Марёхи. Огненный дворец

Пролог

— Я не знал её так, как знал Стрикс. Мой ребяческий разум неспособен подобрать нужных слов, чтоб за прощальным застольем выразить всё своё сожаление. Госпожа не была для меня бабушкой, матерью или сестрой, к сожалению, не стала даже подругой, — Ксавьер запнулся, а затем продолжил: — Я чувствую огромнейшую вину, которая безжалостно пожирает меня изнутри: не смог её спасти. Она была готова разбиться о скалу — слепо пожертвовать своей жизнью — и всё ради раненого, едва живого серого мышонка. Когда я — бесхребетный мальчишка из семейства кузнецов — не смог противопоставить собственный меч злодею, чтобы дать Госпоже возможность скрыться с поля боя и залечить свои раны. Я струсил. Меня охватил неистовый страх со своим напарником — ступором, — парень наклонил голову, не желая смотреть на товарищей и признавать собственную слабость, он взял бокал вина. — Весь Эльбрис утонет в трауре... мы не позабудем о героизме, доброте, щедрости легендарной правительницы человеческого рода. В светлый путь, моя Госпожа, это Ваш последний бокал вина.

Отпив из чаши, Ксавьер поставил сосуд на стол и подвинул слегка вперёд, покидая застолье. Его примеру последовали остальные.

— Достойное выступление... — за спиной кузнеца раздался старческий хрипловатый голос Стрикса.

— Излишни Ваши утешения, Стрикс, я прекрасно понимаю... — юноша перевёл дыхание и резко сменил тему: — Нет, не понимаю почему дали слово мне, почему не Вам? Потому что я наследник трона? Мнимого трона! Не понимаю. Почему я? Почему она выбрала меня? — расхаживая из угла в угол, импульсивно выражался он. — Вам известна моя история, Стрикс! Госпожа выкупила меня у торговцев, когда я был ещё отроком¹. Воспитывала как любимого сына, готовила ко всему, учила. Скажите мне, пожалуйста, почему она так решила?! Почему так распорядилась моей судьбой?!

— Порой действия Госпожи даже я не в силах объяснить, для этого нужно родиться ведающим или драконом, но однозначно не магом воды...

Глава I. Деревня Те́мрэ

Деревня Те́рмэ — одно из немногих мест, где живут обычные люди: без каких-либо магических способностей, знаний о зельях, гаданиях, существах, которых они даже не в силах представить. Однако обитателей этого крошечного селения принято считать отменными кузнецами. Об этом уже несколько веков ходит по землям Эльбриса целая поговорка: «в Горячих Водах — кузнецы, они оружия творцы». А во времена тридцатилетней войны, которая закончилась всего два года назад, они с лихвой доказали правдивость этого изречения, блуждавшего далеко за пределами их деревни.

Бытует легенда, что когда-то давно на этом месте был могущественный город с невероятными замками, которые своей площадью расстилались по всей территории термальных источников. Оттуда одновременно рождается и название «Те́мрэ», что с языка метисов обозначает «горячие воды». Только вот многим кажется, что такую легенду способны выдумать лишь сами обитатели, иначе совпадения незначные — термальные источники.

Их было достаточно много: большие и маленькие, мелкие и глубокие, тёплые и горячие. Благодаря длинным языкам торговцев весь Эльбрис убеждён в целебных свойствах неисчерпаемых источников. Тогда как сами кузнецы, услышав заоблачное утверждение, крутили пальцем у виска. Не редкость, когда термэры между собой издевательски подшучивали над прибывшими чужаками с целью подлечиться: «Приехал лечиться? Сломаешь ключицу». Специфичен их юмор, однако основанный на реальных событиях: все, кто купался в горячих водах, ломали себе не что иное, как ключицу.

Деревня Те́рмэ —находится на юго-востоке самого большого континента волшебного мира Эльбирс — Кэтрон, фактически возле океана и с видом на искусственные острова «Драконьи Земли».

Рождено немало легенд и мифов, затрагивающих тему союза между бедняками термэрами и всезнающими драконами. Мол, именно летающие змеи обучили этническую группу людей возле термальных вод такому замечательному, но одновременно непростому искусству, как ковке уникальных орудий.

Несмотря на свою прославленную на весь континент репутацию, жители Те́рмэ погрязли в бедноте. Последним ударом под дых стала война, что вынудила гордых людей пасть на колени.

Нужно признать, что весь простой люд пострадал, утонув в нищете. В течение первого полугодия после масштабного конфликта обычные люди страдали больше остальных от безжалостных разбойников, чьи отряды составляли тролли, отшельники, слизни, древесные твари и прочая нечисть.

Маги, великодушно проявившие свою заботу, могли бы стать спасением, но и они приследовали корыстные цели: захват новых земель. По сути людям было предложено вассальство. Многих подобный расклад не устроил, но нашлись и те, кому жизнь была по-прежнему ценна на любых условиях. Деревня Те́рмэ долго раздумывал над предложением и в конце концов примкнула, и стала вассалом огненных магов. Что случилось с теми, кто отказался? Их бросили на произвол судьбы, вследствие чего многие поселения вымерли, а на картах их отметили чёрной меткой – местом рождения мёртвых.

С расширением территорий свободные огненные юноши стали заглядываться на девушек из новой деревни, несмотря на то, что местные девицы не блистали неземной красотой, покоряющей мужские сердца. Безусловно на улицах можно было встретить настоящих красавиц, возбуждающих самые потаённые желания огненных магов, но случалось такое нечасто.

Темэрянок уважали, уважают и будут уважать за их невообразимую силу, ведь не каждая женщина способна поднять кувалду и выковать себе ожерелье. К слову, не каждый маг в силах поднять кувалду, не то, чтобы ею хоть что-нибудь выковать. За это и приглянулись молодым колдунам темэрянки, ведь огненых с раннего детства учили выбирать сильную женщину. Слабачки им попросту не нужны. Считается по сей день, что сильная дева это как бесценный рубин на кольце у мужчины – многое говорит о нём.

Временами от огненных можно услышать интересные обращения к своим жёнам, возлюбленным, подругам: «змеёныш ты мой», «лава моя», «ну ты злюка», «ну ты дракоша»... А что женская часть населения? Она утопает в ревности, ибо мужчины любят – и не скрывают этого – местные деревенские таверны вместе с развлечениями. Многие из них восхваляют местный зитум, приготовленный на пару, или, как называют обычные люди, пиво. Техника варки кажется простой и понятной, но нужный сладковатый вкус и лёгкое солёное послевкусие, из-за которого тянешься за следующим бокалом зитума, повторить у чужаков никак не получалось. Конечно же, местные пивовары держали в тайне семейные рецепты и специально, но будто невзначай, каждый раз упускали какую-нибудь важную деталь в приготовлении сусла, варении гумулуса лупуса, сроках брожения или технике фильтрации, чтобы исключить конкурентов.

— Эй, что здесь за змея вьётся возле барной стойки? Красавица! Краса-авица, Вашей кузне огонёк не нужен? — задорно прокричал молодой огненный маг, заприметив в таверне темэрянку.

Он присел рядом с ней, заказав два бокала местного зитума, планируя угостить девушку. По правде говоря, залётному магу несказанно повезло, ведь сидящая рядом с ним дева даже по местным меркам не была серой мышкой. Она не являла собой королеву красоты или покорительницу сердец, но назвать её страшнее тролля никаким образом не было возможным. На вид эта девица выглядела, как хрупкий стебелёк, дрожащий в грозу, который вот-вот мог переломиться. Однако низкорослая молодая темэрянка, коя выделялась в мужской компании, могла уложить трёх быков разом. В чём маг не имел даже малейшей капли сомнения. Лишь понимание этого факта будоражило юношеское воображение и делало её желанной, а внешность – приятное дополнение: зелёные глаза завораживали, густые волосы привлекали, а здоровые зубы не могли не радовать.

— Угощайтесь, — предложил он, протянув пиво.

— Цервизия? — отреагировала леди. — Вынуждена Вам отказать, на рабочем месте не пью, — произнесла она, встав из-за стойки.

— Ай, девушка, де-евушка-а! Негоже молодому мужчине отка-зы-ва-ать! — разделив последнее слово, парень загорлопанил и подскочил за ней. — Работаете до послеобеденных петухов или до первых летучих мышей в небе?

— До совиного часа, — холодно сказала простачка, забрав со стола пустые бокалы.

— Не верю, чтоб такую красивую даму заставляли работать допоздна. Врёте мне, моя госпожа, — доставая все козыри, огненный подначивал её самооценку.

— Для вас магов каждая женщина это и красавица, и госпожа, и повелительница сердец. На уме лишь одно: родить наследника и не умереть в одиночестве, — проворчала дама, скептически отнесясь к комплиментам в свой адрес.

— Вы не водились с магами? По-видимому, никогда их не встречали, ведь тогда б не поддались слепым предубеждениям, что все огненные вруны. Я вот не такой! С самого детства не умею врать, говорю только правду и ничего кроме правды, леди, — возразив, он настаивал на своём. — Я дождусь Вас, только скажите своё имя, горю желанием его узнать в прямом и переносном смысле.

— Боги, за что такое счастье? Вы уже третий маг, который мне говорит одни и те же слова. Единственное Ваше отличие от предыдущих это то, что у Вас лёгкая щетина. Все вы одинаковы в своих изречениях. Извините, но дайте мне спокойно работать, не Вы первый, не Вы последний за этот день, — проговорила темэрянка, скрывшись за толпой новоприбывших посетителей.

На Кэтроне принято определять время с помощью животных: запели первые петухи, значит, наступило утро, обеденные петухи — обед, послеобеденные — вечер. Когда в небе показались первые летучие мыши, значит, совсем скоро стемнеет, полночь же называлась совиным часом.

Конечно, девушка соврала, что работает до совиного часа, ведь не существует на Кэтроне такого труда, чтобы работать так долго. Исключением является только вахта или войско, но очевидно, что темэрянка там не работает.

Спустя каких-то полтора часа смена закончилась. К её удивлению, больше ни один самовлюблённый пустословный колдун к ней за это время не подошёл, тот оказался последним.

Она получила свои тридцать кэтрончиков, когда небеса уже рассекали летучие мыши, предупреждающие о наступлении ночи. Не успела деревенщина сделать и шагу от таверны, как рядом с ней раздался знакомый голос.

— Я ж говорил, ничего кроме правды, только она вертится на моём языке. А Вы мне безбожно соврали, лава моя.

Простушка обернулась на голос и увидела рядом со входом в таверну молодого мужчину. Это оказался тот самый напористый маг. Издалека он напоминал типичного бедного торговца: худощавый, весь непричёсанный — с лохмами, – в неопрятной одежде, словно донашивает последний комплект. Когда парень стал приближаться, темэрянка хорошо разглядела его лицо: лёгкую щетину на бледноватой коже, наивные голубые глаза и инфантильную улыбку.

— Соврала? Да, грешна, но задумайтесь только, — произнесла она. — Может моё сердце занято и верно другому? Возможно Вы не будоражите разум, чтобы я мечтала о Вас и днями, и ночами, и чтобы моя душа искала лишь Вашу, когда буду мертва, не думали? Я сомневаюсь, что да.

Маг ухмыльнулся, услышав слова темэрянки. Он прекрасно знал их культуру, традиции, повадки – в целом как жители деревни себя ведут – и, опираясь на собственные знания, понимал, что девушка ему врёт.

— Я бы с огромным удовольствием выслушал все Ваши сказки, одна-ако в этом случае на Ваших ключицах можно было б заметить блеск драгоце-енных камней, а не капельки пены от пива, — позволив себе разговорное «пиво», подметил юноша. — Темэряны щедры душой — возлюбленную у них принято о-да-ри-вать ожерельями, которые она должна носить не сни-ма-я. Таким образом здесь показывают остальным, что эта женщина занята, ищите свободную, — размахивая указательным пальцем то вправо, то влево, рассказывал огненный. — Одно из двух: либо Вы не темэрянка, в чём я, собственно, сомневаюсь, либо Вы продолжаете всучивать ложь за правду.

Девушка вздохнула.

— Что Вам нужно от меня?

— Исключительно Ваше имя и согласие провести со мной этот чудесный вечер, и тогда моё пламя засияет новыми красками: не одиноким, привысным, до боли в груди красным цветом, а, может, зелёным, розовым или даже синим!

— Виктория, — протянув руку, дама сдалась и представилась навязчивому колдуну.

— Вы и представить не можете какую волну эмоций у меня вызвали, — улыбнувшись, парень поцеловал её ручку. — Я Джоув. Многие глотают последнюю букву, как будто за-абывают про неё, и говорят «Джоу'». И-или это я что-то путаю на протяжение двадцати пяти лет. Джоу' или Джоув? В общем, без разницы, — замешкался он. — Вы, Виктория, называйте меня как хотите: Джоув, Джоу', Джо, «Д» и «Ж», господин «Д»...

С улыбкой до ушей огненный маг представился, ожидая её реакции. Однако девица лишь пробежалась по нему с ног до головы взглядом, а затем расплылась в ухмылке.

— Извините за мою дерзость, но Вы явно не выглядите особой дворянской крови, чтобы быть господином, — акцентировав внимание на его неопрятном виде, хмыкнула темэрянка. — Ведите хрупкую девушку в место, где хотите провести с ней этот вечер, а по дороге расскажите о себе.

— Хрупкая темэрянка? — ухмыльнувшись, переспросил Джоув. — Солнце не взошло, а старики смеются.

«Солнце не взошло, а старики смеются», — не просто странное высказывание в диалекте колдунов, а местами даже коварное, потому что имеет несколько значений. Из-за этого многие считают его некорректным и неправильным. Ведь где это видано совмещать поговорку про смерть со смехом! Да, одно из значений: старики смеются пока есть ещё силы, ибо с восходом солнца могут умереть: никто не знает, что произойдёт с ними через секунду, две, три... Одно из значений — старики смеются над глупостями и перлами речи. Это двусмысленное изречение слегка смутило Викторию, заставив её невольно насторожиться.

Они шли в сторону безлюдных полей. Нет-нет, не к полям с термальными источниками, — те в свою очередь находились прямо в деревне, — а к обычным зелёным цветущим полям. К счастью, эти равнины были неподалёку: всего лишь два шага от поселения.

С наступлением вечернего часа там царила кромешная тьма. Только далеко-далеко на краю горизонта виднелись огоньки других крошечных селений, а может это были и костры кочевников, торговцев, марёх, решившихся сделать небольшие лагеря. Виктория, прожившая в деревне Темрэ полные двадцать три года, больше склонялась ко второму варианту, ибо точно знала, что к ближайшей деревне Пост-Нэм — минимум день езды. Но Джоув утверждал обратное, рассказывая, что как только на огненный престол сел Господин Нерей Эльбафри, стали развиваться города, а на картах появляться новые деревни. Они спорили, и дело могло б кончится дракой, однако Джоу' поступился собственным мнением, решив не испытывать судьбу.

— Ла-адно-ладно, твоя взяла, верю, скорее всего это торговцы, — сев на траву, согласился он с темэрянкой.

Вечер поистине благоволил им. Он был идеален, словно взят из старых романтических книг, которые жгли во времена не всеми забытой войны. Со стороны океана шёл прохладный ветер, который заставлял мурашки бегать по всему телу. Прохлада. Ночь. Тишина. Последняя длилась недолго, так как проснулись грылли́ды, нарушив ночное безмолвие слабым сверчанием. Местные лужайки ими кишели, в чём убедился и сам Джоув. Посмотрев на свои руки, он заметил на них не одну бегающую грыллиду. По правде говоря, они были не только на руках, но постепенно лезли на плаче. Одной даже удалось забраться на голову, но об этом маг ещё не подозревал.

Мир насекомых бурлил. Следом за грыллидами проснулись лапыри́лы. Их часто можно спутать. Хотя как таковой причины думать, что это одно и то же нет. Грыллида сверчит, а лапырила светит.

— Мелкие букашки, но я каждый раз поражаюсь тому, как они дополняют друг друга, — произнесла Виктория. — Одни поют, другие летают в небе, как будто танцуют.

— Боги, дайте мне артемизию в руки! Я здесь всех перебью, — возмущаясь, парень стряхивал с себя насекомых. — Сколько вас здесь наплодилось... Местные фермеры не боятся нашествия, леди? — обратился он к девушке.

— На наших грядках, Джоув, можно найти минимум пять кустов ароматной артемизии. Они к нам из-за неё даже не приближаются.

— Везёт, а я вот не помню, брал ли с собой травы или нет, — перебирая в карманах содержимое, в полтона произнёс он. — Ага-а! Маленькая веточка! Вот она-то и спасёт меня и тебя от назойливых букашек.

Держа в левой руке ветку серебристого растения, он поднял её наверх, в тот же миг она загорелась. Огонь укрыл артемизию в своих объятиях, постепенно сжигая её. Из крошечного пучка образовалось целое облако дыма, которое не растворилось в воздухе, а осталось держать форму круга. Это удивило Викторию. Хоть она и деревенщина, но прекрасно понимала, что что-то здесь не так: «Разве маг огня может управлять дымом?» — этот вопрос незамедлительно прозвучал из уст темэрянки.

— Так-то да, маги огня неспособны манипулировать дымом, газообразными веществами, однако... С чего ты решила, что я обычный огненный колдун? — он улыбнулся.

Джов надеялся этим риторическим вопросом ввести даму в ступор, но по выражению её лица он понял, что девушка очень быстро смекнула откуда растут ноги.

Дождавшись, когда трава догорит, молодой мужчина медленно опустил руку вниз, направляя в ту же сторону дымовое облако. Оно расползалось по зелёной мураве, вырисовывая символ, кой напоминал традиционную символику марёх: стебель шалфея в золотой кругловатой оправе. «Он марёха?» — удивилась темэрянка, узнав знакомую метку.

Марёхи это не какой-то определенный народ, имеющий свою культуру, традиции, песни, язык, творчество, нет, по сути своей это обыкновенные, ничем не примечательные маги и колдуньи. Однако нередко в их отрядах можно повстречать и дивных существ. Они, как и остальные, обладают магическими способностями: владеют одной из основных природных стихий – огнём, водой, воздухом, землёй. Бывают исключения, но довольно редко.

«Марёха» с языка метисов переводится как «изгой», «не такой, как все», «отшельники», «странник». Многие убеждены, что марёхой стать очень легко: достаточно изгнать волшебника из клана, и он получит титул «марёха». Очередное заблуждение от недальновидных торговцев, любящих распускать скверну и сплетни. Благодаря им всё простонародье и некоторые этнические группы причудливых тварей воспринимают марёх как врагов.

Злые языки давным-давно наговаривали самые различные страсти о них: «Они злоречивые, коварные, жестокие, эгоистичные. Им не веданы ни жалость, ни честь. Они аморальные личности. Насилуют женщин, дети у них равно подношение, дряблых же мужчин могут продать в рабство богатым или подарить. Под крылом Малумслу́нга ходят они».

У марёх есть свой лидер, его ещё называют дуксом. Также у них существует место, где они традиционно собираются — Шалфейный Двор. И даже своя философия, которая базируется на элементарном законе: новые знания украшают жизнь. Марёхи блуждают по Эльбрису, живя в своё удовольствие, и каждый день узнают что-то новое. Иногда подобные скитания кончаются летальным исходом, ибо молодняк не в силах выйти живым, например, из зловещей деревни Калиго-Ара́нэ, или из Гости́цких лесов, пустыни Демониа́ка, не хватает им опыта...

Те, кто знают правду о марёхах, в курсе, что они талантливы во всём за чтобы не взялись. Большинство из них асы в зельеварении и прекрасно разбираются в различных травах. Любого больного поставят на ноги за считанные дни. Есть среди колдунов отменные бойцы, изучившие и в совершенстве овладевший многими магическо-боевыми техниками. Встречаются и персоны способные разговаривать с аране́ями, лепидопте́рами, тине́йдами, неисключено, что с лапирилами и гриллидами тоже. Однако существует и то, что кардинально отличает марех от остальных магов. Они обладают уникальной возможностью создавать совершенно новые направления в магии. Что не может не вызывать море пересудов в их сторону. Многие считают их способности темными. В первую очередь это Господа и Госпожи, которые являются перворожденными основных направлений магии: огня, воды, воздуха, земли, прорицания, толмачения. Марехи же расширили и преуспели в новых техниках: металла, ядов, песка, порталов, молнии, холода, форм.

Джоув был одним из них.

— Позвольте пригласить на танец, — предложил он, протянув правую руку.

Дымовой узор изменился на огненный, говоря о том, какой силой владеет маг. Виктория замерла. Она боялась шагнуть в пылающее кольцо, ведь была наслышана об издевательств со стороны изгоев.

Джоу' моментально смекнул в чём крылась проблема и левой рукой развеял символ шалфея. Огненные лоскуты взлетели вверх и растворились под покровом ночи.

Парень продолжал стоять с протянутой рукой, ожидая согласия девушки, однако она попятилась назад.

— Нет... Только не говори, что ты меня боишься, — увидев стах в глазах девушки, проговорил юноша. — Не все-е марёхи опасные. Я не причиню тебе вреда. Ничего такого я не делаю и не собираюсь. Виктория...

Он сделал робкий шаг в её сторону, но простачка снова попятилась. Колдун замер. Он растерялся и не знал, что делать дальше. Стало очевидно, что попытки приблизится только ещё больше напугают. И тут весь его оптимизм, витающий рядом на протяжении этого вечера, испарился вместе с узором шалфея на земля.

— Лава моя... — осторожно произнёс маг. — Всё не так, как ты думаешь.

Было заметно — девушке любопытно узнать, что же будет дальше, и поэтому она не планировала скорее сбежать от нового знакомого, но её внимание отвлёк звук колокола.

— Колокольня! — вскрикнула темэрянка.

Она бросилась в сторону деревни быстрее юба́туса, потому что знала причину колокольного звона: на деревню напали!

Виктория мчалась, сломя голову, не жалея собственных ног. Даже когда на полпути мышцы начали вопить от усталости, а легкие охватило пекло, она продолжала бежать, превозмогая боль. Её целью был родительский дом, который находился на окраине деревни и мог стать первой жертвой на пути разбойников. Жива ли её родня? Вступили ли в схватку или успели спрятаться? Девушка гнала плохие мысли из головы.

Тем временем деревня Темрэ с востока уже была объята огнём, а ночное небо скрылось за дымовой завесой. Где-то вдали слышались крики — несчастные и испуганные люди бежали в попытке спастись, но нарастающая паника создавала давку, в которой жители теряли родных, погибали под натиском неистовой толпы.

Темэряне защищались. Они брали в руки кувалды, ножи, тяжёлые железные вёдра. Всё что угодно! Но они не были войнами, и их защита заключалась в хаотических размахах оружием.

Многие темэряне пали в неравном бою против разбойников, которые упорно и методично продвигались к центру, попутно грабя дома.

Виктория обошла нападающих окольными путями, тем самым сумев беспрепятственно добежать до родительского дома. Но без встречи с бандитами не обошлось.

Она остановилась в нескольких метрах от дома и ей было отлично видно, как её отец размахивал молотом направо и налево, стараясь не подпуская к себе мародёров. Один против трёх. Он бился с тремя троллями человеческого роста. Одному получилось отбить костлявую руку, что хотя бы на время смогло вывести его из строя. Небольшая победа придавала уверенности и сил, но драка продолжалась. Вид раненого товарища ещё больше разозлил остальных двух противников. На вид эти существа были омерзительными: все их тело было покрыто наростами с родни огромным бородавкам. Тролли пытались окружить отца Виктории, и не все атаки у него получалось отбить.

— Эй! ЭЙ, ВЫ! — крикнула девушка, схватив толстую ветку. — Идите сюда! Давайте! ТРОЛЛИ!

— Вики, НЕТ!.. — раздался хрипловатый отцовский голос.

Все трое обратили на юную темэрянку внимание и замерли от неожиданности. Она побежала на них.

— Умрите по воле Мори́ты! — закричал отец, отбив голову одному из троллей гигантской кувалдой.

Расклад сил менялся на глазах. Один из троллей остался добивать темэрянина, а второй с отбитой рукой приготовился биться с Викторией.

Девушка замахнулась, но уродливое существо оказалось проворнее, поэтому оружие Виктории попало под удар. Случилось то, чего никто не ожидал увидеть: клинок тролля застрял в ветке. Но темэрянка не растерялась и не теряя ни секунды, со всей силой толкнула тварь ногой — теперь клинок оказался в руках девушки.

Теперь судьба тролля была предрешена. Виктория родилась и выросла во времена Великой войны и с течением обстоятельств научилась сражаться. С малых лет ей приходилось бороться за кусок хлеба, она жила и выживала в таких жутких условиях, которые и не снились детям, росшим в мирное время. Её научили обращаться с клинками, мечами, саблями. Казалось, будто эта дамочка просто родилась с мечом в руках, ведь без труда одолевала врагов и покрупнее карликовых троллей. И сейчас настал её черёд атаковать, для разбойника, этот удар стал последним: его голова слетела с плеч.

Виктория кинулась к отцу, крепко держа в руках клинок. Замах... одно легкое и быстрое движение и лезвие оказалось бы в спине монстра, но в тот самый момент её сбил с ног сильный поток воды.

Девушка отлетела в сторону, выронив оружие. Перед ней вырисовывался силуэт, который медленно приближался. Это был человек. Молодой мужчина, скорее юнец, который крутил между пальцами правой руки водяные шарики, а в левой держал небольшой мешок золота. Хорошенько рассмотрев его, Виктория поняла, что это был водник – маг воды – примкнувший к разбойникам троллям.

Сражаться с магом было плохой затеей: шансов на победу было очень мало. Поэтому девушка отступила и двинулась к отцу. Но у колдуна были совсем другие планы. Он перекрыл ей путь, создав водяной барьер прямо пред носом. Из рассказов родителей Виктория знала, что даже безобидная на первый взгляд магия, на деле может нести большую опасность, и поэтому не рискнула прыгнуть через безобидную водяную стену.

Она стояла возле неё, лихорадочно пытаясь сообразить, как перебраться через магическую преграду. Есть ли вообще такая возможность? Но маг не дал девушке времени на раздумья и начал атаковать хрупкую темэрянку своими водяными шарами размером не больше кошачьего черепа. Ей пришлось уклоняться. Прыжок вправо. Влево. Перекат. Маленький рост девушки и быстрота реакции помогали ей. Она была, словно мышка, которую не каждый кот поймал бы во время охоты.

Ещё буквально пара телодвижений, и Вики могла бы оказаться перед самым носом мага и сделать ему подножку. Но судьба распорядилась иначе. Быстроте реакции колдуна можно было только позавидовать. Он немедленно погрузил её в воду, грубо припечатав к земле. Темэрянка мгновенно задержала дыхание, борясь с физическим давлением, которое оказывал на неё мародёр, но все её попытки не увенчались успехом.

Водяная стена постепенно пропадала. По-видимому, барьер оказался слишком затратным для колдуна и тот решил его убрать. И Виктория смогла увидеть, как её отец продолжал сражаться с троллем. Его кувалда летала из стороны в сторону, блокируя атаки болотной твари. Оборонятся мужчине было все сложнее и сложнее, казалось, что вот-вот и тонкий клинок монстра разрубит орудие кузнеца. Пока отец Виктории держался, но всё же у тролля получалось время от времени серьёзно ранить то в руку, то в ногу уже немолодого темэрянина.

Один удар. Второй. Третий. Размахи кувалдой становились всё менее энергичными, было видно, что усталость брала верх над мужчиной. Разбойник только и ждал подходящего момента, чтобы нанести решающий удар.

Дождавшись очередного слабеющего взмаха молотом, тролль изловчился и вонзил клинок в самое сердце темэрянина. От этого мужчина упал на колени, выронил свое оружие и судорожно начал закрывать рану руками в попытках остановить кровотечение. Ранение оказалось смертельным. Его жизнь оборвалась прямо на глазах у дочери, которую, по всей видимости, совсем скоро ждал такой же конец.

Кислород в лёгких Виктории заканчивался, глаза были полны слез, боли и отчаяния. Она барахталась изо всех сил, пыталась выбраться из противного водяного шара, но у неё это никак не получалось. Казалось, что она не могла даже сдвинуться с места, словно её припечатали не водой к земле, а огромным булыжником. Тело билось в конвульсиях – ему не хватало кислорода, оно нуждалось в свежем глотке воздуха, который, увы, был за пределами водяной оболочки. В глазах темнело. Сознание покидало её. В этот момент девушка уже смирилась со своей смертью, морально подготовившись к встрече с отцом в другом – загробном – мире.

Глава II. Площадь Лудио и Суд Мориты

Мори́та, или же Фанатами́ра из фольклора колдунов и колдунмй, а также метисов — богиня смерти и правосудия, та, кто вершит судьбы своих грешных детей и та, кто присутствует на Великом Суде.

У неё нет определенного образа, под которым её возможно представить, ибо даже имя Морита не является первоначальным. Оно появилось в результате упрощения для восприятия новым поколением старых, в некоторых местах, и странных традиций.

В священных книгах ей отводят главную роль, где в каждых главах — их ещё называют самхстихами — её описывают совершенно по-разному. В самхстихе сто пятьдесят шестом: «Последний суд», Богиню называют Ульда́лет, которую изображают в растрёпанной чёрной одежде, держащую в правой руке сердце, а в левой драконий зуб. Сжимая в своих руках клык и сердце, она символизирует своеобразные весы, где на одной чаше лежит человеческая душа, иль душа существа, а на другой драконий ка́нин — клык —, что является символом чистоты и непорочности.

«Эта мудрая женщина, познавшая и радость, и боль, и обман своих детей, чьи речи – наставления – порой бывают эксцентричные, но как никогда точными, цепляющиеся до глубины души, демонстрирующие истинный путь заблудшим в её мире. Лишь воистину верующий способен их услышать».

Когда в самхстихе тридцать третьем: «Верование», это миловидная девушка Мри́тмая в белом платье, которой на вид не исполнилось и семнадцати лет. К груди она прижимает чёрные диа́нтусы, а на её правом плече сидит дракон.

«Мне пришлось повстречать одну довольно юную торговку на площади Лудио, твердившая всем и вся, что знает их будущее, знает точную дату смерти, знает всё, что скрывается под грудной костью у каждого из нас, даже у самого молчаливого.

Расспрашивая у прохожих, что за девица кричит на самой известной во всём Эльбрисе площади — Лудио, они только крутили пальцем у виска: «Здесь никого нет, ты о ком говоришь». Но как о ком, если я её вижу? Стоит предо мной! Девчушка в белом платье с чёрными глазами танцевала, прыгая на одной ноге, но при этом дракон, сидящий на плече, каким-то невиданным образом не падал с него. Почему её никто не видит?

(...)

Её руки неожиданно стали по локоть в крови. В тот момент, когда я это заметил, меня едва ли не сбила повозка. Торговка исчезла, однако её голос звучал в моей голове каждый раз, когда был за шаг до своей, как мне казалось, неминуемой смерти, со словами: «не сегодня, не завтра, а через несколько лет».

Существует множество легенд, мифов, различных сказаний, рассказывающих как появилась Фанатамира и как создавался Эльбрис. Большая часть из них на самом-то деле является лишь фантазией торговцев для запугивания непослушной малышни из-за излишних откровений, однако существует одна, набравшая огромную популярность и официальность.

***

В дремучих лесах Мундус вокруг озера Сацие́нта — место, где берут начало все мироздания — на зелёной траве лежал голый безымянный мальчик с золотыми волосами и голубыми глазами. Был он худой и слабоват, но неусидчивый, всегда норовил куда-то уползти, спрятаться и громко смеяться. Жизнерадостный мальчишка с добрым сердцем, чистыми помыслами, получил от говорящих деревьев из лесов Мундус имя Вита, что означало «жизнь».

На своё двадцатилетие Вита стал замечать, как поначалу казалось, странные явления: он неожиданно научился читать мысли деревьев, видеть будущее, неосознанно создавать крошечных существ, дарить засохшим растениям вторую жизнь и ещё много другого.

Однако за каждое явление нужно платить — ничего не рождается из воздуха, у всего есть своя цена, которую нужно отдать, пред тем, как что-то творить. Вита этому был научен с помощью горького опыта: получил огромные ожоги по коже, когда по неосторожности оживил мертвый цветок.

На двадцать первый год своей жизни уже мужчину охватило чувство одиночества, которое невозможно сравнить ни с чем. Беседы с деревьями ему казались скучными и неинтересными, в некой степени достаточно пресными, чтобы изливать им свою душу. Поэтому он решил создать себе подобных, тем самым приукрасив досуг.

Вырвав из груди своё сердце, Вита создал девушку неземной красоты. Её взгляд мог возбудить воспаленный мозг с самыми потаёнными фантазиям. Голос ласкал слух, а лёгкий женственный смех был настолько заразительным, что сам Вита не мог удержаться, чтоб не смеяться вместе с ней за компанию. Согласно священным книгам у неё нет своего образа, ведь для каждого мужчины существует своя неповторимая красавица-дева. Имя этой покровительницы женской красоты — Ве́нура.

Позабыв о своих скорости и языке, Вита породил себе компаньона — Века́ресса — мужчину небольшого роста с очень длинным языком. В самхстихах он стал покровителем торговли, ведь где, как не на рынке найдётся применение болтунам.

Вложив часть своего голоса в следующее творение, родилась весёлая и певчая дева Кана́ти. Бледноликая девчонка, на вид и десяти не исполнилось, умела петь, танцевать, веселиться как никто из божеств, тем самым стала покровительницей пьянства и веселья.

Вырвав свои глаза, перед ним явился по сути своей конкурент: кузнец иль новый творец — Проффици́ро. Суровый старик, который, согласно священным писаниям мог сотворить всё, что душа пожелает, в отличие от Витэ, не жертвуя ни чем.

Выловив в тот же день рыбу и водоросли из озера Сациента, парень превратил их в мужчину с голубой кожей и с зелёными волосами, дав имя Аква́р. В сакральных текстах является покровителем морей, океанов, озёр. Считается одним из мудрейших богов, ибо по его жилам течёт вода из озера Сациента — «озеро мудрости».

Со временем Векаресс стал чувствовать влечение к Венуре, из-за чего каждый раз врал слепому Витэ, где он пропадает. Но ничего не бывает вечным — Канати напела золотоволосому Богу о лжи его друга, что вызвало у него гнев. Решив наказать лживого товарища, Витэ проклял его. С тех пор Векаресс не умеет врать, а всё, что на его языке крутится не что иное как чистой воды правда.

Со лжи своего компаньона Бог жизни создал Малумслунга — лживого чёрнокрылого парня с густыми волосами того же цвета. В последних самхстихах Малумслунг закрывает образ лживого и подлого бога, тем самым становясь покровителем всего порождённого зла.

Но внутри всё равно со стороны в сторону метался гнев, который уничтожал тот невинный и добродушный образ Витэ, родившегося в лесах Мундус. Со своего гнева он фактически выковал девушку с каменным лицом, где было попросту невозможно распознать хоть какие-то эмоции. Со временем из дерева она изготовила себе маски: радость, грусть, печаль, счастье, плачь, смех и прочие. Каждый раз богиня их меняла, исходя из ситуации. Имя ей Импермо́ти — в сказаниях покровительница эмоций и контроля над ними, позже стала хранительницей домашнего очага.

На тридцатилетие Витэ, у коего стало постепенно возвращаться зрение, помалу расти язык с сердцем на своих местах, Проффициро подарил ему одно из своих творений со словами: «Пусть она будет тебе и верной женой, и подругой, и лучшей матерью для ваших детей». Это была Инфальти́ба — покровительница плодородия и детей. В книгах её изображают в листьях лопуха с тыквой на голове и длинными волосами до самих пяток.

Через несколько лет у них родились двойняшки — Вена́ти и Белл — покровительница охоты и покровитель войны.

Вена́ти любила порядок, чтобы всё было на своих местах и так, как она хотела. Пошла полностью в мать, ведь тоже имела длиннющие волосы, кои заплетала в две косы.

Белл был полной противоположностью своей сестры: кудрявый золотоволосый мальчишка, любящий хаос и беспорядок. Но почему он стал покровителем войны? Об этом говориться в самхстихе шестьдесят девять «Приход», где юноша Белл заблудился в лесах Мундус, наткнувшись на хижину Малумслунга. Ему не оставалось выбора как жить с хитрым богом под одной крышей. Пожив некоторое время в окружении вранья и подлости, Белл изменил свои взгляды, а любовь к хаусу лишь возросла вместе с рвением изучать тёмные искусства.

Зная склонности сына, Вита боялся, чтобы он не пошел против него, хотя Бог прекрасно осознавал, что этот день настанет рано или поздно. Под давлением страха Вита создал последнее божество, пожертвовав своими умом, способностью читать мысли, видеть будущее и способность дарить вторую жизнь. Так появилась Морита – богиня смерти и правосудия, чьей функцией было остановить Белла. В самхстихах это называют Великим Судом, в котором выживет только она...

***

«Он невиновен... Он невиновен. НЕ-ВЕ-НО-ВЕН! Найди его, найди, НАЙ-ДИ-И!» — в голове у оплывшей жиром старушки с седыми заплетенными в гульку волосами звучал хрипловатый женский голос. Сначала шепотом, потом громче, а после неистовым криком, от которого ушные перепонки могли запросто лопнуть.

— Кого? — невольно она задалась вопросом, когда шла к скоплению людей, хромая на одну ногу.

Внутренний голос ей не ответил.

Карга направлялась к толпе на площади Лудио — одно из самых известных мест в Эльбрисе, ведь здесь случались жестокие революции, заварухи, казни предателей. В результате чего чужаки вместе с торговцами иногда подшучивают: «Огненные, как спички, очень вспыльчивый народ, чуть что сразу забастуют, сносят голову с плеч самовлюблённым и самоуверенным господам. Вы ж не шутите с ними, а то после войны убийства обыденное дело, ещё зарежут за неудачную иронию».

Сама площадь Лудио представляла собой огромный круг выложенных золотистой и серебристой брусчаток в узоре колечек, а по периметру были усажены пру́нусы серрула́ты — в простонародье мелкопильчатые вишни —, символизирующие сакральность.

Главной особенностью этого места было, помимо того, что издалека ещё напоминало древнее ристалище, но и то, что кольца узора поднимались на несколько метров вверх, а потом мигом опускались на землю. Живой пол! Лучше здесь не зевать и не ловить ворон, иначе может придавить. Однако у такого подвижного местечка однозначно должна быть спасительная зона. Центр! Только центр площади, который мог в себя вместить примерно три тысячи людей, благодаря своей нелюбви к полётам являлся самой безопасной точкой.

Название Лудио получило благодаря первой казни монархов господина Лудовикуса Лудирмана и госпожи Одетты Лудирман — всего лишь двести лет назад. От их имен было придумано название: Луд, как Лудовикус, и, как союз, О, как начало женского имени. Хотя в то время велись прения, что женское имя не имеет права стоять рядом с мужским независимо от титула, но госпожа Одетта Лудирман — исключение из правила. Она была первая госпожа с чьим мнением в политике считались. Почему? Споры ведутся по сей день.

Что интересно, только площадь Лудио не затронула не давнишняя реформа языка, где корректнее её называть Луде́тто.

— Уважаемые, пред вами стоит убийца, мародёр и никто иной как разбойник! У него нет души, моральных понятий, совести... Он всё это обменял на мешок серебряных монет, ради которых хотел убить девушку темэрянку и, к сожалению, пусть Морита примет его, нам хорошо знакомого кузнеца Альфреда Фламма-Флабера. Делайте с парнем всё, что хотите, он этого заслужил.

Произнеся пламенную речь к скоплению людей, генерал Брутус отошёл в сторону, демонстрируя во всей красе безжалостного убийцу. Он был привязан к столбу да так, что не мог даже пошевелиться. Крепкие верёвки, словно впивались в его худощавое тело, держа молодого человека неподвижным. На вид ему было примерно двадцать пять лет, хотя из-за синяков на бледноватом лице — с лёгкой щетиной — и по всему телу определить возраст становилось проблематично. Он стоял перед своей публикой, как будто ива над озером, склонивши голову, из-за чего его длинные волосы с лохмами закрывали голубые глаза, теряющие оптимизм и вкус жизни.

Взрослые люди в толпе стояли и смотрели на него, покачивая головой. Когда малышня, наученная что есть хорошо, а что есть плохо, без угрызений совести брали камни в руки, чтобы бросить их в мародёра. Они не раздумывали над тем, говорит ли правду этот мужчина... а может он без стыда и совести, глядя в глаза своей публике, клеветал бедолагу? Их это не интересовало, ибо ответом на данный вопрос становился авторитет. Как же?! Генерал Брутус — человек с большой буквы, человек-слово, человек-честь будет бездоказательно обвинять? Не может такого быть, ну, попросту нет! По крайней мере так знал старого генерала народ.

— Генерал Брутус! — из толпы выскочила хромоногая и оплывшая жиром старушка, обратившись к мужчине. — Не мне Вам рассказывать, что публичные расстрелы камнями да даже публично-словесные запрещены до проведения суда.

— Здесь и суд не нужен, чтобы доказывать очевидное, уважаемая Клэрития... — хотел он договорить, но его перебили.

— Не спешите огрызаться со мной, что здесь очевидно, а что нет. Вас ослепила уверенность в своей правоте, что не заметили моё судебное одеяние и то, что я держу в руках письмо от господина Эльбафри, кое адресовано именно Вам, — отрезала она, вручив конфиденциальное письмо. — Буду честна, я согрешила и прочитала его вместо Вас, а в нём написано следующее: «Генерал Брутус, я Вас уважаю, как уважал мой отец, однако негоже обвинять человека в том, чего он не совершал — напоминаю о первом законе Мориты — в том числе морить его голодом, не давать воды и публично избивать без проведения суда...» — процитировав первый абзац, карга посмотрела в душу генералу своим левым глазом (правый был слеп и весь в бельме). — Нерей Эльбафри ожидает всех нас в судебном зале во дворце. Всех нас, — акцентировала на последнем предложении, посмотрев на виновного.

Старушка к нему приблизилась, затем аккуратно подняла его голову за подбородок, подумав про себя: «Бедный мой Джо, в какую историю ты снова влип?»

Его лицо было полностью изуродованное всевозможными методами до неузнаваемости, что на нём едва виднелось живое место. Джоу' можно было сравнить с восставшим из мира мёртвых: грязные волосы, рассечённая бровь, поцарапанные щёки, разбитые губы, на которых виднелась свежо-засохшая кровь, при этом вспухшее лицо и всё тело покрывали гигантские гематомы, словно били кувалдой или бревном.

По нему не сказать, что несколько дней назад, он ходил по землям Эльбриса свободно, как корабли по морю, живя в своё удовольствие, излучая неистовые оптимизм и инфантильность, кои так нравились детишкам. Благодарил Богов, что подарили ему эту замечательную жизнь и позволили ощутить все её краски: зелёную траву, потерю родителей в достаточно раннем возрасте, серые оттенки войны, золотые пески и белый снег, который шёл исключительно на континенте Ки́монас.

Он посмотрел на старушку и хотел обратиться к ней по имени, ведь парень знал её лучше всех здесь стоящих, но вместо слов полились слезы, а уголки губ лишь нервно подёргивались.

— Клэри-ития Алба...— едва выдавив из себя два слова, произнёс маг, покачивая головой.

Огненный больше не мог сдерживать слёзы и они текли, словно ручьём. Его морально раздавила та ситуация, в которой он оказался. Его терзала душа от стыда перед Клэритией, хотя он сделал то, чему она его учила всю жизнь. Джоув прекрасно осознавал, что это, возможно, последняя встреча с тем человеком, кой его вырастил, подарил счастливое детство, несмотря на то, что вокруг была война, воспитала в нём достойного человека, знающего моральные принципы, законы и кодексы. Она вкладывала в него все знания, что получила за свои неполные семьдесят два года. И однозначно Джо не планировал встретиться с той, кто заменил ему мать, бабушку, дедушку, отца, именно при таких обстоятельствах.

— Милый мой Джоу', — шёпотом произнесла она, обняв беднягу. — Всё будет felucitas¹.

Клэрития развязала его. Он едва ли стоял и мог ели как ходить, но с помощью старухи преодолевал подобные трудности. Вместе они направились к огненному дворцу, не позабыв о генерале Брутусе, который в отличие от бабки не горел особым желанием помогать парню.

Волочась по знакомым улицам столицы, которая кипела днём и ночью башенным темпом жизни, мага охватили ностальгические воспоминания связанные как и с госпожой Албой, так и самим генералом.

Конечно, они отпечатались в памяти колдуна как самые счастливые миги его жизни, однако нельзя отрицать и наличие чёрных деньков, что ассоциировались в основном с Брутусом. Был-то мужик старой закалки, никогда не понимал Джоу', который пропагандировал, как он называет, открытые взгляды на мир. Генерал всегда твердил, что с этим парнем будут проблемы, что однажды дойдет до суда. Наверное, в нём сейчас заиграло злорадство, ведь, вот, наконец-то этот день настал, когда всё случилось именно так, как он пророчил двадцать лет назад.

Он невзлюбил Джо с того дня, как Клэрития приютила пятилетнюю сироту. Не понравился ему его нрав; раздражительный детский смех; и, наверное, то, что он не контролировал поначалу всё, что было у него на языке. Случился однажды инцидент, после которого у генерала к мальчишке появились особые отношения. Брутус любил солнечные ванны, отчего у него по сей день загоревшая кожа, а лицо выглядит, как будто им всё поле вскопали. В свою очередь Джоу' до своего шестилетия никогда не видел шоколада, но стоило госпоже Албе показать ребёнку на его день рождения данный продукт, как загоревший пятидесятилетний мужчина моментально получил кличку «шоколадка». Но больше всего Брутуса раздражало вовсе не обзываловка, придуманная невинным дитятею, а тот факт, что Клэрития таскала его всегда с собой фактически повсюду. По его мнению такие действия от одной из самых влиятельных личностей не только в огненном государстве, но и в целом Эльбрисе попросту недопустимы. Естественный отбор должен исполнять своё предназначение! Ведь где это видано, чтобы какой-то простак да ещё и сирота общался с наследником престола на равных?

Да, детство Джоу' было тесно связано с династией Эльбафри, в том числе и с самим Нереем, кой младше него на два года. В какой-то мере Джоув стал даже для будущего господина старшим братом, с которым можно подраться пока никто не видит, нарушать правила, бытующие в стенах дворца, поиграть в прятки, иль тайно сбежать из замка... Иногда проказников удавалось поймать на горячем, но такой удачи было довольно мало. Однако, когда это всё-таки происходило, у мага просыпался принцип старшого брата. Он каждый раз в подобных случаях утверждал, что это были его идеи, например, украсть два арбуза с поля и бежать от сторожевых собак куда глаза глядят.

От таких воспоминаний у него снова выступили слезы.

Пребывая в раздумьях, Джоув не заметил как пред ним предстал дворец. Владения Эльбафри славились своей псевдоскромностью: большой огненный замок с десятью этажами, не заводя речи о подземелье, которое было ничуть не меньше, завораживал человеческий глаз. Вся эта конструкция больше напоминала неправильной формы пирамиду, состоящую ещё из нескольких выпирающих пирамидок, нежели традиционный замок. Однако от старинного здания, в силу современной тенденции в искусстве, остались лишь множество различных башен с башенками по периметру с остатками былых укреплений. Он был окружён зубчатой стеной с главным входом — золотые ворота. Его двор имел колоссальные размеры, как пятнадцать площадей Лудио, чей лишь неподвижный центр мог вместить три тысячи людей.

Откуда такая площадь? Как она используется династией? Эти вопросы терзают многих заграничных правителей, хотя ответ на них не является тайной. Двор делится на три части: Сад, Волунта́рис и место без особого названия, ибо там просто расположены беседки, в которых правящая семья любит проводить свободное время.

— Вот кончина приближается к тебе, — злорадно улыбнувшись больными зубами, произнёс Брутус. — И Нерей тебя не пожалеет, не вспомнит всего добра, что ты сделал. Закон есть закон, ты его нарушил, решив покуситься на жизнь невинных людей, ради какого-то мешка монет. Кто бы мог подумать, сам Джоу' — душа компании, любим всеми детьми, да ещё один из немногих, кто удостоился войти в список доверия к правящей семье, совершил убийство, — словно мантру повторял генерал, идя по двору.

— Суд ещё не начался, а Вы берётесь исполнять функцию палача и нашего юного Господина. Не боитесь, что Канати может напеть о Вашем неуважении к Нерею Эльбафри? Наш правитель хоть и юн, но дар видеть людей насквозь у него развит лучше, чем у самого мудрейшего дракона, — возразила Клэрития. — Вот здесь я с полной уверенностью готова сказать, что мои уроки прошли не даром. Поэтому побойтесь своих же слов, Брут!

— Уважаемые! Уважаемые! Уважаемые! Всем вставать! Идёт судья Клэрития Алба, — представив старушку, слуга впустил её вместе с виновным в судебный зал.

К сожалению для неё, Албе пришлось отдать измотанного еле дышавшего мага в руки вечно недовольному генералу, кой даже не скрывал свою брезгливость к парню. Она села на своё место в ожидании остальных судей, невольно погрузившись во свои воспоминания.

«Клэ'ития, Клэ'ития Алба, ты только посмот'и какая смешная комната. Све'ху золото, а снизу м'амол. И там и там вижу своё отоб'ажение. Эт' ск'ока в'емени слуги пали'овали, чтоб оно блистело? Да эта комната ещё очень, очень, очень, при очень длинная. Господин Эльбаф'и совсем не жалеет своих слуг, точно больше одного дня пали'овали м'амо'ный пол и золотой потолок. А эт' статуя злющей бабёхи в углу зачем? Кто эт', Клэ'ития?» — в голове у старушки прозвучал детский голос Джоува, который в свои пять лет не мог выговорить самую тяжёлую букву в мире для каждого ребёнка «р».

Перед ней как будто предстала картина того дня как маленький Джоу' впервые увидел судебный зал; как он сидел на полу в недоумении, ведь не понимал откуда во дворце оказалось столько золота, чтобы построить золотой потолок; как сирота с неподдельным интересом наблюдала за своим отражением, время от времени корча гримасы; как мальчишка косо посматривал на статую Мориты, каждый раз видя в ней не какое-то божество, а «подоз'ительную злую бабу»...

«Ври. Ври, дитя моё. Ври им», — в голове у Клэритии хрипло прозвучал тот самый женский голос, что и на площади Лудио. — «На Великом Суде Инфальтиба придёт и структура законов пойдет под наклоном, защищая ребёнка, она и прольёт безгреховную кровь...».

— Всем встать! Идут господин и госпожа Эльбафри! — огласил слуга.

Перед людьми появился молодой человек в красной мантии, держащий за руку девушку в полностью белом. В отличие от господина, госпожа имела куда увлекательнейший наряд, потому что он закрывал её лицо. Ни одного видимого сантиметра кожи, ткань словно поглотила её с ног до головы. Подобное одеяние было только формальностью, когда юная госпожа выходила в народ, присутствовала на совете или на политических переговорах, ибо негоже чужестранникам заглядываться на любовь Господина.

Сам Нерей Эльбафри считается лучиком солнца и далеко не из-за внешности, хотя богатые брюнеты с карими глазами и острыми чертами лица всегда нарасхват у огненных колдуний. Такое прозвище он получил благодаря покойному отцу Андреасу Эльбафри, который в свою очередь буквально выклевал сыну мозги собственными учениями и наставлениями вместе с Клэритией Албой. Нерей идёт по стопам отца, тем самым реализовывая его идеи, не успевшие вступить в силу: реформы языка, кои так не нравятся ученикам; новые школы; появление Волунтариса, в котором живут все, кто потерял родной дом; расширение прав, в особенности для женщин, но те дались потом и кровь, ибо совет, состоящий почти из мужчин, подолгу не соглашался с такими мыслями; развитие деревень и городов...

Молодой господин был крепкого спортивного телосложения и здесь надо отдать должное генералу Брутусу, его коллегам, а также воинам. Ведь кто, если не они, научили его не жалеть собственных сил, чтоб становится каждый раз всё сильнее и сильнее. Не редкость что парень получал серьёзные ушибы, порезы, было такое, что дважды ломал себе руку. Естественно, появились шрамы, которые издалека, в особенности на спине, припоминали самую полноводную речку на Кэтроне со всеми притоками — Флу́мэн.

— Значит, дело Нейрея Эльбафри сто пятьдесят шестое. Обвиняемый Джоув Ги́ларис — убийство человека. Присяжные, готовы? — повернув голову налево, господин Эльбафри обратился к знати, те одобрительно кивнули. — Суд объявляю открытым, всем сесть! — он посмотрел на генерала и на полуживого мага связанного лозой лигнорепи́цы. — Прежде чем мы начнём, пусть Брутус даст клятву перед Моритой.

— Клянётесь ли Вы говорить правду и ничего кроме правды, генерал? — спросила Клэрития.

— Клянусь.

— Клянётесь ли Вы следовать всем законам Мориты? — продолжала Алба.

— Клянусь.

— Согласны ли Вы понести наказание за напрасную клевету и враньё перед судом?

— Согласен.

Карга одобрительно кивнули, тем самым передала слово Нерею.

— Генерал Брутус, по Вашей инициативе был собран суд, чтобы согласно десятому закону Мориты: «убийство наказывается казнью», при этом не обращаясь к девятому закону, который многими трактуется, как «просить прощения за грехи нужно не перед Ней, а перед тем, кому этот грех навредил». Так будьте добры объясните нам по каким причинам мы должны закрыть глаза на девятый и первый законы.

— Многоуважаемые судьи, присяжные,.. Джоув три дня назад нарушил закон, убил невинного человека за мешок с золотом. Орудием убийства оказался ритуальный нож марёх, моего компаньона я попрошу принести его и продемонстрировать вам. Убийство произошло ночью, когда на деревню кузнецов, т.е. Темрэ, напали разбойники. Удалось словить только огненного мага, отсталые успели сбежать. Почему же Гиларис виновен? Какие доказательства кроме ножа? Один из воинов, отправленных на службу в такие отдалённые точки нашего государства, стал защищать поселение и наткнулся как Джоу' с окровавленным ножом направлялся к девушке, которая ползла к бездыханному телу мужчины средних лет. Рядом валялся мешок с монетами. Позже выяснилось, что погибшим оказался всем нам хорошо знакомый Альфред Фламм-Флабер. Если бы не воин, то погибших могло оказаться двое. Маг был словлен на горячем.

— Попрошу вашего воина выйти вперёд и рассказать детальнее о сложившейся ситуации, — сказал Нерей.

Перед судьями явился парень, с виду и восемнадцати нет, скорее был новобранцем, чем полноценным воином.

— Рассказывайте как всё было, — произнесла свои первые слова госпожа Эльбафри.

— На-на на деревню н-н-напали мародёры, они зашли со стороны лесов, а наша рота ушла на дозор, поэтому не смогла сразу же вступить с ними в бой. Командир отдал приказ вместе с моим товарищем зайти с тылу. Мы пошли в обход и наткнулись, на этого мага. По правде говоря мы наткнулись на него в тот момент, когда он проводил какие-то манипуляции с девушкой. Что-то ей говорил. Мы не разобрали. Не наш это был язык. Попытались к нему незаметно подкрасться, но, по-видимому, он нас услышал, хотел быстро закончить и направился к мешку. Открыл его. Взял нож. Обернулся, а девушка ползла к какому-то телу. Честно говоря, там их было несколько три карликовых тролля и Альфреда. Скорее всего огненный был вместе с троллями. Колдун медленно приближался к ней, крепко сжимая кинжал, словно наслаждался слабостью и наивностью своей жертвы. Как-то так.

— Всем хорошо известно, что представляет собой Джоув — странствующая марёха. И ничего более. Убийство ради денег также противоречит кодексу, клятвам, моральным понятиям между марёхами. Гиларис прислушивается к ним, давал их, соблюдает их. К слову, у них есть несколько исцеляющих ритуалов связанных с различными орудиями, ножи и клинки — не исключение. Так скажите, юный воин, почему клинок не окровавленный, если Брутус сказал, что он был в крови, а маг избитый, измотан голодом, обезвожен, неспособен рассказать свою версию? Почему я должна закрыть глаза на первый закон: «все мы невиновные, виновность нужно доказывать», когда ещё нарушается второй и третий? — стала расспрашивать Клэрития, понимая что произошло на самом деле.

— Судья Алба, путь от деревни до столицы долгий, три дня если не больше, а марёха сопротивлялась, не одного человека избила, чтобы не попасть сюда, — ответил парень.

— Поэтому вы посчитали правильным решением избить его в ответ, а не обездвижить, потом ни кормить, ни поить? Я ж правильно понимаю и вижу своим левым глазом?

В ответ молчание.

— Что и требовалось доказать, — произнесла Алба. — Уважаемые судьи, думаю, если Джоув не в силах ответить за себя сам, а в двух история, которые мы услышали, была одна и та же девушка, то может её вызвать рассказать что произошло?

— Она не может. Из-за последних событий у неё поехала крыша, она неспособна гарантировать невинность мага, — возразил генерал Брутус.

— Генерал, к Вам не доходят ни слухи, ни сплетни, ни письма, девушку поселили в дом к моей дочери. Я её состояние видела собственным глазом. Поэтому прекрасно знаю, что именно она подтвердит чистоту души парня.

— Но Вы не врач, Клэрития, мы не можем опираться на Ваши слова и вызвать больного человека, чтобы ещё сильнее его травмировать, — вмешалась госпожа Эльбафри.

— Можем, — возразил Нерей, превосходно зная чему она посвящала всю жизнь.

— Господин Эльбафри, а я лишь напоминаю о своих словах: «госпоже здесь не место, она не знает всех тонкостей», — проворчала карга, облокотившись о стул.

— Генерал Брутус, зовите девушку в зал суда, — приказал Нерей.