Маньякой

Глава 1

Каждый лайк или комментарий, даже отрицательный, это плюс к авторскому рейтингу, а большинство читателей только и думают как нагадить любому автору, и делают всё, чтобы остаться пустым местом, нулём для любого автора. Собственно так остаются, в итоге, только платные книги в рейтинге, потому что за покупку начисляют больше очков рейтинга. Читатели сами делают всё, чтобы читать в итоге было нечего, особенно бесплатно, потому что авторам в итоге тоже такое счастье становится ненужным и остаётся довольно немного типовых платных серий. Авторский комментарий никаких рейтингов не добавляет, кстати. Если вам понравилась книга, будьте активнее и только тогда будет шанс, что интересных книг станет больше.

День, как день. Потому сижу в своей мастерской, доставшейся как бы мне в наследство, вернее первому владельцу этого тела, заваленной шестерёнками, платами и старыми часами, которые тикают вразнобой, словно насмехаются надо мной. Как не сложно догадаться, что я – это вовсе не тот первый я, а самый всамделишный попаданец. Как пропал из своего мира ни сном, ни духом, но очнулся здесь посреди улицы, валяющимся на асфальте среди трупов. В больнице помогли определиться, кто такой, да и с другими моментами тоже. Зовут меня Костас Треш. Да не больно то и благозвучно, есть даже мысль поменять имя с фамилией, но как-то всё лень.

Ни титулов мне не досталось, ни миллионов в банке, а только вот эта мастерская. Так что на работу хожу каждый день. Малый, так сказать, бизнес у меня. Не скажу, что перебиваюсь с воды на хлеб, живу вполне себе нормально, но приходится работать. Мажором стать, как всем попаданцам, про которых читал, стать не удалось. Так что свет от настольной лампы падает на мой рабочий стол, высвечивая потёртый корпус какого-то древнего коммуникатора, который ковыряю сейчас отвёрткой. Не то чтобы это было надо, просто от делать нечего. Запах паяльника и мятного чая – мои вечные спутники.

Мастерская тесная, но уютная, если не считать постоянного чувства, что здесь – чужак. Попаданец, блин, в мир, где каждый второй летает, читает мысли или вызывает молнии, а я… ну, чиню их игрушки. Бездарный, как себя называю. Да, в общем-то и все вокруг, тоже. Просто мастер, золотые руки. Тоже дар, в некотором роде, но никак на сверхспособность не тянет, зато позволяет довольно неплохо жить. Главное не попасть под разборки сверхов, в которые, видимо, и угодил прежний владелец тела. Да, без сверхспособностей, без шанса стать кем-то большим, чем часовщик в этом проклятом мире.

Дверной колокольчик звякает, и, как собака Павлова, реагирую на условный сигнал и поднимаю глаза. В мастерскую вваливается он – Рикс, парень с ярко-зелёными волосами и раздражающе самоуверенной ухмылкой. Тот самый умник, который неделю назад орал, что мои цены – грабёж, и ушёл к конкурентам. Не понимает паря, что в нынешнее время электроники, мастер, который умеет её чинить стоит столько, что в большинстве случаем сломавшийся девайс дешевле выкинуть и купить новый. А если это не так, значит, на то есть причины и нечего стонать про дороговизну.

В руках у него его драгоценный планшет – дорогущий, с голографическим экраном и кучей наворотов. Вот нафига, спрашивается, козе баян? Но с другой стороны это его дело, раз деньги девать некуда и покупать такую игрушку. Так-то сразу вижу, что с ним: чип памяти сгорел, а кто-то, видимо, пытался его "починить" и на кой-то хрен прогревал процессор, а потом его ещё и перепаял. Но, как говорится, не в коня корм. Лучше от этого пациенту не стало, но деньги за лечение, наверняка, взяли, хоть оно и не помогло никак. Лох, как говорится, не мамонт, он не вымрет. Озарение приходит, как всегда, мгновенно – будто кто-то в голове подсвечивает проблему и её решение. Я не знаю, откуда это берётся, но оно работает. Всегда.

- Костас, брат, выручай! – Рикс чуть ли не падает на колени, протягивая планшет. – Я к этим лузерам ходил, они всё угробили! Ты же можешь, я знаю, ты всегда можешь!

Да, у меня такая репутация и не на пустом месте. Сейчас откидываюсь на стуле, скрестив руки. Его отчаяние почти забавляет, но не улыбаюсь.

- Ты говорил, что деру втридорога. Что там твои "мастера" сделали? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

– Они… ну, короче, сказали, что починили, а оно теперь даже не включается! — Рикс чуть не воет. – Костас, я заплачу, сколько скажешь, только сделай, чтобы работало!

Небрежно беру планшет, поворачиваю его в руках. Озарение снова тут как тут: вижу, где коротнуло, вижу, как заменить чип, вижу, как вернуть эту штуку к жизни за час или даже меньше. Это не зрение, не магия, а что-то… другое. Просто знаю. Всегда знаю, как починить любую дрянь, которую мне приносят. Часы, коммуникаторы, боевые имплантаты – неважно. Это вовсе не значит, что могу всё сделать, часто нужны специальные шаблоны для ремонта и их доставка может длится месяцами. Об этом всегда предупреждаю клиентов и если они согласны, то... ну, вы поняли. В данном случае ничего такого не нужно. Тут просто проблемы с обвязкой памяти. В общем, всё у меня хорошо, если не принимать во внимание, что не летаю, не стреляю лазером из глаз, не читаю мысли. В этом мире, где сверхспособности – как воздух, я никто. Обычный мастер, который берёт дорого, потому что может починить то, что другим не под силу.

- Пять сотен, – говорю, глядя Риксу прямо в глаза.

Он морщится, но кивает. Знает, что не шучу. Знает, что никто другой не справится. Не прям совсем-совсем. Есть в стране нормальные мастера, но не здесь и туда девайс ещё нужно пересылать. А жопоруки они есть везде, весь Ютуб забит роликами с тем, чего они с девайсами клиентов вытворяют.

- Хорошо, хорошо, только сделай быстро, ладно? Это… важно.

Согласно киваю, не особо вникая, что там у него за "важное". В мастерской полно работы, и потому возвращаюсь к планшету. Пинцет в руке, паяльник нагревается, а в голове уже выстраивается план: разобрать, заменить пару элементов, проверить цепи, собрать. Всё просто. Слишком просто. Но не буду же я Рику всё это объяснять. Для клиентов это всё сродни волшебству. Так что не нужно рушить людям веру в чудо. Иногда думаю, что это и есть моя сверхспособность – видеть, как всё устроено, и чинить. Но в мире, где люди сжигают здания взглядом или поднимают машины силой мысли, это звучит как насмешка.

Рикс мнётся у двери, пока работаю. Он пытается завести разговор, но всё время небрежно отмахиваюсь. Не люблю болтать с клиентами, особенно с такими, как этот тип. Он один из одарённых – уж поверьте, знаю, потому что видел, как придурок однажды случайно поджёг свою куртку искрами из пальцев. Сверхспособность, конечно, так себе, но всё же лучше, чем ничего. Лучше, чем быть мной.

Через час планшет оживает. Экран мигает, голограмма вспыхивает, и Рикс чуть не прыгает от радости.

- Ты гений, Костас! Гений! – орёт он, чуть ли не обнимая меня.

- Пять сотен, – повторяю специально для него, протягивая руку.

Он прикладывает карту к сканеру, бормоча благодарности, и убегает. А я сижу, глядя на кучу деталей на столе, и думаю: почему всё это именно мне досталось? Почему попал в этот мир, где почти все – герои или злодеи, а вот ваш покорный слуга, увы – просто мастер? Почему моё "озарение" – это не сила, а скорее проклятье, которое заставляет меня видеть, как всё работает, делает меня самым заурядным гражданином страны, но не даёт ничего, чтобы выделиться?

…Думаю об этом, откидываясь в кресле. Коммуникатор, который крутил для души, лежит, как и лежал, никакой магии. Паяльник остывает, а в воздухе — привычный запах нагретого металла и капли флюса. За окном уже вечер. Летающие платформы мелькают над крышами, кто-то – вероятно, подростки – устраивает гонки, перескакивая между энергетическими линиями. Искры, выкрики, музыка. И всё это не про меня. Не моё.

Колокольчик звякает второй раз за день – уже само по себе редкость. Ожидаю кого угодно: может, сосед принёс поломанный чайник или тот тип, который каждый месяц просит сделать скидку "по дружбе". Поднимаю глаза – и замираю.

В дверях – незнакомка. Лет двадцать пять, строгая, почти официальная. Волосы гладкие, собраны в пучок, на лице – ровное, непроницаемое выражение. Из таких обычно выходят следователи или корпоративные эмиссары, но она явно не в форме. Пальто закрыто до шеи, а взгляд – прямой, чуть оценивающий.

- Костас Треш? – без лишних приветствий.

- Да, – отвечаю, не вставая.

- Мне сказали, вы можете разобраться с… трудными вещами. С тем, что другие даже не берут.

- Зависит от того, что вы называете трудным, – осторожничаю.

Женщина молча достаёт из внутреннего кармана предмет. Плоский цилиндр из тёмного металла с гравировкой, похожей на сигнатуру частного производителя. Что-то между интерфейсным адаптером и корпусом с энергоячейкой. Но странное. Не стандарт. И точно не массовое производство.

Она кладёт его на стол. Касаюсь девайса пальцами – и всё встаёт на свои места. Озарение, моё старое-доброе. И вот уже знаю, что это, как это работает и что именно сломано. В цепи нарушена развязка, и из-за этого не идёт перераспределение нагрузки. Знаю, как починить. Не догадываюсь – именно знаю. Просто так работает моя голова.

- Это… уникальный модуль. Его собирали вручную. Кто-то явно пытался усилить ёмкость, но забыл про устойчивость к перегреву, – говорю, не отрывая взгляда.

- Вы можете его восстановить?

- Могу. Но будет непросто. Придётся подбирать аналоговый стабилизатор вручную, и ещё нужна прецизионная пайка. Иначе сгорит через час.

- Время – не проблема, – говорит она. – Главное, чтобы снова заработало.

Согласно киваю. Руки уже сами тянутся к инструментам, а в голове выстраивается порядок действий. Зачем ей этот модуль, кто она такая и почему пришла именно ко мне – всё это пока второстепенно. Главное – работа. А может, в глубине души, даже рад. Потому что это что-то "необычное". Не планшет избалованного парня и не часы столетней давности. Это вызов. А вызовы – редкость.

- Три месяца на заказ прецизионных шаблонов. Семь тысяч кредитов. Устраивает? – говорю, не поднимая головы от модуля.

- Устраивает, – отвечает она, так же спокойно. Ни попыток сбить цену, ни лишних вопросов.

Киваю и кладу цилиндр в отдельную коробку с мягкой прокладкой – хрупкая вещь. Завожу заказ в базу, делаю пометку "ожидание компонентов", отправляю автоматический запрос поставщику. Всё как обычно.

Женщина молчит. Стоит на месте, будто чего-то ждёт. Поднимаю взгляд.

- Всё. Оповещение получите, когда будет готово. Если что – номер заказа вот, – протягиваю ей карточку со штрихкодом.

Она берёт, разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. Колокольчик на двери звякает – и снова тишина. Воздух в мастерской кажется гуще на пару секунд, но потом всё возвращается к привычному. Я снова один, как всегда.

Ставлю чайник, сажусь обратно за стол. До вечера ещё далеко, а на столе – старые часы с разбитым маятником. Не срочно, но руки просятся к работе. Обычный день. Обычная мастерская. Никаких чудес.

Только работа.

***

- Что?! – голос взлетает до фальцета, и кружка кофе дрожит в руке. – Вот так просто?! Семь тысяч и три месяца – и эту штуку починят?! Да она стоит, как корпус от звездолёта, экспериментальная, уникальная, единственная в своём роде!

Мужчина в расхлябанной футболке и джинсах мечется по кабинету, больше похожий на программиста-отшельника, чем на офицера разведки. Его волосы торчат в разные стороны, под глазами – тени бессонных ночей, а стол завален распечатками и голографическими проекциями.

- Что ваше ФБР вообще думало?! – бурчит он, указывая пальцем на голограмму вращающегося цилиндра, – Отдать его какому-то, прости Мать Потоков, часовщику? Это же модуль привязки нейрополя! Это технологии пятого уровня! Мы его десять лет проектировали!

- А вы что хотели там в своём АНБ? — спокойно отвечает девушка, только что вернувшаяся из мастерской. – Чтобы волшебники над ним шаманили в танце с бубном?

Она аккуратно снимает пальто, кладёт его на спинку стула и опускается за стол, будто разговор идёт о чём-то повседневном.

- Этот мастер тем и знаменит, что ремонтирует всё. Просто дорого. Без лишних слов. Без расспросов. Для него это обычная поломка. Он не знает, что чинит, и ему всё равно. Именно поэтому мы его и выбрали.

- "Обычная поломка", – передразнивает он, но уже тише, с раздражённым поражением в голосе. – Мы до сих пор не знаем, как он это делает. У него нет доступа к инженерным схемам, нет профильного образования, нет усиленных когнитивных модификаторов. Даже маны в крови – ноль! Он не сканирует, не настраивает поля, не призывает эфирных демонов!

- Он просто знает, – пожимает плечами она. – И этого, как выясняется, хватает.

В комнате воцаряется тишина. Только слабо гудит проектор на потолке, освещая стол плавным светом. Девушка смотрит на вращающуюся в воздухе модель модуля. Где-то в её краях мигает крошечная метка – место повреждения, которое "мастер" определил на глаз, без анализаторов.

- И теперь вы хотите, – нарушает молчание мужчина, – чтобы мы просто ждали три месяца, пока он, прости хранилище, заказ отправит через свою кустарную сеть, потом ещё неделю будет под лупой его паять на коленке… И всё? Так мы и работаем теперь?

- А какой у вас выбор? – невозмутимо спрашивает она, вставая. – Он не задаёт вопросов. Не пишет отчётов. Не стучит по базам. И он уже починил вещи, которые не могли починить даже наши специалисты. Только у него это не выглядит как магия или гениальность. Он просто делает.

Она делает паузу, потом, чуть наклонившись к столику с кофе, добавляет:

- И, кстати. Он не спрашивал, откуда модуль. Даже не удивился. Значит, не запомнил. Или не придал значения.

- Повезло, – хмурится мужчина. – Пока.

- Или вам просто попался человек, которому действительно всё равно. Пока ему платят – он работает. Всё.

А где-то в мастерской, за несколько кварталов, Костас Треш чинит старинные часы, не подозревая, что этот его спокойный день в будущем может обернуться чем-то совсем другим и не факт, что ему понравится, а пока он закончил работу сложил инструменты и вышел из мастерской. Замок на двери проверил дважды – привычка. В кармане – пакетик с чаем, в другой – мини-ком с пропущенными уведомлениями, на которые отвечать всё равно не собираюсь.

Дом – в пятнадцати минутах ходьбы, если не петлять. Автобус ходит, но шумный, душный, да и на улице вечер тёплый, пыльный, как и всегда в этом районе. Так что пошёл пешком. Булыжники под ногами, пахнет сандалом и жареным мясом из уличной забегаловки, у которой уже лет десять нет санитарного допуска, но зато очереди – стабильно до угла.

Идти по улице, надо сказать, небезопасно. Не в том смысле, что прямо сейчас кто-то с арбалетом выскочит – хотя и это случается. Тут дело в людях. Или не совсем в людях. У каждого второго – какой-нибудь дар, и у каждого третьего – дурь в голове, что с этим даром он теперь центр Вселенной. А если ещё и амулет подзаряженный найдёт – жди беды.

Переулок слева – обхожу. Там у стены кто-то светится синим, держит ладони над висящим в воздухе кубом – пусть занимается. Стараюсь не цепляться взглядом, скорость не сбавляю. Тут это правило выживания: не показывай интереса, не вступай в разговор, не играй в героя. Да и не являюсь им ни разу.

За углом – пара подростков, летящих над тротуаром на каких-то досках. Кричат, смеются, одна искра пролетает в паре сантиметров от меня – но даже не оборачиваюсь. Их уже в следующую секунду нет. Их дело.

Моё – дойти до дома, заварить чай, достать книгу, которую начал на прошлой неделе. Старая, бумажная, пахнет пылью и клеем. Там никто не летает и не взрывается. Там герои чинят, а не ломают.

Прохожу через арку с облезшей вывеской. Здесь уже немного тише, и запах гари сменяется запахом прелых листьев. В этом районе реже творят глупости. Хотя…

Справа – мельком – замечаю тень. Мужчина, высокий, худой, движется неестественно плавно. Серое пальто, капюшон, лицо не видно. На секунду наш взгляд пересекается. И снова напоминаю себе: ни во что не лезу. Никогда. Не герой. Просто мастер. Золотые руки – и всё. Шагаю дальше. Дом через два квартала.

Прохожу мимо забегаловки… и торможу.

Пахнет жареным рисом, кунжутом и мясом. Воздух густой, маслянистый – как всегда. Особо не тянет, но перспектива стоять у плиты дома не вдохновляет. В голове уже свербит: заварю мятный чай, откинусь в кресле… а до этого надо бы поесть. Готовить – точно не сегодня.

Разворачиваюсь, захожу внутрь.

Забегаловка знакомая, как старая куртка: всё на месте – пластик на столах, облупившиеся стены, воняющий старыми специями кондиционер, гудящий как дрон с похмелья. За стойкой – всё та же тётка, Варра, с руками в перчатках и лицом, которому всё надоело лет пятнадцать назад.

- Как обычно? – бурчит, даже не посмотрев.

- Только без острого, – киваю.

- Минут пять.

Сажусь у окна. Пластиковый стул как будто ниже стал – или сам подрос. На автомате вытаскиваю мини-ком, гляжу на уведомления, зеваю и гашу экран. За стеклом – улица, шум, беготня, мигающие вывески. Ничего нового. Всё знакомо до последнего пятна на тротуаре.

И тут взгляд цепляется за уголок помещения. Стеллаж у стены. Тот самый, что под вывеской "Возьми – Прочти – Верни". Обменный. Обычно – полный дешёвого ширпотреба, фантастики без фантазии и любовных романов с одинаковыми обложками. Никогда не подходил.

Но сегодня – не знаю, почему – встал, подошёл.

Книги, как книги. Потёртые, обложки выцвели. Одна "Техноарена: Возмездие рейдера", другая "Алхимия чувств" с полуобнажённым красавцем на обложке… всё, как всегда.

И вдруг – вижу её.

Нижняя полка, сдавлена тонкими брошюрками, как будто случайно затесалась в этой серости. Огромный фолиант. Потрёпанный переплёт, тёмная кожа, без названия. Корешок треснувший, края страниц темнее, чем весь остальной стеллаж. На фоне остального хлама – как антиквариат в магазине китайских игрушек.

Наклоняюсь, вытаскиваю.

Тяжёлый. Настоящий. Не подделка под старину. Обложка мягкая от времени, пахнет пылью и кожей. Открываю – страницы пожелтели, шрифт плотный, старый, но разборчивый. Странные схемы между текстом – то ли чертежи, то ли диаграммы. Не магия, не техника – нечто другое.

Пальцы перебирают страницы сами собой.

В голове – пусто. Просто интересно. Чёрт с ним, с ужином, всё равно подождать надо. Сажусь обратно, ставлю книгу на колени и начинаю читать.

И на минуту забываю, где я.

На одной из страниц – иллюстрация. Чёткая, прорисованная до мелочей. На меня смотрит крайне красивая девушка в одежде горничной. Не вульгарной – скорее классической, с кружевным передником, аккуратной причёской и огромными глазами. Реалистичная. Слишком. Как будто она не нарисована, а сфотографирована, хотя бумага явно старинная, а краски – выцветшие.

Моргнул. Девушка… подмигнула.

- Да ну на!

От неожиданности откинулся на спинку, как будто меня ударили током, и резко захлопнул книгу. Сердце ухнуло в пятки. Тепло обложки, словно живая. Края страниц звякнули в пальцах. Ладони чуть дрожат.

Оглядываюсь. Всё спокойно. Варра что-то помешивает в кастрюле. Те же охранники болтают у своего стола. Вентилятор гудит. За окном кто-то спорит с продавцом на углу. Весь мир – как всегда тих и спокоен.

Но ведь видел же. Точно видел! Она двигалась.

Глубоко вдыхаю. Может, устал. Глюкануло. Фантазия, перегруз. Всё может быть – особенно если сутки пялишься в микросхемы.

Пальцы сжимают корешок книги. Мягкий, поношенный, тёплый. Не может быть. Или… может?

Гримуар.

Слово всплывает само. Не отсюда. Не из мира логики и ремонта, а откуда-то из тех книг, что читаешь, не всерьёз. Гримуары в них – древние, опасные, живые. Их видит только владелец. Остальным – пыль и пустые страницы.

Но это же бред, да? Чистейший, книжный, глупый бред. У нас таких вещей не бывает.

Хотя…

Я снова глянул на книгу. Она лежит на столе, спокойная. Безмолвная. Но чувствуется – смотрит. Да блин, как так-то?!

А ужин всё ещё не принесли.

Наконец приносят мой ужин – тарелка риса с тушёным мясом и острым соусом, ведь просил же, но кто бы меня слушал, бокал с чем-то вроде кисловатого сока. Стандартно для забегаловки, сносно, вполне по местным меркам. Варра подмигивает из-за стойки – мол, ешь, пока горячее, потом жаловаться поздно будет.

Сажусь. Книга – всё там же, на краю стола. Не шевелится, не светится, не испускает зловещего фиолетового тумана. Просто лежит. Пыльная, старая, тяжёлая. Но ощущение, будто вижу её только я, не проходит. Ни один посетитель даже не бросил в её сторону взгляда. И Варра, убирая посуду со стола рядом, будто её вообще не заметила.

Словно она моё. Только моё.

Чёрт. Да быть такого не может. Это же гримуар, по всем признакам. А гримуары – они не валяются на полках обменных библиотек при забегаловках с жирными скатертями. Они появляются целенаправленно. Для кого-то. С причиной.

А для меня? Я кто? Мастер-ремонтник. Попаданец без дара, без особых надежд, без зова судьбы. Чиню технику, пью мятный чай, сплю в мастерской под гул трансформатора, частенько. Ни пророчеств, ни миссий, ни снов о величии. Вообще ничего!

Если это и правда гримуар – он может изменить всё. Даже у того, кто не способен к магии, он способен включить это самое "способен". Хотя, если быть точно, сила эта заёмная и связана как раз с ним, но для внешнего наблюдателя хрен редьки не слаще. Читал. Все читали. Даже здесь также про это писали. У нас это была чистая фантастика, а здесь….

Но что же такого сделал, что "он" оказался у меня?

Или это ошибка? Или ловушка? Или…. Да блин!!!

Ладно. Сперва поем. Никогда не стоит делать судьбоносные выводы на голодный желудок. На сытый как-то и судьба воспринимается спокойнее.

Глава 2

Прошла неделя. За окном всё тот же приглушённый шум улицы, пахнет дождём и пылью. А в мастерской… всё почти, как всегда. Почти – потому что теперь на моём рабочем столе, среди проводов, шестерёнок и обгоревших микросхем, лежит она.

Книга.

Неизменный спутник, с которым теперь не расстаюсь. Будто бы забрал домой ураган в кожаном переплёте и теперь просто… живу с ним. Не шевелится, не дышит, не светится – но присутствие у неё очень ощутимое. И это ощущение не покидает меня ни днём, ни ночью. Даже когда книга лежит молча и спокойно, будто мёртвая, – она есть. Она здесь.

Назвать её гримуаром – пока рано. Хотя всё говорит именно за это. За прошедшую неделю не смог добиться от неё ровным счётом ничего. Ни шороха страниц, ни всполохов магии, ни голосов в голове – хотя последний пункт, признаюсь, уже несколько раз начинал подозревать. То, что мне не показалось с той девушкой в форме горничной, всё ещё пытаюсь понять и осознать. Хотя… может всё же показалось. Чем больше времени проходит, тем выше сомнения. С тех пор иллюстрации остаются недвижимыми, но от этого не менее пугающими. Слишком живые. Слишком реальные. Слишком настоящие. Каждая глава открывается с изображения новой девушки – и каждая соответствует одной карте Таро. Всего глав двадцать две. Старшие арканы.

"Дурак", "Башня", "Смерть", "Колесо фортуны", "Верховная Жрица"…

Пугающее совпадение – или искусно стилизованный обман?

Поискал в интернете, да. В местном – и в нашем, через прокси. Вариантов море. Теории, слухи, легенды. Девять из десяти – фэнтезийная чушь или фанатские выдумки. Но один случай…

Вот он реально застрял в голове.

Какой-то мужик – якобы наткнулся на гримуар в старом архиве. Начинал, как и я – с любопытства. Потом что-то понял. Потом… начал убивать. Каждый день. Жестоко. Жутко. Людей, случайных, иногда не совсем. Чтобы "насытить" книгу болью, страданиями, обрести так называемые камни боли. Сгустки силы. Топливо для чернушной магии – порчи, некромантии, мутаций. Источник энергии, но не для обычного человека. Там нужны были жертвы. Цена за магию – прямая и омерзительная. И книга платила, если жертвовать продолжали.

ФБР его выловило. Не сразу. Сначала не могли понять, что за чертовщина творится. Потом вышли на него – и в итоге был суд, электрический стул, и шепот в прессе, который быстро замяли. А книга… исчезла.

То ли ушла сама, то ли кто-то взял. Может, она выбирает. Может, это она и есть – та самая, чур меня, чур. Сменившая владельца. Или новая, но с тем же нравом, прости меня Господи.

Гляжу на неё. На плотную обложку, потёртую и, кажется, тёплую на ощупь. Там, где утолщение кожи стёрлось, виднеется почти чёрный след от пальцев. Будто кто-то держал её очень долго. И очень часто.

Никаких надписей. Ни названия, ни автора. Просто книга. И эти главы – с иллюстрациями, которые будто дышат, но теперь не двигаются.

Пока не рискнул открывать дальше пятой главы.

И если честно – не уверен, что хочу. Или наоборот хочу… тайна она ведь манит. А вдруг, как с тем мужиком. Ну его к лешему! А если не так…. Короче, рвёт меня эта книга на части, постоянно влечёт своей тайной, и мешает работе.

Колокольчик над дверью звякнул лениво, без драматизма. Я, всё ещё уставившись в неподвижную обложку книги, вздрогнул – не от страха, скорее от неожиданности. Реальность вернулась в мастерскую вместе со скрипом тяжёлых ботинок по полу.

Никакой принцессы там не было. И даже горничной какой – хотя после последних событий, кто знает, что ожидал увидеть.

В проёме стоял шкаф. Вертикальный, дышащий, человекообразный. Обтягивающая майка, руки как балки, лицо квадратное, как кирпич. Без слов он натужно протащил за собой нечто, похожее на обгоревший кусок звезды, и, подойдя к столу, с усилием взвалил это мне прямо под нос. Стол скрипнул в протесте.

Он молчал. Кряхтел, дышал как сломанный двигатель, но ни слова не сказал. Только посмотрел так, будто теперь должен что-то с этим делать. А я смотрел на это… это… нечто. Обугленное, искривлённое, пахнущее палёной изоляцией и расплавленным титаном.

- Вы серьёзно? – наконец пробормотал, глядя на это. – Мистер, вы понимаете, что за идею не работаю, а исключительно за деньги?

Он промолчал. Только плечами пожал, будто оно само сюда пришло.

В ответ лишь ткнул в аппарат пальцем и лишь потом сказал:

- Вы вообще в курсе, что это, судя только по внешнему виду, будет стоить как корабль планетарного флота первого ранга?

И это не фигура речи. У США и у местного СССР, если вы не в курсе, есть реальные космические флоты. С большими пушками, так сказать, крейсерами, доками в орбитальных зонах. Вот такой вот флот, а не метафора, понимаете?

Шкаф продолжал молчать. Только взгляд стал чуть тяжелее. Видимо, слышал.

- С вас семьдесят тысяч, минимум. И не в кредит, а предоплатой, – добавил для разъяснения ситуации, приподняв бровь. – Плюс время, месяц, может два. Или больше, если выяснится, что внутри ещё хуже, чем снаружи.

Шкаф кивнул и просто приложил карточку к сканеру. Неожиданно, надо сказать. Даже не сразу как надо среагировал, но быстро исправился и накинул ещё пару десятков тысяч кредитов. Округлять не стал, постеснялся, но, судя по его реакции, зря. Он просто заплатил, а потом развернулся и вышел, всё так же молча, не взяв даже квитанции. Только запах гари остался и горелое пятно на столе.

А снова остался один, если не считать возникшего вопроса: "Что это было?!"

Точнее, вдвоём. Потому что книга по-прежнему лежала тут. И, клянусь, она будто смотрела на эту глыбу обугленного металла с каким-то… интересом. Не праздным, надо сказать.

Потом тяжело вздохнул, глядя на обугленную груду сложной и непонятной пока техники, будто ожидая, что она сейчас сама скажет: "Ладно, я пошутила, и вовсе не настолько и сгоревшая". Но она была на редкость серьёзна, даже когда молчала и воняла расплавленным металлом. Хорошо хоть было понятно, как обычно, что с ней нужно делать. И надо сказать, фронт работ пугал. Там только одной разборки….

- За такие деньги и комара в поле загоняю, – проворчал себе под нос и для начала лениво ткнул корпус отвёрткой. Металл лязгнул глухо, без особой отдачи. Всё выглядело так, будто оно уже умерло. Хотя если хорошо подумать… в этом мире даже мёртвое бывает с сюрпризом. А здесь простая понятная железка, так что нечего всякую ерунду придумывать.

Для начала просто отодвинул гримуар чуть в сторону – тот, к счастью, не возражал – и с тяжёлым вздохом приступил к разборке всерьёз. Прецизионные инструменты щёлкали, микрозонды пропищали, один даже перегорел, прикоснувшись к чему-то особенно нехорошему внутри.

А за окном погода испортилась. Густые, свинцовые тучи налезали на небо, как медленно смыкающиеся челюсти, предвещая, что впереди ничем хорошим не пахнет. Ветер подвывал меж стен, как будто и он знал – что-то грядёт.

***

Тем временем снаружи, через дорогу, в тёмном неприметном фургоне с нейтральными номерами, шкаф в майке забрался на пассажирское сиденье. Машина чуть просела от его массы. За рулём сидел худощавый мужчина в очках, с блеклой внешностью типичного администратора. Он не обернулся, просто спросил:

- Ну что, взял?

- А то ты не видишь, – буркнул шкаф, перекатывая плечами. – Правда, взял он за ремонт столько... Можно я его после просто вот этими руками удавлю?

Он приподнял ладони. Крупные, с короткими ногтями и толстыми пальцами – вполне подходящие для медленного и наглядного удушения.

Очкарик хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.

- Если он этот пространственный сейф отремонтирует – мы не просто отобьём затраты. Мы отобьём всё. И даже с лихвой. Включая проблемы с тем, как он попал к нам в руки.

Шкаф зевнул, глядя в заляпанное дождём окно.

- Ладно. Но если нет – ты за него объясняешь.

Машина рванула с места и растворилась в потоках грязного дождя, который начал литься с такой злостью, будто сам небесный механизм вышел из строя… и мастера у него не нашлось.

***

К вечеру эту хрень всё-таки удалось разобрать. Всё, что можно было очистить — очищено. Детали корпуса отложены в сторону – отмокать в химическом растворе. А всё, что внутри – аккуратно, методично, как хирург в операционной, разложено по полкам. Каждый модуль, каждая цепь, каждый обугленный кусок платы – сфотографированы под разными углами. Если вдруг мои знания подведут – чтобы хотя бы можно было это счастье собрать обратно. Или убедительно рассказать, что уже не собрать.

В мастерской пахло озоном, нагретым металлом и упрямством. Но сидеть тут дальше было бессмысленно. Тело – молодое, да, но устаёт оно вполне по-человечески. Всё же не сверхсущество. Просто уставший мастер на закате дня.

Закрыл мастерскую, проверил дважды, как обычно, и вышел на улицу. Сыро. Пахнет асфальтом и старым дождём, но сам дождь уже ушёл, оставив только рваные облака и странную тишину.

Шёл домой привычным маршрутом, без особых мыслей. Под аркой – той, что между заброшенной пиццерией и магазином, где никогда никого нет, – случилось неожиданное. И неприятное.

Толпа. Человек шесть, может семь. Одеты так, чтобы сойти за местных, но чувствовалась фальшь. Стояли слишком ровно. Смотрели слишком внимательно.

Естественно замедлил шаг, но уже было поздно. Один шагнул вперёд – худощавый, но с опасным взглядом. Он глянул мне в лицо и без всякой суеты спросил:

- Костас Треш?

И стало ясно: это не просто гопники. Не случайная толпа. Меня здесь ждали.

Но им, как выяснилось, не свезло. Не успели они договорить, как из противоположного конца арки появилась ещё одна толпа. Человек десять, может больше. Тоже не случайные прохожие – двигались слаженно, уверенно, будто знали, куда идут и кого ищут.

Один из них – в длинном чёрном плаще, с лицом, закрытым маской — громко спросил:

- Кто из вас Костас Треш?

Это, собственно, и был я. Не успел открыть рот, как всё стало понятно без слов: меня придётся делить.

И никто, ни первая группа, ни вторая, делиться не собирался.

В следующую секунду начался хаос.

Кто-то с металлическим грохотом усилил тело и прыгнул вперёд, проломив бетонную плиту под ногами. Кто-то со второй стороны распахнул пальцы – и туда полетели огненные шары, яркие, как раскалённый металл. Один из них мазнул по стене – и та вспыхнула настоящим огнём, будто облитая напалмом.

Удар, контрудар, рев, грохот. У кого-то из бойцов по спине расползлись щупальца из энергии, кто-то, наоборот, исчез и появился уже за спинами противников. Сверхы. Все. Без шуток.

А я? Я упал. Вовремя, кстати.

Инстинкт, кажется. Грохнулся на асфальт, прикрыл голову руками и начал судорожно осматривать всё вокруг, ища хоть какую-то щель, которая могла бы служить укрытием. Хоть крохотную нишу. Канализационный люк. Подвал. Крышку от ядерного бункера, если уж совсем повезёт.

Но ничего этого не было.

И самого взрыва, кстати, тоже пока не было. Что, по большому счёту, удивляло. Потому что с такой интенсивностью боя он был бы вполне в духе происходящего.

"Вот бы выжить", – промелькнула мысль. – "А потом разобраться, какого, чёрта, вообще оказался в меню дня у двух враждующих групп сверхлюдей…"

Инстинктивно вжал голову в плечи и упал на асфальт, прячась за бетонной опорой арки. Никакой внятной мысли в голове не было – только одна, отчаянно пульсирующая: "Только бы не попасть под раздачу". Потому что раздача началась, да ещё как – сразу на максималках.

Первым рванул тот, кто выглядел как ожившая гора мышц. Его кожа вспухла и потемнела, словно он внезапно стал из вулканического камня. Он прыгнул на ближайшего из новоприбывших – тощего парня в плаще, за которым будто колыхался жар. Парень дернулся вбок, оставив на месте только горячий воздух, и через мгновение из его пальцев сорвался язык пламени. Он не просто горел – он ревел, огонь был бело-голубым, пульсирующим, как плазма. Прямой удар в грудь каменному – и тот отшатывается, на его теле шипит расплавленный след.

Они дерутся, не жалея ни себя, ни города. Удар – и бетонная плитка взрывается в пыль. Прыжок – и прохожего, опоздавшего спрятаться, сносит ударной волной. От него остаётся только отброшенная обувь и крик, затерявшийся в реве.

Кто-то из моих "почитателей" – боевик в кожанке с татуировками, которые словно оживают на его коже – выкрикивает команду, и его тело начинает вытягиваться, как резиновое, а мышцы вздуваются в нереальных пропорциях. Он вонзается кулаком в землю, вызывая сотрясение, от которого трещины ползут в стороны. Асфальт в нескольких метрах от меня вспучивается, как одеяло под ногами монстра.

Ответом ему служит визг чего-то сверхтонкого. Вихрь стальных нитей рассекает воздух – тонкие ленты срезают каменные выступы, распарывают капоты припаркованных машин. Из тени выходит женщина в длинном плаще, чёрные волосы пылают белым, как у призрака. Она делает шаг – и пространство рядом с ней дрожит, словно сама реальность отказывается подчиняться.

Ещё один участник всплывает из тени – худощавый парень в очках, в руках которого вспыхивает холодное синее пламя. Он вскидывает ладонь – и кусок земли, на котором стоял гопник, мгновенно покрывается инеем, потом трескается и разлетается в крошево. Но не тут-то было: татуированный хрен с воплем сбрасывает с себя покрытую морозом кожу, под которой проступает новая – чёрная, блестящая, как из резины.

Сражающихся всё больше, они продолжают прибывать. Подсознательно уже понял: меня не делили – за мной охотились. Вопрос только один, какого рожна им всем от меня надо. Только вот охота эта превратилась в междуусобицу на почве претензий.

Небо вспыхнуло. Нет, не молния. Кто-то появился в воздухе – завис, раскинув руки. Из его пальцев в стороны побежали световые волны, напоминая радиальные импульсы на радаре. Под ним начало медленно светиться всё – мокрый асфальт, выбитые двери кафе, даже металлическая урна у стены. Через секунду раздался щелчок – и всё, что светилось, взлетело в воздух, как если бы гравитация решила устроить себе отпуск. Люди, мусор, куски арматуры – всё поднималось вверх и закручивалось по спирали.

- Вот же тля! – только и успел выкрикнуть

- Эй, гравик, ты сдурел?! – рявкнул кто-то снизу, прикрываясь энергетическим щитом.

Гравитационный парень только усмехнулся и щёлкнул пальцами – всё рухнуло вниз. Асфальт загудел от ударов, машины расплющились, как банки от пресса, кто-то завизжал, а кто-то больше ничего не успел.

Вот под такой аккомпанемент ползал под аркой, чувствуя, как мокрая грязь прилипает к одежде. Руки дрожат. Сердце гремит в груди как молот. "Только бы не заметили..."

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Заметили. И ещё как!

Один из пришедших – подросток с лицом куклы и глазами, в которых плясали маленькие молнии – смотрел прямо на меня. Он молча указал пальцем – и вспышка прожгла воздух. Стена рядом со мной покрылась дымящейся воронкой.

С перепугу вскочил, метнулся вбок. Ещё один заряд – и асфальт под ногами взрывается. Что-то царапает мне плечо, кажется, кусок камня, и падаю снова, кувыркаясь. Лежать нельзя – добьют. Бежать некуда – всё в пламени дыме и грохоте.

И тут началось самое странное.

По краям улицы загудели сирены. Не полицейские. Военные. Какое-то ЧВК. Корпоранты, короче. И через секунду в бой вмешались новые игроки.

С неба упала чёрная капсула, будто вырванная из будущего. Раскрылась в воздухе – и оттуда выскочили трое в экзоскелетах. Синие прожекторы выхватили фигуры в толпе, и началась контратака. Плазменные импульсы, сетки-ловушки, пульсары – технологичная, жёсткая, выверенная работа. Эти ребята не просто так сюда прилетели – за кем-то конкретным. За кем-то вроде меня.

- Живьём! – раздался в ревущем воздухе хриплый голос одного из бойцов.

Ну, вы думаю поняли: они не за этими суперменами. Они за мной.

Тело, кажется, отказалось слушаться, но ноги всё равно понесли. Вбок, вдоль разбитой витрины, за прилавок кафешки. Ещё секунда – и над головой разлетается стекло. Кто-то из сверхов летит, хрипя и теряя сознание, пробитый лучом.

Позади раздался мягкий шелест – будто перевернулась страница. Книга. Она была со мной, ведь всегда теперь носил её с собой. И сейчас, прижатая к груди, она... тёплая. Шепчет.

Нахрен! Не до этого… не стал слушать. Пока не до того. Потому что одна мысль перекрыла всё: выжить. Сейчас. А потом – хоть в ад.

Когда они появились – всё изменилось. Те, кого здесь ждали меньше всего.

Сначала никто не понял, что происходит. В грохоте разрушений, криках, реве сверхспособностей и гулком звуке рушащихся конструкций над улицей неожиданно пронёсся режущий воздух гул тяжёлых турбин. Прожекторы, сдавленные визгом гидравлики и глухие удары – сверху и с обеих сторон улицу накрыли десантные платформы. Матовое покрытие, зловещие силуэты на фоне мрачного неба. И прежде чем кто-либо успел всерьёз отреагировать, вниз посыпались фигуры.

Они не кричали. Не давали команд. Просто начали действовать.

Визг стабилизаторов, глухие удары на приземлении. Бронекостюмы нового поколения, тёмно-серые, с шестиугольной текстурой брони и встроенными экзошасси, придающими бойцам нечеловеческую устойчивость и силу. Шлемы с панорамными визорами, оптические датчики горели холодным синим светом.

Их было около тридцати, но ощущалось, будто их сотня. Движения выверены, стрелковая техника отточена до автоматизма. Они не вступали в переговоры. Они не раздавали предупреждений. Они пришли, чтобы зачистить.

Первый, кто понял, что происходит – был один из огненных сверхов. Он рванул к ним с клубами напалма, но до окончания жеста так и не дожил – его снесло нечто, что с первого взгляда можно было принять за снаряд, но оказался метаемым дроном. Удар в грудь, вспышка, гром – и от тела осталась только обугленная тень на стене.

Вторая цель – массивный сверх с бронекожей, бросившийся в яростный разгон. На полпути его сбила сеть – сверхпрочная, антимагическая, запитанная глушащими зарядами. Он завопил, корчась, а затем получил в затылок резиновую пулю размером с кулак. Потерял сознание мгновенно.

Сверхи начали паниковать. Все, кроме парочки самых отбитых. Началась новая бойня.

Я же, лежащий под навесом у разбитого кафе, наблюдал за происходящим с отчаянной смесью ужаса и восхищения. Полиция в этом районе была мифом, как единорог, как честные политики – а тут такой отряд, организованный, подготовленный, с вооружением, которого позавидуют элитные подразделения корпорантов. Кто их вызвал? И почему они стреляют по всем?

Ответ был прост – они не разбирали, кто тут, кто. Для них вся зона была "чёрной", и задача стояла одна: подавление.

Справа в небо взвился новый сверх – парень с аэрокинезом, левитировавший на шестиметровой высоте, руки его сияли голубым светом. Он начал закручивать торнадо над головой. Один из спецназовцев, будто заранее знал, как реагировать. Мгновенно достал винтовку с необычным, удлинённым стволом и выстрелил одной пулей. В ту же секунду у воздушного мага оторвало голову, как будто кто-то нажал кнопку "удалить".

- Господи…, – выдохнул на эмоциях, вжимаясь глубже в остатки разбитой витрины.

Слева, где ещё недавно пылал ледяной барьер, одна из банд сгруппировалась в попытке контратаки. Их маг, прикрытый двумя усиленными щитами, активировал какую-то чересчур сложную комбинацию заклинаний – из земли полезли полупрозрачные существа, похожие на глиняных волков. Но им не дали шанса – одна граната в эпицентр, вспышка, звенящий заряд и… всё. Волки развалились, маг схватился за голову и упал на колени, из ушей текла кровь.

Спецназ двигался быстро, отряд за отрядом. Одни шли в наступление, другие ставили заграждения, фиксировали периметр, устанавливали турели. Да, настоящие автоматические турели, быстроразворачивающиеся, с модулями речевого опознания и прицельной системой на основе нейросети.

Одна из турелей повернулась в сторону полуразрушенного балкона, откуда велась снайперская стрельба. Выстрел – и балкон, снайпер и вся стенка исчезли в пыли и крошке бетона.

Всё больше сверхов начали пятиться. Битва, бывшая хаосом между ними, теперь превратилась в паническое отступление.

- Да кто вы, мать вашу, такие?! – заорал кто-то из вояк, укрываясь за бронированным ховербайком. – Мы свои, мы свои, бл…!!!

Ответа не было. Только автоматическая очередь по его транспорту.

Теперь уже и те, кто изначально охотился за мной, начали осознавать: неважно, с какой ты стороны – ты в списке. Один из них попытался сдаться, поднял руки. Его заковали в манипулятор-сеть и уволокли в фургон с герметичными дверьми.

Где-то неподалёку взорвалась улица – кто-то активировал сейсмическое заклинание, надеясь обрушить канализацию под спецназовцами. Но это лишь вызвало ответный удар: сразу трое бойцов с реактивными ранцами взлетели, выбрав высоту над зданием, и активировали что-то вроде импульсной пушки. Волна энергии пронеслась по земле, выжигая всё в радиусе десятков метров.

Теперь вся улица пылала, трещала, искрилась. Свет от вспышек, голограммы, магические ореолы и снопы пуль – всё перемешалось в вакханалию неонового ужаса.

Короче, если останусь тут ещё хоть минуту, трупов станет на одного больше. Но встать было страшно. Удары сотрясали здание, магия трещала, как разряженные катушки Теслы, а в воздухе пахло жжёной синтетикой и жареным мясом.

Из облака дыма вышел один из спецназовцев. Остановился, повернул голову в мою сторону. Прицел… застыл. Инстиктивно затаил дыхание.

И внезапно – сигнал от визора. Писк. Распознание. Прошёл как "невовлечённый". И боец отступил.

А через минуту небо завыла сиренами – из центра города летели новые отряды.

Похоже, всё только начиналось. Бой только разгорался, но хотя бы спецназу полиции был не нужен.

И тут рядом со мной шмякнулся чей-то труп со снесённой половиной башки. Скорее всего бы отшатнулся, закричал, может, даже сбежал – если бы успел. Но то, что увидел, заставило внутренние пружины просто сдать. Нет, не закричал, а с глухим стоном сел на жёсткий асфальт, рядом с телом, всё ещё тепло пахнущим мясом и озоном, – и просто уставился на то, что осталось от головы. Глазницы были пусты. Одна половина черепа стёрта начисто. А вот вторая, чудом уцелевшая, смотрела прямо на меня, как будто приглашая… покопаться. Мерзость, ужас, отвращение – это всё было. Но одновременно с этим – странное, незнакомое ощущение. Будто опять знал, как там в мастерской с гаджетами, как что-то искривилось, лопнуло, перегорело – как микроскопическая деталь, пережжённая током, сломалась. Это и был "дар". Сломанный, изуродованный, обугленный изнутри… но пока ещё тёплый. Доступный. И, чёрт бы его побрал, знал, что надо делать чтобы его отремонтировать.

Руки мои дрожали. Ведь ни разу не хирург и тем более с приставкой нейро, не медик, а вообще-то техник. Но пальцы словно сами знали, где нажать, где поддеть, а где – нащупать ту самую микротрещину в структуре дара. Я не думал, не анализировал, просто действовал. Но без инструментов ничего не получалось, хорошо нашёл пару каких-то проволочек. Пальцы скользили по полурасплавленным остаткам мозга, проволочки в руках дрожали, а перед глазами – словно распахнулись чертежи: энергетические слои, замкнутые схемы передачи импульсов, даже не магия – а странная, невозможная электро-биомеханика с квантовой химерой в центре. Всё это просто знал, хоть глазом это и не разглядеть.

И тут меня догнало осознание. Блин, ведь ковыряюсь в чужом мозгу! Мёртвом, но мозгу. Проволочками, в три слоя грязи, под огнём спецназа и в центре уличной бойни. С куском черепа на коленях, с разбрызганной на меня лужей крови и с сердцем, бьющимся будто вот-вот вылетит из горла. Но не мог остановиться. Потому что что-то внутри меня – да, именно меня – будто тянуло меня к этому, подсказывало, двигало пальцами.

- Не смотри. Не смотри. Твою мать, не смотри! – пробормотал в панике, но всё равно посмотрел. Прямо в самое нутро. Там, где искрилась изломанная сила. Сердцевина этого "дара", капсула из переплавленных энергий. То самое, из-за чего сверх становится сверхом. Сейчас он погас. Но в том-то и дело, что знал, как перезапустить.

И, судя по звукам вокруг, мне оставалось секунд десять.

Слева раздался глухой взрыв – как будто под землю вбили кувалду. Стена кафе сложилась, как картонка, из-за мощного удара чем-то тяжёлым – может, телекинетик, может, живой таран. Кто-то заорал – визгливый, отчаянный женский голос, мгновенно перекрытый пулемётной очередью. Над моей головой просвистела пуля – с визгом, рикошетом о железный козырёк. А я всё это время просто стоял на коленях, возился в голове трупа и не мог остановиться.

- Ты чего, с ума сошёл?! – вдруг закричал кто-то надо мной.

Резкий толчок в плечо. Не удержавшись рухнул на бок, хватаясь за. Поднял глаза – надо мной склонился спецназовец. Шлем, чёрное забрало, броня. В его руках штурмовая винтовка, а на груди – знак полицейского отряда "Зенит". Никогда таких не видел, даже в телике. Он хотел что-то сказать, но вдруг резко отступил, ткнув пальцем в сторону дороги.

- Ещё один подъехал! Прыгай, живо!

Куда, зачем, совершенно не понял, пока не услышал рев мотора и визг тормозов. Огромный чёрный фургон, похожий на армейский транспорт с бронёй, влетел на улицу, снося остатки киоска и заграждений. Его двери распахнулись – оттуда вывалились фигуры в серых скафандрах. Не полиция. И не корпоранты. И даже не правительственные. Это были онемевшие лица, лица "Службы контроля магических угроз". Этих знал. Или, точнее, о них ходили легенды. Если они появились – всё, никаких правил. Только зачистка.

И ведь хватило соображалки не тянуть резину и бежать, чтобы не попасть под неё. Потому подскочил как ужаленный. Книга... мать её, книга! Где она?!

Обернулся – в мастерской! Наверное. Скорее всего внутри. Заперта. На замке. Почему-то стопроцентно был в этом уверен, как и в том, что брал её с собой.

- Назад нельзя! – заорал тот же спецназовец и ткнул винтовкой в переулок. – Там укрытие, беги!

Рванул туда без оглядки. Ноги не слушались. Голова плыла. Позади раздалась череда взрывов. Земля дрогнула. Одно из зданий просто обрушилось – не подорвали, нет, просто силовик разрушил его телекинетикой, вырвал основание, словно гнилой зуб. А потом поднял в воздух обломки и обрушил их на группу сверхов, которые пытались отступить в соседний двор. Крики, маты, грохот – всё перемешалось в адскую какофонию.

Потом свернул за угол и едва не врезался в другую фигуру – девушку, лет девятнадцати, в бело-синем комбинезоне, с лицом, будто вырезанным из аниме. У неё в руках пульсировал светящийся диск.

- Ты… ты из тех?! – заорала она, – Или… ты… "Он"?!

Вопрос поставил меня в тупик, потому улыбнулся и увидел испуг на её лице. Жуткое, наверное, зрелище, смотреть на человека в крови и мозгах, да ещё и безумно улыбающегося красными зубами.

- Я просто хочу жить! – сорвалось с губ.

Глава 3

Меня вели. Точнее, полутащили, полуподдерживали. При этом сам толком не понимал, как вообще двигались ноги. Где-то позади ещё гремело – улицу всё не отпускало, бой продолжался вовсю, а мы – я и она – выскользнули в просвет между обострениями.

Её рука была тёплой. Не просто физически – от прикосновения пробегала дрожь, будто в тело запускали разряд приятного, обволакивающего тока. Эта девушка не просто вела меня – направляла, защищала, держала так, будто был стеклянным, дорогим, единственным экземпляром в музее под открытым небом, где вот-вот начнётся артобстрел. Что, как понимаете шокировало и напрягало.

- Ты в порядке? – спросила она негромко, склонившись ближе.

От неожиданности чуть не закашлялся, увидев её лицо на расстоянии дыхания. Ну, меня понять можно. Большие, блестящие глаза. Мягкие губы, изогнутые в лёгкой улыбке. Щёчки, будто слегка подсвеченные изнутри. Это лицо не могло принадлежать реальному человеку. И уж точно не могло принадлежать кому-то, кто шагал по руинам Лос-Анджелеса, где магия текла в сточных каналах, а сверхи устраивали геноцид друг друга между забегаловками. Вернее, всё это могло быть, но опять же только у сверха, причём у очень, очень не рядового. Ведь как известно, красота и привлекательность идут рука об руку с даром. И если подумать, ей что, больше делать нечего, только со мной валандаться, когда идёт такой бой? Но с другой стороны… очень приятно, когда такая красивая девушка о тебе заботится. Однако, в каком же свете перед ней предстал. Но нужно быть реалистом, у принцесс свои принцы и мне там ничего не светит. И всё равно, несмотря на трезвый взгляд на мир, раздрай и разлад меня не миновал.

- Я… Я… – выдохнул, чувствуя, как лицо покрывается краской. – Жив. Пока…

Само, блин, красноречие, как говорится. Какой позор…

- Это уже кое-что, – подмигнула она. – Держись крепче. Мы почти у цели.

- Куда мы…

- В безопасное место. Тебе в госпиталь, милый.

"Милый." У меня перед глазами вспыхнул багровый экран, за которым застучало сердце. И похоже моё, отчего чуть не споткнулся. Эта девушка называла меня милым. Меня?! Забрызганного кровью, мозгами, покрытого ссадинами и паническим потоком адреналина вместо крови.

А тем временем, пока летал в облаках, мы покинули зону боевых действий. Или бой ушёл сам – слишком далеко, слишком быстро. Где-то что-то грохнуло в очередной раз, но уже не по соседству. Мимо промчалась бронемашина, но нас не тронули. Да и вообще, мы были как невидимки. Ни одна пуля больше не визжала мимо ушей. Улицы были мертвы, выжжены и брошены.

Потом свернули за угол, и неожиданно для себя увидел, как у старой больницы, которая до сих пор чудом стояла, суетились медики. А неожиданным было то, что в нашем районе больницы не было. Она была в соседнем! Так что в голову полезла куча вопросов. Но пока было не до разрешения оных. Несколько палаток с красными крестами, пара роботов с носилками. И тишина, в которой слышалось только дыхание. Много дыханий.

- Ты уверена, что сюда можно? – задал весьма глупый вопрос, но молчать больше не мог.

- Я знаю, куда можно, – уверенно ответила она. – А главное, знаю, что тебе нужно.

С этими словами она небрежно провела ладонью по моему лицу, стирая кровь. И в этот момент почувствовал, как мои раны начали стягиваться. Не заживать – нет, но будто бы притуплялись, гасли. Энергия, живая, чужая, окутывала меня, как лёгкое покрывало. Она что, парамедик?! Да ещё такого уровня…

- Т-ты кто? – выдохнул поражённо.

Нужно понимать, что такие птицы весьма редки на небосводе и значит тот диск был оружием. Не слабым таким. Вряд ли бы в зоне столкновений ей выдали пукалку. А может оно у неё вообще постоянно. Тогда он…

Она хмыкнула:

- Разве это сейчас важно?

А тем временем мы подошли к больнице. Нас встретил врач, что-то крикнул, подозвал носилки, но она только качнула головой:

- Он дойдёт сам.

Ну и кем бы я был, если бы не сделал этого? На глазах у такой девушки. Так, что дошёл. В том числе и потому, что её рука не отпускала.

Внутри было прохладно и пахло антисептиками. Люди, шум, блики ламп. Кто-то кричал. Где-то раздался короткий визг боли. Но всё это было далеко. Как будто в другой реальности. Для меня существовал только её голос. Не, ну точно парамедик!

- Давай сядем, Костас, – произнесла она, почти шёпотом, но так, что даже стены прислушались.

А я пытался вспомнить, когда это успел представиться. Мы устроились в углу. Меня уже хотели увести, но она строго посмотрела на врача – и тот резко передумал и ушёл, не возразив ни слова. Её авторитет здесь был сильнее приказов. Да кто она блин такая? Её тут что, все знают…

- Слушай, – сказала она тихо. – Я видела, что ты сделал. Мне сбросили видео.

- Я… я не знаю, что это было. Просто…

В реальности просто не знал, что ответить. Плечи дрожали, а во рту пересохло. Мысли путались. Вот как объяснить комуто, зачем ковырялся проволочками в мозгах у трупа.

- Ты… ты сверх? – наконец решился спросить и заодно постараться сменить тему разговора, а то как-то неуютно стало.

Она засмеялась. Мелодично, немного дерзко.

- А ты как думаешь? – И тут же наклонилась ближе, настолько, что почувствовал её дыхание. – Не бойся. Я тебя не съем. Разве что немножко, если будешь и дальше так мило краснеть.

Короче, мне стало резко неважно, что думаю по этому вопросу, а потому зажмурился. Хотел исчезнуть. Раствориться. Или наоборот, чтобы она исчезла – потому что если останется, то сердце точно остановится. Ну, нельзя же так с пострадавшими!

- Кстати, - продолжила она легко, как будто, между прочим. – Меня зовут Лайя. Можешь звать просто так. А можешь никак, если решишь, что забыл.

- Костас. Треш.

- Я знаю.

В этот момент подошёл медик с электронным планшетом и вежливо сообщил, что мне нужно на осмотр и, скорее всего, пара суток проведу здесь под наблюдением, как и положено человеку с посттравматическим шоком. На эти слова лишь кивнул согласно, не очень понимая, что именно подтверждаю.

Лайя встала.

- Мне пора, – сказала она, и в голосе вдруг появилось что-то похожее на сожаление. – Но мы ещё увидимся.

Последнее прозвучало почему-то как угроза. И, прежде чем успел что-то сказать, она протянула руку и вложила в мою ладонь что-то маленькое. Плотное. Гладкое.

Естественно посмотрел – визитка. Чёрная, как обсидиан, с голографическим символом в виде спирали. Ни номера, ни имени, только отполированная поверхность, на которой при определённом угле проступали слова: "Позови, если не сможешь справиться. Лайя." Естественно хотел узнать, а как это делать, если нет никаких контактов, но уже растворялась в сумраке больничного коридора, будто была всего лишь сном, наваждением, вызванным кровью и ужасом.

Но визитка осталась. Как и дрожь в кончиках пальцев. И, чёрт возьми, запах – мятный, чуть сладкий, совершенно сбивающий с толку.

***

- Он точно… нормальный? – голос Джеймса, крепкого агента в форме оперативного офицера, сорвался на хрип в середине фразы. Он стоял, склонившись над столом в полумраке аналитического зала, и с отвращением наблюдал, как на экране снова и снова прокручивался фрагмент с улицы – трясущаяся картинка с дрона, мелькающие фигуры, стрельба, а в центре – парень на коленях, перемазанный в крови, который… ковыряется в человеческом мозге проволочками. Даже в пятом просмотре это выглядело не лучше. А может, даже хуже.

- Ужас... – выдохнул он. – Это же полный мрак. У него в голове что, бензопила вместо здравого смысла?

- А вот это как раз хорошо, – отозвалась с наигранной бодростью Элис Брин, молодая аналитик с внешностью хипстера и язвой во рту вместо фильтра. Она облокотилась на край стола, лениво листая досье на голографической панели, где перелистывались справки, протоколы, выдержки из отчётов. – Если он реально псих, у нас развязаны руки.

- Чего? – не понял Джеймс, глядя на неё, как на сошедшую с ума.

- Законопослушные граждане, Джей, – протянула Элис с улыбкой, – за ними мы не можем устанавливать скрытое наблюдение, отслеживать передвижения, проверять психику без санкции и не дай бог пытаться внедриться в их жизнь. А вот маньяки, – она повернула к нему экран и показала одну из фото: Костас Треш, в мутной дымке на фоне развалин, весь в крови, с кусками мозга на лице, с безумным взглядом, – маньяки – другое дело.

Она щёлкнула пальцами, переключая изображения: школьная характеристика с "проблемным поведением", полицейский рапорт о задержании пятилетней давности, странные пересечения в делах, где фигурировали сверхи… и нигде он не был напрямую виноват, но часто оказывался слишком близко.

- Жизнь у него – как готовое досье: срыв, изоляция, нестабильность, потеря родителей при странных обстоятельствах, несколько неофициальных переездов, пара инцидентов с использованием неидентифицированной энергии, – щёлк. – И теперь вот это, – снова кадр с ковырянием в черепе.

Она пожала плечами.

- Просто идеально. Пара хороших формулировок – и кто угодно поверит, что всё настоящее. Мы ничего не фабриковали, мы его… зафиксировали. Он сам к нам пришёл, так сказать. Или, если точнее, выполз.

Джеймс, по-прежнему морщась, потёр подбородок.

- Психи, знаешь ли, не всегда управляемы. Особенно такие. Что, если он реально сверх? Какой-то неизвестный тип?

- Вот именно, что "если". Пока это не доказано, он всего лишь психически нестабильный гражданин, попавший в зону конфликта, проявивший неадекватное поведение. А знаешь, что делают с такими? – Элис хмыкнула. – Назначают обязательную психологическую экспертизу. Постоянные сессии, наблюдение, доступ к базам. У нас будет каждое его слово, каждый сон, чих, тревожный взгляд. Он сам притащит нам себя на блюдечке. А если психиатру не понравится его состояние – госпитализация. Психбольницы – отличный способ содержать нестабильных сверхов без обвинения.

- Ты уж больно радостно об этом говоришь, – буркнул Джеймс, но в голосе уже не было уверенности.

- Потому что мы получили то, чего хотели, – отрезала Элис. – И самое главное – Лайя теперь точно выйдет на контакт.

Она обернулась к стене, на которой замерла ещё одна проекция: фото девушки в бело-синем комбинезоне, засвеченное, но чёткое. Волосы развеваются, на губах полуулыбка, в руках тот самый диск, всё ещё пульсирующий светом. Сканеры зафиксировали её появление через восемь секунд после того, как Костас закончил "операцию". Она отвела его в безопасную зону. Сопровождала в больницу.

- Она что, наш агент? – удивлённо поднял бровь Джеймс, глядя на проекцию с фотографией Лайи.

Элис хмыкнула, не оборачиваясь:

- Конечно. А ты думал, только тебе пришло в голову проверить, не сверх ли этот Костас? Мы наблюдали за ним уже больше года. Сначала он казался просто фоновым персонажем – смазанный, блеклый, тихий. Таких десятки. Но потом – отремонтировал то, что считалось сломанным бесповоротно. Мелочь, но, когда она повторяется – это уже не шум, это паттерн.

Джеймс чуть склонил голову:

- То есть Лайю подсунули ему заранее?

- Не совсем. Она работает в секторе автономного наблюдения – знаешь, один из тех кейсов, где сверхов привлекают не как бойцов, а как инструмент. В её случае – парамедик, боевая эвакуация. Но она быстро сама заинтересовалась. Слишком уж… специфическая у него способность и никакой энергетики, что согласись, очень странно. И вот тогда мы ей подкинули направление. Формально – инициатива была её.

На экране появилось досье Лайи: "Лайя Р. Мальдонадо. Двадцать два года. Доктор медицинских наук. Специализация: биохимия, тканевая регенерация, интеграция магических структур в живую материю". Красными значками выделены пометки: "Класс D, зарегистрированный сверх, право на применение силы в условиях поля, доступ к тактическому оборудованию уровня 3".

– В свои двадцать два она уже с докторской степенью, – с оттенком восхищения продолжила Элис. – Причём не купленной, а по полной защите. Плюс боевой опыт. Она вытаскивала раненых из-под огня, восстанавливала органы на месте, умеет обращаться с полевыми сканерами и при этом способна буквально за минуту стабилизировать коллапсирующую магическую структуру. Её диск – это не просто оружие. Это автономный канал регенерации, сенсор, дефибриллятор и средство подавления. Всё в одном. Индивидуальный заказ именно под неё.

- Она сама сверх?

- Ага. Неизвестного подкласса. Вернее, нам просто не дали доступа к этому. По внутреннему протоколу проходит как "особо ценный актив". Думаешь, почему мы позволили ей войти в прямой контакт без сопровождающей группы?

Джеймс присвистнул:

- А я-то думал, ты просто фанат её стиля.

- Я фанат результата, – отрезала Элис, зябко передёрнув плечами. – А результат – налицо. Костас после встречи с ней не только не сбежал, он пошёл в больницу. Добровольно. После всего, что с ним случилось. Значит, у неё уже есть крючок.

- Надеешься, что она его к нам затащит?

- Надеюсь, что он сам пойдёт. А если нет – она его выведет. Мягко. Без кандалов.

В этот момент дверь в комнату с характерным щелчком отъехала в сторону, и в помещение вошёл ещё один агент – высокий, в тёмном тактическом костюме без опознавательных знаков. Волосы зачёсаны назад, под глазами тени бессонных ночей. Он с порога бросил короткое:

- У нас подтверждение.

- По какому пункту? – мгновенно насторожилась Элис.

- Хедхантеры. Не местные. Связанные с картелем "Гелион" и ещё как минимум двумя корпорациями. Была перехвачена частота переговоров за два часа до начала конфликта. Они обсуждали "актив". Ладно картель, с ними всё понятно, хотят отремонтировать стелс-системы, из-за поломок которых они уже потеряли несколько партий товара. Вот они и решили, судя по всему, действовать радикально. А вот что корпорнтам понадобилось от этого Треша, загадка.

- Тоже мне загадка, - хмыкнула девушка. – Так же, как и всем понадобилась его способность ремонтировать всё что угодно. Вы хоть представляет стоимость хорошего мастера, а? А такого? То-то и оно.

***

В данный момент сидел на жёсткой кушетке, покрытой одноразовой простынёй, с которой всё время соскальзывал. Под ногами – холодный кафель, в воздухе — запах йода и сожжённой магии, как будто кто-то недавно пытался дезинфицировать пространство фаерболом. Вокруг сновали медсёстры и парамедики в полевых бронежилетах – обычное дело в городских госпиталях временного размещения после уличных боёв. А у меня перед глазами всё ещё стояла она.

Лайя.

Чёрт возьми, Лайя.

Чисто машинально сжал пальцы, и визитка, оставленная ею, хрустнула между ладонями, как кусочек обсидиана. Но не сломалась. И не нагрелась. Хотя, кажется, должна была – от жара, с каким о ней думал. Или пытался не думать. Безуспешно. Потому что в голове крутились обрывки – её голос, лёгкая полуулыбка, развевающиеся волосы и касание ладони. Той самой ладони, после которой боль ушла, как отступившая волна.

"Позови, если не сможешь справиться." Да как её звать-то, если ни номера, ни сигнала, ни даже следа в сети?

Похоже, мне просто подарили загадку. Женскую, смертоносную, красивую, как шальная молния. Слишком красивую. Слишком могущественную. Потому что в этом мире красота – это не просто дар. Это угроза.

- Треш? – раздался рядом голос, и я вздрогнул. Возле меня стояла медсестра, молодая, с усталыми глазами. – Пойдёмте. Вам назначено обследование. Сканер головы, общий магический фон, стресс-индикаторы. Доктор велел не тянуть.

Согласно кивнул и поднялся, чувствуя, свои ватные ноги, которые тем не менее держат. Всё же дошёл до сюда. На своих. В её сопровождении. И не развалился.

Пока шёл по коридору, мельком заметил в зеркале отражение – мешки под глазами, тонкая полоска засохшей крови у виска, надо было лучше умываться, какой-то испуганно-отрешённый взгляд. Такой, как у свидетеля крушения, который чудом выжил. Или… у выжившего виновника.

"Ты ковырялся в мозгах трупа. Ты вонзал пальцы и вытаскивал из него… что? Знание? Дар? Проклятие?" Кстати да, а чего в конце концов-то произошло?

- Всё нормально? – снова спросила медсестра, не поворачиваясь, но явно чувствуя, как завис. – У вас пульс, наверное, подскочил до ста пятидесяти.

- Да, просто… думаю, – пробормотал и ускорил шаг.

Сканирование головы заняло не больше трёх минут. Металлический обруч прошёлся над черепом, высвечивая во внутреннем зрении сложные линии. Некоторые из них казались... чужими. Как будто они не были моими. Но врач – мужчина лет сорока, с седыми висками и острым подбородком – только кивнул, что "всё в пределах нормы", и отпустил. Пожал плечами, как будто вообще не удивился.

Может, и правда – всё в пределах нормы. Правда, какой именно? И даже когда ты вытаскиваешь из мертвеца чужой дар – это тоже норма, только для меня.

Когда вернулся в палату, там уже кто-то был. Высокая женщина в тёмно-сером деловом костюме, с папкой в руках. Без эмблем, но с выражением лица, которое кричало: "Федералы."

- Господин Треш, – холодно начала она, – я представитель отдела психологической реабилитации при управлении городских ЧС. Мы хотим убедиться, что вы получили необходимую помощь после... событий.

Сел, глядя на неё, прищурившись.

- Это обязательно?

- Это протокол, – ответила она с механической вежливостью. – И, как я вижу, вам уже назначена повторная встреча через три дня. Пока добровольно. Но если будут выявлены тревожные паттерны…

Она не закончила. И не надо было. Всё и так ясно.

Мне улыбнулись. Холодно. По-человечески. Машинально.

- Спасибо за сотрудничество.

И исчезли так же быстро, как появились.

Я же сидел молча, чувствуя, как в груди поднимается паника. Значит, всё? Теперь за мной будут следить? Смотреть, записывать, анализировать каждый чих?

Словно в ответ, в кармане ощутилось лёгкое покалывание. Я нащупал визитку. Провёл пальцем – и вдруг поверхность дрогнула. Не цветом – ощущением. Словно оттуда кто-то смотрел. Нет, не видел, именно чувствовал. Улавливал состояние.

"Позови."

- Как? – прошептал в пустоту. – Как тебя звать, Лайя?

Вечером в палате включился слабый ночной свет. За окном сгустилась фиолетовая мгла, слышались отдалённые крики, где-то завыла сирена. Лос-Анджелес жил своей сверхнормальной жизнью. А я лежал на спине, глядя в потолок, и пытался не думать.

О том, что произошло. О том, что сделал сам. О том, что почувствовал.

И, чёрт подери, о ней.

Кожа всё ещё хранила её тепло. Пальцы – ощущение прикосновения. А разум – воспоминание о её взгляде. Мощном. Безжалостно честном. Красивом до боли.

Она сказала, что видела, что я сделал.

И не сбежала.

Более того – взяла за руку.

Кто она, чёрт возьми?

Уснуть удалось только под утро. И то – провалился в какой-то липкий сон, где улицы горели, а я снова стоял на коленях возле тела с расколотым черепом, и копался внутри, как в сломанной игрушке. Только теперь из раны вытекал не мозг, а свет. Слепящий, пульсирующий. И каждый раз, когда дотрагивался до него, внутри что-то шептало: "Это не твоё. Это не твоё."

Естественно проснулся в холодном поту, прижав визитку к груди.

И понял: не могу больше притворяться. Что всё это случайность. Что просто техник. Просто парень, который чинит сломанные вещи.

Потому что теперь мне пришлось чинить человека. Точнее – то, что от него осталось.

А если могу это... кто следующий?

***

Домой, если так можно сказать, вернулся ближе к вечеру. Асфальт ещё хранил тепло дневного солнца, но в тенях между зданиями уже затаивалась прохлада. Воздух был чистым – подозрительно чистым, как после тщательной магической фильтрации. Улица, где стояла моя мастерская, выглядела так, будто ничего не случилось. Ни стрельбы, ни магических вспышек, ни разбегающихся прохожих. Только немного скошенная вывеска соседнего кафе да трещина на витрине ювелирной лавки намекали, что здесь было нечто большее, чем просто буря в стакане воды.

А моя мастерская…

Она мастерская стояла, как и прежде, с замершими, запылёнными окнами, будто наблюдала за всем, что происходит, сквозь толстое стекло равнодушия. Открыл дверь и вошёл.

Первое, что ударило по нервам – это тишина. Абсолютная, неподвижная, с нотками машинного гула вдалеке. Второе – запах: металл, масло, старая ткань и чуть-чуть палёной проводки. Всё как раньше. И в этом-то было самое пугающее.

Будто ничего не случилось.

Будто никогда не вытаскивал чужой дар из трещащего мозга мёртвого сверхчеловека.

Будто меня не тащили под обстрелом сквозь заваленные улицы.

Будто не просыпался в больничной койке с мыслью, что моё сознание трескается по швам.

А в итоге, снял куртку, повесил её на крючок, подошёл к рабочему столу… и замер.

На столе было пусто.

Голая поверхность, с аккуратно сложенным блокнотом и чистым платком. Всё. Ни следа книги. Хотя помнил, как был уверен, что она здесь. В тоже время и то, что взял её с собой. Помнил, как она, тяжёлая, звенела на каждом шагу

Медленно повернул голову, и взгляд упал на полку.

Она стояла там.

Книга.

Одинокая. Чуть наклонённая, между двумя пустыми отсеками, словно кто-то поставил её туда, не глядя. Спешил. Или – не заботился о симметрии.

Я так никогда не делал.

Никогда!

Пальцы невольно дрогнули. Подошёл ближе. Встал перед ней. Коричневая обложка, выцветшие края, чёрное тиснение на корешке – всё то же. Но будто чище. Не так, как запомнил.

Протянул руку… и не решился взять.

Нет. Слишком просто. Слишком неуместно.

Потом покрутился на месте – осмотрел мастерскую. Всё стояло по своим местам. Мониторы погасли, инструменты лежали ровно. Лампа на шарнире повернута к стене, как и оставлял. Даже чашка с чаем – пустая, с засохшим следом на дне и та, где должно.

Шагнул к компьютеру. Включил. Система ожила, загудела, загорелся монитор. Заставка, логотип. Всё нормально.

Логин.

Пароль.

Вход.

Начался обычный мой день. Опять….

Глава 4

И тут как врезал по столу. Глупо, с отдачей в кости, как будто сам себе по пальцам ударил – но не остановился. Ещё раз. И ещё. Пока не заскакала чашка, а блокнот не соскользнул на пол, шурша страницами.

- Да как так-то?! – выдохнул в пространство, в эту пустую, мёртвую мастерскую, где даже эхо звучало безучастно. – Ну как, мать его, так оказалось?!

Пальцы дрожали. Не от страха – от бешенства. Беспомощного, закипающего в груди, как старая электроплита, на которую уронили воду.

- За прежним владельцем тела, значит, числилось столько дерьма, что теперь мне за всё расплачиваться?! Да меня же в психушку чуть не закатали из-за него! А мои покапушки в мозгах – словно надгробная плита, блин! Один раз сунул руки куда не надо и привет семье….

Резко отшатнулся от стола, задел стул, тот с грохотом опрокинулся. Мастерская на секунду ожила этим звуком, но тут же опять умерла. Словно даже стены не хотели его слушать.

- Да и то, что остался на свободе – тоже ведь не подарок! Ходи теперь к психологу, отвечай на тупые вопросы, притворяйся "устойчивым"! Все мои планы – псу под хвост! Все!

Прошёлся по комнате, словно зверь по клетке. Резко, рывками, не видя, куда наступаю.

- Ремонтировал себе всякое барахло, спал спокойно, с клиентами торг шел…. А теперь? Теперь посмотришь на меня – вылитый маньячило. Вот прямо по классике: тихий, неприметный, а потом – бац! Иди теперь доказывай, что не верблюд!

Резко остановился, уставившись в пустой экран включенного монитора. Моё отражение – растрёпанное, с расширенными зрачками, с тенями под глазами – как чужое. Неузнаваемое. И, возможно, именно в этот момент пришла самая паршивая мысль:

Может, правда во мне что-то треснуло? Не только снаружи – внутри тоже.

Рывком отвернулся, сжав кулаки.

- Да пошло оно всё. – Голос прозвучал с хрипотцой, словно чужой.

Но, как назло, в голове всплыла та самая улыбка. Она. Лайя. Со своей невозможной внешностью, с этим безумным бликом в глазах, с диском, светящимся у бедра. И сразу - как током по нервам.

- Ещё и эта Лайя! – выдохнул почти с жалобой. – Да что ж за жизнь такая?..

Уселся на край стола, ссутулившись. Упёр ладони в лицо.

- Уже который день от неё штырит… – сказал сам себе. – Прямо крышу сносит. И ведь понимаю – это не просто реакция. Это оно, "привлекательность". Как в статьях пишут. Как на форумах у пострадавших.

Перед глазами проплыли заголовки:

"Сверх рядом: как сохранить идентичность в отношениях с доминирующим партнёром".

"Феромоны, эмпатия, магическое влияние – где заканчивается свобода воли?"

"Привыкнуть – не значит выжить: психологические ловушки контакта со сверхом".

Ага. Знаем, читали.

И все советы - как один: "привыкай".

"Наладьте рутину", "найдите якорь", "помните, что вы – личность".

- Да к такому, простите, как привыкнуть?! – процедил сквозь зубы. – Жил себе, избегал контактов с одарёнными, и тут – хрясть! – и сразу вся палитра. И бой, и взрыв, и дар, и спасение, и... и она.

Замолчал. Потому что дальше уже были не слова. А сплошные маты. И воспоминания, слишком живые, чтобы их проговаривать вслух.

Как она появилась – из ниоткуда, почти как призрак, с этим бликом под ногами. Как его поднимала, как вела, почти несла. Как посмотрела один раз, и этого хватило. Тепло, железо и пульсирующее нечто, что обволакивало изнутри. Не магия – но близко. Слишком близко.

Провёл рукой по лицу. Веки горели.

- Психосоматическая привязка… – буркнул. – Вот, что это. Просто реакция на стресс. Просто биохимия. Просто сам дурак. Но мне от этого не легче….

А мозг – не слушался.

Он уже строил диалоги. Варианты, как с ней говорить, о чём спрашивать. Как не выдать, что у него дрожат пальцы. Как не смотреть слишком в упор. Как вести себя нормально, когда рядом – сверх, а ты – просто Костас. Мастер по починке. Маньячило по стечению обстоятельств.

Он снова поднялся, прошёлся по комнате. Уже медленнее. Левый ботинок скользнул по упавшему блокноту. Тот раскрылся, показав наискосок написанное слово: "Стабильность".

Хмыкнул.

- Удачно, да, напомнило…

Вернулся к столу. Взял чашку. Медленно понёс к мойке. Всё делал медленно. Словно боялся, что любое движение – и опять сорвёт. Вода потекла – тёплая, ровная. Реальность вернулась с её бульканьем, с запахом мыла, с керамикой под пальцами.

Он прислонился к столешнице. Закрыл глаза.

Надо что-то делать.

Не просто ныть и злиться.

Что-то.

И вот в этом-то и была вся проблема. Потому что всё, что раньше казалось надёжным, теперь расползалось. Работа – под подозрением. Безопасность – фикция. Даже сам – не сам, а странная комбинация способностей, страхов и чужих проступков в базе данных.

Осталась только книга.

Одинокая. На полке. Чистая. И не такая, как её запомнил. Снова на неё посмотрел. И тихо сказал:

- Ну давай. Давай, раз уж ты всё начала. Вдруг подскажешь, куда теперь деваться…

И протянул руку. И в прямом смысле охренел!

Потому что взять книгу… не удалось. Нет, она не сопротивлялась. Не взрывалась. Не шипела адским голосом. Наоборот – сделала движение, которое мой мозг описал бы только как: "Прыгнула".

Серьёзно. Прыгнула мне в руку!

Как будто ждала. Или терпела. Или, что ещё хуже, знала.

Блин, что я несу. Такая каша в голове, что не в сказке сказать….

Естественно отшатнулся от неожиданности. Книга чуть не вылетела из пальцев, но, зараза, будто прилипла. Чуть сжал – кожаная обложка, старая, знакомая. Всё нормально. Вроде бы. Вроде…, как всегда. Но всё равно, как-то не так.

Медленно положил её обратно – на полку. Мало ли, вдруг показалось, надо проверить. Не основательно, а просто прислонил. И уставился.

- Не может быть, – пробормотал, озираясь, как будто кто-то стоял в мастерской и снимал происходящее на скрытую камеру.

Тоже вариант. Вдруг кого-то на ха-ха пробило вот теперь веселится.

Постоял. Вдох. Выдох. Руки слегка дрожат. Потом вытянул одну вперёд. Ладонь – открыта. Просто посмотреть. Просто проверить. Просто – ещё раз.

"ШМЯК".

Книга снова в руке.

- Да ну на… – не договорил.

Постоял, просто глядя в обложку.

Сердце постукивало в ушах. Не тревога, не паника – просто организм решил: раз умом не дошло, будем биться в такт ожиданиям.

Проверил ещё раз. И ещё.

С любой точки мастерской. Ближе – дальше.

Повернулся спиной. Не смотрел. Даже выходил в коридор.

Каждый раз – скачет. Прямо в руку.

И это ещё было полбеды.

Потому что начало появляться странное чувство. Не ясное. Как будто… у меня три руки. Третья. Не видимая. Где-то сбоку сознания. Или между. Или… да Бог его знает где. Далеко, как тень на краю сознания. Но чёткая. Не своя. Но, почему-то, – моя.

- Да ну на фиг, – пробормотал. – Крыша шуршит не спеша.

Сел. Положил книгу на стол. Уперся локтями, головой – в ладони. Вдохнул.

Логика.

Где здесь логика?!

Книга была магической – и это почувствовал.

И это был не телепорт или артефакт какой – уже бы шарахнул или что-то такое.

Если бы у меня просто глюки - она бы не прыгала с полки, пока на неё не посмотрю.

А значит… значит, "это я".

Блин, я что-то делаю!

Медленно взглянул вниз на пол. Там всё ещё валялся блокнот. Блокнот. Бумага. Обычная. Без заговоров, без магии, без всего. Если не считать моих писулек.

Ну давай. Если бред – то бред по полной.

Протянул к нему руку. Не двигаясь. Просто подумал, что хорошо бы он оказался у меня. Ну, или что-то типа того.

Щёлк.

И он – уже в ладони. Мягкий, с тёплой от пыли обложкой. Слегка поцарапанный уголок. Всё как было.

- …Ну, допустим.

Прошёлся взглядом по комнате.

Остановился на отвёртке. Та, у экрана. Старая, криво лежит.

Вдох. Выдох. Ладонь – вперёд.

Щелчок воздуха – и отвёртка тут.

- Всё. Труба, – выдохнул. – Это не магия. Это… я… что-то делаю.

Минут десять просто сидел на стуле, не шевелясь. Даже не думая. Потому что мысли уже шли по кругу, как белки на колесе: "третья рука", "сверх", "опять я", "может, дар", "может, это всё от стресса", "а может, просто дюзнул чей-то дар, и теперь он – у меня".

А потом – идея. Страшная. Страшно простая. И неотвратимая:

"Я перенял дар того сверхчеловека."

Сердце снова заколотилось. Глупо. Тревожно. Больно – как от понимания чего-то давно неизбежного.

- Ты ведь лез в его мозги, Костас.

- Ты ухватился за нечто, когда все нормальные люди бы убежали.

- Ты почувствовал, как рвётся ткань сознания. Твоего сознания

- Ты услышал, как оно… звенит.

- И теперь – ты.

- Может, это и есть мой дар?

- Забирать? Красть? Или как там теперь это называть?

- Вытаскивать из мёртвого, а может и из живого, хотя вряд ли, но надо проверить, только как, ладно не к спеху - и вживлять себе?

Сердце вдруг стукнуло сильнее. А за ним – ещё.

И вспыхнуло. Как раньше – в бою.

Тепло, плавно, но с центром не в груди – а где-то глубже. Где-то между. Короче, непонятно.

Выпрямился. Просто протянул руку к отвертке – не думая, просто с желанием.

Та сама проскользнула в пальцы.

- …Твою ж, – прошептал.

А потом выпрямился. На лице – уже не паника. И не злость. Только усталость. И, может быть, решимость.

Посмотрел на книгу. Потом – на блокнот. Потом – на руку.

- Извини, книга, но сегодня не до тебя.

Даже похлопал по её корешку, как бы давая понять – не обижайся. Потом ещё раз глянул на руку, на блокнот, на отвёртку, что всё ещё лежала в ладони, и тяжело выдохнул. Внутри – то самое странное тепло. Будто не кровь по сосудам, а медленно плывущий свет.

Нет, надо разобраться. Что это вообще за фигня?

Первые полчаса потратил на простые тесты. Взял гаечный ключ. Положил на стол. Отошёл. Протянул руку и – сконцентрировался. Никакой волшебной формулы. Просто желание.

Ключ дёрнулся. Потом снова. И потом – пролетел по воздуху и врезался в ладонь.

- Ну, привет, телекинез, – пробормотал себе под нос. – Кажется, мы знакомы.

Обычный. Самый что ни на есть.

Если желания много – предметы летят резким рывком, прямо в руку. Мало – начинают ползти по столу, словно на невидимой нитке, которую подтягиваю.

И тут-то всё встало на свои места: это не предметы прыгают – это моё зрение и восприятие слишком туго реагируют. Нет ни вспышек, ни бликов – просто движение, едва заметное, если не знаешь, куда смотреть. Угол зрения искажает восприятие – вот тебе и "скаканул".

Дальше было веселей. Пошёл по мастерской, собирая всё, что не приколочено. Винты, отвёртки, плоскогубцы. Всё летело в руки. Ну, почти всё. Стул, например, только с места сдвинул. А уж когда попытался подтащить верстак с тяжеленными ящиками инструментов, просто почувствовал, как меня самого чуть назад не утянуло.

Сила... Ну, что ж. Обычная. Никакого тебе "вырвал окно с рамой и кинул в дрон".

Просто… начинающий сверх.

А может и не особо сверх, если честно.

Хотя – были и интересные нюансы.

Когда стал работать с точностью, всё изменилось. Попробовал подтянуть карандаш с другой стороны стола – он плавно скользнул по прямой линии, как по невидимым рельсам. Потом стал "бросать" мелкие гайки в кружку с двух метров – и попадал. Почти каждый раз. Когда именно хотел. Блин, в казино меня с таким точно не пустят… если только один раз. Потом по любому в стоп лист попаду. Хотя… если в другую страну скататься попробовать…

Затем пошёл дальше.

Налил воду, в стакан, понятное дело. Поднял каплю. Попробовал её повернуть в воздухе. Разломить. И… получилось.

Тут-то и завис. Потому что это не просто телекинез. Это уже какая-то чертовски филигранная моторика. Как будто между моим "хочу" и "происходит" не было ни капли запаздывания.

Это было... неправильно. Уж слишком всё гладко выходило.

Пошёл ещё дальше. Попробовал вытянуть каплю воды и начать из неё формировать что-то. Фигурку. Сферу. Потом – что-то вроде цветка. Она дрожала, конечно. Но слушалась.

Словно в мозгу включился второй курс 3D-моделирования.

– Ну это вообще ни в какие ворота, – пробормотал шокированно, когда вывел из воды что-то вроде острого листа и, сконцентрировавшись, начал вращать его.

Потом резко – вперёд. Лист разрезал лежавший лист бумаги.

Ровный край. Как ножом. Потом попробовал без посредника…получилось даже лучше. Писец какой-то!

Попробовал с медной фольгой, тоже гут. Лист чуть потолще – максимум царапина. С металлом, понятно, всё сложнее. Но сам факт…

Я мог использовать силу для высокоточной работы.

Для пайки. Оказалось, его размягчить силой мог. Резать нет, а вот размягчить…

Или, например, хирургии. Хотя… это уже совсем дичь. Но если попробовать? Да кто меня пустит. А если проникнуть в морг и на кошках потренироваться, так сказать. А если спалят, тогда точно он клейма манька не отмажусь…. А что делать, как узнать предел своих сил.

Но факт есть факт – точность у меня бешеная. На уровне, который, по словам из тех статей, требует у других сверхов многих лет тренировок.

А у меня – сразу. Просто "подумал" – и оно получилось.

Вот только радости было мало.

Через пару часов таких упражнений чувствовал себя так, будто разгрузил вагон с цементом. Весь – в поту, сердце – молотом, голова – будто в неё вбили пару дюжин гвоздей.

Сел обратно на стул и чуть не вырубился.

Эта сила жрёт энергию. Много. Даже при всех её достоинствах – работать долго с ней нереально. Пока, во всяком случае. Либо нужно делать это с перерывами, а не в режиме нон-стоп, как сейчас.

Возможен и другой вариант, просто не умею рационально ею управлять. Или у неё просто такой "режим", сырой, неадаптированный. В общем, всё может быть. И тут только время и практика покажет.

Так и сидел, тяжело дыша, с дрожащими пальцами.

А потом глянул на свою ладонь.

И понял, что теперь у меня вопрос не только к тому, что это за дар.

- Если перенял один дар... значит, могу перенять и другой? Или не могу? Если смогу, он присоединится к этому или его заменит. Да блин!

От дальнейшего схождения с ума спас пришедший клиент. Или была спасена моя нервная система.

Стук в дверь был настолько обычным, что поначалу решил, будто послышалось. Просто потом вспомнил, что, когда входил заперся, а не как обычно оставил открытым. Вот же осёл! Просто подумал, да кто пойдёт ко мне – после всего-то? Вот утихнет шумиха, подрассосётся всё…. Потом, когда подутихнут эмоции от ползущих магических всполохов, шальных пуль, разбитых витрин и заварухи на полквартала? Но стук повторился – терпеливо, почти вежливо. Замер на мгновение, потом быстро стряхнул оцепенение и подошёл к двери.

Открыл.

Парень. Лет тридцати. Уставший, замотанный, с подмышкой какой-то увесистый агрегат. Судя по виду – старая аудиопанель, поколение эдак три назад. Чуть не сказал, "прадедушка умной акустики", но сдержался.

- Мастер Треш? – спросил, вежливо и немного неуверенно.

- Чем могу. – Голос предательски хрипел. – Да вы заходите.

Он вошёл, осмотрелся и моргнул: пыль, провода, разбросанные инструменты и следы... эээ, неконтролируемых экспериментов. Чашка валяется, стул перевёрнут, блокнот на полу, отвертка – где-то у стены. И, разумеется, растерзанная бумажка с выжженной кромкой, прилепленная к стене телекинетической силой. Ну идеально же.

- Прошу прощения за беспорядок, – сразу стал оправдывать, вскидывая руки в примирительном жесте. – Тут... сами знаете, позавчера город на ушах стоял. До меня, к счастью, только волна докатилась. Ну и, эээ, магическое короткое замыкание добило остатки порядка.

- А-а, понятно, – с облегчением сказал он, – а то я уж подумал – вас тут штурмовали, – проговрил он с улыбкой

Ну, в общем, да, правда не здесь. Но это же не то, что надо говорить клиенту, верно?

Он поставил свой аппарат на край стола, сдвинув всё лишнее – аккуратно, но без излишней церемонии. Сам же вяло прикрыл рукой то, что можно было принять за следы магического вмешательства, и стал осматривать технику. Пока подключал прибор к питанию, проверяя хотя бы базовую целостность схем, внутри всё ещё гудело – не от даров, от мыслей.

"Я могу забрать способности... но как? Где граница? Я теперь это – кто? Пылесос? Что за способность-то такая?!"

- У неё левый канал плавает, – сказал клиент, выдернув меня из раздумий. – Иногда глухнет, потом снова оживает, но с хрипом. Похоже, где-то замыкание или плата отошла. Почините?

- Посмотрим, – кивнул в ответ, – но, если что, придётся заменить модуль. Ретро, знаете ли.

- Да хоть половину замените, лишь бы играла. Это штука у отца была, у него теперь в гараже валяется, а он просит – "почини, сынок", ну и… сами понимаете.

Кивнул понимающе. В такие моменты жизнь слегка возвращалась. Починить. Сделать, чтобы снова работало. Никаких шальных вспышек в голове, никаких дара-воров, никакой Лайи с её гипнотическим взглядом и чёрной визиткой без обратного адреса. Просто – ты, плата и инструмент. Это и было моим настоящим, пока его не сожрала чужая смерть и странное пульсирующее чувство под сердцем.

Вскрыл корпус, аккуратно отщёлкнул плату, провёл по ней пальцами – и вот тут чувствование снова включилось.

Нет, не магия. Но нечто странное. Как будто точно знал, куда именно глянуть, какой контакт отошёл, где подгнила дорожка. До ужаса интуитивно. Без приборов. Без тестов. Просто – знал. Это было… как знание, выгравированное в воздухе.

Выдохнул. Сделал, как чувствовал. Перепаял один узел, зачистил другой. Сил хватило, хоть и с натяжкой. Но теперь – с уверенностью. Проверил. Левый канал ожил. Чисто, ровно. Даже звук стал более глубоким, как будто не просто починил – а отреставрировал.

- Готово, – сказал, возвращая панель. – Проверьте.

Он вставил гарнитуру, включил демо-запись. Улыбнулся.

- О, отлично! Спасибо, мастер. Вот это – да.

Рассчитался сразу. Наличкой. Отлично даже, не нужно даже налоги с этого уплачивать. Ведь он даже квитанцию не взял, а я её и не выписывал. Слишком быстро собрался, будто боялся, что передумаю. Или просто не хотел задерживаться в мастерской, где пахнет не только паяльником, но и чем-то… иным.

Когда за ним закрылась дверь, снова сел.

Посмотрел на руки. На инструмент. А потом снова – на ладонь.

- А не пойти ли мне не выпить пивка? – проговорил вслух и понял, да, это самое оно, то что доктор, как говорится, прописал.

В этом и было главное преимущество моего маленького бизнеса. Сам себе хозяин. Главное табличку снаружи повесит, что, перерыв мол. Вряд ли кто припрётся ещё, но мало ли.

Откопал на вешалке куртку, нашарил ключи, щёлкнул замком, а потом всё-таки вернулся, вытащил из ящика смятый листок и повесил его на дверь. Фломастером было выведено:

"ПЕРЕРЫВ. Вернусь, если вернусь."

И только после этого, на всякий случай, добавил маленькими буквами в углу:

"Шутка."

Выбрался наружу. Дверь скрипнула, закрываясь за спиной, и, чёрт возьми, с этой тишиной сразу стало легче. Как будто внутри осталась вся та липкая, давящая тяжесть, которую натаскал за последние сутки. Мастерская с её воспоминаниями, даром, книгой, блокнотом, кровью на асфальте, мозгами на лице – пусть подождёт. А пока шёл, просто переставляя ноги, и впервые за долгое время это не казалось подвигом.

Путь был коротким. Бар за углом. Полуподвальный, с облезлой вывеской и тусклой лампой, что мигала, как старая звезда на последнем издыхании. Зато пиво холодное. А если поймать момент, когда смена только началась – ещё и свежее.

Вошёл. Полумрак, лёгкий гул голосов, запах жареного и хмеля. Всё как всегда. Бармен кивнул – узнаёт, местный, постоянный. Кивнул в ответ, ткнул пальцем в сторону холодильника:

- Пильснер, который посвежее. Без всего. Просто пиво.

- Не вопрос.

Бокал поставили на стойку. Запотевшее стекло, янтарная жидкость, чуть мутная, но красивая. Сделал первый глоток – и он прошёл сквозь меня, будто водой накрыло внутренний пожар. Холодно, резко, но как-то по-доброму.

Сел за дальний столик, у стены. Так, чтобы спиной к кирпичу, лицом к залу. Пара человек играла в дартс, кто-то смотрел спорт на экранчике в углу. За соседним столиком двое спорили о цене на апгрейд синтетического позвоночника – на полном серьёзе, со схемами на голографическом планшете.

Нормальный вечер в Лос-Анджелесе. Версия: альтернативная реальность, магия, дар и я с пивом. Ха! Ха-ха.

Я снова посмотрел на свою руку. Поднёс её к бокалу. Подумал.

А ну-ка?

Бокал слегка дрогнул. Потом чуть приподнялся. Сантиметр. Два.

- Спокойно. Ровно. Не трясись.

Он завис над столом, качнулся, и я аккуратно подвёл его к губам. Не трогая руками. Что поделать, не наигрался ещё.

Глоток. Ещё. Ляпота….

Потом медленно поставил обратно. Он зазвенел, касаясь дерева.

Усмехнулся. Почти по-настоящему.

- Вот и тренировка, – пробормотал себе под нос. – Хрен с ней, с книжкой, с блокнотом, с даром. Если уж начал – надо довести до ума.

А потом пришло вот что.

Если всё это правда. Если дар мой. Если это не временно, не глюк, не посттравматическое расстройство, а реальность – то просто обязан понять, где границы. Не потому, что хочу быть крутым. Не тот уровень. С этим сильно не попантуешься. Не потому, что меня что-то к этому толкает.

Потому что иначе – следующим, кого – неосознанно порежу или уроню на него шкаф, окажется кто-то случайный. Или даже сам.

Слишком легко – взять.

Слишком легко – сделать.

И слишком непонятно – что потом.

Снова посмотрел на людей в баре. Они не знали, что во мне бурлит. Что внутри меня теперь – ещё кто-то. Или нечто. Да если бы и знали, думаю, им бы было плевать.

Может, это вообще не дар.

Может, это – вирус. Что-то такое бурчали в новостях

Проклятие. А что, вполне может быть, а потом кончится… не, не интересный вариант.

Или это паразит, питающийся чужими силами и теперь вот.

Ладно, не будем о грустном, примем за основную, оптимистичную версию.

Но как бы это ни называлось – оно во мне. И отмахнуться не получится.

Допил пиво. Заказал второе. Уже медленно, без ритуала. Просто – чтобы было время подумать.

- Так, что могу делать с этим дальше?

И, главное – что ещё могу уметь, если рискну попробовать…?

Пальцы слегка дрожали, но не от страха. От предвкушения. Да, не супермен, но уже и не бездарь!

Глава 5

Ох, чую жопой – будут у меня теперь приключения. Сам себе яму выкопал, сам же туда с радостью свалился. Ну, может, не с радостью, но уж точно с азартом.

Всё ведь шло по плану. Чётко, выверено, по секундам: деньги, дом, старость без забот. Ведь совсем не вру, когда говорю, что у меня всё было схвачено. Всё расписано по годам, по кварталам, по затратам. Калькулятор не даст соврать.

Тот заказ на девяносто штук кредитов – это был не подарок судьбы, а рабочая рутина. Один из. У меня такие прокатывают раз двадцать в год, иногда больше. Сами посчитайте – даже если усреднённо считать по пятьдесят штук за раз, уже лямчик. За год. Без особого напряга. И не потому, что гений, а потому что рынок дохлый, а я – нет.

Да, заказов немного. Но заказчики – не последние люди. Приходят, когда совсем прижмёт. И приносят не фигню. А серьёзное железо, сложные кластеры, иногда даже артефакты, в которых по пьяни намешали магию с электроникой, и всё это теперь хрюкает и плюётся плазмой. А я чиню. Ну, что могу. Сами понимает, все эти сверестественные штуки не мой профиль.

А когда не чиню – просто перебираю хлам. Свалки тут, в Лос-Анджелесе, как супермаркеты с золотыми скидками. Особенно если знаешь, в каких секторах копаться. Не сам, естественно. Просто то, что мне нужно покупаю. Роботы, запчасти, блоки питания, камеры, минидрели, сенсоры, кожухи, нейросети на полуработающих платах – всё это можно не просто оживить, а превратить в товар. Иногда даже товар с харизмой.

А роботы, ага… вот они – золото. Новые стоят, как крыло от «Авроры». А я восстанавливаю, и продаю в половину цены. Тридцатка в месяц чистыми – вообще не предел. И ведь их с руками отрывают. Клиенты в очереди конечно не стоят, но идут – проверенные, по рекомендации. И каждый раз улыбаюсь, когда забираю нал.

Всё шло, как по маслу. Планы были не абстрактные, а вполне себе крепкие: дом на берегу океана, с верандой, где чай в чашке не остывает от ветра, и никто не стреляет в окна. Ни сверхи, ни спецназ, ни фемботы с пулемётами в груди. Жить спокойно, починяя старьё, может, даже кого-нибудь в дом пускать….

А теперь что?

На консультациях у психологов объяснять, что ты не каннибал, не злодей и не биомаг какой, прости Господи. С такими раскладами домик у моря – не цель, а мираж.

А всего-то, просто оказался не в том месте, не в то время. Психологи будут в восторге. Напишут научную работу, диссертацию, что-то типа: "Случай Треша. Пограничные состояния и трансмиссия способности через ментальный контакт с трупом." Звучит ведь?

Звучит. Только от одних воспоминаний блевать тянет.

Лайя, кстати, с головы как-то сама ушла. Странно. Будто притупилось всё. Не то чтобы совсем забыл, но как в тумане. Помню: красивая, опасная, сильная, с этим диском на поясе. Флиртовала. Оставила визитку. Но что-то в воспоминаниях стало всё расплывчатым, как будто затянулись они ватой. Может, это и есть привыкание. Или подавление. Или ещё что. Но лучше стало однозначно. Может оно даже и пользительно для такого дела вагон цемента выгружать, так сказать.

Допил пиво. Схватил второе. Решил не напиваться – просто не торопиться домой. Пусть мозги проветриваются. Пусть организм думает, что у него всё хорошо, что жизнь идёт, что всё нормально.

Но я-то знаю, что уже ничего не будет как раньше.

Потом хватился, что на двери ведь бумажка висит, надо проверить, не свалился на мою голову ещё какой клиент. Бросил недопитое пиво и пошёл.

Не повезло. Вот ведь бывает: только собрался уйти в философское похмелье под пиво, а тут – здрасьте, клиент. На пороге стоит, как будто его с неба спустили. И ведь не обычный какой хипарь с кофеваркой или айтишник с дохлым дрончиком – нет. Передо мной амбал, из тех, что даже в обычной одежде выглядят так, будто у них под курткой скрыта гаубица.

Настроение уже не рабочее, а он с порога – сразу к делу.

– Говорят, ты можешь реанимировать технику, которую давно пора похоронить.

Голос спокойный, бархатный даже, но челюсть такая, что кажется, эта техника его самого боится.

Экзоскелет он притащил. Боевой. И не просто там для наёмников, к примеру, армейский или охранный – а кастомный, под сверхчеловека. Бронекаракас, с обвесами, сервоприводами, вплоть до нейроинтерфейса. Один только торс весит килограмм под пятьдесят. А на плече герб – не военный, но явно что-то с родословной.

- Починить сможешь?

Он это спрашивает так, будто проверяет не мои навыки, а мою храбрость.

Смотрю на агрегат, потом на него. И понимаю – скорее всего, это его экзоскелет. И сам он – сверх. Каких именно способностей, пока неясно, но пахнет от него не потом, а адреналином и силовыми аугментациями.

Ну и куда его пошлёшь, скажи?

Даже если настроение – в минус, даже если мозг вопит: "отвали от этого!", – улыбаюсь.

Профессионально. Почти.

- Сможем. Но надо вскрыть. Посмотреть, что там внутри.

- Смотри, – отвечает, – но аккуратно. Это не просто броня.

На автомате поковырялся и вуаля – всё ясно. Не то чтобы легко, но мозги уже сами по себе раскладывают узлы, провода, цепи, интерфейсы. Я будто с аппаратом давно знаком. Как с машиной, которую ты чинил во сне.

Ошибки на ядре управления – не просто износ, там кто-то лез криво, пытался взломать нейросвязь, и это, мать его, не просто железка. Это почти симбиоз. Полумозг, получеловек. Такая штука в продаже не валяется. Даже не штучный товар – уникальный. А клиент стоит, как будто кофеварку починить принёс.

Полез в сетку, посмотреть аналоги. Да так и завис. Цены пляшут, как биржевые котировки после покушения на президента. Минимум двести тысяч – и то только материалы. Уникальные компоненты, редкие активные матрицы, органическая память – охренеть просто.

Повернулся к нему:

- А вы точно уверены, что вам нужен ремонт?

Он кивнул:

- Конечно. А что?

Прикинул, что можно вытащить с роботов, что у меня в кладовке, сложил сальдо с бульдо. Калькулятор в голове крутится как вентилятор в плазмопечи. Накинул сто процентов. Потом ещё. Психологическая проверка на жадность. Не прошёл, да и не старался. Полляма, думаю. Говорю:

- Это только предоплата. Полмиллиона. Окончательная будет через месяц. Шаблоны соберу быстро, но итого – точно не меньше семисот тысяч.

- Так это нормально, – отозвался клиент, даже не моргнув. – Я думал, будет дороже.

У меня аж горло пересохло. Смотрю на него, а он – спокоен, расслаблен, даже немного скучающий. Как будто в супермаркете фрукты выбирает.

- Хорошо, – говорю. – Тогда номерок оставьте. Через месяц порадую финальной суммой. С запасом.

Он продиктовал. Чётко, без запинок. На всякий случай запомнил, а не только записал.

Когда за ним закрылась дверь, ещё минуту стоял, не двигаясь. Потом прошёлся по мастерской. Медленно.

- Ну ни хрена себе, – выдохнул в пустоту.

Вот же привалило. А если бы не пошёл бумажку на двери проверить… то-то и оно! Столько бабок, сколько в Нью-Йорке и за три месяца не сорвёшь. Но там и риск соответствующий. Там сверхов – как комаров в тайге. И каждый второй – с сюрпризом.

А здесь… здесь вроде бы тише. Спокойнее. Или мне просто хочется в это верить.

Но если клиенты вот такие начнут приходить один за другим…

Пожалуй, пора будет заказывать новую сигналку. И дробовик. На всякий случай.

Но вот что врезалось в голову, как молоток в железную балку – полмиллиона.

Не когда-нибудь потом, не через неделю – а уже сейчас. Клиент вон ушёл, деньги в системе. Проверил баланс три раза – не глюк, не ошибка. Всё правильно. Перевод пришёл мгновенно, без тормозов. Полмиллиона кредитов.

И всё бы ничего, да вот беда: если просто держать их на текущем счету, то завтра с таким же успехом могу держать их в чужом кармане. Ухарей хватает. Слишком уж мир у нас… подвижный. Особенно если вокруг сверхи, служба контроля, картели и ещё бог знает, кто.

Умные деньги не лежат мёртвым грузом. Умные деньги должны работать. Или хотя бы маскироваться под умные.

Конечно, ничего не напутал. Расходы на материалы – копейки. Б/у запчасти – мои закрома Родины. Из роботов вытащу, что надо. Какие-то модули давно лежат без дела, некоторые нейрочипы только пыль собирают. Немного оригинальных деталей. Восстановлю, перепрошью – на всё про всё уйдёт пара десятков штук. От силы. Остальное – чистая прибыль.

Вот и выходит – бабло, по сути, на полу валяется, и его срочно надо куда-то пристроить. А всё остальное у меня, между прочим, под управлением Morgan Stanley Wealth Management. Старый, проверенный портфель. Классика.

И только теперь доходит – это же не в нашем районе.

У них офис в старом финкластере, сектор двадцать девятый, башня с зеркальными панелями. А до туда пешком – не дойдёшь. Да и время уже не утро, мягко говоря. Надо ехать. Быстро.

Телефон щёлкнул в руке, открывая приложение агрегатора аэротакси. Не из люкса – мне понты не нужны. Не блатной чай или какая-то инфлюенсерская морда с чипом вместо мозга. Мне нужна скорость, мобильность и, желательно, чтобы никто меня не запомнил.

Так что эконом.

На одного человека. И без бестолкового ИИ-ассистента, который всю дорогу будет рассказывать мне про погоду, пробки и лучшие кофейни по пути.

Выбрал ближайшее – «BeeFly X3». Маленькое, жёлтое, как таблетка от бессонницы. Через три минуты обещали подлететь к точке высадки. Ко мне, то есть.

В мастерской быстро собрал тревожный кейс, так сказать, с блоком глушения сигналов. У них там своё, конечно, но у меня веры ко всем их финтифлюшкам нет.

Закрыл мастерскую. Сканером провёл по замку – зелёный. И тут ошарашило понимание, что легко его вскрою свое третей, так сказать, рукой. Это что, это знание теперь с учётом моих новых возможностей…. Это как это?! Ладно, потом. Тут же вспомнил про книгу, но возвращаться плохая примета.

Снаружи – как всегда. Немного темнее стало, пахнет выхлопами, жар от асфальта ещё держится.

Над крышами дрогнул воздух – подлетел BeeFly, крошечный аэромобиль с прозрачной кабиной и одним узким пассажирским местом.

Сел, пристегнулся, коротко кивнул ИИ-голосу.

- Куда направляемся?

- Башня Morgan Stanley. Сектор двадцать девятый. Быстро и без остановок.

А сам смотрю на вечерний Лос-Анджелес и думаю – не так себе этот "обычный" день представлял, когда с утра только проснулся.

Хоть и было недалеко, но летели минут пятнадцать – и мы на месте. Это тебе не турболёт, конечно, а просто эконом-дрон с лицензией и минимальным комфортом, но, надо сказать, работал он честно. Без рывков, без виражей – летели ровно, как на рельсах. В окошко мелькали крыши, рекламные голограммы, купола охранных систем, пара загруженных коридоров с корпоративными фургонами. Обычный вечер в верхнем Лос-Анджелесе.

Сели на крыше – площадка для приёма клиентов, не вип, но и не дешевая помойка. Капсула тихо шваркнулась о шасси, дверь шипя распахнулась. Вышел – тут же подхватил мягкий поток охлаждённого воздуха, где-то включились светодиоды дорожек. Чётко, выверено, стерильно. Всё-таки не шарага.

И вот с этого момента у меня началось. Реально началось!

Пока спускался на лифте, пока проходил по коридорам – по всей этой стеклянной, вылизанной как операционная архитектуре – в голову начали лезть мысли.

Нет, не просто мысли, а… сценарии.

Как вскрыть дверь – любую, с какой бы стороны не оказался. Как обойти лазерные замки. Как влезть в систему их ID-блокировки, как отрубить внутренние камеры на пять секунд – достаточно, чтобы пройти, не оставив ни фрейма.

Конечно же и раньше знал принцип, знал, как это работает. Но теперь познал, как всё это обойти. Прямо руками. В голове выстраивались короткие замыкания, схемы переобхода, импульсы, частоты подавления.

Без намерения. Без желания. Как будто кто-то закинул мне в мозги инструкцию по взлому банка.

Клянусь – вовсе не хотел этого. Даже близко. У меня цель была простая: кинуть бабки на счёт, закинуть часть в высоколиквидные фонды, остальное в сбалансированный низкорисковый портфель, как всегда делал.

Но вот эта хрень… третья рука, или что оно там…

Кажется, она не только на материю распространяется.

Реально мучился происходяшим.

Без шуток!

Идёшь по белому коридору, а мозг сам анализирует угол обзора камер, плотность плит в полу, наличие микровибрации от сенсорных ловушек.

Бред. Я вообще мастер, мать его. Не шпион. Не взломщик. Не убийца.

Слава всему, дошёл без эксцессов. Консультант оказался вежливый, с нарисованной улыбкой, в безупречно выглаженном пиджаке с голографическим узором. Наверное, у них тут соревнуются, кто более искусно проедется по самолюбию клиента.

Они это называют "индивидуальный подход".

Он встал навстречу, раскрыл ладони – жест доверия. Ну-ну.

- Мистер Треш, – произнёс он, сканируя мой нейро-ID. – Рады снова вас видеть. Что за чудесный вечер, не правда ли?

- Будет чудесным, если вы без бюрократии примете перевод и засунете его туда, где его никто не утащит, – пробурчал в ответ.

– Разумеется, – профессионально заулыбался он. – Нам поступил запрос по вашей линии управления активами. Полмиллиона. Хотите распределить по текущей стратегии или внести изменения?

Сел. Глубоко выдохнул.

Мозг всё ещё пытался рисовать маршруты обхода систем безопасности банка.

А я просто хотел отдать деньги и свалить.

Вот она, сверхспособность в действии. Хотел – как лучше. Получил – вместе с багами.

- Давайте что-нибудь более рискованное, – выдал ему в ответ неожиданно даже для себя.

Он не моргнул. Только слегка кивнул, будто именно этого и ждал.

- Разумеется, мистер Треш. – И мгновенно перед глазами возникла голограмма: разноцветные графики, слоты активов, полосы волатильности, процентные дельты. – У нас есть несколько структурированных портфелей на базе искусственного интеллекта с агрессивным поведением. Доходность потенциально выше, но и уровень риска, разумеется, соответствует.

Я пока просто смотрел, как цифры и линии, пляшущие перед глазами, и тут началось.

Полилось. В самом прямом смысле.

Сначала это было просто ощущение, что понимаю, что мне показывают.

Потом – вижу сквозь это.

И наконец – вычисляю быстрее, чем они.

Пульс подскочил.

Каждая колонка в голограмме больше не была просто столбиком с числом. Потому что чувствовал, как повлияет на него очередная сессия торгов, как изменится к утру азиатский индекс, как поведёт себя крипта, если Иллон снова откроет рот в своём старом-добром твиттере.

Клянусь, вообще не знал этих терминов. Но они всплывали. Прямо в сознании. С формулами. С логикой. С расчетами.

- У вас…, – начал было консультант, но я его перебил.

- Покажите третий слот слева. "Агрессивный чёрный дельта с блокчейн-хеджированием", – ткнул пальцем в воздух, и график тут же выдвинулся ближе.

- Удивительный выбор, – почти прошептал он. – Её чаще выбирают институциональные фонды, так как вход выше среднего…

- Уровень входа меня не интересует, – произнёс спокойно в ответ. – Распределите сто пятьдесят в него, двести – в портфель с динамической защитой на падении рынка, остальное размажьте по краткосрочным опционам, но только тем, что торгуются не в Штатах.

Он замер.

И я понял – что в шоке не один здесь в комнате.

Потому что, по факту, сам не знал, откуда это взялось. Но это за меня. А каково ему-то понимать, что стул с ним заговорил.

- Разрешите уточнить…, – начал он.

– Не надо. Подтверждайте перевод, зафиксируйте позиции, пришлите мне отчёт с доступом к ручной корректировке.

Он отвёл взгляд, что-то прошептал в личный интерфейс, и буквально через пару секунд над столом промелькнул зелёный маркер подтверждения.

В это время сидел и чувствовал, как в голове выстраивается финансовая карта мира. Связи, потоки, уязвимости. Как будто мозг подсосался к магистральной шине фондового рынка. Чушь какая-то… ведь правда?

Вот тебе и способности.

Ремонтировать, оживлять, чинить.

И походу – не только железо. Или всё же это что-то другое?

А планы были простые: закинуть бабло, съесть рамен, вернуться к себе в мастерскую и зарыться в запчасти.

Теперь же всё менялось. Не потому что хотел. Потому что внутри что-то уже выбрало путь.

***

Офис ФБР. Лос-Анджелес. Внутренний отдел по контролю за аномальными инцидентами.

- У нас ЧП, – сухо бросил агент в чёрном пиджаке, захлопнув планшет и входя в конференц-зал, где уже собрались оперативники и аналитики. На экране висела проекция логотипа Morgan Stanley.

- Что случилось? – поднял голову заместитель главы отдела, подполковник Меррил.

- Банк. Morgan Stanley. Лос-Анджелесский узел.

- Банк? – переспросили вразнобой трое из присутствующих.

- Хранилище. Вынесли, – отчеканил агент. – Не всё, к счастью, но часть особо чувствительных активов.

- Погодите… – нахмурилась капитан Харди, отвечающая за взаимодействие с финансовым сектором. – Это же… один из самых защищённых объектов в округе. Шестой уровень допуска. Там защита на ядерную атаку рассчитана, а не на обычное проникновение.

- Да. И в том-то и дело, – агент сжал пальцы в замок и поставил локти на стол. – Его никто не вскрывал. Его открыли.

Повисла тишина. Не напряжённая, нет. Та, что бывает только при внезапной встрече с чем-то абсолютно невозможным.

- Поясни, – тихо сказал Меррил.

- Все электронные, механические и биометрические замки были последовательно и корректно разблокированы. Не взломаны. Не повреждены. Именно разблокированы, как будто у кого-то был полный, подчёркиваю, полный доступ – к физике, к коду, к магическому шифру и даже к резервному квантовому ядру, о котором знали только три инженера в стране.

- Которых мы уже проверили? – вставил один из аналитиков.

- Один спит под капельницей, второй в Японии, третий мёртв уже год. Отсекаем.

- Откуда инфа? – снова Харди.

- Лог-файлы, – кивнул агент. – Причём без подмены. Мы проверили. Кто-то с точностью до десятых секунды прошёл через все контуры допуска. Не вскрывал, а как будто знал, как всё работает. И не просто знал – чувствовал, как оно откроется.

Меррил выдохнул и откинулся в кресле.

- Мы имеем дело с аномалом? Или это какая-то утечка?

- Скорее всего, новый тип актива. Не просто сверх, не технохацкер, не маг. Похоже, что-то гибридное. Или… – он запнулся, – …что-то новое. Что-то, что меняет саму природу доступа. Мы получили видеозаписи. Там человек. Один. Без маски, не броня, не иллюзия. Просто… человек. Без оружия. Без взлома. Просто входит. Но ни лица у нас, не отпечатков. Думаем, и с биологическими следами будет не лучше. Но пока надежда есть, эксперты рыщут. А потом он просто выходит.

- И что, – голос Харди был жёстким, – вы просто так отпустили его?

- Мы не знали, что ограбление произошло, пока он не ушёл. Сигнализация не сработала. Потому что технически – ничего незаконного не было. Все действия прошли по алгоритму законного доступа. Только этот человек в системе не числится вообще.

Опять тишина. Теперь уже со вкусом настоящей паники.

- Имя? — наконец спросил Меррил, глядя в стол.

- Мы работаем над этим. Но если честно, шансов мало. Если бы не огромный баул у него за спиной мы бы даже до сих пор не поняли, кто там вообще был.

Меррил всмотрелся в экран, потом медленно проговорил:

- Найдите мне этого мерзавца, хоть из-под земли! Поднимите все файлы. Поднимите всё, даже списанное в архив. Кажется, у нас…начинается весёлый сезон.

***

Домой не пошёл. Страшно. Не то чтобы паника, но тревога засела где-то под рёбрами – липкой, невидимой занозой. Не каждый день ты вскрываешь банковское хранилище, пусть и не взрывом, не болгаркой и не наночервями. А просто… заходишь, открываешь, берёшь. Всё по правилам, по доступу. Только проблема в том, что ты в системе не числишься. Ни как клиент, ни как сотрудник, ни как гость. Вообще никак. И именно это, чёрт возьми, страшно.

Так что в дом не сунулся. Паранойя – не лучшая подруга, но иногда именно она спасает. А сегодня мне отчётливо казалось, что за углом уже кто-то стоит. Не полиция, не ФБР, не картель – нечто хуже. Мысли о Лайе, о том, как она появилась и исчезла, как будто затуманились снова. Словно она была дымом, и ветер уже развеял следы её присутствия. Может, всё это не просто совпадения.

Открыл мастерскую, зашёл внутрь, закрыл три замка, активировал магическое поле подавления сканеров – подарок одного крайне благодарного клиента. Баул – огромный, чёрный, с прорезиненными вставками и внутренним креплением под артефакты – влез с трудом в одну из кладовок, относительно пустую. Захлопнул за ним дверь и щёлкнул механическим замком, словно это хоть как-то поможет.

Если бы кто-нибудь увидел, что там внутри…. Наверное, решил бы, что окончательно поехал. Больше трёх миллионов в эквиваленте. Кредиты, золото, бриллианты, как в кино. Но пуще всего – криптохранилища. Тонкие прямоугольники с голографическим покрытием и встроенной квантовой защитой. Некоторые, кажется, дышат – пульсируют в тусклом свете, как будто у них есть собственное сердце. Неясно, к каким сетям они привязаны, какой объём на них – не открывал. И не уверен, что хочу. Даже притрагиваться к ним было немного жутко, как будто они могут… ответить.

А хранилище ведь не должно было открываться. Ни при каких условиях. Но оно открылось. Потому что захотел.

Сварил крепкий чай – чёрный, густой, как нефть. Сел перед стареньким, но любимым телевизором. Запустил новостной поток: жара, протесты, рост цен, очередные беспорядки среди сверхов. О моём участии пока ни слова. Пульс замедлился. Сердце билось ровно. Снова один в своей берлоге. Пока что.

И тут вспомнил – книга. Та самая, старая, обтёртая, с потёртым корешком и запахом старой бумаги. Так и не прочитал ведь её до конца, хотя хотел. Ещё до всей этой херни.

Взял в руки, аккуратно, как будто это было что-то священное. Сел на диван, уткнулся в первую страницу, где была оставлена пометка: "Истина прячется в деталях. А ложь – в очевидном."

Вот и посмотрим, что за истина мне выпадет на этот раз.

И тут мне пришла мысль взглянуть на книгу так же, как смотрю на все девайсы…

Глава 6

Прошло два дня. Кабинет психолога пах эвкалиптом и какой-то невнятной стерильностью. Не той, что в больницах – скорее, искусственной, как будто созданной специально, чтобы не напоминать ничего настоящего. Приятный свет, мягкое кресло, стеклянный столик с минеральной водой, и, конечно, сама доктор Лефевр. В очках с тонкой оправой, в светлом свитере, с вкрадчивым голосом и выражением лица, на котором всегда чуть больше участия, чем ты заслуживаешь. Обязательное посещение, очередное.

- Как вы себя чувствуете, Костас?

- Лучше, чем ожидал. Хуже, чем хотелось бы, – пожал плечами и сел. Не в кресло, а на край дивана. Так было проще держать спину прямой. И сложнее расслабиться.

Она кивнула, как будто ждала именно такого ответа. Записала что-то в планшет. Что именно, не видел – зеркальный экран.

- Были ли вспышки? Состояния острого восприятия?

- Нет.

Пауза.

- Точно?

Посмотрел на неё. Холодно, прямо. Не, ну, она что, реально думает, что буду ей всё рассказывать?

- Слушайте, я не залезал в чужие головы. Не вскрывал двери взглядом. Не летал. Всё нормально.

Вскрывал, конечно, двери и не только их, но не взглядом, а это важный нюанс. Врать нужно честно!

- Никто и не говорил о сверхспособностях. Я спрашиваю о вас. О вашем внутреннем состоянии.

Хмыкнул.

- Внутренне давно хочу спать. Неделю, наверное, желательно в бункере с бетонными стенами. Но в целом... Живу. Работаю.

- Вы где сейчас живёте?

- Всё там же. В мастерской. Ну, в смысле домой не хожу, хотя надо, хотя бы убраться. Сегодня, наверное, это сделаю.

Она на секунду посмотрела поверх планшета.

- Вы понимаете, что избегание может усугубить тревожный синдром? Возвращение к привычной среде помогает психике восстановиться.

- Возвращение к привычной среде может помочь психике встретиться с черным воронком, – буркнул в ответ. – Учитывая, что меня уже ищут как минимум две организации, одна из которых наверняка федерального уровня.

Она перестала писать. Просто смотрела. В этой тишине услышал даже как работает её кулер – тихо, равномерно.

- Вы действительно считаете, что вас ищут?

- Нет, – тяжело вздохнул. – Я точно знаю.

- Вы что-то сделали?

Лишь пожал на это плечами.

- Доктор, у меня две новости. Плохая – у меня явно не только ремесленный дар. Хорошая – пока не понимаю, как он работает. Но, видимо, он работает слишком хорошо. Это немного... пугает. Меня. И, подозреваю, кое-кого ещё.

Скрывать наличие телекинеза бессмысленно, его видят даже сканеры на входе в магазин. И здесь зафиксировали на входе. Хотя… в моём случае это не совсем верное утверждение, поскольку всегда могу временно подкорректировать работу оборудования. Но ведь рано или поздно проколюсь и тогда будут вопросы. Лучше пусть уж знают, но вот когда надо, можно прикинуться бездарным, как прежде. Как сделал и там в банке. Твой дар он ведь почти как отпечаток пальца.

- Почему вы пришли?

- Потому что хочу понять, где кончаюсь "я" – и начинается моё новое "я". Потому что хочу спать. Потому что хочу спокойно пройти по улице.

Она медленно кивнула.

- Очень хорошо. Это важное осознание. Первый шаг к управлению собой – признание границ. Мы начнём сегодня с простого. Дыхание. И возвращение в тело. Вы не тело. Но тело – это якорь. Ложитесь.

Я послушно перелёг, раскинувшись на мягком диване. На секунду закрыл глаза. Вдох. Выдох. Медленно. Глубоко. Она говорила что-то тихим голосом – о пальцах ног, о тепле, о тяжести. И вдруг понял, что в груди опять зашевелилось то странное тепло. Не дар. Не угроза. Просто... осознание. Тихое, упрямое.

Я больше не прежний. И не стану.

Дыхание ровное, но внутри – как перед грозой. Лежу, будто отдыхаю, но ум продолжает рыскать, ощупывать границы – не внешние, нет. Свои. То, что раньше звал собой, становится всё дальше, будто с него сняли кожу, а под ней оказалось нечто другое. Похожее. Но не я.

- Как ощущения? – голос доктора мягкий, как фильтр, отсекающий тревогу.

- Тепло в груди, – отвечаю честно. – Как будто что-то... нарастает. Без боли, просто... есть.

Она молчит, делает пометку. Слышу, как она скребёт стилусом по стеклу планшета, и почему-то это раздражает. Будто в этот звук тоже проникает что-то лишнее.

- Часто ли вы чувствуете, что… не контролируете происходящее?

- Чаще, чем хотелось бы, – отвечаю не глядя.

Это не ложь. Это даже очень точное определение. Просто она, скорее всего поймёт по-своему. Не рассказывать же мне, что ограбил банк из-за секундной блажи: а если…. Потому что самое страшное – не сам дар, не то, что он делает, а то, как легко он подстраивается под любые мои желания. Под мысли. Под эмоции. Особенно в свете появления третьей руки и расширения моих возможностей. А я ведь не железный. Устать, разозлиться, испугаться – всё это стало опасным. Мне самому, в первую очередь. Тоже ограбление. Украденное так и лежит в кладовке, поскольку реально просто не знаю, что с этим делать. И в сеть с вопросами не полезешь. Под колпаком-с.

- Есть ли ощущение двойственности?

- Есть. Будто внутри кто-то ещё. Не чужой, но… другой. Не злобный, не враждебный. Просто с другими приоритетами. Рациональный до пугающей холодности.

- Вам страшно?

- Иногда. Но больше всего пугает, что становится… удобно. Комфортно. Слишком удобно. А к хорошему быстро привыкают. Может и у меня так случится и тогда уже ничего беспокоить не будет.

Доктор кивает, спокойно. Ловлю себя на том, что изучаю её лицо – не глазами, нет. А третьей рукой ощупываю, словно слепой и преобразую внутрь, будто на экран – микровыражения, мышечные паттерны, дыхание. Делаю это не специально, оно само. Словно что-то во мне собирает данные, даже когда стараюсь быть обычным.

- Всё больше людей испытывают подобное, – говорит она, – особенно те, кто сталкивается с аномальными состояниями. Проблема не в самом "другом я", а в том, чтобы выстроить с ним диалог. Ваша задача – не вытеснять, а находить баланс.

- Принять?

Эх доктор, доктор, так ведь весь финансовый сектор Америки может рухнуть, если не найду для себя другого занятия, кроме как грабить банки.

- Понять. А потом – да, возможно, принять, – вернул её голос меня к реальности.

Снова закрываю глаза. Вижу, как по стенке моего внутреннего мира медленно стекает свет. Тёплый. Упрямый. Не огонь. Не энергия. Скорее… понимание. Механизм, которому начал нравиться сам по себе. Потому что стал удобен. Функционален. Эффективен.

И в этом тоже надо будет навести порядок.

- Мы продолжим работу, – говорит она, и понимаю, что сеанс закончился.

Как-то даже жаль, диван у неё удобный. Себе что ли купить, нов квартиру не хочуа в мастерской некуда ставить. Ладно, подумаю. Поднимаюсь. На секунду чувствую, как весь мир снова возвращается – звуки, запахи, тяжесть тела, реальность. Стены, улицы, шорох одежды, шаги охранника в холле.

- Кстати, – сказала она, когда уже поднялся с дивана и собирался натянуть куртку, – у вас впервые зафиксированы стабильные сигнатуры дара. Телекинетического спектра.

Чуть замер, но через секунду уже спокойно кивнул.

- Так я же вам про это и сказал. Появление дара перевернуло всю мою жизнь. Только, увы… хоть теперь тоже сверх, но не в том смысле, как большинство. Мой телекинез – не из сильных. Бытовой уровень, скорее.

Слова были готовы заранее. Отточенные. Проверенные. Их было легко произносить, потому что они правдивы… в той мере, в какой это было безопасно.

Она внимательно на меня посмотрела, будто пытаясь соотнести мои слова с чем-то невидимым.

- Тогда дам вам направление на тестирование. Ничего обязательного, просто рекомендованная процедура. Вам, вероятно, уже известно: если дар нестабилен, лучше это выяснить заранее.

- Конечно, – кивнул в ответ и взял тонкий прозрачный бланк, который она вытянула из планшета.

Формально – бланк с направлением на первичную калибровку. Не полноценная проверка с демонстрацией, а скорее – отметка в системе, что такой-то-такой-то появился в поле зрения. А дальше – дело техники. Пока буду "маленьким" – оставят в покое. В теории.

На деле – непредсказуемо.

- Спасибо, – добавил искренне, пряча бланк в куртку.

В таких беседах лучше быть правдивым с самим собой, до той черты, когда честность уже начинает угрожать тебе самому.

- И помните, – её голос стал мягче, – вы не обязаны быть сильным сразу. Но обязаны быть честным с собой.

Не стал отвечать. Просто кивнул и вышел.

В коридоре было тихо, шаги глушились об искусственный ковролин. За стеклом – город, усталый, серый, но внизу вилась его пульсирующая жизнь: потоки машин, дроны, шум реальности, которую уже невозможно было воспринимать так же, как раньше.

Сигнатуры дара. Они правы, конечно. Только вот… какая именно часть моего дара фиксируется на их сканерах – пока загадка. Но если прикинуть, в любом случае это телекинез, поскольку прежнее "знание" никак и нигде не фиксировалось. А может и не прав, вдруг теперь после его изменений он тоже "светится". Потому-то каждый раз, когда думаю, что уже понял, где он начинается и заканчивается, происходит нечто новое, меняющее все мои представления о нём.

Наконец, свернул в боковой выход. На основной не пошёл. Привычка. И потому что чувствовал: с этого момента лучше смотреть на мир не только глазами, но и тем, что во мне проснулось. Потому что, возможно, кто-то уже начал смотреть в ответ. Ведь теперь ещё и Мастер теней, без капли маны в теле. Авианосец, без капли "своего" вооружения и на борту. А потом инстинктивно прикоснулся к колоде карт висящей у меня на шее и стянутой крест-накрест цепями, будто бы в попытке не выпустить оттуда бездну.

***

Не стал тянуть кота за хвост. Тестирование – так тестирование. Дали направление – грех не воспользоваться. Обычно подобные вещи стоили вменяемых денег, а иногда и совсем не вменяемых. А тут – официально, по системе, бесплатно. Значит, нечего ломаться. Уж лучше узнать, что конкретно у тебя изменилось, чем в очередной раз надеяться, что тело само разберётся.

Главное – не трепать лишнего. Язык у него, как он давно знал, иногда был врагом похлеще любого дара.

Неспешно добрался до центра через сорок минут. В этот раз, без лишней помпы – на общественном аэромаршруте, в числе прочих таких же сгорбленных пассажиров, предпочитавших не смотреть друг другу в глаза. Да, не он один старался не отсвечивать в глазах у сверхов. Сканеры в здании при входе мягко пискнули, когда он проходил. Оператор за стойкой регистрации только чуть вскинул брови и отметил что-то в планшете.

- По направлению? – спросил он, не поднимая глаз.

Молча согласно кивнул и протянул пластиковую карточку с голографической меткой психолога.

- Кабинет семь. Второй этаж, правая галерея.

Всё было организовано, будто человек сюда пришёл не тестироваться, а, скажем, сделать флюорографию или зарегистрировать питомца. На стенах – успокаивающие голограммы, мягкие звуки природы, приглушённый свет. Только охрана с реальными стволами напоминала, куда он пришёл на самом деле.

В кабинете его встретила женщина в тёмном костюме без знаков отличия. Ни имени, ни ранга. Волосы убраны, взгляд прямой. Профессионал. Настоящий. Ну, так себе их представлял.

- Добрый день. Костас Треш?

Подтверждающе кивнул, сел в предложенное кресло. Она что-то провела над ним плоским устройством – и в углу комнаты загорелся экран, выдав сухую надпись: "Один активный энергетический контур. Стабилен. Телекинетическая сигнатура. Аномалий не выявлено."

- Вы недавно активировали дар?

Осторожно пожал плечами. Кто его знает, что тут надо говорить.

- Скорее... осознал. Или что-то типа того. Не уверен, когда он появился. Раньше ничего подобного не замечал.

Она кивнула, будто ожидая именно такого ответа.

- Подтверждается. Неинвазивное пробуждение, без резких выбросов. Возможный скрытый дар, долго не проявлявшийся из-за условий окружающей среды или особенностей психики. Такие часто проскакивают мимо первичной регистрации.

Женщина что-то быстро щёлкнула в интерфейсе, потом посмотрела на него:

- Будем делать расширенный протокол. Бесплатно, по направлению. Но если вы откажетесь – данные с первого уровня всё равно передадутся в Базу Одарённых. Это регламент.

- Делайте, – пожал плечами Костас. – Раз уж пришёл, пусть будет польза.

Она проводила его в соседнее помещение, напоминавшее одновременно медицинский бокс и ангар для кибердронов. Там уже ждали: робот-ассистент, кресло с креплениями и стеклянная капсула нейросканера.

- Полный профиль: энергетика, нейроотклик, психомагическое взаимодействие, – сообщила женщина, не глядя. – Не бойтесь, всё сертифицировано. И… не сопротивляйтесь, если система покажет вам… что-то неожиданное.

Вот уж в чём был уверен, так это в том, что "что-то неожиданное" обязательно будет.

Когда капсула закрылась, почувствовал, как воздух внутри словно уплотнился, сделался боле упругим, насыщенным. Кожа пошла мурашками, а где-то в грудной клетке вновь ожило то самое странное тепло – не огонь, не свет, а некое тихое присутствие, которое он уже начал воспринимать, как часть себя. Ни страха, ни боли – только ощущение, будто кто-то читает его изнутри, листая страницу за страницей. Он знал: никакие его слова сейчас не изменят картину. Машина видела то, что есть, не то, что он скажет.

Экран в углу комнаты за его спиной вспыхнул серым светом. Потом – зелёным.

"Дар: подтверждён. Подтип: телекинез. Подкласс: нестабильный, изменчивый.

Сопутствующие проявления: возможные эпизоды сенсорного резонанса, ментальной загрузки.

Статус: редкий экземпляр. Рекомендуется наблюдение."

- Всё? – спросил её, когда капсула раскрылась.

- Пока – да, – ответила та же женщина. – Результаты будут обработаны в течение трёх суток. Мы отправим копию вам на портативное устройство, и дубликат — вашему психологу, если вы разрешите.

Задумался. Не потому что не доверял, хотя и это тоже – а потому что… не знал, кому вообще теперь стоит доверять.

- Пусть ей придёт, – тихо сказал вслух. – Она хотя бы слушает.

Ну, ли делает вид, учитывая как к ней попал.

Выходя из центра, поймал себя на том, что вглядываюсь в лица прохожих чуть дольше, чем нужно. Оцениваю. Анализирую. Не сознательно – как-то само. Наверное, изучаю. А может – и нет.

Потом свернул в сторону переулка, выбрав маршрут, который не видела ни одна камера. Потому что его учили, что даже если тебе нечего скрывать – это не повод показывать всё подряд. Прада эти знания не учитывали болтающихся в воздухе дронов. Так что инкогнито так сложно оставаться, если заранее и этим не озаботиться.

Мимо проехал аэроскутер с полицейским знаком, зазвенела реклама о бесплатной регистрации сверхов, и в тот момент впервые отчётливо понял: больше не тот человек, который просто "чинил то, что не подлежало ремонту". Теперь – мой дар "виден". "Записан в систему". И теперь на меня будут смотреть по-другому.

Но с другой стороны… теперь знал чуть больше о себе. И, быть может, на шаг ближе к пониманию – где его пределы. И чего ему "непозволительно" делать, даже если очень захочется.

Пальцы опять машинально легли на цепь с маленькой колодой карт под рубашкой. Всё ещё на месте. Всё ещё закрыта.

***

Естественно, первым делом вернулся в мастерскую и закрыл за собой дверь на все замки – механические, электронные и интуитивные. Последний из них работал через плечо: если начинаешь сдуру что-то рассказывать не тем людям, срабатывает — и за тобой выезжают. Так что, если придёт клиент, пусть пользуется звонком, нежели внезапно заявится и увидит всё это богатство, что мне привалило. Тут и не за тако войны начинались.

Сегодня держался молодцом. Ни слова про то самое. Только общие фразы. Только подтверждённое. Теперь официально сверх, с направлением на тестирование и вяло пульсирующим статусом "нестабильный, но наблюдаемый". Далеко не худший исход. Особенно после того, что натворил и содержимого моего досье от предыдущего владельца тела.

Теперь же нужно было вернуться к рутине. Рутине, за которую мне уже заплатили полмиллиона – безналом, с подтверждённым контрактом, цифровым следом и жирным NDA. Экзоскелет на стойке ждал, как остывший труп спортивного болида: дорогой, хищный и сломанный.

Клиент был сверхом. Тем, у кого на доспех было потрачено больше, чем у некоторых на квартиры в центре. Экипировка – кастомная, с экзотическими решениями, непопулярными интерфейсами и дорогущими имплантами. Кто-то явно не жалел ни денег, ни технологий. Так что не мог себе позволить жалеть время.

Потому что, если ничего не делать – ничего и не сделается.

Снял куртку. Включил верхний свет. И полез в кладовые. Туда, где хранилось то, что годами собирал, принося в мастерскую через задние проходы рынков, с контейнерных свалок, с заказов, от клиентов. Всё ради таких дней, как этот.

Выдвинул полку. Микрошарниры поколения Delta-6. Есть. Вторая – магнитоиндуктивные стабилизаторы походки. В наличии. Третья – старый, но надёжный сердечник, годный для замены центрального регулятора усилий.

На четвёртой, почти ритуально, стояла чёрная коробка из армокерамики. Открыл её, как кто-то открывает семейную реликвию. Внутри – пара резервных пластин с нанокапиллярами, за которые в своё время пришлось продать почти всё игровое железо. С тех пор точно знал: даже без консоли выживу. Без этих пластин – вряд ли.

Пока собирал нужное, параллельно прогонял через себя спецификацию клиента. Не просто броня. Это был экзоскелет N-го уровня, возможно, ближе к боевым моделям, которые используют для конфликта на Востоке, где вообще никаких правил. Необходима полная синхронизация по шести каналам, минимум две нейросвязи, и особая система охлаждения, судя по прожогам внутри рамы. Видимо, парень испытывал её не просто на пробежке.

Сам доспех лежал на подвесах, как рыба на чистке: один бок пробит, стабилизатор сожжён, рёбра деформированы, часть интерфейса стёрта. Пахло тем, что давно умерло и не хочет быть воскрешённым. Но я – не тот, кто спрашивает. А – тот, кто чинит.

Приступил.

Сначала – корпус. Срезал погнутую бронепластину. Под ней обнажился каркас: титан-карбон, отличное состояние. Тут же наложил замену, аккуратно прижимая кромки, чтоб пошёл ровный шов. Понадобилось три разных типа сварки, чтобы не сжечь соседние модули. Руки вспоминали движения быстрее головы.

Потом – подвесы. Снял старые и поставил из своих запасов те самые, которые никто не хотел брать, потому что "устаревшие". А по факту – проверенные, надёжные, с запасом прочности вдвое выше заявленного. Они входили в гнёзда чуть плотнее, чем хотелось бы, но потом сели как родные.

- Ну вот… – пробормотал себе под нос, протирая лоб рукавом, – началось.

Затем – внутренний слой интерфейсов. Это было сложнее. Там – почти живая сеть. Структура, частично построенная на органике, на волокнах, реагирующих на ток и импульсы владельца. Подключать их напрямую – риск. Но заранее подготовил буфер, собрал его ещё за прошедшие дни, предчувствуя, что клиент вернётся не просто за заменой шестерёнки. Так и вышло.

Буфер сел между нейросетью и ядром. Проверка прошла успешно. Мигнул индикатор связи.

И только тут понял: работаю уже второй час без паузы. Без мыслей о дарах. Без паники. Без образов вспоротых тел и мозгов, прилипших к пальцам. Только техника, инструменты и нужный ритм.

А потом – он "завёлся".

Тихо. Почти незаметно. Левый привод активировал микропитание. Модуль ожил, словно почувствовал, что его снова собирают в нечто единое. Успел лишь выдохнуть – и сразу же отключил всё, что мог. Нафиг надо. Запускать чужой доспех – последнее, чего хотел в замкнутом помещении.

Но этот момент – пробуждения машины – был для меня чем-то большим. Как будто снова вспомнил, кем был. И почему вообще этим занимался.

Даже если ты теперь "сверх", не забывай, кто ты есть на самом деле. Тот, кто чинит то, что другие считают сломанным навсегда.

Мельком глянул на угол, где стояли те самые картонные коробки с лентами и бирками. Броня, техника, проекты, обломки чьих-то судеб. Всё моё. Мой мир.

И он, чёрт подери, до сих пор жив.

Ладно, на сегодня с этим хватит.

Экзоскелет стоял на подвесах, собранный процентов на сорок. Больше – не требовалось. Во всяком случае, не сейчас. Отключил питание, свернул инструменты, провёл рукой по ребристой броне и подумал: ещё немного – и он снова оживёт. Но не сегодня. Уж точно не сегодня.

На душе было странно: как будто усталость наконец догнала. Или, может, просто пришло время делать что-то, не связанное с опасными экспериментами, нейросетями и слишком дорогим дерьмом, за которое могут потом прийти с вопросами. Хотя бы немного… рутинной, спокойной, понятной работы.

Потому обернулся.

В дальнем углу, под стеллажами, ждали своего часа они. Старые, битые, забытые, погнутые и немые. Роботы. Помощники, дроны, автономные платформы, модульные сборки и даже один старый гуманойд из эпохи, когда считалось крутым, чтобы техника выглядела "как человек", прямо совсем-совсем. Вся эта гвардия прошлого – моя личная армия Frankenstein’а. Всё, что можно восстановить – восстановлю. Всё, что не подлежит – пойдёт на запчасти.

Потому закатал рукава, скинул куртку на крючок и включил нижний свет — тёплый, жёлтый, приглушённый. Не лабораторный, а рабочий. Такой, под который хорошо ковыряться в кишках техники и напевать что-то себе под нос.

Первым пошёл на стол робот-курьер. Бок пробит, датчики заляпаны, один из трёх колёсных модулей вывернут под неестественным углом. Модель старая, но с характером. Прежний хозяин, похоже, использовал его как тренажёр для агрессивного вождения.

- Ну что, дружище, вскрытие покажет, – пробормотал чисто для себя, вытаскивая инструмент.

Снял кожух. Вытащил испорченный стабилизатор. Пошёл к полке, открыл старую коробку с "продуктами каннибализма". Там – всё: платы, шлейфы, модемы, шестерёнки, адаптеры, целые секции протезов и приводов. Разобранные до винтика старые собратья. Некоторые из них помнил поимённо.

"Извини, Макс. Но твой гиростаб всё равно лучше, чем у этого."

Операция прошла успешно: вырезал, вставил, перепаял, проверил. Курьер ожил. Моргнул линзой. Прокатился сантиметров на десять, после чего сдох обратно. Но – уже лучше. Ведь что там доделать уже "знал".

- Вот и славно. Завтра допаяем тебя до конца.

Следом был летающий дрон. Без пропеллера, с покоцанным кожухом и блоком связи, который давно приказал долго жить. Вытащил из глубины кладовой аналогичный модуль, выдранный когда-то из полицейского патрульника. Протестил – рабочий. Пришлось подпилить разъёмы и подогнать протоколы. Но всё срослось. Через полчаса дрон уже висел у потолка и клацал стабилизаторами, словно вспоминал, каково это – быть в воздухе.

Понимающе усмехнулся.

Вот она, магия. Настоящая. Не та, что с сигнатурами, всполохами и таинственными агентами. А та, что в железе. В паяльнике. В точной руке и понимании, что сломанное – это не конец. Просто начало чего-то нового.

Пока дрон кружил над столом, включил проект из коробки с пометкой “???” – то ли шутка, то ли загадка. Куски корпуса, пара модулей связи, половина гуманоидного черепа, похожего на кибернетический черепаший панцирь. Неясно, что это было в изначальном виде – возможно, помощник для стариков или образовательный бот из частной школы.

- Сегодня ты станешь основой для кого-то другого, – сказал ему по-доброму. – Реинкарнация через каннибализм. Поехали.

Вытащил из него пару отличных сервоприводов, модуль ориентации и крошечный стабилизатор резервного питания. Установил их в недособранного домашнего ассистента – того, который должен был уметь наливать кофе и пылесосить, но вместо этого когда-то спалил квартиру хозяев.

Кстати, отличная идея – поставить ему модуль речевого фильтра, чтобы не болтал всякую чушь. Записал себе в заметки.

Время летело. Примерно через час понял, что восстановил уже пять единиц – отчасти, местами, временно. Но они дышали. Мигали лампами. Пытались вспомнить своё предназначение.

А главное – в голове наконец воцарилась тишина.

Ни образов. Ни страха. Ни чужих даров, чужих лиц, чужой крови.

Только я сам. И железо. И бесконечный, как вселенная, ресурс сломанных вещей, ждущих своего шанса.

Ещё раз глянул на висевший у стены экзоскелет. Словно в нем тоже теплилось что-то, наблюдавшее за происходящим.

- Не волнуйся, мы и до тебя доберёмся, – сказал для него вслух.

А потом повернулся к последнему ящику – тому, где валялась одна странная вещь. Коробка с техникой, которую приволок когда-то по пьяни с подпольного аукциона. Тогда ещё не знал пределов данного тела, вот и перебрал. Никто не мог понять, что это. Я тоже. Но она… иногда сама включалась. И тихо шептала что-то в эфире.

Сегодня нет. Сегодня рутину. Сегодня контроль.

Выключил свет и снова остался в полумраке, среди машин и искр, пыли и пластика. Внутри себя – всё ещё Мастер теней. Но хотя бы временно – мастер-механик. Или электронщик. Да какая к ляду разница….