Маола

Глава 1. Прибытие

Облака, целый день набегавшие на светлое чело особенно жаркой в этом сезоне Лаомы, наконец куда-то убежали, предчувствуя окончание очередного длинного дня, и желтый круг небесной красавицы торжественно воссиял, вызывая восхищение своей идеальной формой.

Ворчащее море успокоилось и с легким шорохом игралось мелкой галькой, щедро рассыпанной по этой части подковообразного побережья, образующего естественный природный залив с узким горлом. Зеленая вода потемнела, приобретая синий оттенок и глубину цвета. Белые гребешки волн стали похожими на аксельбанты, которое море примеряет к вечернему наряду. Оставленная волнами пена шипит и расползается по камешкам, проверяя правильно ли они отшлифованы и гладкая ли у них поверхность.

Еще когда Мот была маленькой, ей нравилось это время, когда черный демон Даур еще только-только начинал обволакивать нежными объятиями разомлевшую от зноя белую красавицу Ша-Хи, стараясь ненавязчиво завладеть ее сердцем - Лаомой. Ее мама говорила, что когда это произойдет, то вечная ночь накроет Маолу, и всем станет очень плохо. Почему плохо, Мот понять не могла - она же, как и все паломи, прекрасно видела в темноте, особенно в свете верной спутницы Даура - таинственной серебряной Холы, пробирающейся на небосвод, пользуясь прикрытием наступившей темноты. Но так никогда не произойдет, потому что хитрая Ша-Хи притворяется уставшей и уходит спать, чтобы поутру прогнать зазнавшегося демона.

Свернувшись калачиком на теплом камне Мот часами могла наблюдать за ласковым прибоем и слушать убаюкивающий шепот волн. Вода не пугала ее, как большинство ее соплеменников, хотя и не доставляла особой радости - мокрая шерсть слишком прилипала к телу, делая его беззащитным перед внешней средой и заставляя расставаться с жизненной энергией, накопленной в виде тепла. На самом деле, если побороть страх перед водой и довериться теплым объятиям Лаомы, то ее жаркие лучи просушат намокшую шерсть почти в момент. Главной проблемой будет не дать ей слежаться, собравшись слипшимися сучушками, но тут уж надо не лениться и поработать язычком и лапками с острыми коготками. Зато, если уж постараться, то пушистости прибавиться раза в полтора и, пока все не уляжется как было, можно чувствовать себя первой красавицей побережья. Пустынного побережья.

Еще недавно залив был настолько полон рыбы, что ее можно было подцепить когтем с выдающегося в море камня. Простые рыбацкие лодочки и мощные баркасы, пыхтящие дымом паровых двигателей, бороздили воды залива во всех направлениях, выуживая живое серебро моря - блестящую чешуей рыбу всех форм и размеров.

Множество голосов оглашало бетонный пирс причала, пронзительно кричали птицы - побирушки моря, норовя выхватить рыбий хвост из свежего улова, гремели лебедки, стучали двигатели, выпуская клубы пара.

И, казалось, что этот конвейер не встанет никогда, не иссякнет поток рыбы, не заглохнет жизнь морского причала. Казалось… В ветшающем ныне порту когда-то кипела жизнь.

Пустой пирс осыпался, сбрасывая в море бетонные чешуйки, как перезревший оранжевый фрукт кожуру. Под ними проступали металлические прутья, рыжие от ржавчины. Единственный целый кран скучал, хмуро опустив свою птичью голову. Мот однажды видела, что военные моряки пользовались им, чтобы прятать в ангар свой баркас, может быть он поэтому и уцелел, что считал себя хоть кому-то нужным?

Сейчас на побережье не было никого. Только Мот вдыхала соленый воздух, наслаждаясь теплотой уходящего дня. От удовольствия она зажмурила глаза, оставив тонкую щелочку обзора, так, на всякий случай. Говорят, что в залив заплывает зубастая ару, а она способна напасть даже на того, кто неосторожно приблизился к глубокой воде. Врут, наверное. Да и не подходит Мот близко к воде, тоже на всякий случай.

Вот, может быть, сейчас как раз тот самый случай - мерное движение волн нарушилось, раздался всплеск и что-то черное показалось на поверхности, породив небольшое волнение вокруг. Обломок плота или поплавок рыбацкой сети? Или что похуже - море не любит шуток и может быть злым для наивных пловцов, не рассчитавших свои силы…

Мот привстала, распахнув большие круглые глаза с бездонными зрачками во всю радужку и замерла, превратившись в изваяние из черного камня. Только обдувающий ветерок откидывал шерсть, выставляя наружу белый подшерсток.

Непонятный предмет нырнул, потом снова показался на поверхности и уверенно стал дрейфовать в сторону берега. Теперь можно было разглядеть, что это была голова то ли с налипшими водорослями, то ли с мокрыми волосами, свисающими на белый лоб. Голова поднималась на волне, потом исчезала под волной, подкравшейся сзади, но упорно приближалась к берегу, помогая себе время от времени показывающимися на поверхности конечностями.

Появившееся из волн существо действительно было белым. Теперь Мот поняла, почему ему удавалось так хорошо справляться с волнами - отсутствие шерсти свидетельствовало, что перед ней либо земноводное, либо очень дружный с водой вид. Впрочем, ей были знакомы существа не только подобные этому. Их называли звездные мигранты или просто - звездные.

Кто придумал такое прозвище - неизвестно, но оно прижилось и прилипло к пришельцам, как шлепок мокрой тряпки к мраморной плитке. А кто любит тех, кто более успешен и получает блага этой жизни чуть ли не по щелчку своих уродливых конечностей? Прилетев с других планет, они занимались бизнесом, как правило, нацеленным на экспорт природных ресурсов или шли в военные советники, обучая армию обращаться с новыми видами оружия. Выгодные, с точки зрения финансов, занятия. По понятным причинам местным жителям конкурировать с ними было не с руки. В первом случае мешало плохое знание языка и галактических торговых законов, а в другом случае элементарно не хватало образования и квалификации. Пришельцы со звезд не торопились обогатить Маолу новыми технологиями и оружием, им выгоднее было поддерживать распри и соперничество на планете, чтобы паломи, пытаясь выслужиться, сами демпинговали ценами, распродавая то, что им досталось по праву рождения.

Но, может быть, это был лучший вариант общения с пришельцами? Любое сотрудничество лучше жестокой войны, в которой каждый желает навязать свою волю другому. К счастью для паломи, в смертельной схватке звездные пришельцы сошлись не с ними, а между собой, выясняя, кто более достоин грабить планету. Но война получила слишком широкую огласку и Маолу взял под защиту Межгалактический Союз Наций, а силовые методы воздействия сменились на экономические. Однако, это дало паломи передышку и открыло перспективы строительства равноправных торговых отношений. Почти равноправных.

Не шелохнувшись Мот наблюдала, как пришелец сушил кожу маленькой ворсистой тряпочкой, а потом пытался нацепить одежду, которую извлек из плотного мешочка, привязанного к поясу. Издревле повелось, что одежда для паломи была не нужна, если только дело не касалось требующих того специальностей. Однако с появлением звездных пришельцев она как-то незаметно вошла в обиход, стала обозначать статусность, а потом свое веское слово сказала мода, и городские красавицы наперебой бросились примерять разноцветные наряды, сражая наповал соплеменников. Обрадовались лавочники, подсчитав барыши. Вложились в рекламу, запустив маховик торговли, но не забыли поделиться с духовенством, которое и поставило финальную точку, объявив тряпочки мерой приличия.

Однако для пришельцев одежда имела непонятное доселе сакраментальное значение. Теперь-то Мот поняла, что этим амфибиям просто-напросто необходимо было защищать от внешней среды свои нежные тела.

Изумрудная ящерка проявила интерес к теплым ногам пришельца, и сделала к ним пару осторожных шагов, подняв перепончатый парус ядовитых иголок. Мот звездный показался любопытен и ей не захотелось смотреть насколько безопасен для него яд ящерки. Она еле слышно поскребла коготком по камню, на котором сидела, но и этого оказалось достаточно - хвостатая рептилия на долю секунды окаменела, парализованная страхом, и в один миг скрылась среди прибрежных скал.

- Здравствуйте, - промурлыкала Мот не сколько для того, чтобы завязать разговор, а сколько из вежливого озорства. Пришельцы, как правило, плохо усваивали язык паломи и говорили на транслите - общий язык, появившийся вместе со звездными мигрантами.

- Приветствую тебя, - просто ответил тот на ее родном языке.

***

Степан ответил автоматически, и только потом осознал, что произнес. Нельзя сказать, что он напугался неожиданным словам от черной, словно выточенной из обсидана, фигуры. Просто это было его первое знакомство с жителями Маолы вживую. Он мысленно послал нелестное слово мастеру Ли, искренне желая, чтобы тому прилично икнулось. «Метод погружения самый надежный и эффективный способ вписаться в новое общество. Обостренное восприятие и осторожность, которые пробуждаются при этом, будут лучшими союзниками, когда вы окажетесь в новой обстановке. А, потом, чего вам опасаться, простому туристу?» - напутствовал тот его ободряющими словами и вот теперь приходилось вздрагивать от каждого шороха.

«Спокойно, - скомандовал себе Степан, - Разве что-то произошло? Главное, не делать резких движений и не пялиться на аборигенов. Говорят, они этого не любят. Интересно, что паломи вообще любят? Рыбу, наверное». Никаких сведений о местном населении Ли не дал, сказав лишь, что паломи, на первый взгляд, напоминают значительно выросших земных кошаков, вставших на задние лапы. И стоит помнить, что они вспыльчивы и всегда вооружены острыми когтями. «Всю остальную информацию получите у связного, - завершил он инструктаж и вынул из кармана кусочек пластика, - Каждый вечер он будет ждать вас в городке Приморск по адресу Рыбацкая улица, двадцать один. Запомнили? Это общественное место, поэтому советую придумать кодовое слово и отзыв для опознания при встрече. Мы их ему сообщим.»

Степан быстро накинул на плечи гавайскую рубашку пестрых цветов, впрыгнул в светлые шорты и присел на невысокий камень, чтобы обуть легкие ботинки на мягкой подошве. Магнитные шнурки автоматически притянули обувь к ступне, надежно зафиксировав ногу. Это, пожалуй, было единственно необычным из всей его одежды.

Довольный, он хлопнул по коленкам, намереваясь встать, но замер, почувствовав движение за своей спиной. Полутораметровая кошка двигалась неслышно и быстро. Степан скорее почувствовал, чем увидел, как она оказалась сзади него.

- И что вы забыли на заброшенном берегу? - соперничая с шорохом ветра прошептал еле слышный голос.

Действительно, как и предсказал Ли, языкового барьера не существовало. «Как будто мне сделали подарок, - поморщился Степан, вспомнив чего стоило это умение, - Вот то, что не отключили энергетическую подпитку, это хорошо. Грош цена будет всему моему накопленному опыту, если я не смогу им пользоваться. Тем более, если отдам богу душу прямо тут, едва появившись в этом мире.»

- Смерть - не самое страшное, что может приключиться, - хмыкнул тогда Ли.

- Что же может быть страшнее, - удивился Степан.

- Вечная жизнь, парень, вечная жизнь. Когда ты это поймешь и постараешься выйти из игры… то, может быть, у тебя все и получится, - рассмеялся Ли. Чувство юмора у него было очень своеобразным.

- Наверное, вы оставили где-то тут свой слух, - вернул Степана к реальности все тот же голос.

- Нет, - улыбнулся он, - Я оставил в море часть себя.

- Как это возможно? У вас был хвост и вы его оставили в море, как это делает изумрудная ящерица, живущая в скалах? - Мот улыбнулась. К счастью для Степана, он не видел блеснувших при этом клыков.

- Хвост где-то оставили мои очень далекие предки, говорят, что на дереве. Но я имел в виду нечто другое - если ты что-то или кого-то любишь, то даришь ему частичку самого себя - своей души.

- Зачем?

- Чтобы выразить свою любовь, конечно. А тот, кто получает такой подарок, тоже может отдать что-нибудь в благодарность, но надеяться на это нельзя, ведь ценность твоего дара в том, что он бескорыстен.

Мот выглянула из-за спины и примостилась рядом. Она вполне доверяла тому, кто говорил о бескорыстном даре.

- А если души не хватит?

Степан скосил взгляд на собеседницу. Он не сомневался, что перед ним была она, а не он. Может быть, это подсказывала тематика разговора, а, может быть, вид аккуратной блестящей шерсти, требующей немало усилий для поддержания ее в таком состоянии.

- Каждый отдает сколько может, одни больше, другие меньше - у нас говорят, что все зависит от широты души личности.

Они замолчали, вслушиваясь в тихий шелест прибоя. Белая птица, похожая на чайку, спикировала перед ними на гальку и, повернув голову набок, недоверчиво уставилась одним глазом, словно не веря в то, что заметила с воздуха. Постояв неподвижно пару секунд, она прокричала противно и громко, подпрыгнула несколько раз и сорвалась с места, воспарив в несколько взмахов большими сильными крыльями. Проводив ее взглядом, Степан увидел большой сигарообразный объект, величаво проплывающий в вышине. Стальной цвет и изящество формы заставили задержать на нем взгляд, пока он не исчез за дымкой облаков.

- Дирижабль, - пробормотал Степан.

- Воздухолет. Пассажирский, - подтвердила Мот, - А я знаю кто вы, - неожиданно добавила она.

- И кто же? - «знать бы это самому», - подумал Степан.

- Вы боевой пловец. Здесь рядом морская военная база - это раз, вы хорошо плаваете - это два, а раз вы мигрант, то не развлекаться же сюда прибыли?

- Возразить нечего, - рассмеялся Степан, - А вы, часом, не из разведки будете?

- Нет. Но я вас не выдам, - в тон ему ответила Мот, - Вот что, - она потянулась и поднялась, накидывая на себя черное, себе под стать, полотенце, - Я вас приглашаю в ресторан моей мамы. То есть бывший ресторан, сейчас он стал просто кафетерием. Если у вас есть время, конечно.

Степан тоже встал, бросил взгляд на почти успокоившиеся воды залива и на открывающуюся за ним бесконечную даль. На фоне подсвеченной линии горизонта четко выделялся силуэт военного корабля. Как будто почувствовав, что замечен, он выбросил в небо столб белого дыма и медленно начал движение, играя мускулами боевых орудий.

- Почему бы и нет? - задумчиво произнес Степан, заметив, что контакт с местным населением установить оказалось проще, чем ожидалось. - Позвольте представиться, Стэн. Имя мое такое…

Глава 2. Ночной город

До кафе, в которое пригласила Степана его новая знакомая, представившаяся Мэт Мэтью, младшей дочерью его владелицы, было подать рукой. «Причал» - гласила старая вывеска над подобающим обветшавшим строением. Небольшое двухэтажное здание из некогда белого камня уже покрылось налетом принесенной ветром серой пыли и мелких зеленых водорослей, прижившихся на пришедшейся им по вкусу бедной почве.

Пожалуй, дом служил отличной иллюстрацией всепобеждающей жизни над мертвой материей. Цепляясь за крошечные выступы и довольствуясь мизерным пропитанием, живая зелень облепила стены, превратив большую половину здания в зеленый холм.

Половина окон была заколочена, что тоже добавляло пространства для зеленого захватчика.

Но часть дома, над которой красовалась покосившаяся вывеска, еще не сдалась. В большей степени благодаря чьим-то заботливым рукам, проводившим время от времени профилактическую работу по сохранению здания в подобающем виде.

- Нам приходится отвоевать его у моря каждый сезон, - пояснила Мэт, проследив взгляд Степана. - Зато кафе приобрело необычный вид, привлекающий сюда любителей экзотики. Они, да еще офицеры с военной базы пока еще и позволяют нам выживать в здешних местах. Может быть и вы станете нашим постоянным посетителем…

У порога их встретила высокая девушка в коротком платье, расцвеченным разноцветными и разновеликими кривыми линиями. Тусклый свет и яркий наряд поначалу сбили с толка Степана, заставив подумать о его обладательнице, как о девушке в прямом значении этого слова, но, присмотревшись, он понял, что «девушка» - та же паломи, только в красивой одежде.

- Марш на кухню! - прошипела та, как только Мот показалась в дверях. - И накинь что-нибудь на себя получше, чем полотенце, у нас приличное заведение!

- Это Лима, моя сестра, - шепнула Мот и метнулась в сторону барной стойки, - Я скоро вернусь…

- Что желает господин? - Лима переключила свое внимание на Степана, но по холодку в ее фразе, произнесенной на транслите, он подумал, что мигрантам здесь не очень рады.

- Что-нибудь выпить, - ответил он на родном языке Лимы.

Несколько посетителей за столиками перестали жевать и с интересом стали рассматривать необычного гостя.

- На ваше усмотрение, - добавил Степан, пока Лима пыталась осознать услышанное.

Провожаемый молчаливыми взглядами, он прошел за свободный столик, благо таких здесь было в избытке, и уселся на мягкий диванчик. Опомнившись, Лима убежала к стойке и что-то стала нашептывать паломи, протирающей за ней посуду.

Внутри кафе выглядело довольно просто, но очень даже прилично. Оно было стилизовано под крепостной бастион или, может быть, под залу старинного замка - это дизайнер проекта так для себя и не определил. Белый камень, так неопрятно выглядевший снаружи, здесь блистал вычищенными рельефными боками, сходясь над головой высоким полукруглым сводом. Окна второго этажа проливали часть света улицы на его вершину, создавая эффект вечернего небосвода. Множественные светильники на стенах, выступающие пламенеющими язычками в высоких гильзах из-под крупного калибра, освещали основное помещение и столики посетителей. Между ними были развешаны рогатые каски и скрещенные под ними стальные когти.

- Ваш заказ, - подошедшая неслышно Лима поставила перед Степаном блюдце с прозрачной жидкостью, - Рассчитываться будете сейчас?

И опять Степан поймал себя на мысли, что она показалась ему девушкой. Только очень сердитой девушкой. Судя по ее тону, рассчитываться надо было не просто сейчас, но и немедленно. Степан извлек из кармана маленький мешочек, попытался достать что-то из него, а потом просто высыпал содержимое на стол. Маленькие пластмассовые фигурки разных форм и цветов рассыпались широким веером, весело перестукиваясь гранями на деревянной столешнице.

- Что это? - удивилась девушка.

От досады Степан закрыл глаза, слушая как стучит кровь в висках. «Никогда Штирлиц не был так близко к провалу,» - болталась в его голове одна-единственная нелепая мысль. Это были фрагменты мозаики, которая и составляла основу его задания. На память снова пришли слова мастера Ли:

- Мозаика - это ключ, правильно собрав который, можно открыть соответствующий портал вселенной. А порталы - это туннели, связывающие галактики. Многовековые полеты в анабиозе - это фантастика. Зачем тратить безумное время на пребывание в мертвом космосе, когда можно проходить сквозь него мгновенно и безопасно? Это и позволяют порталы. Не буду забивать тебе голову легендами о канувших в лету их создателях и хитрых способах взлома оставленных ими творений. Просто знай, что мозаичный ключ - самый простой из них. Простой в использовании, но не в настройке. Вот это, - мастер рассыпал по столу разноцветные кусочки пластика, - Части одного целого. В данном случае макета. Каждый цвет обозначает вид энергии, который в общей массе сочетается с другими по некоторому закону, определенному правильной сборкой макета. Понятно?

- Понятно. А кто определил, что фигурки должны быть именно таких форм?

- Это установлено разными путями. Отчасти мы используем наработки, что были применены для уже открытых порталов, остальное - труд многолетних исследований и многократного моделирования…

- А деньги-то где? - высокий голос Лимы подействовал на Степана, как стакан холодной воды, выплеснутой в лицо.

Он достал второй мешочек и не мешкая высыпал его содержимое рядом. По столу покатились разнокалиберные монетки с дырочками посредине. Лима подцепила когтем одну, готовую спрыгнуть со стола, и она сразу же исчезла в мягкой подушечке ее лапки.

- Не разбрасывайтесь… деньгами, - хмыкнула она и заскользила прочь.

Степан растерянно оглянулся. Все, кто был в зале, молча таращились на него круглыми глазами. «Такие глаза у них от природы, - успокоил себя Степан. - У меня проблемы посерьезнее, чем любопытные аборигены». Сейчас перед ним лежало ассорти из монет и пластиковых фигурок, которое следовало рассортировать и разложить в разные мешочки. На память пришла сказка о Золушке, которой злая мачеха поручила разделить красную и белую фасоль. Вздохнув, он подцепил пальцем ближайшую монетку, но та выскользнула и откатилась еще дальше.

- А вот и я, - рядом с ним примостилась Мот, явно красуясь своим длинным красным платьем. Она напоминала девочку - подростка, зачем-то надевшую карнавальную маску.

- Что тут у нас? - она ловко сгребла коготками монеты в одну кучку и с любопытством стала вертеть пластмассовые фигурки.

- Игра. Их все надо сложить вместе, - вздохнул Степан. Все равно мозаику надо было засвечивать, потому что собрать ее сам он был не в состоянии. И никто был не в состоянии - ни мастер Ли с его умными компьютерами, ни известные мастеру и его нации цивилизации… А вот здесь, на планете Маола и непосредственно в государстве Ройна, могли! Потому что, представьте себе, дар предвидения мастера Ли не обманывает. А, если и обманывает, то кого это волнует, кроме засланца никому не известного мира?

- И что должно получиться? - Мот заинтересованно пыталась приладить детальки.

- Не знаю, - Степан сложил монеты в мешочек и заткнул за пояс. - Я в такую еще не играл.

Он достал из блюдца двумя пальцами случайно отскочившую туда фигурку, вздохнул и, обтерев об рукав, отложил в сторону. Подняв блюдце как широкую пиалу, сделал осторожный глоток. Сначала ему показалось, что там налита вода, но в тот же момент аромат трав наполнил его, закружив голову. В одно маленькое мгновение ему показалось, что он перенесен на лесную поляну, благоухающую букетом полевых трав и цветов.

- Как вы? - прошептала озабоченно Мот, - Мы этот напиток пьем маленькими глотками…

- Градус слабоват, но шибает будь здоров! - выдохнул Степан.

- Градус не должен быть высоким, - не поняла Мот, - Особое искусство приготовления лесного ликера заключается в том, чтобы его не перегреть, иначе он станет горьким и невкусным. Мама говорит, что демон лесного духа не терпит суеты и поглощается водой постепенно. Но и понижать градус нагрева нельзя, иначе он просто не зайдет в воду. А когда зайдет, трижды попытается сбежать и тогда надо трижды остудить его горячую голову. После третьего раза лесной напиток готов.

- Непросто, наверное. Как же вы поддерживаете нужную температуру?

- Раньше мы пользовались электрической плитой, а она умела держать постоянную температуру. Но сейчас это стало слишком дорого для нас, поэтому мы готовим все на газу и требуется постоянное внимание и время… Так получается дешевле, чем если использовать электричество.

- Вот что, - заявил решительно Степан, - Я хочу сделать тебе подарок. Ну и твоей маме и сестре, конечно. Я подарю способ приготовления напитка, который принесет вам известность в округе. Только ты мне должна будешь помочь!

- Вы? - удивилась Мот, - Вам доводилось делать такой напиток?

- Не такой, конечно, но что-то в этом роде. Так я могу рассчитывать на твою помощь?

- Что я должна буду делать?

- Сначала возьми со стены каску и принеси с улицы в ней песка. Много не насыпай, хватит и половины. Только подбери песочек чистенький и мелкий. Далее мне понадобится горелка, гильза, наподобие тех, в которые вмонтированы светильники, ну и само зелье, то есть я хотел сказать - настой. Да, еще понадобится металлический захват… Хватит и простого полотенца, - «Что я несу? - удивился Степан сам себе, - Страшно подумать, если ничего не получится!»

Была еще надежда, что Мот пошлет его куда подальше, исходя из здравомыслящего практицизма, но, по-видимому, она еще до него не доросла. Степан не успел еще закончить фразу про полотенце, как та уже сорвалась с места и только хлопнувшая дверь свидетельствовала о том, что она только что была рядом.

Это не осталось не замеченным и ее сестрой. Нахмурившись, Лима уже сделала несколько шагов в сторону столика Степана, как ворвалась Мот с каской, наполненной песком. Гильзу она сняла со стены и вырвала из нее светильник. Степан краем глаза держал в поле зрения оторопевшую Лиму, понимая, что действовать надо незамедлительно.

- Господа! - он поднялся изо стола, держа в руках железо войны, - Позвольте порекомендовать вам чудесный напиток этого прекрасного места под названием «Причал», который будет заварен старым солдатским способом с помощью вот этих нехитрых армейских атрибутов. Называется - по ветерански!

Степан рассчитывал на поддержку посетителей, пусть и немногочисленных, но весьма весомых в ресторанной критике. Кто из из владельцев кафе сможет спокойно игнорировать мнение своих постояльцев? Название напитка Степан выбрал наобум, доверяя интуиции и словам Мот, подсказавшей, что основную публику составляют армейцы.

Лима в замешательстве остановилась, чем и воспользовалась ее сестра. Перед Степаном возникла похожая на примус горелка, а Мот уже держала в руках большую бутылку из зеленого стекла. Опомнившись, Лима хотела прекратить это безобразие, но на выручку Степану, как он и рассчитывал, пришли посетители, большинство которых отсвечивали разными эмблемами на военных мундирах. Поднявшийся общий шум звучал в общей массе благожелательно, и Лима ласково кивнула Степану, но показала такие клыки, что тот еще раз вспомнил бога, желая себе удачи.

Каска встала на горелку, как родная. В пору было поразмыслить об унификации бытовой техники и армейских аксессуаров, но обстановка к этому явно не располагала. Налив в гильзу из бутылки прозрачной жидкости, Степан зарыл ее в песок и стал внимательно всматриваться, ожидая, как сказала Мот, того момента, когда демон лесного духа станет подымать голову. Как он и ожидал, в узком горлышке гильзы показалась пена. Тогда он аккуратно вытащил гильзу и демонстративно покружил ею в воздухе. Его работа выглядела, как священнодействие, а это было одним из ожидаемых эффектов, которых он и хотел добиться своей постановкой.

Все происходило в полной тишине. Публике было интересно наблюдать за развернувшимся перед ней спектаклем, а Степан по ходу действия разгадал тайну рогов на шлеме. «Ушки, - улыбнулся он, - торчащие над головой ушки не желали быть придавлены грубым металлом, - вот в чем причина двух остреньких выступов, что я принял за рога.»

За этим открытием он чуть не упустил третий раз поднятия пены, но помогла, как ни странно, Лима, вовремя коснувшись локтя его руки. Конечно, она разгадала нехитрый секрет Степана, но дожидалась мнения самых главных критиков - посетителей.

От волнения у Степана задрожали руки, а ведь предстояла самая важная фаза операции - разлив горячей субстанции.

- Вы позволите? - Лима ловким движением лап перехватила у Степана гильзу, завернутую в полотенце и быстрыми точными движениями разлила по подставленным блюдцам. Принюхиваясь и переглядываясь, паломи в мундирах сделали первые глотки, выжидательно посматривая друг на друга. Повисла полная тишина, а через секунду она наполнилась рокотом восторженных голосов.

В это время в кафе подошла еще группа посетителей и требование напитка «по-ветерански» уже звучало в каждом углу так кстати заполнившегося кафе. Лима и Мот, перехватившие у Степана инициативу, поворачивались не в пример быстрее и сноровистее парня, но и они не не успевали за резко выросшим спросом.

Степан подумал, что уйдя не попрощавшись, он не обидит никакую из сестер, и никого, тем более, из посетителей. Улыбнувшись, он мысленно пожелал им удачи и толкнул дверь на выход.

***

Степан вышел на улицу, когда уже стало смеркаться. Лаома еще цеплялась рассеянными лучиками за бледные звездочки потемневшего неба, но они были слишком бледны и слабы, чтобы удержать желтого гиганта. Побагровев от усилий, большой диск превратился в красную шапочку католического священника, популярную после Папы Пия, отсалютовал светом на высоких облаках и растворился в узкой линии горизонта.

Простое, вроде, событие – смена дня и ночи, если не задумываться, что за этим стоит. А стоит за этим элементарное вращение планеты, которую кто-то запустил, как футбольный мяч, закрутив мощным ударом. Но сколько на него завязано – движение воздуха, воды, равномерный нагрев планеты. Если копнуть глубже, то оказывается, что спасительное магнитное поле, прикрывающее от смертельной радиации космоса, тоже возникает благодаря вращению планеты. А это уже не просто влияние на климат, к которому можно приспособиться, а условие жизни вообще.

«Интересный факт это вращение. Можно предположить, что существует некое правило формирования планет, пригодных для жизни. Идея привнесения жизни извне на заранее подготовленную основу вполне заслуживают внимания, правда не объясняет ее многообразия. Зачем экспериментировать с новыми видами, если уже существует зарекомендовавший себя опытный образец, к тому же запущенный в воспроизводство?» - Степан вдыхал полной грудью свежий ночной воздух и от этого в голову лезли жизнеутверждающие философские мысли

- Куда прешь! – яростный выкрик заставил его отшатнуться.

- Извините, - поспешно произнес он, пытаясь понять, что произошло.

Точнее, что произошло понятно – он в потемках налетел на одного из местных жителей, цвет меха которого сливался с ночным фоном. «Откуда здесь столько народу?» - только сейчас удивился Степан, озираясь по сторонам. Темные тени скользили по улице, под прикрытием ночи, поблескивая светлячками зеленых глаз. «Чему я поражаюсь? Они же ночные жители! - удивился он своей недогадливости. - Тут надо быть начеку…»

- Ха, он говорит «извините»! – из темноты материализовалась фигура, недобро сверкнув глазами. Еще можно было разглядеть белые острые зубки и выступающие клыки, оскаленные в презрительной гримасе.

В этот момент неспешно выглянула из-за пушистого облака белолицая Хола - небольшая планета-спутник. Ее белый диск осветил мягкое одеяло облаков и пролил сквозь них серебряные струи на упокоившуюся во мраке Маолу.

Перед Степаном оказались трое непритязательного вида местных жителя, взирающих на него с явной неприязнью. Больше всего они походили на облезлых дворовых котов, неожиданно выросших до размеров человека. Рваные уши и шрамы на облезлых мордах свидетельствовали, что столкнутся парню довелось с люмпеном этого мира, а, может быть, с кем еще и похуже.

Какого цвета была их шерсть? Цвет был под стать окружающего мрака. Или в темноте все кошки серы? Но, в любом случае, потому Степан и не заметил аборигенов.

- А, так ты один из тех мигрантов, что приехали искать счастья в нашем мире?

Степан хотел спросить, уверен ли его собеседник, что ему принадлежит весь мир, но решил не обострять ситуацию.

- Всего доброго, - произнес он, показывая, что не намерен продолжать разговор. Однако это показалось троице оскорбительным.

- Значит, ты не желаешь с нами разговаривать? – противно проскрипел один, у которого порвано было не одно ухо, а два.

- Смотри, как заносчивый! – добавил второй.

- Прошу прощения еще раз, я просто очень спешу, - Степан беспомощно огляделся по сторонам, но количество пешеходов вокруг почему-то резко поубавилось.

- И говорить-то по-нашему научился. Что, думаешь от этого стал местным, и тебе здесь все позволено?

- Ходить по улице - это по-вашему все? - не утерпел парень.

Похоже, назревал конфликт с ним в главной роли. Трое против одного? Степан быстро просчитывал варианты. На помощь рассчитывать не приходилось – не зря же поздние гуляки попрятались, да и надеяться на то, что местные вступятся за мигранта, вряд ли было целесообразно. Союзником мог стать только он сам себе.

Выглядели трое паломи не так росло, как Степан, они больше походили на подростков лет шестнадцати. И вроде бы уступали по всем параметрам. Но… Если бы не одно но - при них было естественное оружие, которым, разумеется Степан похвастать не мог. Когти на лапах был чрезвычайно опасны, особенно, если поддерживались в заточенном состоянии, а пойди проверь насколько это так! Желания никакого.

Что им можно противопоставить? «Кулаки-то мои покрепче. будут», - подумал Степан, предчувствуя нехороше развитие событий. И они не заставили себя долго ждать.

Техника боя у паломи оказалась ожидаемой. Короткие удары сверху вниз были обусловлены анатомическим строением их плечевого сустава и практикой использования когтей. Серию ударов одной лапой он легко пропустил мимо, отодвинувшись в сторону. Но это было всего лишь пристрелкой. Удар второй лапой последовал сразу же и был довольно быстр. Но и тут Степан был готов, предчувствуя, как будут развиваться события.

Сам он провел короткий удар в нос и сразу же отступил в сторону. И весьма вовремя, потому что на него прыгнул второй паломи, но пролетел мимо, лишь потерев шерстью рубашку.

Удар Степана заставил противника зло зашипеть, но цели своей достиг - он ошеломил нападавших, заставив прекратить действовать напролом. Сам Степан надеялся, что желание продолжать драку тоже поутихнет да и сойдет на нет, но, по-видимому, перед ним были не банальные хулиганы, а кое-кто похлеще.

Блок, поставленный против одной лапы, сработал, зато вторая разодрала рубашку и тело четырьмя равными полосами. Следующий удар чуть не лиши его глаза, прочертив яркие полосы по щеке.

Один из паломи подскочил сбоку и хотел полоснуть когтями наискось, но не рассчитал дистанцию и нарвался на точный прямой удар. Взвизгнув, он откатился в сторону, зажав лапами нос.

«Один минус», - Степан поморщился от боли в процарапанной груди, но присутствия духа не терял. Еще одного паломи он встретил ударом ноги, заставив зашипеть в бессильной злобе, растянувшись на брусчатке.

Теперь оставался единственный, тот самый, который спровоцировал драку. И Степан решил действовать напролом, не дожидаясь, пока очухаются его дружбаны. Следовало ошеломить и напугать его, чтобы прекратить так некстати завязавшуюся потасовку. Он попытался действовать на дальней дистанции, пустив в ход ноги.

Но ему попался крепкий орешек. Увернувшись от ботинка, паломи сам перешел в атаку. Близкая дистанция дала ему преимущество в скорости, поднятая лапа хищно ощетинилась острыми когтями… Степану ничего другого не оставалось, как поставить блок - уворачиваться было уже поздно. К его удивлению, паломи не старался дотянуться до его лица, что было бы вполне естественно, а атаковал саму руку.

С неприятным звуком кисть Степана отделилась от руки и упала на мостовую, провожаемая его пока еще ничего не осознающим взглядом. Боль пришла чуть позже, но захлестнула с такой силой, что заставила скорчиться в судорогах. «Надо подобрать кисть, - твердил он себе, - Положить в лед. Где здесь больница?» Но свободная рука была занята - она зажимала рану, а когда Степан отпустил ее, то сразу «поплыл» от потери крови.

В ушах появился неприятный звон, мешающий адекватно воспринимать действительность, а тело стало ватны и непослушным.

- Ты убил его! - услышал он сквозь удары колоколов в голове, - Надо сматываться!

- Еще нет!

Степан чувствовал, что его тело снова рванули когтями, но ему было уже все равно. Все, как будто, происходило уже не с ним, а с телом, ставшим наполовину чужим. Мостовая качнулась у него под ногами, и он начал заваливаться в небытие.

***

- Ой, смотри, там кого-то убили! - послышался чей-то высокий голос, - Нет-нет, он еще жив!

- Оставь его, Мерит, не видишь, он мигрант, - ответил более низкий голос.

- Ну и что из этого? По-твоему, мы должны оставить его здесь умирать?

- Да не умрет он…

- Конечно нет. Потому что мы сейчас де отнести его в больницу.

- Да ты только посмотри на него! Он весь в крови!

- Мой храбрый защитник напугался вида крови? Ах, Донован, я не могу быть все время рядом, когда ты будешь совершать подвиги на армейской службе. Тебе судьба дает шанс почувствовать, что будет, если твой друг будет ранен.

Степан чувствовал какое-то движение. Поверхность под ним стала неудобной и постоянно ходила ходуном. Ему казалось, что он куда-то сползает и, в конце концов, больно упадет, хотя куда уж больнее…

Потом он слышал перебранку в каком-то заведении, где пахло горькими травами. Новый неприятный голос кричал, что в больнице нет мест, а мигрантов они вообще не принимают. Степану так надоел оркестр звуков в его голове, что он хотел выкрикнуть, чтобы оставили его в покое, в любом месте, хоть на голой земле, но в покое.

Внезапно голосящий базар стих, а один единственный бубнящий голос произнес всего несколько неразборчивых слов, и Степан даже почувствовал, что атмосфера вокруг него изменилась, сразу став благожелательной.

- А вы кто будете? - произнес тот самый голос, показавшийся поначалу противным.

- Я его брат, - эту фразу бубнящий голос произнес в полной тишине, а от того очень отчетливо.

Глава 3. Палата, связной

Проснуться в кровати было настолько необычно, что Степану потребовалось еще несколько минут, чтобы осознать тот факт, что он совсем не дома, а на планете с красивым именем Маола. В это время ему казалось, что до момента пробуждения он видел очень дурной сон. В нем мелькали какие-то люди, вооруженные арбалетами… Ха, и это в космическую-то эпоху! Еще там бродили уродливые животные - не иначе как порождения ночного кошмара, зомби - куда же без них, и была девушка… При воспоминании о ней чаще забилось сердце, но грудь укололо необъяснимой тоской. Она была тем светлым моментом, который освещал сумрачный сон ровным и мягким светом, словно зажженная во мраке теплая свеча.

Он огляделся по сторонам. Все было бы и не так уж плохо, если бы не давящее чувство окружения больничной палаты, в которой довелось проснуться. Просторная комната с большими светлыми окнами и минималистичным дизайном обстановки сверкала в дневном свете неестественной белой чистотой, совсем не характерной для обжитых помещений.

Еще больше беспокоил тот факт, что левая рука была вся в бинтах, и заканчивалась она не привычной кистью с пятью пальцами, а культей. Кроме того, чувствовалось, что голова тоже обмотана бинтами, как и верхняя часть груди. Странно все это было, хотя, если связать одно с другим…

- Прооперирован? Я попал в аварию? Но когда и где? - Степан постарался активировать умственный процесс, но на память пришел лишь бред про ходящих на задних лапах кошаках, с которыми он поцапался не на жизнь, а на смерть.

- Спокойно, - попытался привести в порядок мысли Степан, - Я в больничной палате, это факт. Значит со мной что-то случилось.

Он тупо посмотрел на забинтованную руку. Вид стерильно-белых бинтов был ужасен. Ужасен не сам по-себе, а жуткой тайной, хранящейся под ними. Степану проще было считать таинственным то, во что он никак не мог поверить. Осознать до конца трагедию мозг отказывался, заполняя разум чепухой из кошмарного сна.

Он попытался поискать кнопку вызова персонала, но, то ли она отсутствовала, то ли была очень хитро спрятана, чтобы пациент зазря не беспокоил дежурных врачей. Плохо было и то, что в голове стоял туман, а все предметы, при каждом движении головы, качались перед глазами словно водоросли в огромном аквариуме.

К счастью, дверь в комнату отворилась и из нее плавно выплыла медсестра. Движения ее показались необычно грациозными, но не стройная фигура заворожила взгляд Степана, а выразительно лицо девушки. Стоящие торчком ушки, серая с темными полосками шерсть и большие немигающие глаза достаточно ясно выражали то, что не было никаких дурных снов, а была суровая необычная реальность, которая никуда и не исчезала.

- Ой, вы проснулись? Как вы себя чувствуете? Мы не знали какую дозу наркотика надо давать вашему виду, - нараспев промурлыкала она.

- Наркотик? - повторил Степан.

- Ну да, у вас ведь очень серьезная травма. Вам необходимо было обезболивающее.

- Так я под кайфом что-ли?

- Ну что вы такое говорите! Это медицинская доза… То есть должна быть такой, - девушка фыркнула, как будто он сказал что-то неприличное.

- А когда мне пришьют руку? - Степан был уверен, что все еще поправимо.

- Что вы, - испугалась та, - Мы не делаем таких сложных операций! А разве она у вас не отрастет заново?

Сказано это было настолько непосредственно и с таким простодушным видом, что Степан сам поверил в столь необыкновенное чудо. «Кто его знает, - подумал он, - Может быть в условиях здешней планеты это запросто возможно?»

- А что, такое в порядке вещей? - на всякий случай уточнил он.

- Нет, но ваш вид столь необычен, а вы как… как земноводный, простите меня, а у них такое бывает.

«Я назову тебя Маугли, то есть лягушонок, - всплыла в памяти Степана фраза из сказки его детства. - Чего все эти лохматые на лягушках помешались? Неужели мы так выглядим со стороны?»

- Простите, а вы помните, что с вами произошло? - перебила его мысли девушка, - Ой, что это я тут болтаю! - спохватилась она, не дожидаясь ответа, - К вам же море посетителей. Вон, господа из полиции…

О полицейских она могла бы и не упоминать, потому что в проеме двери показались две мордатых фигуры, с ходу бесцеремонно отодвинувшие ее в сторону. В отличие от медсестры, они были одеты не в белые халаты, а в одинаковые серые костюмы с нелепо торчащими из них хвостами.

- Вы в медицинской палате! - зашипела на них девушка, - Немедленно накиньте спецодежду. Почему вы не взяли ее на входе?

- Мы на одну минуту, - один из полицейских заслонил ее и, вытолкав из палаты, плотно закрыл дверь.

Его коллега придвинул к кровати единственный стул и развалился на нем, как на кресле.

- Ну-с, господин Стэн… - начал полицейский, но тут же запнулся и поправился, - Я ведь правильно говорю? Это ваши документы? - он покачал книжицей в зеленом переплете.

- Паспорт? Наверное мой.

- Вы не уверены? - напрягся тот.

- Конечно, я же вижу только обложку.

- Шутить изволите? Это хорошо. Не будем тянуть время за хвост. В принципе, со стороны миграционной службы к вам вопросов не имеется - виза не просрочена, срок документов не истек. Вопрос в другом - зачем вы напали на уважаемого гражданина э-э-э… Неважно. Напали, да так, что ему пришлось прибегнуть к самообороне? У него есть два свидетеля, - торопливо добавил полицейский, заменив, что Степан желает возразить.

«Все неправда!» - хотел выкрикнуть парень, но в данной ситуации это выглядело бы глупо, свидетелей у него не было, и что оставалось - твердить эту фразу до бесконечности, надеясь перекричать полицейского?

- А этот господин покалечен также, как и я? - подал он голос.

- Нет… Но ему удалось этого избежать, применив «боевой коготь», - легальное оружие самообороны, иначе тяжких последствий было бы не миновать!

- Так он еще и был вооружен? Час от часу не легче! То есть, вы хотите сказать, что я напал на троих вооруженных граждан, для того, чтобы они покалечили и изуродовали меня?

- Я хочу сказать, что появись ваше заявление в участке, оно будет рассмотрено совсем не в вашу пользу. Однако, если вы будете благоразумны и воздержитесь от этого шага, то я, так и быть, спущу ваше дело на тормозах. Вот, что я хочу сказать. Хотите добрый совет? Катитесь туда, откуда появились в нашей стране. Надеюсь, мои слова пойдут вам на пользу. Всего доброго, господин Стэн, - полицейский легко поднялся, бросил паспорт на стул и важно удалился в открытую коллегой дверь.

Только теперь Степан начинал понимать, во что ввязался. Не успел он сделать всего несколько шагов в новом мире, как оказался покалечен и отброшен на его обочину. А что следовало ожидать в стране с агрессивно настроенным населением и потакающей ему полицией?

- Мафия какая-то, - Степан встал и принялся расхаживать по комнате. - Но я и сам хорош! Говорил же себе - это чужая страна, чужие нравы и законы. И что в конечном итоге? Ничего еще не успел узнать, а сразу попал в крупные неприятности. А самое главное, что мне теперь с этим делать? - он поднес к глазам перевязанную руку.

- Кхм, здравстуйте, - послышалось со стороны двери.

Степан так был поглощен удручающими обстоятельствами, что пропустил мимо ушей появление нового посетителя. В отличие от предыдущих, на нем был накинут больничный халат, но замечателен он был другим - это был человек. Не совсем человек, конечно, о чем свидетельствовало, например, его синее лицо, но это было именно лицо, а не мохнатая усатая морда с круглыми глазами.

- Здравствуйте. Вы, наверное, адвокат, - вздохнул Степан.

- Нет, я торговец, - удивился посетитель, - Почему вы так подумали?

- Ничего не понимаю, - удивился в свою очередь Степан, - Почему торговец?

- Ну-у-у, лежит у меня душа к торговле, потому что. Да и для работы полезно…

- А торговля разве не работа?

- Торговля - это прикрытие. А-а-а, что это я, - незнакомец хлопнул себя по лбу, - Позвольте представиться, Крис Донован: галантерея и сопутствующие товары, - он подмигнул, - А еще я хотел поинтересоваться насчет продажи славянского шкафа, хотя и не понимаю, что это такое.

- Из карельской березы? - прошептал потрясенный Степан, хотя, как помнил, он сам придумывал пароль для связного.

- Точно, но это еще непонятней, - Крис развел руками, - У меня такого товара отродясь не бывало…

- Неожиданно… Да вы присаживайтесь, - Степан подвинул стул, скинув паспорт на кровать. Ему было чертовски неудобно, что встреча со связным происходила при таких обстоятельствах. - Я никак не ожидал, что меня встретит такая… слишком приметная личность.

- Ну, это вы напрасно, - усмехнулся синий человек, - Как правило, то, что бросается сразу в глаза, хорошо прикрывает то, что видеть совсем не желательно.

- Может быть, - согласился Степан, подумав, что для восприятия паломи его собственный цвет, как и цвет Криса, был одинаково экзотичен. - Меня смущает другое… У вас нет такого ощущения, что я провалил дело, даже не успев его начать. Видите, каким красавцем стал? - он похлопал культей по груди, - На что я такой теперь гожусь?

- Я в курсе ваших проблем. Это я оплатил ваше пребывание в отдельной палате, - скромно заявил Крис, - Неплохие тут условия, правда? Кстати, ваш паспорт на ресепшн передал тоже я, сказав, что он выпал у вас из кармана.

- Спасибо, конечно, но…

- Я как предчувствовал, что с местным менталитетом у вас могут возникнуть нелады и вышел навстречу. К сожалению, мы с вами разминулись на улице. Это все проклятая темень! Она для паломи нипочем, а я вот никак не могу привыкнуть, что на их улицах нет фонарей. Когда я понял, что за шум был у меня за спиной, было уже поздно, а пока подбежал, вам уже оказывалась помощь. Мне осталось только проследить до больницы да потрясти кошельком, когда вас оформляли в палату. Пришлось заявить, что вы мой брат, иначе оплата выглядела бы странно и могла бы вызвать вопросы, а они нам совсем ни к чему.

- Не просто брат, а брат близнец, - съязвил Степан, - Неужели мы настолько похожи, что родство не вызвало у паломи вопросов?

- Конечно вызвало. Но не родство, а сумма за ваше пребывание в отдельных номерах. Деньги, мой друг! Деньги решают все.

Крис поставил сумку на стул и похлопал по ней рукой:

- Тут есть все необходимое для вашей реабилитации. Все входит в страховку, так что насчет оплаты не переживайте.

Он извлек синий ведьмин палец и толстую капсулу, размером с пивную банку.

- Что это? - Степан с тревогой ткнул пальцем в неизвестный предмет. С ведьмиными пальцами он был знаком и, похоже, проблемы с глубокими ранами разрешались довольно просто. - И я что-то не помню ничего про страховку.

- Это протез, что же еще? - удивился Крис, - А насчет страховки… Она подразумевается сама собой, потому что работа такая, знаете ли. Ну, вы же не на бандитов каких работаете? Цивилизация, как-никак… Подставляйте руку.

Крис аккуратно размотал бинт, хмыкнул и потряс капсулой:

- Сейчас будет, как родная!

- Очищать не надо? - Степану чуть не стало плохо от открывшегося вида на запекшуюся рану.

- Нет, главное - не дергайтесь, а то криво встанет.

На самом деле вся операция заняла пару секунд. Степан не успел закрыть глаза, чтобы не видеть манипуляции с тем, что у него осталось от руки, как Крис уже выкрикнул «Готово!» и потормошил руку за новую кисть:

- Отлично, я же говорил!

Действительно, отличить левую и правую кисти было совершенно невозможно. Протез не только не отличался по форме и цвету, так еще обладал и завидной гибкостью, которой не могла похвастать настоящая рука.

- Смотрите внимательно. Берем руки и тщательно перемешиваем, - Крис схватил вторую кисть, скрестил руки, потом вернул обратно и снова скрестил, - Ну, угадайте, где настоящая? - рассмеялся он.

- Народ говорит, что в каждой шутке есть доля правды, а острословы говорят, что доля шутки. Это с какой стороны посмотреть. Действительно, мне кажется, что даже чувствительность пальцев не пострадала.

- Не горит, не подвержена действию кислот и холода, при этом автоматически отключает восприятие нервных окончаний. Тоже синтетических, разумеется. Сила захвата порядка тонны, алмазы из графита делать не получится, но сок из поленьев выжимать сможете. Ногти могут служить отвертками, между двумя средними пальцами кусачки. Закаленная проволока для них не проблема. Уфф, - выдохнул Крис, - Вроде все, ничего не забыл.

- Ничего себе…

- Теперь о деле. Мозаика при вас?

- Судя по по всему, ценных вещей я лишился вместе с рукой.

- Я так и думал. Тоже не проблема, но придется сделать запрос. Зайдите завтра ко мне в магазин, думаю, что дубликат будет уже у меня. Да, вот еще что - сожмите новую руку в кулак.

Крис быстрыми движениями вернул бинт на место:

- Будет лучше, если ваше внезапное выздоровление произойдет завтра утром. Кстати, я принес новую одежду, заберете ее в гардеробе. Ваша годилась только на лоскуты. Вот деньги на первое время, - Крис протянул маленький мешочек.

В дверь палаты постучали, а следом за стуком в приоткрытую щель высунулась мордочка медсестры:

- Прощайтесь с родственником. У больного ужин.

- У меня cтолько вопросов! - если бы бинты не скрывали лицо Степана, то оно сейчас бы выражало отчаянье.

Крис протянул визитку:

- Вот адрес, заходите, постараюсь ответить на все ваши вопросы, - он взял сумку, слегка поклонился и исчез за дверью.

Тотчас вошла медсестра с подносом, на котором стояла тарелка с кашей и стакан с молоком.

- Как ваше самочувствие? – спросила мимоходом и, не дожидаясь ответа, достала ампулу с лекарством. – Обезболивающее, - ответила она на вопросительный взгляд Степана.

- Погодите, - остановил ее парень, - Мне не в пример лучше, чем было вчера. Настало время активации внутренних сил организма, а наркотик их подавляет. Если не вмешиваться в естественный процесс, то, я думаю, к утру стану совершенно здоров.

На самом деле ему надо было сохранить ясность сознания, а настоящее лекарство, принесенное Крисом, уже лежало в его тумбочке.

- Ой, не знаю… Я не могу самовольно изменить курс лечения, я лучше позову доктора! – девушка выпорхнула из палаты, а Степан подумал, что доктору навешать лапши на острые ушки будет посложнее.

На всякий случай он вытащил ведьмин палец из тумбочки и перепрятал в кровать. Новая кисть была надежно замаскирована под повязкой.

Важный доктор появился нескоро. Степан успел поесть и уже подумал, что медсестра просто не захотела никому ничего сообщать, как дверь в палату распахнулась и в нее вплыл здоровенный котяра, толщиной в полтора Степана. Ростом он был чуть повыше, а оттого выглядел местным мейнкуном, в соответствующем масштабе, конечно.

- Что же вы, голубчик, пренебрегаете лекарствами? – начал он сходу, примостившись на стуле.

- Так это же обезболивающее, - возразил Степан, - А наркотики мне вредны. У меня противопоказания.

- Противопоказания? - удивился доктор, - У вас что, медицинское образование?

- Армейское. Я в армии в боевом расчете санинструктором числился, - уверено заявил Степан, вспомнив свою армейскую юность, хотя, положенную по штату медицинскую сумку он и в глаза не видел за все время службы.

- Ах, армейское, - почему-то сразу смутился доктор, - Да-да, что ж… Значит, к утру будете здоровым, говорите? Завидую вам, мы от таких ран оправились едва ли.

«Хм, упоминание про армию почему-то оказало странное действие… Этот вопрос надо будет прояснить,» - отметил для себя Степан.

- Если все действительно так, то … - доктор покрутил головой, - Поступайте, как знаете. Мне ваши военные тайны ни к чему. На сим позвольте откланяться.

Он встал и повернулся к выходу, но зацепился взглядом за повязку на руке Степана:

- Голубушка! Кто же так повязку накладывал? Перевяжите и немедленно! - с этими словами он, наконец, чинно выплыл из палаты.

Проклиная неумелые руки Криса, Степан молча наблюдал, как медсестра принялась разматывать бинт на руке: «Сделать глупое лицо и удивиться появлению невесть откуда взявшейся ладошке с пальцами? Ну не дура же она! Тут даже стул заподозрил бы неладное. Что делать?»

Идея пришла моментально, хотя и не выглядела совсем приличной. Времени на раздумья не оставалось – девушка работала очень профессионально.

Правой рукой Степан легонько, но твердо хлопнул ее на уровне хвоста. Реакция последовала незамедлительная, хотя и не такая, как ожидал Степан – она взвилась под потолок, перевернувшись в воздухе.

- Что вы себе позволяете! – зашипела она, заставив его чуть ли не зарыться под одеяло. Пощечина от такой кошечки может окончиться травмами, может быть и совместимыми с жизнью, но не со здоровьем, это точно.

- У нас так выражают симпатию к хорошеньким девушкам, - не моргнув глазом, солгал Степан.

- Вот и выражайте так у себя, а здесь уважайте наши законы и обычаи. Видно не зря вас так отделали на улице! Я вам перевязку делать не буду!

- Да-да, поделом мне! – выдохнул с облегчением Степан, - Я искренне раскаиваюсь, и примите мои глубочайшие извинения.

- Ну ладно, чего уж, - смягчилась девушка, - Но я к вам все равно не подойду.

- И не надо, Принесите что-нибудь почитать. Лучше всего газет, если найдете.

Через час он стал обладателем вороха разнокалиберной прессы, разбирать которую бы хватило до самого утра, чему Степан и пообещал себе посвятить всю ночь. Как еще можно было изучить общественно-политическую жизнь нового общества, если не по крохам разношерстных новостей центральных изданий?

Чтобы не мешали бинты, он размотал руку, с удовольствием покрутил кистью, не переставая удивляться ее гибкости, и развернул первую страницу принесенной макулатуры.

По-видимому, вся мировая пресса, в галактическом смысле слова «мир», очень похожа друг на друга - броские нагнетающие заголовки, не выражающие за своими громкими словами сути, пространные статьи ничего не понимающих обозревателей и мелкие статьи ни о чем, перемешанные с рекламными вставками. Но, тем не менее, пока приходилось довольствоваться только такими источниками информации.

Первое, что бросилось в глаза, это затянувшийся конфликт с государством Алория со стороны южных морей и с государством Манжу на северных горах.

Судя по описанию сути, Ройна - светоч демократии и свободы, только и делает, что прикладывает усилия для поддержания мира и добрососедства, а злобные соседи ее ненавидят и всячески стараются обмануть.

«Природные ресурсы - достояние паломи всего мира» - гласил один из заголовков, под которым описывалось выдворение рыболовных баркасов Ройны с территориальных вод Алории. «Применение военной силы – это свидетельство политической слабости государства, позиционирующего себя миролюбивым и готовым к взаимовыгодному обмену услугами и товарами. О каком сотрудничестве может идти речь, когда вместо протянутой лапы дружбы и добрососедского отношения, нам отвечают грубым армейским сапогом?»

- Так, тут, пожалуй, все понятно, - Степан пролистал передовицу, грозящую всеми мыслимыми карами Алории. В соседних колонках описывались прогнозы цен на рыбу и призывы «затянуть пояса», но не поддаваться грубому давлению государства, действующего бандитскими методами.

Другая газета, наоборот, радостно рапортовала об успехах в животноводстве и самым большим надоем молока за последнюю декаду лет. «Планы врага в который раз сорваны», - вещал заголовок статьи, рассказывающей о прорыве экономической блокады злобных недругов, пытающихся поставить на колени Ройну и ее жителей. «С большим восторгом простые паломи Манжу приветствовали экспорт первосортной молочной продукции, ломающей стену отчуждения, созданную злопыхателями. Правительству Манжу ничего не оставалось сделать, как пойти нам навстречу, запрятав свое негодование намечающимся долговременным партнерством. Алория, поняв, что планы блокады сорваны, а Манжу не поддается ее давлению, приползла на животе, прося заключить аналогичные контракты, но мы были тверды, ответив жестким «нет» на их жалобные просьбы».

- А тут ничего не понятно, - Степан пролистнул страницу, прочитал сообщение о воздушной катастрофе военного дирижабля, зевнул и уже хотел отложить газету в сторону, как взгляд выхватил рекламу кованых изделий. Привлекла картинка, с красиво нарисованной оградкой, но интерес вызвала не она, а прутья решетки, каждая из которых по форме напоминала короткое копье с широким листовидным наконечником.

Удовлетворенно хмыкнув, Степан подумал, что на первое время информации более чем достаточно. Пошарив под подушкой, извлек заначенный ведьмин палец. Пожелав себе здоровья, заглотил синьку и завалился спать.

Глава 4. Выход в город

Степан не знал, сколько он проспал на самом деле. Судя по серому утреннему свету из окна и выработавшейся в последнее время привычке отдыхать строго четыре часа, вряд ли он проспал намного больше. Настроение было отличное - предстояла выписка из больницы да еще с отличнейшим диагнозом, в котором будет значиться «непонятно почему он здесь находится». Эта мысль развеселила Степана и, насвистывая песенку о пользе зарядки, он размотал бинты сначала с руки, а потом с груди и головы.

На ощупь все было в порядке, но торжество здоровья требовало окончательного, контрольного взгляда. Повертев головой, он обнаружил над умывальником небольшое зеркало, вполне пригодное для проведения визуального осмотра. В мягком ореоле его подсветки, на Степана смотрело непривычно белое лицо со взъерошенными волосами и почему-то побритое. «Пусть не врут нам про жилетт, лучше синьки средства нет, - сымпровизировал он, проведя рукой по подбородку, - Дороговато выходит, правда. На первый случай сойдет, а потом что-нибудь придумаю. Брились же раньше умельцы топорами? А мне и ножа хватит. Кстати о ноже…» На память ему пришла реклама кованных изделий. Но можно ли было принципиально, на законных основаниях, рассчитывать на оружие для самообороны? Он опять помянул недобрым словом мастера Ли.

За окном незаметно посветлело. Стали видны ветки деревьев, заглядывающие в окно развесистыми кронами. Лаома еще не показалась из-за горизонта, но ее лучи уже вонзались в атмосферу, преломлялись и падали на поверхность планеты рассеянным светом.

Электрический свет стал не нужен, не нужна стала и эта палата, даровавшая на некоторое время спокойствие, но превращающаяся в далеко не бесплатное место заключения. Вспомнив о деньгах, Степан быстро собрался - а что было брать кроме мешочка с деньгами и паспорта - и бодро выскочил за дверь.

В приемном отделении он долго убеждал дежурного врача, что он тот самый пациент, которого чуть не изорвали полосками на звездно-полосатый флаг.

- Не знаю такого флага, - проскрипел врач с седой шерстью на загривке, - Вы утверждаете, что поступили позавчера? Однако… - Он, подслеповато прищурился одним глазом, рассматривал фотографию в паспорте, а другим, широко раскрытым, пытался рассмотреть Степана. В его макушке происходило совмещение изображений, но осмыслить идентичность мешала запись в регистрационном журнале с описанием состояния поступившего пациента. «Такого не может быть!» - было написано на его усатой морде.

Степану надоело ждать, и он выкатил мелкую монетку, которая сразу же совместила изображение, представление и описание, поставив твердую точку в выписном эпикризе: «совершенно здоров».

Крис подогнал широкие бесформенные брюки черного цвета с аналогичной по форме, но белой рубашкой фасона «белый верх, черный низ». Однако самым неожиданным предметом оказались красные сатиновые трусы. «Почему именно красные? - ломал голову Степан, - Нельзя что ли было подобрать менее броский цвет, синий, например. Синий? - рассмеялся он, - Крис посчитал телесный цвет - это перебор».

Тем не менее, выбирать не приходилось, потому как альтернативой обновки могла стать только полосатая больничная пижама, но которую сразу же отобрали под расписку, как материальную ценность. «Всю жизнь мечтал ходить как матрас», - хмыкнул Степан, сдавая больничную одежду.

Наученный горьким опытом, Степан вышел на улицу осторожно, бросая подозрительные взгляды по сторонам. В утренний час улицы были пустынны и редкие прохожие не проявляли сильного интереса к идущему по своим делам мигранту. Пораскинув мозгами, Степан решил подождать с визитом к Крису в столь ранний час, справедливо рассудив, что не всем спозаранку приходит счастье оздоровиться и сбежать из больничных палат.

- Почему бы вам не прогуляться, мистер Стэн? - спросил он сам себя, и сам себе ответил, - Извольте, мистер Стэн, всегда пожалуйста!

Проходящий мимо паломи вздрогнул и проводил Степана долгим немигающим взглядом. «Ни на минуту нельзя терять бдительности, - ругнул себя тот, - Только что никого не было рядом, и вот нате вам! Что за дурная привычка у местных - ходить, как красться…»

Маленький приморский городок просыпался. Где-то хлопнули неосторожно закрытые ворота, с другой улицы донесся скрип плохо смазанных петель. Мимо, подпрыгивая на брусчатке, прокатил настоящий автомобиль, попыхивая черным дымом из вертикальной выхлопной трубы. Он больше напоминал паровоз в миниатюре, чем тот автомобиль, что был привычен глазу Степана, но имел характерную особенность, объединяющую его в тот класс, - он ездил не по рельсам. Потом стали проходить паломи с тюками и тачками, гружеными зеленью и разноцветными плодами. Рынок стягивал к себе торговцев, не желающих пропустить ни минуты начинающегося делового дня.

Приморск был построен достаточно далеко от моря, вокруг пологого холма, на котором возвышалась полосатая башня маяка. Скорее всего, именно маяк, в свое время, послужил точкой кристаллизации, которая потом и обросла каменными домиками, скучивавшимися в небольшой городок.

Дорога на вершину холма, как и улицы Приморска, была вымощена брусчаткой. Только, в отличие от той, камни были подобраны светлого, отдающего в желтизну цвета, разбавленного белыми змеящимися прожилками, и были не в пример массивнее. С обоих сторон к дороге лепились невысокие, максимум в два этажа, домики с узкими окнами. Иногда, в просветах между ними просматривались малюсенькие дворики, в которых едва мог втиснуться столик и четыре стула. В целом, постройки вдоль дороги образовывали каменный коридор, который размыкался только при выходе на вершину холма, словно отступая перед величественной полосатой башней маяка.

Вырвавшись на простор, Степан с облегчением вздохнул, наслаждаясь свежим воздухом и открывшимся перед ним видом. Глубокая синева высокого неба уже озарилась золотыми красками, наброшенными восходящей Лаомой, ясной и чистой после купания в соленой воде далеко моря. Пока еще она была нежная и ласковая, давала любоваться собой, но уже набирала световую силу, чтобы показать свою истинную обжигающую сущность.

По левую и правую руки раскинулась холмистая местность, уходящая вдаль вплоть до отрогов высоких гор. Зато прямо перед маяком раскинулась ровная широкая водная гладь залива. Сверху было хорошо видно, что залив больше напоминал озеро, случайно прорвавшее тонкую гряду скал, отделяющих его от моря. У самого выхода из залива волны мирно плескались у борта выкрашенного шаровой краской корабля, с грозного вида орудийными башнями. Степан пожалел, что у него нет бинокля, чтобы подробнее рассмотреть флаг на высокой рее и сам корабль, но он был уверен, что это тот же самый, что он видел в день своего прибытия.

Рыбацкую улицу Степан нашел не сам, а воспользовался услугами местного транспорта - рикши. За небольшую монетку молодой паломи накинул себе на шею специальный хомут и на четырех лапах лихо домчал звездного мигранта к дому с вывеской «Галантерея от Криса». Ниже было приписано от руки: «и сопутствующие товары».

Судя по поднятым жалюзи, лавка уже начала торговый день. «Надо оглядеться - нет ли хвоста», - подшутил над собой Степан, но короткий взгляд налево и направо все-таки бросил. «Начинаю вживаться в игру под названием шпиономания», - усмехнулся он и толкнул дверь.

В нос ударил запах фабричной материи, сдобренный тонким ароматом косметических средств. «Странная галантерея», - мелькнула мысль у Степана, пока он привыкал к сумраку помещения.

- Чем могу быть полезна? Старательно выговаривая транслит, его приветствовала продавец, свернувшаяся калачиком на специальной подставке за прилавком. Она приподняла голову, внимательно наблюдая за покупателем одним глазом.

- Я… - запнулся от неожиданности Степан, - Я, собственно, к хозяину, господину Крису Доновану. Я не ошибся?

- Нет, - голос девушки стал мягче, как только она услышала родную речь, - Он ненадолго задерживается, ему что-нибудь передать?

- Я его дождусь, если он действительно ненадолго… - Степан огляделся в поисках чего-нибудь пригодного, чтобы присесть, но всякая мебель отсутствовала напрочь, кроме примостившегося в углу маленького столика на тонкой ножке. Походив немного вдоль витрины, он попробовал завести разговор:

- Тяжелая ночка? - с пониманием спросил он, намекая на сонное спокойствие девушки.

- Не, ночь - это не мое, - ответила та, сладко зевнув. - Это время для городских. У нас в деревне спать днем нельзя, приходится подстраиваться под наших коровенок. А они живут световым днем.

- Но сейчас-то ты в городе?

- В городе… И никак не привыкну к его скученности и суете. Не нравится мне здесь. Если бы не постигшее нас несчастье… Может быть там все наладится, и тогда я вернусь, даже не раздумывая.

- Несчастье? Болезнь?

- Что вы, какая болезнь? Обыкновенная соседская зависть…

Девушка спрыгнула на пол, поправляя зеленый, из толстой ткани сарафан. Ростом она оказалась со Степана и два больших глаза смотрели прямо ему в глаза, завораживая блестящей чернотой зрачков, заполнивших всю радужку.

- Ой, что это я с вами болтаю, вы же господин Стэн?

- Он самый.

- А я, глупая, совсем забыла, что хозяин оставил вам записку с каракулями. Вот, - она протянула клочок бумаги, покрытый непонятными значками.

Стоило Степану ее взять в руки, как значки стали складываться во вполне знакомые слова, а слова составлялись в предложения, и перед ним уже был понятный полный текст. Текст записки гласил: «Если вы читаете записку (надесь, ваш уровень это позволяет), значит мои дела хуже, чем я думал. На встречу со мной не приходите, я найду вас сам. Ола, моя помощница (та, что отдала вам записку) передаст вам деньги и мозаику.

Теперь что касается нашего общего дела. Существует клуб любителей логических игр, называется «Шимаха», попытайте счастья в нем. Лучший ресторан в городе - «Тагор», передайте хозяину привет от синего Криса - обслужит по первому разряду. Обязательно устройтесь на работу. Надесь на скорую встречу». Подписи под текстом не было.

- Что-нибудь узнали? - Ола нервно крутила хвостом и смотрела на Степана немигающим взглядом.

- Да… Спасибо. Что-нибудь еще?

- Вот, - она выложила на прилавок два мешочка. - Это вам.

- Вы не знаете где находится клуб «Шимаха»?

- Нет. Но если бы я его искала, то, пожалуй, в игорном доме, что находится в центре города. Пойдете вдоль нашей улицы до перекрестка, а потом повернете налево и идите прямо, пока не увидите дом с большими колоннами. Не пропустите, он там такой один.

«Как тебе такое, мастер Ли?» - Степан покинул лавку Криса и от души выругался. Деньги и мозаика - это хорошо, но он ожидал нечто большего.

В задумчивости Степан добрел до перекрестка и хотел было свернуть, как в глаза бросилась вывеска с картинкой, что попалась ему в рекламном объявлении. Пропустив сначала пыхнувший дымом автомобиль, а потом пару рикш, он перешел улицу и вскоре оказался в еще одной лавке. Однако лавкой это помещение назвать можно было едва ли. Скорее оно походило на кузнечный цех с отгороженным для посетителей чистым местом. Через прилавок был виден небольшой дворик, в котором постукивали молотами два широкоплечих низкорослых бородача, похожих на сказочных гномов, а воздух был пропитан запахом разогретого металла и масла.

- Чего изволите? - появившийся сбоку паломи в строгом костюме заставил Степана вздрогнуть.

- Мне нужно изделие под индивидуальный заказ. Я хотел бы поговорить с мастером лично.

- Одну минуту… - паломи скрылся за дверью и тут же вынырнул в рабочем цехе. Он что-то коротко сказал одному из бородачей, показывая лапой в сторону Степана.

Тот отложил молот и неспешно пошел к прилавку, обтирая руки некогда белой ветошью. Он снял тяжелый кожаный фартук и взграмоздился на высокий табурет, сравнявшись по росту со Степаном.

- Что у вас? - буркнул он на транслите.

- Мне нужен нож под хват моей руки. Особой формы, с длинным клинком. Может быть даже не нож, а… - Степан покрутил руками, пытаясь показать форму клинка.

- Стилет?

- Точно! Только длинный.

- Шпага что-ли? Так бы сразу и сказали…

- Ага, я просто не знал, что знаете вы, то есть просто знаете, - обрадовался Степан.

- Не-е-а, не могу, - бородач поджал губы, - Нет, конечно, могу, но оно мне надо? Допустим, я его сделаю, а вы с ней попадетесь, что запросто, потому как такой длины оружие запрещено законом. Так вы же меня и сдадите. Мое слово - нет!

- Погодите, - Степан торопливо высыпал на прилавок содержимое денежного мешочка, - Я не очень хорошо знаю местные законы, но не оставаться же мне беззащитным с этими… когтистыми бандитами?

- Что, довелось испытать местное гостеприимство? - хохотнул кузнец, - А по виду и не скажешь. Во! - он отодвинул бороду, демонстрируя шрам на подбородке, - Зря, думаете, я бороду ношу? Хорошо, - он накрыл ладонью часть монет, - Что-нибудь придумаем. Эй, земеля! - крикнул он своему напарнику, - Где у нас княжеский заказ?

- Вот, пожайлуста, - названный земелей тотчас принес красивую сабельку размером сантиметров шестьдесят, - Все, как положено - ножны, инкрустация…

- Вы что, смеетесь? Что я буду с этой зубочисткой делать?

- Ну-у-у с ней-то по-всякому лучше, чем без нее, - перемигнулись бородачи. - Отличный металл, между прочим. На заказ для князя делали!

- Неужели? И каков величины князь будет?

- А-а-а, это целая история. Но, если коротко - то такой заказ мы делали для княжеского сына, а он разве не князь тоже будет? Князь заказ не выкупил, вот мы и прозвали такой размер сабли «княжеским», ха-ха.

- Понятно. А еще наделали небось целый ворох подобных сабелек и втюхиваете всем залетным иностранцам, типа меня. По лицам вижу, что угадал. Несите сюда все, что наковали, может что и подберу.

Кузнецы переглянулись и один из них, кряхтя, исчез во внутренностях дворика, но вскоре появился в обнимку с разными клинками и бросил их на прилавок. Среди них оказались не только сабли, но и большие ножи, больше похожие на тесаки, и даже один…

- Вот этот, - Степан ткнул пальцем в ножны небольшого кинжала. Тонкое граненое лезвие, полированное до блеска, короткая плоская гарда и деревянная красивая рукоятка… На самом деле это был что ни на есть настоящий кортик.

- Хозяин - барин, - кузнец сгреб остальное и поспешил опять запрятывать в невидимую кладовую.

- С приобретением, - широко улыбаясь, поздравил Степана его товарищ, - Заходите, если что понадобиться, завсегда к вашим услугам. Вот визитка наша. Всего доброго.

«Братья Ханс и Клод Люмер. Кованые изделия» - значилось на квадратной картонке, всунутой в руки Степана.

Когда Степан вышел на улицу, на его поясе уже гордо поблескивало ножнами его приобретение, на которое он возлагал большие надежды в обретении места под светом Маломи. Правда, сразу же возникли некоторые неудобства при ношении кортика - слишком он болтался при быстрой ходьбе, а бег, без поддержки его рукой, был весьма затруднителен. «Все правильно, - усмехнулся Степан, - бегущий офицер - это признак паники. Вот его и одарили антипанической наградой. С одной стороны почетно, а с другой - фиг убежишь от неприятеля, придется биться до конца. Интересно, с такой точки зрения кто-нибудь рассматривал это статусное оружие?»

Здание с колоннами действительно оказалось единственным в своем роде среди других, расположенных вдоль улочки, на которую свернул Степан. Своими колоннами оно претендовало на культурное заведение типа театра или, на худой конец, клуба. Но оказалось игорным домом. «Каковы потребности, такая и культура», - поморщился Степан.

Однако, требовалось признать, отделка дома была безупречна.

На входе Степана встретил паломи в красном с позолотой костюме, подтверждавшем мысль, что швейцары во всех уголках не только мира, но и вселенной, выглядят одинаково.

- Добрый день. Желаете поиграть?

- Нет, что вы! - отмахнулся Степан, - Я хочу записаться в клуб ммм… Вот досада, запамятовал название, на «Ямаха» похожее…

- Наверное, вы имеете в виду «Шимаха»? Но что значит записаться?

«Действительно, - мысленно обругал себя Степан, - Это же не дворец молодежи какой, а серьезное заведение.»

- Я хотел бы стать членом клуба, - выкрутился он.

- Боюсь, что это невозможно, господин, - Степану показалось, что этот напыщенный швейцар произнес запрет с изрядной долей торжества.

- И платить членские взносы, - по инерции добавил парень, но, осознав, что тот сказал, возмутился, - Почему?

- Членство местных клубов только по приглашению их участников.

- Та-а-ак, неожиданность… А если не в клуб, а просто зайти поиграть?

- Тогда пожалуйте, - паломи отступил, приглашая зайти.

«Главное прорваться, а там как-нибудь разберемся,» - обрадовался Степан, что так легко удалось проникнуть внутрь.

- Стартовый капитал десять фишек, - преградил ему путь другой паломи, но уже в черном костюме. - Вон касса, пожалуйста.

Похоже, что игорный дом был аналогом казино с его множеством красивых ловушек, способствующих честному отъему денег у болеющего азартом населения.

Десять фишек стоили не сказать чтобы дорого, но на них ушли все остатки денег, что оставил Крис при визите в больницу. «Надеюсь, оно стоило того», - успокоил себя Степан. То, что эти деньги, превращенные в фишки, будут проиграны, он не сомневался, азартные игры были явно не его стихией. Нет, перекинуться в подкидного дурака было бы не так уж и плохо, но разве эта игра входит в программу казино? Хотя, о том, что за игры включает в себя местное игорное заведение, можно было только догадываться.

- Что еще? – не понял Степан, когда снова уткнулся в запрещающий жест охранника.

- Посещение игровой зоны допускается только во фраке.

- А раньше вы не могли это сказать? Откуда же я его сейчас возьму? Где я могу вернуть свои деньги, снова в кассе?

- К сожалению, обмен фишек на деньги возможен только с дисконтом пятнадцать процентов…

- Ого!

- А фрак вы можете арендовать в гардеробной. Так все делают.

- Еще не вошел в казино, а уже обобрали, - выругался Степан, спускаясь в указанном направлении.

- Все так и есть, дорогой гость! Но вы же знали куда пришли, - пожилой гардеробщик смерил парня взглядом и выложил перед ним черную пару. – Может расплатится фишкой, - подмигнул он, - Немного сэкономите.

- Благодарю, - вид подмигивающего паломи Степана впечатлил. – А это что? – удивился он, рассматривая вырез в штанах.

- Место для хвоста, что же еще. Но тут я вам ничем помочь не могу, у нас все пары под местный контингент. К сожалению, ваши собственные брюки хоть и черного цвета, но оставлять на вас их нельзя, выбиваются из фасона. Приношу свои извинения.

- Это неправильно. В игорных заведениях надо обирать иностранцев, чтобы множить валютный запас страны. Поэтому для них надо создавать самые наилучшие условия. А у вас даже штанов подходящих нет, - Степан отказался от мысли одеть новые брюки поверх старых и теперь пытался рассмотреть величину своего позора. Сквозь дыру в задней части штанов просвечивал красный сатин нижнего белья.

- Фраком закроется и видно не будет, - изрек наблюдающий терзания Степана гардеробщик, - Если не будете нагибаться. Только вот оружие надо сдать.

- Мне сдать оружие? А паломи, наверное, при входе обстригают когти?

- Нет, но боевые когти сдают.

- Простите за любопытство, но нельзя ли мне взглянуть на боевой коготь. Никогда не видел такого оружия.

- Значит вам повезло. Пожалуйста, - гардеробщик достал ящик, в котором лежал небольшой остро заточенный клинок, который по-видимому, надевался на лапу. По форме он напоминал нож типа «керамбит» - загнутое внутрь лезвие, заканчивающееся тонким острым концом.

- Что ж, понятно откуда у него такая мощь. Таким серпом и голову могли срезать, не то что руку, - прошептал впечатлённый Степан, поднимаясь по лестнице.

Игровая зона была небольшой. В середине стоял стол с зеленым сукном и за ним чинно крутили рулетку. В четырех углах раздавали карты, а у стен стояли примитивные автоматы с длинными ручками и вращающимися барабанами с изображением трех фигурок. Еще была тройка журнальных столиков с засохшими цветами и по паре кресел рядом с каждым. В проеме стены была видна уходящая на второй этаж лестница, но рядом с ней скучал одинокий охранник.

Степан прошел к игровому автомату, посматривая по сторонам. Игроков в зале было немного. Несколько парочек сидело за картами да трое игроков стояли перед столом. В зале царило спокойствие и умиротворение, которое более соответствовало дому престарелых, а не казино. По-видимому, азарт не являлся характерной чертой паломи.

Также было понятно, что никаким клубом на этом этаже и не пахнет, а если он и есть, то этажом выше. Но как пройти мимо охранника?

Степан решил понаблюдать, а чтобы не привлекать внимания, пристроиться к какому-нибудь процессу. Выбор пал на однорукого бандита - игровой автомат с длинной рукояткой.

Общаться с ним оказалось довольно просто. Стоило опустить жетон и потянуть ручку, тотчас в автомате что-то звякнуло и фигурки пришли в движение. Как и следовало ожидать, после остановки они образно обозначили фигуру из трех пальцев, иногда называемую хижиной американских индейцев, а автомат запросил следующий жетон.

- Как же, размечтался, - буркнул Степан и отошел к столику с рулеткой.

- Делайте ставки, господа! - выкрикнул крупье, а все игроки почему-то посмотрели на Степана.

Около стола на мягких стульях сидели трое паломи - две дамы в красивых длинных платьях с модными длиннополыми шляпками на макушках, из которых выглядывали стоящие торчком ушки, и один господин в точно таком же фраке, как у Степана.

Дамы выглядели изящно – тонкие фигуры с прямыми спинами, остренькие мордочки с выразительными большими глазами зеленого цвета, беленькие подушечки, которыми заканчивались изящные лапки. Даже открытость их от плеч не портила общего вида, производя впечатление глубокого загара. Пушистые хвосты напоминали манто, небрежно свернутое на талии.

- Присаживайтесь рядом, или вы чураетесь нашего общества? – промурлыкала одна из них.

- Я не умею играть, - промямлил, присаживаясь, Степан.

- Это несложно, если вы сделаете простую ставку. Ставьте фишки на число и смотрите куда выпадет шарик. Если на ваше число, то вы выиграли, если нет - проиграли. Понятно?

- Хм, а я слышал про цвета…

- Начните знакомства с простых ставок, а понимание остального придет во время игры. Так что, будете играть?

Степан кинул фишку на стол, принципиально не выбирая цифру - не все ли равно на какой проигрывать.

- Вы напрасно не дождались вброса шарика, - чуть слышно произнесла дама справа. - Это не приносит удачу.

- Конечно, особенно если она определяется броском крупье, - добавила следующая.

Крупье подтотолкнул колесо рулетки и запустил шарик по кругу.

- Ставки сделаны, господа, ставок больше нет! - обьявил он, убедившись, что фишки расставлены.

Не понятно из чьей кости был выточен этот нехитрый круглый предмет, наматывающий круги вокруг ротора рулетки, но вёл он себя так, как будто прежде это был сумасшедший тушканчик. Он то подскакивал до верхнего бортика, то падал до уровня ячеек, норовя занять расположенную рядом нишу. Конечно, этому способствовали разные хитрые вставочки из металла, пытающиеся сделать его движение непредсказуемым. И, на первый взгляд, это движение выглядело хаотичным. У Степана даже начала болеть голова, как только он все внимание сосредоточил на этих сумасшедших скачках.

- Это надолго, - произнесла дама рядом и достала длинную палочку. Она подожгла ее кончик и потянула с другого конца в себя дым. Палочка оказалась своего рода сигаретой. Легкий поднимающийся от нее дымок был очень эфемерен и имел едва различимый мятный запах.

- Что вы думаете о новой инициативе правительства? - спросила она меж тем соседку.

- Я думаю, что уже давно пора наводить порядок в стране.

- Вы о криобудущем? - уточнил паломи во фраке. - Тогда я с вами не согласен.

- Тридцать пять чёрное! - объявил крупье.

- Хоть тут повезло, цвет сыграл, - обрадовался господин.

Все начало повторяться по кругу и Степан вновь начал наблюдать метание шарика в рулетке, как вдруг ясно осознал куда он в конце концов попадет. Рука сама двинула фишку в сторону номера до того момента, как было объявлено, что ставок больше нет. Отключившись от стола, Степан краем уха ловил продолжение разговора:

- Криогеные технологии несовершенны. Вы слышали, что произошло с командой, которая занималась сборкой установки?

- Нет.

- Говорят, - паломи понизил голос, - Они все погибли. Несчастный случай.

Все паломи посмотрели на Степана.

- А вы что скажите? - спросила у него соседка.

- Я? - Степан чуть не свалился со стула. - Мне ничего об этом не известно, я здесь совсем недавно, да и знакомство с вашей страной начал с больницы.

- Постойте, а вы не тот самый мигрант, которого чуть не убили позавчера на улице?

- Простите?

- Намедни мне довелось спасать жизнь одного звездного мигранта. Кажется, его записали в больнице под именем Стэн.

- А вас, случайно, не Мерит зовут?

- Мерит Бланк де Ла Мола, если полностью.

- Вот это неожиданность! - Степан привстал и поклонился, - Как я могу вас отблагодарить?

- Двадцать семь красное! - громко объявил крупье.

- О, да вы счастливчик! Забирайте выигрыш. Вы стали богаче в тридцать пять раз. Жаль, что сделали такую маленькую ставку.

- Так как же?

- А сводите меня в ресторан. На ваш выбор.

- Завтра вечером, Тагор. Подойдет?

- Отличный выбор. В шесть.

Степан еще хотел что-то сказать, но смех сзади заставил его оглянуться. Две молоденькие паломи хихикали, стоя у него за спиной.

- В чем дело? - строго спросила Мерит.

- Просим прощения, мэсс, нам с подругой этот мигрант показался похож на примата. Ну того, что раскачивается на деревьях. Мы сначала сомневались, а когда подошли поближе, то… Хи-хи… Все сомнения пропали!

- Красный цвет задней части… - начала вторая и тоже захихикала, закрыв мордочку кончиком хвоста.

Все с любопытством посмотрели на Степана. Начали оборачиваться даже с соседних столов. Ситуация складывалась неловкая, особенно в глазах новой знакомой. «Спасибо тебе, Крис. Ну что мне теперь делать, задницу им показывать? Надо срочно придумать какой-нибудь выход, обратить в шутку, например», - как назло ничего остроумного в голову Степан не лезло.

- Делайте ставки, господа! - крупье бесстрастно занимался своей работой.

- Зато мне сопутствует удача, - Степан поблагодарил бога за подсказку и задвинул все фишки на игровой стол.

- Вы ставите на одно число? - удивилась Мерит. - Ну-ну, надеюсь вы не забыли про завтрашний ресторан, ведь он очень дорог?

- Ставки сделаны, господа, ставок больше нет! - отрезал пути отступления крупье.

«Ну, боевой товарищ, не подведи, - Степан неожиданно осознал, кому он обязан точным расчетом падения шарика, - Трёхфазный линейный, значит…» Подарок Анклава засел в голове далеко не бесполезным осколком. Один глаз стал для него вроде оптического сенсора, а контакт с головным мозгом позволил исподволь вторгаться в мысли на правах суфлера-консультанта.

Вокруг стола собрались почти все посетители игровой комнаты, отложив на время остальные свои игры. Сначала они порождали глухой шум, перешептываясь и кивая на Степана. Но, по мере приближения финала, шум стих и установилась мертвое безмолвие, которое позволено было нарушать только шарику, стучащему по металлу рулетки.

- Четырнадцать красное!

Слова крупье повисли в глухой тишине, которая, после его слов, сгустилась и стала совсем тягостной.

- Поздравляю, - прошептала Мерит, не решаясь голосом нарушить угнетающую тишиной обстановку.

- Господин, позвольте вас на минутку, - к Степану сбоку подошел невысокий паломи с биркой «Администратор» на груди.

- Конечно, - Степан был рад выйти из-под колпака тяжелого молчания.

- Мы выплатим ваш выигрыш, - вежливо произнес администратор, как только они отошли в сторону.

- Вот спасибо, неожиданно-то как!

- Но вы - более нежелательная фигура в нашем заведении.

- Потому что выиграл?

- Мы имеем право отказать в посещении любому посетителю без объяснения причин. Примите наши искренние сожаления.

- Отлично! Просто отлично! - Степан выскочил из игорного дома в смятении: с одной стороны, карман оттягивала солидная пачка ассигнаций, а, с другой стороны, заблокирован был единственный на сегодняшний день потенциальный подход к решению стоящей перед ним проблемы. Не за деньгами же он здесь появился? Тем более, что они в местной валюте.

«Подумаешь, на первый взгляд, проблемка – собрать пазл. Ведь не секреты какие ворую или теракт готовлю. С этих станется… - Степан вспомнил про мастера Ли, - А что вышло на самом деле? Чуть не отправили на тот свет, покалечили, - он посмотрел на свою руку, не отличимую от настоящей, - Почти покалечили. А теперь еще и отфутболили от перспективного места, где мне могли бы хоть как-то помочь.» Однако, в уголке подсознания тлела совестливая мыслишка, что причиной этих бед был он сам. Действительно, ну зачем было бравировать своими способностями, ведь можно было вести себя гораздо скромнее. Это осознание задевало его больше всего, заставляя переживать еще сильнее.

День клонился к закату и на улицы уже наползали тени, отбрасываемые невысокими домами. Ожидать наступления сумерек вне надежного укромного местечка Степану почему-то совсем не хотелось.

- Все, на сегодня хватит, - решил он, заворачивая к яркой вывеске, обещавшей покой и уют для гостей города, «Гостевой дом номер один» - гласила она.

Глава 5. Работа

Дойти до гостиницы Степан не успел. Проходящий мимо паломи тихо, но внятно пригласил следовать за ним. Парень не сразу сообразил, что показалось ему в этом приглашении несуразным. Голос Криса! Он постоял немного, преодолевая ступор, и пошел следом, не выпуская из вида пушистый хвост.

Идущий впереди паломи остановился и сделал вид, что наслаждается теплым вечером, любуясь нежным закатом, а когда Степан поравнялся с ним, быстро произнес, не поворачивая головы:

- Проходите мимо, а потом сядьте на первую попавшуюся пустую скамейку.

Степан сделал вид, что не слышал обращенных к нему слов и неспешно пройдя дальше, сел на неудобную деревянную лавочку, подставив лицо ласковым лучам красавицы Лаоми.

- Что за маскарад, брат? – улыбнулся он, как только паломи сел на другую сторону.

Степан от души бы посмеялся над разыгранным перед ним спектаклем, но сбивала с толку серьезность Криса. Сомневаться в том, что это был знакомый ему галантерейщик не приходилось – голос выдавал его с головой. Хотя, грим был наложен умело, и, если бы Крис помалкивал, то вполне мог сойти за местного жителя. Особенно, если смотреть издалека и в вечернее время. «Стоп, - прозрел Степан, - А глаза? Почему я не обратил внимание на фосфоресцирующий свет глаз? Потому что его нет!» Он повернулся к Крису, а тот, в это время, взглянул а него. Их взгляды на мгновение встретились, и Степан чуть опять не расхохотался – Крис смотрел на него через маленькие круглые очечки темного цвета. В них он сильно напоминал кота Базилио, каким Степан его помнил по старому фильму про приключения Буратино. Однако они скрывали тот физический недостаток, который выдавал его буквально с первого взгляда.

- Слушайте внимательно и не стройте из себя идиота – ваша блуждающая улыбка сейчас крайне неуместна, - обозлился тот, - У местной службы национальной безопасности, как ее здесь называют, появились ко мне неприятные вопросы, связанные с моим недавним прошлым. Им отчего-то пришла в голову мысль, что я был завербован аналогичной службой, но Алорийской.

- Ну брат, ты даешь… - не мог сдержаться Степан, - Жизнь пресной показалась?

- Да ничего я не даю! – вспылил Крис, - Единственный контакт, что у меня был со службой безопасности Алории, закончился обвинением меня в шпионаже в пользу Ройны и смертной казнью.

- Это как? – поежился Степан.

- За шею, вот как! – зло огрызнулся Крис.

- Мои соболезнования, брат, - Степан раньше произнес, чем понял, что говорит что-то не то.

- Пошел ты к черту, брат! – обиделся тот.

Повисло долгое молчание, каждый из собеседников смотрел в свою сторону, отвернувшись друг от друга. Стал слышен птичий гомон собравшейся в ветвях птичьей стайки небольших, но очень «разговорчивых» пичуг. Поначалу казалось, что они пищат вразнобой, создавая многоголосый базар, но, стоило прислушаться, как можно было распознать попадающие в унисон «голоса» и уловить их неочевидную гармонию. «Песнь уходящему дню» - подумал Степан, а, в сторону Криса, спросил:

- Так как же это произошло?

Помолчав несколько секунд, тот ответил:

- Все произошло просто и глупо. Я ведь работал по твоей теме, но только был отправлен не в Ройну, а в Алорию. Тебе ведь тоже архейцы навешали лапши на уши, что они точно знают, где высока вероятность решения интересующих их задачи?

- Архейцы? Хм, меня так быстро вытолкнули в этот мир, что я даже не поинтересовался, как называет себя народ мастера Ли.

- МастерА! Любят они себя награждать разными эпитетами большой стройки, - Крис коротко ругнулся, - Выше прораба я бы им звание не давал. А то и оставались бы просто каменщиками.

- Масонами.

- Кем-кем?

- Так у нас называют общество вольных каменщиков.

- Скорее, вырвавшихя на волю. Мне нравится это слово.

- Я пошутил, - раскаялся Степан.

- А я нет. На чем я остановился?

- На отправке в Ройну.

- Точно. Был я такой же глупый, извините, как вы. Сразу принялся за дело - стал активно заводить контакты и искать выходы на на тех, кто мало-мальски увлекается головоломками. Только не учел я одного обстоятельства - политической обстановки. А она сложилась такова, что Алория начала необъявленную рыбную войну с Ройной. Та ответила диверсиями на военных и на гражданских объектах - куда смогли дотянуться, то и подрывали. Под эту раздачу я и поплатился за свое любопытство. Привели меня алорийцы в свою службу национальной безопасности и давай спрашивать про цель моей необычной любознательной активности. А я им начал рассказывать про пазл и про то, что я фанат таких головоломок, а эту вот никак не могу решить. Рассказывал, что только в их стране живут паломи с высоким уровнем интеллекта. Эх…

- А они? - прервал паузу Степан.

- Не поверили… Я бы тоже, на их месте, не поверил бы. Но, к сожалению, поменяться местами у меня возможности не оказалось.

Крис снова замолчал, по-видимому, переживая тот неприятный момент. Степану показалось, что он должен отвлечь его от грустных мыслей, и он попробовал переключить его на близкую, но все же другую тему:

- Почему забросили в Алорию – можно понять. Точностью архейцы в своих прогнозах не обладают, это понятно. Но, все-таки границы района определили двумя странами, а не тремя. Это уже достижение. С другой стороны, искать источник решения даже в масштабах одной страны – это все равно что поиск иголки в стоге сена.

- Почему вы думаете, что Менжу была исключена? Вы уже третий, кто пытается решить головоломку. Первый турист был заслан именно в Менжу… Вы же в курсе, как они нас называют - туристами? Его миссия тоже была неудачной. Нет, гораздо более неудачной, ведь я, хотя бы, остался жив.

- Жив? То есть вы хотите сказать… Не понял. А как же перезагрузка? С вами же она сработала. Что не так?

- Все так. Забыли правила? При ней все ваши левелы сбрасываются, а если левела нет – добро пожаловать на выход. Ногами вперед. А я хочу жить! Понятно вам? Просто жить, хоть и без всяких левелов и открывшихся способностей!

- Успокойтесь, Крис. Что против вас имеет Ройна? Тем более, что в Алории вы числились ее агентом?

- В том-то все и дело! Ройнцы почесали за ухом и решили - раз я не их агент, то, значит, агент Алорийцев. Казалось бы, абсолютный бред! Но теперь местная безопасность интересуется почему мне удалось остаться в живых после обвинения Алории в шпионаже. Они думают, что меня завербовали, а казнь инсценировали, чтобы сбить с толку. С чего бы служба национальной безопасности Алории стала бы разыгрывать такой спектакль? - спрашивают они.

- Перезагрузка сыграла с вами злую шутку. Но она, все же, лучше, чем ничего. Не унывайте, дружище. Мы еще поборемся. Чем я могу помочь?

- Помощь мне бы не помешала, особенно деньгами. Только будьте осторожны. Должен предупредить, что назвавшись вашим братом, я ненароком бросил тень и на вас. Вам надо в ближайшее время доказать свою лояльность режиму.

- Постараюсь. Вот деньги, - Степан сунул в руку Криса пачку ассигнаций.

- Вы с ума сошли! Если меня поймают с такой пачкой денег, то даже и разговаривать не станут! Заберите обратно, - Крис вернул пачку, оставив себе пару бумажек, - Мне хватит. Теперь главное. Связь будем поддерживать через Олу. Помните ее, прислуживает у меня в лавке? Она поможет сделать запрос туда, - Крис закатил глаза к небу, - На одежду и кое-какие мелочи. Не факт что все дадут, но попытаться стоит.

- А что, так разве можно?

- Это ваше право. Кстати мое тоже, иначе чем бы я торговал ?

- Вы разводите архейцев на товары, а потом продаете их в своей лавке? Неплохо! Получается, что вы торгуете контрабандой?

- Можно и так сказать… Э-э-э, не надо накручивать срок, меня и без того под вышку подводят!

Крис поднялся и потянулся, расправляя плечи:

- Все, прощайте и извините, что так получилось.

Степан посидел некоторое время, любуясь утопающем в море красным диском, а заодно проверяя - не пойдет ли кто следом за ним. Мимо действительно прошли пара паломи, но были ли они тем вторым хвостом Криса, который он ни за что бы не хотел за собой иметь, это было непонятно. Походили они на праздных гуляк, но где гарантия, что это не высококлассные профессионалы? Мысленно пожелав удачи исчезнувшему за поворотом Крису, Степан вновь повернул в сторону вывески, обещающей ночлег и покой.

- О, вы как раз по адресу, - обрадовался портье, - Только для вас! Последняя оставшаяся комната по спеццене. Однако обязан предупредить, что она выйдет подороже обычной.

- Почему?

- Из-за наличия душа. Видите ли, это специфическое оборудование, которое не всем по душе… Ха-ха, душ не по душе. Смешно получилось, правда?

- Не очень. Мне-то он как раз по душе.

- Отлично, ха-ха. Пусть всем душ не по душе, лег он в душу только мне. Каково?

- Отпад, - Степан помахал полученным ключом и повернул в сторону лестницы.

Комната, доставшаяся Степану, была невелика. В ней уместились только кровать да письменный стол с табуреткой. Правда была еще ванная комната с обещанной душевой кабинкой и маленькая прихожая с крючочками для одежды.

«Королевские апартаменты, - усмехнулся Степан, - Ну так мне же только переночевать несколько раз, а там посмотрим… Для ночевки больше и не надо.»

Оказалось, надо. Понял это Степан, как только снял с пояса кортик. Вытащив из ножен блестящее лезвие, он взмахнул им несколько раз в воздухе, как волшебной палочкой, и ему сразу же на ум полезли нехорошие мысли о своей криворукости.

- Так, посмотрим на что я способен, - он сделал несколько выпадов. Пришлось признаться самому себе, что со стороны они выглядели коряво, да и по сути были такими же. Вопрос приобретения нужных навыков встал ребром. Как? Путем тренировок, конечно.

Степан тоскливо осмотрел комнату. В качестве спортзала, она годилась едва ли. Кровать - полуторка занимала почти все свободное пространство, оставляя лишь неширокие проходы по боками. Еще было пространство перед нею, но оно было занято мебелью - не в окно же ее выбрасывать? Степан скинул ботинки и подошел к кровати. Поразмыслив, он запрыгнул на нее и покачался, прислушиваясь к слабым скрипам.

Платформа под ногами была, конечно, не ахти, но не все ли равно где махать руками? Поначалу Степан рубил с плеча, осеняя стены широким крестом, потом он изображал фехтовальщика, выбрасывая руку как можно дальше перед собой. Наконец, замучившись, он откинулся на подушку, размышляя что можно было бы еще придумать. Не хватало чувства противодействия, препятствия для колющего удара.

В какой-то момент его взгляд упал на табуретку. Положив ее набок на столе, он получил мишень, в которую можно было тыкать кортиком. Теперь тренировка пошла веселее. Табуретка, кроме всего прочего, играла роль фигуры противника, заставляя держать дистанцию и рассчитывать длину выпада.

Однако счастье длилось недолго. Громкие голоса в коридоре заставили Степана насторожиться. Кто-то громко кричал, что порвет того мерзавца, что устроил долбежку в стену среди ночи. Судя по одобрительным голосам, за дверью собралась уже целая компания.

Потихоньку вернув табуретку на место, Степан заскочил в ванную комнату и забрался в душевую кабину, заглушив струями воды возмущенные голоса. Пусть тренировка и была скоротечной, но он добился главного - почувствовал как из глубины сознания всплывают элементы техники ножевого боя. Почти физически ощутил скрип шестеренок боевого компьютера, подстраивающегося под новый вид оружия. Чепуха, конечно, какие в процессоре могут быть шестеренки? «А что же тогда скрипело - мозги, наверное» - Степан рассмеялся своим мыслям и, накрывшись одеялом, сразу же уснул.

Утром он снова помахал клинком, но к организации мишени подошел более осторожно - обмотал табуретку полотенцем. Во что оно превратилось после тренировки, лучше было не думать, зато глухие удары не вызвали резкого общественного резонанса.

Начать день Степан планировал с поиска работы. Он купил у зевающего на развале продавца газету с объявлениями, а после, присев на лавочку, принялся неторопливо изучать возможные вакансии.

К сожалению, выбор пришлось сильно ограничить. Во-первых, отвергалась работа таксистом. Куда ему было конкурировать в скорости с четверолапыми! Да и не хотелось. Во-вторых, шли мимо рабочие квалифицированные специальности: что он знал о местной технике? Имея только опыт продаж, Степан вдруг осознал, что здесь его с распростертыми объятиями не ждут. Нет, в лавках кое-где требовались продавцы, причем низшего звена. Но разве с такой работой будешь успевать заниматься своим делом? Идеально было бы идти в охрану, чтоб сутки через двое… Но мечты к будням не пришьешь. Должностей, от которых требовалось только преданность делу и не предъявлялись требования к опыту и умению выполнять нужную работу, не было. Складывалось ощущение, что по городишку прокатилась волна сокращений, в связи, например, с закрытием завода, а высвободившиеся паломи заняли всю неквалифицированную нишу.

Приморский городок должен был иметь вполне понятную специализацию, связанную с близостью большой воды. Он мог быть портом, рыболовной артелью или тем и другим вместе. Впрочем, если повезет с побережьем и климатом, городок мог стать курортом с соответствующей сферой услуг.

Насколько Степан мог судить, Приморску с береговой линией не повезло. Однако и признаков портовой жизни, равно как и рыболовства, также не наблюдалось. Что и подтверждали скупые предложения работы от одного небольшого ремонтного цеха, да еще от неширокой сферы услуг.

- Чем тут вообще народ живет? – ворчал Степан, перелистывая взад и вперед пару газетных листков.

- Что имеем в остатке? Устроиться подмастерьем крутить гайки, подметать улицы или где-нибудь подрабатывать мытьем полов? Или… - внимание Степана привлекло короткое объявление о найме на военную службу.

Воевать за Ройну ему не хотелось. Даже без войны ходить строем и тянуться перед каждым офицером удовольствие было ниже среднего. Со свободным временем, опять же, могли быть проблемы. А ну как учения какие-нибудь? С другой стороны – как не проявление лояльности к режиму, если становишься его вооруженной опорой.

Степан качал головой, сравнивая плюсы и минусы такого трудоустройства, но ноги сами принесли его на пункт найма рекрутов.

- Ну нет у них набора в пожарную команду, - вздохнул он, - Что поделать! Я только спрошу…

Армейцы поскупились на отделку щитового домика, стилизованного под небольшой кораблик, типа буксира. Веселая некогда краска выцвела, а местами даже облезла, обнажая почерневшую от времени фанеру. Единственно, что выглядело убедительно и натурально – фигура моряка на лавочке перед входом в импровизированную рубку: синий с иголочки китель, белая фуражка с черным околышком, на котором красовался золотой якорь, и зажатая в уголке рта потухшая трубка.

Скользнув по нему взглядом, Степан хотел было пройти мимо, но замер, остановленный прозвучавшим от него вопросом:

- Решил посвятить себя Королевскому флоту, сынок?

- А чего такого? – растерялся Степан, - Работа не хуже остальных, правильно я говорю?

- Правильно! Даже лучше. Служба – через день, оплата – достойная, форма, питание, проживание – все за счет флота. Хочешь питаться сам – компенсация деньгами, хочешь жить отдельно – компенсация по твердым государственным расценкам. Хороший коллектив, готовый подставить в трудный момент плечо. Ну как тебе?

- Единственное, что омрачает во всем этом великолепии – сама служба.

- Ха, юмор оценил. Ты же понимаешь, что на такие условия от рекрутов отбоя нету, но тебе повезло, есть одно вакантное местечко, - моряк смерил Степана взглядом, - И как раз оно тебе подходит. Судя по твоему виду, с водой ты дружишь? Тогда тебе прямая дорога в пловцы!

- В пловцы, так в пловцы, - вздохнул Степан, - Где мне крестик поставить?

- Заходи, в рубке подпишешь все необходимые бумаги. Кстати, я ведь забыл добавить про получение гражданства по выслуге, скорую и высокую пенсию… если доживешь, конечно, - последние слова моряк произнес гораздо тише, но Степан уже скрылся за дверью и ничего не слышал.

Молодая паломи в матросской рубашке с синим воротничком развлекалась, гоняя по столу маленького серого грызуна с длинным хвостом. Тот смешно скакал на двух задних лапках, пытаясь спрыгнуть со столешницы на пол. Но когда он, выпучив глаза и надувая щеки, оказывался на краю, паломи ловко подцепляла его лапой, и он мчался в другую сторону. Иногда ему приходила счастливая мысль неожиданно свернуть в сторону, но тогда паломи проявляла чудеса гибкости и реакции, снова оказываясь у него на пути, и все начиналось сначала.

Увидев вошедшего Степан, девушка закинула зверька в маленькую клетку, и тот сразу же забился в ворох бумаги, выдававший его присутствие мерным шевелением, в такт его тяжелыому дыханию.

- У нас только вакансия для пловцов, - певуче произнесла она, сверкая еще не утратившими озорной блеск желтыми глазами.

Белый цвет ее гладкой шерсти отлично гармонировал, сливаясь, с белой рубахой и такой же белой шапочкой с красным помпоном. Ушки торчали по бокам шапочки, удерживая ее строго на макушке.

- Вы поняли, что я сказала? – спохватилась она, перейдя на транслит. – Я могу повторить.

- Более чем. Меня все устраивает, давайте бумаги.

Кроме новых документов, удостоверяющих, что он претендует на должность матроса второй статьи, Степан получил предписание, обязывающее его явиться на военно-морскую базу для представления командованию. Обмахиваясь бумагами, он пошел по улице, чтобы просто прогуляться и осознать наступающие в его жизни изменения.

Сомнения в правильности принятого решения до сих пор терзали его, тем более, что до момента появления на базе, еще можно было все повернуть вспять.

Он шел, поворачивал в переулки, стараясь выдержать направление в сторону моря, одновременно наслаждаясь пока еще просто теплыми лучами Лаомы. По бокам улицы ютились чистенькие невысокие домишки, прикрытые кронами раскинувшихся над ними высоких деревьев. Сквозь их ветки и широкие листья разноцветными огоньками светились, радуя глаз, экзотические фрукты. В воздухе витал терпкий запах разогретой зеленой листвы и маслянистый аромат созревающих плодов.

- Стой! – грозный окрик резко прервал идиллию, приземлив витающего в облаках Степана.

Перед ним словно из-под земли выросли двое паломи в военной форме. Они не выглядели так тщедушно, как городские жители. Наоборот, каждый весил в килограммах сотни полторы, не меньше, и был почти на голову выше Степана. Против таких и кортик смотрелся так… перочинным ножичком.

- Документы, пожалуйста, - требовательно заявил тот, что стоял поближе.

- Пожалуйста, - Степан сунул бумаги в лапу, равную по размеру двум его ладоням.

- Что это? А-а-а, так вы новый рекрут? – паломи протянул бумаги обратно, - Держитесь левой стороны улицы, свернете в первый проулок, а там уже хвост протяни – и вы уже на месте. Честь имею! – паломи отсалютовали и медленно пошли вверх по улице.

Что ж, вот и разрешились мои сомнения, - Степан свернул бумаги в трубочку и решительно двинулся навстречу судьбе.

Военную базу действительно было найти легко. Высокий бетонный забор выделялся своей грубой неорганичностью среди аккуратных домиков и резных оградок. Он расступался перед подкатывающей к нему дорогой, преграждаю ее толстым высоким шлагбаумом.

Лежа на шлагбауме, дремал постовой, свесив до земли тощий хвост. Степан хотел за него подергать, но хвост отодвинулся, а голос сверху лениво пообещал дать в лоб за неуважение к службе.

Степан помахал бумагами и сообщил, что явился на службу согласно полученному предписанию.

- Карась, что ли? – постовой смерил парня одним глазом. – Тебе туда, - хвост вытянулся в направлении длинной двухэтажной постройки на территории базы.

Нагнув голову, Степан шагнул прямо под шлагбаум, и через минуту уже стоял перед офицером, протягивая ему свой паспорт с остальными документами. В паспорте прямо на визе был поставлен штамп «Бессрочно. Королевский флот» и он был отправлен на хранение в большой металлический сейф. Вместо него было выдано удостоверение военнослужащего с красивым гербом и золотым якорем под ним.

Интендант не удивился виду Степана и выложил перед ним два вида формы и гидрокостюм. Под все это был выдан тактический рюкзак и напутствие беречь вверенное казенное имущество.

Выйдя из полумрака помещения, Степан зажмурился от яркого света. Подставив лицо ярким теплым лучам, он замер с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной и разливающимся по делу теплом.

- Эй, военный! - прервал его купание в теплых лучах неприятный голос.

Паломи с повязкой на рукаве, на которой значилась надпись «патруль», смотрел на него, расплывшись в довольной улыбке.

- Нарушаем? - радостно промурлыкал он. - Нарушаем! Прошу следовать за мной.

- Чего нарушаем? Куда следовать? Я только-только прибыл на базу!

- Форму одежды нарушаем. Куда следовать? В комендатуру, куда же еще? А прибыли вы только что или постоянно здесь обитаете, значения не имеет.

- Я только что получил форму и не успел ее одеть. Если это настолько принципиально, я одену ее сейчас!

- Принципиально? Вы не в борделе, уважаемый, а на военно-морской базе! Здесь форма обязательный атрибут дисциплины и порядка. Да, можете попытаться исправить ситуацию на месте. Но только что толку от вашего «одеть», если не будут наклеены шевроны, погоны и эмблемы? Не-е-ет, вот посидите пару ночей в комфортном помещении со всеми удобствами в виде ведра и, не торопясь, все приведете в порядок.

- Стоп, а боевая форма - это ведь тоже форма?

- Боевая? - патрульный нахмурился, чувствуя, что его в чем-то хотят обмануть, - Какая такая боевая форма у матроса? В которой он палубу драит? Так это же… - он замолк, с удивлением рассматривая гидрокостюм, - Ах, чтоб тебя!

Степану пришлось повозиться, но, сняв штаны и рубаху, он натянул на себя черную резину, благо она была с трикотажной подкладкой и не цеплялась к голой коже.

- К такому костюму еще ласты полагаются! - услышал он за спиной.

Обернувшись, он увидел распахнутое окно и любопытные мордашки двух хихикающих месс. Они чуть ли не вываливались из окна, наблюдая за разыгравающемся перед ними представлением.

- Где ласты? - строго спросил патрульный.

- Не положены. Вот перечень выданного, можете сами убедиться, - Степан протянул ему копию списка обмундирования, заверенную интендатом.

- Хм, правда, - патрульный недобро глянул Степану за спину. Окно тотчас со стуком захлопнулось. - Что же вы сразу не сказали, что пловец? Ваше подразделение сейчас в бассейне - пойдемте, я вас провожу.

Глава 6. Мерит

Командир боевых пловцов был человеком. Точнее выглядел, как человек - высокий, худой, с длинными руками, с выразительным взглядом больших миндалевидных глаз под шапкой белых, как снег, волос. Что-то в нем было «чужое», что не сразу понял Степан. Только подойдя поближе ему стало не по себе - лишенные век глаза были залиты чернотой, которая издалека и придавала ему особенность взгляда.

- Что это за диво-дивное? - приветствовал он появление Степана.

Небольшая команда пловцов, посмеиваясь, рассматривала новичка. Пятеро паломи восседали по краю маленького бассейна и на каждом был такой же гидрокостюм, что и на Степане.

- Лейтенант, мне кажется, что мы приобрели ценного бойца, - подал голос один из них, - Он еще не дошел до бассейна, а уже делает заплыв.

- В том-то и дело, что он не понял, где надо плыть. На территории базы вода только тут. Эй, ты представляешь, что такое вода?

Степану было не по себе от душного костюма и надо было найти способ побыстрее окунуться в прохладную воду. При представлении о будущей прохладе, рот наполнился вязкой слюной, а тело само готов было сигануть с бортика.

- То, что команда языками гребет, как веслами, я уже понял. Может быть, приступим к делу? - прохрипел он.

Лейтенант кажется понял состояние парня и кивнул в сторону бассейна. Дважды упрашивать Степана не пришлось. В два прыжка он подскочил к его краю и еще одним прыжком окунулся в воду, надеясь, что брызги долетят до острословов.

Дистанцию он преодолел играючи, стараясь больше плыть под водой, чтобы остудить перегретую голову. Когда он вынырнул перед лейтенантом, команда уже не смеялась.

- Кое-что ты умеешь, - задумчиво произнес тот, - Эй, тащите сюда рыжего свина!

Четверо паломи поднялись и подтащили к краю бассейна выкрашенный оранжевой краской железный цилиндр, похожий на двухсотлитровую бочку. Зацепили свисающим с потолка крюком за проушину на его боку и медленно, навалившись всей командой на веревку, переместили его в воду. Как ни странно, но цилиндр всплыл.

- Держи ласты, парень, - лейтенант протянул пару расплющенных резиновых галош, - Свои отдаю. Эксклюзивный вариант, между прочим, благо что у нас с тобой лапы одинаковые.

Действительно, галоши пришлись впору, что еще раз свидетельствовало о природе лейтенанта, близкой к человеческой. Как можно было пользоваться ластами, сделанными для паломи, Степан не хотел даже задумываться, - лучше было просто обойтись без них.

- Что я должен сделать? - спросил он, хотя и догадывался об ответе.

- Простую вещь. Видишь эту бочку? Вот и оттранспортируй ее на тот конец бассейна.

- Как это оттранспортируй? Ее четыре паломи еле подняли!

- Ну так в воде вес поменьше будет. Видишь, плавает она? Значит полегче вытесненной воды. Давай-давай, пловец, посмотрим сможешь ли ты побить предыдущий рекорд.

Степан сполз в воду и примерился к краю плавающей бочки. Оттолкнувшись ногами от бортика, он получил слабое движение вперед, которое через короткое время полностью сошло на нет. Уперевшись, он отчаянно замолотил ногами, но проклятая железка разгоняться упорно не желала. «Да что такое? - возмутился Степан, - Драйвер я или не драйвер? Тележки без мотора гонять у меня получается, а эту тушу, значит, сдвинуть никак? В чем разница? Такая же подвижная масса, тоже без мотора, ну а так я на что?»

Словно вняв его словам, бочка плавно пошла вперед, теперь уже напугав Степана своей решимостью. «Тпруууу! - мыслено закричал он, - Нельзя же сразу так палиться. Надо бы разобраться что к чему, каков рекорд. Хитрый летеха ничего об этом не сказал… Что делать?». Размышления Степана прервал толчок бочки в стенку бассейна. Обладая приличной массой, цилиндр проделал оставшийся путь самостоятельно, практически без помощи парня.

«Надо быть поосторожнее», - сказал сам себе Степан и оттолкнувшись от стенки бассейна, отправил бочку в обратный путь. Теперь он старался двигать его умеренно, не напрягаясь, но барахтаясь ногами и изображая титанические усилия.

В обратную сторону бочка доплыла медленнее, но Степан решил не гнаться за рекордным временем, чтобы не выдавать свою способность управлять подвижными объектами. Припарковав цилиндр в тоже самое место, откуда был дан старт, он с трудом взобрался на бортик, изображая безмерную усталость.

- Что такое? - перевел он взгляд с молчащих пловцов на лейтенанта. - Я уложился в норматив?

- Почти… Только этот норматив для четырех пловцов.

- А раньше нельзя было об этом сказать? - растерялся Степан.

- А кто говорил, что бочку надо возвращать на исходную?

- Нет, ну вы только подумайте! - вспылил один из паломи. - Вот так полжизни тренируешься, тренируешься, а потом появляется какой-то пришелец и бац! Все твои старания под хвост!

- Спокойно, Рени! - лейтенант сделал жест рукой, как будто хватая воздух. - Меня зовут Конрад. Между собой мы здесь общаемся просто, по именам. Ко мне тоже обращайтесь просто - господин лейтенант. Давайте ваши бумаги, считайте, что экзамены для вхождения в отряд боевых пловцов вы выдержали.

Лейтенант пробежался глазами по поданым документам и приказал построиться.

- Представляю вам, матрос второй статьи Стэн, нашу команду: страшина первой статьи Рени, вы отчасти с ним уже познакомились. Матросы первой статьи Дэн и Риган, матрос второй статьи Лоран и единственная мэсс в команде - старшина второй статьи Скинни. Приказываю помочь новобранцу привести в порядок форменную одежду… после обязательного комплекса тренировок! А теперь марш в воду! Видели как надо работать? Каждый из вас должен делать также… Нет! Лучше в два раза!

***

Лейтенант закончил пораньше занятие не по причине выдающихся успехов группы и не из желания дать новичку больше времени, чтобы привести форму в порядок. Конрад поспешил на доклад к командиру базы – полковнику Ирбину, которого за глаза называли полканом, намекая на лесного зубастого зверя, самого крупного хищника здешних мест.

- Слушаю, - полковник с неудовольствием закрыл салфеткой тарелку с рыбными котлетами.

- Я по поводу операции «Садовник».

- Точнее!

- Я считаю, что операцию, меньше чем в ближайшую окту, можно будет переводить в горячую фазу.

- Что же заставляет вас так думать? Я пропустил что-то важное или вы просто решили пойти ва-банк и покончить с муторной работой постоянно таскать за хвост наших доблестных пловцов в бассейн? Одним махом, так сказать. Вы в курсе, что две группы, подобные той, что вы готовите, пропали в полном составе? Как вы думаете, в чем причина их гибели?

- Не могу знать, но догадываюсь.

- Он догадывается! Ну так я вам скажу прямо – в недостаточной подготовке личного состава! Сказать по слогам: не-до-ста-точ-ной! Сколько команд пловцов у нас осталось? Одна!Такие потери для нас неприемлемы.

Полковник встал и одернул китель с золотым кружком на погоне. С сожалением бросил взгляд на накрытую тарелку и принялся молча расхаживать по кабинету, заложив лапы за спину.

- Позвольте не согласиться, господин полковник.

- Что-о-о-о? Вы хотите возразить? – усы полковника вздыбились, растянувшись в стороны, как антенны, а хвост стал пушистее в полтора раза.

- Дело в несовершенстве средств поражения. Торпеда выдает себя выхлопом отработанного газа, всплывающего на поверхность гейзером пузырьков. А масса ее такова, что буксировать ее до объекта поражения колоссальный риск, что и подтверждает гибель наших пловцов.

- А-а-а, так вы сомневаетесь в успехах нашего научно-промышленного комплекса? Верно я понял?

- Не то, чтобы сомневаюсь…

- Верно, правильно делаете, что сомневаетесь! Но нам приходится работать с тем, что есть, какой бы дрянью оно не было. И поэтому приходится компенсировать его недостатки высокой выучкой и отменным профессионализмом. Только разум и труд способен совладать с недостатками техники, созданной тем же трудом и разумом. Пусть даже и извращенным.

Полковник вытащил курительную палочку и чиркнул зажигалкой. В отличие от дамской, которая выглядела чуть ли не соломинкой, палочка, что прикурил полковник, больше напоминала приличных размеров сучок, хотя и была значительно короче.

- Сколько прошло времени с момента задействования последней группы? Четверть сола? – он полистал бумаги на столе, - Хм, около того. А теперь вы приходите ко мне с уверенность, что готовы пустить на дно нашу последнюю группу? При том, что, насколько мне известно, желающих стать пловцами, резко поубавилось последнее время. Подразделение будет расформировано из-за отсутствия кадров, а это крест на вашей карьере, лейтенант, и, возможно, на моей тоже.

- Но кое-что изменилось.

- Удивите меня.

- Новый рекрут, звездный мигрант. Все дело в нем.

- Мигрант? Всего один рекрут? Вы действительно меня удивили, лейтенант. Неприятно удивили.

- Вы не дослушали. Он отбуксировал имитатор на две длины бассейна меньше чем за десять мо, да еще и не особенно утомился при этом.

- Груженый имитатор? Вы про тот, что кличут рыжим свином?

- Так точно!

- Хм…

Полковник пыхнул облачком белого дыма и зажмурился. Если лейтенант не врет - что просто невероятно – то в ближайшее время в отношениях Ройны и Алории произойдут перемены. Что ждет его самого в случае успеха… даже не укладывалось в голове. «Лучше об этом не задумываться, - осадил он свой полет фантазии. – Уж лучше будет приятный сюрприз, чем разочарование по поводу несбывшихся надежд.»

- Кажется месс удача протягивает нам лапу, чтобы ласково потрепать по загривку, а Конрад? Значит так, за новичком наблюдай. Поскольку он мигрант, надо будет провести с ним идеологическую подготовку. Солдат, одержимый идеей, это дважды солдат. Что скажешь?

- Так точно. Предлагаю задействовать его в операции «Перевал».

- Не слишком ли жестко? Не боитесь потерять нашу единственную надежду?

- Пошлю с ним Скинни. Девочка толковая, вытянет, если надо, с того света.

- Добро. Только помни, Конрад, что твои погоны на плечах этой самой девочки.

***

Степан накинул на плечи китель, и повернулся, прикидывая, как он смотрится в висящем на стене зеркале. Два погончика простого матроса белели тонкими кантами на черном сукне парадки. Кантом выделен был и воротник с двумя якорями, а маленький якорь присутствовал на каждой блестящей желтой пуговице, выстроившихся в ряд посреди кителя.

На рукаве голубым цветом выделялась круглый шеврон с изображением зубастой рыбы, похожей на акулу.

- Это ару, - объяснила Скинни, - Самый злобный и опасный морской хищник.

- И мы вроде как тоже должны стать такими? – улыбнулся Степан.

- Типа того. Только тебе это, парень, не светит, - лениво подал голос Рени, развалившийся на лавке, - Что ты будешь делать с этой красоткой, повстречай ее в море-океане?

- Со Скинни я готов оказаться где угодно, но лучше в ресторане, - попытался обратить все в шутку Степан.

- Ну ты тупой! Я про ару говорю. Что ты можешь противопоставить ее зубам? Эта рыба понимает только грубую силу!

- А договориться с ней ты не пробовал?

- Да ты издеваешься? Сейчас я посмотрю, как ты попытаешься со мной договориться, когда я буду рвать тебя на куски! – Рени в бешенстве вскочил и замахнулся лапой.

Степан дернул из ножен кортик, поблагодарив опыт многочисленных предков, отшлифовавших потом и кровью способ хранения и доступа к холодному оружию. Не успел Рени ничего сообразить, как острие уперлось ему точно в нос, заставив замереть с непонимающим видом.

- Эй, прекратите немедленно! – встряла между ними Скинни. – Ведете себя, как два пернатых в брачный период.

- Кинжал не всегда при тебе будет, - буркнул Рени, взбираясь обратно на лавку.

- Вот когда не будет, тогда и сможешь безнаказанно задирать.

- Хватит! – Скинни хлопнула лапкой по плечу Степана, - Ты собирался куда-то идти? Форма в порядке. Повседневку и личные вещи можешь оставить в шкафу и иди гуляй. До утра – свободен.

Степан прикрыл железную дверцу выделенного ему шкафчика и поискал личину замка сначала глазами, а потом, не поверив - рукой Почему ее не оказалось, стало понятно, когда он осмотрел дверцу изнутри – запорный механизм отсутствовал.

- Как закрывается шкафчик? – повернулся он к Скинни.

- Я же говорю – тупой, - хмыкнул Рени.

- Никак, - Скинни бросила хмурый взгляд на товарища, - У нас здесь нет замков. Каждый из нас отвечает за имущество другого, за неудачи одного расплачиваемся мы все. Конрад говорит, что только так можно выработать привычку поддерживать друг друга и быть одной командой.

- А если «рвать на куски», то тоже сразу всей командой?

- Если враг, то – да. Если ты имеешь в виду себя, то ты для нас пока не понятно кто.

- И на том спасибо. Пойду-ка я, пожалуй, а то, не ровен час, объявите врагом и накинетесь все дружно, - Степан хлопнул дверцей шкафчика и вышел из раздевалки.

- Ну, и что ты молчишь? – Рени пнул лапой Лорана.

- Чего говорить-то… Чем тебе не угодил новенький? Завидуешь?

- Надо очень! Задается много, я таких не люблю.

- А кто любит? - поддакнул Риган.

- Его не надо любить, просто нам надо вместе делать одну работу, - подала голос Скинни, - Для этого необходимо прекратить цапаться между собой. У Стэна особые способности. С ним у нас есть шанс не только выполнить задание, но и выжить. Или вы уже смирились с ролью смертников?

- Я готов умереть за светлое будущее моего народа, а ты нет?

- Представь себе! Почему-то пожить хочется. Как раз в этом светлом будущем.

- Я бы тоже не отказался. Особенно, если в будущем… - протянул Дэн.

- Чудак ты, - рассмеялся Риган, - Если ты будешь жить, значит это и будет твое будущее.

- Ну и целуйте своего Стэна под хвост, - Рени встал и направился к выходу, - Свое мнение я высказал.

***

Щедро заплатив рикше, Степан был с комфортом доставлен до дверей ресторана Тагор, а, если бы их не остановил предупредительный швейцар на входе, то и до самого столика. «Кстати о столике, - подумал парень, - Может следовало его заказать?»

- Свободных мест нет, - приветствовал его метрдотель - Сожалею.

- А можно мне пообщаться с администратором?

- Я слушаю, - предупредительно, но устало произнес подошедший паломи в черном костюме.

По-видимому, ему смертельно надоели навязчивые посетители, пытающиеся пролезть в ресторан всеми доступными способами. В его взгляде читалась скука и холодная решительность отвечать «нет» на любые предложения.

- Видите ли, мой друг, синий Крис, хотел бы передать привет вашему хозяину лично, но так уж сложились обстоятельства… Короче, я за него.

- Вы? А вы, собственно, кто?

- Его брат.

- А… - администратор смерил его взглядом и запнулся, но сохранил невозмутимое выражение, - Я сообщу хозяину.

Степан не успел мысленно сосчитать до десяти, как его чуть не сшиб выскочивший из дверей администратор.

- Пожалуйте, ммм…

- Стэн.

- Да-да, милости просим, господин Стэн. Это специальный столик… Самого хозяина. Вы ведь понимаете? На сколько персон подавать приборы?

Степан небрежно изобразил двумя пальцами английскую букву, с которой начинается слово «виктория», а уже сидя за столиком, ему пришла в голову мысль, что администратор воспримет ее, как римскую цифру пять. «Боже мой, - простонал он, - Что я несу! Откуда здесь римские цифры! Вот так и прокалываются шпионы…»

Диванчик перед столиком состоял из двух частей. На одной, высокой, сидел Степан. Ее, по-видимому, приставили специально для него. Вторая была пониже и предназначалась для его спутницы. Поначалу он подумал, что произошла какая-то ошибка, и стал оглядываться по сторонам, чтобы позвать официанта. Но потом присмотрелся к остальным посетителям, которые все были местными жителями и понял причину таких низких сидений.

Тогда, в игорном доме, ему некогда было рассматривать посадку паломи за столом, но теперь он с интересом рассмотрел, что паломи садятся на хвост, упираясь в сиденье двумя задними лапами. Он чуть не рассмеялся, вспомнив, как сидел на лавке Крис - свесив ноги! Воистину, привычки - это наша истинная натура, которая выдает нас с головой.

- Добрый вечер, - сзади неслышно подошла Мерит, заставив Степана вздрогнуть. Он никак не мог привыкнуть к местной особенности - бесшумной манере передвижения.

- Добрый, - Степан поднялся и взял в руку лапку с белой подушечкой. - Прошу вас…

- У вас хорошие знакомства, - Мерит элегантным, еле уловимым движением запрыгнула на диванчик, прижав перед собой платье шикарным хвостом. - За этот столик я не попадала никогда в жизни.

- Считайте этот вечер началом.

- Вот как? Чем еще меня удивите, господин военный моряк?

- Добрый вечер, - подошедший к ним толстый паломи никак не походил на стройных официантов, снующих между столиками, - Я Марус де Ла Круз, хозяин этого заведения. Для друзей - просто Марус. Рад вас приветствовать у себя в гостях, господин Стэн и месс Мерит Бланк де Ла Мола. Я не предлагаю вам меню, а предложу кое-что необычное, на свой выбор, если вы не возражаете, конечно, - слегка кивнув, он плавно сделал шаг назад и моментально растворился во внутренностях ресторана.

В другое время Степан бы удивился знакомству хозяина респектабельного ресторана и своей спутницы, но ее вид смешал все его мысли. После ухода Маркуса она словно окаменела, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом.

- Нет слов, - очнулась она наконец. - Просто наповал. Я уже боюсь что-то загадывать! Столик, сам хозяин… Вы знаете какое-то волшебное слово?

- Даже два слова.

- Какие?

- Ну-у-у, уважаемая мэсс, они и волшебные оттого, что их никто не должен знать. Кроме меня, разумеется.

- Получается, если о них узнает кто-нибудь еще, то они перестанут быть волшебными?

- Именно. Станут обыденными.

- Тогда молчите.

- Не буду. Почему вы согласились встретиться с простым… простым моряком, уважаемая мэсс?

- Вот как, сразу вопрос в лоб? Что ж… А вам не была бы интересна судьба того, кому вы по сути спасли жизнь? Может быть, это слишком громко сказано - про жизнь, я имею в виду, но близко к истине. Мудрые говорят, что мы в переживаем за тех, кому ее даровали.

- В смысле - постоянно сомневаемся не зря ли мы это сделали?

- На уровне подсознания - да. Нам ведь всегда нужно подтверждение, что мы на правильном пути в жизни, а определяют это наши поступки.

- Постараюсь оправдать ваше доверие, мэсс. Надеюсь…

- Блюдо от шефа! - неслышно подскочивший молодой паломи в одежде официанта со скоростью вихря разложил столовые приборы, освободив место по центру.

Второй официант тотчас поставил туда вытянутую тарелку, накрытую блестящей железной крышкой. Перекинув через руку полотенце, он торжественно ее снял и мечтательно закатил глаза, вдыхая божественный аромат блюда. Занимая чуть ли не всю тарелку, на ней лежала обложенная тушеными овощами здоровенная рыбина, запечная до румяной корочки.

- Приятного аппетита! - официанты исчезли так же незаметно, как и появились. В этот раза им это удалось еще лучше, потому как все внимание было безраздельно поглощено поистине царским блюдом.

- Что… - у Мерит пересохло в горле, - Вы что-то хотели сказать?

- М-м-м? - очнулся Степан. - Надеюсь, что у меня получается. Получается оправдывать ваше доверие, я хотел сказать.

- Это фантастика, - Мерит не удержалась и большой кусок золотистой спинки моментально исчез у нее с тарелки. - Я, кажется, уже стала забывать этот несравненный вкус. А готовка! Невероятно…

- Как забывать? В то время, когда море под самым боком? Ничего не понимаю. Какие проблемы могут быть у вас с рыбой?

- Рыба - это не проблема, рыба - следствие. Проблема в верховной власти, сумевшей вдрызг рассориться с такими же амбициозными властителями Алории. Видели Алорийский крейсер на рейде? Его хорошо видно, если смотреть со стороны залива.

- Вот как? Признаться, я думал, что это корабль наш, то есть Ройны, я хотел сказать.

- Ха, как же! Нет у Ройны флота, да и никогда не было, если не считать таковым рыболовный.

- А рыба здесь причем?

- Так в ней все и дело. Это долгая и неприятная история, но, поскольку вы приезжий, вам ее надо рассказывать с начала.

- Я весь во внимании.

- Вы, наверное, заметили, как прекрасен наш залив? Великолепная бухта, чудесное место для рыбной ловли. А сколько было в нашем заливе рыбы! Улова хватало на все королевство и даже с избытком. Мы торговали с Манжу и даже Алория не гнушалась покупать некоторые выдающиеся экземпляры. К сожалению, счастье было недолгим. Право на баронство, а с ним и наш городок с прилегающими окрестностями, получила одна жадная личность. Ей показалось мало дохода и наши баркасы отправились в воды Алории. Мы, вобщем-то, с алорийцами жили дружно. Видели маяк? Он долгое время был ориентиром для алоррийских судов, а наша бухта - местом их отдыха и ремонта. А потом… Потом Алория обвинила нас в браконьерстве, а мы алорийцев - в пиратстве, после того, как они потопили один из наших баркасов. В отместку наши пловцы взорвали алорийский сторожевик. Тогда Алория перегородила наш залив стальной сетью и поставила на дежурство целый крейсер с цветистым названием «Дендрон». У нас цветок такой растет, знаете? С тех пор наши ястребы только и мечтают, как отправить на дно этот цветочек и разорвать сеть. А простые паломи мечтают о вкусной рыбе, которой они оказались лишены по высокопоставленной жадности.

- Что стало с бароном?

- Баронство у него отобрали, и он сгинул где-то на окраине королевства. Но дело, как вы понимаете, уже было сделано. После того, как он побаронствовал, никто не решился брать наши земли и Приморск стал вольным городом, то есть брошенным на самих жителей. Так уж повелось в нашей жизни со времен рабства - свободу получает только тот, кто становится ни на что непригодным.

- Н-да, не веселая история. Но, как говорится, не рыбой единой...

- Говорится-то говорится, да на сковородке не жарится.

- Хм… А что-нибудь позитивное у вас в королевстве есть?

- Конечно. Вы же сами сказали, что живем мы не одной рыбой. Вот, например, недавнее открытие в медицине. У нас появился универсальный способ борьбы с любыми болезнями.

- Не прививка ли?

- Ша-Хи с вами! Нет, конечно. Королевская академия наук предложила более эффективный метод - заморозку.

- Холод исцеляет? Что-то мне кажется такой метод мягко говоря подозрительным.

- Ах, вы просто не поняли. Просто паломи погружаются в криоген и их лечение откладывается до той поры, пока не изобретут эффективные средства при их диагнозе. Криогенное будущее! Подумайте, как прекрасно было бы оказаться в более совершенном и красивом мире, да к тому же и абсолютно здоровым?

- Здорово, конечно. Но это же не лечение. Это как раз способ возложить ответственность за лечение пациентов на будущие поколения. Да и сам способ какой-то… странный.

- Это вы странный зануда, - Мерит фыркнула и замерла, прислушиваясь к чему-то.

Сначала ее ушки самопроизвольно и разом повернулись в сторону зала, а потом она сама заинтересованно стала разглядывать колдующих над чем-то официантов. Они принесли железные палки и собрали из них треногу. Под треногой появилась газовая горелка, а над ней закрепили железную каску.

- Ликер ветеранский! - торжественно объявил паломи в белом фартуке, в ответ на множество любопытных взглядов и продемонстрировал гильзу от крупного калибра.

- Какая прелесть! - выдохнула Мерит, - Думаю, что все-таки настало время удивиться и вам. Этот способ приготовления напитка появился совсем недавно и, наверняка, вам не знаком.

- Хм, я действительно удивлен. Прямо вот так и недавно?

- Да, а самое интересное, что изобрела его пара девчушек из рыбацкого трактира, что на берегу залива. Знаете, такой захудалый деревенский ресторан с типичным названием ммм… не помню точно, то ли «Пирс», то ли «Пристань».

- Причал?

- Точно… Господин Стэн! Иногда мне кажется, что вы больше, чем есть на самом деле, - Мерит бросила в сторону парня быстрый взгляд больших зеленых глаз. - Надеюсь, это мне только кажется.

За дверьми ресторана длинные тени уже полностью накрыли улицы, город готовился отдохнуть после дневного зноя, наполненный теплом еще не успевших остыть каменных домов и брусчатых мостовых.

- Лучше все-таки поехать, - Степан поддержал за локоток неровно шагающую Мерит.

- Сейчас мне будет лучше. Надо только немного подышать воздухом, наполненным запахами уходящего дня. Вы ведь ничего не боитесь? - она рассмеялась, - Не бойтесь, со мной вы в полной безопасности.

- Я переживаю за вас.

- Как мило. Вот уж за кого переживать совсем не обязательно… Вы кто?! - голос Мерит резко изменился. Она встала, как вкопанная, развернувшись в сторону темной ниши образованной двумя домами, подпирающими друг друга.

Степан сначала оторопел от такой резкой смены поведения и даже напугался, не понимая, что хочет от него девушка, превратившаяся в сердитую кошку. В его голове промелькнули несколько ответов на ее прямой вопрос, но озвучить их он не успел. Из тени, отделившись от стены, им навстречу вышла пара паломи.

- Мы старые знакомые этого господина, - произнес один из них, нервно дернув порванным ухом. - И, сдается мне, у нас остался не завершенным один разговор. Не пошел он вам в прок, а, господин хороший?

- Да как вы смеете появляться у нас на пути?

Степан не узнавал Мерит, казалось, что она сейчас вцепится выпущенными когтями в морду перегородившего им дорогу паломи.

- Повезло тебе на этот раз, пришелец, - ощерился корноухий, - Только помни - не всегда рядом будет юбка, за которой ты отсидишься.

- Я согласен, - Степан вышел из-за спины, прикрывшей его Мерит, - Если между нами остались неразрешенные проблемы, то я готов их решить здесь и сейчас.

- Ты что делаешь? - зашипела Мерит, схватив его за руку.

- Ну-ну, не беспокойтесь дамочка, чего тянуть-то со смертью, если она рядом ходит? Лучше здесь и сейчас, чем потом в какой-то вонючей подворотне, верно говорю?

- Он прав, - Степан попробовал отстранить Мерит, но та уцепилась когтями, - Послушайте, - прошептал он, - Обещаю, что со мной ничего не случиться.

- Откуда вам это знать? - не сдавалась Мерит, но уверенности в ней поубавилось.

Почувствовал, что хватка девушки ослабла, Степан осторожно высвободил руку, одернул китель и выступил вперед:

- Прежде чем начнем, хотелось бы знать, кому я насолил настолько, что он, ради мести, готов пойти даже на смерть?

- Зачем это? - не понял корноухий.

По его сосредоточенному виду было понятно, что он занят в это время экипировкой, скорее всего примерял тот самый пресловутый боевой коготь.

- Чтобы заказать надпись на памятник. Или безымянный камень тебя устроит больше?

Все-таки разговор отвлекает от адекватного анализа обстановки. Степан еле успел увернуться от быстрого удара, а ведь ему еще предшествовал замах, который должен был хоть как-то подготовить к последующему движению лапой.

«Он изменил тактику, - догадался парень, - Короткий замах, значит… Что же это значит, собственно говоря? А то и значит, что тип оружия у него другой!» Он отскочил в сторону, пытаясь понять чем же тот вооружен. К сожалению, ходить по кругу было чревато - Степан не безосновательно опасался оставлять за спиной друга корноухого. Удар в спину - что может быть проще для этих бандитов?

- Ха! Ты так и будешь прыгать, как блоха или решишься драться по-честному? - за мнимой бравадой корноухий скрывал досаду. Выпад стоил ему немало сил, а самое главное - он не мог понять причину своей неудачи.

- К вашим услугам! - Степан выдернул кортик и взмахнул им в воздухе. Он показался себе наполовину мушкетёром. Наполовину, потому что кортик был как минимум в два раза короче шпаги.

Похожий клинок сверкнул и в лапе корноухого, но парень был готов и, увернувшись от скользящего удара, поразил нападавшего быстрым коротким выпадом. Второй паломи напал в тот же момент - атака должна была получиться с двух сторон, но быстрая расправа с его товарищем помешала задуманному. Замах лапой, удар клинком - бой со вторым паломи был закончен в одно мгновение.

- О, светлолицая Ша-Хи, что вы наделали! - пришла в себя Мерит.

- Они напали, я защищался, - пожал плечами Степан. Он не испытывал жалости к тем, кто однажды чуть не убил его, а теперь пришел, чтобы довершить начатое. - Они пришли за смертью, они ее нашли.

- Рассказывать будете это правосудию, когда затянут на вашей шее петлю. Мигранты для нас никто, а прав у вас еще меньше. Вот что… Вам нужно бежать!

- Бежать? Но куда?

- Не знаю. Лучше будет, если я и не узнаю. Бегите и спрячьтесь хотя бы на некоторое время. Главное, чтобы улеглись страсти и поднятые убийством эмоции. Знаете, когда толпа будет жаждать мести, то пролить кровь придется обязательно, только ради общественного спокойствия. Это уже политика, понимаете?

- Как скажите. Но что будет потом?

- У меня есть хороший адвокат, мы постараемся по-тихому это дело замять. Если страсти улягутся, у нас будут на то неплохие шансы. - Мерит вздохнула, - Что же у меня за судьба такая - вытаскивать вас из неприятностей?

Глава 7. Рыбацкая

Степан долгое время шел неизвестно куда. В голове поселилась пустота, а тело начинала колотить дрожь - наступал отходняк от скоротечной схватки. «Клинок, - вернулось к нему яркое воспоминание про блеснувшую сталь, - У этого мерзавца был клинок! Вот почему его удар оказался столь неожиданным.» Степан даже остановился, поняв насколько он был близок к смерти в этой схватке: «Подумать только: заработать левелы, проделать межзвездный путь, чтобы выполнить вполне нейтральное задание и погибнуть в криминальной разборке! Ничего нелепее и представить невозможно! Кстати о задании…» С заданием, признался он себе, глухо, как в танке. «Почему я не поинтересовался, что знает Мерит об игровом клубе, - корил он себя, - Наверняка что-нибудь да рассказала бы. В любом случае она вхожа в местно казино, а оттуда по-любому ближе к моей цели. Ну вот и добрался я до нормальной шпионской работы - девушку надо вербовать». Степан усмехнулся и покачал головой, отметая глупые мысли. Почему-то в его сознании Мерит не могла быть расходным материалам каких-то тайных операций, пусть и выглядевших безобидно.

Он остановился, впервые задавшись вопросом куда ему идти. То, что надо было выбираться из города - это было и ежу понятно. А вот что ждало его за пределами - было покрыто сгущаемся мраком в прямом смысле слова. День незаметно угас и наступила пора тех самых сумерек, что лежат на границе дня и ночи, разделяя темное и светлое время суток. На жизни Приморска это никак не отразилось, даже наоборот, наступающая ночь оживила городок, выплеснув на улицы множество горожан.

Хола еще только раздумывала стоит ли ей появиться на освободившемся небосводе, а по улицам сновали темные тени, сверкающие зелеными огоньками глаз. Степану стало сразу как-то неуютно. Нет, ночь он любил. За ее тишину и сказочную нереальность, но разве об этом можно было говорить посреди снующих вокруг горожан? В пору стоило прижаться к стенке дома или выскочить на дорогу, чтобы не стать помехой окружающей ночной суете. Он бы так и сделал, если бы не оживленное движение в том числе и по дороге. Как разъезжался транспорт было понятно - свет фар являлся единственным источником света, а как проскакивали между собой рикши было категорически непонятно.

«Кстати, - мысль о рикшах родила у Степана идею, - А не навестить ли мне магазинчик моего друга?» Воплотить первую часть идеи оказалось достаточно просто: стоило ему помахать над дорогой купюрой, как он тут же оказался в подскочившей из ниоткуда тележке, а через мгновенье уже мягко покачивался на брусчатке темные улиц. Понять по мелькающим теням правильно ли понял рикша адрес было визуально затруднительно, да и времени для этого оказалось в обрез - до магазинчика его доставили так быстро, что в пору было подумать о том, что цель его поездки располагалась где-то рядом, стоило лишь завернуть за угол.

Вторая часть оказалась посложнее. Степан помнил, что Олу не интересовала ночная жизнь города и, потому, у него был шанс застать ее дома. Вопрос только в каком. Это ведь была даже не догадка или предположение, что она ночует в лавке. Это была надежда.

На стук никто не откликнулся, но Степан решил идти до конца и применил секретное оружие - его новая кисть не страдала болевым синдромом и он стал бить ею в дверь, как кувалдой. Когда уже казалось, что дверь легче проломить, чем открыть, она распахнулась и в грудь Степана уставился длинный ствол ружья.

- Вали отсюда, алкаш несчастный, - привидение, белевшее у ружейного приклада, было настроено очень серьезно.

- Это я, Стэн! - глядя на дрожащий кружок ружейного дула, Степану почему-то показалось, что он уже второй раз за вечер ходит по краю над бездной.

- Господин Стэн? - ружье дрогнуло, но уже не от нервного напряжения, - Бравый моряк? - ружье встало прикладом на пол, - Ох и напугали же вы меня! Вас и не узнать!

- Богатым буду, - пообещал Степан, - У меня, Ола, к тебе срочное дело.

Несмотря на жесткую встречу, Ола оказалась гостеприимной хозяйкой. Она согрела пахнущий мятой напиток и предложила вяленое мясо в качестве холодной закуски.

- Ешьте-ешьте, - вздохнула она, - Куда мне его столько…

- То есть? - чуть не поперхнулся Степан.

- Да это все та же история. Помните я вам говорила о соседской мести?

- Про то, что соседи травят ваших коров?

- Ну да. Только не травят, а забивают. А вообще никакой мести там и близко не стояло.

- То есть?

- Да то и есть. Сначала коров забивали из нашей деревни и мы думали на деревню соседскую. Она располагается недалеко и у нас частенько бывают ссоры из-за совместных пастбищ. А потом начали погибать коровы соседей. Но мы же точно знаем, что мы не причем! Хотя соседи и иного мнения. Вобщем ссора между деревнями разгорелась, и это кому-то наруку. Кому-то третьему, но как понять кому? Да нам и не надо понимать, на самом деле, мы просто хотим, чтобы все прекратилось. При этом другу другу мы не доверяем, а как разобраться в этом деле, если каждый готов обвинять другого в злодействе?

- Наймите независимого дознавателя… Почему вы не обратились в полицию?

- Как же! Сразу же и обратились. А потом наши соседи обратились. Что вы, дело-то серьезное!

- И что?

- А ничего. Сначала соседи откупились от полиции, потом нам пришлось то же сделать. На этом полиция свою работу закончила, потому как кончились деньги и у нас, и у соседей. Вот такая глупость умноженная на два получилась.

- Н-да, не ожидал, что такая коррумпированная полиция у вас окажется, - покривил душой Степан. В действительности, что можно было ожидать от королевства с его пирамидой власти? Каждый нижний слой служит кормовой базой для верхнего. Тот, в свою очередь для еще более вышестоящего и так далее.

- Ну так все же за деньги в мире делается. Чем они хуже других?

- Должны быть лучше, а не хуже. Да и не деньги они поставлены зарабатывать, а поддерживать законность и порядок. За это им дарована местная власть, чтобы они поддерживали власть верховную.

- Ой, да все это я знаю. А на деле вон оно как выходит… Господин Стэн, а вы не могли бы помочь моим родным? Вы ведь со звезд, иностранец, вам поверят.

- Я? - Степан чуть не подавился второй раз, - Помилуйте, ну какой из меня сыщик! Да и на службе я. Кажется…

- Красивые места, лесной воздух, никакой суеты! Вы подумайте, а мы бы сумели достойно отблагодарить, не сомневайтесь. Не все же мы полиции отдали, с двух деревень неплохо выйдет. Что думаете?

- Не знаю, не знаю… - задумчиво произнес Степан, - Как далеко, говорите, деревня от города находится?

***

Деревенька с простым названием Рыбацкая, располагалась в живописной зеленой долине, никак не связанной ни с морем, ни с какой даже самой захудалой речкой. Непонятно, как она могла получить такое имя, если только не принимать в расчет чью-то неудачную шутку.

- Нет, все гораздо проще, - вздохнула Ола, - Название перепутали картографы. Такое имя должна была носить вторая деревня - та соседская, про которую я вам говорила. Но, когда составляли карту, название той деревни написали на месте нашей, а соседской дали название нашей - Зеленый Луг.

- А соседи имеют выход к морю? - не поверил Степан.

- Нет, но рыбу ловят, - Ола рассмеялась, увидев недоумение парня. - Однажды почти все ее жители ушли в рыболовецкую артель, а потом это стало традицией. Так что сейчас ее заселяют потомственные рыболовы.

Первым, кого увидела Степан, как только поравнялся с крайними домиками, был Крис. Его синее лицо сразу привлекло внимание, и своим оттенком не оставило никаких сомнений в личности, которой оно принадлежало.

- Ты нашел меня через Олу? - нахмурился тот, как только Степан поравнялся с заборчиком, через который Крис выглядывал на улицу.

- Сдался ты мне, - разочаровал его Степан, - Лучше готовь спальное место, вместе дни коротать будем.

- Случилось что? Ну да, чего спрашивать, если в бега подался. Никогда еще на моей памяти не было такого неудачливого туриста. Ты дело-то делать собираешься? И какого лешего вырядился в морскую форму?

- Не вырядился, а встал на денежно-вещевое довольствие Королевского флота. Сам же говорил, что надо найти занятие, лояльное к власти.

- А, ну тогда ладно. - Крис пожал плечами, - В следующий раз посоветую стать королем. Идем, выберешь себе место, где будешь бока отлеживать.

- Некогда мне праздности предаваться! - важно произнес Степан. - Я, между прочим, здесь по делу.

- Это по какому такому делу? - удивился Крис так, что чуть не споткнулся, когда повернулся в сторону домика.

- Господин Стэн будет расследовать дело об убийстве коров! - встряла Ола.

- Коро-о-ов? Что сказать… Повезло нам всем с господином Стэном, - Крис покачал головой и пошел в домик, - Свистни, если помощь понадобиться.

- О, как хорошо! - образовалась Ола, - Теперь у вас и помощник будет, господин Стэн! Пойдемте я вас со старостой познакомлю!

«Помощник, как же… Какая может быть помощь в том, что я сам не могу уразуметь? - рассуждал тот, покорно следуя за девушкой, - С другой стороны, здорово если есть на кого опереться, и это уже помощь.»

Пыльная дорога, вдоль которой вела Ола, стала грязной и пришлось идти по обочине, чтобы не испачкаться черной, перемешанной с глиной, землей. Множество копыт как минимум дважды в день рыхлили ее, на давая слеживаться, и, судя по ним, коров в деревне еще оставалось достаточно.

Дом старосты ничем не выделялся среди остальных домиков деревни, разве что выглядел покрепче и основательней, причем не только сам дом, но и придомовые постройки, и даже забор. Видна была рука рачительного хозяина, уделяющего немало времени обустройству своей жизни. Вышедший навстречу гостям староста соответствовал сложившемуся у Степана образу здорового, но не раздобревшего паломи с широкими крестьянскими лапами.

Обменявшись приветствиями, Степан и Ола зашли в дом, в котором хлопотливая хозяйка сразу принялась накрывать небольшой стол. Была она под стать своему мужу - на полголовы выше Олы и шире в кости, что, при ее стройности, придавало ей особую красоту, которая наверняка ценилась в сельской местности.

- Так что вас привело в наши края? - попросивший называть его Бали, староста кивнул гостям на места за столом.

- Господин Стэн поможет нам разобраться с нападениями на наших коров, - опередила Степана девушка.

- И как же вы собираетесь это сделать? - Бали придвинул к себе блюдце с молоком и с усмешкой посмотрел на парня.

- Пока не знаю, - честно ответил тот.

- Ему поможет господин Крис, тот, что проживает сейчас в моем доме, - пришла ему на выручку Ола.

- Тогда дело пойдет. Но, судя по твоему постояльцу, ловить злодеев они будут во сне, - рассмеялся Бали и пояснил, - Дрыхнет он целыми днями, да и ночами тоже. Лишь пару раз за все время мне он на улице попался.

Разговор не клеился. Несмотря на присутствие Олы, староста был недоверчив и постоянно подсмеивался над набивающимся в доморощенные сыщики Степаном. Тем не менее, об обстоятельствах нападений он рассказал без утайки. По его словам выходило, что все происходило средь бела дня. Пастухи, которые караулили стадо, клялись, что ничего не видели. Не помогла ни их замена, ни усиление дополнительными наблюдателями. Поиски по следам тоже ни к чему не привели, потому что следов, как таковых не было. Как такое могли провернуть жители соседней деревни, было непонятно, но и подумать ни на кого больше не было. Когда те же чудеса стали происходить у соседей, в пору было думать о нечистой силе или проклятии, наложенном на эти места.

- Самое главное - непонятно, кому мы так насолили? Жили мирно, никого не задевали, да и на наши луга никто не зарился. С фискалами не все гладко, правда, а у кого с ними ладно? Они считают, что мы все богачи и недоплачиваем в казну, а на самом деле это не так! Скромная здесь жизнь, чего говорить, не то, что в городе. Я к чему это говорю? Лишь потому, чтобы вы понимали, что не все так уж и хорошо здесь. Но ведь это не повод так поступать с нашими животными, верно? Давайте вот как поступим: живите себе у нас спокойно, занимайтесь своими делами, а в наши не лезьте. Получится у вас что-то выяснить по поводу нападений на коровок - хорошо, а не получится - Ша-Хи с вами и никто не в обиде. Договорились?

- Прижимист ваш староста, о награде за избавление от напасти даже не заикнулся, - Степан прикрыл за собой калитку и остановился, разглядывая возвращающееся с лугов стадо. Коровами этих животных можно было назвать с большим натягом. Скорее, они походили на масштабные копии настоящих коров, в пропорции один к двум, не меньше. Коровенки, одним словом. «Горный вариант, - подумал Степан, - Чтобы по склонам удобней лазать было и прыгать с камня на камень».

- На то он и староста. Вы не подумайте плохо, он честный и порядочный, - выдернула его из своих мыслей девушка, - Но недоверчивый. Чем-то вы ему не приглянулись, а зазря он даже мелкую монетку не даст.

Стадо приблизилось, а с ним подошел и молодой паломи в драных шортах со свернутым кнутом на плече.

- Ола, привет! - приветливо помахал он рукой, - Ого, король, заслышанный о наших проблемах, прислал нам на выручку флот?

- Сначала разведку, - Степан тоже помахал рукой, - Как только изучу гидрографию и определю фарватер, сразу же подтянем и крейсер. Вы должны мне помочь!

- Гир…Фар… Что? Я ничего в этом не смыслю, - испугался парнишка.

- Тогда ответь на пару вопросов и свободен!

- Какие вопросы, я все рассказал полиции…

- Вспомни, что произошло в тот момент, когда погибла одна из коров твоего стада! - напирал Степан.

- Ничего… Ничего не помню! - закричал парнишка и отшатнулся. - У меня стадо… уходит!

- Если что-то вспомнишь, прошу немедленно сообщить мне или моему помощнику - видел его, наверное, ходит тут с синей физиономией.

Последние слова ему пришлось чуть ли не выкрикнуть вдогонку улепётывающему за ушедшими коровками пастуху.

- Вы его сильно напугали, - осуждающе прошептала Ола. Не стоило вам ругаться непонятными словами.

- По-моему, его напугал больше простой вопрос, а не мои непонятные слова.

- Местные боятся властей, а вы ведь в военной форме и задаете хоть и простые, но неприятные вопросы. Кому доставит удовольствие переживать те моменты, о которых не хочется лишний раз вспоминать?

- Тут уж вы выбирайте: расследую я ваше дело или нет. Я ведь не господь бог, который видит все сущее, мне это могут сообщить только свидетели. Кстати о боге… Проводите меня до вашего священника и давайте на сегодня игры в детектива закончим.

Ола к священнику не пошла. Она показала на единственный дом в деревне, на крыше которого была пристроена колокольня, а потом сразу вспомнила, что в лавке ее ждут дела, и, надо успеть ее подготовить к завтрашнему открытию. Степан проводил взглядом скрывшийся за домами пушистый хвост и толкнул невысокую калитку церковного храма.

Дородный паломи в черной, под стать его его шерсти, рясе беззаботно посапывал на возвышении в тепле окружающих его лампочек. Лампочки, выполненые в виде свечек, горели под старинными портретами неизвестных Степану паломи. С одних портретов смотрели блаженные физиономии, как будто осоловевшие от переедания сливок со сметаной, с других грозно сдвигали брови такие сердитые морды, что хотелось поскорее отойти в сторону, чтобы на тебя не падал их пронзительный взгляд.

- Кхм, - попытался привлечь внимание Степан.

- Приношение? Поставьте под алтарь… - зевнул паломи, не открывая глаз.

- Я не принес приношение.

- Как не принес? - глаза священника моментально открылись, и тот уставился на парня недобрым взглядом.

- Я по делу о коровах…

- А! То-то я смотрю форма на вас… не крестьянская, - паломи сполз с алтаря, одернул рясу и нейтральным бесцветным голосом произнес, - Чем могу быть вам полезен?

- Вы не проводили никаких обрядов… очищения, что-ли? Понимаете, из разговора со старостой я понял, что он подозревает в нападении на коров нечистую силу.

- Вот! - обрадовался священник, - И я ему так говорю, а он не внемлет! Кстати, зовите меня просто - святой отец. У нас тут все просто, знаете ли, не то что в городе, - Степану показалось, что он вздохнул. - Нет, конечно, Бали соглашается, но оплачивать священнодействие не желает. Говорит, что оплата будет по факту. А церковь - и это он прекрасно знает - без предоплаты не работает. Пожадничал и скажите на милость - чего он выгадал?

- Много коров погибло?

- Треть стада - точно. А что вы хотите, если каждую седьмицу является за своей данью он!

- Кто?

- Как кто, Черный Эхо, посланник Даура, конечно!

- Так значит, если я вас правильно понял, вы никаких мероприятий по изгнанию сего злодея не проводили?

- Вы меня поняли правильно, - холодно подвел черту разговора святой отец и отвернулся.

- Последний вопрос можно, святой отец?

- Внемлю тебе, если последний.

- Я не силен в вашем пантеоне богов, но верно ли я понимаю, что у вас многобожие?

- Разумеется, а как может быть иначе, если явлений мира множество и каждое должен кто-то опекать? Все дневное, светлое - Ша-Хи и ее помощницы; ночное, темное - Даур с его слугами и приспешниками. Каждому из них и даже их помощникам доступны силы за пределами нашего разума, потому они и боги. Их нельзя победить, с ними можно только договориться. А разве бывает иначе?

- В каждом мире свое понятие о божестве. В некоторых достаточно бывает только одного.

- Невероятно! Это нонсенс!

- Почему же?

- Посудите сами: бог творит чада свои образу по своему и подобию, так? Так. А теперь подумайте о единстве бога, если вы олицетворяете одну сущность, паломи - другую, совсем непохожую на вашу; приятель Олы, тот, который с синим лицом - третью и так далее. Даже если учесть, что у каждой расы один бог, то получается, что богов столько, сколько различных рас. Получаем противоречие нашему тезису, взятому за основу. Значит богов много. Что и требовалось доказать.

- Не буду спорить, в вопросах теологии не силен. Я, вообще-то, по другому поводу заходил.

- Ну тут уж извините, - святой отец развел руками, - Ничем не могу… Хотя, если вам пригодится, то интересен вот какой факт - коров убивали бескровно. Сначала деревенские думали, что их отравили, но нет! Мясо было вполне съедобно и безопасно. Это для вас имеет какое-нибудь значение?

- Спасибо, святой отец. Наверное, это важно, только пока не знаю чем.

- И то ладно. А пастухов не тревожьте зазря - ничего они не видели, потому как замутилось их сознание на время злодейства, и ничего они вам не скажут.

Степан еще раз поблагодарил священника и подумал, что на сегодня информации ему хватит. Пора было устраиваться на ночлег, чтобы не оказаться в потемках посреди улицы, может быть и безопасной, но до ужаса грязной.

Пока он добирался до дома Олы, который занимал Крис, у него забрезжила одна идея, которая по мере приближения к ночлегу переросла в уверенность, а следом родился и план действий.

- Эй, братуха, просыпайся! - начал Степан, как только переступил порог дома. - Мне нужна твоя помощь!

- Что, прямо сейчас? - удивился Крис, который действительно пристраивался лечь в кровать.

- Нет, утром.

- Вот утром и приходи, - Крис полез под одеяло.

- Погоди! Тебе разве не интересно в чем заключается помощь?

- Выйдешь во двор, а потом направо. Называется уличный сортир.

- Нет, я не по этому поводу. Завтра будем ловить убийцу.

- Чего? - Крис сел на кровати.

- Того, кто убивает коров.

- А-а-а, так бы и сказал… И кто же это?

- Сдается мне, что в этот мир просочилась какая-то гадость из межзвездного портала. Вот она и отрывается здесь на беззащитных животных.

- Исключено. Не может такого быть.

- Но мы-то сюда попали? Значит сюда может попасть что угодно.

- Биологические виды перед переносом подвергаются специальному сканированию. Наши с тобой сканы уже были у архейцев, поэтому для нас процедура была упрощена. Кто будет проводить такую операцию для непонятно кого?

- Тот, кто желает дестабилизации Ройны.

- Ненадежно и слишком сложно. Сам подумай - неизвестный вид появившейся твари как бы сразу намекнет на источник ее появления. В службу звездной миграции подадут протест, начнется следствие, шумиха, огласка… А, потом, ну какая дестабилизация королевства от гибели десятка коровенок в заброшенной деревушке? Нет, не верю.

- Допустим. Но все указывает на особые способности существа - бескровное убийство, одурманенные пастухи, выдержанная периодичность. Мясо не забирает - значит не голоден и имеет какую-то цель. Точно - это делает один из звёздных мигрантов. Возможно нелегал.

- А мотив? Какую такую высокую цель он преследует?

- Не знаю. Но разве все, что делается, должно иметь цель? А если он маньяк?

- Все, с меня довольно, - Крис нырнул под одеяло, щелкнул выключателем и недовольным голосом проворчал, - Весь сон расстроил, зачем на ночь ужасы рассказывать? Маньяков напридумывал тоже…

Рассвет еще не постучался в окна спящего дома, а Степан уже стал собираться, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Криса. Конечно, вдвоем было бы сподручнее, но где была уверенность, что все обстоит именно так, как представлял себе Степан? Тем более, что Крис эту уверенность здорово поколебал. Ведь если прав был Степан, то существо было отшельником и пряталось на границе пастбищ. Конечно, оно обладало возможностью «пудрить» мозги, но, скорее всего, рассчитывало при этом на паломи и появление человека будет для него сюрпризом. Степан погладил кортик - неприятным сюрпризом. А если прав был Крис? Парень остановился и помотал головой, отметая такой вариант только потому, что он был безидейный. Критиковать каждый может, а что готов предложить взамен? То-то и оно…

- Господин Стэн! - Степан даже подпрыгнул от громкого оклика, разорвавшего утреннюю тишину.

- Я тебя… одного… не отпущу, - Крис запыхался от быстрого бега и слова у него выскакивали в промежутках между вдохами, - Задание… у тебя останется… Кто выполнять будет? Я один не потяну!

- Отлично, добровольные помощники приветствуются, - парень похлопал его по плечу, - Пойдем, брат, нас ждут великие дела.

Степан держал путь в сторону пастбища. А где еще можно было встретить злодея? Обыскивать для этого местность? На это уйдут месяцы. Проще встретить там, где пересекаются их общие интересы, то есть на пастбище, благо выйти туда было несложно - лишь стоило придерживаться грязной растоптанной копытами тропы.

- А почему ты думаешь, что сегодня что-то произойдет? - спросил Крис.

- Священник говорит про седмицу, а староста про то, что давно не нападали. Я думаю, пришло время.

- А сейчас что, седмица?

- Откуда я знаю! Знаю только то, что если ты не прекратишь болтать, то мы точно сходим впустую. Ты не только злодеев распугаешь, но и всех окрестных ворон, то бишь птиц, я хотел сказать.

- Да кого ты хочешь здесь напу… - Крис не договорил, как был сбит с ног большим грязным шаром, как пуля выскочившим из ближайших кустов.

- Что это за… - успел произнести Степан, как такой же шар ломанулся прямо на него. Вот только такого же ошеломляющего удара не получилось. Миллисекундная задержка лишила нападение внезапности, а быстрая реакция парня – ожидаемого эффекта.

Не успел Степан удивиться тому, что налетевший шар, как показалось вначале, оказался вполне человеческой фигурой, собиравшейся забодать его низко опущенной головой, как ноги сами сделали виртуозный па, отступая в сторону, а локоть руки невзначай опустился на затылок нападавшего.

Не до конца отраженный удар обжег его бок, развернул и откинул в сторону. Степан скривился от боли, но на ногах устоял.

Нападавшему повезло меньше. Хотя удар был и не сильный, но точный, и сейчас он приходил в себя, пытаясь приподняться с земли. К несчастью, на это ему не потребовалось много времени и, через мгновение, он снова кинулся в бой. Но этого мгновения было для Степана достаточно, чтобы оценить противника и принять превентивные меры. Кортик сам лег в руку, рыбкой выскочив из ножен. Нападавший тактику не изменил, рассчитывая на скорость, а, может быть, и на свой крепкий лоб. Пригнув голову, он прыгнул на Степана, надеясь поразить его в солнечное сплетение и войти в ближний бой. Но… его лоб встретил только прочную железную рукоятку.

Удар был так силен, что Степан сам опрокинулся навзничь, попытался поджать ноги, чтобы защититься от наваливающегося противника, но не успел - тот рухнул на него, едва не напоровшись на неловко выставленный кортик.

«Крис!» - билась в голове Степана единственная мысль, стучала кровью в висках и придавала силы. Спихнув придавившее тело, он вскочил на ноги уже понимая куда спешить - катающийся по земле клубок из двух сцепившихся тел издавал попеременно ругань, кряхтенье и даже пищание, как будто мыши делили кусок сыра.

Подивившись такому сочетанию звуков, парень присмотрелся к возне и зацепил за воротник противника Криса, когда тот оказался наверху. Однако драку это не прекратило и только приставленный к шее клинок оказался самым действенным мирным аргументом.

- Кто ты такой? - тяжело дыша, Степан повернул в сторону лицо пленника и обомлел, увидев четко очерченный профиль молодой девушки.

- Убийца она, - хрипло отозвался Крис, растирая шею, - Меня задушить хотела…

- А сами-то, не убивать ли пришли? - огрызнулась та, - Где Миррель? Вы убили его!

- Жив твой Миррель, - Степан разжал руку и убрал клинок, - Очухается и будет как новенький, но с большой шишкой на лбу. С чего ты взяла, что мы хотим вас убить?

Парень, которого девушка назвала Миррелем, по-видимому, отличался не только крепким здоровьем, но и таким же крепким черепом. Он сидел на земле, закрыв лицо руками и раскачиваясь, как китайский болванчик.

Через мгновенье, его уже обнимала девушка, ласково нашептывая что-то на ухо. Она кинулась к нему так стремительно, что чуть не сбила с ног Степана, еле успевшего отскочить в сторону. Только теперь он сумел рассмотреть странную парочку более детально.

На людей они походили поболее Криса. За измазанными лицами плохо был виден цвет, но, тем не менее, можно было смело утверждать, что их кожа бледная. Может быть, даже чересчур. Еще бросалась в глаза их субтильность, никак не вязавшаяся с той немалой силой, испытать которую довелось Степану и Крису. Черты лица у них были остренькими, но такое можно было наблюдать и среди людей. Больше выделялись глаза - как нарисованные античными художниками - широким разрезом и длинным зауженным кончиком в стороны ушей. Степан сначала подумал, что это был какой-то макияж, но потом понял, что единственным макияжем на их лицах была грязь, в которой они с избытком вывалялись на земле. Их одежда по чистоте была под стать их лицам, но в дополнение, была местами оборвана, а местами сквозь дыры видно было тело.

- Что случилось, Ада? - сидящий на земле парень пришел в себя и с нежностью обнял девушку.

- Мне так жаль… - всхлипнула та, - Я тебе говорила, нельзя здесь долго задерживаться. Видишь - они прислали армию!

- Ишь ты, по-ненашему забалакали. Что они говорят? - забеспокоился Крис, - Обсуждают новый план нападения?

- Нет, ждут какую-то армию. Эй, какую армию вы ожидаете, сидячи в кустах?

- Вы говорите на нашем языке? - удивился Миррель, - Что-то вы не похожи на солдата.

- Ну да, я моряк.

- Ничего не понимаю… На чем вы приплыли?

- Ни на чем. Я вообще сам пловец. Кстати, будет лучше, если перейдете на транслит, мой друг вас не понимает. Итак, нас интересует кто вы такие и зачем на нас напали?

- И убивали бедных коровок! - вставил свои три копейки Крис.

Парень с девушкой переглянулись и Мирелль выдавил из себя:

- Похоже мы обознались, Ада.

- Да, я поняла, но военная форма…

- Я все объясню, - Мирелл со стоном поднялся, опираясь на плечо Ады. – Не подумайте ничего плохого, я и моя жена предприниматели, управляем компанией «Криогенные промышленные установки», ведущего производителя морозильных установок галактики. Я имею в виду нашу галактику, галактику леанов. – он попытался гордо выпрямиться, но лишь застонал и его плечи снова поникли. – Ну, может не самого ведущего, но и далеко не последнего.

- Не волнуйся, милый, - Ада ласково поддержала мужа, - Одного из самых лучших.

- Послушайте, - потерял терпение Степан, - Какое мне дело до ваших установок? Я к ним никаким боком, так зачем же меня в этот самый бок бить головой?

- И губить коровок? – поддакнул Крис.

- Минутку терпения, - Мирелл снова скривился от боли, - Мы получили выгодный заказ из галактики паломи, а именно – из королевства Ройна. Заказ сделало министерство здоровья, но нас тогда это не насторожило. Оборудование к продаже разрешенное, однако бюрократии при оформлении перевозки было через край… Прошу прощения, вам это совершенно неинтересно. Но с этого самого момента – как только мы доставили материалы на эту проклятую планету, все и началось. Когда я сказал мы, то имел в виду, кроме нас с женой, четырех инженеров-наладчиков. Как только криогенная установка была собрана, от нас потребовали провести испытания, а в качестве объекта для заморозки нам принесли тело паломи! Сначала мы подумали, что это такой своеобразный способ мумифицирования усопших – просто ни во что другое верить не хотелось.

- А я как чувствовала что-то неладное. Сердце мое было неспокойно, и я поделилась тревогой с мужем.

- Мы тайком попытались проследить за доставкой тел и каково же было наше изумление, когда мы узнали, что тела приходят сами!

- Что за чушь! Вы хотите сказать, что к вам приходили усопшие паломи?

- В то-то и дело, что нет! Никакие они были не усопшие, а самые что ни на есть живые. Их усыпляли с помощью газа, а потом уже передавали нам.

- Вы хотите сказать…

- Вот именно! – Мирелл закрыл лицо руками, размазывая грязь по ставшим влажным щекам. - Неудивительно, что следом за этим, пришедшие к нам в офис вооруженные паломи объявили, что наши инженеры погибли в результате несчастного случая. С нехорошей ухмылкой офицер объявил следовать за ним, чтобы опознать погибших, и нам стало ясно, что наша очередь следующая.

- Хорошо, что я украла баллон того газа, которым королевские медики травили жертвы, и тайком открыла вентиль.

- Офицер приказал нам собираться, а мы сделали вид, что собираем вещи.

- Расчет оказался верным, офицер не захотел ждать и приказал солдатам схватить нас. Слабая надежда, что мы ошибаемся, растаяла, как дым. Все сразу стало на свои места. Они накинулись на меня и Мирелла, но попали под действие газа… Мы собрали кое-какие вещи и подались в бега. Поэтому-то на нас так и подействовала ваша военная форма. Тут каждый день проживаешь в страхе, вздрагивая от каждого шороха, вот нервы и не выдержали.

- Кое-что понятно, - кивнул Степан, - А дальше что?

- Дальше… Дальше нам пришлось выживать. Помог нам в этом, как ни странно, тот самый газовый баллон, который мы прихватили с собой во время побега. Хоть он и был тяжеловат, но того стоил.

- Мы не хотели причинять вреда пастухам, поэтому и пользовались газом. В малых количествах он действует, как снотворное. А, как оказалось на наше счастье, и на коров тоже.

- Чем коровы-то вам не угодили? - насупился Крис.

- А чем мы должны были питаться, святым духом?

- Но туши оставались целыми!

- Ну да, нам зазорно было обворовывать крестьян, мы же не разбойники какие! Нам хватало обыкновенной крови… Поймите, это простой выход из ситуации - и вода, и белок одновременно. Что не так? Как бы вы поступили на нашем месте?

- Н-да, семейка вампиров получается, - заключил Степан, - Что делать будем, брат? - обратился он к Крису.

- Что делать… Готовить место для гостей, что же еще? В сенях аккурат я кровать сложенную видел, как раз для молодой семьи.

Глава 8. Снова в строю

Привычка спать не более четырех часов вытолкала Степана из постели ни свет ни заря. Он потянулся, затем оделся, стараясь не шуметь, и стал потихоньку пробираться к выходу. Половицы предательски скрипели, соревнуясь в громкости со скрипом несмазанных дверных петель, и Степан несколько раз замирал, ругая про себя старость приютившего их дома. На выходе в сени он вдобавок приложился макушкой к низкому проему двери, и только природная скромность да прижатая ко рту ладонь удержали его от громкого забористого мата. Махнув на все рукой, Степан преодолел последние метры к выходу, нисколько не заботясь о соблюдении тишины. Впрочем, шум не мог помешать разбудить Криса, который ничего не слышал, кроме собственного храпа, а пара леанов, обнявшись, дрыхла без задних ног, наслаждаясь уютом перины и теплом пухового одеяла.

Выглянув во двор Степан непроизвольно поежился от утреннего холода, но заставил себя приблизиться к рукомойнику и плеснуть в лицо пару ладошек ледяной воды. Растерев лицо и ладони, он прислушался к занимающемуся утру, наслаждаясь его умиротворением.

Ранние часы самые удивительные на свете. Природа только-только начинает пробуждение, стряхивая ночное оцепенение, застоявшееся в утренней свежести, а окружающий мир проявляется сквозь серую дымку рассвета, выступая неожиданными неверными очертаниями, будоражащими воображение.

И тишина… «Не понял? – Степан навостри уши. Непонятный мерно шуршащий звук никак не гармонировал с окружающим спокойствием. – Что это может быть?» Он сделал несколько шагов в его сторону и замер – из серой мглы поочередно проступали очертания движущихся на него фигур.

Непроизвольно сделав шаг назад, Степан нащупал рукоятку кортика. Помешкав, он все-таки выставил его перед собой. На всякий случай. Приблизившись, фигуры постепенно обрели четкость, а одна из них – узнаваемые черты.

- Какая встреча! – перед Степаном стоял лейтенант Конрад, а сзади топтались два паломи в полицейской форме.

- И вам не хворать, - поприветствовал его парень, но кортик не убрал.

- Что вы ведете себя как ребенок – нашкодили и забились в угол? – лейтенант спокойно сделал шаг вперед, предупредительно махнув рукой полицейским.

Подумав, Степан вернул оружие в ножны. К чему оно, если его тайное убежище перестало быть таковым?

- Как вы меня нашли?

- Элементарно. Вы субъект в Приморске новый, это факт. Кому вы могли бы довериться в незнакомом месте? Хорошему знакомому, а еще лучше ближайшему родственнику, если таковой случайно был бы рядом. Какая удача – именно такой тут и оказался. Назвался вашим братом, если мне память не изменяет. У него свой магазин, а в нем, представьте себе, работает приказчицей симпатичная месс. Доверенное лицо вашего хозяина, родом из этой самой деревни. Осталось прикинуть хвост к носу, как говорят паломи, и нанести вам свой личный визит. Ещё вопросы будут?

- Если все так просто, то почему не пришли сразу? – проворчал Степан.

Логика Конрада была предельно понятна, и ему показалось странным, что он сам не учел такой простой способ его разыскать. Может быть потому что недооценил паломи, их способность анализировать и делать выводы? Или не хотел задумываться над серьезностью возникшей проблемы? Для себя он решил, что второе, потому что никак не предполагал, что кто-то дотошно будет заниматься розыском. Это, кстати, косвенно подтверждало присутствие Конрада. Если бы следствие велось по-настоящему, то сейчас здесь стоял бы инспектор. Осталось выяснить что такого заставило армейцев взять на себя полицейские функции. «Может быть они посчитали меня дезертиром? – догадался Степан, - Тогда все объяснимо!»

- Почему не пришел сразу? – лейтенант покосился на полицейских, - Ждал судебного решения. Не далее, как вчера с вас были сняты все обвинения. Ваши действия признаны не просто самообороной, а защитой чести мундира матроса Королевского флота, ведь напавшие не могли не видеть вашу форму. - Конрад понизил голос и добавил, - За то, что дело повернулось таким образом, скажите спасибо своему свидетелю и адвокату. Что касается меня, то я считаю, что вы поступили абсолютно правильно, жестко наказав отребье, посмевшее посягнуть на жизнь военного моряка.

- Как же мое отсутствие в это время на службе?

- Пустое, - улыбнулся лейтенант, - Перед командировкой всегда положено один или пара дней на отдых и сборы.

- Командировкой? – не поверил своим ушам Степан.

- Так точно, - лейтенант похлопал по планшету, - Согласно приказу. Поверьте, на сегодняшний момент командировка - это лучшее решение ваших проблем. С одной стороны, пройдет еще некоторое время, и ваша драка позабудется, а, с другой, проявите рвение и, если повезет, вернетесь героем. А героев, как известно, не судят.

- Но героями просто так не становятся, верно? – последние слова Конрада Степану не понравились, - И часто это происходит посмертно. Или вы считаете, что одного дня на службе достаточно, чтобы я был подготовлен к чему-то более серьезному, чем купание в бассейне?

- Считают на гражданке, матрос, а на службе приказывают. А тот, кто отдает приказы, твердо в них уверен, потому что он начальник. Быть уверенным – его обязанность, а ваша обязанность – неукоснительно, точно и в срок выполнять его приказы! Это, во-первых. А во-вторых, за вас всю работу выполнят наша команда горных стрелков.

- Тем более не понимаю, чем я…

- Вы плохо слушает меня, матрос. Я все сказал в пункте первом. Приказ будет вами выполнен независимо от вашего желания. Сказано стать героем – будете, - лейтенант кивнул в сторону полицейских, - Не доводите вашу добрую волю до нашего недоброго принуждения.

- Служу Королевскому величеству, - вздохнул Степан.

- Вот это совсем другое дело. Значит вы готовы следовать за нами?

- Всей душой. Причем немедленно, - Степан подумал, что встречаться лейтенанту с Крисом не стоит, а тем более с леанами, да еще и в присутствии полиции. – Мне только кое-какие распоряжения в доме надо оставить. У вас карандашика и клочка бумаги не найдется?

***

Скинни сунула в руки Степана мешок - армейский сидр и, подхватив под локоть, вытолкала за дверь:

- Надо еще заглянуть на вещевой склад, за теплой амуницией. Да пошевеливайся, а то этот сумасшедший капитан нас съест с потрохами.

- Какой капитан, какая теплая амуниция? – в памяти Степана всплыли слова Конрада о горных стрелках.

- Капитан Лом, - хихикнула Скинни, - Только ты его так не называй, это ребята из спецназа его так прозвали.

- Из спецназа?

- Ну да. А ты думал по горам шастать – прогулка для слабаков?

- По горам? – Степан почувствовал неприятный холодок внутри, а сердце замерло от нехороших предчувствий.

- Так, стоп! Тебе Конрад что, ничего не объяснил? – Скинни сердито фыркнула, - Тоже мне, начальничек… Слушай в двух словах, времени нет: через горный перевал у нас установлена торговая связь с королевством Менжу. Менжу доставляет караван на перевал, а наша задача – его принять и доставить до складов Приморска. Ну как наша – это задача Лома и его компании, а мы приданы им в качестве довеска с непонятной целью. Понятно?

- Не очень. Это не слишком сложный торговый путь?

- Для нас единственный, чтобы избежать продовольственного кризиса. В королевстве есть и другие выходы на Менжу, но Приморску выпало честь быть вольным городом, то есть заботиться о своем пропитании самому. Странно, что тебя интересует только это, а то, что мы в команде Лома будем обузой, тебя не смущает?

- По этому поводу голова пусть болит у того, кто издал приказ.

- Ну-ну, чувствуется внушение от Конрада. Пошли, а то и исполнить приказ не доведется.

За прилавком вещевого склада их встретил щекастый паломи, в расстёгнутом до пупа кителе, на единственном погоне которого блестела маленькая звездочка прапорщика. Судя по выражению на его морде, он плавал в молочной реке, отталкиваясь от сметанных берегов. Иногда речные водовороты заставляли его погружался с головой и тогда он делал мечтательно-глотательные движения и расплывался в неописуемом блаженстве.

- Нам требуется выдать теплые вещи согласно разнарядки, - заставила вынырнуть его на поверхность реальной жизни Скинни. – Вот приказ, - она грохнула на стол бумагу с длинным росчерком командира базы.

Паломи приоткрыл щелочки глаз, потом с неохотой придвинул к себе бумажку и глянул на повнимательнее.

- И поживее, - поторопила его девушка.

- Вот здесь, - прапорщик постучал когтем по бумаге, - Нет регистрационной визы канцелярии. – он сладко зевнул, - Бегите, может быть и успеете.

- Да чтоб тебя! – Скинни готова была задушить бюрократа, - Оставайся здесь, - зло бросила она Степану, - Я мигом!

- Но-но, - лениво произнес паломи, снова погружаясь в нирвану, - Я при исполнении… Что такое? – встрепенулся он, услышав шелест банкноты.

- Я слышал, что для торпед используется твердое топливо. Мне бы топливных элементов и зажигалку, - Степан ткнул пальцем в королевский герб на денежном знаке, - Такая виза вас устроит?

Шелестящая купюра моментально пропала в недрах безразмерного кителя, после чего прапорщик без слов взял сидр и исчез в глубине склада с ловкостью официанта, одухотворенного высокими чаевыми. Через минуту он уже протягивал потяжелевший мешок и зажигалку, величиной с приличный кулак. И это было еще не все. Следом на стол был выложен полушубок, теплые штаны и самое главное – меховые ботинки.

- Вот, спецзаказ для господина Конрада, а вы, я смотрю, одной комплекции с ним будете. Шапку и варежки сейчас донесу. Примеряйте пока.

- С вами приятно иметь дело, - кивнул головой Степан.

- Дело всегда приятно иметь с тем, кто относится к тебе с душой.

- И с пониманием.

- Совершенно верно! Понимание в нашем мире – все. Вы понимаете мои проблемы, а я понимаю ваши, и нам с вами сразу становится гораздо проще жить, верно? О, я смотрю, и наша дамочка объявилась. Успела-таки, значит.

- Вот! – Скинни с силой припечатала листок к столу. – Теперь все?

- М-м-м, не совсем, - прапорщик вернул листок с приказом, - Число вижу, а время забыли проставить. Они всегда забывают про время.

- Что же делать? – растерялась Скинии, - Канцелярия уже завершила работу, я их еле упросила печать поставить…

- Ладно уж, - прапорщик подмигнул Степану, - Я сегодня почему-то добрый. Чего там у вас написано? Бушлаты, штаны, валенки, шапки и рукавицы, ничего не пропустил?

- Только размер валенок подберите побольше, у господина Стэна ступня… Что это? – Скинни потрясенно уставилась на ботинки и полушубок.

- У господина Стэна спецзаказ, - назидательно произнес прапорщик, - Он в обносках не нуждается. А ваши я сейчас вынесу.

Степан и Скинни успели как раз к построению команды горного спецназа. Капитан Лом нетерпеливо расхаживал перед строем из десятка спецназовцев, явно кого-то поджидая. Высокий и поджарый, он оправдывал свою прозвище на все сто. Окрасом шерсти и комплекцией он походил на снежного барса, накинувшего себе мышц минимум килограмм сто.

- А вот и они, - громко объявил он при приближении моряков. – Вы заставляете себя ждать, господа флотские.

- Была проблема с оформлением документа на амуницию, - попыталась оправдаться Скинни.

- Оно и видно, - усмехнулся Лом, смерив взглядом офицерский полушубок Степана и бушлат девушки. – Теперь у нас полноценный партизанский отряд, то, что нам как раз не хватало.

Сами спецназовцы и капитан были в одинаковых белых пуховых куртках с капюшонами, и одежда моряков действительно выглядела в общем строю чужеродно, выбиваясь из их общего вида.

- Господин капитан, а нафига они нам нужны? – раздался первый голос из строя, а потом словно прорвало плотину: шуточки и замечания стали сыпаться, перебивая друг друга.

- Теперь нас стало на половину спецназовца больше!

- Ага, а срок выполнения задания увеличился вдвое…

- Это не суть, главное – Ша-Хи услышала наши молитвы и послала нам прекрасную месс!

- Может стоит взять санки, при нас же теперь дама!

- Чур я на санках!

- Она санинструктор, возьмет только тех, кто заболеет. А у меня кашель.

- Месс, зачем вам этот больной при наличии остального здорового коллектива?

- Разговорчики! – прервал капитан поток красноречия и повернулся к новичкам, – Как вы уже поняли, нам непонятна цель вашего здесь присутствия. Или вы думаете, что нас ждет увеселительная прогулка?

- Мы думаем выполнять приказ, господин капитан! – громко произнес Степан.

После этих слов воцарилось зловещее молчание. Взгляд капитана и так-то был холодным, а тут стал просто колючим. Степану показалось, что еще мгновение и он разорвет его на части. Инстинкт самосохранения даже заставил его сделать шаг назад, чтобы увеличить дистанцию в случае нападения.

- Эти штабные стратеги, - Лом презрительно оскалился, - Привыкли считать себя умнее всех и пытаются командовать там, где все зависит от правильности принятых мной решений на месте и боевой подготовки моих ребят.

- Победу все же определяет стратегия, - осмелился подать голос Степан.

- Вот что, стратег! Пойдешь со своей дамочкой в обозе, точнее повезешь обоз. Сани с инвентарем получишь в базовом лагере. Отстанешь больше чем четверть хола - пеняй на себя! – Лом отвернулся, демонстрируя, что разговор завершен.

Судя по сочувствующим взглядам остальных паломи, задача предстояла не из легких. Капитан еще что-то объяснял строю, но Степану было не до него – Скинни присела ему на ухо, костеря за несдержанность в разговоре с начальством:

- И чего ты добился? – шипела она, - Как мы будем успевать за этими здоровыми лбами, да еще с лямками на шее и санками за спиной?

- Санки… - задумчиво произнес Степан, - Они же сами едут, если их подтолкнуть. В ответ Скинни лишь вздохнула и выразительно постучала когтем себе по лбу.

Глава 9. Перевал

Базовый лагерь, про который упоминал капитан, находился у подножия гор на почти ровном плато, там, где снег образовывал прочный наст с запекшейся под яркими лучами толстой корочкой. Выбор такого места был обусловлен естественным морозильником, позволявшим сохранять долгое время доставленные караваном продукты.

Отряд Лома до лагеря шел неспешно, экономя силы перед преодолением будущих снежных заносов, осложненных высотой горного склона. Однако от Степана в конце пути уже шел пар, как будто он выскочил из жарко натопленной парилки.

Лагерь не пустовал. Прибывший отряд встретил караул, который ради встречи уже кипятил на костре жирный бульон, распространяющий по округе дивный мясной запах. Для обитания караула был построен бревенчатый домик, к которому примыкал склад - длинный сарай, практически погребенный под снегом. Из трубы домика курился легкий дымок, намекая на сухость и печное тепло. И таким веяло от него домашним уютом, что Степан отказался от обеда, рассчитывая все оставшееся до выступления время отдохнуть и просушиться около печки.

- Вот он где, - в домик вошла Скинни, держа в руках дымящуюся миску, - Держи. Нам понадобятся силы. Представить себе не могу, как мы потянем сани.

- Что, такие большие? – Степан блаженно жмурился, прислонясь спиной к печке.

- Ты и без санок еле дошел, а впереди еще большая часть пути. Капитан непреклонен, упрямый и несгибаемый, как его прозвище. Неужели нельзя было не раздражать его своими замечаниями? В армии умным быть можно, но только нельзя подавать виду.

- Знаешь, я уже достаточно пожил, чтобы не прогибаться под каждого солдафона.

- Ну вот и будешь теперь тянуть санки. А вообще, вы стоите друг друга! – девушка поднялась и взялась за ручку двери, - Не проспи, скоро выходим.

Убаюканный теплом, Степан действительно незаметно заснул и очнулся только от криков Скинни, поносящих его на чем свет стоит. Наспех одевшись, он выскочил за дверь под смех встретивших его караульных. Лома и его команды уже простыл и след, а Скинни расхаживала рядом со снаряженными санями.

К счастью, сани были небольшими, размером с шестеро детских санок, соединенных между собой попарно. Сверху лежали мешки с сухим пайком и палаткой, сбоку были приторочены лыжи и снеговая лопата. Караул помог выставить сани на тропу и пожелал удачи.

- Я буду толкать, а ты тяни, - Скинни встала на полозья, выступающие сзади санок и кинула веревку Степану, - Держи!

- Пошел в пловцы, а работать заставляют ездовой собакой, - пробубунил тот, завязывая узел на талии.

Идти стало гораздо тяжелее, но, в целом, терпимо. К счастью, тропа пролегала то ли по бывшей горной речке, то ли в долине, образованной спустившимся в свое время ледником. Была она не очень широка, такие санки, что тянул Степан и Скинни, встали бы всего трое-четверо в ряд, зато имела ровный склон, позволяющий беспрепятственно катиться, спускаясь сверху. Вот только наверх санки не ехали сами, а так получилась бы идеальная горная прогулка.

- Могли бы и подъемник какой сообразить, если постоянно приходится лазить на этот перевал, - Степан вытер со лба пот. Подъем с санками обещал стать еще более жарким, чем поход до базового лагеря.

- Стой! - остановился он, ругая себя за несообразительность, - Давай меняться местами.

- Какой меняться? - возмутилась девушка, - Мы только вышли!

- Я забыл сказать, что толкать у меня получается лучше, чем тянуть. Настолько хорошо, что тебе даже не придется браться за веревку. Сядешь в санки и будешь показывать мне дорогу.

- Ну да, как же! - Скинни недоверчиво окинула парня взглядом, как будто увидела в первый раз. - Нас Лом съест. Тебя - точно.

- Садись давай, разберусь я как-нибудь с твоим Ломом.

«Санки - такое же подвижное средство, как и та бочка в бассейне, - рассуждал Степан, - Драйвер я или нет?» Он оттолкнулся несколько раз ногами, поочередно переставляй их на выступающие полозья, и сани сначала медленно и тяжело, а потом все быстрей заскользили в гору, не требуя от парня уже никаких усилий. Он почему-то сразу вспомнил сказку про Емелю, разъезжающего на печи и улыбнулся - кто его знает, на чем основывался народный эпос? Что если существует и такой уровень драйвера, который позволяет двигать и не предназначенные для движения вещи?

- Тпру! - задумавшись он не заметил, как разогнался до нереальной скорости. Хорошо, что девушка зарылась в воротник бушлата и надвинула шапку на глаза, спасаясь от холодного воздуха, а то как ей объяснить, что санки превратились в мотосани?

К привалу спецназовцев, они подкатили почти следом за ними. Степан издали заметил мелькающие впереди спины и благоразумно выдерживал дистанцию, чтобы их случайно не обогнать, если случиться еще раз задуматься. Единственное, что он себе позволил - эффектный дрифт, когда, выскочив перед спецназом, сделал лихой разворот.

Впрочем, впечатление это произвело только на Скинни, которая и так-то сидела чуть дыша, наслаждаясь скоростью и комфортом, а тут еще и в аттракционе поучаствовать довелось.

Лом только хмыкнул и отвернулся, рассматривая небо. Туда же были обращены и взоры его солдат. В их настроении чувствовалась нервозность, распространяющая вокруг тревожное чувство.

- Что происходит? - Степан тоже попытался что-то высмотреть.

- На этом месте должен был уже стоять караван, - пояснил Лом, - Если его нет, значит что-то случилось и нам надо выдвигаться ему навстречу. А вон то облачко видишь? Это снежный заряд, который вот-вот будет здесь.

- Может быть караванщики пережидают снегопад?

- Если они его пережидают, значит они уже трупы. Вот что… Лихой ты ездок на санках, признаю. Сейчас мы двинем на помощь каравану, а ты со своей месс оставайся здесь и дожидайся нашего возвращения. Шанс вытащить хоть кого-нибудь у нас еще есть. Если мы не вернемся до того, как ударит снегопад, уходите… - Лом вздохнул, - Если вы будете еще в состоянии это сделать. И пусть вам поможет выжить Ша-Хи и ее свита.

- Почему вы говорите это ему? - возмутилась Скинни, - Я старше по званию!

- Бывают ситуации, когда звание не имеет значения, а сейчас именно тот случай. Береги парня, месс, а он тебя вытащит на поверхность жизни. Это не приказ, как ты поняла - это совет.

Капитан отвернулся к отряду, покрутил кистью в воздухе и быстро, едва касаясь лапами наста, помчался в сторону темнеющего неба. Вслед за ним потянулась его команда, вытянувшись цепочкой, и скоро скрылась за заснеженными стенами очередного поворота. Степан проводил их долгим взглядом, потом перевел взгляд на небо. Облачко превращалось в тучку, но по характеру его движения, вряд ли стоило ожидать его раньше, чем к завтрашнему утру.

- Давай разбивать лагерь, - предложил он, чтобы хоть чем-то заняться в ожидании капитана.

- Еще чего! - неожиданно взорвалась Скинни. - Что тут за моду взяли, мной помыкать? Подумаешь горы! Чем они лучше другого какого места? Здесь звание не имеет значения, - передразнила она капитана, - делай то, делай другое… Да ты знаешь сколько я до своего звания пахала? А он появляется из ниоткуда и сразу же командовать.

- Ладно-ладно, - попытался успокоить ее Степан, - Я же только предложил. Не хочешь - не надо.

- Зачем разбивать лагерь, если капитан вернется - ты глазом не успеешь моргнуть.

- А если нет?

- Ты сомневаешься? Видал какой он? Не чета некоторым.

- Да уж, вздыхать по нему я точно не буду.

- А кто тут вздыхает?

- Я - нет.

- Послушай, занялся бы ты делом, матрос второй статьи. Лагерь разбил бы, что ли!

Качая головой, Степан потащил из саней мешок с палаткой. Кинув брезент на снег, он начал пришпиливать его основание металлическими колышками. Палатка была рассчитана душ на десять и повозиться ему пришлось изрядно, чтобы исползать ее по периметру. Скинни насупившись сидела на санях, подняв воротник бушлата.

Поднять палатку парень не успел. Медленное движение тучки оказалось обманчивым. Сначала налетел порыв ветра, а потом небо почернело от закрывшего его выросшей до необъятных размеров тучи, и налетела снежная буря.

Степан никогда не думал, что снег, эти летящие с неба пушистые снежинки, могли быть таким резкими и колючими, хлестко бьющими по лицу. Сани перевернуло, выбросив девушку на снег.

Перевернувшиеся сани больно ударили Степана по ноге, зацепились полозьями за полощущий на ветру брезент и принялись болтаться, раскачиваясь под аккомпанемент бушующего ветра и снега.

Сначала Степану показалась хорошей мысль прикрыться ими, но их неспокойный нрав, диктуемый непогодой, заставлял держаться подальше. Даже приблизиться к ним было проблематично и опасно для здоровья, а не то, чтобы удержаться, прикрывая ими спину.

Но без защиты от всех сторон бьющей белой крупы, было не выжить. Снег слепил глаза, набивался в уши и ноздри, а стоило приоткрыть рот, как он тоже становился забит снегом. При вдохе стремительный воздух грозил разорвать легкие и только набившийся снег мешал Степану раздуться подобно воздушному шару. Казалось, еще минута и он не выживет – задохнется и будет похоронен под грудой навалившегося снега.

Внезапно ветер стих, но начался такой снегопад, что нельзя было увидеть вытянутую перед собой руку. Сугробы начали расти с пугающей быстротой, погребая под собой все, на чем им удалось закрепиться. Воздух стал холоден настолько, что каждый вздох выжигал легкие, сокращая их жизненно необходимый обьем.

- Санки! - с новой силой вспыхнула в голове Степана спасительная мысль, - Мешок, костер…

Холод пробирал сквозь полушубок, пробегая волной по остывающему телу. Двигаться не хотелось. «Сжаться в комок» - диктовало предательское чувство, парализующее тело, а разум твердил, что это верная гибель. Для победы над инстинктами и телом, пришлось приложить немалые усилия. Степан полз, уже не чувствуя ног. Не подводила только искусственная кисть, которая, если бы могла, вытащила бы его за шиворот, как барона Мюнхгаузена.

Словно снежный червь, парень пробуравил отверстие в возникшей перед ним снежной куче, моля о том, что он не ошибся направлением, и санки действительно лежат под этой грудой снега.

Уперевшись в препятствие, он сначала не поверил в удачу и только когда на свет появился деревянный борт, стало понятно, что цель близка. Проделав дополнительный лаз, Степан сделал полукруг и зашел с носовой части, под которой чернел проем, образованный перевернутыми санками. Одеревеневшими руками он распотрошил свой мешок, вывалил из него топливные брикеты и принялся чиркать зажигалкой. Со второго раза появилось слабое пламя, а через минуту оно жарко полыхало, облизывая серые кубики.

Степан с удовольствием грел окоченевшие конечности над желтыми язычками пламени, вдыхая терпкий, пахнущий золой воздух костра. Жар пламени возвращал к жизни, даруя благословенное тепло, внушая надежду на спасение в опустившимся с небес адском холоде.

«Скинни!» - кольнула в голову острой иголкой совесть, заставив крепко стиснуть зубы. Лезть на холод совершенно не хотелось и Степану пришлось сделать над собой нечеловеческое усилие, выпинывая, сразу ставшее непослушным, тело наружу.

Снегопад завершился, отчего казалось, что стало еще холоднее. Вокруг сгустилась темнота, будто горы накрыло большое одеяло и только снег светился разлитым по земле белым фосфором - тускло, освещая по большей части сам себя. Степан видел свои ноги, потому что они вязли в снегу, а все, что начиналось с колен и выше, тонуло во мраке.

Несколько секунд он стоял, пораженный красотой невиданного эффекта, а когда пришел в себя, ощутил в полной мере пробравшийся под одежду холод, помноженный на безисходность окутавшей горы темноты.

- Куда она могла запропаститься? Санки рядом. Она сидела в них, а потом выпала - я сам видел.

Кругом расстилалась белая равнина, плавно уходящая вверх, и темнота, мешающая окинуть взглядом пространство. Но, если припасть к снегу лицом, то можно было заметить неровности, а самое главное – небольшой бугорок в стороне.

Понимая, что больше шанса не предоставится, Степан копал с остервенением, рассчитывая согреться от интенсивного движения. Приходилось работать только одной рукой, потому что вторая быстро одеревенела от колючего холода. Ему повезло. Несколько раз он провел пальцами по ткани, прежде чем понял, что перед ним знакомый бушлат.

Скинни лежала, свернувшиь клубочком. Она оказалась совсем не тяжелой, но нести ее уже не было сил. Зацепив за воротник, Степан отволок ее в свое убежище и заткнул выход снятым полушубком. Оставленный без присмотра костерок его дождался и радостно закивал желтым пламенем, приветствуя гостей.

Степан подбросил топлива, расстегнул бушлат Скинни и ,прижавшись к ней, придвинулся ближе к костру. Некоторое время его одолевала стылая сырость отогреваемой одежды, вызывая непроизвольную дрожь, но, постепенно, стал устанавливаться температурный баланс тела.

Измученный борьбой с холодом организм сразу же зацепился за возможность восполнить силы и потянул Степана в сон. Граница между явью и сном пролегла незаметно, и он не заметил, как преступил эту черту. Перед глазами все оставалось по-прежнему: так же спокойно танцевали язычки пламени, а в их неровном желтом свете угадывался укрывающий их с девушкой бушлат, серые валенки и белые стены снежного убежища.

Не успел Степан испытать гордость, что его берлогой может гордиться даже медведь, как стена зашевелилась, прорвалась, осыпавшись крупными комками, и из получившегося отверстия высунулась морда белого медведя.

- Что с тобой? – спросил он оцепеневшего Степана на удивление мягким голосом.

- М-м-м… - замершие губы не желали шевелиться, да парень и не знал, что надо было сказать, а просто изобразил нечленораздельный звук. Из вежливости.

- Не мерзни, - дохнула белая морда на него теплым дыханием. – Вставай!

Степан хотел спросить, как же он может встать, если здесь едва помещается сидя, но медведь его больно пнул в бок. От боли дыхание сбилось, но в голове сразу наступила ясность, и Степан увидел перед собой блестящие глаза Скинни.

- Где медведь? – хрипло спросил он.

- Слава всепобеждающей воли к жизни, дарованной Ша-Хи, - обрадовалась Скинни. – Ты был уже одной лапой в царстве Даура. Медведь – это его темный слуга? Он приходил за тобой?

- У меня такое ощущение, что он еще тут, - передернул плечами Степан.

- Тебе-то чего опасаться? Договорился бы со своим медведем, как с зубастой ару. Ты тогда в раздевалке говорил про ару, помнишь?

- Какая ару? А-а-а, я так подозреваю, что это местная акула. Говорил, помню. А что такое?

- Ты сказал, что можешь с ней договориться. Это правда?

- Это я так образно заявил. В том смысле, что как-нибудь с ней можно будет совладать. Может быть, не обязательно для этого нужна будет и сила.

- А ты хоть раз с ней встречался?

- Нет, - Степан покачал головой. – Но я примерно представляю, что это за рыба.

- Ничего ты не представляешь. Правильно Рени сказал – глупости ты говоришь.

- Может быть и глупости, - согласился Степан, - А почему тебя это так волнует? Ты переживаешь за мой моральный облик?

Скинни вытянула лапы к огоньку и зажмурилась от излучаемого от него тепла.

- Ару еще называют рыбой разлуки. Знаешь почему? У нашего народа существует легенда. Когда-то, давным-давно наш мир представлял собой два острова, близких, но разделенных глубоким проливом. На одном из островов жили паломи с белой шерсткой, а на другом – с черной. Они не могли встретиться друг с другом потому что в проливе жила свирепая ару. А победить ее не могли самые отважные паломи двух островов. Ты спросишь почему? Если бы ты хоть раз в жизни видел ару, то не стал бы задавать этот вопрос. Тем более, что это был самая большая ару – ару-си.

- Сдаюсь, - Степан сделал вид, что поднимает руки, - Уже раскаиваюсь в своих опрометчивых словах и начинаю боятся.

- То-то же. Но суть моего рассказа не в том, чтобы заставить тебя каяться и бояться. Дослушай до конца. Ару с легкостью разрывала легкие лодки, не говоря уж о смелых пловцах. Два народа были разлучены по прихоти какой-то рыбы! Но однажды, один парень сказал, что мы поступаем неправильно, ведь мы пытаемся убить рыбу, и она нам платит тем же. А он попробует договорится.

- Как я понимаю, ару вняла переговорам и народ паломи воссоединился. Честь и хвала мирному решению всех проблем.

- Ты опять не дослушал! - возмутилась Скинни, - Еще раз перебьешь и я не буду продолжать рассказывать, понятно? Мне продолжать?

- Гляди, какая строгая, - буркнул Степан, - Договаривай уж, раз начала…

- Так вот, пришел парень на берег - его, кстати, Тану звали - и стал звать рыбу. Та приплыла и долго слушала речь парня. Он рассказывал о едином народе, разлученным по воле Даура, о деградации его племени от кровосмешения, болезнях и смертях, жатву которых могло прервать воссоединение жителей островов. Когда уж он отчаялся увидеть от нее хоть какой знак, что его речь понятна, ару заговорила на языке паломи. «Что ты можешь отдать за то, чтобы я не мешала воссоединению ваших народов?» - спросила она его. «Я готов отдать свою руку,» - ответил тот, вытянув ее в сторону моря. И тотчас ару откусила ее. «Смотрите! - воскликнул Тану, - На что я готов был пойти, чтобы договориться с ару. Теперь мы сможем стать одним народом!» Но ару обманула Тану и всех паломи. Она снова бросалась на тех, кто осмеливался войти в воду. Тану очень разозлился. Он взял копье и сказал, что он попробует убедить ару другим способом. Целый день он бился с рыбой, но ни она, ни он не могли одолеть друг друга. Однако, ару уплыла и больше ее никто не видел. Понятно?

- Что понятно? Храбрец Тану, конечно. Но… что-то во мне заставляет сомневаться в этой легенде.

- Глупый! Конечно, легенда - это всегда приукрашенные события, а, порой, и не события вовсе. Но в ней есть определенный смысл. Смысл в этой легенде в том, что к твоим словам прислушаются, только если ты сам что-то из себя представляешь. Понятно?

- Или за твоей спиной стоят существенные силы, с которыми приходится считаться.

- Может быть. Но в данном случае рыбе пришлось считаться с Тану. Запомни - если ты никто, то и слушать тебя тоже не будет никто.

- К чему это?

- К твоим самонадеянным заявлениям. Чтобы ты лучше понял Рени и всех нас. А теперь давай работать - нам нужно спасать Лома.

- Все-таки ты к нему не равнодушна.

- Я имела в виду весь ушедший отряд. Что здесь непонятно – когда упоминают командира, то, конечно, имеют в виду и его личный состав. Потому что он один отвечает за них за всех.

- А все за одного. Где-то я уже это слышал. Понятно. Только ты уверена, что мы сможем помочь, а не останемся среди них тоже… дожидаться помощи?

На поверхности оказалось все не так страшно, как представлял себе Степан. Туча ушла, и темнота сменилась слепяще-ярким лучами Лаомы, напоминающими, что время дневного светила еще не вышло. Снег весело сверкал разноцветными искорками так, что приходилось прикрывать глаза. Стало ощутимей теплее, теперь мороз не рвал легкие, хотя и забывать о себе не давал.

Первым делом Степан и Скинни, после того, как выбрались из уютного убежища, откопали сани. От парня, правда было мало толку, но, зато паломи работала лапами, как землеройка.

- Чисто суслик, - улыбнулся Степан, глядя на вылетающий фонтаном снег и выглядывающий из шурфа кончик хвоста. Почему именно суслик пришел ему на ум, он объяснить не мог, зато теперь пытался вспомнить есть ли у этого забавного зверька хвост.

- Совсем плохой стал, - прошептал он, - Всю географию забыл… О-о-о, географию! – Степан закрыл лицо руками и горько усмехнулся, - Все, кажется, начинаю сходить с ума.

- Ты долго собираешься стоять, раскрыв рот? – перед ним стояла Скинни, вся белая от снега и протягивала лопату, - Хватит сачковать, держи инструмент.

Вдвоем дело пошло гораздо быстрее, тем более, что часть работы девушка уже сделала. Сани перевернули, снова пристегнули лопату и через несколько минут Степан уже тормозил перед мощным завалом, вставшем высокой стеной на их пути. В этом месте долина остро сужалась, образуя ущелье с высокими каменными стенами. Для прохода оставался лишь узкий коридор, который в данный момент был завален снегом, превышающем рост Степана в несколько раз.

- Дальше нам не пройти. Если караван и отряд Лома остался за этим завалом, то мы им уже не поможем.

- Откуда здесь столько снега? Его не могло быть раньше. Не скидывали же Менжуйцы груз с такой высоты?

- Может быть сошла снежная лавина, а удержало ее вот это ущелье?

- Тогда получается, что спецназ не переходил завал.

- Это, смотря в какое время сошла лавина.

- Предлагаю начать поиски в том месте, где стоим. Я чувствую, что отряд где-то рядом, - Скинни была упряма, а, может быть, просто не могла смириться с мыслью, что шансов у них практически нет.

Она с энтузиазмом принялась раскидывать снег. Степан с недоверием окинул фронт работ. Ущелье, к которому они вышли, было небольшим, но перед ним места было порядочно, это раз. А, во-вторых, смущал абсолютно гладкий рельеф под ногами, не выделяющийся ни холмиками, ни низинками. Судя по тому признаку, по которому он отыскал девушку, под здешним снегом никого быть не должно.

- Есть! – неожиданно завопила та, радостно дергая за конец белой куртки.

Удача повернулась к ней лицом. Само провидение направляло ее поиски, сразу же подсунув на пути одного из бойцов пропавшего отряда. Откопать и выволочь его на свет была задачка не из простых, но разве это было помехой для одухотворенных удачей спасателей?

Как понял Степан, паломи были гораздо более невосприимчивее к холоду, чем он сам. Им сильно в этом помогала природная «одежка» и, возможно, другой принцип терморегуляции, при котором они были «энергетическими вампирами», способобными забирать тепло, и с неохотой отдавать его наружу.

Найденный боец, как и в свое время Скинни, тоже лежал свернутым калачиком, превратившись в большой белый шар. Это помогло ему не закоченеть насмерть, но и только. Все силы без остатка ушли на поддержание температуры внутри тела, и ему оставалось только надеяться на то, что вовремя придет помощь, которая вызволит его из снежного плена.

Оставшихся у Степана брусочков топлива хватило лишь на то, чтобы хоть как-то запалить маленький костер. Зато потом в ход пошли разломанные сани и сухой паек. Костер получился не совсем и велик, но вполне достаточный для обогрева замороженного паломи.

- Сержант Милс, - представился отогревшийся спецназовец. - Я перед вами в долгу, ребята. Для нас снежные завалы не впервой, но этот был особенный, я такого холода в жизни не помню.

«Интересно, - думал Степан, разглядывая этого здоровяка, - Снежные барсы вообще замерзают? Впрочем, наверняка им хватает ума вовремя убраться с пути снежной бури».

- Ребята, вы мне должны помочь вызволить остальных, - сержант потер мощные лапы друг о друга, - Ориентируйтесь на дырочки в насте, мы их делаем специально, чтобы не задохнуться под снегом. Иногда даже можно заметить пар над ними, но это как повезет.

С Милсом дело пошло значительно быстрее. Если Скинни рыла как землеройка, то сержант работал, как траншеекопатель. Не успели девушка со Степаном освободить еще одного спецназовца, как все остальные уже были раскопаны и вытащены на поверхность. К сожалению, костер практически догорел, жадно спалив все, что могло гореть из подручных материалов. Единственным деревянным предметом оставалась лопата, но Степан заявил, что это инструмент, а жечь инструмент - это как лишать себя рук.

- Единственное, что мы можем, это спуститься за помощью. Нужны сани, да не одни, чтобы вывести твоих товарищей, - Степан показал рукой на окоченевших паломи. - Не катить же их до лагеря, как колобков?

- Если позволит погода, - Милс пропустил мимо ушей последние слова парня и кивнул на суетящиеся на небе облачка, - В горах все изменчиво и ситуация может поменяться в момент. Но есть и хорошая новость. Перед тем, как ударил снежный заряд, мы отыскали караван.

- Что-то я не вижу никакого каравана, - с подозрением сказала Скинни, - У вас могут быть галлюцинации, вызванные кислородным голоданием.

- Только не у меня, - Милс подошел к снежному завалу, удерживаемую узким ущельем и похлопал по нему широкой лапой, - Они немного не успели проскочить узкое горло, когда их накрыл спустившийся с вершины снег. Мы начали раскопки, но, к сожалению, сами оказались погребенными нагрянувшей бурей.

- И как нам это поможет?

- Мы раскопаем караван и уедем на санях, прихватив всех, кого откопали и откопаем.

- Это нереально, - Степан покачал головой, - Посмотрите на эту стену из снега. Представляете какой здесь объем? Быстрее будет дождаться… Метростроевцы, блин.

Договаривать он не стал, заметив, что Милс, а за ним и Скинни, начали вгрызаться в завал, пробивая в нем широкий туннель. В снеговой стене быстро возникло отверстие, в котором скрылись паломи. Степан вздохнул и пошел следом, отбрасывая лопатой выкинутый под ноги снег.

- Есть! - впереди показалась радостная Скинни. - Мы нашли первые сани.

- А сколько их всего?

- Обычно около десятка, - ответил за нее Милс. - Нужно выносить отсюда снег, иначе сани не вытолкаем.

- Как вы себе это представляете, откопать десять груженый саней? - ужаснулся Степан, - Тут только снег выносить до следующего дня звмучаемся!

- Но ты же нам поможешь? - девушка прильнула к Степану, заглядывая ему в глаза.

- Копать? - непонимающе произнес парень.

- Толкать! Ты же сможешь вытолкнуть караван?

- Я чего-то непонимаю? - Милс озадаченно почесал загривок. - Вас самих бы дотолкать до базы. Хотя… С санями-то у твоего парня неплохо получилось, - он недоверчиво посмотрел на Степана, - Вроде бы…

- Если сани будут откопаны и очищены от снега, и туннель не обрушится на нас во время расчистки… - Степан покачал головой, - Обещаю, что за мной дело не станет, сделаю, что в моих силах.

Милс, конечно, работал за десятерых, Скинни отставала, а на долю Степана пришлась работа по выталкиванию снега наружу. Если бы не лопата, то в раскопках он был бы полностью бесполезен. Да и с инструментом, несмотря на то, что набегался до синих кругов перед глазами, без помощи паломи все равно бы не справился.

К вечеру в завале образовалась гигантская нора, в глубине которой можно было насчитать десять скрепленных между собой саней, включая троих паломи из Менжу - погонщиков, которые и составляли полный состав каравана. Погонщики успели закрыться мешками, выгородив себе жизненное пространство, а после впали в состояние анабиозной спячки, замедлив обменные процессы организма.

- Нам до этих ребят далеко, - прокомментировал Милс, - У них такие навыки вырабатываются поколениями. - Силачами они не выглядят, правда, но для их профессии это ведь не главное?

Однако долгое пребывание в снегу не было полезно даже для них. Скинни пыталась растормошить менжуйцев, а, когда ничего не вышло, заявила, что их нужно немедленно доставить в лазарет.

- Десять груженых саней, килограмм по пятьсот каждые… - считал Степан, - А что в мешках? - громко спросил он.

- Вяленая рыба, как обычно, - подал голос Милс, - Если ничего не поменялось.

- Хорошо, допустим не пятьсот, а триста. Три тонны, если считать на все десять. Шанс, конечно, есть…

Стронуть караван с места у Степана не получилось. Причиной того могла быть элементарная усталость, или избыточный вес, недоступный для перемещения его энергией драйвера.

- Расцепляем сани! - пришла ему в голову идея, - А соберем их снова в караван на склоне. Дальше дорога пойдет под уклон и вот тогда у нас будут реальные шансы покатить его вниз.

Идея сработала на все сто. Степан взял на себя разрезание канатов, а потом легко выводил по отдельности каждые сани поджидающим снаружи Милсу и Скинии, которые занимались обратным процессом - связыванием их в один поезд и креплением к ним тел спецназовцев. Все делали очень быстро - оставаться в горах на ночь не жалел никто.

Общими усилиями толкнуть получившийся состав вниз по склону удалось, хотя и не без труда. Если при раскопках, Степан больше играл роль статиста, то сейчас все изменилось. Трехтонный караван тронулся только благодаря ему, но усилие, которое от него потребовалось, окончательно лишило его сил, и он рулил постепенно набирающим скорость караваном по инерции, больше надеясь на чудо, чем на свои силы.

Глава 10. Награда

Сколько не крепился Степан, пытаясь побороть наваливающуюся тяжелым комом усталость и отодвигая подступающую к глазам темноту, но, как только базовый лагерь показался в пределах видимости, в голове словно повернули рубильник, и он бессильно повис на удерживающих лямках, успев зажать окоченелыми руками тормозной рычаг.

Санный поезд ему удалось лишь притормозить. Ведущие сани хоть и начали замедлять движение, но, под напором сзади, их развернуло, и поволокло за теми, что вырвались вперед. Строй нарушился и, если бы не самоотверженные действия Скинни, которая, прыгая белкой по саням, последовательно активировала на них тормоза, катились бы сани кувырком, раскидывая по сторонам свой бесценный груз. Строй выровнялся, но все еще обладал большой инерцией, которую готов был скинуть на первые попавшиеся объекты.

Караул, что наблюдал за приближением каравана, кинулся с воплями врассыпную, освобождая дорогу сумасшедшему составу. Сани разнесли заготовленные дрова, сбили котел с приготовленной похлебкой и ворвались на внутреннюю территорию лагеря.

Начальник караула, обеспокоенный отсутствием каравана, вытребовал помощь и в это время, с другой стороны лагеря, на его территорию вползала замученная команда спасателей, волоча за собой тележку с медикаментами. Сзади их погонял лейтенант Конрад.

Лейтенант еще ничего не успел понять, как его подопечные с воплями бросились в разные стороны. Влетевший на территорию санный поезд задел караульный домик, закружился, сворачиваясь тугими кольцами, подобно гигантскому удаву, а когда соединительные веревки лопнули, сани пустились в самостоятельный полет, выискивая мечущиеся жертвы.

К счастью, скорость была потеряна, наконец стали работать тормоза и, по большому счету, все отделались испугом да набитыми в панике синиками и шишками.

Степан всего этого не видел, но чувствовал окружающую суету, чьи-то прикосновения и дерганные перемещения своего тела. «Не трогайте, я сама!» - слышал он издалека знакомый голос, а после этого стало убаюкивающее-спокойно и только предплечье кольнуло обжигающе больно, на мгновенье нарушив идиллию. Но это было так быстро, что в следующую секунду он уже сомневался в этом чувстве и только вензель на предплечье изменился, сообщая, что надпись, заявленная как «драйвер» поменяло категорию, добавив в нее свойство «тяжелый транспорт».

***

- Но как? – вышагивающий по кабинету полковник остановился и резко развернулся к лейтенанту Конраду, - Вы мне можете объяснить, как вы превратили спасательную операцию в операцию «спасайтесь, кто может» и главными ее жертвами стали сами спасатели? Не отвечайте, меня не интересуют ваши бесполезные оправдания, - остановил он собравшегося возразить лейтенанта.

Конрад не ожидал, что полковник начнет придираться к таким мелочам, ведь, в конце концов, караван был вызволен из снежного плена и доставлен в целости и сохранности. И, при этом, никто не пострадал. «Умение найти пятна даже на сверкающем лике Лаомы - это высокое искусство, присущее касте начальников», - думал лейтенант, во все глаза взирающий на Ирбина.

Полковник покрутил толстой шеей, а потом, дергая из стороны в сторону, ослабил узел черного галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Усы его торчали в стороны жесткими антеннами, а вставшая дыбом шерсть готова была стрелять электрическими искрами. Он достал курительную палочку, провел ее мимом носа, принюхиваясь и с сожалением положил на стол.

- Как получилось, что те, кто должен спасать, сами спасались изо всех сил, но это им и не совсем удалось, не правда ли? Я бы очень не хотел, чтобы меня спасали такие спасатели. Что вы молчите, как набравшая в рот воды рыба?

- Это не их вина, господин полковник!

- Ясно, что не их. Это вина прежде всего вас, как командира. Почему вы были в конце обоза? Вы должны были его возглавлять! И тогда вы могли бы правильно оценить обстановку. Заметьте, и сделали бы это первым! Потом спасатели выполняли бы ваши команды, а не трусливые причитания забившегося в их пятки бледного духа.

- Виноват, господин полковник, - послушно согласился Конрад. Кто такой бледный дух и почему он должен быть в пятках он не понял, но решил не переспрашивать, чтобы не давать полковнику лишнего повода для разноса.

- То-то же! А то герои, герои… Зазнались вы, флотские. Думаете, если повезло один раз, то так и будет всегда? Смотрите не обожгитесь, - Ирбин сменил тон на более миролюбивый, что означало смену императива. - Кстати о геройстве - вон, спецназ вас уже на руках хочет носить, - полковник кивнул на лежащую у него на столе бумагу рапорта. - От Менжу благодарность по радиосвязи пришла. Пока по радиосвязи… Думаю, и нам нельзя в стороне остаться, как считаете?

- Так точно, нельзя.

- Правильно считаете, в русле мыслей своего начальства. У вас неплохое будущее, лейтенант. Не успею обернуться, как вы уже будете стоять за моей спиной в должности заместителя. Вы должны понимать, что это будет зависеть не только от вас, но и от вашего подопечного. Кстати, как он?

- В порядке. Сильная усталость. Отоспится и будет в порядке.

- Мне бы кто дал отоспаться. Пусть привыкает. Когда усталость станет хронической, она перейдет в разряд привычек и больше не будет беспокоить. Верно я говорю?

- Так точно. Появится масса других проблем, по сравнению с которыми, она будет выглядеть просто легким недомоганием.

- Хм, я имел в виду немного другое… Вот что… Готовьте наградные листы на своих ребят. Организуем торжественное вручение «серебряных когтей» накануне нашего плана.

***

Погода в этот день не задалась. Сначала сгустились кучевые облака, образуя большую лохматую подушку над головой, а потом на иссохшую почву покрапал мелкий дождик, прибивая пыль. Вдалеке даже что-то пару раз сверкнуло, но громовые раскаты растворились по дороге, не нарушив шелестящей тишины, подаренной дождиком. К началу торжественной церемонии, он прекратился, затаившись во все еще закрывающих небо облаках. Для собравшиеся на плацу это было даже хорошо - дневная жара сделала бы пребывание на разогретом бетоне пыткой, а так можно было спокойно подышать свежим воздухом, вслушиваясь вполуха в сменяющих друг друга ораторов на установленной перед строем трибуне.

- За проявленные мужество и героизм…. - вешал с трибуны полный паломи с погонами полковника.

Его хорошо поставленная дикция все же была монотонна и усыпляла плохо отдохнувшего Степана. «Бла-бла-бла» - доносилось до него, отключившего восприятие торжественной речи. Он стоял вместе со Скинни и Милсом перед собранными на плацу частями военной базы, стараясь держаться прямо.

- Кто это? - подавив зевок, обратился он к Милсу.

- Кто? А-а-а, это полк… то есть полковник Ирбин, я хотел сказать.

- Ш-ш-ш, - одернула их Скинни, - На виду ведь стоите.

Действительно, хуже места, чем под трибуной, придумать было трудно. Куда тут было деваться от любопытных взглядов тех, кто стоял в шеренгах напротив? От нечего делать Степан заставил себя проявить интерес к собранному воинству.

На левом фланге стоял маленький оркестр, представленный трубачом и барабанщиком, далее по порядку стояли взводы разных родов войск. Первым следовал самый большой и дееспособный взвод спецназа капитана Лома, за ним шел спецназ морской - это был взвод пловцов лейтенанта Конрада, далее шли моряки боевого баркаса - единственного плавучего средства, оставшегося с лучших времен, а за ними обслуживающие части - водители, хозвзвод и штабные служащие.

Судя по контингенту, база была невелика. Это были крохи, оставленные королем, после придания городу вольного статуса. Вроде как и королевские силы присутствуют, но в таком количестве, чтобы город, если захочет стать не просто вольным, а независимым, не мог на них рассчитывать.

Оратор на трибуне сменился, сменился и характер речи. Она стала более плавной и благозвучной.

- Продовольствие является важной составляющей независимости нашего города и его главной проблемой. Путь, по которому оно доставляется для нас, можно без преувеличения назвать дорогой жизни. Трудной, опасной, но крайне необходимой. Потерять его - значит заставить умирать наш город от голода. Поэтому трудно переоценить подвиг наших бойцов, ведь это подвиг спасателей, не жалеющих себя ради спасения чужих жизней и пример мужества, достойный для подражания.

Мелодичный голос выдернул Степана из собственных мыслей и показался очень знакомым. Он слегка повернул голову, чтобы искоса бросить взгляд на его обладателя и обомлел - с высокой трибуны вещала Мерит. Та самая, с которой он познакомился в казино и потом провел вечер в ресторане. Степану даже показалось, что, заметив его движение, Мерит ему подмигнула. А, может быть, ей всего-навсего попала в глаз соринка?

- Кто это? - прошептал Степан, склонившись к Милсу.

- Кто? - не понял сначала тот, - А-а-а, так это же месс Мерит Бланк де Ла… Мэр, вообщем.

- Да тихо вы, - одернула их Скинни, - Ты хоть здесь язык попридержи, - укорила она Степана.

- … каждый награждается орденом «Серебряные когти»! - короткое слово вновь взял полковник.

Построенные подразделения разродились коротким громогласным «Мявк!», после чего командир базы собственноручно прикрепил на форменные куртки два скрещенных блестящих полумесяца, которые, по-видимому, и были той самой наградой.

***

- Куда же вы? - мягкий голос заставил Степана обернуться, - Как стали героем, так и сразу и нос кверху?

- И хвост пистолетом, - в тон ответил парень.

- Правда? - Мерит сделала вид, что собирается заглянуть Степану за спину, - Я пошутила.

- Я тоже. Кстати, спасибо за добрые слова в вашей речи, месс.

- Всегда пожалуйста. И можно менее официально. Что происходит с моими знакомыми, как только они узнают о моей должности? Я пройдусь с вами, если вы не возражаете.

- Отнюдь. Ваши знакомые робеют. Поэтому вы их и разыгрываете, пока они мало о вас знают?

- Признаться, мне очень приятно общаться с теми, кто видит во мне просто месс, а не бездушного мэра. Но лично вас я нисколько не разыгрывала. Когда это было? - Мерит сделала свои круглые глаза еще круглее, - В ресторане? Так я и не разыгрывала. В обычной жизни я нисколько не отличаюсь от простых паломи и, поверьте, побаловать себя деликатесами для меня будет последнее дело. Народ не поймет.

- И все-таки, мне кажется, что в вас пропадает прекрасный актёрский талант.

- В этом вы не оригинальны, - улыбнулась Мерит, - К слову, мой жених, майор Донован, тоже ставит мне это в упрек.

- О, месс бывает влюблена?

- Время от времени. У Донована все шансы стать моим пятым мужем.

- У вас пять мужей? - Степан от неожиданности даже остановился.

- Нет, пятым по очереди, - рассмеялась Мерит, - Я часто бываю влюблена, впрочем, как и большинство из нас. Или вас это удивляет?

- Пожалуй, нет, - Степан вспомнил об одном дальнем родственнике, который порвал отношения со своей если не шестой, то пятой женой. После третьей Степан их считать перестал.

- Ах, будь у Донована такой орден, я бы и раздумывать не стала. Кстати, насколько мне известно, Менжу высылает курьером свою награду - белую льдинку. Так что вы теперь станете не простой герой, а интернациональный.

- Спасибо им, конечно. Но тут в моей большой заслуги нет. Караванщиков в основном Милс и Скинни спасли.

- Не прибедняйтесь. Кто-то же рулил санным поездом? Даже по мнению менжуйцев это было безумием, а уж они-то толк в санях знают. Вы знаете, что появление вашего каравана в базовом лагере уже успело обрасти легендами? Скажу по секрету - местный спортивный клуб предлагает проводить ежегодные соревнования по спуску связанных между собой саней, повторяющих ваш путь. Только в отличие от вашего каравана - не груженых. Хотя… - Мерит пожала плечами, - Об этом еще идут споры.

- А в качестве награды - пусть выдают по мешку вяленой рыбы. Все это здорово. Но скажите честно - надолго ли хватит доставленного продовольствия? Для городка ведь это капля в море.

- Не скажите. Тем более, что Менжу впечатлилась битвой за жизнь ее граждан и хочет увеличить количество караванов. Так что нас сейчас больше начинает волнует проблема не доставки продуктов, а их хранения. Ледник все-таки далековат, да и температуру там не отрегулируешь - все промерзает. Не все продукты выдерживают такие условия хранения.

- Что вы скажите на то, чтобы построить морозильные камеры в том месте, где вам будет удобно?

- Вы серьезно? - Мерит остановилась и дернула Степана за рукав, - Если вы посланник темного Даура, то я, как мэр, готова отдать вам свою бессмертную душу прямо сейчас!

- Нет, что вы, не надо таких жертв. Не надо ничего отдавать. Кроме денег, разумеется. И то, не мне. Давайте бумагу, я напишу несколько строчек своим новым знакомым, а вы пошлите лояльных вам паломи… Только не армейцев! Чтобы доставить эту записку в одну деревню. Лучше, если сделаете это сами.

- Вы говорите загадками.

- Никаких загадок! В деревне скрываются два инженера, специалиста по криогенным установкам, которых преследует король. От них вы можете узнать много интересного про криогенное будущее у вас в королевстве. Помните, как вы увлеченно рассказывали о нем в ресторане? Обязательно познакомьтесь с другой точкой зрения от тех, кто непосредственно участвовал в его подготовке.

- Не понимаю…

- Они вам расскажут, как король придумал решить продовольственную проблему научным путем. Вот вы, например, тоже решаете эту проблему, но за счет увеличения продовольствия в городе, а король просто решил сократить количество едоков.

- Да что вы такое говорите!

- Это не я. Познакомьтесь со свидетелями, они вам расскажут все в красках. Кстати, за деньги и возможность вернуться на родину, они и соберут вам морозильник. Оборудование закупите через Криса... Помните того субъекта с синим лицом, что оплатил мое пребывание в больнице?

- Вашего брата?

- Да… близнеца. Он отсиживается там же. Скрывается от необоснованного обвинения в шпионаже.

- Неплохая у вас компания! - рассмеялась Мерит.- Впрочем, что я говорю - вы тот, кто сам недавно избежал суда! Ладно, не обижайтесь. Если они все полезны для города - обещаю, что будут под моей личной защитой.

Они некоторое время шли молча, а потом Мерит неожиданно спросила:

- Стэн, скажите мне правду, зачем вы здесь?

- Чтобы получить заслуженную награду.

- Нет, я не конкретно про это место. Я про наш мир. Что вы здесь пытаетесь найти для себя?

- Вы не поверите.

- Это разжигает мое любопытство!

- Хм… Давайте договоримся. Вы ходатайствуете о мне перед клубом Шимаха, а я рассказываю истинные причины моего здесь появления.

- Как неожиданно! Значит ли, что ваша история связана с игрой? К большому сожалению, насколько мне известно, в клуб можно попасть только по приглашению кого-то из участников, а я к таковым не отношусь.

- Не поверю, что у вас нет знакомых, у которых знакомые знакомых, или они сами не связаны с этим клубом.

- Хорошо, я попробую свести вас с одним из его возможных участников, но дальше уж сами - приглянетесь ему, значит будете в клубе, а нет… На нет и суда нет. Это единственное, что я могу для вас сделать. Устроит?

- Вполне. Обещаю - расскажу все без утайки. Только боюсь, что вы будете разочарованы.

- Заучит интригующе.

- Что ж, тогда договорились. Спасибо, что проводили, но мне пора - я вижу переминающихся в ожидании Скинни и Милса. Нам ведь надо успеть обмыть награды и, похоже, спать мне сегодня уж точно не придется.

Глава 11. Дендрон

Над морем дул легкий бриз, играя низкими облачками. Казалось, он согнал их со всего моря, чтобы похвастать своими способностями перед жителями побережья. Облакам это не нравилось. Они хмурились, их белоснежные лики темнели и готовы были разразиться мокрыми слезинками проливного дождя.

Лаома отдыхала, скрывшись из глаз за рваной завесой, и лишь изредка проглядывала в особо крупные прорехи, чтобы подмигнуть ярким светом и напомнить о том, что она еще не собирается покидать небосклон. Рассеянный свет отражался в синих водах залива, переливаясь на гребешках невысоких волн. Сами волны плескались на месте, дезориентированные ветром, не понимая куда им следовало бежать, отчего залив напоминал гигантскую чашу с похлебкой, настаивающуюся на медленном огне.

Однако, со стороны, вода не казалось теплой, наоборот, желание купаться куда-то улетучивалось, стоило подойти к ней поближе и вдохнуть настоянный на брызгах настойчивый ветерок. Степан поежился, но все-таки встал на высокий камень и перепрыгнул на следующий, чтобы оказаться поближе к морю. Вода плескалась у самых ног, забрасывая на камень белую пену, которая снова оборачивалась водой и стекала тонкими ручейками обратно.

- Господин Стэн!

Степан неловко обернулся, чуть не поскользнувшись на мокром камне. Сбоку восседала его старая знакомая - Мот. В этот раз она была в сером костюме и сливалась с одним из бесчисленных округлых камней, разбросанных по побережью. Встреча отозвалась в нем приятным чувством, вернув в прошлое, которое уже стало затираться новыми впечатлениями, как ужасно далекое событие. А ведь на самом деле с того момента прошло не так уж и много времени.

- Привет! Рад, что ты меня не забыла.

- И я. Вы… Ты снова хочешь купаться?

- Не хочу. Но придется.

- Ты так быстро ушел, что мы даже не успели попрощаться и поблагодарить. Знаешь, теперь наше кафе знаменито и ты всегда желанный гость в нем. А еще, я хочу сделать для тебя сюрприз… Ой - ушки Мот встали торчком и даже повернулись в сторону едва различимых звуков, - Тебя, кажется зовут.

Степан повернулся в сторону пирса. Скинни, заметив внимание парня, призывно помахала ему рукой, а потом пантомимой объяснила почему он должен поторопиться.

- Какая она забавная, - рассмеялась Мот, - Беги скорее, я за тебя переживаю.

- А как же сюрприз?

- А ты приходи к нам в гости. Обещаю, тебя ждет много сюрпризов!

«Хорошая примета, - думал Степан, пока торопился к пирсу, - Если ждут, значит шансы на возвращение у меня есть.»

Бетонная площадка, упирающаяся в море, смотрелась неприглядно. Бетон раскрошился так, что местами проглядывала ржавая сетка, норовя зацепиться за ногу разломанными краями. Кое-где зеленели островки, заросшие мхом, а со стороны берега протягивали свои сучковатые корни кустарники, пытаясь разведать пригодность новой почвы, чтобы на ней закрепиться. Рыжие рельсы тянулись от края пирса до старых ворот ангара. Рядом с ними скучал покосившийся портовый кран. Остро пахло сохнущими на бетонных боках водорослями.

Сейчас море бессильно плескалось у самой бетонной кромки, но, очевидно, так бывало не всегда, и в непогоду оно безраздельно властвовало на всем чужеродном пространстве, посмевшем вторгнуться на его территорию.

- Отлично, - майор Донован, начальник службы артвооружения, удовлетворенно покивал головой, - На такой волне след торпеды будет практически не заметен.

- Может и запустим ее прямо от причала? - пошутил Степан с грустным видом: лезть в воду совсем не хотелось.

- Ты что матрос, кислого молока оппился? - не понял шутки майор, - Во-первых, она не пройдет столько, а во-вторых, как она преодолеет сеть? Ну и алорийцы не дураки, если долго пузырить перед ними, то, в конце концов, сообразят, что дело нечисто. Или ты другого мнения?

- Шутит он, - с мрачным видом произнес Рени, - Веселый он у нас и разговорчивый. С ару договорится может, например.

- Да? - Донован с подозрением покосился на Степана.

- Придумывает он, - улыбнулся тот.

- Балбесы… - Донован покачал головой и собрался уйти, как уткнулся в грудь лейтенанта Конрада, - Распустилась твоя команда, лейтенант, - пожаловался он, не глядя ему в глаза.

- Шутка у идущего на смерть - это последняя курительная палочка приговоренного к казни. Простите солдату последний грех, майор.

Донован махнул лапой и пошел в сторону ангара. Пара матросов перед его воротами бесконца смазывали лебедку и, поминая черного Даура, пытались ее запустить. Обозленный майор отвел душу, в паре крепких выражений объяснив, как она должна работать. Матросы в доказательство своей беспомощности, крутанули ручку… лебедка скрипнула шестеренками и сделала пару оборотов. Матросы покрутили в обратном направлении, и она снова откликнулась движением шестеренок. Майор удовлетворенно хмыкнул и скрылся за воротами ангара, оставив матросов в недоумении.

С пирса за этой ситуацией наблюдала вся группа боевых пловцов. Но она ни у кого не вызвала даже тени улыбки. Нервное напряжение породило что-то вроде рассеянности, когда мозг не обрабатывает информацию от органов чувств, а витает мыслями уже в другом месте.

Эта напряженность легко читалась на лице Степана, а что выражали глазастые мордочки паломи было непонятно, зато их хвосты явно не находили себе место и непрерывно беспокойно метались из стороны в сторону.

- Подходите поближе, - лейтенант Конрад окликнул свою группу.

Перед лейтенантом были разложены в ряд дыхательные аппараты – металлические баллоны со сжатым воздухом, которые здесь называли «дыхалка». На каждом лежала маска, свернутый гидрокостюм и ласты.

- Объясняю ситуацию. Несмотря на успех команды капитана Ло… э-э-э... капитана спецназа, в которой также довелось поучаствовать двоим нашим бойцам, поставки продовольствия в город оказались под угрозой. Заваленный перевал блокирован на неопределённое время и движение караванов прервано. В связи с этим, командованием базы поручило нам проведение особой операции. Не скрою, опасной операции. Действовать в ней придется только нам и помощи ждать будет не от кого. Поэтому слушайте внимательно, от действий каждого будет зависеть успех всей группы.

- Неужели всей? А я думал один Стэн управиться… - начал было Рени, но запнулся под тяжелым взглядом лейтенанта.

- Повторяю, всей группы, - с нажимом произнес лейтенант. - Если кто-то желает ее покинуть, испугавшись задания, пусть это сделает прямо сейчас. Но, если уж останется, то должен понимать, что идти придется до победного конца. Весьма может быть, у кого-то это будет и конец его жизни. Кому что не понятно? - Конрад вперил взгляд в Рени.

- А что за операция? - насупился тот.

- Вот так и надо было говорить, а не пытаться подставить своего товарища… Операция по урегулированию отношений с государством Алория, - лейтенант торжествующе обвел взглядом группу, ожидания эмоционального всплеска. Даже отрицательного. Но все молчали.

- Что ж, - вздохнул он и продолжил, - Кодовое название операции - «Садовник». Задача - удар по крейсеру Алории «Дендрон», в данный момент перекрывшему вход в бухту. Наш боевой инструмент – торпеда. Вы будете делать то, чему вас учили, что неоднократно отрабатывали на тренировках. Действовать придется двумя группами. В одной группе – матрос второй статьи Стэн, а во второй – все остальные. Задача многочисленной группы – подвести торпеду как можно ближе к выходу из залива и передать ее другой группе. Задача Стэна – провести полученное оружие через сеть, вывести торпеду на линию атаки и активировать. После этого он приступает к возвращению в залив. Первая группа, заслышав взрыв, но никак не раньше, выводит спущенный на воду баркас, забирает его на борт и благополучно возвращается к пирсу. Все понятно? Вопросы есть?

- А где торпеда? – подал голос Рени.

- Рыбка уже в море. Надеюсь, алорийцы не засекли наши приготовления и не догадываются, что их ждет. Поэтому мы и не спускаем заранее баркас на воду, чтобы не привлекать внимание команды крейсера. Надеяться на то, что наблюдение за бухтой они не ведут - опрометчиво. Еще вопросы?

Степан непроизвольно бросил взгляд в сторону выхода из залива, как будто хотел убедиться, что алорийцы рассматривают в бинокли то, что сейчас происходит на пирсе. Естественно, он ничего не увидел. Крейсер дремал, укрытый дымкой утреннего тумана, проступая сквозь нее черными колючими мачтами и мрачными очертаниями надстроек. Отсюда он казался фантастическим инопланетным существом, затаившимся во мгле.

- Куда надо целиться? Я имею в виду торпедой… – в наступившей тишине хрипло произнес Степан и все с удивлением посмотрели на него. Скинни покачала головой, но ничего не сказала, Рени поджал губы и сделал вид, что закатывает глаза.

- Куда? – удивился и Конрад, но сразу же, не задумываясь, ответил, - Меть в центр, не промахнешься. Все, вопросов довольно! Группы – экипироваться и в воду! Ты, - он кивнул Степану, - поплывешь с первой группой налегке, понял? Пока они буксируют торпеду, твоя задача – беречь силы.

Вода показалась Степану теплее воздуха. Может быть, так оно и было на самом деле – море хранило тепло прошедшего дня, а воздух к утру подостыл, выстуженный мрачным Дауром. Не зря же над поверхностью витала дымка водяных испарений? И все-таки Степан поежился, больше по привычке или от осознания будущих ощущений, которые дарует долгое пребывание в воде. На паломи вообще было жалко смотреть – теплая природная шубка хороша была на воздухе, в тех же горах Степан давно бы околел, если бы он провел под снегом столько же времени, сколько горные стрелки Лома. Но здесь, когда холод глубины очень близок к самому телу, все было иначе и от кошаков требовалось немалое мужество заставить себя войти в воду.

Тем не менее, за работу команда взялась споро. Сказались частые тренировки и осознание значимости выполняемой работы. На первых порах Степан еле успевал за буксировщиками. Их ласты так быстро мелькали перед его носом, что он предпочел держаться чуть поодаль, чтобы не быть «затоптанным» превратившимися в водоплавающих паломи. Но, довольно скоро, темп начал быстро падать, и ему показалась правильной мысль уцепиться за железный хвостовик, а потом Степан уже просто тащил торпедой держащихся за нее пловцов. Наконец они вовсе отвалились и покачали лапами, показывая, что дальше он будет продолжать движение один. Им еще предстоял обратный путь, и Степан очень надеялся, что его помощь пришлась кстати, сохранив им достаточно сил для беспроблемного возвращения к пирсу. Он оглянулся, чтобы проводить взглядом уплывающую группу. В глубокой синеве еще было можно было различить, как, поддерживая друг друга, паломи тяжело, но спокойно и размеренно, шевелили ластами, постепенно скрываясь за толщей воды.

Залив был неглубокий. Метров пять, - прикинул на глаз Степан, хотя мог и ошибаться. Под водой размеры и дистанции искажались, вода действовала как гигантская линза, обманывая неопытных ныряльщиков. Для них истинные размеры проявлялись только когда они оказывались рядом с объектом или пытались достать до дна, доверившись обманутому глазомеру.

Однако свет Лаомы проникал сквозь толщу воды, озаряя светом колыхающиеся на дне водоросли, не спешно передвигающихся мелких крабиков, вальяжных морских звезд и суетливых рыбок, деловито снующих между ними. Радующий глаз идеальный мир на мгновение увлек Степана, породив тоскливые мысли о том, что нет причин ни для каких войн, когда рядом есть такая красота, которую можно разделить со всеми. Внезапно притаившийся в песке хищник сделал стремительный выпад, и от ближайшей рыбки остались лишь медленно оседающие на дно хвост и голова, за которые кинулись в драку крабы. Каждый стремился урвать свой кусок, а те, которые были побольше, наоборот, старались отогнать от добычи тех, кто поменьше. В свалке кому-то оторвали клешню, и она одиноко поплыла в сторону, подхваченная слабым придонным течением.

Реальность мира отрезвила Степана, заставив вспомнить о своей цели. Тяжело вздохнув, он сверился с компасом, проверил чехол с кусачками и толкнул железную сигару в сторону выхода из залива.

Ориентироваться под водой было тяжело. Степан уже было подумал, что компас его обманывает, ведь такое бывает, если где-то рядом магнитная аномалия, а паломи вряд ли задавались этим вопросом – выход из залива всегда был перед глазами, и их лодки вряд ли сверялись с компасом во время движения. Очень хотелось надеяться, что Конрад загодя проверил работу этого нехитрого устройства.

Все время хотелось увеличить скорость, чтобы побыстрей достичь цели и развеять сомнения. Останавливало лишь опасение, что перед сетью не удастся остановиться и прервется не только его задание, но и миссия в целом. Как ему придется себя вести, перезагрузись он снова в этом мире, не хотелось даже и думать.

И все-таки сеть он увидел неожиданно, только когда был уже прямо перед ней. Дернув торпеду на себя, Степан оказался под ней, все еще ощущая, что тяжелая металлическая болванка медленно ползет в сторону переплетенных металлических прутьев. Ласты заработали со бешенной скоростью и ее тупой нос сначала замер, едва коснувшись железа, а потом нехотя отполз назад.

Степан остановился, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая бешено стучащее сердце. Захотелось вынырнуть на поверхность, сорвать маску и вдохнуть полной грудью свежий морской воздух… Примерно через минуту он пришел в себя. Если бы он не был под водой, то вытер бы со лба пот.

Сетка оказалась мелкоячеестой и, хотя и выглядела тонковато, но была сделана из прочного металла. В чем Степану пришлось убедиться, попробовав перекусить ее выданными кусачками. Мало того, что в воде металл скользил, словно намазанный жиром, так еще и инструмент норовил выскользнуть из руки при малейшей попытке нажать на него.

В конце концов пара прутиков лопнула, сжалившись над мучениями парня, а, может быть, от смеха, когда наблюдала его возню. В любом случае это лишь доказывало, что проделать дыру на том запасе кислорода, что остался в баллоне за его спиной, никак не получится. Это на суше было просто кусать проволоку, а в воде реалии оказались совсем другие, о чем никто не задумывался. «Или не успел задуматься», - Степан вспомнил рассказы про не вернувшиеся предыдущие группы. Ему сразу стало холодно и как-то не по себе. Вися на сетке, он показался себе мухой на паутине.

- Главное – не волноваться, - успокоил себя Степан, взглянув на датчик давления воздуха, - Время еще есть. Спокойно все успею.

Но на самом деле, его руки делали все наоборот. Степан отдавал себе отчет в своих действиях, но с упорством продолжал суетиться. Где-то на подсознании он убеждал себя, что манометр может быть неточен, а механизм регулировки давления при потере больше половины воздуха вообще перестанет работать, но, если честно, его больше пугало безмолвное одиночество и страх темной бездны, начинающейся сразу за сеткой. Ему казалось, что кто-то незримый смотрит на него оттуда холодным немигающим взглядом.

В суете он сделал неловкое движение и инструмент выскочил из мокрых рук.

- Проклятье, - только и успел выговорить Степан, провожая исчезающие в глубине кусачки.

Он потряс сетку в охватившей его бессильной ярости и даже пнул ее ногой. Но, чуда не произошло, она по-прежнему стояла незыблемой стеной, преграждая выход из залива.

- Стоп! - чуть не закричал Степан во весь голос, вспомнив слова Криса. - Что он говорил про средние пальцы?

Парень покрутит рукой перед глазами, но видимых отличий конкретно этих пальцев от каких-либо других не нашел. «Тоже мне, человек-ножницы», - хмыкнул он и зажал между ними стенку одной из ячеек. Соединить пальцы удалось без особого труда, ему даже показалось, что он слышит звук щелчка. Проволока была перекушена.

Степан еще раз посмотрел на пальцы и снова не обнаружил никаких отличительных особенностей. «Главное - работает», - решил он и за минуту вырезал в сети такое отверстие, что в него могла пролезть не только торпеда, но и он сам, сидя на ней верхом. Как художник, он полюбовался своим творением, а потом прорезал выступ в сети до самого верха. Это было совершенно ни к чему, просто нашел выход адреналин от радости победы.

Вода на выходе из залива потемнела. Дно уходило резко вниз, теряясь в сумраке глубины. Лучи Лаомы уже не достигали его, отчего казалось, что под Степаном разверзлась бездна. Но пугаться у него просто не было времени.

Всплыв на поверхность, он чуть не уткнулся носом в покачивающийся на волнах крейсер Алории. На самом деле корабль был не так, чтобы и близко, просто из воды он смотрелся гигантом, нависшим над бьющимися об него волнами.

Сделав заметку на компасе, Степан вернулся к торпеде, выставил ее по азимуту и активировал двигатель. Два сооснах винта в ее хвостовике начали раскручиваться, увеличивая обороты. Стальная сигара задрожала и, окутавшись воздушными пузырьками, стала набирать разбег.

- Теперь уже от меня ничего не зависит, - Степан несколько секунд повисел на месте, провожая взглядом удаляющийся клубок пузырьков, и повернул в сторону вырезанной прорехи.

Тяжелый глухой звук ударил его по ушам, когда от сетки отделяло уже приличное расстояние. От неожиданности он выпустил загубник, вода хлынула в рот, и ему пришлось выскочить на поверхность, отчаянно откашливая из легких воду. Несколько секунд он не соображал ничего, а только пытался унять надсадный кашель, выворачивающий его наизнанку. Когда легкие немного успокоились и не пытались выпрыгнуть через горло, Степан стал вертеть головой, чтобы понять обстановку.

Алорийский крейсер опасно накренился на борт и было видно, как с его борта матросы прыгали в прямо в море. Среди выглядывающих из воды голов была видна всего лишь пара плотиков. Большинство держалось за какие-то обломки, среди них яркими пятнами выделялись воротники спасательных жилетов.

Радости от этого Степан не испытывал, скорее удовлетворение выполненной работой. В конце концов, именно на нее он и подписывался! Повернув в сторону причала, ему стал понятен источник мерного стука в ушах. Это тарахтел двигатель баркаса, спешащего в клубах белого дыма ему на помощь. Как ни странно, но выбраться без металлической болванки, которую он буксировал к выходу из залива, было затруднительно. Проще было просто барахтаться на месте и поджидать комфортную лодку.

Как оказалось, баркас оказался не комфортабельной лодкой, а приличных размеров кораблем, приводимым в движение паровым двигателем. Скорость хода его был так себе, зато вместительностью он обладал изрядной. Закрадывалось даже подозрение, что это было бывшее рыболовецкое судно, реквизированное за невостребованностью в сложившихся обстоятельствах.

Борт баркаса надвинулся просоленной деревянной стеной, заслонив лучи Лаоми. На мгновенье Степан даже испугался, что ему придется остаться в море – до кромки борта ему было никак не дотянуться.

- Эй, герой! – над бортом показалась голова Скинни, - Держи конец!

Толстый канат, перекинутый через нависающий блок, прошелестел и плюхнулся в воду, едва не задев Степана.

- Чего рот раскрыл? Цепляйся! – напутствовала его вся та же голова.

- Для героя могли бы что-нибудь и покомфортнее придумать, - крикнул он в ответ, примериваясь к жесткой пеньке. На его счастье, канат был старенький и изрядно потертый, что благотворно сказалось на непривычной к нагрузкам коже рук. Паломи, по-видимому, цеплялись когтями и такой проблемы, как ободрать руки, у них просто не существовало.

- Не царь, поди, чтобы кресло тебе подавать, - буркнул Рени, вытягивая канат.

За его спиной видно было уцепившихся в веревку Лорана и Скинни. Риган и Дэн угадывались за большим круглым колесом руля. Похоже, что на баркасе сохранились атрибуты его прежней ипостаси в виде рыболовного судна. И блок использовался раньше для подъема сетей, которые, кстати, так и остались лежать свернутыми в рулоны под обоими бортами.

Когда Степан достиг верха, держатель блока повернулся на девяносто градусов и парень сразу оказался на борту баркаса.

- Отличная работа! - хлопнул Рени его по спине, - Полный вперед, руль на борт! - крикнул он в сторону рулевого.

- Стоп! - громко и твердо возразил Степан.

Глава 12. Мазай

Степан заявил протест так твердо и решительно, что рулевой предпочел не торопиться выполнять приказ капитана.

- Не понял, - набычился Рени, - С тобой все в порядке, матрос второй статьи?

- В чем дело? - высунулся из-за штурвала Риган, посмотрев при этом на Скинни, но та в ответ только пожала плечами.

- Мы не должны бросать алорийцев в беде!

- Вот еще! Берег рядом. Сами доплывут.

- По-твоему это нормально - сначала скинуть команду крейсера в море, а потом предложить ей свою помощь? А сколько они нас голодом морили? Тебе это, конечно, не известно. Вот за это им и расплата!

- Скинни, нельзя побеждать зло еще большим злом.

- Почему же?

- Потому что, при этом зло не умирает, а возрождается с новой силой, ведь его источником теперь будешь ты сам. У нас есть легенда о непобедимом драконе, олицетворяющим зло. А непобедим он потому, что всяк его убивший становится драконом сам.

- А ты что предлагаешь, с алорийцами договориться? - усмехнулся Рени, - Вытащить из воды и предложить им мировую?

- Просто сделать в этом направлении шаг. Так же, как в легенде о Тану. Скинни, помнишь ты мне ее рассказывала в горах и сказала, что вести переговоры может лишь тот, кто чего-то стоит? А наш удар по крейсеру? Разве это не приличная заявка на разговор на равных?

- Не очень, - усомнился Рени. - Драка не самое хорошее начало примирения.

- А по-моему вполне себе, - вмешался молчавший до сих пор Лоран, - Вспомни, Рени, мириться лучше всего после того, как надаешь как следует друг другу по морде.

- И вообще… - Степан запнулся. Он хотел сказать о добродетели, морали, о человечности, наконец. Но вовремя остановился. «Какая человечность? – обругал он себя, - Может быть паломистость? Но есть ли такой термин и что он для них значит?» Озадаченный этими мыслями, он по инерции изобразил неопределенное движение рукой.

- Что вообще?

Степан огляделся. На него с ожиданием во взгляде смотрел весь небольшой экипаж баркаса. Рени хмурился и по нему было видно, что он готов принять в штыки любые слова. С недоумением смотрела Скинни, не понимая, что он может сказать. Во взглядах Лорана, Ригана и Дэна больше читалось любопытство. Им было по душе, что Степан мыслил смело и говорил то, что думает.

- Вообще надо приступать ко второму этапу операции.

- Какому такому второму этапу? – не поняла Скинни. – Нам ничего о нем не говорили.

- Второй этап операции носит название «Мазай», - не моргнув глазом заявил Степан, - Цель – сдвинуть отношения между народами Ройны и Алории в сторону мира. Мы доказали, что угрозы Алории нам не страшны и первые протягиваем ей руку дружбы. А всем не говорили, потому что не было уверенности в успешном окончании этапа первого, понятно?

- Все равно, что-то я не слышала такого названия, - уперлась девушка. – Как ты сказал?

- Какая разница как, - медленно проговорил Рени, словно рассуждая вслух. – Главное не название, а смысл, и он в этом есть. И, мне кажется, я слышал уже это название, когда был в штабе.

- Да чего думать-то, - встрял Лоран. – Места на всех хватит. Что мы – звери какие, а?

- Ну-у-у не знаю, - растерялась Скинни, - Рени тут капитан, ему и решать. А как же сеть, которая перегораживает залив?

- Я ее перерезал до самого верха, - успокоил Степан.

- Вот видишь, он все предусмотрел заранее. А почему? Потому что готовился ко второму этапу. Еще у кого сомнения есть? Нет? Тогда, полный вперед!

Баркас выбросил из трубы сноп искр, затарахтел с удвоенной силой и медленно начал набирать ход, целясь в брешь перегораживающей залив сетки. Степан встал на самый нос лодки, выискивая приметы прорезанного им прохода. Вглядевшись вдаль, он невольно попытался оценить размер постигшего алорийцев бедствия.

Крейсер к этому времени затонул, оставив на поверхности два спасательных плота и множество паломи, барахтающихся в воде. На некоторых ярко краснели спасательные жилеты, но большинство было без них. Покачав головой на такую безалаберность крейсерских, Степан чуть не пропустил внезапно появившиеся поплавки сети и большой разрыв в ней, разъехавшийся в воде словно застёжка на раскрытой молнии.

- Левее прими! - закричал он, стараясь направить баркас в этот разрыв. - Так держать, молодец!

- Тихий ход! – скомандовал Рене.

Впереди виднелись головы плавающих в воде паломи. Пара плотиков плавала чуть в стороне, а за них и за плавающие деревянные обломки держались оставшиеся в воде десятки моряков. Баркас медленно приближался, а когда до них оставалось не больше сотни метров, Рени выкрикнул:

- Стоп машина!

По инерции лодка еще продвинулась и замерла рядом с плотами, покачиваясь на небольших волнах.

- Мы по канату их будем до вечера на борт закидывать, - вздохнул Лоран, разворачивая блок в сторону моря.

- Может быть закинем сеть? – Скинни пнула ногой рулон под бортом.

- Как ты собираешься ее поднять? Надорвешься вытягивать! Раньше лебедка была, а теперь она где? На причале крутится.

- Просто свесить сеть с борта нельзя? – Степан потрогал нитяные ячейки. – На когтях забраться проблем никаких не будет. Что вы так смотрите все? Я что-то не то сказал?

- Сети за борт! - первым очнулся Рени, - Всем приготовиться к приему алорийцев. Собирайте всех на корме, - он толкнул парня в плечо, - Отличная идея, матрос!

Идея оказалась даже гораздо удачнее, чем предполагал Рени. Мокрые паломи лезли на палубу со скоростью пиратов, берущих зазевавшуюся каравеллу на абордаж. Но анархии и беспорядка не наблюдалось. Они спокойно размещались в указанном месте на корме, не доставляя хлопот Рени и его команде. Баркас постепенно заполнялся алорийцами, когда воздух разорвал крик: «Ару!»

Степан никогда не слышал такого скорбного протяжного воя. Спасенные заметались по палубе, относительный порядок куда-то улетучился - паломи превратились в стадо, завывающее на одной высокой ноте. Те, кто был за бортом, лихорадочно кинулись в сторону плотиков и баркаса, стараясь выбраться как можно скорее из воды.

Степан схватил за воротник ближашего моряка, в испуге запутавшегося в сетке, и скинул на палубу. Следом уже появилась голова следующего, а снизу его подпирали все новые паломи. Парень протянул руку, предлагая им помощь и бросил взгляд на море. Длинный плавник скользил над водой, игрючи рассекая волны. На мгновенье из воды показалась черная лоснящаяся спина, демонстрируя мощное стремительное тело.

Ару больше напоминала касатку, нежели акулу. По крайней мере, по размеру. Она прекрасно чувствовала свою силу и не торопилась. Описав дугу вокруг потенциальных жертв, ару как бы очерчивала круг своих интересов, кормовой базы, в которую обратились пребывающие в воде паломи с момента ее появления. Сейчас они инстинктивно в страхе сбивались в единую кучу, не подозревая, что этого от них и добивается хищник. Но и на плотиках никто не чувствовал себя в безопасности. Как оказалось, не зря. Ару на мгновенье нырнула, отчего общий вой еще больше усилился, а потом появившаяся из воды зубастая морда вцепилась в невысокий борт плавсредства, дергая его из стороны в сторону. Яростно работающий хвост вспенил за ее спиной пенный бурун. Паломи сыпались с плотика в воду как перезревший горох из стручков. Наконец, ару отпустила измочаленное дерево и снова скрылась в глубокой воде.

Легкость, с которой она расправилась с плотиком, свидетельствовала о чудовищной силе рыбы и об отсутствии каких-либо шансов у паломи. «Как же это так? Что я могу сделать?» - Степан поискал глазами предмет, который бы позволил противостоять хищнику. Что именно, он не знал и сам. Судя о мощи ару, в качестве такового могла выступить разве что пушка.

Но перед глазами постоянно мельтешили растерянные алорийцы. Одни беспорядочно бегали с места на место, причитая об избавлении от напасти, другие просто сидели на палубе, качая головами с поникшими ушами. Разглядеть что-либо в наступившем хаосе было проблематично. Степан почти отчаялся, когда опустив глаза, натолкнулся взглядом на багор, пристегнутый ремнями к внутренней части борта. Судя по растрескавшимся черенку и облезшей красной краске, этот предмет появился на свет, когда баркаса не было и в помине.

Руки сами потянулись к рассохшемуся дереву, дергая за прижимающие к борту ремни. Степан словно наблюдал за собой со стороны: движения рук ему казались чужими, да и жили они, казалось, своей жизнью. Разум протестовал, крича в уши, что убить хищника, размером с касатку у него шансов нет. Это прирожденная машина убийства, да еще в привычной для себя среде.

Но что-то делать было надо! Вот руки и суетились сами по себе, а разум, наблюдающий за ними, готов был сам оставить бренное тело, рванув из него на волю.

- Что ты задумал? - голос за спиной заставил парня обернуться. Перед ним стоял Рени, а его большие глаза в этот момент походили на два чайных блюдца.

Степан хотел сказать, что «ничего особенного», но подумал, что это будет выглядеть глупо, а лучше обратить все в шутку.

- Вот, собрался на переговоры с ару, - прохрипел он, поражаясь наглости и глупости своих слов. Вдобавок Степан хотел улыбнуться, чтобы подтвердить свою шутку, но одеревеневшие мышцы лица выдали такую гримасу, что Рени отшатнулся, а шерсть у него на загривке стала дыбом.

Степан подергал древко, чтобы показать, что оно прочно пристегнуто закисшими ремнями к борту. Тогда можно было бы сослаться на форс-мажор: дескать я бы и рад, но видишь, ничего не получается. Однако старые ремни подвели, а, может быть, руки Степана все-таки сумели выполнить кое-какую предварительную работу, и они лопнули, отдав багор в его полное распоряжение.

Секунду он тупо рассматривал такой «подарок» судьбы, а потом пробормотал где он видел ару, Рени с остальными паломи и баркас впридачу, причем весь его рассказ вместился в пару слов. Потом махнул рукой и выпрыгнул за борт.

Вода обдала лицо неприятным холодом. Только нырнув, Степан понял, как ему не хотелось возвращаться в нее обратно. Не успевшие как следует высохнуть волосы опять намокли, открытые участки тела снова стали просаливаться в морской воде. Неудачный вдох позволил попасть брызгам в легкие и, вынырнув на поверхность, он зашелся неприятным кашлем. Глаза щипало от сырости и соли, а сверху, вдобавок, свалился небольшой предмет, больно ударив по голове.

- Лови маску! – раздался запоздавший крик Рени.

- И на том спасибо, - выдавил из себя Степан, затаив дыхание перед новым приступом кашля.

Движением одной руки он зацепил на затылке резинку и надвинул маску на лицо. Ее края плотно прижались к коже, перекрыв доступ воздуха. Натертые места над бровями и под носом жалобно отозвались на это насилие, заставив поморщиться от неприятного чувства.

Степан огляделся. Вокруг барахтались паломи, производя неимоверный плеск всеми четырьмя лапами. Сбитые в круг, они мешались друг другу, беспорядочно толкались и завывали от страха.

Ару появилась неожиданно. Внезапно самый центр взорвался водяным столбом, накрыв волной тех, кто был поближе и подбросив пару несчастных, оказавшихся на его острие, высоко в воздух. Подхваченным пастью хищницы, упасть обратно им было уже не суждено. Ару еще с полсекунды постояла на кончике хвоста, вытянувшись во весь свой гигантский рост, как будто красуясь своей мощью и стремительной формой, а потом с шумом рухнула обратно, прямо на визжащих паломи.

Такая рыба должна была не просто пугать, а вселять ужас на любого, кто оказался рядом с ней в море. Даже окраска ее была не защитная, позволяющаяся незаметно подкрадываться к жертве, а вызывающе яркая, предупреждающая о приближении неминуемой смерти. Широкая красная полоса на спине переходила в белые бока красивыми завитушками, напоминающими греческий орнамент.

Волна от упавшей в воду ару не причинила Степану вреда, но толкнула на него близко плавающего паломи. Тот в отчаянии попытался вцепиться когтями в его плечи, но парень благоразумно ушел под воду, вынудив паникера плыть дальше.

Вид ару подействовал на Степана подобно оплеухе, заставив подобраться, стать жестче. Ничего похожего на страх он не испытывал, в голове крутился только холодный расчет. Такую рыбу надо было бить сразу и насмерть. Но, только увидев ее воочию, он смог представить, как это сделает. Сердце было ее самым уязвимым местом! Это почему-то было для него очевидно, как и то место, через которое можно было до него достучаться.

Степан глотнул воздуха и снова погрузился в море. Багор в его руках стал тем самым подвижным средством, которое тянуло его за собой. Прильнув к древку, он почувствовал что может довольно быстро двигаться и даже маневрировать под водой. «Морская ведьма», - пришло ему на ум сравнение, если представить, что под ним был не багор, а метла.

Уши сдавило давлением, маску еще сильней прижало к лицу, но все компенсировала приобретенная скорость и легкость движения. От осознания своей силы, Степан на радостях сделал под водой петлю, но тут же залил воду в уши. Выскочив на поверхность, он сделал несколько глубоких вдохов, но с водой в ушах бороться не стал – мало ли еще какие кульбиты придется выписывать в схватке с ару.

«Кстати, где она?» - вернулся в реальность Степан. Внутри появилось неприятное чувство, что рыба, скрывшаяся в глубине, снова изготовилась к нападению и на этот раз ее жертвой может стать он сам. Опустив голову в воду, парень попытался увидеть хотя бы намек на присутствие ару.

Вода была кристально чиста и лучи Лаомы пронзали ее колоннами света, переливаясь серебряными струями в ее толще. Но глубина здесь была столь пугающе велика, что пробиться свету до самого дна шансов не было никаких. Черная бездна взирала из глубины, завораживая своей холодной бесконечностью.

Когда первое впечатление от созерцания глубины у Степана прошло, ему показалось, что далеко внизу он видит какое-то движение. Смутная тень двигалась в темноте, а, может быть, это был просто обман зрения, вызванный движением воды? Действительно, ару появилась внезапно. Главным образом оттого, что не с того места откуда ее ждал Степан. Она медленно поднялась из бездны где-то сбоку и повисла на месте, выбирая очередные жертвы.

Степан глубоко вдохнул и мысленно приказал начать движение. Сжав двумя руками древко багра и прильнув к нему всем телом, он быстро набирал скорость, собираясь покончить с ару таранным ударом. Степан надеялся на быстроту и внезапность. Пребывание под водой без кислорода не было его сильной стороной, поэтому высокая скорость была острой необходимостью, которая, к счастью, могла позволить застать рыбу врасплох.

В который раз Степан поразился силе ару. Заметив опасность, та мощным движением тела развернулась чуть ли не на месте, а, развернувшись, сама бросилась в атаку. К счастью, поворот ей как следует не удался и огромные челюсти пронеслись в нескольких сантиметрах от ноги парня. Зато, удар хвоста он не пропустил. Степана откинуло и закружило, как попавший в вихрь листок. Единственным положительным моментом этой атаки стало то, что острие багра вспороло грубую кожу ару, повредив что-то в мышцах. Краем глаза Степан видел, что та заметалась, делая делая дёрганные движения. Отличная возможность, чтобы атаковать еще раз! К сожалению, голова стала кружиться от недостатка кислорода и пришлось спешно всплывать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Вынырнул он резко, не рассчитав скорости. Даже подскочил над водой отчего напугал не успевших покинуть воду паломи. Степану было сейчас не до их чувств и переживаний. Ему сейчас вообще было не до паломи. Весь мир перед глазами сузился до него самого и ару, которую он чувствовал сквозь толщу воды. У него появилось странное чувство, что для нее нет более приоритетной цели, чем он.

«Много ты о себе думаешь», - убеждал он себя, стараясь вновь усыпить пробуждающееся чувство страха. Степан сунул голову в воду и, как оказалось, сделал это весьма вовремя. Увиденное заставило его похолодеть. Ару начинала разгон, нацелившись в него своей страшной пастью. Ему показалось, что он видит ее маленькие злобные глазки, буравящие его немигающим взглядом.

Теперь уже не приходилось сомневаться, что ару свей целью выбрала именно его. «И ведь не скажешь – а меня то за что?» - промелькнула единственная мысль у парня, потому что времени на какие-то действия не оставалось совсем. Словно парализованный взглядом змеи, смотрел он на приближающуюся ару, на ее раскрывающуюся пасть, понимая, что никуда с ее пути он уже свернуть не успеет.

Странно, но страх неизвестности исчез. Теперь все было понятно: вот враг, а вот он сам. Наверное, именно в такие моменты, когда задача упрощается до пары неизвестных, мозг работает как суперкомпьютер, отключив все центры, подконтрольные разуму. Он перестает сомневаться в выбранном решении, не нуждается ни в советах, ни в одобрении и заставляет действовать единственно правильным путем – на автомате.

Зачем Степан нырнул навстречу ару, он объяснить себе не мог. Может все-таки стоило попытаться дернуться в сторону? При помощи тягловой силы в виде багра шанс увернуться, наверное, был. Хотя и невелик. А теперь? Впереди быстро вырастала зубастая пасть, а Степан сам торопился к ней навстречу, что походило на больше на действия суицидника, а не защитника слабых и беспомощных. Инстинктивно он выставил впереди себя багор. Это показалось ему в этой ситуации единственным разумным действием.

Багор провалился в пасть ару, но уперся во что-то за ее нёбом. Другая часть багра оказалась зажата нижней челюстью. Чудовищные челюсти рыбы оказались заблокированы в самой неудобной для нее позиции – когда растянутые до предела мышцы не могли должным образом сдавить попавший между ними предмет.

Степана от удара подбросило вверх, и он оседлал голову ару, ухватившись за ее жабры. Они вылетели из воды вместе – обезумевшая от боли ару с багром, распирающим пасть, и Степан, обнимающий ее морду. Даже паломи перестали визжать, когда увидели столь нелепую картину.

Ару шумно упала в воду, породив волну не меньше своего первого взлета. Только на этот раз бросок в воду выглядел не как демонстрация агрессивной силы, а как падение подрубленного дерева. В ее теле главенствовала не сила, а отчаянье, укравшее у мышц упругость. Да и с багром в пасти она потеряла вид ужасного непобедимого монстра.

При ударе о воду, Степан не удержался и слетел со спины рыбы, а, оказавшись в воде, напоследок получил удар хвостом, и этот удар был более фатальным, чем пару минут назад, когда он был под водой.

Маска слетела с головы, он снова хлебнул морской воды. К счастью, она не попала в легкие, но вызвала сильный приступ тошноты. Всколыхнувшиеся позывы подавить удалось, однако самочувствие от этого не улучшилось. Тело обмякло и отказывалось повиноваться. Стала подкатывать апатия, заполняя все естество равнодушием к жизни. Ему показалось, что вода заполнила все клеточки, растворяя в себе его конечности и подбираясь к остальному телу.

Он стал становиться частью моря и совершенно не противился этому. «Я растворяюсь в природе мира, - лениво подумал Степан, - Вот, оказывается, как выглядит последний путь в жизни…» Больше в сознании у него ничего не отложилось. Он не помнил, как его выволокли на борт баркаса алорийские моряки, как обступили и каждый норовил коснуться, бормоча единственное слово, угадывающееся в гудении всех голосов: «Тану!». Их отогнала Скинни, которая занялась возвращением его в чувство.

***

- Что будем делать? Баркас перегружен и у меня большие сомнения, что мы сможем преодолеть сеть на обратном пути. Что делать с плотиками? Если взять их на буксир, то мы потеряем управляемость и точно не попадем в разрез сети…

Громкий голос ворвался в сознание Степана, болезненно застучав в голове резкими словами. Он попытался поднять голову и сразу же поморщился от болезненных ощущений. Со зрением было не лучше. Перед глазами колыхалось лохматое темное облако, сверкая рассеянным светом через небольшие просветы.

Неожиданно появившаяся у него под носом чашка стукнула ему по зубам. Степан хотел выкрикнуть, что он не хочет пить, одна мысль о воде заставила его содрогнуться. Но в приоткрывшийся в крике рот влился густой ароматный сироп, заставивший забыть про боли и вызвавший просветление в голове.

Над ним стоял неизвестный моряк, придерживающий белую фарфоровую кружечку. Его незнакомая форма свидетельствовала, что он один из принятых на борт баркаса алорицев.

- Зачем ты столько даешь? Ты же его убьешь! – появившаяся сбоку Скинни вцепилась в его лапу.

- Я знаю, что делаю, - настаивал тот, но чашка, перехваченная ей, все-таки отодвинулась.

Степан точным движением выхватил посуду из лап спорщиков и одним махом закинул в себя содержимое.

- Кхм, кхм, - быстрый глоток вызвал першение в горле, но окончательно поставил мозги на место.

Вместо лохматой тучи на горизонте нарисовалась толпа алорийских матросов, скопившихся на корме. Отчасти их заслоняли Скинни и алориец, в данный момент изумленно разглядывающих Степана. Источником громкого голоса был, по-видимому, Рени, стоящий поодаль с Риганом.

- Спрашиваете что будем делать? – пробасил Степан, поднимаясь во весь рост. – Я скажу, что будем делать! Кто старший в вашей команде? – бросил он в сторону алорийцев.

Среди них неторопливо поднялся высокий худой паломи с прикрывающей голову белой фуражкой и с достоинством произнес:

- Капитан-командор Витис де Ла Камора…

- Скажите-ка мне, господин капитан, а вы успели подать сигнал о помощи?

- Потопление произошло так быстро… - замялся тот, пряча глаза.

- Позвольте, господин Тану! - вскочил молодой алориец чуть поодаль, - Я радировал сигнал и его принял один из наших эсминцев. Я просто не успел доложить об этом.

- Тану? – удивился Степан.

В ответ все паломи дружно закивали головами, а в многоголосом шепоте словно эхо повторилось это легендарное имя.

- Что ж, скомандуйте курс в открытое море, - повернулся Степан к Рени, - Нам предстоит еще одна встреча с алорийским боевым кораблем. На этот раз дипломатическая.

***

Долго ждать встречи не пришлось. Узкий стремительный силуэт быстро вырос со стороны склонившейся в закат Лаомы. Эсминец не рискнул приближаться слишком близко, помятуя что произошло с крейсером. Он развернулся бортом, ощетинившись всеми своими пушками. Неизвестные подробности боя заставляли держаться его настороже и, если бы не куча спасенных алорийцев на борту баркаса, участь единственного боевого судна Ройны была бы сейчас решена.

- Ваши условия? - прокричали в громкоговоритель из командирской рубки.

- Во дают, - удивился Степан, - Мне хоть кричи, хоть не кричи - все равно они не услышат. Как же мы общаться будем?

- Позвольте! - поднял руку один из алорийцев, - Я сигнальщик и могу помочь в переговорах.

- Отлично. Давай маши… Никаких условий, точка. Вся спасенная команда будет передана безвозмездно. Передал?

- Ты что делаешь? - прошипела Скинни, - Нас же пустят на дно, как только мы отдадим алорийцев. Ты что молчишь? - накинулась она на Рени, - Ты же капитан!

- Бывают моменты, когда правильность действий определяет не звание, а другие, заслуженные качества.

- Еще один… - буркнула Скинни и надулась.

Между тем, над морем повисла долгая пауза. По-видимому, на эсминце пытались понять в чем подвох.

- Что значит безвозмездно? - наконец они решили прояснить ситуацию.

- Без всяких условий, - Степан кивнул сигнальщику, - Так и передай.

***

Коротко свистнув два раза, эсминец лег на обратный курс. За его кормой вспух белый бурун. Узкий корпус словно приобрёл водяной хвост, растекающейся по морю белой пеной.

Команда баркаса с минуту не сводила глаз со стального красавца, а потом уныло принялась за работу. Каждый чувствовал, что даром их приключения не пройдут, причём окончатся они с большой вероятностью не наградой.

- А все-таки мы их сделали, - прервала молчание Скинни.

- Ну, если это послужит тебе утешением…

- Чего утешением-то? Я правильно говорю, Стэн?

- Правильно. Иногда бывает, что победа определяется не вытянутой в сторону противника рукой с оружием, а протянутой рукой помощи. И сейчас именно тот случай.

- Ну да, ну да. Посмотрю я на тебя, когда тебя придут убивать те, которых сегодня ты спас. Кстати, вон, они и возвращается.

Действительно, эсминец заложил крутой поворот, явно намереваясь броситься в погоню.

- Чего уставились, полный вперёд!

- Да бестолку от него бежать. Сравнила движки! У него мощность на несколько порядков выше. Да и зачем ему за нами гнаться? Хотел бы он нас отправить на дно - хватило бы ему одного выстрела из пушки. Нет, тут что-то другое.

Корабль меж тем сделал большую дугу и перегородил путь баркасу. Винты, сначала мощно толкнувшие его, теперь так же быстро остановили, поменяв направление вращения. На палубе собралась вся команда и спасенные с крейсера, с любопытством разглядывая экипаж баркаса. Часть прильнувших к борту расступилась, освобождая дорогу молодому паломи в белом мундире и такого же цвета брюках.

- Я капитан-командор Корн. Правда, что я имею честь говорить с Тану?

- Мое имя Стэн, - прокричал Степан, - Но если вы имеете в виду попытку убить ару, то да, это пытался сделать я.

- Отлично, именно это я и имел в виду. Не будете ли так любезны, дать мне автограф. Это, признаться, для моей жены, но поскольку ее рядом нет…

- Да пожалуйста. Только вам автограф или у кого-то тоже жены, родственники?

Степан расписывался на чем только можно: на клочках бумаги, книгах, блокнотах, белых матросских шапочках. Когда поток иссяк, он изобразил на куске мешковины двух котов, сидящих напротив друг друга. Одного просто очертил контуром, а второго заштриховал, насколько позволяли чернила. Между ними нарисовал раскрытую зубастую пасть, в которой был зажат багор. На рисунке он выглядел как тонкий мостик между котиками.

Развернув получившийся плакат перед собой, Степан продемонстрировал всем свое художество. Кривоватое, но, как он надеялся, очень душевное. Скатав его в трубочку он вручил подарок спустившемуся ради такого случая капитану Корну.

- Что же, - резюмировал Рене, провожая взглядом удаляющийся эсминец, - Двигаем в порт. Пора и нам получать подарки.

Глава 13. Сила ветра

Трое паломи важно восседали за длинным столом, вчитываясь в немногочисленные бумажки, которые они передавали друг другу. На расстоянии нескольких метров от стола переминалась с ноги на ногу группка матросов.

- Ну-с, что вы можете сказать в свое оправдание? – толстый паломи в форме военного прокурора оторвал взгляд от листка, вставил в глаз окуляр и внимательно стал разглядывать стоящую перед ним команду.

Его ушки, как локаторы, повернулись в их сторону, но усы не распрямились воинственным веером, а апатично свисали, выдавая отсутствие интереса к ответам. Степан уже начал разбираться в сложности чувств паломи, исходя из подобных, хорошо видимых признаков. «Интересно, как они играют в покер, - меланхолично подумал он, - Ведь усы, хвост и даже шерсть выдают с головой своих хозяев».

- Я не понимаю ваших слов. Поставленная задача выполнена, цель операции «Садовник» достигнута, - уверенно отрапортовал Рени, как старший команды.

- Да что вы знаете о цели операции, господин матрос, - отмахнулся прокурор, - Только то, что вам сочли нужным сообщить.

- То задание, о котором нам сообщили, выполнено. Именно это я и хотел сказать. Если надо было выполнить что-то еще, нам следовало об этом сообщить.

- Самоуверенно… Однако дело не в том, что вы не выполнили, а в том, что как раз выполнили, проявив изрядное рвение. Вы упустили шанс плененить алорийцев. Более того, сами помогли им скрыться от нашего справедливого правосудия. И кто вы после этого?

- Позвольте мне, - выступил вперед Степан. - Я объясню, что произошло.

Прокурор переглянулся сначала с левым коллегой, а затем с правым. Не увидев от них ничего конкретного, подумал и коротко кивнул:

- Только покороче.

Степан кивнул:

- Буду краток. Когда я пришел наниматься на службу в Королевский флот, я подписал необходимые документы, а, по сути, контракт из которого следует - армия дает мне работу, а я ее выполняю. Все просто. И я выполнил свою работу. Я сделал то, что не смогли сделать до меня все ваши команды пловцов. Задача была поставлена, и она была решена. Но следом за ней возникли порожденные ею обстоятельства, о которых мне не было что-то оговорено. Понятно, что в их свете предполагалось действовать соразмерно, в русле порученного приказа. Точнее, даже не совсем так. Лучше сказать – в контексте приказа. Потому что приказ – не самоцель. Его выполнение ведет к исполнению задуманного плана, который имеет стратегическое значение. Каков был приказ? Повредить крейсер Алории, или утопить, если повезет. Что это дает? Ровным счетом ничего – Алория пригонит новый корабль, подлатает сеть и все пойдет по-старому. При этом, разозленная, еще и сделает какую-нибудь гадость. Разве стоило это того риска, которому подвергались наши пловцы? Нет, конечно. Поэтому, сам по себе приказ бессмысленнен, если смотреть на него ограниченным взглядом, не способным увидеть перспективы за обозначенной им рисковой операцией.

Степан сделал глубокий вдох, переводя дыхание.

- А вы их увидели, перспективы? – вставил свое слово прокурор, пользуясь возникшей паузой, - Или вам по секрету сообщил о своих планах штаб или командир базы? Помнится, вы ввели в заблуждение своих товарищей рассказами о том, что это действительно так! Что вы скажите на это?

- Это разные вопросы. Нет, мне никто не говорил о том, что должно произойти в случае успешно выполненной операции. Но перспективы я видел. Именно поэтому довел их до своих товарищей, пусть и выдав за второй этап операции.

- Интересно, какие же перспективы вам открылись? Поделитесь с нами.

- Перспективы завершения вражды. Вражда, продолжающаяся во времени, рано или поздно находит выход в войне. Она как нарыв, который прорывается после долгого созревания. Сами же войны подобны опьянению – те, кто в них ввязался уже плохо соображают из-за чего они начались, а заражены только одной целью – победой над неожиданно ставшим ненавистным врагом. Но войны не бесконечны, они заканчиваются и тогда наступает отрезвление, а до всех начинает доходить понимание, что можно было бы избежать жертв и насилия, поступить как-то по-другому, где-то уступить, в чем-то договориться. Только это понимание приходит слишком поздно. То, что сделал я и мои товарищи – это способ избежать нарисованного мною будущего. Подавить вражду, не дав ей вырасти в то самое страшное, что может произойти между вашими народами.

- Сделать жест доброй воли в сторону алорийцев? Показательно заявить о нашем перед ними страхе?

- Да, жест доброй воли. Но подкрепленный событием, которое алорийцы не могут просто так игнорировать, и, тем самым, придать вес этому жесту. Разве не об этом говорит ваша легенда о Тану?

- Вы еще будете учить нас нашему эпосу. Довольно с меня! Мы как-нибудь сами разберемся со своими проблемами.

- Это вряд ли. Пока что ваши действия завели отношения с алорией чуть ли не к военному противостоянию.

- Вы ничего не понимаете в политике, - паломи вздохнул и протер монокль, - Слушайте внимательно и постарайтесь понять. Противостояние народов - это основа королевской власти. Оно заставляет сплотиться вокруг центра силы, лидера и дарует ему неограниченные полномочия от имени запуганного населения. Власть получает карт-бланш и становится легитимной. А как еще оправдать узурпацию власти ограниченным кругом лиц? Рано или поздно любой задумается - почему одним позволено больше, чем другим. Это крайне опасно, потому что таких в любом государстве абсолютное большинство. Но кто задаст этот вопрос, когда страна в конфликте? А если и задаст, то всегда можно сослаться на всяческих врагов, даже если их в действительности и нет. Вы идеологически опасная личность, господин Стэн. Поначалу мне представлялось, что вы и остальные матросы пали жертвой нелепого милосердия, сострадания к беззащитному врагу, но вижу, что ошибался. Вы подрываете устои нашего общества, посягаете на самое святое в нем - королевскую власть. Возможно, остальные пали жертвой вашей пропаганды, но мы это выясним в других условиях.

Паломи встал, поднялись и двое его помощников, показывая, что ими услышаны все обстоятельства интересующего их дела.

- Эй, охрана! Выведите группу арестованных. Мы с вами еще пообщаемся, бывший матрос второй статьи, только уже в центральной тюрьме нашей столицы. У нас будет много времени для общения, поверьте мне…

***

Место, в которое привели следующих друг за другом арестантов, было Степану незнакомо. В его понимании это был аэропорт.

Перед ним расстилалась широкая площадка, размером с футбольное поле. Она не была идеально ровной, но ей это было и не нужно, потому что взлетать с разбегу и так же садиться на нее было некому. Летательные аппараты, величаво нависшие над полем, представляли собой дирижабли, которые, как вспомнил Степан, здесь называли воздухолетами.

Небольшой воздухолет серого цвета, сиротливо повисший на краю поля, имел красивые стремительные очертания, свидетельствовавшие о его высоких скоростных характеристиках. Даже на носу сигарообразного каркаса был приделан длинный штырь, как у реактивного самолета для преодоления воздушного барьера.

Скорее всего он принадлежал прибывшим из столицы гостям, о чем свидетельствовала, например, выставленная рядом военная охрана. Возможно, он станет их тюрьмой на некоторое время, которое займет полет в столицу.

Однако внимание больше привлекал другой воздухолет, занявший всю центральную часть площадки. Он был гораздо больше, но сделан был так изящно, что по красоте форм запросто соперничал со своим серым собратом.

Этот воздухолет хотя и напоминал собой большой дирижабль, но отличительной особенностью его была длинная гондола, простирающаяся вдоль почти всего корпуса. По-видимому, такая ее величина была продиктована коммерческим интересом – возможность загрузки максимального количества пассажиров на борт.

Небольшая группа паломи в цивильной одежде, толпящаяся у спущенного с него трапа, давала основание предположить, что это воздушное судно было пассажирским. На его борту красовалась золотая надпись «Вольный ветер».

- Менжуец, - бросила Скинни, перехватив взгляд Степана, - Комфортный салон, места класса люкс. Не воздухолет - мечта…

- Ну нам-то уготовано путешествие классом выше - чартерным рейсом, - усмехнулся Степан.

- Стой! - негромко скомандовал конвойный.

Все встали, недоуменно переглядываясь. Остановились как раз напротив менжуйского воздухолета, как будто специально им давали возможность унести с собой в застенки память о красоте мира, который они покидают. Вид вооруженной охраны вокруг непонятных личностей стал вызывать любопытство и у столпившихся пассажиров. На них стали оглядываться, показывая друг другу и обмениваясь комментариями.

- Мы подойдем близко к воздухолету «Вольный ветер». Настолько близко, что у вас будет возможность смешаться с пассажирами и пройти на его борт. Пропуском занимается охрана с нашей базы. Они в курсе, поэтому контроль на посадку пройдете быстро и без очереди. В случае удачи вас примет государство Менжу. Оно имеет нейтральный статус и выдачу беглецов не производит.

- Это не опасно? - засомневался Риган.

- Конечно, расстрел за покушение на королевскую власть более безопасен, - усмехнулась Скинни.

- Ну почему именно расстрел?

- Веревка тоже неплохая альтернатива, - повернулся к нему Рени, - Мы команда?

- Команда! Пошли, я его поддержу, - отозвался Лоран, - Нашел время сопли распускать.

- Так вот, значит, какое наше будущее? - вздохнул Дэн.

- Господа, - прервал их дебаты начальник конвоя, - Мы рискуем всем ради вас, потому что нет таких, как вы, более уважаемых личностей на нашей базе. Это ли не высокая оценка в жизни, которую может получить военный моряк? Или проспать всю службу и потом спиться в занюханной харчевне вы считаете достойной альтернативой?

- Нет, пусть наше светлое будущее не очевидно, но оно явно не похоже на то, что вы описали, - Степан протянул ему руку, - Спасибо за все, мы ценим ваше мужество и надеемся, что всем нам воздастся по истинным заслугам. Прощайте.

- Тогда торопитесь, у вас очень мало времени.

Степан не медля свернул в сторону таращивших на них глаза пассажиров, чтобы, как говорил конвойный, затеряться в толпе. Но пассажиры отхлынули в стороны, образовав перед ним и его товарищами пустую дорожку до трапа воздухолета. Вход на него преграждали два строгих паломи в военной форме. Один из них призывно махнул лапой, поторапливая оторопевшего Степана.

Группа бывших арестантов промчалась бегом до трапа под изумленными взглядами окружающих, и через мгновение исчезла в недрах летательного аппарата. Опомнившись, пассажиры снова образовали очередь, но долго им ждать не пришлось. Контролеры формально проверили документы, организовав загрузку в максимально короткий срок. Трап отодвинулся и толстая туша величаво стала набирать высоту, взяв курс на Менжу.

Высокий паломи в кителе с нашивками в виде раскрытых крыльев встретил беглецов в салоне воздухолета:

- Господа, я капитан Клод де ла Морис. Для вас – просто Клод. Наслышан про ваши подвиги и горд, что мне выпала честь оказать вам помощь. Смею гарантировать от лица моего правительства, что на нашей земле мы вас в обиду не дадим. К сожалению, все пассажирские места заняты, но я предлагаю вам разместиться в комнате отдыха экипажа. Там немного тесно, но, как говорится, нет такого тесного места, в котором не поместились бы два паломи сразу! - он рассмеялся и добавил, - Мы сократим путь, взяв курс на горы. Это слегка рисковано, но зато глазом не успеете моргнуть, как вас примет наша гостеприимная страна. Да и отдыхать экипажу не придется, пройдем путь на одном дыхании.

- А можно вопрос? – не удержался Степан. – Если есть возможность летать через горы, то почему нельзя доставлять продовольствие вот такими красавцами? - он обвел рукой вокруг себя, - Караванный путь все же очень опасный, как мне кажется.

- Горы – это всегда риск, - покачал головой капитан, - Даже для таких воздухолетов, как наш. А что касается замены ими караванов, то случись такое, и я бы променял свою службу на работу чистильщика рыбы, которую доставляли бы воздухолеты. Знаете почему? Потому что рыба была бы с золотой чешуей, - рассмеялся Клод.

- Дорого, значит, что здесь неясного? - со вздохом пояснил Рене все еще не понимающему Степану. – Спасибо, господин капитан за гостеприимство, я, с вашего позволения, малость бы отдохнул…

Комната отдыха экипажа была выгорожена небольшим островком посреди пассажирского салона, разделяя его на две части. Пассажиров это нисколько не беспокоило, потому что лучшие места у иллюминаторов были все же у них. Полноценными были только несколько рядов впереди и сзади салона, с торцов комнаты отдыха.

- Да, плохо, что тут окошечек нету, - пожаловалась Скинни, устраиваясь в кресле, - Горы так красивы!

- Море лучше, - поежился Степан, вспомнив недавние переживания, - Особенно теплое.

- Теплый берег еще лучше, - подтвердил Рене.

- Тоже мне, элита королевского флота! - ехидно заметила Скинни. - Вам бы только на теплой печке отлеживаться.

- Сдается мне, что ты тоже в горах не прочь готова отлеживаться под теплым бочком одного капитана, - хохотнул Рене.

- И мне так показалось, - добавил Степан.

- Да вам-то какое дело? - фыркнула Скинни и встала с кресла, - Пойду я от вас, может быть, господин Клод позволит посмотреть на горы через стекло кабины…

- Я с тобой, - поднялся Степан, - Тебе-то он точно позволит, а я пройду за компанию.

Скинни смерила его взглядом и хотела сказать что-то резкое, но передумала:

- Только в счет прошлых заслуг. Если пообещаешь вести себя прилично.

Капитанский мостик сиял идеальной чистотой и порядком. Сквозь практически сплошное остекленение врывался водопад света, растекаясь широкими ручьями среди занятого на своих местах экипажа.

Капитан нахмурился, когда выслушал просьбу Скинни. Присутствие посторонних вносило дисбаланс в отлаженную систему управления, нарушая ее даже просто своим фактом. Но все-таки настойчивая просьба Скинни, подкрепленная взглядом шрэковского кота, возымела свое действие и Клод, скрипя сердцем, выдавил из себя: «Только недолго».

В центре рубки располагалось большое рулевое колесо из древесины с красивой ярко очерченной структурой. Настолько большое, что его крутили за многочисленные рукоятки два стоящих по его сторонам паломи. Сбоку, впритык к стеклу, располагался столик с разложенной на нем картой. На ней чертил ломанную линию штурман, бросая взгляд на компас и местность, расстилающуюся под воздухолетом. С другой стороны стоял матрос, перед которым из высокой стойки выглядывало несколько рычагов и переключателей. Позади капитана стоял большой металлический ящик, за которым неприметно сидел паломи с ушами, скрытыми под большими наушниками.

Капитанский мостик возвышался над всеми небольшой приступочкой. По ее периметру тянулся блестящий полированный поручень с закрепленным над ним громкоговорителем.

- Как на боевом корабле! – с гордостью объявил Клод, наслаждаясь произведенным эффектом.

- Почему на корабле? – удивилась Скинни.

- Потому что воздухолет – это воздушное судно. Наша стихия – воздух, по нему мы плывем, как по воде, - пояснил капитан. - Прошу, - он галантным движением указал на пространство около стекол. – Только не отвлекайте моих матросов.

Посмотреть было на что. Снеговые шапки горных вершин ослепительно сияли в свете Лаомы, искрясь нетронутой белизной снежного покрова. Горы были столь высоки, что воздухолету пришлось облетать отдельные вершины, скрывающие свои острые пики в обступивших их бублике облаков.

Если бы не сопровождающая полет хорошая погода, то Степан просто не представлял, как капитан лавировал бы между такими гигантами. Тем более, что такое непогода в горах он знал не понаслышке. Но, по-видимому, в этот раз удача сопутствовал им, даруя прекрасный день, наполненный светлыми лучами стоящего в зените светила.

- Неизвестный воздухолет по левому борту! – матрос за рычагами оказывается еще и следил и за воздушной обстановкой. – Быстро приближается и подает световые сигналы.

- Что-то неспокойно у меня на сердце, - прошептала Скинни.

- Нет ли ничего примечательного у него в носовой части? – громко спросил Степан.

- Н-н-нет… - наблюдатель покосился на поморщившегося капитана, - А-а-а, вижу! Таранный штырь.

- Это воздухолет Ройны, - уверенно заявил Степан, - Тот самый, что ожидал нас на поле.

- Нам не оторваться, - спокойно сказал Клод, - Это «чайка», воздухолет класса воздушный истребитель. Его скоростные характеристики превосходят наши на порядок.

- Они по нам стреляют! – выкрикнул матрос, скорее удивленно, чем обеспокоенно, - Из ружей стреляют!

- Это нам не страшно, - ответил капитан на вопросительные взгляды Степан и Скинни, - Газ в главном баллоне не горюч, у нас даже стекла покрыты паутиной пещерного паука – не расколятся от попаданий.

- Но он все-таки истребитель? – удивился Степан.

- К сожалению, да. Таран – вот его основное оружие. Он проделает такую дыру в баллоне, что мы вынуждены будем прекратить полет. А сесть в горах для нас будет почти верная смерть. Эх, будь у меня на борту хоть какая завалящая пушечка! Наглости бы я ему поубавил.

- Что же делать? – поежилась от воспоминаний про горный перевал Скинни.

- А что тут сделаешь? – пожал плечами Клод, глядя в сторону, - Особенно когда у тебя полный борт пассажиров…

- Погодите, капитан, - выступил вперед Степан, чувствуя, что дело идет к сдаче, - А что, если мы одержим победу маневром?

- Маневром? – Клод посмотрел на Степана, как будто увидел его в первый раз, - Во-первых, нам его не победить. Мы можем попробовать ускользнуть, но как вы представляете это на такой туше? Это во-вторых. Мы слишком медлительны в поворотах.

- Что от нас убудет, если попробуем? - настаивал Степан, внутренне холодея от того, что ему предстояло делать. «Это тебе не санки толкать, - подливал масла в огонь его внутренний голос, - Ты представляешь массу этого летающего кашалота? Даже не пытайся… - Я не буду толкать это чудище, - возражал сам себе парень, - Я просто буду ему помогать вписываться в повороты. У него же свой двигатель, рули… От меня не убудет, если я ему немного подыграю.»

- Что ж, - Клод подобрался и слова его зазвучали резко и отрывисто, - Это единственное, что я могу для вас сделать. Приготовиться к правому повороту! По моей команде…

Степан понял, что хотел сделать капитан. Истребитель поравнялся уже с левым бортом и шел параллельным курсом. При повороте направо, «Вольный ветер» скользнул бы мимо горы, прижав его к склону. Но это только в том случае, если поворот капитану удалось бы сделать быстрее «чайки». Если та их обгонит, то маневр смысла не имел.

- Капитан… - подал тонкий голос штурман.

- Право на борт! Руль на борт! - команды прозвучали как выстрел, заставив матросов бешено вращать рулевое колесо.

- Есть право руль на борт!

«Пора действовать. Надо заносить хвост, - скомандовал себе Степан, но тут же спохватился, - Лучше заворачивать нос, он же прямо передо мной!» Стоило ему об этом подумать, как воздухолет начал закладывать крен, существенно сократив радиус поворота. Посыпалась карта и карандаши со стола штурмана, рулевые у штурвала упали на пол, стараясь удержать его в прежнем состоянии, капитан уцепился в поручни, не понимая что происходит.

Воздухолет вписывался впритирку к горе, не оставляя места для пристроившейся сбоку «чайке».

- Прямо руль! - опомнился капитан.

- Руль прямо! - доложили рулевые, бешено возвращая штурвал в исходное состояние.

- Так держать!

Капитан был похож на большого взъерошенного воробья, который чудом избежал лап набросившейся на него кошки.

- Что это было? - ни к кому не обращаясь, громко произнес он.

- Капитан! – паломи за штурманским столом снова добрался до карты, - Коридор, в который мы совершили поворот, заканчивается вершиной, превышающей наш высотный потолок!

- А раньше нельзя было об этом сказать?

- Я не успел…

- Капитан, «чайка» вышла на связь! – вмешался радист, - Это срочно.

- Чего хотят?

- Требуют развернуться в сторону Ройны! Угрожают тараном.

- Они плотно сидят у нас на хвосте, - доложил матрос, отвечающий за круговой обзор воздухолета.

- Капитан! – в рубке появилась молоденькая месс в элегантной форме бортпроводника. – Пассажиры волнуются. Многие еле-еле удержались в своих креслах. Что мне им сказать?

- Мне бы кто чего сказал, - пробормотал Клод.

- Капитан, я скажу, - громко заявил Степан, решив идти ва-банк, - У меня есть план.

- Что-то я начинаю бояться ваших планов, - усмехнулся Клод, - Но я слушаю.

***

Главное, как считал Степан, было убедить Рене отвлечься от отдыха и быть готовым выполнять нелепые команды, которые ему будет передавать Скинни. Рене должен был влиять на пассажиров, а те являлись ключевым звеном плана.

Место, в которое попал «Вольный ветер», походило на западню. Острые горные пики здесь расступились, образуя узкую долину, а вела она к возвышающемуся над грядами гор гиганту, плотно закрывающему из нее выход.

Степан мысленно считал до ста, стараясь успокоиться и рассчитать дистанцию для предстоящего маневра. Огромная гора впереди преграждала путь, вырастая сплошной стеной льда и снега. Когда до нее оставалось уже совсем чуть-чуть он мысленно перекрестился и показал Скинни кулак большим пальцем вниз. Та моментально исчезла за дверью и через мгновенье послышался топот множества ног пассажиров, которых Рене сгонял в носовую часть гондолы. Рулевые стали быстро вращать рукоятки, опуская горизонтальные рули.

Тангаж воздухолета поколебался – он клюнул носом и сорвался в набирающее скорость пике. Теперь подножье горы светило в обзорные окна рубки, заслоняя собой весь остальной мир. Команда легла на поручнях, столах и прочей атрибутике, стараясь удержаться на месте, не в силах отвести взгляда от приближающегося снежного склона. Что происходило с пассажирами, лучше было не думать.

- Вверх! - закричал Степан, выставив кулак с большим пальцем вверх.

Его расчет строился на повышенной скорости, которую приобрёл воздухолет, падая вниз. Но он не учел наклона палубы, которая помешала пассажирам выполнить тот же маневр, только в сторону кормы. Им пришлось ползти, цепляясь за кресла, пока рулевые не выкрутили рукоятки в другую сторону и воздухолет не начал восстанавливать тангаж.

Как только это произошло, нос резко задрался вверх и воздушный корабль устремился вдоль крутого склона, скользя гондолой по слежавшемуся снегу горы. Если бы Степан промедлил бы хотя бы на секунду, то она сейчас гребла бы не снег, а твердую породу скрывающегося под ним камня.

Теперь команда висела на том, что недавно служило ей опорой, когда они падали в крутом пике. Степану тоже приходилось несладко, но его больше беспокоила память о словах штурмана, что высоту горного исполина им не взять. Он помогал воздухолету изо всех сил, но в какой-то момент тот замер, а потом завалился набок и, раскачиваясь, устремился в сторону вершин по периметру долины. К счастью, он набрал достаточную высоту, чтобы проскочить над ними, пронеся гондолу аккурат между соседними снежными пиками.

Вздохнув с облегчением, Степан прильнул к окну, высматривая их шустрого преследователя. «Чайке» повезло меньше. Она не вывернула с разворота, ударила в гору штырем и сейчас из снега выглядывала гондола и часть баллона с рулями в виде хвостового оперения.

- Капитан, - подал голос радист, - Интересные новости. Вы удивитесь…

- Уверен? После сегодняшнего полета меня удивить будет сложно.

- Наше радио сообщает о том, что в связи с оглаской некоторых фактов, - не называется каких, - король Ройны отрекся от престола. Алория подтверждает эту информацию. А вот сообщение из Приморска… Некая месс Мерит сообщает, что в результате смены власти, последние королевские указы отменены и реабилитирована некая группа матросов… Перечисляются их имена… Это вам о чем-нибудь говорит?

- Уже нет. Вот если бы чуть-чуть пораньше!

- Прошу прощения. Горы. Тут сигналы блокируются каждой вершиной. Вот! Опять пустота в эфире!

- Не имеет значения. Что ж, господин Стэн, - положил он лапу на плечо парня, - Такого полета у меня в жизни еще не было. И, надеюсь, никогда больше не будет. Умеете вы заставить уважать флот… Позвольте в знак признательности лично доставить вас и ваших товарищей обратно в Приморск. Уже в качестве полноценных гостей. Но… но только после того, как я довезу пассажиров до пункта назначения. Долг превыше всего, как вы понимаете.

Глава 14. Прощание с морем (вместо эпилога)

Вернуться в Приморск Степану удалось не сразу. В Менжу сначала была встреча с местной администрацией, потом проявили внимание какие-то чины из правительства, а после появилась делегация из Алории и торжественно вручила рубиновый значок, стилизованный под след кошачьей лапки - орден красной лапы. Пришлось шить на заказ парадную форму, чтобы выглядеть подобающе и не ударить перед ними всеми лицом в грязь. Все это заняло немало времени и средств, хотя с последними как раз все было в порядке, благодаря правительству Менжу.

Воздухолет прибыл к уже знакомому «футбольному полю», накрыв тенью его добрую половину. Со стороны, освещенной Лаомой, к нему подали высокий трап. Степан вышел одним из первых и зажмурился от яркого света. Прикрывая глаза, он осторожно спустился к небольшой группе встречающих и сразу же был подхвачен Мерит.

- Приморск встречает героя, - приветствовала она, как только его нога ступила на зеленый травяной ковер.

- Это вы, уважаемая месс, не по адресу.

- А я сейчас не как месс, а как мэр говорю. Я официально заявляю, что все обвинения с тебя сняты и прямо сейчас возвращаю твои медали и личное оружие. Вот, - она протянула кортик и завернутые в тряпочку награды, - Забирай, они снова твои.

- Спасибо. Что еще важного я пропустил в свое отсутствие?

- У нас появился проект собственного флага. В качестве герба возьмем герб города и поместим его на синем фоне. Синий цвет – это море. Как тебе такая идея? - она показала кусок белой ткани с нанесенным краской рисунком.

- Это сейчас для города самая необходимая вещь.

- Зря смеешься. Любая идеология начинается с символов.

- Не слишком ли глубоко копнула?

- Но что-то должно будет прийти на смену слепому королевскому долгу? Мы даже постулаты достойные подобрали. Вот, например: каждый паломи имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность. Как, звучит?

- Могу еще подсказать, - Степану пришли на память строчки из некогда читанной им декларации прав человека, -Все паломи рождаются свободными и равными в своих правах. Они наделены совестью и должны поступать в отношении друг друга, как если бы желали, чтобы так поступали с ними самими, - он не помнил точно текст, поэтому отчасти домыслил его в соответствии со своим представлением.

- Отлично! Я буду за тобой записывать!

- Это не мои слова. Точнее – не полностью мои. Я политикой не интересуюсь.

- Жаль, - огорчилась Мерит, - Может быть, стоит начать? Ты, между прочим, в политике по самые уши. Твоя отсылка меня к леанам не прошла даром. Эта семейная пара подняла такой шум в галактике, что наш король поспешил отречься от престола, не дожидаясь покушения, организованного его друзьями. Отличный политический ход. Так как?

- Не, не мое.

- Снова жаль. Королевство разбивается на федерации, а наш город при этом еще больше укрепит свой независимый статус. У нас впереди большое светлое будущее.

- Оно вам нужно? Я имею в виду не будущее, а независимость?

- Все лучше, чем получать сосланных наживаться на провинции самодуров-управителей. Да и привыкли мы уже сами со своими проблемами справляться. Кто их лучше нас может знать – тот, кто здесь живет или какой-нибудь засланный барон, который смоется отсюда, обобрав горожан до нитки?

- А соседи? Не боитесь могущественных соседей?

- Страшновато, конечно. Но я тебе открою одну прописную истину, в которой не раз убеждалась на практике.

- Я весь во внимании.

- Живи мирно и не держи на соседей зла. Уважай их, а зубы показывай только за свое и не поминай старое, если уж пришлось сгоряча поцапаться.

- Твои слова да каждому правителю бы в уши. Но только для нерадивой власти вражду подогревать очень удобно, потому как все неурядицы и промахи можно списать на происки врагов. Это опять не мои слова, а одного прокурорского, что мне приговор готовил. И ведь он прав, мерзавец! Только чем кончится порожденная по прихоти таких властей вражда, этих упырей совсем не волнует.

- Не все так печально. Вот, например, Менжу – живет себе и в усы не дует. Почему же у нас не получится? Кстати, с Алорией, благодаря тебе, у нас теперь мир. Она заявила о военной поддержке и преподнесла в дар списанную канонерскую лодку. Может двигатели и корпус у нее отслужили свое, но пушки ресурс не выработали. Это первый боевой корабль нашего, собственного флота. Менжу готово подписать договор о дружбе и взаимовыручке. Так что жизнь налаживается.

- Что ж, я рад, если был неправ… У меня личный вопрос – ты не помнишь на разговор о закрытом игровом клубе? С таким шипящим названием…

- Шимаха? Помнится, у тебя были с ним какие-то проблемы? Спешу обрадовать – город принял решение закрыть все игорные заведения на своей территории. В будущем, сделаем отдельный увеселительный район для туристов, там их и откроем. Так что нет клуба – нет проблемы. И не благодари, - остановила Мерит что-то желающего сказать парня. – Кстати, что-то ты плохо выглядишь. С тобой все нормально?

- Признаться, не очень, Степан почувствовал себя рыбаком, у которого только что оборвала снасть крупная рыба.

- Советую сходить на берег залива, прогуляться, подышать морским воздухом… Тебя ждет много интересного!

***

Степан шел, не обращая внимания на дорогу. Мышечная память двигала ноги, и они жили своей жизнью, механически сгибаясь и разгибаясь, не забывая при этом переставлять форменные ботинки по дороге.

Попадавшиеся по дороге паломи останавливались и провожали его взглядом. Посмотреть было на что: черный парадный китель сверкал начищенными золотыми пуговицами с якорями, брюки резали воздух тонкой стрелкой, а блеск ботинок слепил глаза. Кортик смотрелся экзотическим атрибутом, но вписывался в форму идеально. Однако, приковывало внимание не это - мало ли моряков можно встретить около военной базы? Тем более, если они офицеры и вид их формы был более напыщен. Не сразу, но скользнув по груди моряка глазами, прохожие осмысливали увиденное, а потом с любопытством возвращали взор, стараясь вглядеться в увиденные экзотические награды.

Двумя полумесяцами серебрился орден скрещенных когтей, рубином отливал алорийский орден красной лапы, чуть ниже белела льдинка медали королевства Менжу. Сочетание наград было необычно даже для уровня полковника, а не то чтобы простого матроса.

Паломи цокали языками и показывали друг другу лапой на Степана, когда он проходил мимо. Но парня внимание окружающих не задевало. Он был слишком погружен в свои мысли, чтобы придавать значение провожающим его взглядам зевак.

За то время, что он находился на Маоле, произошла масса разных событий, но не одно из них не приблизило его к цели, которую ему поставили, заслав на эту планету. Мысль о том, что здесь он проведет хотя бы еще один день, уже стала причинять ему боль, сходную с зубной.

Жизнь в Ройне напоминала прыжки на батуте. Стоило только приземлиться, как тебя снова подбрасывало так, что приходилось дрыгать ногами в воздухе, и не факт, что бросало вверх, а не в сторону, стремясь выкинуть за пределы аттракциона. Цирк! Обиднее всего было то, что приходилось выступать подневольным клоуном, у которого репертуар расписан заранее и без его участия.

Степан не заметил, как ноги сами вынесли его на побережье залива. Только когда на ботинки накатила морская волна, сначала скрыв их носы под мокрой прозрачной пленкой, а, потом, отступая, оставила на них остатки белой пены, он остановился, с удивлением рассматривая свои ноги.

Вторая волна не докатилась совсем чуть-чуть и поползла обратно, шипя перекатывающимися камешками мелкой гальки.

Степан сделал шаг назад и подумал о символизме событий. Вброшенный в этот мир, он кружился в нем, как поплавок в водах стремнины, порой окунаясь в них с головой, но всякий раз выныривал на поверхность, чтобы снова и снова окунаться в водовороты жизни. А в конце концов вернулся в то самое место, откуда началась его местная жизнь. «Так замыкается круг», - подумал Степан строкой из пришедшей ему на память песни.

Он огляделся, как будто впервые оказался в этих местах. Поначалу ему так и показалось. Побережье не выглядело пыстынным. На волнах залива колыхались лодочки, с которых рыбаки спускали в воду сети. В сторону моря, выбрасывая клубы белого дыма, протарахтел баркас, взяв курс на ставшие нейтральными воды. Ему навстречу, зудя электрическими моторчиками, уже шла вразнобой вереница лодок поменьше, возвращаясь с утреннего лова. В воздухе гудела деловая музыка моторов, заряжая на работу моряков.

Степан повернулся к пирсу, жмурясь от танцующих на волнах бликов. У его стены уже заняли место первые счастливчики, разгружающие богатый улов. Единственный кран неспешно вертел башней, перенося на бетон тяжелые корзины с рыбой. Шумела лебедка, занимаясь одной ей известным делом. На самом пирсе суетились паломи, перетаскивая рыбу в сторону подкатывающих время от времени грузовичков. Между ними важно ходили торговцы и рестораторы, сразу же на месте скупая понравившийся свежий улов.

Резкий гудок разорвал воздух. В устье залива втискивался стальной монстр, распугивая утлые рыбацкие лодчонки. Баркас, опасливо крякнув, резко свернул, высматривая место, где он сможет прижаться к берегу. Боевой корабль, похожий на железного крокодила, снизил ход и медленно, с достоинством, повернул в сторону причала. Матово блестели стволы орудий, черные мачты раскинули тонкие ветки, высохшие настолько, что удержать их могли только еле заметные тросы, растянутые между собой и надстройкой.

На минуту жизнь в заливе замерла. Не было никого, кто бы не провожал взглядом опасного чужака. Рыбацкие лодки сдуло с его пути, как сдувает ветер опавшую листву. Округа замерла, словно на стоп-кадре видеоряда. Но вот на рею взлетел флаг Приморска и все снова пришло в движение. Уже никого больше не интересовал этот корабль, сразу ставший обыденным и совсем не страшным. Снова деловито загремела лебедка, лодочки устремились к выходу из залива с новой силой, и только портовый кран склонил стрелу, словно бы приветствуя металлического собрата.

- Господин Стэн! - Степан поймал себя на мысли, что он слышит этот зов не в первый раз. Он оглянулся, не веря в его реальность. Ему показалось, что это он сам сложил такие слова из многоголосицы ожившего порта. Сложил, выделив отдельные фразы, как пазл… Мысль о головоломке неприятно кольнула его, заставив поморщиться.

- Нет, у вас определенно проблемы со слухом, - знакомый голос принадлежал паломи, примостившейся на камне около отвесного берега. Ее зеленый наряд сливался с устилающим берег мхом и молодыми порослями кустарника, взметнувшему салатного цвета ветки навстречу яркому свету Лаомы.

- Мот? - удивился Степан, но тотчас сообразил, что ничего необычного в этой встрече нет, ведь она сама рассказывала о постоянных прогулках по побережью. - Мы же вроде на «ты»?

- С тем прошлым господином Стэном - да, но не с таким героем-моряком, какого вижу перед собой. Я до сих пор не уверена, что вы и он - одно лицо.

- Лицо-то как раз одно.

- А и верно… - рассмеялась Мот, - Лицо-то как раз не изменилось. А внутри вы тот же романтик и пришли навестить часть своей души, оставленной в море?

Степан вдохнул свежий воздух, насыщенный солью шепчущего под ногами моря, и улыбнулся. Ему показалось, что он пришел сюда не просто так. Он пришел прощаться с ласковыми волнами и ставшим столь оживленным берегом. Жизнь сделала большой шаг вперед, вернув у природы все то, что было когдато оставлено, брошено и позабыто.

- Да, - улыбнулся Степан, - именно так. Но не кажется ли тебе, что это уже не тот берег, который был способен похитить романтическую душу?

- Почему? А-а-а, ты имеешь в виду весь этот раздражающий шум, который без спроса вторгается в личное пространство?

Степан бросил оценивающий взгляд на море. Железный корабль уже притирался к стенке причала, а залив безраздельно заняли маленькие лодочки, ловя ветер треугольными парусами. Баркас миновал залив и только приглушенный расстоянием стук парового двигателя напоминал, что он не успел уйти слишком далеко. На причале еще скрипел кран, но работа замерла - все с любопытством рассматривали экзотический для этих мест корабль.

- Скорее окружающую суету, - парень повернулся к Мот, - Которая и создает этот шум.

- А мне нравится. Это суета наполнена жизнью. Или даже не так - она ее олицетворяет.

- Ты оптимист.

- Нет, я позитивист.

- А в чем разница?

- Разница в том, что оптимист просто воспринимает мир позитивно, а я сама несу в мир позитив. Тем самым я меняю его к лучшему.

- Пока на столкнешься с теми, кто воспримет твой дар, как должное или как слабость, чтобы пользоваться твоей добротой постоянно.

- Ну нет, - рассмеялась Мот, - Я чувствую тех, кто на такое способен. Вот ты - нет. И я хочу сделать тебе подарок.

Степан улыбнулся, ожидая, что Мот подарить кукую-нибудь сентиментальную фенечку, которая, конечно, будет обладать неким символизмом, в первую очередь для нее самой. Он даже приготовил дежурные слова вежливой благодарности, но произнести их не сумел - девушка вытащила из сумочки холщовый мешочек, в котором, судя по форме, скрывался крупный апельсин, а, может быть, даже грейпфрут.

- Это тебе. Тот самый обещанный сюрприз, за которым ты так и не удосужился появиться.

- Сюрприз? - повторил Степан с опаской разглядывая округлые бока выпирающей из мешочка формы.

- Посмотри, тебе понравится.

Степан потянул узелок и тотчас ткань опала, как кожура с перезревшего фрукта, а в его руках оказался пёстрый круглый предмет. Но только он не имел никакого отношения ни к каком съедобному фрукту или овощу. Он вообще был не съедобен. Это чувствовалось по его твердости, которую может иметь разве что скорлупа. Но зачем такой простой оболочке иметь столь уникальную раскраску? Нет, главный признак того, что предмет, который держал Степан в руках, был искусственный, определяла его форма. Идеальная форма шара. Без изъянов и искажений. Разве такое бывает в природе? Что же касается раскраски, то такое сочетание цветов в столь невеликом пространстве было невероятно и встретить можно было только на коралловом рифе, и то, если втиснуть всю его живность в один раздутый полиэтиленовый пакет.

И все-таки, пленил взгляд именно цвет. Причудливые узоры переплетались замысловатыми линиями, разбегались извилистыми змейками и обрушивались друг на друга водопадом полутонов, создавая ни на что непохожие сочетания. Вряд ли это были какие-то руны или зашифрованные письмена. Похоже, что автор сего творения намеренно избегал гармонии или даже просто порядка, если автор действительно был.

- Что это? - прошептал Степан изменившимся голосом. - Как такое… Откуда?

- Ой, что случилось? - испугалась Мот, - Я просто позанималась с оставленной тобой головоломкой и не думала, что для тебя это будет так… таким ударом! Какая же я глупая, конечно, ты же хотел собрать ее сам, а я… Еще не поздно исправить!

- Не трожь! - завопил Степан, отпрыгнув от нее с резвостью зайца. Выкрикнул он так громко, что на них начали оборачиваться даже с пирса.

- Да успокойся ты, - опешила ничего не понимающая Мот, - Нет, так нет, чего кричать на всю бухту?

Степан повертел в руках шар, все еще не веря своим глазам: «Это те самые пластиковые фигурки, что дал мне мастер Ли. Но… но соединенные в единое целое! Как же я сразу не разглядел их? Может быть потому, что уже навсегда с ними простился, после того памятного вечера, когда очутился в больнице? Выходит я их не потерял и никто их у меня не похищал… Я банально забыл их кафетерии Мот! Хм, с виду обыкновенный пластик, как же я его сразу не узнал!»

Степан был неправ. Пластик не был обыкновенным. Собранный в единое целое он приобрел новые свойства. Руки чувствовали необычное тепло, как будто шар был живым. Поверхность шара, несмотря на свою твердость, была приятной для прикосновений, а разноцветные узоры так и тянуло гладить руками, словно осязание могло помочь разобраться в хитросплетении цветов.

- Как тебе удалось? - к Степану наконец вернулся дар речи.

- Не знаю, - фыркнула Мот, - Само как-то вышло. Эй, ты чего? - она попятился от шагнувшего к ней парня. Глаза у него блестели от прильнувшей к ним влаге, а руки он расставил, словно хотел показать величину только что пойманной рыбы.

- Можно я тебя обниму?

- Вот так бы сразу и сказал, а то заставил переживать молодую месс. Давай, только не сильно, - с достоинством произнесла девушка, поднявшись с камня.