классы по изготовлению глиняной игрушки, спич с защитниками старины и сбор подписей за сохранение Артемьевского и храма. Марго пришлось вести светские беседы и украдкой следить за всем происходящим.
Она нашла в толпе Кэт, пришедшую на открытие со своим новым другом. Марго буквально поражала ее необузданная привычка ко всему привыкать. Неужели она надеется, что этот «веселый и находчивый» парень чудным образом избежит участи Загранска? Интересно, если предоставить ей выбор между котом и этим, тоже к слову сказать, светловолосым, кавалером, кого из рыжих она выберет? Да и что за пристрастие к рыжим? Марго сдержанно улыбнулась, предвкушая созерцание трагического выбора. Взгляд ее упал на Галю. Так, кажется, она попала в объектив Иванова, одного из самых модных фотографов Загранска. Еще не видит, но через некоторое время несомненно поймет, что он почти преследует ее, неизменно помещая в свои лучшие кадры. Заметит и улыбнется. А он ей в ответ. Да они что все, в самом деле, не знают, чем все закончится? Марго нахмурилась, увидев Олега, разговаривающего с Эйрин. Не то, чтобы она ревновала, но вот вопрос «Вы не помните меня?», заданный с какой-то странной надеждой, она расслышала. Мгновение, и в соседствующем и полупустом музее внезапно упала пара очень ценных статуй, и вот уже лучшего научного сотрудника волокут за локоть с криками «срочно!». Отлично, Марго едва сдержала довольную улыбку, как вдруг заметила рядом с Олегом черную тень. Марго успела свыкнуться с их нежданными явлениями, но эта тень шла точно за Олегом. И он… слышит ее?! Вот он озирается по сторонам, мучительно сжимает челюсти, хватается за голову и выбегает в коридор. Что-то здесь не так. Марго извиняется перед собеседником, и выглядывает за дверь.
- Милый, у тебя все в порядке?
Сдавленный взгляд и натянутая улыбка.
- Да, дорогая. Я просто решил подышать воздухом… В зале душно.
Марго хмурится, но тень уже исчезла, и он… он решил молчать до последнего. Что ж… посмотрим, насколько его хватит. Марго улыбается ему и возвращается в зал. С другой стороны, в самом деле… что он мог ей сказать? «Дорогая, у меня галлюцинации»? Кто из мужчин вообще решается на такое?
В это время Галя уже разговаривает с Ивановым… Улыбается открыто, искренне… Марго давно не видела этого света в ее глазах. Фая, конечно, рядом с Кэт. И они шутят и веселятся в компании той самой «активной молодежи». Никак решили организовать повстанческое движение, и вот сейчас придумывают ему название… Зная Кэт, это вполне возможно. Ника в задумчивости стоит рядом с макетом в самом центре зала, допивая бокал шампанского. Как знать, может, она, наконец, пересмотрит свои приоритеты. Марго подошла к ней.
- Как думаешь, что нас ждет после смерти? – спросила Ника.
- Новая жизнь, – не задумываясь, ответила Марго.
Никто уже не скажет правду ли говорили легенды эйдов, и тот ли это Бог, что изображен на этих фресках, но… «люди не ходят с ведрами к пустому колодцу». Марго вздохнула в очередной раз и отправилась налаживать связи. В самом деле, еще несколько дней можно поиграть в эту захватывающую игру, забыв о том, что скоро в этом мире наступит вполне себе настоящий апокалипсис.
Спустя сутки Кэт добавит к своему отчету о выставке те же стихи Пушкина, которыми когда-то Лада начала эту историю:
«…Но краски чуждые, с летами,
Спадают ветхой чешуей;
Созданье гения пред нами
Выходит с прежней красотой.
Так исчезают заблужденья
С измученной души моей,
И возникают в ней виденья
Первоначальных, чистых дней».
Глава 17. Коломбина
После разговора с Марго Ладе было о чем подумать. Ей казалось, что она чувствует себя уверенней, и что теперь все будет по-другому. Разумеется, будет! Но ей, как и любому другому человеку, распробовавшему вкус свободы, хотелось всего и сразу. И это нервное перевозбуждение в конечном итоге сказалось на ней плохо. Она стала все чаще и чаще ощущать себя в двух местах одновременно. Конечно, сейчас это не казалось ей таким уж страшным, но после удачного открытия выставки, к которой они все так долго готовились, Лада была переполнена эмоциями по самую макушку, и ей с трудом удавалось сдерживать равновесие. Когда после открытия все собрались в офисе, усталые и счастливые, Лада вдруг снова почувствовала это. И хотя на сегодняшний день это было уже вполне привычное для нее ощущение, что-то все же было не так. Она посмотрела на свои руки и заметила, как они бледнеют, покрываясь прозрачными проплешинами. Остановившись посреди офиса, Лада с удивлением разглядывала их, чем и привлекла всеобщее внимание. Девушки замолчали, и даже Кэт перестала смеяться. Лада растерянно обвела всех взглядом и исчезла. В последнюю секунду Марго попыталась ухватить ее за руку, но не успела. В кабинете воцарилось тяжелое молчание. Подруги переглянулись.
- Спокойно, – потребовала Марго. – Теперь мы можем только ждать.
Кэт прижалась к Фае, а Галя присела на стол, сложив руки на груди. Часы на стене отбивали секунды в полной тишине.
- Да что у вас тут творится? – прервала неловкое молчание Ника. Она обхватила голову руками. – Что за бред… Все, я ухожу. С меня хватит!
- Ты не можешь! – спокойно возразила ей Эйрин.
- Это еще почему? – Ника внезапно для себя разозлилась, обводя собравшихся гневным взглядом. Кэт стыдливо прятала глаза, обнимая Фаю за локоть, а та молча смотрела вниз. Галя глядела на Нику сочувственно, но по ее взгляду было видно, что она знает больше, чем может рассказать. – Ты, ты знала! – Ника обернулась к Кэт, и та испуганно захлопала ресницами. – И ты! – она указала на Фаю. – Вы все знали! Почему вы все молчите и делаете вид, что ничего не произошло? Знаете что, вы у меня все в печенке сидите!
Она перекинула через плечо сумку и направилась к выходу, но Марго ухватила ее за руку.
- И что, ты не хочешь спросить?
Ника нервно сжала челюсти. Она хотела. Но какой-то дикий страх не давал ей это сделать. Еще есть возможность сделать вид, что ее обманули. Что все это просто фокус, пранк, издевательство. Они все сумасшедшие. А она одна тут дружит со своей головой и своим чувством реальности. Марго как будто прочла это в ее мыслях и сказала:
- Эйрин права, ты не можешь уйти. Ты – следующая.
- Что? В каком смысле?
- Ты не можешь контролировать этот процесс. Мы все связаны, и то, что случилось с Ладой, отражается на всех. Но у тебя еще нет опыта быть собой и знать кто ты есть на самом деле.
- Так, все, оставьте меня в покое!
Марго отпустила Нику, и та сделала неуверенный шаг к двери, но тут же отступилась, упав на колени. Девушки окружили Нику. Еще несколько секунд она видела их смутные силуэты, затем все погасло.
- Я пойду за ней, – сказала всем Марго.
- Я с тобой. Неизвестно как на ней это отразится, ей нужна помощь, – возразила Эйрин, но Марго остановила ее.
- Нет, я сама. А ты собери всех в нашем зале.
Эйрин покорно кивнула.
***
Растворившись прямо посреди офиса Мириады, Лада неожиданно для себя самой вдруг оказалась в незнакомом ей месте. Все случилось так быстро, что она даже не успела этого осознать. Она стояла на рельсах посреди железной дороги. По сторонам от нее раскинулась сухая каменистая почва, на которой иногда можно было встретить колючие кустарники. Откуда-то недалеко раздавался назойливый стрекот цикад. Повеяло теплым ветром, и вдруг прямо перед Ладой возник поезд. Он пролился из воздуха и, набирая обороты, со страшным ревом мчался точно на нее. Лада закричала, закрыв лицо руками. Все погасло.
Ощупав свое лицо и тело, Лада открыла глаза. Она сидела на жутко неудобной металлической качели, которая к тому же отвратительно скрипела. Лада схватилась за ручки и попыталась остановить их мерное раскачивание. Оказалось, что качели стоят посреди пустынного дворика. Ни травы, ни тротуарной плитки. Только желтый песок, да накренившиеся бордюры, а вокруг глыбы двух пятиэтажек со множеством пустых окон. Справа от качелей в песке за иссохшую ветку зацепились две красные атласные ленты. Они извивались, словно змеи под магическим действием суховея. Лада осмотрелась. Прямо за ее спиной на проезде в пыли стоял красный кадиллак. Она подошла к нему, провела пальцем по припудренной песком металлической поверхности и посмотрелась в зеркало, в котором кроме нее отразился залитый густой синей краской небосвод.
На этом месте ее размышления прервал противный скрип, доносившийся со стороны вновь начавших самостоятельно раскачиваться качелей. Это было странно, но Ладу взволновало не это, а то, что она вдруг узнала это место. Много лет назад она уже видела его. Эти видения были похожи на воспоминания, но когда Лада впервые встретилась с ними, она точно знала, что этого в ее жизни никогда не было. По крайней мере, в прошлом. Но вот в будущем, в будущем они иногда проявляли себя во всем блеске деталей, которые просто невозможно было придумать. И сейчас Лада стояла посреди двора, образованного двумя домами, в одном из которых она прожила пять лет одиночества. Никто кроме нее не мог знать об этом. Пора было выбираться отсюда, и Лада направилась к выходу навстречу пустыне. Когда она отошла на несколько метров, от домов из глубокой сине-черной тени отделилось небольшое пятно. Сначала оно не имело формы, но затем вылилось в совершенно определенную человеческую тень. Некоторое время тень тихонько кралась за Ладой, пока та выбирала в каком направлении ей двигаться.
- Не так быстро! – раздался вдруг чей-то голос. Тень испуганно бросилась обратно в темную, породившую ее, массу.
- Кто здесь? – Лада обернулась, но взгляд ее не остановился ни на чем живом.
- Кхм,… Это я, Наблюдатель. Прошу прощения, я не могу показаться тебе.
- Почему? – Лада рассеянно кружилась, оглядывая округу.
- Ну… Ты же хочешь, чтобы я помог тебе выбраться?
- Хочу, но…
- И я это могу! Но мне бы хотелось сохранить мое пребывание инкогнито.
- Ну, хорошо. Пусть будет так. И что же я должна делать? – Лада в растерянности остановилась.
- Я так думаю, ты должна сама создать свой путь назад.
- Это каким же образом?
- Очевидно таким же, каким ты создала это все. Хотя, с другой стороны, ты можешь пойти от обратного и просто все уничтожить. Но… определенно, вряд ли это поможет!
- Так ты определишься? Что мне делать?
- Попробуй визуализировать то место, в котором хочешь оказаться. То, как ты делала это всегда, но теперь осознанно.
Лада закрыла глаза и сосредоточилась. Из-за этого она не видела, как хрупкая черная тень вновь выползла из-за домов. Развязной походкой она направилась к Ладе, и пока та пыталась «визуализировать» офис Мириады и оставшихся в нем подруг, накрыла ее прозрачным покрывалом. Лада потеряла сознание.
В это время Ника только что пришла в себя. Она лежала на спине на чем-то неприятно жестком и колючем. Едва открыв глаза, она ощупала голову. На затылке отчетливо ощущалась шишка. Ника выругалась и села, оглядываясь вокруг и потирая ушибленную голову. Она оказалась на дороге, петлявшей вдоль горной гряды. Насколько можно было видеть – вокруг были только горы.
- Вот вернусь, я вам устрою! – ворчала Ника, продолжавшая игнорировать реальность. – Чародеи хреновы!
Однако как именно она вернется назад Ника не знала. И о том, что теперь делать, она тоже не имела ни малейшего понятия. Где она, что это за место и почему она оказалась именно здесь? Поразмыслив с минуту, Ника решила не сидеть на месте. Все лучше, чем ждать неизвестно чего. Она пошла по дороге, наугад решив в какую сторону ей идти. Примерно через полчаса пути, по ее подсчетам (часы почему-то отказались работать, сколько бы она их не трясла и не била), дорога внезапно оборвалась, зато справа показалась узкая речушка. Обрадованная и изнемогающая от жары, Ника спустилась к реке. Вода была прозрачной и чистой, и настолько холодной, что она буквально обожгла ей руки. Поднеся ладонь с вожделенной водой ко рту, Ника вдруг заметила в реке чье-то чужое отражение. Это была белокурая девушка в красивом фиолетовом платье. Ника вскочила. Вокруг никого не было. Еще раз вспомнив своих новых подруг недобрым словом, Ника осторожно заглянула в реку, но на нее смотрело только ее собственное отражение. Наверное, показалось, – успокаивала она себя. Жара, мираж… или что там еще может быть. Слева слышались какие-то звуки, и Ника поспешила туда, надеясь встретить людей.
Хотя Ника несколько переоценила расстояние до предполагаемого населенного пункта, она все же была рада несмотря на то, что ей удалось достигнуть его только ближе к ночи. Весь день она была на ногах, и сейчас, делая шаг, она чувствовала стопой каждый камешек. Стемнело, и Ника удивленно глядела на небо. «Усыпанное тысячами звезд», «одна на другой», – шептала сама себе Ника, она никогда не видела более впечатляющего зрелища. Вдали показались огоньки, и Ника, забыв про усталость, ускорила шаг. Пройдя через пустые аллеи, в изумлении разглядывая высоченные деревья, усеянные, словно аметистами, фиолетовыми цветами удивительной красоты, Ника вышла к одному из домов. В других домах не горело огней. А здесь одно окно еще теплилось светом. Створки его были распахнуты, и Ника на цыпочках подобралась ближе, чтобы заглянуть внутрь.
В небольшой зале собралось несколько людей. За длинным столом сидели…
Ника застыла в изумлении. Внезапно в памяти ее всплыли события, никак не связанные с ее настоящей жизнью. Верхний толстый слой осыпался, и перед Никой предстало нечто страшное и удивительное.
За столом сидели Фрея, Данка, и измученный и уставший Роберт, сложивший голову на руки. Поседевший Христоф и Мелисса, с мешками под глазами, заработанными бессчётным количеством бессонных ночей, стояли рядом о чем-то переговариваясь. А за ними, рядом с камином, стоял Саттори. У него было перевязано плечо, и он опирался на трость. Но он был совершенно живой. Все обсуждали как вернуть Никаэль домой. Разделившись, каждый день они выходили на ее поиски, но все было безрезультатно.
Из глаз у Ники ручьем полились слезы, она никак не ожидала такого исхода. Она хотела громко закричать, что она здесь, чтобы ее, наконец, нашли, но кто-то крепко схватил ее, зажав рот. Ника пыталась вырваться.
- Тихо! Это я – Марго.
Ника замерла, и Марго отпустила ее.
- Ты что тут делаешь? – всхлипывая, зашептала Ника
- Я пришла за тобой!
- Не надо за мной приходить, здесь мой дом, я вернулась! – Ника сделала шаг к двери, но Марго преградила ей путь.
- Ты не можешь вернуться!
- Это еще почему?
Их голоса услышали, Христоф выглянул в окно. Марго дернула Нику за руку, спрятавшись за кустом.
- Потому, что все это мираж! – продолжила Марго.
- Да ты спятила! Вы все сумасшедшие! Я не знаю как, но я теперь уверена, что ты к этому причастна! Это ты забрала меня отсюда? Ведьма!
Марго закатила глаза.
- Нет! Нет, и нет! То, что ты видишь сейчас, это представление. И ты видишь это только потому, что фартар хочет, чтобы ты видела все именно так. Это лишь образы, говорящие тебе о том, какая ты есть.
- Что ты несешь? Кто это он? Кто мог такое придумать? – взбесилась Ника.
- Ну все, хватит. Не хочешь по-хорошему… – Марго крепко схватила Нику за руки.
В следующий миг они перенеслись туда, где их давно уже ждали Каэлин, Фиалетт, Грейс, Эйрин и Наблюдатель.
***
Лада постепенно приходила в себя. Сначала она почувствовала, что лежит на чем-то твердом и неприятно холодном. Она приоткрыла глаза, но первые несколько секунд все было мутным, она видела лишь полоску блеклого серо-голубого света, и что-то темное, маячившее в самой его середине. С трудом она попыталась приподнять голову. Ее состояние по непонятной для нее причине было очень вялым, так, словно она находилась под действием снотворного. Слегка пошатываясь, она сумела заставить себя сесть. Оказалось, что неприятной холодной поверхностью была земля. Голая и каменистая, присыпанная мелким желтым песком.
Напротив нее на камне сидела Мора. Она почти не обратила внимания на ее пробуждение. В руках у нее блестело какое-то оружие, которое она с особым усердием начищала. Было видно, что она злится, движения ее рук были резкими, с трудом сдерживающими подступавшую к ним силу гнева. Она была одета в узкие брюки и корсет, из-под которого выступала черная в складках блуза. На шее ее сверкал ядовитым красным огоньком мортиллит, а по плечам вились татуировки, как будто покрывавшие и всю ее спину. Лада не могла понять со своего места, что там изображено, но успела поймать в своей голове мысль, что Мора, хоть и была точной копией Марго, все же существенно от нее отличалась. Ее манера действовать, говорить и одеваться открывали в ее прообразе какие-то совершенно незнакомые доселе грани. Лада никогда бы не подумала, что Марго может быть столь соблазнительно прекрасной. Платья ее всегда были закрытыми, в одежде она предпочитала элегантность и почти военную строгость. Но оголенные плечи Моры, их изящный контур и бархатная бледная кожа, и эта изящная ложбинка над корсетом, и то, как раскованно и импульсивно она себя держала, давали богатую пищу воображению, которое, впрочем, всякий раз, возвращаясь к образу Марго, разбивалось о холодную сталь ее несокрушимой и возвышенной магии, ее неизведанную силу, и таившуюся в ней опасность. Лада обвела взглядом окружавшее их пространство. Оно было похоже на кокон, словно они находились под колпаком, за которым медленно и размеренно текла непонятная Ладе жизнь совершенно незнакомого ей мира. Смутно читались в полупрозрачных силуэтах какие-то далекие горы, и странные тени то и дело подходили к их убежищу, тыча в его прозрачные стены длинными крючковатыми пальцами. Ладу пугали эти жуткие черно-коричневые силуэты, заглядывавшие в них с каким-то хищным любопытством. Иногда она различала в общей их массе голодные желто-серые круглые глаза, смотревшие на нее так, словно она была невиданным и желанным деликатесом.
- Где мы? Что это за место? – спросила Лада.
Мора взглянула на нее исподлобья колючим недовольным взглядом, перестав на мгновение начищать до блеска лежавший на ее коленях неизвестный Ладе образец опасного оружия с несколькими изогнутыми лезвиями.
- Тебе лучше знать, что это за место, – произнесла она злобно.
- При чем тут я? – возмутилась Лада.
Над куполом раздался громкий треск, небо мгновенно потемнело и оскалилось рваными черными дырами. Мора с Ладой одновременно подняли головы. Лада испуганно посмотрела на свою похитительницу, и ей показалось, что лицо Моры расслабилось, черты стали более мягкими и спокойными. Она взглянула на Ладу мирно и как можно более мягко произнесла:
- Мы ждем пока Марго доставит Нику в безопасное место и сможет помочь нам. Я не смогла вывезти тебя из этого мира, потому что кто-то блокирует меня, и окружающая действительность более не подчиняется мне. Иными словами, я не могу найти выход. Но я могу создавать тени. Это вполне безопасное для нас место, здесь нам ничего не угрожает, если, конечно… – тут она бросила взгляд на небо, облизнув губу. – Если, конечно, мы сами будем спокойны и уравновешены.
- Что случилось с Никой? – спросила Лада, совершенно растерявшись.
- Это долгая история… – вздохнула Мора.
Лада тоже не удержалась от разглядывания опасно нависающей над ними тучи, которая, впрочем, вскоре растаяла. Все это время Мора следила за каждым движением Лады, внимательно изучая малейшие мимические движения на ее лице. Лада растерянно взглянула на Мору. К счастью, это безмолвное противостояние закончилось, так как в воздухе рядом с Морой взвился черный столб дыма, из которого появилась Марго. Лада могла бы поклясться, что видела черное крыло, мелькнувшее в облаке. Но теперь от него не было и следа. Все внимание ее было обращено к черной королеве, но боковым зрением она заметила, что странные силуэты, толпившиеся вкруг их укрытия, при появлении Марго тут же разбежались во все стороны.
Марго посмотрела на Ладу, ничего не сказав, и тут же принялась выяснять обстоятельства. Они с Морой говорили о каких-то сложных вещах, о которых Ладе решительно ничего не было известно. И только когда их непонятный диалог, наконец, подошел к концу, обе они одновременно повернулись к Ладе. Выдержать взгляд Марго и так было не просто, но когда на тебя смотрят две Марго сразу, ситуация становится едва ли выносимой.
- Что будем делать? – спросила Лада простоватым тоном в попытке разрешить эту неприятную ситуацию, так, словно им предстояло какое-то малозначительное и несложное дело.
- Теперь все зависит только от тебя, дорогая, – холодным тоном отрезала Марго.
Она подошла к Ладе, внимательно заглядывая в ее глаза, словно пытаясь в них что-то отыскать.
- Ты должна постараться быть как можно более собранной. То, что будет происходить дальше, – целиком и полностью подчиняется твоим мыслям, твоим страхам и твоим желаниям. Если хочешь, чтобы мы вышли отсюда и вернулись домой – найди способ управлять своими эмоциями. Теперь ты ведешь нас, ты формируешь реальность, ты определяешь ее форму и содержание. Если ты будешь бояться упасть – упадешь. Если захочешь взлететь – взлетишь. Будь осторожней со своими чувствами. От тебя требуется полная сосредоточенность. Это называется асфар – полупространство. Недосформированный мир. Пока ты не определишь его форму, мы так и будем в подвешенном положении.
Ладу ошарашила ответственность, внезапно свалившаяся на нее, но полный уверенности взгляд Марго не оставлял ей выбора.
- Что я должна делать?
- Я прошу тебя только об одной вещи – представь себе прямую дорогу. И все. Только дорогу.
- Хорошо. Это не кажется таким уж сложным, – Лада глупо улыбнулась. Однако ни Марго, ни Мора почему-то не улыбались ей в ответ. – Я постараюсь, – сказала она теперь серьезно.
Марго кивнула Море, и та потянула за складку окружавшего их купола, заставив его послушно осыпаться. Лада тут же почувствовала влажный ветер, обдувавший ее лицо, и было странным и удивительным видеть, как горы расправляются, превращаясь в холмы, а затем вовсе исчезают в мягких волнах высокой травы. Теперь вокруг них было только поле, полное свежего ароматного разнотравья. Марго взглянула на небо, и Мора с Ладой последовали ее примеру. Сквозь рябь облаков на нем вдруг отчетливо проступили черные контуры – словно все оно было расписано как огромное шахматное поле. А в одной из ячеек прямо над ними возникла карта. Это был Джокер.
- Коломбина… – произнесла Марго, бросив Море многозначительный взгляд. – Теперь мне все ясно. Боюсь, эта задача окажется несколько сложнее, чем я предполагала, – она снова посмотрела на Ладу, положив руку ей на плечо. – Но тебе не о чем беспокоиться, когда мы рядом.
- Что? О чем ты?
- Ни о чем, дорогая, успокойся. Продолжай.
Лада рассеянно мотнула головой, как вдруг что-то странное начало происходить с ее ощущением пространства, земля словно начала вращаться, а небо стремительно падало на них со своей немыслимой высоты. Лада отчаянно закричала, и Марго крепче схватила ее за плечо. Бешенный переворот завершился, но Лада продолжала кричать – земля и небо поменялись местами, и теперь они висели вниз головой, подвешенные над массой мирно плывущих облаков.
- Спокойно, все в порядке, мы не упадем! – сказала Марго, и Лада только теперь перестала истошно орать, изо всех сил вцепившись в ее руку.
- Ты уверена, что мне не о чем беспокоиться? – заикаясь, спросила она.
- Я не говорила, что будет легко, – безапелляционно возразила Марго. – Но падать нам некуда, Лада. Мы в твоем разуме. А теперь глубоко вздохни и не дергайся!
Лада постаралась выполнить совет Марго, закрыв глаза и набрав как можно больше воздуха всей грудью. Ей было невероятно страшно от всего, что произошло за последнее время, от всего, что происходило в течение всей ее жизни. Тонкая струйка слез покатилась вверх по ее лбу, но усилием воли она вновь заставила себя спрятать свои эмоции. На выдохе она вновь ощутила легкое головокружение, но когда она вновь открыла глаза, все было на своих местах.
- Отлично! И не удивляйся ничему, что бы ты не увидела, – предупредила Марго, и громко свистнула.
Тот час же раздался шум копыт, и перед Ладой возникло два коня – черный, с лоснящейся гладкой шерстью, и серый, с мягкими звездчатыми белыми пятнами. Лада смотрела на них с восхищением и страхом перед их мощью. Мора удалилась, и Марго помогла Ладе взобраться на коня. Лада держалась на нем несмело, боясь пошевелиться.
- Тише, спокойнее… – произнесла Марго. – Вообще-то я тебе это говорю! – добавила она, заметив, что Лада решила, что она обращается к коню.
Потрепав серого по загривку, Марго вернулась к вороному, без труда оказавшись в седле. Придерживая серого за удила, она сказала Ладе:
- Ты готова?
- Вроде да… А что мне остается, не будем же мы стоять тут вечно…
- Мудрое решение. Итак, сооруди нам путь.
Лада зажмурилась, но ничего не получалось. Дорога никак не выстраивалась перед Ладой, вместо этого пространство вокруг светилось то красками заката, то ночной глубиной, то предрассветным мягким сиянием.
- Ты думаешь слишком много лишнего, – заметила Марго. – Не думай ни о чем, только о прямой дороге.
- Сейчас, сейчас… – Лада приложила пальцы к вискам, словно это могло ей помочь, и снова постаралась исполнить просьбу Марго. – А почему ты не можешь, ты же придумала коней?
- Моя власть в твоем разуме ограничена. И я бы не хотела применять свои умения здесь. Ты должна сама.
Еще какое-то время они стояли так, серый и вороной нетерпеливо вздували ноздри, бороздя копытами заросшую травой землю, пока прямо перед ними не начала образовываться узкая серая лента, вскоре перетекшая в широкую асфальтовую дорогу с разметкой.
- Хм… – кивнула Марго, – можно и так…
Лада открыла глаза, удовлетворенно взглянув на свое творение, а Марго, не дав ей засмотреться, хлестнула серого по крупу, и вот они уже мчались в бешенной гонке по гладко накатанной полосе. Лада даже не успела опомниться, как все вокруг начало сворачиваться вокруг их пути. Краски смешались, и она уже не различала где поле, где небо, где горы, лишь смутно замечая боковым зрением темный силуэт Марго на вороном коне, стремительно летевший слева от нее. Помня наставление, Лада из всех сил старалась не отвлекаться, усердно следя за серой лентой, разворачивавшейся прямо перед ней. Однако происходившее вокруг было слишком увлекательно, чтобы можно было хладнокровно это игнорировать. К тому же, дело оказалось не таким уж простым. На дороге то и дело возникали колдобины, рытвины, а иногда и целые руины, через которые кони перелетали с ошеломительной резвостью. Но чем быстрее они скакали, тем опаснее становилась окружающая обстановка. Дорога сворачивалась узлами, небо и земля то и дело менялись местами, густые заросли внезапно выраставших деревьев норовили сорвать Ладу с седла, изорвав дорогу мощными корнями, страшный ветер дул, казалось, со всех сторон сразу, бросая в путников вырванные коряги, мертвых птиц, и массу неизвестно откуда появлявшихся предметов – обрывков черепицы, камней, искореженных автомобильных дверец и всего, что только могло прийти Ладе на ум.
Несколько раз они проезжали какие-то селения, и дорога, минуя все правила логики, то пробивала насквозь целые здания, то уходила под землю, прорывая коммуникации разветвленных городских сетей, в которых обитали аллигаторы, змеи, и странные существа, которых Лада видела при своем первом пробуждении, светившими в нее своими жуткими желтыми глазами. Затем дорога вдруг исчезла, и Лада с Марго неслись уже по безжизненной бурой почве к темнеющим уродливыми силуэтами скалам на горизонте. Ладе не терпелось поскорей выбраться из этого бесконечного лабиринта, но докричаться до Марго было невозможно, она вряд ли услышала бы ее, и ответила на ее главный мучительный вопрос.
Наконец, впереди стал отчетливо прослеживаться силуэт небольшого дома, так странно контрастировавшего с голыми красно-бурыми скалами, словно он был вырван из какого-то детского парка развлечений, и принесен в это жуткое место неистовым и нелепым ураганом. Марго внезапно остановила своего коня, и серый тоже затормозил.
В нескольких метрах от них прямо перед домом земля разверзлась, образовав мощный глубокий провал, обводящий горы далеко за горизонтом. Марго спустилась на землю, а затем помогла Ладе. Серый и вороной кони разбежались в разные стороны, словно так и было задумано. Провожая их взглядом, Лада подошла к обрыву. Дна пропасти не было видно. Она поежилась, только сейчас заметив, что Мора вновь вернулась, и они что-то бурно обсуждали с Марго у нее за спиной.
- Смотри! – Мора повернула голову назад, туда, откуда они только что приехали.
Марго и Лада проследили ее взгляд, заметив, как вдалеке ровная пустынная линия исказилась темно-коричневыми силуэтами, приближавшимися к ним со всех сторон.
- Что это? Кто эти существа? – вскрикнула Лада, узнав в них тех жутких желтоглазых тварей.
- Это сварги. Но не важно. У нас теперь только один выход, – и она бросила взгляд на стоявший за обрывом дом.
Дом был двухэтажным, деревянным, с мезонином, выкрашенный в белый цвет. Краска местами облупилась, окрасившись желто-серыми и бурыми пятнами. Над главным входом развевалась по ветру оборванная гирлянда разноцветных флажков, по карнизу и окнам были развешаны мигающие недобрым светом гирлянды, а на лужайке, в полуистлевшей серо-желтой траве челноками маячили картонные силуэты разных театральных персонажей – клоунов и клоунесс, фокусников и разодетых в пышные гротескные костюмы актрис с мушками на щеках, застывшие в нелепых позах. Лада сморщилась, разглядывая эту картину.
- Что-то мне туда не хочется. И к тому же, как мы перейдем ров? – она пнула камешек, лежавший у ее ног, и тот улетел далеко вниз, не произведя ни звука.
Лада следила за его падением со смешанным чувством страха и отвращения.
- Похоже, только так мы сумеем выйти, разорвав этот порочный круг превращений, – ответила Марго. – Или, быть может, ты хотела бы присоединиться к той веселой компании? – она махнула головой в сторону горизонта, потемневшего от скапливающейся, словно орда, армии жутковатых существ.
- Ну уж нет… – испугалась Лада, прикидывая, что сварги, наверняка, очень кровожадны и невероятно уродливы вблизи.
- Тогда вперед!
Марго, бросив Море какой-то странный взгляд, шагнула за край обрыва. Лада вскрикнула, прикрыв рот, но Марго не упала. Она спокойно стояла над пропастью. Вскоре к ней присоединилась Мора. Они стояли вдвоем, в шаге от края, и Марго протянула Ладе руку.
- Мы стоим на невидимом мосту. Давай, не бойся, нас отделяет от выхода всего лишь несколько шагов!
Лада не верила своим глазам.
- Этого не может быть!
- Здесь все может быть, разве ты еще не поняла этого? – спросила Мора.
Лада нерешительно подступила к обрыву, дотянувшись до Моры и Марго, но вот заставить себя сделать шаг, она не могла. Зависнув над обрывом, она с ужасом смотрела вниз.
- Лада! Смотри вперед! – крикнула Марго.
Это несколько подстегнуло ее, и она занесла ногу над пропастью.
- Не бойся, мы не падаем, ты же видишь! – не вытерпела Мора.
Лада задержала дыхание, наконец, опустив ногу. К ее удивлению, вместо податливого воздуха, она почувствовала твердое основание. Последовав совету Марго, она подняла голову, глядя только прямо перед собой, занимая свое воображение разглядыванием деревянного дома. Так, шаг за шагом, держась за Мору и Марго, она, наконец, сумела перейти обрыв. К этому времени кровожадные твари с желтыми глазами уже почти догнали их, столпившись над обрывом. Несколько из них шагнули вперед и с отвратительным воплем полетели вниз. Остальные решили не испытывать судьбу, пятясь назад и злобно шипя.
- Ничего удивительного, кто же может ходить по воздуху? – улыбнулась Марго, пожав плечами.
- Но… – попыталась уточнить Лада, – ты сказала, что там есть мост…
- Да нет там никакого моста! – прыснула Мора, расхохотавшись. – Тебе еще учиться и учиться! – и она потрепала Ладу по плечу. – Мост… – продолжала посмеиваться она, направляясь к дому. – Невидимый…
Лада, удивленная и ошарашенная этой новостью, поплелась за ней, не видя ничего вокруг, даже перестав разглядывать картонные фигурки. Впрочем, воздух вокруг был столь мрачен, что ей даже не хотелось вдаваться в подробности, лишь бы весь этот ужас поскорей закончился. Когда они взошли на крыльцо по скрипящим ступенькам, двери перед ними резко распахнулись, как от сильного ветра. Из глубины дома на них смотрела густая темнота, и были слышны чей-то смех и убегающие шаги. Лада притормозила.
- Давайте не пойдем туда! – она жалобно смотрела в лицо Марго.
- У нас нет другого пути, – спокойно ответила она.
- Меня не покидает ощущение, что это ловушка! – всхлипнула Лада.
Марго с Морой обступили Ладу, крепко взяв ее за руки.
- Разумеется, это ловушка! Именно это нам и нужно! – упрямо заявила Марго. – Как говорится: «Не рой другому яму…». И тот, кто за всем этим стоит, будет вынужден явить нам свое лицо! И только так мы сможем покинуть это место.
Лада вздохнула, и они шагнули вперед. В довольно вместительном фойе никого не было. Стены, отделанные красным деревом, изрядно обветшали, а пол, выстланный черно-белой шахматной плиткой, изошелся мелким кракелюром трещин. Широкая и изящная трехмаршевая лестница проглядывала перед ними в темноте, освещенная слабым светом, льющимся из-под задернутых тяжелых штор, закрывавших огромное окно с запыленным мрачным витражом. Направо и налево от входа раскинулись смежные комнаты, показавшиеся Ладе совершенно не соответствующими внешнему размеру дома. Они и в самом деле казались бесконечными. Сделав еще несколько шагов вперед, Лада с ужасом обнаружила, что ее руки растягиваются, разнося Марго и Мору далеко в стороны в бесконечные анфилады темных комнат. Лада еще крепче вцепилась в ускользающие от нее единственные островки надежды, вскоре перестав чувствовать ни руку Марго, ни руку Моры. Стены фойе исказились, и все пространство скрутилось вокруг Лады, унося ее словно в чрево неведомого зверя. Лада закричала, закрыв глаза. В чехарде звуков ломающихся стен и перекрытий, Лада потеряла счет времени. И когда все, наконец, успокоилось, и наступила тишина, пугавшая ее теперь даже больше, она открыла глаза.
В белой комнате, где она лежала, укутанная в груду своих чрезмерно длинных запутавшихся рук, царил полумрак. На белых стенах бродили мрачные тени, отбрасываемые голыми деревьями, проглядывавшими за длинным окном почти под потолком, единственным проемом в этой комнате. С потолка свисала лампочка, обмотанная оборванным проводом. Лада теперь могла смотреть только на нее. На не горящую голую лампу на такой же голой и пустой поверхности потолка, на которой проглядывала лишь неглубокая борозда стыка железобетонных плит. Лада не могла понять, где кончаются ее руки, и не могла пошевелить всей этой массой своего искаженного тела. Минуты шли, погребенные под тяжелой завесой тишины. Лада решила, что больше не может сопротивляться. Пусть все остается так, в конце концов. Ей больше ничего не нужно. Окутанная гипнотическими силами, Лада почти закрыла глаза, чтобы уснуть насовсем, как вдруг шум за окном заставил ее пошевелить веками. Это были чьи-то шаги. В проеме окна Лада с удивлением увидела пару опустившихся огромных ног в аккуратных зеленых туфельках на маленьком каблуке. Сверху опустился клок рыжих волос, и огромный зеленый глаз, прищурившись, посмотрел прямо на Ладу. Великанша хихикнула, собираясь запустить в окно свою огромную руку, как вдруг стена слева от Лады сама собой осыпалась, тая в черном тумане. Нелепая рука за окном испуганно отпрянула, а Лада из последних сил повернула голову, увидев Марго, шагнувшую к ней через остатки обрушенной стены.
Руки Лады свернулись, возвратясь к своей обычной длине, но она все еще не могла пошевелиться, лежа на жестком полу посредине комнаты. Краем глаза Лада заметила, что Марго выглядит как-то необычно, странно. Ее чернеющий силуэт с белым лицом расплывался в глазах, и она опустила веки, не в силах больше сопротивляться. Марго собиралась подойти к ней, но ноги ее внезапно увязли в бетоне, а Лада начала проваливаться сквозь пол. Марго вынужденно остановилась, озабоченно глядя, как Лада исчезает, оплавляясь в серой массе. Не став медлить, Марго прибегла к решительной мере. Она резко выбросила в сторону правую руку, и черная вода бешенной волной мгновенно заполнила комнату. Все таяло в ней, как в кислоте. Все, кроме Лады. Марго сделала еще несколько шагов к ней, приподнятой на волнах, как вдруг потолок над Ладой осыпался, и сотни призрачных пространств разом ворвались через образовавшуюся дыру, отрезав ее от Марго.
Марго внимательно наблюдала, как сотни теней мелькали между ними, как полуобрушенные стены комнаты оказывались то в одном, то в другом месте, и бесконечный рой улиц, площадей, пустынь, лесов и озер разбегался из своего центра во все стороны. Центра, которым была Лада. Сквозь пелену мелькавших образов Марго видела ее лежащую на полу маленькую фигурку, от которой в разные стороны растекались красно-бурые ручейки. Затем образы над Ладой потемнели, скучившись в густое черное облако, в котором все слилось в сплошную массу, и невозможно было уже различить природы отдельных явлений. Марго осторожно прошла сквозь облако, послушно расступавшееся перед ней. Лада открыла глаза. Но в них уже ничего нельзя было прочесть. Она смотрела наверх так, словно уже была мертва, и часть ее телесной оболочки распадалась маленькими крошками, обнажая глубокую черноту, сочившуюся под кожей.
- Почему она не сопротивляется? – озабоченно спросила Мора, вынырнувшая с другой стороны комнаты сквозь стену.
- Она не умеет. Никогда не умела…
Взгляд Марго стал мрачен и тяжел.
- У меня нет выбора, я должна ей помочь.
- Постой! – Мора схватила ее за руку. – Ты не можешь вмешиваться! Я знаю, что ты собираешься делать, но это вмешательство в ее личность не пройдет даром! Восемь камней, помнишь? Они неприкосновенны!
- Я не смогу собрать ее, если она разлетится по всей вселенной!
- Когда ты делала это с Марджери, ты знала, что будет, но сейчас, ты уверена в своем решении?
- Я не знаю, как это повлияет на нее в дальнейшем, но все же предпочитаю выбрать меньшее из зол!
Мора, наконец, высвободила Марго, и та осторожно провела рукой над Ладой. Черная вода послушно приподняла ее над поверхностью. Марго дотронулась до лица Лады, и белые, светящиеся бледным фосфорическим светом частички ее кожи прилипли к руке. Марго вздохнула.
- Прости... – произнесла она шепотом, подставив ладонь ко рту.
Слегка дунув над ладонью, Марго смотрела, как черный газ тонкой струйкой проникает Ладе в ноздри, и как ее светло-карие глаза темнеют, наливаясь глубоким черным цветом. Тело Лады перестало осыпаться, и стены комнаты прекратили искажение. Спустя еще несколько минут, все окончательно успокоилось. Лада открыла глаза, словно проснувшись от какого-то долгого и нелепого болезненного сна. Слегка пошатываясь, она обнаружила, что стоит уже на своих ногах, и все вокруг больше никуда не убегает и не рушится. Она ощупала свое лицо, с удивлением обнаружив мраморный холод кожи и длинный черный локон своих волос. Страха больше не было. Марго стояла рядом с ней, спокойно ожидая пока она полностью придет в себя.
Лада оглядела равномерную гладь белых стен и блеклый свет, лившийся от запыленных стекол. Несколько минут она молчала, хлопая ресницами и пытаясь осознать свое существование. Что-то странное творилось внутри нее. Она ощущала тишину – все ее чувства и мысли замерли, затихли перед необыкновенной неизвестно откуда взявшейся силой, наполнявшей ее до краев.
- Почему мы до сих пор здесь? – спросила она.
Марго улыбнулась.
- Ты, наконец, проснулась, но еще не сделала своего первого шага.
Лада взглянула на нее, нахмурившись. Она вновь была такой, какой Лада привыкла ее видеть.
- Меня вконец достали все эти странности, я готова просто испепелить здесь все.
- Нам это не поможет, – покачала головой Марго. – Разрубить Гордиев узел не всегда означает найти выход. Как бы второпях не выплеснуть младенца вместе с водой.
- Отчего ты говоришь загадками? Почему не скажешь прямо? – сердилась Лада.
Марго возвела глаза вверх, и затем скомандовала:
- Идем!
Она зашагала к стене напротив окна, в которой теперь сквозь тень проступил широкий портал. Лада пошла следом. Выйдя из пустой комнаты, они оказались в высоком и длинном хранилище, сплошь уставленном стеллажами с разного рода бесполезными вещицами, как воспринимала их теперь Лада. То и дело справа и слева слышались легкие шаги и далекий сдерживаемый смех, словно кто-то все это время следил за ними, но Лада больше не придавала этому значения. Страха исчез. Правда, вместе с ним ушли и все остальные чувства. Это было странное состояние. Она словно почувствовала опору внутри себя самой, она чувствовала себя защищенной, опасной и сильной. Но как ни старалась, она не могла отыскать внутри себя смысл, основание жизни – любовь и желание быть ее частью. За этими размышлениями, они преодолевали коридоры и склады, все сплошь заваленные выброшенными вещами всех размеров и назначений. Лада просто шла за Марго, лишь изредка буравя взглядом ее черный силуэт. Вскоре они оказались в светлой галерее. Это была небольшая рекреация, вся отделанная деревом. И потолок, и пол, и стены были обшиты длинными окрашенными в светло-коричневый цвет досками. Слева бил яркий молочно-белый свет из пяти окон с равномерно квадратной сеткой рам. Справа у стены стояло несколько старых покосившихся шкафов, и везде по полу были разбросаны книги, банки, кукольные парички, высушенные фрукты и еще много всякой всячины. Впереди за аркой были видны ступени, ведшие в следующую залу. Вдруг Лада остановилась, Марго обернулась, вопросительно глядя на нее.
- Я слышу чей-то плач.
Марго нахмурилась.
- Уверена, что нам стоит из-за этого останавливаться?
- Подожди, мне кажется, он идет отсюда… – Лада подошла к большому шкафу с двумя дверцами и открытой верхней полкой.
- Лада…
Но она не слушала, подняв руку.
- Я не могу уйти… Там кто-то есть!
- Не стоит сейчас копаться в этих вещах! – убеждала ее Марго. – Мы должны найти выход как можно скорее.
Но Лада уже открыла дверцу, в ужасе отскочив от шкафа. Марго обняла ее за плечо.
- Я предупреждала…
Лада закрыла рот в приступе подступившей тошноты. В шкафу стоял большой аквариум, покрытый тиной и водорослями, в котором едва умещалась нелепо согнувшаяся мертвая русалка. На ее руках покоилась ее же отрубленная голова, и волнистые рыжие волосы опутывали ее тело и чешуйчатый хвост, уже затронутые тлением. Лада тяжело дышала, и слезы крупными каплями бежали по ее щекам. В этот момент она перестала чувствовать себя сильной и значимой. Марго смотрела на это зрелище спокойно и молча, гладя Ладу по плечам.
- Я не оставлю это так… – сквозь слезы шептала Лада.
- Пойдем…
- Нет!
И Лада вырвалась из объятий Марго, закрыв лицо руками. Марго не стала ей мешать, однако произошедшее дальше удивило даже ее. Лада опустила руки, закрыв глаза. Она прислушивалась к каждому звуку, представляя себе шум моря. Вскоре из разбитых стекол подул соленый морской ветер, свет стал ярче и за пыльными окнами было видно, как бирюзово-голубая масса, таящая в солнечном мареве, подступает к ним. Створки центрального окна мягко распахнулись, повинуясь стихии, и в комнату ворвался поток воды, впрочем, совершенно организованно лившийся вдоль русла, определенного Ладой. Как только вода достигла шкафа, стенки аквариума распались, и безжизненное тело русалки, поднятое над волнами, пронеслось перед Ладой. Голова ее тут же вернулась на место, и Лада с Марго наблюдали, как кожа ее приобретает здоровый живой оттенок, очищается от последних следов тления, рубец на шее заживает, и выпадающие волосы приобретают силу и блеск. Еще секунда, и русалка сделала резкий глубокий вдох, открыв глаза и изогнувшись над волной. Моргнув мокрыми ресницами, она бросилась в воду, серебрившуюся на поверхности тысячами солнечных бликов. Вынырнув и улыбнувшись Ладе задорной улыбкой, она умчалась в нарисованное ей море.
Марго смотрела за этим зрелищем совершенно сбитая с толку, положив руку на грудь, туда, где еле слышно раздавались пульсирующие удары. Лада улыбалась, глядя, как вода убегает за окошко.
- Теперь можем идти!
Марго кивнула, никак не прокомментировав это событие, и они устремились на лестницу. Как только они оказались на площадке, стена за ними отрезала светлую галерею, выдворив их в небольшое помещение с темно-зелеными стенами и шахматным полом. Идти дальше было некуда, но, впрочем, в этом теперь не было необходимости.
Из-за угла к ним навстречу вышла девушка в наряде клоунессы, лицо ее выражало полнейшее недовольство, но только наполовину. Другая же половина была в восхитительно возбужденном состоянии, со злорадной искоркой в зеленом глазу. Второй глаз ее был обычного карего цвета. Такое же разделение царило и в ее волосах – наполовину темно русых, наполовину рыжих, забранных в высокие озорные хвосты.
- Тюрьма Лакримора показалась тебе не слишком приятным местом, Клео? Разве там не собрана отличная публика для твоих выступлений? – издевательски поинтересовалась Марго.
Коломбина хмыкнула.
- Теперь можешь шутить сколько влезет! До бесконечности! – она захохотала заразительным смехом. – Ведь вы мои заключенные! Теперь я надзиратель, тюремщик и судья! – она жеманно повела плечами. – А вы – узники безумия! Навсегда! Ха! Я в диком восхищении! Вам не выбраться из этого места. Ибо кое-кто не сможет устоять перед искушением… – она состроила расстроенную гримасу, прикусив пухлую губку, и глядя прямо на Ладу.
Из-за спины Марго вышла Мора, встав справа от Лады, и Коломбина в восторге всплеснула руками.
- Это безумно! Безумно здорово! У меня столько иллюзий припасено для каждой из вас!
- И чем же мы тебе так приглянулись? – спокойно спросила Марго.
- Ты убийца! – вскричала Коломбина. – Ты уничтожила карту моего брата! И я мщу тебе с огромным удовольствием! – она снова засмеялась. – Ну а с тобой мы вполне могли бы подружиться! – она бросила взгляд на Мору. – Тебе ведь тоже хочется стать свободной? Перестать быть просто тенью, вечно прятаться у нее за спиной? – она говорила возбужденно и артистично жестикулировала. – Ну, а ты? – она повернулась к Ладе. – Ты здесь почетный гость! К твоим услугам все виды безумия! Оторвемся на славу, сколько можно скрываться? Пусть все знают, кто ты на самом деле! Создательница миров!
Она собиралась еще что-то сказать, но тут Марго резким ударом оглушила Ладу, и та без сознания рухнула на пол. Опешив, Коломбина замерла на месте, перестав веселиться.
- Что ты наделала! – вскричала она.
- Прости, ты хотела еще что-то сказать? У меня нет на это времени. Я могла бы вывести ее из игры с самого начала, ведь это ее слабости дают пищу твоим безумствам. Но мне было крайне необходимо встретиться с тобой лично. Я не могла позволить тебе действовать исподтишка, отравляя всем нам жизнь, – Марго щелкнула пальцем, и Коломбина, обездвиженная, застыла в воздухе. – Тебе и твоему братцу нужна твердая рука. Но на этот раз я не отправлю тебя в Лакримор. По счастливой случайности у меня для тебя есть другое место. Очень и очень кстати… – Марго улыбнулась, доставая из-за пазухи книжку. – Вот, смотри, что здесь написано: «Книга моих кошмаров. Лада Муравьева». Не правда ли, замечательно все складывается?
На лице Коломбины отобразился ужас, но она не могла пошевелиться.
- Мора, милая, теперь твоя очередь.
- Чего? – удивилась Мора.
Марго дернула бровью.
- Мойра поведала мне, что ты можешь обращать людей в тени, а тени отлично хранятся в книгах, подобных этой.
Удивленная Мора протянула глубокое «а», и не вполне уверенная в своих действиях взяла в руки книгу. Потом она посмотрела на Марго, и та по-матерински кивнула ей. Мора пальцем начертила на книге треугольник, и он начал светиться. Затем она повторила то же самое, начертив треугольник на лбу Коломбины, и произнесла только что выдуманное ей заклинание, заставив треугольники вращаться, а бледную тень, в которую превратилась Коломбина, устремиться в щель между ними, запечатав эту книгу.
- Честно сказать, я поражена, – призналась Марго.
- А я-то как… – пробормотала Мора.
- Ну что ж, теперь можно заняться делами поважнее, – удовлетворенно произнесла Марго, принимая из рук Моры книгу, и пряча ее подальше от постороннего взгляда.
- Ты не отправишь ее в библиотеку Мойры? – спросила Мора.
- Нет, эта вещь пригодится мне лично.
Она собралась поднять Ладу, как вдруг раздались хлопки. Из темного угла комнаты вышла неизвестная Марго девушка. Она еще несколько раз похлопала в ладоши, с явным восхищением глядя на Марго. Она была одета в строгий темно-коричневый брючный костюм, ее длинные и темные прямые волосы были забраны в хвост на затылке. От ее худого бледного лица с уточненными благородными чертами и прозрачно-карих глаз исходил такой холод равнодушия и растворенного в высшей самоуверенности спокойствия, что даже Марго это насторожило. Она видела перед собой нечто поистине неподвластное ничему, что она могла бы себе представить.
- Браво! Это было гениально. Ты с такой легкостью расправилась с обеими, что я просто не удержалась. Захотелось поприветствовать тебя лично. Обычно я остаюсь в тени. Ведь это самое лучшее место для наблюдений за сценой, – произнесла она, мягко выдерживая паузы между словами.
- Кто ты?
- С кем ты говоришь? – нахмурилась Мора.
Девушка с умилением взглянула на Мору.
- Прикажи ей замолчать. Она всего лишь тень. Пусть знает свое место.
Марго подняла руку, давая Море знак подождать.
Незнакомка снисходительно приподняла бровь.
- Для начала сойдет.
Она подошла к Ладе, равнодушно разглядывая ее обмякшее тело.
- Избавься от нее. Я не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделала. Она принесла нам столько проблем, стоило ли вообще с ней возиться?
- Определенно стоило, – осторожно ответила Марго, следя за внезапной гостьей. Черты ее лица казались знакомыми, но вот кого именно она напоминала, Марго пока не могла определить.
Девушка вздохнула.
- Жаль. Я считала, что ты сможешь куда лучше воспользоваться моими дарами. Но ты и здесь не можешь пойти до конца.
- О чем ты говоришь?
- Все еще думаешь не галлюцинация ли я? – она скривилась в саркастической усмешке. – Нет, поверь мне. Я намного-намного хуже, чем любая галлюцинация, которая может тебе привидеться. Но, вернемся к твоему вопросу. И начнем, скажем, с Венго. Да, это я дала его тебе. Я внушила тебе эту мысль, я взрастила ее, я сделала ее желанной, я дала тебе это оружие, в высшем смысле этого слова, чтобы ты воспользовалась им по назначению. По назначению! Неужели это было так сложно? – она всплеснула руками. – Но ты пошла на попятную. Хотя, знаешь, забавно было наблюдать, как все считают тебя злом во плоти, не понимая, что я действую в каждой из них, – она мерзко улыбнулась. – Правда, это так глупо! Изольда была вторым моим посланием. Но ты слишком привязалась к своим «птенцам». И это печально. Печально, что ты тратишь свои громадные ресурсы на нечто столь недостойное твоего величия. Но, знаешь, есть одна вещь, за которую я тебе благодарна, – взгляд ее упал на Мору, точнее на мортиллит, болтавшийся на ее шее, и она заметила, наигранно приподняв брови в скорбном выражении: – Бедный Нейшо! Он так боялся, что сила озера достанется мне, что решил действовать импульсивно. Подумать только, что может сделать одна маленькая капля крови, – она вздохнула, вновь переведя взгляд на Марго. – Но ты все равно помогла мне. Ты разрушила стену. Ты освободила меня.
- Кто ты? – повторила свой вопрос Марго.
- Ты еще не поняла? – и лицо девушки начало меняться, Марго увидела в нем себя и Грейс, и Кэт, и Фиалетт…всех. – Я – Руди.
- Нет… – Марго изумленно замолчала. – Ты лжешь!
- Докажи, аэрнэ… – улыбаясь, ответила незнакомка, растворившись в клубах черного дыма.
Марго опустила глаза. «Аэрнэ»? Что это еще за слово?
- Что это было? – спросила Мора.
- Это было… это было что-то очень и очень странное, – ответила Марго, опускаясь к Ладе. – Давай вернем ее домой и поговорим по дороге.
Глава 18. Шахе
Они сидели за столом в небольшой комнатке, освещенной лишь одной лампой с кружевным абажуром, подвешенной ровно над центром круглого стола. Света ее не хватало, чтобы стали хорошо видны стены и другие детали убранства, но зато для некоторых из собравшихся это послужило отличным камуфляжем. Самую темную часть комнаты, почти в углу, занимал Наблюдатель. Он не спешил вмешиваться в разбушевавшиеся споры, по своему обычаю внимательно следя за происходящим. С его точки зрения это было вполне разумно, ведь спор касался предмета, в котором он никак не мог определиться.
- У нас с вами только один выход из сложившейся ситуации, – утверждала Марго. – мы должны отправить Ладу в Сенполиум первой. Вы присоединитесь позднее.
Слева от нее сидела непривычно молчаливая Ника. От ее густо накрашенных глаз вниз по лицу расходились черные извилистые полоски, но никто из собравшихся не смел ни о чем ее спрашивать. Напротив Марго сидела Галя, и в этот момент, в полумраке комнаты, она казалась еще больше на нее похожа. Кэт и Фая по обычаю держались рядом, после своего примирения они стали еще более близки, если такое вообще возможно. Рядом с Галей стояла Эйрин. Ей, как и Наблюдателю, не сиделось. Но в отличие от него, она предпочитала участвовать в диалоге.
- Как она воспримет реальный мир, готова ли она к этому, сможет ли в нем остаться, поможет ли это действие избежать катастрофы надвигающегося хаоса?
Марго отнеслась к этим вопросам со вниманием и снисходительно улыбнулась.
- Эйрин, Лада живет на свете настолько больше, чем мы, что это сложно представить. Ей больше трех тысяч лет. Ее проблема в том, что ее история растянулась настолько, что все стало абсурдным. Я имею в виду, что будь у нее силы тогда самостоятельно преодолеть свой кризис, поверить в то, что она не сумасшедшая, и все ее «иллюзии» реальные, мы бы получили совсем другую историю мира. Не исключено, что нас с вами вообще бы не было. Но… – Марго сделала небольшую паузу, оглядев всех, – вы упускаете из виду уникальность того момента, что я нашла всех вас, и теперь мы уже хотя бы сидим за одним столом. Все знают кто они, понимают ли? Другой вопрос. В этом, я надеюсь, вы друг другу поможете. Но я считаю своим долгом показать вам то, как я вижу ваши роли в этом «расколе».
Все молчали. Эйрин, наконец, села, перестав маячить за спиной Гали. Марго выдержала еще одну паузу.
- Лада… то есть Лиа. Предлагаю начать называть вещи своими менами. Лиа была первой шахе. Мы с вами не знаем почему так случилось. Но Нейшо намекнул мне, что есть некий враг, имеющий столько влияния, что он способен вредить высшим уровням Пратэи. Он отказался говорить мне открыто. И я хочу спросить, знает ли кто-то из вас об этом? – она посмотрела на Эйрин.
Но та покачала головой.
- Я никогда не думала, что этот «раскол» произошел искусственно. Мне всегда казалось, что он следствие нарушения духовных законов…
- Того, что эйды стали знаться с Хаосом? – язвительно уточнила Марго.
Эйрин кивнула.
- Не только. Миры за гранью всегда были источником чего-то мрачного и худого. Но мы ничего не знали о них. Порталов почти не было. Эйды считали их брешью в преисподнюю. Оттуда приходили колдуны, неведомые чудовища, люди с недобрыми намерениями. Не вижу ничего предосудительного в том, что Сенполиум запрещал своим коэннам вступать во взаимодействие с пришельцами оттуда, и, тем более, самим ходить за грань.
- Разве на Терросе нет своих колдунов? – дернула бровью Марго. – Я устану перечислять все верования народов Терроса, и жестокость их культов…
- Да, но эйды верят в единого Бога. Наша культура несет просвещение, мы освобождаем людей от их болезненных обычаев. Сколько из тех, что примкнули к нам, перестали приносить человеческие жертвы? Сколько стали развивать науки и ремесла вместо того…
- Я знаю историю, Эйрин, – прервала ее Марго. – Но ты не можешь отрицать, что отказ от изучения миров за гранью был самой большой ошибкой эйдов за всю их историю.
Эйрин нахмурилась, отрицать этот факт было глупо.
- Значит, ты ничего не знаешь о том, кто мог бы быть нашим личным врагом, врагом Сарфарваллы?
Эйрин замотала головой.
- Энкуаль, Хаос… может, там есть кто-то особо опасный? Кто ненавидит Террос…
- В этом был бы смысл, если бы мы считали Хаос чем-то противопоставленным Терросу, – вмешался Наблюдатель. Марго кивнула, поддерживая эту мысль. – Я соглашусь с Марго. Эйды просчитались. И этот провал стоил нам очень дорого. Я всю жизнь прожил на Энкуале, пока меня не нашла Марго. Энкуаль мало отличается от Терроса, лишь своим безумным многообразием. И тем, что оторванные от вашего просвещения, народы Энкуаля как будто всегда ходят по кругу. Если вы понимаете о чем я. Эйдааль, как самая сильная держава Пратэи, обязан был выстроить мирами за гранью логичное взаимодействие. Но я понимаю, у него не было сил.
- Что конкретно ты имеешь в виду? – спросила Марго.
- Я имею в виду, что ни одна армия мира не справится с тем, что может прийти из Энкуаля. Вам нужны сверхъестественные силы. Как даффи сдерживали Хаос и Энкуаль? Им помогали мирройи. У Нейшо был строгий запрет на вред даффи. Так что мирройи, телепаты, умеющие преодолевать любые расстояния и пространства в долю мгновения, помогали культуре даффи расти и обогащаться, и защищали их от дурных влияний. А еще, до сих пор именно они защищают Нортарг от распада и гражданской войны. Десять лет без короля и столицы, какое еще чудо могло это сделать? Только люди, стоящие во главе арей по всему Нортаргу, умеющие внушать народу любые мысли. Например, безоговорочную веру в возрождение даффи. Так что… – Наблюдатель тоже оглядел присутствующих, – эйды по-своему были правы. Они понимали, что не смогут своими человеческими силами и убеждениями сохранить порядок. Что такое оружие человека, копья, мечи и стрелы, против даже одного мирройя? Заметь, Марго, и Эйрин, мирройи никогда не предпринимали попыток действительно захватить всю власть, хотя и могли. Нейшо запретил им.
- Общение с Мойрой многое поставило на свои места? – спросила Марго.
Наблюдатель кивнул.
- Мы имеем то, что имеем. И Мойра, между прочим, тоже отказалась говорить о причине раскола и таинственном враге. Все они в один голос твердят, что именно ты, Марго, должна ответить на этот вопрос.
Марго недовольно хмыкнула.
- Ладно, вернемся к этому позже. О Лиа. Вместе с ней Сарфарвалла потеряла что-то очень значимое – умение чувствовать все живое, проживать жизни других. Я слышала, что потом ее никто не видел. И что она перестала помнить кто она. Если, как предположила Эйрин, считать, что причиной раскола стало нарушение духовных законов, то я вполне поверю в то, что Сарфарвалла и есть наш враг.
- Чего? – включилась Кэт.
Остальные изумленно молчали.
- Посуди сама, все лучшее ушло из нее. Ее эмпатия (Лиа), ее любовь к созиданию и вера в лучшее (вы с Эйрин и Фиалетт, сразу три шахе). Только после этого появилась Никаэль, она была отказом испытывать хоть какие-то эмоции, даже плохие. С ней ушла способность вдохновлять и обида на то, что те, кому ты даришь эту возможность, не хотят ни принимать ее, ни быть благодарными. Об этом говорит история Никаэль. Или… кто-то хочет, чтобы она выглядела такой, – Марго посмотрела на Нику, но та не подняла взгляда. – Только тогда вмешался Нейшо. Он создал Грейс, потому что Сарфарвалла перестала быть сознанием мира. Но ее еще можно было вернуть на место, оторвав от болезненного ядра. Грейс не имеет связи с ним, но имеет все ее свойства. Нейшо проверил это на Железной дороге, сделав Грейс ее сознанием. Это был жестокий эксперимент, но удачный. И что-то подсказывает мне, что я не знаю всех целей Нейшо когда он это делал. Потом появилась Марджери. О ее роли я ничего не знаю, но так случилось, что я нашла ее первой. И она стала Наблюдателем для фартара, и станет Наблюдателем Энкуаля. Ведь у него тоже не было души. Лиа не могла стать ей для собственного творения, она заблудилась в своих снах. Самой последней стала я. Нейшо бросил каплю крови Сарфарваллы в озеро Атро. Я уверена, что он боялся, что его сила достанется нашему врагу. Недавно я нашла кое-что… очень странное. Рухнул один из драконов Нор-Атира. Но я нашла не камень, а настоящие останки дракона, и следы под ними. Я пошла им вслед и в старом маяке я нашла выцарапанные на стене палочки и имя: «Руди».
- Руди? – переспросил Наблюдатель.
- Да. Расскажи мне о ней.
- Я… я… наверное, не очень готов… – помедлил Наблюдатель.
- Что ж, подождем, пока наш мир рухнет, – улыбнулась Марго. – У нас еще есть время.
Теперь все смотрели на Наблюдателя, совершенно не терпевшего внимания, особенно к своей собственной истории.
- Я не стану вдаваться в подробности! – сразу предупредил Наблюдатель. – Но, так как вы… и я… связаны. То имеете право знать, – он откашлялся. – Марджери появилась после Великого Пожара.
Кто-то негромко вздохнул. Все переглянулись. На Эйрин было жалко смотреть.
- Ну ты же не могла знать, что это так отразится на Сарфарвалле, – поддержала ее Марго.
- Я не помнил о себе ничего. Я обнаружил себя на руинах какого-то здания. Все были мертвы. Только я выжил. Тогда я стал искать людей, поселения… и встретил бродячую трупу артистов. Они дали мне одежду, еду и кров. И долгое время я путешествовал с ними.
Наблюдатель говорил живо, но сознательно упускал самые значимые и самые болезненные для него детали.
- И моим лучшим другом стала Руди.
- Та сама Руди?
- Да… я… не видел в ней ничего плохого, – Наблюдатель задумался. – Но мне было не с чем сравнить. Я ничего не помнил. На какое-то время наши пути разошлись, я работал у Лорда, ловил всякую нечисть. И тогда мне пришло письмо от Руди, что она тяжело больна. Я сразу вспомнил ее рассказы про озеро Лед и озеро Атро. И решил найти Атро. Ведь по преданиям, оно отравляло озеро Лед, и его вода, которая могла спасти Руди, перестала быть целебной.
Марго постучала пальцам по столу.
- Я вижу здесь какую-то чудовищную махинацию. Кто станет отправлять полузнакомого человека к озеру Атро? Почему ты не подумала об этом?
- Ну я… – растерялся Наблюдатель, – я был обязан ей жизнью… и еще… я тогда не был Наблюдателем. Я получил навыки выживания в очень суровы условиях, живя на Энкуале и работая у Лорда… Чего я только не видел там… Озеро Атро меня не пугало.
- Понятно, – задумчиво произнесла Марго. – Ты стал случайной жертвой, как будто… Если Руди это Сарфарвалла, точнее то, что от нее осталось, она не хотела тебя потерять. Твои качества были ей нужны. Поэтому она держалась рядом. Но еще ей нужно было Атро, точнее то, что в нем было.
- Но как тогда появилась ты? – недоумевала Кэт.
- Нейшо мог взять эту каплю крови когда угодно, – пожала плечами Марго. – Как и слезу, из которой появилась Грейс.
- Мне не нравится эта идея, – вмешалась Фиалетт. – Не может она быть такой. Сарфарвалла…
Марго вздохнула.
- Допустим, мне хотелось бы в это верить. Но не так давно, когда я возвращала Лиа, я встретила Руди.
- Что? – опешил Наблюдатель.
- Да. Она сама вышла сказать свое финальное слово. И, знаешь, это совсем не милая девушка, жаждущая помогать ближнему. Она все это задумала… она вмешивалась в мой фартар, она делала все, чтобы вывести меня из себя, вы много не знаете, но когда Эйрин нашла меня в нашем офисе… это Руди спровоцировала мой приступ. Она до сих пор желает получить силу озера Атро себе. Она невероятно могущественна. Я просто не представляю, что еще это может быть. И она назвала меня «аэрнэ», что значит «сестра» на языке Хаоса. Нейшо дал мне жизнь с условием, что я уйду с ним в Хаос. Полагаю, там я встречу Руди снова. И еще… может быть, Нейшо хочет, чтобы мы заняли место Сарфарваллы, если ее уже нельзя спасти. Он сказала, что только моя рука не дрогнет, поэтому я. Поэтому он меня выбрал.
- Ты должна убить ее? – ужаснулась Эйрин.
Марго молча кивнула.
- Мне сложно в это поверить… – полушепотом произнесла она.
- Когда мир стоит на волоске от гибели, Эйрин… ты ведь устроила Великий Пожар?
- Но к чему это привело? – тут же возразила она.
Марго отвернулась.
- Я не могу знать всего, что там будет. Но, судя по всему, наше положение отчаянное.
- У каждой из нас своя история, у той же, что является «ядром» – одна на всех, – напомнила Фиалетт. – И то, что ты рассказала, не похоже на это.
- Это слишком размытые утверждения, – повела плечом Марго.
- И где же тогда сама Сарфарвалла? – растерянно произнесла вслух Эйрин, резюмируя повисший в воздухе вопрос.
- А, может быть, мы вместе и есть она? – высказал свою мысль Наблюдатель. – Может, и нет никакого ядра. А Руди… может, она тоже часть нас? А, может, ядро это Лиа? Она создала Энкуаль, кто из нас на такое способен?
- Будь Лиа Сарфарваллой, ее пробуждение изменило бы что-то в нашей ситуации. Но я не вижу положительных изменений, – заметила Марго.
- Но ведь она больна, все не может измениться сразу, – нашелся Наблюдатель.
- В любом случае, вы все понимаете, что у нас не остается иного выхода. Вы едете в Сенполиум, но Лиа едет первой. Сегодня. А я… ухожу в Хаос, как и обещала Нейшо.
***
В эту ночь Ладе снова плохо спалось, и хотя возникающие временами обрывочные сны никак не запоминались, она была абсолютно точно уверена в их кошмарности. Но один сон она все же запомнила. Ей снилось, что все ее приключения ей приснились, и Марго, и сама Мириада, и Артемьевское – все сон. Забыв его как что-то дурное, она гуляет по цветущему весеннему Загранску. Лада почувствовала себя счастливой, вот она – настоящая жизнь! Наконец-то! Любуясь городом, она шла по улице и даже не думала, что для существования ей нужны какие-то еще смыслы. Ее внимание привлекла лавочка, на стеклянной витрине стояли нарядные куклы в таких пышных платьях, будто собрались на бал. Но хотя они и были куклами, лица их были совершенно человеческими, каждая со своим характером – вот своенравная красавица, вот скромная девчушка со смеющимся веснушчатым личиком, вот задорная и неугомонная рыжеволосая бестия… Лада остановилась и принялась с разглядывать витрину, как вдруг сквозь стекло она заметила хозяйку салона. Та приводила в порядок новую только что привезенную куклу, аккуратно достав ее из коробки. Она подняла голову, будто заметила на себе чужой любопытный взгляд, и Лада замерла – прямо на нее смотрели холодные и черные как уголь глаза Марго. Лада проснулась в холодном поту. В темноте она заметила узкую светлую полоску, расползающуюся из коридора. Еще не совсем оправившись от сонной дремоты, она вышла на свет. «Забыла выключить», – подумалось ей. Но странно, свет шел из комнаты, которой никак не должно было быть в Ладиной квартире. Постояв в нерешительности у двери пару минут, она все же открыла ее. В комнате за круглым столом сидели ее подруги из Мириады, а также, почему-то Эйрин и еще какой-то неизвестный ей человек в высокой шляпе-цилиндре, лица которого она не могла разглядеть. Казалось, все только ее и ждали.
- Проходи, Лада, садись, – пригласила ее Марго.
Лада, удивленная и ничего не понимающая, покорно села за стол. Прямо перед ней на столе лежал какой-то билет. Но Лада не стала его разглядывать, гораздо больше ее внимание занимало это подозрительное собрание.
- Ты знаешь всех, кроме Наблюдателя. Познакомься, – Марго кивнула в сторону неизвестного ей человека.
Наблюдатель подался вперед, чтобы подать Ладе руку, и лицо его, наконец, оказалось на свету.
- Приятно познакомиться, Лада! Мы уже беседовали с тобой не так давно, правда, беседа наша была неожиданно прервана…
Лада протянула ему руку и вздрогнула – лица не было. Вместо него по бледному овалу разбегались черно-серые и бардовые линии. Но как только руки их соприкоснулись в рукопожатии, бегающие линии вдруг замедлили свой сумасшедший ход. Все в комнате замерли в ожидании, впиваясь в Наблюдателя взглядом. Еще несколько секунд, и лицо его стало в точности отражать Ладу. Все облегченно вздохнули, за исключением «виновницы торжества». Но в следующее мгновение мелкий кракелюр трещин пробежал по коже Наблюдателя, и лицо его стало медленно осыпаться, оставляя внутри зияющую черную пропасть. Послышались испуганные вскрики, даже Ника отошла от своего оцепенения. Наблюдатель одернул руку, спрятавшись в тени и прикрывая лицо. Лада, ошарашенная этим видением, не могла пошевелиться. Марго взяла ее за руку.
- Ничего страшного. Так бывает. Наблюдатель самая необычная личность из всех здесь присутствующих. И потом, это ведь не самое удивительное из всего, что с тобой случалось.
- Нет… – полушепотом проговорила Лада, – но до сих пор мне казалось… что мне это… казалось.
- Так и было, – успокоила ее Марго. – Во многом. Но не в том, что касается реальности и иных миров. Ты знаешь, что все, что с тобой случилось, было на самом деле. Пусть это и не очень приятное пробуждение.
- Да…
- Мы думаем тебе пора побывать в Сенполиуме, сердце Пратэи. Там о тебе позаботятся, и у тебя будет время подумать обо всем, и, возможно, он станет твоим домом. Это билет, – Марго пододвинула к ней блестящую белую карточку, – на поезд.
- Он правда настоящий? – с опаской спросила Лада.
- Абсолютно, – подтвердила Эйрин. Кэт с Фаей закивали.
Лада обвела взглядом комнату.
- А вы?
- Мы приедем следом, – ответила Фая. – Но тебя встретят. Ты не будешь одна.
Лада посмотрела на билет, как будто боясь, что он растает, или, хуже того, окажется настоящим.
- Мне не довелось побывать в Сенполиуме. Хотя в моей семье много о нем говорили.
- Пора увидеть его своими глазами, – сказала Эйрин.
Лада кивнула.
- Я уезжаю сегодня?
- Можешь еще поспать, Эйрин тебя разбудит, – сказала Марго.
- Ладно…
Лада встала, посмотрела на всех виноватым взглядом, и тихонько ушла в свою спальню. Разница между иллюзией, сном и явью была так хрупка, что она не была уверена, что, проснувшись утром, она застанет эту историю на том же моменте.
Когда все разошлись, Марго задержала Эйрин.
- Нам давно нужно поговорить, – согласилась она. Многое произошло… такое, что…
- Нет, нет, Эйрин! – отмахнулась Марго. – Не сейчас. Я должна передать тебе кое-что.
Марго достала из кармана, прятавшегося в бесконечных складках ее длинной черной юбки, небольшую книгу и протянула ей. Эйрин осторожно взяла ее в руки, погладив изувеченный огнем переплет. Они обменялись многозначительными взглядами, Эйрин поняла, что эта книга-акролин, благодаря которой фартар Марго мог существовать. Вопросов было много, и Эйрин понадеялась, что Марго ответит хотя бы на один, но она заметила, как на левом глазу Марго маленькая черная капля уже лежит на ресницах. Марго тоже это почувствовала, прикоснувшись к ней пальцем и поднеся на свет. Последние дни Загранска были сочтены.
Глава 19. Последнее слово перед концом
Первые несколько дней после странного сна дома у Марго прошли для Олега как обычно. Он даже почти забыл обо всем, позволив себе погрузиться в пелену приятного самообмана. «Это был просто сон», – сказал он себе, выйдя за дверь в тот день. Но вскоре он почувствовал, что что-то в нем изменилось. Он не мог понять – что именно, но им постепенно овладевало беспричинное беспокойство. Ему казалось, что он что-то потерял, что всю свою жизнь он обходил стороной нечто очень важное, и сейчас оно как будто протягивает к нему свои робкие пальцы, тающие в тумане неопределенности. И это было только начало. Вслед за необоснованной тревогой пришли странные сны. В каждом из них была Марго, и всякий раз она притягивала его и пугала.
Ему снилось, как он стоит посреди тропинки в парке, освещенной лишь блеклым лунным светом. На окружающих тропку флагштоках горделиво реяли длинные черные флаги, и все остальное – небо, кустарники, деревья – жадно поглощала алчная чернота. Несколько шагов отделяли Олега от нее. Марго стояла к нему спиной, одетая как королева. Она даже не обернулась, когда он окликнул ее, а вместо этого сделала шаг вперед. Олег двинулся следом. Он видел, как Марго бросает вниз красные цветы, и, достигнув земли, они обращающиеся в яркие капли крови. Он пытается догнать ее и почти хватает за пышную юбку, но темнота смыкается вокруг него, и в зажатой ладони остается лишь пустота.
Он видел, как Марго превращается в розу. Тонкие шипастые стебли прорастали насквозь ее пальцы, лицо, овивали тело сплошным прочным коконом. Он пытался спасти ее, но лишь больно ранил руки, не в силах оторваться от проникающего насквозь взгляда ее темно-карих глаз, исчезающих под слоем зазубренных листьев.
Он смотрел, как она стоит у черного озера, скорбно сложив руки, а у самого берега в воде качается на волнах мертвая девушка, точь-в-точь «Офелия» с картины Милле. Глаза ее закрыты, руки раскинуты в стороны. Она почти копия Марго, но белокурая и длинноволосая. Олег впервые увидел печаль на бледном и всегда спокойном лице Марго. Она опускает в воду рядом с ней венок из белых цветов симбельмине.
Он встретился с ней лицом к лицу, он целовал ее холодные губы, он чувствовал, как они становятся единым целым. Но этот миг недолог, как горение спички. Он остается один, но он уже не он. Он смотрит на свои руки и видит ее руки. Он смотрит в зеркало и видит ее вместо себя, как тогда в том замке, с той лишь разницей, что теперь Марго находится по обе стороны зеркала. И вновь, как тогда, он прикасается правой рукой к тонкой зеркальной грани, и рука Марго вцепляется в его руку железной хваткой, увлекая его за собой.
Затем ему стали видеться сражения, каждую ночь ему снилось, что он летит в авангарде своего войска, и небо смыкается рваной рябью грозовых туч, чернеет от крови земля, и проклятая стрела пронзает его шею насквозь. Он вскакивает, зажимая рану, и в темноте комнаты ему кажется, что руки его в крови.
Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так близко к помешательству. Что бы он ни делал, как бы ни старался быть в своем привычном ритме, эти мысли уже ничем нельзя было перебить. Никакие впечатления дня не влияли на их постоянство, и на их яркость – будто это они были реальны, а жизнь – лишь фантазией. Олег боролся с ними, как самый отважный воин. Но выставка Мириады вконец разрушила всю его оборону одним точным ударом.
На работе Лады он узнал деревянный дом из своего путешествия по книге, затем вспомнил девушку в красном халате и огромный «ручной» Шар… И уже после, на церемонии открытия среди произносивших вступительные речи он узнал Эйрин. После окончания официальной части, он подошел к ней, убедившись, что Марго занята.
- Добрый день!
Эйрин улыбнулась. Ее глаза лучились добротой. С каждой секундой Олег убеждался в том, что не мог так точно представить себе то, чего никогда не видел.
- Вы не помните меня? – с надеждой спросил Олег.
- Нет, а должна? Мы встречались?
Олег замялся, пытаясь придумать, что бы ответить, не наведя на себя напрасных подозрений.
- Марго мне о вас рассказывала. Я Олег…
- А-а, да. Очень рада за вас! – вспомнила Эйрин. – Это очень похвально, что вы поддерживаете ее во всех начинаниях… Знаете, какой бы сильной ни была женщина, ей все равно важнее всего быть любимой. Чтобы рядом были те, кто в нее верят.
- Наверное, вы правы, – согласился Олег, не понимая, что он ждал услышать. А, может быть, его сны не прошлое, а… будущее? Это многое объясняло. – Вы тоже делаете большое дело. На самом деле, я отношусь к числу тех людей, которым необходим вдохновляющий пример. Сомневаюсь, что взялся бы за это сам… Спасибо вам…
Эйрин легко рассмеялась, но ее отвлекли и очень срочно вывели из зала. Она извинилась, и Олег остался один со своими сомнениями. Но вдруг он ясно услышал в своей голове:
«Ты так ничего и не понял!»
Олег растерянно завертелся, оглядываясь по сторонам, но никто не смотрел в его сторону.
«Я здесь, в твоей голове».
Олег похолодел.
- Н… Наблюдатель? – спросил он дрожащим голосом сам себя.
«Наблюдатель?» – удивился голос. – «Вовсе я не наблюдатель! Хватит наблюдать, пора действовать! Я Фредерика Восьмая, величайшая королева Нортарга! И твоя прародительница. А ты глупец! Хотя все настаивают, что ты наше единственное спасение!»
- У вас очень молодой голос для прародительницы… – зачем-то ляпнул Олег, все еще не веря, что разговаривает с кем-то, кого вообще не должно существовать. Если так начинается шизофрения… Олег почувствовал, как покрывается испариной.
«А кто сказал, что мы стареем? Мы бессмертны, Орриан, с тех пор как стали частью озера Атро. Разве ты не помнишь этого?»
Олег вздрогнул. Как она его назвала?
«Я следую за тобой с того самого дня, как ты вернулся в Нор-Атир. В будущем у Нортарга будет лишь один король, так говорили предания. Он будет бессмертен, но цена его величия – жизни сотен королей. Все они положены на алтарь проклятия, которое преследует наш род с самого его основания».
Олег вытер со лба пот и вышел в коридор. Он шел как можно быстрее, подсознательно надеясь, что голос каким-то чудесным образом выветрится из его сознания с быстрой ходьбой. Но, этого, разумеется, не произошло.
- Не могли бы вы… вернуться назад? – как можно вежливее произнес Олег, вдруг сработает? – В Нор-Атир… А я здесь как-нибудь сам разберусь.
«В Нор-Атир?» – голос расхохотался. – «Нет, я вернусь туда только с тобой!»
- Но если я король, то я приказываю…
«Ты еще не стал королем! Ты всего лишь принц!» – возразил голос. – «И что это за пренебрежение к предкам? Тебе явно нужна помощь, ты запутался».
- Прекратите, прошу! – взмолился Олег.
«Что? И не подумаю! Кто-то должен всему тебя научить…»
Олег закрыл уши, но это не помогало. В коридор вышла Марго.
- Милый, у тебя все в порядке? – спросила она, внимательно глядя ему в лицо.
Надо сказать, ее появление неожиданно целительно подействовало на Олега. Как только она подошла, Фредерика испуганно замолчала. Олег попытался изобразить спокойствие.
- Да, дорогая. Просто в зале душновато.
Марго понимающе кивнула, но во взгляде ее он прочел намек, что ничто не может скрыться от ее внимательного взора.
- Ты про людей или про воздух? – иронично заметила она.
- Преимущественно про воздух, – ответил Олег, улыбаясь. – Люди здесь вполне интеллигентные. Или ты считаешь иначе?
Кто-то позвал ее из зала, и она, погладив его по плечу, ушла. Олег остался стоять, почти не дыша и надеясь, что голосов больше не будет. Но шепот в его голове произнес:
«Занес топор слепой палач, и рыцарь, что помчался вскачь, не избежит судьбы клинка, и тело рухнет свысока, и голова, раскрыв глаза, в безумье смотрит в небеса…»
- Если вы не прекратите, я сейчас же отыщу Марго, – предупредил Олег.
Голос замолк, но никуда не делся. С этого вечера Фредерика периодически вставляла свои комментарии, безнаказанно и бесцеремонно врываясь в мысли Олега. Лишь тогда он позволил себе признать, что перед тем, как отправляться за помощью, стоит убедиться, не является ли все это частью событий, которые наука пока не может изучить? И начать нужно было с того путешествия, о котором он не хотел вспоминать. Пусть странности и начались раньше, пожалуй, с того момента, как он увидел Марго и взял ее руку в свою. Но именно путешествие что-то коренным образом в нем сломало. Детали медленно и мучительно приходилось выгрызать из недр обозлившейся памяти, ни в какую не желавшей делиться. Однако довольно скоро Олегу удалось восстановил все, и, в том числе, предостережения Наблюдателя. Теперь он сомневался в правильности своего выбора, быть может, ему не стоило отправляться в замок на вершине скалы. Он осознал, что ему уже не выбраться из плена иллюзий, что что-то безвозвратно утеряно, и теперь у него остается лишь два выхода – покориться и дать неизвестным силам поглотить себя, или сражаться до последнего, даже если исход обоих путей будет одинаковым.
Он стал следить за Марго, проверять все ее слова, ловить каждый ее взгляд. Он даже предпринял попытку проверить ее прошлое. Сославшись на командировку, он поехал в Орловск. Там, на улице Аптекарской в тени парковых елей стояло одно из самых старых учебных заведений этого города. Поднявшись на третий этаж Орловского государственного университета, блуждая в бесконечных коридорах и переходах, с большим трудом он нашел кафедру декоративно-прикладного искусства. Сквозь высокие остекленные фактурным стеклом двери виднелся силуэт. Олег постучался и приоткрыл дверь. У стола рядом с окном сидел пожилой человек, и Олег понадеялся, что он мог знать Марго или хотя бы слышал о ней. Человек, не спеша, пролистывал книгу, спустив очки на кончик носа. Увидев Олега, он взглянул на него исподлобья.
- Здравствуйте! Скажите, вы работаете на этой кафедре? – спросил Олег.
Преподаватель оглянулся по сторонам, не найдя кроме себя иных сотрудников.
- По всей видимости, да. Что вы хотели, молодой человек?
- Меня зовут Олег, я ищу одну девушку.
Он подошел к преподавателю и подал ему руку.
- Василий Леонидович, – ответил тот.
- Очень приятно.
- Так кого вы ищете?
- Моя… подруга училась в вашем университете, кажется, на вашей кафедре, она закончила вуз пять лет назад. Возможно, вы ее помните.
Василий Леонидович нахмурился.
- Вы знаете, сколько студентов училось на нашей кафедре за последние пять лет?
- Да, но ее вы должны были запомнить, она училась в аспирантуре.
Василий Леонидович отложил книгу.
- Ее зовут Маргарита Оболенская.
- Что-то не припоминаю…
- У меня есть ее фотография.
Олег достал из кармана фото Марго и передал Василию Леонидовичу. Тот взял ее в руки, поправив очки. С фотографии на него смотрела молодая женщина с черными коротко стриженными волосами и пронзительным острым взглядом. С минуту он смотрел на нее, и, казалось, на мгновение в глазах его зажглась искра интереса, но тут же погасла.
- Нет, извините, но у нас такая не училась. Я бы запомнил, – сказал он.
Олег был удивлен.
- Вы уверены?
Василий Леонидович вновь взглянул на него исподлобья.
- Абсолютно.
- Жаль… – Олег замялся. – Но, спасибо большое! До свидания.
- Всего доброго! – вежливо ответил Василий Леонидович и вновь погрузился в чтение.
В самом деле, из всех игроков фартара история Марго оказалась скроенной хуже всех, но и в этом был смысл. В ней было слишком много противоречий.
Итак, все, что Марго рассказывала о себе, оказалось ложью. Да и как могло быть иначе, если ты королева, и в твоем распоряжении находится великолепный черный замок на самом краю скалы, и еще Бог весть что. Разве возможно проживать две жизни одновременно? Это не укладывалось в голове, но, похоже, Олег только что проник в тайну параллельных миров. Ничем иным просто невозможно было объяснить все происходящее. Да еще эти странные страницы, пожар, карлики, разумные Шары и танец планет! Нет, если он не спятил, и у него не галлюцинации, или же Марго не даст своего объяснения… Он не знал, что и думать. Нужно было, наконец, все выяснить. Предостережения Наблюдателя он отлично помнил, но и жить, храня эту тайну, как ни в чем не бывало, он больше не мог. Назначив Марго встречу и придя сильно заранее, он сидел за столиком, погрузившись в раздумья, все еще надеясь на благоприятный финал.
Погода портилась. Олег с беспокойством поглядывал на чернеющее небо и зловещий танец грозовых туч, нависающих над городом, словно бездна тьмы. Дождь забарабанил по улицам непроходимой стеной, а ветер принялся раскачивать верхушки деревьев. Марго опоздала на пять минут. Она всегда делала так, чтобы эффектно появиться, как думал Олег. И это всегда ей удавалось, даже сейчас, несмотря на столь отвратительную погоду. На ней не было ни капли дождя, и прическа не растрепалась. Ловя в многоцветии кафе ее тонкий изящный силуэт, Олег таял, следя за каждым ее движением. Даже сейчас, нервно перебирая в голове хоть одну причину, чтобы продолжать ей верить, он видел в ней воплощение женственности и какой-то невообразимой магии обаяния и шарма. Может быть, в этом все дело? Марго – колдунья. Но даже если она задумала свести его с ума, Олегу не хотелось сопротивляться. Вот, в чем была самая большая проблема. Она подошла, Олег поднялся, чтобы приветствовать ее. На ней было длинное черное платье с v-образным вырезом на спине. На груди у нее висел треугольный рубиновый кулон, которого он никогда не видел раньше. Олег поцеловал ее и отодвинул стул. Марго села, поправляя прическу.
- Что-то случилось? – она взглянула на него серьезно и многозначительно. Только сейчас он понял, что игра в кошки-мышки ему не привиделась.
- Пожалуй. Не стану скрывать, мне очень нужно обсудить с тобой кое-что, – холодно начал он.
Марго вздохнула.
- Похоже, разговор будет не из легких. Видимо, эта вещь настолько важна, что мне пришлось отложить все дела.
- Возможно.
- Итак, я тебя слушаю, – Марго уставилась на него с интересом.
Что характерно – ни доли волнения он не увидел в ней. Даже сейчас, когда она была почти разоблачена, она чувствовала себя хозяйкой ситуации.
- Я не стану юлить. Перейду к делу.
- Именно это я в тебе и ценю, – снисходительно улыбнулась Марго, оперевшись на руку и приготовившись внимательно слушать.
Олег начал издалека.
- Я ездил в Орловск…
- Та-а-к.
- В университете, где ты… якобы училась, о тебе никто не слышал.
- И что с того? Я сменила имя, – невозмутимо ответила Марго.
- Сменила имя? Но зачем?
- Значит, нужно было. Не зря же я храню это в тайне. Ты должен доверять мне, если хочешь, чтобы у нас все сложилось, – ответила она, переменив позу и вальяжно развалившись на стуле.
- Я показывал твою фотографию… Никто не узнал тебя. В Орловске нет улицы Белой, нет школы, о которой ты говорила… все твое прошлое – существует только в твоих рассказах!
Марго бросила на него колючий и самоуверенный взгляд.
- И ради этого я ехала через весь город?
- Что значит, ради этого? Разве это не важно? Как я могу доверять тебе, если я не знаю, чему я могу верить?
- Доверять чистосердечно, как… Даме своего сердца! – предложила Марго. – А, впрочем, как бы мне ни хотелось продлить иллюзию… уже поздно. Ты прав во всем. И я должна рассказать тебе.
- Что? Что рассказать?
- Тут уж проще показать.
Марго изящно откинула руку в левую сторону. Олег обомлел. Кафе и все его обитатели испарились. Вдвоем за столиком они сидели на сцене. Зал был пуст. Хотя, один человек все же сидел в нем, но слишком далеко, так что Олег не мог его разглядеть. Он встал и подошёл к краю. Из зрительного зала на него смотрели сотни мягких кресел, обитых богатым красным бархатом. Он обернулся к сцене. На ней в полном одиночестве стоял красиво сервированный столик с ажурной белой скатертью, залитый густым ярким светом. За столиком сидела Марго. С минуту они обменивались взглядами – Марго – торжествующим, Олег – растерянным. Наконец, ей это, похоже, наскучило. Она встала, достала из сумочки сигарету и портсигар и закурила. В воздухе разнесся терпкий малиновый запах. «Как странно, ведь она не курит… Я, верно, схожу с ума!» – подумал Олег, но вслух сумел лишь выдавить:
- Ты можешь объяснить?
Марго улыбнулась.
- Развлекаешься, Мора? – раздался чей-то голос, и Марго обернулась. Глаза ее засияли.
С другой стороны сцены к столику шла… еще одна Марго. У Олега, которому казалось, что ничто в мире больше не способно его удивить, защемило сердце. Одета она была в точности как первая Марго, с той лишь разницей, что кулона при ней не было. Подойдя к двойнику, она мягко произнесла:
- Спасибо, что подменила, Мора, можешь возвращаться. Фу… ты что-то разошлась сегодня, – добавила она, разгоняя рукой едкий малиновый дым.
Мора постучала сигаретой о пепельницу, игриво улыбнулась Олегу, и вдруг обратилась в тень у ног Марго. Олег больше не мог произнести ни слова. Настоящая Марго казалась ему еще опаснее, чем ее тень.
- Проходи, садись! – позвала его она.
На негнущихся коленях, он подошел к столику.
- Ну же! – заботливо сказала она. – Я тебя не съем. Обещаю. По крайней мере, не сегодня!
Олег молча повиновался.
- Не обижайся на нее. Это Мора, моя тень, как ты, наверняка, уже догадался. Она иногда перебарщивает со спецэффектами, – Марго махнула рукой, и сцена с театром исчезли. Они вновь сидели в кафе.
- Твоя… тень?
- Вспомни все моменты, когда я казалась тебе излишне эмоциональной.
Марго догадалась, о чем он только что подумал, уловив его ошарашенный взгляд.
- Понимаю, это сложно… – она взглянула в его бледнеющее лицо. – Ну, так и будем молчать? О, мой любимый десерт! – воскликнула она, изучая между делом меню.
На Олега это не подействовало.
- Десерт? Ты… ты серьезно?
- Думаешь, только ты здесь волнуешься? – спросила она, глядя ему в глаза. – И только тебе страшно?
Олег замолчал. Он не подумал об этом.
- Умоляю, просто скажи мне правду… мы что-нибудь придумаем…
- Правду… – вздохнула Марго. – Хотела бы я чтобы все закончилось иначе, но ты слишком уж самостоятелен. Даже я не могла предвидеть, что тебя понесет в «путешествия». Да, да, – Марго заметила его взгляд. – Я все знаю, и это был не сон. Но, видишь ли, дело вовсе не в той книге. Это маленькая, очень маленькая часть нашей с тобой вселенной. Дело в том, что…
Марго достала из сумочки карты. Необычные карты. Вместо дам и валетов, шестерок и девяток на них были изображены люди. Не спеша, Марго стала выкладывать их на стол.
- Это Фиалетт, и Каэлин, Грейс, Эйрин, Никаэль, Лиа, Наблюдатель, Уго, Белла, прекрасная Мойра и ее рыцарь Парцифаль, и другие, другие, другие, и … о! Вот она – ты, Орриан, – с этим словами она положила на стол карту с его изображением.
Не чувствуя себя, Олег взял в руки карту, с которой на него смотрел разодетый в богатые черные одежды принц, за спиной его развевался плащ, приколотый на булавку в виде серебряного орла.
- Мои чувства не были притворством. Правда. Но я понятия не имею как ты оказался в моем фартаре. Ты умер так давно, что о тебе помнили лишь книги. И я.
- Значит… я всего лишь… карта в твоей колоде? Меня что…не существует? – спросил Олег, едва выговаривая слова.
- Почему не существует? Ты ведь здесь, со мной. Только вот я не знаю смогу ли я вернуть тебя в реальную жизнь. Мы находимся в фартаре, а это не совсем реальность. Точнее, реальны здесь только наши отношения, а все остальное – лишь декорации. Я даже не смогу объяснить это словами так, чтобы ты понял. Есть слишком многое, чего ты не знаешь. Особенно, если учесть, что ты не знаешь и себя самого. Я долго думала настоящий ты, или нет. Тот ли ты принц Орриан, которого я знала. Я даже думала какое-то время, что ты меня обманываешь, и все помнишь. Но потом я убедилась, что твоя память стерта.
Марго улыбнулась, а Олег нервно потер лицо.
- И что теперь? Что будет со мной, когда эта твоя игра… закончится?
- Сейчас ты – часть меня, потому что после твоей смерти тебя похоронили в моем озере, в озере Атро. Я… его воплощение. Я богиня Маргерис. Но я и Марго Демавро, королева Нортарга. Пусть и самопровозглашенная, но что, найдется кто-то, кто со мной поспорит? – она коротко рассмеялась.
Олег вспомнил свои видения и темного ангела, парящего над черной водой.
- Твой путь назад – только через меня.
Подошел официант, и, не спрашивая, будто уже знал, что делать, разлил в прозрачные бокалы черную, искрящуюся в бликах вечернего антуража, жидкость. Олег бросил косой взгляд на свой бокал.
- Вода из озера?
Марго молча кивнула, не отрывая от него своего взгляда.
- Что будет, если я ее выпью?
- Ты возродишься… или растворишься… вновь станешь мной, – медленно произнесла Марго.
В глазах Олега отчего-то больше не было страха или ужаса, он сжал ее руку, улыбаясь.
- Значит, я в любом случае в выигрыше…
Марго не могла говорить, ей было невыносимо больно от одной мысли о том, что в следующее мгновение от него могут остаться лишь воспоминания… пусть они и будут являться ее неотъемлемой частью. Она сжала губы, молча глядя на него. Она вспомнила Моргану, стоящую у тела своего убитого мужа… Нет, она не могла позволить себе проявить слабость. Она не повторит ее судьбу.
Он взял бокал и резким движением осушил его, на отводя глаз. Это вызывало в Марго восхищение. Если у мужчины нет смелости, грош ему цена.
Он почувствовал, как тепло разбежалось по его телу, и как сам он постепенно растворяется в мелком кракелюре трещин, сквозь которые зияет черная беспросветная пропасть. «Любимая, я не хочу, чтобы ты плакала… прошу тебя, улыбнись мне», – успевает попросить он, видя, как из холодных пронзительных глаз бегут тонкие черные полосы, она мучительно сжимает его руку, и в зажатой ладони остается горстка черного пепла, тут же исчезающего в пространстве.
- Марго!
Она обернулась. Мора сидела напротив нее, сложив руки на груди. Вид у нее был воинственный. На сцене никого не было, кроме их двоих и этого красиво сервированного столика. Яркий свет софитов обжигал глаза. Марго устало опустила голову на руки.
- Ты что правда плачешь? – рассерженно спросила Мора.
- Нет. С чего ты взяла? – удивилась Марго.
Мора постучала указательным пальцем по своей левой щеке. Тогда Марго подняла руку и, проведя ей по своему лицу, в изумлении уставилась на черный водянистый след на кончиках пальцев.
- Странно, я даже не заметила, – проговорила она, нахмурившись. – Наверное, это тот же симптом… Признак того, что нашему приключению пришло время завершиться. Этот мир скоро исчезнет.
Мора вздохнула, с досадой отведя голову.
- Я понимаю, о чем ты думаешь… – сказала Марго, глядя на свою тень. – Знаю этот взгляд, – она улыбнулась. – Словно в зеркало смотрюсь… Ты думаешь, я совсем расслабилась в общении с нашими… коллегами. Думаешь, я уже не та? Могу тебя успокоить. Это не правда, – помолчав, она добавила: – так всегда с иллюзиями… – она устало потерла лоб, вдруг задумчиво протянув: – никто не хочет быть один… Никто не заслуживает одиночества…
- Вот! Вот, что я думаю – это они заставили тебя думать, что тебе нужен кто-то еще! – возмутилась Мора, сверкая глазами. – Одиночество! Да ты даже не знала этого слова до этого «эксперимента»! И что они могут тебе дать? Только я буду с тобой всегда! Слышишь? Мне неприятно видеть тебя такой. Богиня Маргерис не плачет и не сдается! Она готова ко всему, внутри у нее самая прочная сталь!
Марго помолчала.
- Из твоих уст это звучит… несколько парадоксально…
Мора насупилась, и Марго, поймав ее взгляд, сказала:
- Уверяю тебя, скоро все станет как было. Скоро, очень скоро… Но сейчас мне хочется побыть одной.
Мора покорно кивнула и исчезла. Марго встала, отвернувшись от праздничного стола, выглядевшего теперь нахально счастливым в полумраке пустой сцены. Она сделала несколько шагов к выходу, как вдруг кто-то обнял ее за талию. Марго обернулась, встретившись с ним взглядом. Пока еще соткан из черных нитей, кружившихся в призрачном танце над сценой, Орриан постепенно обретал плоть. Все произошло так быстро, что Марго не успела опомниться, как он уже крепко сжимал ее в своих объятиях. Марго не стала противиться случаю, если уж бросаться в омут эмоций, то пусть это будет любовь. Ее вкус теперь лежал на ее губах, и ничто не смогло бы отнять у нее космическую мощь этого момента. Когда Марго открыла глаза Орриан был уже совершенно настоящим, облаченным в традиционные одежды рода Демавро. Под расшитым камзолом блестела шелковая туника, а на плаще – та самая брошь в виде серебряного орла.
- Бьюсь об заклад, ты не знала, что Федора, моя двоюродная сестра, нагадала мне еще в детстве, что я никогда не умру.
- Федора?
- Да, – он поцеловал ее снова, – но разве это важно сейчас?
- Все важно…
Марго провела рукой по его шее, нащупав шрам с правой стороны.
- Вот здесь она вошла, – он переместил ее руку ну другую сторону, – а вот здесь вышла.
Марго улыбнулась. Ни тени коварства в ее глазах. Он изменился. В нем больше не было ни грамма растерянности, свойственной неопределившемуся человеку. Он знает, кто он, и он смотрит в будущее так, словно оно уже покорно лежит у его ног. Взгляд настоящего короля… и, словно читая ее мысли, он спросил:
- Кстати, не пора ли предать земле голову последнего короля Августа Рихарда? Она совершенно некстати занимает мое место на троне.
- Пожалуй… – Марго прищурилась, оценив напор только что возрожденного, в нем было столько энергии и самоуверенности, будто он задумал все еще тогда, в свою первую жизнь...
- И у нас слишком мрачное кладбище, может, посадим на нем цветы? Я даже знаю какие…
- Катлиция! – произнесли они вместе.
- Когда-то они были символом Нортарга, – вспомнила Марго. – Но откуда ты знаешь как все сейчас…
- Я увидел это, пока был в озере и возвращался из него. Как будто сотни лет прошли у меня перед глазами в одно мгновение. Не знаю, как это объяснить. Наверное, я подумаю об этом позже. А сейчас… ты чувствуешь этот момент – возрождения Нортарга? Представь как долго все его ждали. Каково это – быть его причиной?
- Перерождения, а не возрождения, – поправила Марго. – И я чувствую его как будто мне некогда об этом думать, ведь столько всего нужно сделать.
- Я счастлив, что ты станешь моей правой рукой, но буду счастлив еще больше, если ты предоставишь мне все эти заботы, – он нежно прикоснулся губами к ее пальцам.
Марго открыла рот от изумления этой наглостью.
- Я – королева Нортарга.
- А я – король, – улыбнулся Орриан.
- Но тебя никто не возводил на престол, – напомнила Марго, высвобождаясь из его объятий.
- Как и тебя, – не выпустил ее Орриан.
Марго едва не захлопала ресницами. Оба они стояли в самом центре парадокса, в котором столкнулись предназначение и человеческая воля.
- В чем проблема, Марго? – спросил он. – Мы с тобой созданы друг для друга. И для Нортарга. Или… Нортарг для нас.
Марго смотрела ему в глаза, и вдруг ей в голову пришла простая мысль.
- Ты солгал мне…
Орриан недоуменно вытянул брови.
- Уверен, что лгал тебе не столь часто, как ты мне, но все же, в чем ты меня обвиняешь?
- Начнем с меча Орвара. Где он?
- Балерндир? – он улыбнулся. – О том ведает лишь истинный король. Я. Ты ведь не смогла его найти? Но я знаю где он. Сама Моргана сказала мне об этом. Еще она очень просила позаботиться о тебе.
- Обо мне? – возмутилась Марго.
- Ты богиня, но не всеведуща. И тебя можно обмануть. Мне ведь не стоит напоминать тебе о Венго? – спросил он.
Марго сжала губы.
- Ты….
- Я и ты, Марго. Только так. Я понимаю, тебе сложнее, чем мне принять некую предопределённость. Твоя доля тяжелей. Ты не только богиня, и не только моя королева, ты – шахе. Кто может удержать тебя в руках и привязать к земному миру, если ты сама не захочешь этого? Но разве я сдерживаю тебя? Со мной у тебя будет все.
- А твоя предопределенность? Ты знал, что умрешь? – догадалась Марго.
Орриан кивнул.
- Знал. И то, что лишусь памяти, как только умру, тоже. Феодора сама готовила яд для стрелы. Он приводит к мгновенной и полной амнезии. Плюс… немного магии Хаоса, и эти события надежно скрыты в моей памяти. Так что, когда мое тело погрузили в Атро, и я стал частью озера, ты не узнала всю правду. Ты должна была сама меня выбрать. И даже я… ничего не помнил здесь. Но я выбрал тебя снова. Ты уже жила в моем сердце. Я не могу это объяснить. Но ты не представляешь себе каково это – чувствовать себя идиотом, не понимая, что происходит, все время идти наугад… особенно когда реальность начинает рушиться.
- Неужели… – выдавила Марго.
- Когда я поцеловал тебя в первый раз, то вспомнил момент моей смерти. И понял, что умер ради тебя, а еще… что умру снова, если так будет нужно. Я не могу этого изменить. И… если уж честно – не хочу. И в той моей настоящей жизни я с детства знал, к чему меня готовят.
- Откуда?
- Нейшо приходил. Он выбрал меня и посвятил. Я рос с этим чувством, с осознанием той мысли, что когда-то я стану последним королем Нортарга. Я держался подальше от приверженцев твоего культа. Люди часто искажают смыслы. Они ждали богиню отмщения, чтобы та, наконец, уничтожила эйдов, а Нортарг стал империей. Еще они думали, что, убив меня, спровоцируют твое возрождение. Отсюда эта ритуальность моего убийства, перо птицы даурлис, вестницы Хаоса, подобранный Нейшо стрелок, мистификация вокруг моего рождения… И у них почти получилось, Марго. Ты привязалась ко мне уже тогда в почти бессознательном состоянии, будучи еще просто озером. Они знали это, но видели твою миссию в апокалипсисе, а Нейшо смотрел дальше… намного дальше.
- Ты специально бросил то кольцо в озеро?
Он кивнул.
- Хотел увидеть тебя… перед смертью. Но ты не вышла. Было еще рано. Просто… наивное желание почувствовать тебя… понять, что все это действительно будет, хоть и через сотни лет… все-таки мне предстояло умереть. А я был слишком молод. Поверить в то, что тебя ждет вечность, очень сложно, Марго.
- Почему меня это злит? – спросила она.
Он снисходительно улыбнулся, воспринимая этот ее гнев как проявление любви.
- Ты сделала мне отличные доспехи. Анниас, потомок Гюннэ, того самого, которому Нейшо передал перо птицы даурлис, ни за чтобы бы не попал. Мне пришлось подставиться намеренно. Выйти на такую позицию, чтобы меня убил именно он. Я только тогда понял, как сильно сглупил, бросая кольцо… В тот день я рисковал быть убитым кем-нибудь другим… Но, видишь ли, ничего нет ответственней, чем собственная смерть… – он помолчал. – Знаешь, почему я выжил сегодня? – Марго молча сверлила его взглядом. – Ты спасла меня. Так отчаянно хотела, чтобы я жил. И твоя сущность шахе сделала свое дело. Нейшо предвидел это. Ты преодолела проклятие рода Демавро. Больше никто из нас не умрет. Прости, ты не должна была ничего знать, иначе ничего бы не вышло. Если бы ты не полюбила… – он на мгновение прервался, глядя ей в глаза, – я растворился бы в тебе, как все мои предшественники. Это значит… между нами все по-настоящему.
Марго прикусила губу.
- А чем тебе обычная смерть всех Демавро не угодила? Топором по шее, и итог тот же! – съязвила она.
- Нет, останься я без головы, и восстановиться мне уже не удалось бы, – возразил Орриан. – Точнее, не в этом виде. Тут сложный механизм… К тому же, я не стал королем. Для этого мне пришлось бы жениться, а я всегда был верен только тебе.
- Туше… – Марго помолчала, поверить ему вот так сразу? Она что – деревенская девка? – Так, значит, я у вас всех вроде трофея? – как можно более недовольным тоном спросила Марго.
Он покачал головой, нежно гладя ее по щеке.
- Ты моя судьба. Я люблю тебя. И да, у меня от прошлой жизни осталось одно незаконченное дело. Я знаю, тогда ты мне отказала… но я буду идиотом, если не попытаюсь еще раз. К тому же, мы с тобой оба заинтересованы в законности нашей власти.
Марго вопросительно взглянула на Орриана. В урке у него оказалось кольцо с черным камнем. Улыбка скользнула по лицу Марго.
- В прошлый раз ты случайно уронил его в мое озеро.
- В пещере Ла-Тиоморро никогда не происходило ничего случайного!
С этим трудно было не согласиться. Орриан опустился на одно колено.
- Марго Демавро, ты станешь моей женой?
Марго ответила не сразу.
- Молчишь?
- Любуюсь картиной. Мне ужасно нравится, когда передо мной стоят на коленях. Люблю смотреть на все сверху вниз, знаешь ли…
- Узнаю истинную Демавро…
- Давай уже сюда свое кольцо, – бросила она небрежно, но он одернул руку с красноречивым взглядом.
Марго перестала отворачиваться и приняла серьезный вид. Уже ничего нельзя было назвать случайным. Ни всю эту историю, ни ее выбор. Желала ли она отказаться? Марго почему-то не хотела об этом думать. И вовсе не потому, что этот союз был выгоден для всех.
- Да.
Орриан поднялся и надел кольцо ей на палец. По руке ее поползли черные прожилки. Глаза Марго стали абсолютно черными, и тонкие струи воды, переливаясь через край века из самых зрачков, образовывали на мраморной коже извилистые узоры.
- Ты прекрасна, – Орриан поцеловал ее глаза, и вода не принесла ему никакого вреда.
Марго заметила это и поняла, что теперь почти бессильна перед ним. Ее любовь хранила его от нее же самой.
- И все-таки, почему ты отказала мне в первый раз?
- Тогда ты не смог бы надеть мне кольцо, ведь у меня не было пальцев.
Орриан рассмеялся.
- Но теперь мы с тобой связаны навечно. И еще кое-что.
- Ну? Какие еще будут сюрпризы?
- Посмотри сама.
Марго заглянула за плечо Орриана, и глаза ее удивленно расширились. За его спиной возникло войско в черных одеждах.
- Ты… привел за собой всех?
Орриан кивнул.
- Возрождение через смерть именем Маргерис. И это была правда. Все, кто когда-то были похоронены в Атро, теперь вновь будут жить. Но… не совсем так, как раньше. Они первые возрожденные даффи, аффальды. Наша армия и наш народ.
- И где, позволь узнать, все они будут жить? – резонно поинтересовалась Марго.
- Аффальды не люди, Марго. Но я напомню тебе, что Безымянный остров пустует. Теперь мы возьмем все в свои руки. Скажи, ведь теперь картина кажется тебе целой? Нортарг получил своего короля, а Террос, наконец, «покорил» себе озеро Атро. И для Сенполиума больше нет смысла воевать с нами. Во-первых, никакая армия мира не в состоянии победить их. В аффальдах твоя сила, Марго.
- Тебя не смущает, что, в отличие от тебя, они и выглядят как уголь? – Марго снова выглянула из-за его плеча. – Я имею в виду, что их кожа… их глаза, их волосы…
Орриан тоже обернулся.
- На это я не в силах повлиять.
Марго задумалась.
- Возвращайся в Нор-Атир, Орриан. Мне нужно закончить здесь. У любого фартара есть своя история. И этот должен быть уничтожен. Мне сложно сдерживать эту логику развития сюжета.
- Помнишь, что я сказал тебе – ты нужна мне вся. Я хочу быть с тобой в эту минуту.
- Не сейчас, – она отстранила его, глядя на призрачное черное войско. – Это только мое дело.
Орриан понимающе кивнул.
- Я жду тебя.
Марго опустила веки, и на мгновение погрузилась в тишину.
Прежде, чем ветер, вырвавшийся из ниоткуда, не закружил все в смерче. И вместе с ним черная вода хлынула на улицы Загранска.
***
В прохладном полумраке храма ленивой кошкой, обнимая массивные каменные столпы, разлеглась тишина, и лишь изредка ее мягкий обволакивающий бархат вспарывали еле заметные звуки метлы. Орта был сегодня дежурным. Он всегда тщательно выполнял свою работу. Ему казалось, что мраморная статуя богини Маргерис наблюдает за ним, и смотрит на него с укоризной, если он вдруг пропустит какой-нибудь уголок, оставив на нем горстку назойливой пыли, наметаемой жарким полуденным ветром. Центральную часть зала Орта драил особенно тщательно, ведь если Маргерис и подождет с изъявлением гнева до обещанного конца света, то мастер Хунт вряд ли. Он необычайно строг даже к собственному сыну, да и уж если быть честным, то во всем Эорде не сыскать настолько прямой выправки, как у Заэна, и таких прекрасных манер. Орта вспомнил, что даже амулет с восьмилистником, который могли носить только посвященные, как будто всегда висел на его стальной груди точно по центру, чуть поблескивая иссиня-черным отливом. Поэтому Орта, прежде чем приступить к чистке постамента статуи, сменил воду, дважды ополоснув ведро. Для этого он даже использовал специальные чистые полотна, чтобы на белом мраморе не оставалось ни одной песчинки.
Мягко натирая каменные складки подола богини, Орта всегда думал о том, каким он будет – последний день их мира. Наверняка затрубят в горны, как только мастер объявит, что событие приближается. Люди соберут вещи, завершат свои дела, простят друг другу долги и обиды, и соберутся здесь, в храме, в самом эпицентре, и никто не будет бежать, от черной воды все равно не скрыться. Они примут свою судьбу достойно, ведь по их поверью, прекращение этой жизни вовсе не конец. Это лишь переход в иную форму бытия, ту, которую для них определит сама Маргерис. Она выберет каждому свою особенную роль, сообразно качествам души. Именно поэтому Орта старался всегда быть смелым, даже когда язык прилипал к гортани от страха. Он мечтал стать воином, как Заэн, но врожденное заболевание не оставило шансов на осуществление этой мечты. Никто не доверил бы ему оружие. Собратья смеялись, что он мог бы пораниться даже кухонным ножом, что уж говорить о тяжелых наточенных клинках. «О, Маргерис, если бы ты только дала мне шанс… я… я смогу себя проявить!» – думал он про себя. Затем представил, что отныне он вовсе не субтильный мальчишка, который еле держит в руках метлу и швабру, а статный высокий воин, способный одним ударом проломить стену. Ну, почему бы и нет? Мечтать в Эорде никто не запрещал. Совет не может запретить то, о чем Совету неизвестно.
Орта порадовался, что мастер не умеет читать мысли, как вдруг… черная капля упала совсем рядом с его рукой, и Орта в остолбенении уставился на тонкий извилистый след, который она оставила, сползая вниз по гладкой поверхности. Не может быть, столько усилий, и вдруг эта черная клякса! Орта попытался стереть черную дорожку, как тут же с криком отпрянул. Ткань оплавилась и почернела, едва не оставив ожог на его руке. Медленно, стараясь не поддаваться панике, Орта поднял глаза к верху. Его охватила дрожь при виде ее глаз, из которых жуткими ручьями расползалась смерть. Она стекала вниз, не вредя самой скульптуре, и плавила все, чего касалась, едва только преодолевала последнюю мраморную складку. Похоже кто-то все-таки умел читать мысли. Орта бросился наружу со всех ног. Он должен успеть предупредить хотя бы мастера Хунта.
Глава 20. Вечный город
Утром Ладу разбудил шепот.
- Вставай, Лада! Опоздаешь на поезд!
- На какой еще поезд? – промямлила Лада и тут же вскочила. – Так это был не сон?
Эйрин улыбнулась.
- Нет, не сон. Я уже собрала твои вещи.
Лада оглядела комнату, осмотрела открытый чемодан, в котором странным образом уместились те из ее вещей, которые она сама бы туда сложила. Эйрин подала ей халат, включила свет в ванной.
- Умывайся, я поставлю чайник.
- Угу… – ответила Лада, удивленная внезапно обрушившейся на нее заботой.
Дальнейшее прошло для Лады словно сон. В каком-то тумане она умылась, позавтракала и оделась, вместе с Эйрин они спустились на улицу, сели в такси, вышли на вокзале, прошли к перрону. Через несколько минут словно из воздуха перед ними очутился поезд, которого кроме них, казалось, никто не замечал. Подав Ладе ее билет, Эйрин на минуту задержалась.
- Знаешь, я все хотела сказать тебе… – она помолчала. – Я знаю, что… в тот день, когда ты стояла там… на том балконе, – Эйрин запнулась, нервно поджав губу, – меня не было рядом с тобой… фигурально. Но это вовсе не значит, что это действительно так. Я хочу, чтобы ты помнила, что я всегда здесь, как бы банально это не звучало, – и она приложила руку к Ладиному сердцу.
Лада не совсем поняла, что Эйрин имела в виду. Она еще плохо разбиралась во всей этой странной ситуации, у нее были проблемы и посерьезней, как она полагала.
- Спасибо, – ответила она. – Я это запомню…
Ударил гром. Небо прорезало несколько черных дыр, взорвавшихся на ясном небосклоне словно фейерверки.
- Что это? – испугалась Лада.
Длившееся несколько секунд оцепенение Эйрин спало, и она оттолкнула Ладу к поезду.
- Уходи! Скорей!
- Что это такое? А как же вы? – кричала Лада, но Эйрин запихнула ее в поезд, двери вагона сами собой закрылись, и состав мгновенно тронулся с места, оставив позади Эйрин, Марго, Фаю, Кэт, Нику, Галю, Наблюдателя, и покрывавшееся черными всполохами небо.
Лада еще какое-то время пыталась разглядеть в окно знакомые улицы, но город вдруг сменился чем-то космическим. Не видя земли, Лада глядела в иссиня-черное небо, усыпанное разноцветными звездами. Она уже ничему не удивлялась. Постояв с минуту, она прошла в первое же купе. И здесь в окне ее ждала та же картина. Она потрепала в руках билет, который отчего-то не пришел проверять никакой проводник, затем положила его на столик, отодвинув к окошку, и достала из сумки свой дневник. Открыв его на первой странице, она увидела записку. В ней было всего несколько строчек: «Скорее всего мы увидимся не скоро. Но ты можешь быть уверена, что я всегда помогу тебе, в чем бы ты ни нуждалась. М». Лада едва было не пустила слезу, но вдруг заметила, что напротив нее кто-то сидит. Сотканный из бело-голубого газа грустно смотрел в окно Глеб Георгиевич Ушаков.
- Добрый вечер, Глеб Георгиевич. Вы тоже едете в … Сенполиум? – вежливо спросила Лада.
- М-м? – отозвался он. – Я? Нет, что вы, я… вообще-то, на самом деле меня зовут Уго. Буду вам весьма признателен, если вы забудете это занудное «Глеб Георгиевич».
- Как скажете, – покорно ответила Лада.
Ей было неудобно расспрашивать его и поэтому она молчала. Они продолжили разглядывать космическое небо за окном в повисшей неловкой паузе. Затем Уго все же обратил на Ладу свое внимание.
- Что это у вас там?
Лада обернулась, проследив его взгляд, и с удивлением обнаружила синий уголок тетради, выглядывающий из ее сумки. «Книга моих кошмаров», – гласила надпись на обложке, зловеще подчеркнутая холодным и резким лунным светом. Эту-то самую книгу она совсем недавно выбросила в мусорку, решившись навсегда избавиться вместе с ней и от большей части своей жизни.
- Я не знаю, откуда она у меня… – растерялась Лада.
Она непроизвольно попыталась пролистать тетрадь, но страницы, скованные неведомой силой, не желали открываться. Лада озадаченно сдвинула брови, но ее собеседник, напротив, не находил это странным.
- Вы позволите?
Лада отдала ему тетрадь, и он, бережно повертев ее в руках, медленно провел ладонью по обложке, закрыв глаза, как человек, пытающийся услышать что-то бесконечно далекое.
- Клео… – полушепотом произнес он. – Ну вот ты снова вернулась ко мне… какая ирония.
Он перевернул тетрадь, обнаружив небрежную надпись карандашом, выведенную в левом углу рукой Моры на нордгрефе, языке даффи, что значило: «долг выполнен». Мора постаралась принизить значимость своего поступка. Уго довольно улыбнулся – это было благородно с ее стороны, но и безрассудно. Она знала, что книга попадет к нему, но она не имела ни малейшего понятия о том, какое оружие отдает в его руки.
- Почему она не открывается? – напомнила о себе Лада.
Уго поднял взгляд, иронично сощурившись.
- Разве? А как же ваш ключ, открывающий любые двери? – спросил он, пристально глядя ей в глаза. – Тот самый, что дал вам Лорд, и что сейчас лежит в вашем левом кармане.
Лада опустила голову, просунув руку в карман платья. Она уже начала привыкать к тому, что вещи в этой вселенной появляются и исчезают сами собой, не спрашивая разрешения.
- Да. Вы можете ее открыть, – подтвердил Уго и с двойным интересом уставился на Ладу.
Лада задумчиво взглянула на обложку с пугающим названием и на слишком потусторонний лик своего собеседника.
- Нет. Пожалуй, я не стану этого делать, – произнесла она тихо, но уверенно.
Несколько виновато подняв взгляд, она ожидала не переменится ли выражение лица Уго, не рассердится ли он. Однако, вопреки ее опасениям, он смотрел на нее одобрительно.
- Поздравляю, кажется, вы стали старше.
Лада совершенно не умела принимать ни критику, ни похвалу, п поэтому поспешила как можно скорее уйти от обсуждения этого вопроса.
- Если вам так хочется, можете оставить ее себе. Она мне не нужна, – в ее голосе читалось мимолетное желание как-то возместить Уго его утрату.
- Вы меня балуете! – улыбнулся он.
Отложив тетрадь в сторону, но несколько ближе к его краю столика, он последовал примеру Лады, сменив тему. Повернувшись к окну и мечтательно вглядываясь в звезды, он спросил:
- Не правда ли, прекрасное место для встречи создателя с его творением?
- Наверное, – ответила Лада, совершенно не поняв смысла этой фразы. – Зачем вы здесь? Вы хотели у меня что-то спросить?
- Нет, ничего, – медленно и как-то вяло ответил он. – Но разговоры не плохо скрадывают время в долгой поездке, не так ли?
- Хорошо, давайте поговорим, – согласилась Лада. Подумав, она произнесла: – Знаете, вы мне приснились. Один раз.
- Правда? – удивился Уго.
- Правда, – Лада качнула головой. – Мне снилось будто в ваших венах течет огонь вместо крови. Вот и все. Короткий был сон. И странный. Правда? Как вы думаете?
- Вы уже что-нибудь слышали о Сенполиуме? – вместо ответа спросил Уго.
- Марго сказала – это красивый город. Но я совершенно его не помню. Помню только рассказы о нем.
- Красивый… вам понравится… вот увидите…
Лада успокоилась, приняв даже странный вид своего полупрозрачного собеседника, и откинулась на стенку купе, а Уго начал свой длинный, приукрашенный деталями и красивыми фразами, рассказ, который все дальше и дальше уводил Ладу от ее сна.
Глава 21. Шляпа Наблюдателя
Освобождение. Миг свободы, полета, силы самовыражения, силы, сдерживание которой требует стольких усилий. Напрасных? Или нет.
Марго еще некоторое время предпочла остаться внутри. Эти минуты были для нее чем-то вроде медитации, сильнейшего погружения в себя, проявлявшегося в полном расслаблении и контроле одновременно. Она прочувствовала каждую клеточку своего существа, каждую каплю озера Атро. Затем она приподнялась над поверхностью, еще не открывая глаза. Послушные черные волны облегали ее со всех сторон. Они вынесли ее наверх, и тогда она ступила на водную гладь, надежно удерживавшую ее. Сделав глубокий вдох, она, наконец, открыла глаза, покинув «пещеру своего разума», и оказавшись во внешнем мире. Стены Ла-Тиоморро все также поблескивали серебристо-голубыми отсветами, и белая галька базелетта покрывала берег озера богатой россыпью.
Марго вышла на берег, окинув взором озеро. Она еще успеет побыть с ним наедине. А сейчас…
Раскрыв полу плаща, она достала свою колоду карт. Медленно пролистав ее, словно пытаясь запомнить напоследок все эти лица, она вынула изображение Наблюдателя, и медленно провела над ним рукой. Изображение качнулось, и запечатленный на рисунке не замедлил явиться. В лихорадочном беге черт его лица читалась обескураженность, он смотрел на Марго так, словно ей одной было известно, как спасти этот тонущий корабль. За спиной ее густой тенью вырос черный силуэт.
- Мора, – Наблюдатель слегка кивнул тени, и она ответила ему тем же. – Ты хотела мне что-то сказать? – обратился он к Марго. – Времени у нас совсем не много, может, ты знаешь, как это остановить?
- Нет, – Марго покачала головой. – Эйрин вывела остальных?
- Да… разумеется…
- Хорошо. Мы начали это вместе, вместе и закончим. Хочу дать тебе ответ на самый главный вопрос, – она помедлила. – Помнишь, что ты сказал мне в нашу первую встречу?
Наблюдатель задумался.
- Что ты имеешь в виду? Разговор наш, конечно, был недолог, но он касался различных тем. И я помню каждое слово.
- Об озере.
- Ах, об озере… – Наблюдатель потер подбородок. – Кажется, я сказал, что озеро Атро отравляет воды озера Лед…
- Верно, – Марго кивнула, бросив взгляд на холодную волнующуюся поверхность. – И еще ты сказал, что озера сообщаются между собой. Но в главном ты ошибся. Скажи мне, какое из озер появилось первым?
- Полагаю… озеро Лед, конечно. Но… что с того?
- Откуда тогда, по-твоему, появилось Атро?
Наблюдатель нахмурился.
- Ты… ты же не хочешь сказать…
Марго внимательно взглянула ему в глаза.
- Да. Хочу. Знаешь, говорят, от любви до ненависти один шаг. Но, впрочем, бывает и наоборот.
Лицо Наблюдателя стало еще более озадаченным.
- Будучи поглощен свалившимся на тебя впечатлениями, ты совсем не заметил, что в тот момент, когда мы с тобой путешествовали к Сенполиуму, на тебе не было шляпы… И с тобой ничего не случилось.
Наблюдатель уставился на Марго удивленно и испуганно.
- Но, я… я был без нее совсем недолго… к тому же… – он осекся. – Я и раньше ее снимал. Когда был один…
- Подойди ко мне, – попросила Марго.
Наблюдатель нерешительно шагнул вперед. Марго взяла его за руку и подвела к кромке воды. Глядя в свое отражение, Наблюдатель вдруг схватился за лицо.
- Оно… оно вернулось! – восхищенно воскликнул он.
- Поздравляю, теперь ты снова Марджери.
- Но, как это возможно?
- Ты дала этой идее поглотить себя. Ты сама отказалась от своей идентичности. Не в тот первый день, но уже позже. Ты не хотела принять ее возвращение. И поэтому некая часть тебя, а точнее две ее грани, посетили меня лично. Одна – чтобы выразить свою ненависть за испорченный внешний вид, вторая – убедить меня в том, что я – корень всех зол. Словом, настрой – это единственное, что у них было общим. За исключением связи с тобой, конечно.
Лицо обновленной Марджери выглядело виноватым и испуганным.
- Прости… – прошептала она.
Марго кивнула, ничего не сказав, а Марджери вдруг бросилась к ней, крепко обняв за плечи.
- Спасибо!
Марго попыталась высвободиться, но объятия оказались не в меру крепкими, и она уступила.
- Ну, все, – она похлопала Марджери по плечу. – Тебе пора.
- Куда? – на глазах Мардж блестели бусинки слез.
- Ты должна найти ее. Ты ведь знаешь кто она, эта Руди... И только ты ее видела. Проследи ее путь на Терросе и Энкуале, и узнай о ней все, что только сможешь.
Марджери выглядела взволнованной.
- Ну, что ж…
- Э, погоди-ка! – в глазах Марго мелькнула прежняя хитрая искорка, она перевела взгляд на шляпу «Наблюдателя». – Может, вернешь мне мой реквизит?
Марджери задумалась, нервно потирая поля шляпы.
- Эм, знаешь, я пока подержу ее у себя!
Марго улыбнулась, а Марджери, не пожелавшая расставаться со своей должностью, улыбнулась ей в ответ, и, придержав край шляпы, исчезла.
Глава 22. Преображение
«Последние две недели во дворце царила невероятная суета. Во-первых, вернулась королева Эйрин. Подданные Сенполиума в тот же день собрались у стен, чтобы увидеть свою королеву. И мне пришлось немало потрудиться, чтобы привести хоть в какой-то порядок всю эту неорганизованную сумятицу. И как иронично, что мне, как главному распорядителю королевских торжеств, всегда приходится суетиться больше всех. Моя должность перешла мне по наследству от отца, а ему от его отца и так далее… Несмотря на то, что мы, карлики, совсем не производим того же величественного впечатления, что и люди. Словом, с самого рождения меня готовили к исполнению своего наивысшего долга. Но столь масштабных волнений наш славный город не испытывал даже во времена Великого пожара.
Когда королева покинула город, а вместе с ней и ивэнна Флора с ивэнной Каэлин, каждый житель считал своим долгом говорить о них как можно больше, так, словно они никуда и не уходили. И вот теперь, когда, наконец, они вернулись, выражение всеобщей любви и радости заполнило все улицы города. Казалось, даже солнце стало светить ярче, и ни один даже самый малый житель не мог сдержать слез умиления. Улицы украсили живые ковры из цветов, бесчисленное множество белоснежных флагов с гербом Сенполиума развевались по воздуху, словно облака, а праздничное пение не стихало ни днем, ни ночью. Забили в торжественном звоне колокола всех храмов… Словом, не хватит нашего ограниченного языка, чтобы описать бурю народного восхищения этой лучшей новостью, какую только мог услышать житель вечного города. Четыре года мы ждали их возвращения.
И каково же было удивление и любопытство жителей, когда на балкон дворца перед главной площадью Сенполиума вышла королева Эйрин, ивэнны Флора и Каэлин и три других, незнакомых никому девушки. Королева Эйрин представила их как кьерру Грейс, кьерру Никаэль и кьерру Лиа, которую, к слову сказать, советник Йолан встретил несколькими днями ранее на вокзале Дайэнвинга, в долине Мин-гра. Обстоятельство это породило немало пересудов, всем хотелось узнать, что они собой представляют и какое отношение имеют к королевской фамилии. Что уж говорить, причина отсутствия королевы вызывала неутолимый интерес в народной среде. Сама же она объяснила свое отсутствие делами государственной важности и заверила всех, что в будущем более не собирается покидать своих верных подданных. Я же, как преданный слуга королевы, не стал докучать ей расспросами. Это было бы совершенно неприемлемым с моей стороны. Посему, тайна гостей королевы по-прежнему остается для меня нераскрытой. Впрочем, я не исключаю возможности, что со временем все неизвестные обстоятельства сами собой прояснятся.
Сегодня же должно было свершиться небольшое, но важное мероприятие. На саму церемонию были приглашены лишь самые приближенные ко двору лица, да некоторое количество обслуги, необходимой мне для решения организационных вопросов. По пути я случайно столкнулся с советником Йоланом, пребывающим в странных раздумьях. Казалось, суета вокруг нисколько не касалась его ума. Я спросил его все ли в порядке, так как вид советника вызывал озабоченность его душевным состоянием, идущим вразрез со всеобщими настроениями. Йолан посмотрел на меня с высоты своего роста и очень задумчиво произнес:
- Если бы ты знал, друг, что произошло.
- Произошло что-то еще? – удивился я.
Йолан помял губу, как будто забыв о моем существовании, а затем сказал:
- Черное стало белым, а белое черным. Мне никогда не приходило в голову, что спасение можно найти во «тьме», и что «свет» окажется слеп.
- Я не понимаю… – признался я, еще больше беспокоясь за советника.
- Подлинная история жизни, Хану, начнется только после того, как города лицемерия и лжи будут разрушены. На пепле их пожарищ родится свобода. Страшно осознавать, что может быть такое, что эти города лжи построены в твоем разуме. И что уловки зла могут быть настолько тонкими, что только достигнув дна ты поймешь, что шел по пути ложных убеждений. Очернив доброе, они забирают у тебя все, оставляя беззащитным. И тогда ты сам затягиваешь петлю на своей шее.
- Советник, – растерялся я, – это звучит слишком…
Но тут меня дернули за рукав, времени перед началом церемонии совсем не осталось, и мне нужно было бежать. Так что я оставил Йолана в таком странном расположении духа, решив, что позже обязательно поговорю с ним.
Без десяти двенадцать в королевском саду собрались все участники намеченного действа. Дело в том, что королева привезла с собой дивную и необычную даже для наших краев ветку неизвестного растения всю покрытую голубыми и синими цветами. Явление поистине завораживающее, ибо ветка, будучи длительное время отлучена от самого дерева, нисколько не подверглась тлению, продолжая цвести, как и прежде. Эту самую ветку решено было посадить в саду, для чего я самолично избрал наидостойнейшее место. Итак, королева Эйрин, ивэнны Флора (которую теперь снова можно было звать прежним именем – Фиалетт) и Каэлин, кьерры Грейс, Никаэль и Лиа, одетые по случаю в праздничные наряды, окружили приготовленный для посадки участок. Здесь стоит сказать отдельно несколько слов о гостях королевы.
Кьерра Лиа, как уже упоминалось, прибыла первой. Мне было известно лишь то, что советник Йолан получил распоряжение от королевы первым делом, разместив гостью в отведенных ей покоях, пригласить лекаря. Род недуга юной кьерры держался в строжайшем секрете, так что никто, кроме, разумеется, самого служителя панацеи, не имел об этом ни малейшего представления. В обществе она держалась скромно и весьма достойно, в глаза бросалась лишь ее бледность и какой-то изможденный пустой взгляд. Впрочем, в разговорах она была весела и доброжелательна, глаза ее озарялись естественным блеском, и она казалась даже открытой, но то было лишь первое впечатление.
Ивэнна Фиалетт, которую в Сенполиуме до сего дня именовали Флорой, казалось стала сильно моложе, вновь став той девушкой, которую знали и любили во дворце. Однако и серьезнее. Прибыв в замок, она тут же отправилась в королевский сад и в особый собственный павильон для выращивания фиалок. Практически все время она теперь проводила там, наверстывая упущенное за время ее отсутствия.
Ивэнна Каэлин была как прежде весела, неугомонна и полна энергии. Она почти не бывала во дворце, все время проводя на улицах Сенполиума. Она и раньше подолгу бродила по городу, делая зарисовки и этюды. Но теперь от внимания и расспросов жителей не было отбоя, так что позволю себе высказать некоторые сомнения в продуктивности нынешних ее прогулок в противовес обыденным. Что ж, впрочем, думаю, это было полезно всем сторонам. Не могу утверждать, что ивэнна Каэлин раскрыла горожанам хоть какие-либо из королевских тайн, но, будучи от природы сообразительной, находчивой, и обладая живым воображениям, она вполне могла предложить им то, что они хотели услышать, оставив всех удовлетворенными.
Кьерра Грейс – вот поистине девушка, вызывающая у меня массу вопросов. Я до сих пор не могу определиться что же я думаю о ней. Она очаровательна, мила, добра ко всем, но и загадочна, и так чужда всему, словно разум ее блуждает где-то далеко от наших краев. Она смотрит на мир открытым взглядом, полным философского осмысления и возвышенности. Но по лицу ее никогда нельзя сказать где она, какие мысли тревожат ее, какие успокаивают. И чего хочет, и о чем бьется ее сердце, с какими мыслями она начинает и заканчивает свой день.
Кьерра Никаэль мне сразу понравилась. Хотя, в ее характере и внешнем виде как будто происходила некоторая внутренняя борьба. Она могла быть резкой, и могла быть веселой, спокойной и мрачной, доброй и желчной, и как бы все это сразу. Еще она была необыкновенно остроумна. Мне импонировала ее смелость и внутренняя сила, но на мой взгляд она еще не нашла разумного способа ее использования.
На этом я закончу свое описание, возвратясь в королевский сад. К близкому кругу королевы вскоре присоединилась еще одна особа благородных кровей, которую все называли кьеррой Марджери. Она была одета в чрезвычайно элегантное зеленое платье, и голову ее украшала маленькая шляпка с пышным пером. Она показалась мне заинтересованной в происходящем событии больше всех, ибо сразу же по своему появлению начала внимательно изучать собравшихся, проходясь по ним зорким внимательным взглядом. Что-то знакомое привиделось мне в ее лице, но я никак не мог вспомнить, где бы я мог ее видеть. Она, впрочем, 0не придала мне особого значения, оглядев как следует.
Время близилось к двенадцати, но королева не давала отмашку. Очевидно, ждала кого-то еще. Минуты шли, и в среде собравшихся уже начали пробегать недовольные переговоры, никто не знал, кого именно мы ждем.
- Ваше величество, вы уверены, что стоит ее ждать? – тихонько спросила ивэнна Каэлин. – Все мы знаем, что она может не прийти. Она не любит появляться здесь.
Королева сосредоточенно опустила глаза, отчего нежная кожа между ее бровями изошлась легкими складками, а губы поджались.
- Она придет, – сказала она решительно и твердо.
Ивэнна Каэлин, насупившись, вздохнула, а ивэнна Фиалетт укоризненно дернула ее за рукав. Однако вскоре ожидание наше было оправдано. Событие это вызвало столько эмоций, что я не могу не остановиться на нем подробнее. Со ступеней дворца в сад спустились правители Нортарга.
Собравшимся, да и всем жителям Сенполиума известно, что род Демавро был истреблен в Великом Пожаре. Многие, могу сказать это совершенно уверенно, вздохнули с облегчением, узнав об этом событии. Но теперь, когда стало совершенно ясно, что в Нор-Атире снова появился король… и даже королева, дамы схватились за сердце, а мужчины нахмурили лбы в чрезвычайном напряжении и абсолютной неопределенности относительно собственного будущего.
Вместе с королевской четой прибыли двое. Луноликая девушка, с белоснежными волосами и почти прозрачными глазами, одетая, как и королева Марго, в черное платье, расшитое утонченным орнаментом. И другая дама, глаза и лоб которой были скрыты маской красного цвета. Мне показалось, что нижняя открытая часть ее лица имеет великолепное сходство с королевой, однако утверждать это с твердостью я не решусь. Она была в длинном черном платье с открытыми плечами, подчеркнутыми изящно лежавшими ажурными кружевами, волосы ее были забраны наверх, а на шее висел медальон, покрытый тонким узором филиграни, заключавшем в самом центре блестевший неземным светом треугольный рубин. Когда она подошла ближе взгляды многих в изумлении были прикованы к обнаженной части ее спины и шеи, полностью покрытым татуировками. У самых волос был начертан восьмиконечный цветок, заключенный в круг, над котором горделиво возвышалась корона. От этого цветка вниз по плечам и спине расходились многочисленные сложно ломаные линии, так что в целом в этом рисунке можно было усмотреть нечто вроде крыльев, сложенных из множества острых лезвий.
Нужно ли говорить, что появление королевы Марго, шедшей под руку с королем, произвело весьма ожидаемую реакцию – дамы вскрикивали, а господа впивались в ее пугающий и изящный силуэт заинтересованными взглядами. Я также не удержался от внимательного изучения этих неординарных особ. Интересно, что в характере походки каждой из них читался мощный отпечаток характера личности. Королева шла быстро, чеканя шаг, грациозно, но собранно, так что во всем ее облике читалась затаенная концентрированная мощь. Так, словно вся она была острым клинком, летящим точно в цель. Вместе с королем они производили ощущение будто за ними шло многотысячное войско. Светловолосая особа шла размеренно и мягко, она словно вся была заключена внутри себя, замечая вместе с тем все вокруг. Так что никто не смог бы потревожить ее покой или проникнуть в тайны ее сознания, но и ничто не ушло бы незамеченным от острого ее взора, примечающего то, что невозможно было увидеть другим. Другая же, как мне тогда думалось, сестра королевы, шла походкой раскованной и чрезмерно самоуверенной, если не сказать вызывающей.
Между тем, отмечу, что всем известно, что в тронном зале нашего дворца есть зеркало, которое по давней традиции завешивалось весьма толстыми и тяжелыми шторами, чтобы скрыть отражаемую им действительность – замок Нор-Атир. Непримиримая вражда, по понятным причинам владевшая умами многих поколений королевских родов обеих сторон, заставляла и тех и других следить за тем, чтобы шторы всегда оставались на своих местах. Это же условие было строго оговорено в пакте временного примирения, подписанного еще задолго до Великого Пожара. Однако сегодня стало очевидным, что пакт был нарушен. Никаким иным путем проникнуть в королевский замок незаметно для слуг было совершенно невозможно. Впрочем, поговаривали, что королева Марго заключила союз с повелителем Хаоса, что делало ее еще более опасной для окружающих, и одновременно давало ей невообразимые возможности. Это, к слову сказать, делало до смешного бессмысленным всякие ранее подписанные пакты.
Обменявшись краткими приветствиями, королева Марго представила всем своего супруга короля Орриана, дакъеру Беллу, свою дальнюю родственницу. Дакъера Мора, так похожая на саму королеву Марго, как оказалось, в представлении не нуждалась. Теперь собравшиеся должны были приступить к осуществлению задуманного. Но тут кьерра Марджери прервала процесс.
- Моя королева, неужели никто не запечатлит это событие в книге-акролине? Насколько я знаю, в вашей библиотеке их теперь две.
- Ты сама могла бы это сделать, разве нет? – удивилась королева Эйрин. – Ты почти Писатель.
- Да… но… я думаю… – кьерра Марджери взволнованно вздохнула. – Мои задачи более глобальны, Эйрин, ибо я по-прежнему остаюсь Наблюдателем. А вам нужен собственный Писатель для вашего королевского двора. И, я знаю, что эта должность по-прежнему никем не занята…
Было видно, как королева Эйрин сжала губы. Я всегда переживал, видя, как королеве приходится принимать сложные решения. Какая-то странная эмпатия существовала между мной и особами королевских кровей. Наверное, я слишком долго живу при дворе. Впрочем, я отвлекся. Королева задумалась на несколько минут, окруженная полным молчанием, и затем сказала:
- Ты говоришь о Лило Грин. Но всем известно, что я направила ее в пожизненное заточение в тюрьму Лакримора за страшное преступление против Эйдааля, – она задумалась. – Но теперь… теперь все стало выглядеть иначе, – она снова хмурилась, – я должна помиловать ее.
Было видно, как легкий шепоток ужаса пробежался в среде собравшихся. Кьерра Марджери нервно прикусила губу.
- Дело в том, ваше величество, что она уже освобождена.
- Что? – лицо королевы Эйрин изумленно вытянулось.
- Уго украл у меня книгу наблюдений, которая по своим свойствам абсолютно схожа с акролинами, из-за того, кто я. И передал ее Лило. Если бы она желала зла вам или Сенполиуму, она внесла бы в нее изменения какие ей угодно. Но она лишь освободила себя. Кстати, хочу заметить, что Великий Нейшо обещал ей, что это произойдет. Лило доказала, что сожалеет о своем преступлении, и о том, что предала ваше доверие. К тому же… думаю, вам следует выслушать ее историю. Поверьте, это перевернет ваше сознание. И, кроме всего прочего, она вернула мне украденную у меня книгу-акролин. Это ли не доказательство ее верности, ведь она могла использовать ее во зло? И еще… она просила меня передать вам… – кьерра Марджери помедлила, – что «мы более не должны противопоставлять себя друг другу». Это ее слова.
- Я знаю, что ты не можешь сказать неправды. Значит, все действительно было так, как ты говоришь…Почему она отказалась? Ведь они с Уго служили повелителю Хаоса.
- Я думаю, Эйрин, мы очень мало знаем о том, что в действительности произошло до Великого Пожара, и каковы были глубинные мотивы всех участников тех событий. Дело требует более внимательного рассмотрения.
Королева Эйрин вздохнула, а королева Марго молча подала ей одну из карт своей колоды. При дворе ходили слухи, что с помощью этой колоды королева Марго может найти любого человека во вселенной. Королева Эйрин некоторое время смотрела на карту почти отсутствующим взглядом, и все взоры были прикованы к ней. Затем она вытянула карту перед собой, установив зрительный контакт с изображенным на ней лицом.
Спустя мгновение под многочисленные удивленные вздохи перед присутствующими появилась ивэнна Лило. Она опустилась перед королевой на колени, склонив голову. Ветер развевал ее красивые рыжие волосы, вившиеся крупными кудрями. Она совсем не изменилась, разве что ее глаза стали старше. Над всеми нами распростерла свои крылья никем не нарушаемая тишина.
- Лило Олвин Грин! – громко и отчетливо произнесла королева Эйрин. – Я отменяю свой приказ о твоем пожизненном заключении и прощаю тебе твою ошибку. Я возвращаю тебе должность королевского Писателя.
- Благодарю вас, моя королева! Я не могла мечтать о большем. Я больше не подведу ваше доверие, – учтиво ответила ивэнна Лило.
Столь приятного голоса мне еще не приходилось слышать… Поистине, дело, которое она совершила, нельзя было в полной мере назвать преступлением. Это было великое дело, ибо Железная дорога связала воедино сотни разрозненных миров.
Королева Эйрин подняла ивэнну Лило с колен, и они обняли друг друга так, словно и не было долгих лет разлуки и скорби. Среди приглашенных пробежались вздохи облегчения. Я видел, как ивэнна Лило, приветствовав собравшихся, подошла к королеве Марго. Она сказала ей совсем тихо, так, что я едва мог разобрать ее слова, что-то о некоем пророчестве. А вот еще одно забавное наблюдение – я видел, как ученик советника Йолана Теофаль с интересом разглядывал дакъеру Беллу. И, кажется, она ответила ему взаимностью. Впрочем, возможно, мне показалось.
После всего этого мне, наконец, было поручено доставить ветвь к месту посадки. На расшитой золотыми нитками белой подушке я поднес ее королеве Эйрин. Она окинула взглядом присутствующих, и, взяв ветвь в руки, совершенно неожиданно для всех протянула ее королеве Марго. Собравшихся немало удивил этот жест, да и сама королева Марго, очевидно, не ожидала такого поворота. Она взглянула на королеву Эйрин уж слишком пристрастным взглядом, но что содержал в себе их безмолвный диалог, прервать который не решился бы никто из присутствующих, не доступно моему уму.
Я передал подушку Эймсу, моему пажу, и выкопал достаточное углубление для ростка принесенной Эймсом серебряной лопаткой. Затем королева Марго, присев, посадила ветвь в землю. Я собирался завершить ритуал, полив будущее деревце, но королева Марго сделала запрещающий знак рукой, и я остановил Лори, другого пажа, поспешившего ко мне с лейкой. Королева Марго, как оказалось, принесла с собой особенную воду. Королеве Эйрин и присутствующим она сообщила, что это вода из озера Лед. Никто не счел нужным возразить, скорее, я прочел даже некоторое восхищение, расписавшее лица присутствующих. Королева Марго передала мне бутылек, позволив, наконец, полить растение, что я и сделал с чувством особенной радости и удовлетворения. Что-то особенно трогательное было во всем этом ритуале, единение стольких совершенно различных людей, королева Эйрин и королева Марго – вместе, без вражды и без напряжения извечного противостояния. Я позволил себе улыбнуться, несколько перейдя границы формальности, но вдруг заметил, как все вокруг меня стало уменьшаться в размерах. Еще в своем нормальном росте я с удивлением увидел, как королева Марго, глядя на меня, испуганно схватила королеву Эйрин за локоть, и лица всех вытянулись в иступленном удивлении. А я продолжал расти.
***
Краски вокруг меня смешались, а звуки слились во всеобщую какофонию, вылившуюся в натужный звон разбитого стекла. Я закрыла лицо руками, пытаясь защитить себя от осколков огромных зеркал, летевших на меня со всех сторон. Я стояла в зеркальной комнате, и стены ее рушились. Когда треск прекратился, я почувствовала, как прохладный ветер, доносящий с моря холодные капли воды, обдувал мое лицо. Ощупав голову, шею и плечи, и убедившись, что осколки не принесли никакого вреда моему телу, я, наконец, решилась открыть глаза. Я стояла у обрыва над морем. И море было прекрасно, оно надрывно гудело сотнями мощных пенистых волн, и я не могла оторвать от него взгляд. В траве под моими ногами распластались хрустальным ковром десятки и тысячи разбитых зеркал. Тая, они превращались в яркие красные цветы.
Кто я? Все, что меня окружает, – иллюзия или реальность? И где я была до? И что значат все эти воспоминания, мои ли они… Только что мне казалось, что я маленький карлик в королевском саду, а ведь всего пару недель назад я вывалилась из утробы мёртвого дракона и провела несколько дней в пустующем маяке. Разве о таком расскажешь за чашечкой чая? Да и у кого я могла спросить совета? Мир улыбался мне, но был нем. Так что и я намеревалась молчать и слушать свою интуицию. Пусть все идет как идет. Думаю, было бы не плохо обосноваться в каком-нибудь небольшом городишке на берегу моря, писать картины и приводить свои мысли в порядок. Быть может, мне удастся уложить все в своей голове.
Только вот странное двоякое чувство преследует меня – с одной стороны, мне кажется, будто я держу в руках вечность, а с другой, – будто конец близок.
В Хаос
Каким будет их завтра? И сумеет ли она, та, которую все ищут, оценить наследие, скрупулезным трудом собранное и разложенное пронумерованными рядами на полках великой библиотеки? И главное, сможет ли принять их всех такими, какие они есть, а вместе с этим и саму себя? Наверное, никому не дано знать будущее. Да и к чему? Прилагай все усилия, чтобы сейчас в эту самую минуту жить по-настоящему, осмысленно, одухотворенно – и будущее перестанет тебя пугать, а прошлое станет прочной основой.
Обо всем этом размышляла Марго, глядя в воды озера Атро. Отражение, растревоженное рябью, пробегавшей по его переливистой глади, смотрело на нее черными глазами и было похоже на призрака. Сложенные за спиной крылья касались земли, оставляя на серебристом песке мягкие рытвины наточенными гранями перьев. Холодный лунный свет заставлял сиять окружающую озеро дымку. Марго закрыла глаза и глубоко вздохнула. Остался последний шаг.
К ее силуэту добавился второй, укутанный в плотную серую мантию. Она обернулась.
- Какую бы роль ты ни играла там, в их мире, ты все равно останешься собой.
- Это верно.
- Отчего же в твоих глазах я читаю столь тяжелые думы? Разве наше небольшое предприятие не удалось в полной мере, как и было задумано?
- Удалось, – Марго отвернулась. – Хоть об этом и знаем только мы с тобой.
- Как и должно было быть. Итак, с Лиа мы разобрались. Думаю, стены Сенполиума надежно защитят ее от внешнего мира, а нас от нее.
- Как? Даже великий Нейшо ее боится? – деланно удивилась Марго, и, хотя она и не видела его лица, интуитивно ей показалось, что он улыбнулся.
- Не зря говорят – «не буди лихо, пока оно тихо». Теперь она сможет получить то, чего ей так не хватало.
Марго молчала.
- Я говорю о любви.
- Конечно, – Марго отвела глаза. – Надеюсь, теперь все будет по-другому.
Нейшо обернулся назад, и в воздухе под силой его взгляда возникла узкая извилистая тропа.
- У нас с тобой еще много неоконченных дел. Но тебе предстоит самое сложное. То, ради чего мы сейчас здесь. Лишь тебе из всех жителей Терроса я раскрою врата Хаоса. Ты – первая и единственная, кто сможет переступить эту границу.
Марго смотрела на светящуюся дорогу спокойно и молча. Она знала, что так должно было быть, она знала себе цену. Легкая полуулыбка тронула ее лицо, и она попросила:
- Еще минуту.
Марго остановилась у самой кромки воды. Оставить Атро впервые так надолго было непросто, словно оставить частичку самой себя, а, впрочем, – это действительно было так, и даже больше. Марго еще с минуту вглядывалась в черные воды озера, а затем решительно повернулась к Нейшо.
- Страшно оставлять заброшенным Нор-Атир? – спросил он.
- На троне теперь есть король, – она посмотрела на него с намеком, ведь он имел к этому самое прямое отношение. – К тому же, моя верная тень заменит меня на время моего отсутствия, так, чтобы никто не подумал, что в Нор-Атире вновь затишье, – Марго улыбнулась. – И я хочу сказать тебе особенное спасибо за Беллу.
- Но этот мир без тебя останется в некотором смысле незащищенным. Что ты скажешь на это?
- Я уже дала Море указание.
Нейшо кивнул, хотя, казалось, будто ему хотелось услышать другой ответ. Марго понимала это, но не могла поступить иначе.
- Почему он, Нейшо? – вдруг спросила Марго, имея в виду Орриана.
- Знаешь, почему Хаос называется Хаосом?
Марго отрицательно качнула головой.
- Потому что в моем мире события не подчиняются обычной человеческой логике. Для вас это – Хаос, – помолчав, он добавил: – Думаю, ты и сама знаешь ответ.
Нейшо посмотрел куда-то вверх.
– Ах, да, у меня есть для тебя подарок.
- Правда? – удивилась Марго.
В руке у Нейшо появилась черная роза, которую он протянул ей.
- Ты узнаешь?
- Это роза из сада Мойры? – догадалась Марго.
- Возьми ее.
Марго приняла розу из рук Нейшо, развернув бархатные лоснящиеся листья. Под ворохом нежных лепестков блестела едва заметная белая сердцевина. По лицу и волосам Марго пробежались легкие волны ветра. Она взглянула на Нейшо. Этот ветер веял из тени под его капюшоном. Рулаго. Ветер странствий. Она никогда бы не смогла забыть его вкус. Ветер, который существует только в Хаосе и изредка в мирах за гранью. Вот отчего в них так неспокойно, и вот от чего ты никогда не можешь забыться там. Этот ветер заставляет тебя думать, искать, сомневаться, стремиться к чему-то большому и значимому. Обрести смысл.
- Стараешься достучаться до моего сердца, Нейшо? – спросила Марго. – Разве тебе не известно, что у меня его нет?
На это Нейшо усмехнулся:
- Не важно, как тебя будут звать – Марго или Дара. Ты останешься собой в любом своем обличии. Запомни это. И не говори потом, что этого разговора не было.
- Ты повторяешь это уже дважды. Неужели это так важно для тебя?
- Я не только знаю ответы, на вопросы, которые задаю, но и на те, которые еще не заданы.
Марго посмотрела на Нейшо с интересом и вдруг вспомнила:
- Я видела ее.
Нейшо молчал, давая ей закончить мысль.
- Я видела Руди.
- Разве не очевидно, Марго, что их двое? Ты видела Руди. Но она не та, что была в маяке на берегу Мертвого моря.
- И одна из них Сарфарвалла?
- Да. Одна из них – опасный враг, который стремится уничтожить нашу планету, вторая – ее спасение. И именно твой выбор станет решающим. Борьба за тебя не закончилась, Марго. Здесь я не могу вмешаться. Ты лишь на половину человек. Вторая же половина принадлежит мне целиком и полностью. Ты знала это. Я не готовил тебя, и не выбирал. Я тебя создал. Поэтому ты единственная, кто может пойти со мной. Это твоя миссия с самого начала.
- Почему их зовут одинаково?
- Потому что одна из них убедила вторую в том, что они – одно лицо. Все намного сложнее, чем ты можешь себе представить, но и проще одновременно. Сарфарвалла не помнит о том, кто она. Поэтому вы и не можете ее найти.
Нейшо подал ей руку.
- Ты определишь дальнейшую судьбу Пратэи. Жить ей или умереть – все зависит только от того, какой выбор сделаешь ты.
- То есть от того, кого из них я выберу?
- Именно так.
- Не слишком ли большую ответственность ты возлагаешь на меня?
- Отнюдь.
Продолжив свою беседу, они ступили на освещенную луной белую тропинку, уходящую в бесконечное иссиня-черное почти космическое пространство. Выйдя за пределы пещеры, Марго напоследок оглядела остров. С правой стороны небо едва заметно светлело к горизонту, подернувшись слабым розоватым блеском.
- Твоя работа? – спросила она Нейшо.
- Нет. Твоя.
Марго улыбнулась, вспомнив вид из окна в покоях Эйвеллы и ее вышивку, которая теперь, наконец-то, дошла до своего адресата. И как после этого не верить в пророчества?
***
Марджери ступила за стены Сенполиума. Она оглядела их светлую крепкую поверхность, увитую плющом, и осмотрелась. Над городом по-прежнему чернело далекое мрачное небо, и сонмы блеклых полупрозрачных облаков плыли по нему как растянутые куски ваты. Марджери привычным взглядом смерила расстояние от стен города до распластавшихся вокруг него серых песков и улыбнулась. Моракин отступает. Она подошла ближе, заметив, как что-то яркое разрывает эту безжизненную поверхность. Не веря глазам, она протянула руку к земле и сорвала цветок. Красный цветок, распустившийся среди пустыни. Она вновь осмотрелась, заметив, что то тут, то там алеют яркие огоньки. Она никогда еще не видела ничего более необычного и более вдохновляющего. Невдалеке показался знакомый силуэт. Вырастая из песка прекрасной скульптурой, на Марджери смотрела Наркисс. Вспоминая обстоятельства их знакомства, Марджери напряглась, с силой сжав невиновный цветок в руке. Но Дива не сделала шаг к ней навстречу. Их безмолвный диалог длился недолго. Наркисс отвернулась, уходя в темноту, и длинные полы ее платья шелковой волной заскользили по песку, образуя на его поверхности рябь, словно это была вода. Марджери вздохнула с облегчением, напоследок окинув взглядом цветущую пустыню. Слева, далеко-далеко над самым горизонтом показалась бледная оранжевая полоса. Марджери бросила цветок и побежала обратно в город. Пусть все выходят, они должны это увидеть!
***
В этом эпизоде будет лишь четыре цвета. Белый, черный, красный и синий.
Перед нами небольшой зал, в котором когда-то королевой Марго и Наблюдателем был создан Загранск. В центре его по-прежнему стоит изящной работы полированный столик. И на нем, как и в тот самый день, покоится светящаяся сфера. Столик окружен теперь белыми фарфоровыми вазами, из которых обворожительным фонтаном выступают синие цветы, похожие на большие колокольчики. Во времена трилистника они покрывали целые поля вокруг Нор-Атира. Теперь они окружают столик скромным ожерельем. Их нежные лепестки колышет ветер. Окна распахнуты, и в зал вместе со свежей прохладой влетают листья и мелкий песок, и тени деревьев продолжают свой лирический бег по выстланному узорчатой плиткой полу, переплетаясь с тенями от витражей. В зал ведут два входа. В одном, том, из которого в первый день Загранска появилась Марго, мы видим приближающуюся фигуру. Это Орриан. Лицо его серьезно, но и спокойно, сосредоточенно и уверенно. В ножнах на его поясе покачивается от быстрой ходьбы Балерндир. С другой стороны, из арки, ведущей в галерею, входит Мора. Она одета в платье, скрывающее ее плотным бархатно-черным полотном до самого подбородка. На этом приятном фоне, не забитом излишествами вроде кружева или вышитого орнамента ничто не отвлекает взгляд от самого главного – от красного огонька, висящего на серебряной цепочке. Спина ее, напротив, скрыта лишь тонкой газовой тканью, так что видно узоры на ее плечах, похожие на крылья.
Орриан и Мора подходят к сфере одновременно. Лица их спокойны и сосредоточены. Некоторое время они стоят молча, затем Мора делает глубокий вдох и кладет руки на сферу. Мы видим какой прекрасной кажется ее фарфоровая кожа в фантомном свете солнца, которое вскоре взойдет над всем миром. Можно бесконечно любоваться плавными изгибами ее спокойного лица, в котором нет теперь ни капли взбалмошности и ни малейшего намека на возможный всплеск эмоций. Прозрачные тени обтекают изгибы век, носа и рта, ветер бросает прядь волос на ее щеку и лоб, а в радужке глаз солнце зажигает бледно-серое свечение. Но теперь ее кожа постепенно становится черной, все тени и рельеф пропадают, а узоры на ее спине тлеют мягкими белыми линиями. По телу ее пробегают красные искры. Она закрывает глаза и от ее пальцев расходится прозрачная пелена, плотно окутывающая сферу. Она создает тень, скрывающую весь этот мир от посторонних глаз. Орриан кладет свои ладони на сферу. В сплетении рук, глубоко внутри источает свет белое ядро, город цветов, Сенполиум, сердце этого мира.
Там, высыпав за крепостные стены, рассеянные словно красные цветы Моракина, люди в изумлении смотрят на розовую полосу восхода. Они не видели солнце за границей города со времени Великого Пожара. Они заворожено глядят на тающую темноту, и в сердцах их теплится сладкое ожидание свободы. Среди них Марджери и Фиалетт, Каэлин, Никаэль, Грейс, Лиа, и королева. Эйрин, как и все, не может оторвать взгляд от этого видения. Но земля вдруг сотрясается, как от взрыва, и все видят, как небосвод обволакивает полупрозрачная черная пелена. Отныне Пратэя скрыта тенью.
Эпилог
Главное прыгнуть с обрыва: по пути вниз
у вас обязательно вырастут крылья. (с)
Рей Брэдбери
День близился к полудню. Беспощадное солнце заливало все вокруг ярким звенящим светом, на который невозможно было смотреть, не щурившись. О да, оно расплавило бы все в своих белых лучах: мощеные тротуары, проезжающие экипажи, спешащих по своим делам людей, здания с высокими скатными кровлями, неизменно увенчанные башенками со шпилями, пушистые кроны расцветающих ирвисов, цедящих в воздух сладкий привкус зарождающегося лета… оно расплавило бы все, кроме разлома. Эту язву на теле Рушаи уже ничто не могло скрыть. Она зияла в самом его центре огромным черным китом, распахнувшим свою пасть, Харибдой, силящейся поглотить все, что только приблизится к ней.
Джей стоял на самом краю. Он пнул ногой несколько камешков, которые тут же беззвучно исчезли в пропасти. Потеряв их из виду, Джей поднял лицо к небу и зажмурился. От ударившего в глаза света в голове разбежались мучительные молнии. Он опустил лицо, погрузив взгляд в приятную темноту разлома. Он не мог не прийти сюда. Будто живая материя, обладавшая дьявольским разумом, тьма тянула к нему свои щупальца даже сквозь расстояния. Он не мог перестать думать о ней. Она затмила собой все, стерла прошлое и настоящее, и с аппетитом нацелилась на будущее.
Да, он прекрасно знал, что люди, ежедневно идущие к этой дыре, словно в каком-то сонном дурмане, не возвращаются. Уже давно принято считать, что если человек пропал без вести, его стоит искать на дне разлома. Или уже не стоит. Эта причина весьма удобно покрывала и многие другие случаи, но кто будет рассуждать о таком сейчас, стоя на самом краю?
Джей сделал глубокий вздох. Он не знал зачем он пришел сюда, только одно было совершенно очевидным – он не мог не прийти. Не мог и дальше продолжать игнорировать черную бездну в самом центре его вселенной. Бездну, с которой никто не мог ничего сделать.
За его спиной раскинулись живописные улочки, аккуратные дома и торговые галереи, способные удовлетворить все потребности, которые только могли ощутить люди этого благополучного во всем городка. Где-то там был и его дом. Все, что он любил, и чем дорожил. Люди, которые всегда будут жить в его сердце. И все в общем-то шло бы своим чередом, все было бы прекрасно, мирно, гармонично, как задумано, как должно быть у всякого человека, рожденного в этот мир. Все могло бы быть так… если бы в один прекрасный день уродливый черный шрам не обезобразил лик центральной площади Рушаи.
Джей не смотрел назад. Не обернулся ни разу. Его влекло вперед, в самую глубину. Он должен был найти ответы на свои вопросы. Это была самая важная битва в его жизни. И он не имел права на провал.
Он поднял голову, расправил руки, словно крылья, и сделал шаг.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге