Мантикренок

Глава 1 Мертвый рептилоид

Маленький Мантикренок вышел из дома. В его левой, львиной лапке был совочек, положенный в ведерко. В правой лапке была привязана игрушка – фигурка человека, привязанная за шею красивой, голубой лентой.

- Долго не гуляй, - крикнула ему с кухни мама.

- Хорошо мама, - прорычал он в ответ.

Но, как только он вышел за дверь, обитую коричневым дерматином, он тут, же забыл о своем обещании.

Было лето, и небо алело оранжевым, непереносимым никем, кроме мертвых и мантикор светом.

Он спустился по каменным ступеням лестницы на четыре пролета вниз и оказался на улице. Перед этим, конечно,

Странно, но во дворе никого не было. Никто не выбивал ковры, никто не чинил старые машины, открыв капот. Никто не стучал костяшками домино, сделанных из черепов людей. Никого, как мы сказали, раньше, не было. Но Мантикренок не обращал внимания на пустоту. Он не был способен анализировать происходящее и воспринимать все адекватно, в силу возраста.

Он посмотрел на солнце, прикрывшись крылом орла, росшим из спины. Солнце сияло в ярко-оранжевом, кровавом спектре, что предвещало хорошую погоду на ближайшие несколько дней.

Мантикренок подошел к песочнице. Белый, похожий на муку песок, привлек его внимание. Впрочем, этот песок и был мукой, только костной. Сделанной из костей людей и птиц, живущих неподалеку за Приступными горами.

Люди считали горы надежной защитой, и называли их Неприступными, однако, Мантикренок знал, что это не так.

Его отец часто летал за горы. Он приносил оттуда много вкусных, красных, без белой кожи человечков. Освежевывал он их на месте, оставляя кожный и волосяной покровы.

Но, как-то отец не вернулся. Их сосед, дядя Мантикор, летавший вместе с ним, рассказывал, что они охотились, почти рыбачили на людей, купающихся в теплом заливе.

И когда отец Мантикренка в полете кинулся в воду за нырнувшим человеком, его когти запутались в рыбачьих сетях. Сторожевой корабль заметил это, и отца Мантикренка расстреляли из луков и арбалетов, подоспевшие стражники.

Дядя Мантикор принес им на память половину головы отца Мантикренка, которую сумел вытащить из воды, и теперь эта половина стояла в шкафу, рядом с томиком стихов любимого маминого поэта, бюстом Вождя Мантикор, и всякой мелочью, вынутой из шоколадных яиц.

Мантикренок пообещал себе, что когда вырастит, он полетит и отомстит людям. Но пока, он рос очень медленно, и это обещание не могло быть исполнено, и он сидел в песочнице и лепил куличики из костной муки, и что-то себе напевал под нос.

Он всегда напевал себе под нос, поскольку любил музыку, и любил песни, особенно классические, которые иногда передавали по радио.

Классические песни назывались романсами, и в основном там пелось о том, как страдающий Мантикор находит свою неземную любовь и Мантикориху.

Итак, Мантикренок что-то напевал под нос. Грелся в лучах смертельного для иных существ радиационного облучения, и лепил куличики.

Он ничего не подозревал и ничего не хотел, как вдруг солнце загородила тень, прервав живительных поток гамма и бета лучей.

Мантикренок поднял голову. Напротив него стоял полуразложившийся труп рептилоида. Рептилоид был мертв уже давно. Это было видно по тому, что у него вытек один глаз, и кожа, при жизни яркая и блестящая, шелушилась и отходила чешуйками мерзкого, коричневого цвета.

Мантикренок не удивился и не испугался. Во двор часто заходили мертвые рептилоиды. Когда ящеры умирали их, по обычаю рептилоидов, оставляли на солнце и их раздирали гарпии. Но когда гарпии замешкивались, бактерии, живущие в рептилоидах, поднимали их тела на ноги. И тогда они ходили по маленькому городку мантикор. Их не трогали и не гоняли. Мантикоры брезговали мертвым мясом рептилоидов. Хотя, в годы когда Приступные горы покрывались туманом, и летать было тяжело, мантикоры употребляли в пищу и рептилоидов. Мертвые ящеры ходили по городку, пока дежурные стаи гарпий, летающих на крылатых машинах с мигалками, не находили ходящие трупы и не съедали их. Гарпии, как уже стало понятно, мясом рептилоидов не брезговали, а наоборот, любили его.

- Кыш отсюда, - сказал Мантикренок мертвому рептилоиду. А потом пояснил:

- Ты закрываешь мне солнце.

Мертвый рептилоид услышал Мантикренка и не стал с ним ссориться. Он чуть отошел в сторону. Потом присел на деревянный, добротно ошкуренный и окрашенный в приятный синий цвет, край песочницы.

Мантикренок, чуть отвлекшийся на мертвого ящера, продолжил играть с песочком. Но внутри его начало подниматься нехорошее подозрение, поскольку ящер, был хоть и мертвым, но слишком разумным. Обычно, после того как мертвым рептилоидам говорили «Кыш», они поворачивались и уходили, теряя чешую и загребая мертвым хвостом землю.

Этот же ящер не ушел. Он специально, (Конечно нет! - подумал Мантикренок) сел на край песочницы и наблюдает за мной. Скорпионий хвост Мантикренка почти поднялся и начал наливаться ядом.

Мантикренок вдруг вспомнил, что говорила ему мама:

- Мантикренок, в этом мире не так много сил, которые смогут тебя обидеть. Но никогда, слышишь, никогда не разговаривай с не известными. И если однажды появится мертвый рептилоид, который не уйдет, когда ты скажешь «Кыш», а предложит показать тебе ежика, беги не думая. И даже не забирай лопатки и ведерко!

Пока он вспоминал, над его ухом раздался мертвый голос мертвого рептилоида:

- Малыш, хочешь, я покажу тебе ежика.

Мантикренок слушался маму и был готов бежать, не забирая ни ведерко, ни лопатку, но тут его взгляд упал на его любимую игрушку – человечка без кожи, привязанного синей лентой за шею. А про оставление игрушки мама ничего не говорила.

И он протянул лапку за этой игрушкой. Это было его ошибкой. В его нежную, поросшую рыжей шерстью лапку впились зубы мертвого рептилоида. Они крошили твердую плоть лапы Мантикренка. Рептилоиды были существами, которые не чистят зубы, поэтому кроме трупного яда, в рану попали бактерии от остатков не пережеванной пищи с зубов рептилоида.

Последнее, что видел Мантикренок перед тем, как потерять сознание, был его хвост, пронзающий мертвого ящера.

Мантикренок проснулся через несколько часов. Спектр солнца успел смениться на ярко-кровавый. И Мантикренок понял, что пора домой. Он не смотрел ни на любимое ведерко, ни на любимую лопатку. Даже любимую игрушку – человечка без кожи, привязанного голубой лентой за шею, он забирать не стал.

Ментикренок пришел домой:

- Мантикренок, обедать, - ласково позвала его мама.

Мантикренок снял ботиночки с задних лап и пошел в ванную мыть лапки передние.

Он мыл их автоматически, не замечая, как из раны сочится густая, порченная кровь, напополам с гноем.

Он вытер лапки о любимое, махровое полотенце, оставив на нем следы.

Он пошел на кухню, и сел за стол. Мама подала ему тарелку с любимым, кровавым пюре и котлеткой-стейком из ноги человека.

Компот из вытяжки костного мозга уже стоял на столе. Но у Мантикренка закружилась голова, и он начал качаться.

- Не качайся на стуле, - сказала мама.

Но он, старавшийся всегда слушать ее, не смог удержаться и упал на пол вместе со стулом.

За последние несколько часов он потерял сознание уже вторично.

Только сейчас он не провалился в темноту, в которой не было ни света, ни мыслей.

В этот раз он очутился в теле иного, страшного существа. Мантикренок почему-то понял, что это тело старое. Дряхлое, давно мертвое, и обветшавшее тело, должно было умереть еще до рождения Мантикренка. Но тело это почему-то не умирало.

Мантикернок видел мертвыми, пыльными глазами существа, в котором он оказался.

Он сидел на троне, сделанном из костей разных существ. Там были кости животных, там были кости птиц, там были и кости людей, которые он опознал по характерному черепу, из которого так вкусно есть мозг. Там были использованы для украшения трона и кости рептилоидов. Но, что испугало Мантикренка еще больше, там были кости и мантикор.

Существо смотрело в зал, по правую руку от него были построены в ряд мертвые рептилоиды. По левую руку стояли скелеты людей, а также не только скелеты. Полуразложившиеся трупы, держащие в руках лопаты и плуги. Трупы, одетые в доспехи с фамильными гербами.

Все они стояли перед троном и смотрели своими мертвыми, но светящимися зеленым глазами, в сторону трона.

Мантикренок не знал, сколько мертвых стоит около трона, но понимал, что их очень много.

Края зала он не видел, поскольку мертвым не нужен свет. Но он чувствовал бесконечность пространства, и видел очень много светящихся глаз.

Мантикренок ходил в подготовительный класс школы и умел считать до десяти. Он четко умел рисовать палочки и кружочки, и умел считать берцовые кости и черепа, напечатанные в учебнике.

Но сейчас он понимал, что его знаний не хватит, чтобы всех сосчитать.

Существо, в котором он оказался, протянуло правую руку, сотворенную из множества костей разных существ. В руке были кости как мантикор, рептилоидов, так и кости людей. Рука была длинная, почти как лапа мантикоры. И Мантикренок понял, что существо высокое, больше чем он, и даже больше, чем мама и сосед Мантикор.

А вот заканчивалась рука необычно. Она заканчивалась когтем дракона. Мантикренок знал это, поскольку на прошлых выходных ходил в палеонтологический музей.

Там была выставка древних драконов, которые были убиты Вождем мантикор.

А еще там был раздел посвященный древним мантикорам. Особенно Мантикренку понравился раздел, где воссоздавался быт первобытных мантикор.

Там, сидела семья и Мантикор-отец тащил в лапах двух убитых людей. А перед костром сидела Мантикора-Мать и несколько детей. Позади была нарисована пещера. Мантикренок это понял сразу, и это его немного разочаровало. То, что пещера не настоящая, а нарисованная.

Перед стеклом витрины было пояснение, и Мантикренок прочитал его по слогам:

«Первобытные мантикоры. 3-5 тысяч лет до Эры Вождя. Люди из царства Людей».

Он спросил у мамы:

- А люди настоящие?

- Конечно,- ответила мама.

Это чуть примирило его с выставкой. Ведь все, кроме пещеры было настоящим.

А потом они долго стояли перед чучелом убитого дракона. Его черные крылья были раскинуты почти на всю ширину выставочного зала музея. Его острые зубы были размером почти с мантикору. Его огромные когти на пятипалой лапе были с лапку Мантикренка.

И поэтому, когда рука существа протянулась к столику, он увидел, что вместо одного из пальцев, на сухой руке торчит коготь дракона.

Мантикренок, внутри существа ужаснулся. Он вдруг понял, откуда взят коготь. Из музея.

Он обратил внимание, что на самом маленьком пальце дракона нет когтя. И когда он спросил об этом у служительницы, он закричала на него, чтобы он не мешал ей работать.

Мантикренок привык слушаться. И отошел. Но сейчас он понял, что коготь был украден из его страны, из его музея. И это напугало его больше всего. Значит, существо имело доступ и в его страну, и в его прекрасный город.

Рука существа протянулась к столику, сделанному из черепа гиганта, и взяла зеркало.

Мантикренок знал, что такое зеркала. Он видел их несколько раз в общественных местах. Но сам никогда ими не пользовался. Ведь все знают, что мантикоры обладают чудесным даром выглядеть всегда красиво.

Рука вязала зеркало и начала подносить его к лицу существа. Мантикренок решил, что не испугается. И он не испугался. Ведь в зеркале он не увидел ничего ужасного.

На плечах у существа была вполне человеческая, только высушенная голова.

Глаза, правда, в отличие от скелетов и трупов не горели зеленым, а горели красным.

Но красный свет был Мантикренку знаком. Ведь именно такой, красный свет он иногда видел в глазах взрослых мантикор, когда они сердятся.

Он не подозревал, что и из его глаз также идет красный свет, когда он сердится. Но он никогда его не видел у себя, ведь мантикоры никогда не пользуются зеркалами, поскольку всегда прекрасны.

А вот сказать мантикоре, даже маленькой, что она сердится и у нее красные глаза смельчаков не находилось. Ведь в хвосте у мантикоры, даже самой маленькой, находится столько яда, сколько нет ни у одного, и даже у целой армии скорпионов.

Здесь, конечно, Мантикренок был не прав. Яда у армии скорпионов, конечно, было бы больше.

Только вот жертве Мантикренка это бы не помогло. Ведь также известно всем, что мантикоры не гибнут почти ни от одного оружия, а вот случайная гибель от собственного хвоста, или от хвоста собратьев, не так уж и редка.

Итак, Мантикренок смотрел чужими глазами в зеркало, и страх покинул его. Вместо страха приходила злость.

Существо, сидящее на троне из костей в огромном зале, наполненном мертвецами, вдруг почувствовало эту злость.

Его губы растянулись в улыбке, и существо поздоровалось с Мантикренком:

- Здравствуй, Мантикренок.

Мантикренок не ответил. Он был вежливым, но он не знал, что он должен сказать. Желать здоровья мертвецу было бы глупо. А желать смерти, было как-то не принято. Тем более, Мантикренок не знал, принесет ли пользу такое пожелание. Ведь то, что мертво, умереть не может. Или все-таки может? Но Мантикренок был маленький, и такие вопросы были слишком сложны для него. Поэтому, он просто промолчал.

Не дождавшись ответа от Мантикренка, существо продолжило:

- Мантикренок, грядет большая война. И мои армии сначала покорят королевства людей, те, что за Приступными горами, а потом нападут на ваше, мантикоровое царство.

И было древнее пророчество, суть которого ты все равно не поймешь, что только ты сможешь помешать армиям мертвецов и рептилоидов, мертвых тоже, соответственно, победить царство мантикор и завоевать весь остальной мир.

Ведь тогда даже Царство Драконов падет, ибо если живым мантикорам не страшен живой Дракон, то мертвым мантикорам живой Дракон не страшен тем более.

И поэтому, чтобы остановить тебя, я придумал коварный план. Я убил рептилоида, и зная, что ваши службы гарпий работают из рук вон плохо, его тело восстало. Но поскольку я приказал убить тело рептилоида особым кинжалом, то теперь мертвый рептилоид принадлежал мне. И он не просто так болтался по улицам, дожидаясь, пока его съедят гарпии, а болтался по улицам с целью вонзить свои острые, рептилоидные зубы тебе в руку, чтобы заразить тебя, и подчинить мне.

Существо прервало свой монолог и рассмеялось сухим, чуть слышным смехом. Если бы связки мертвого существа были бы не сухими, то его смех бы разнесся по всей огромной зале, эхом бы отразился от невидимых мраморных колонн.

Но, поскольку связки существа были мертвы и высушены, то смех был жалким, слабым смешком, не способным напугать даже человека, а не то, что Мантикренка.

Существо оглядело зал. Его верные мертвецы потупили очи. Они не рискнули встретить смех существа ответным, издевательским смехом, поскольку хоть существо и было старым, и смех его был смешным, но все же он поднял их из посмертия, и теперь все они подчинялись ему. А чистить головы на завтрак в армейской столовой, или маршировать на плацу в снег и дождь никому не хотелось. Даже мертвым солдатам.

Поэтому, они стояли потупив зеленые взгляды и молчали.

Существо же продолжило, обращаясь к Мантикренку:

- И поскольку тебя укусил мертвый рептилоид, то теперь ты подчинен мне.

Мантикренку надоели повторы очевидного в речи существа, сидящего на троне из костей в огромном зале, наполненном армией мертвецов, но сделать Мантикренок ничего не мог, а просто слушал продолжение речи.

- И поскольку ты подчинен мне, - продолжило существо, - ты должен сделать…

Что должен был сделать Мантикренок он не узнал. Он очнулся в покрашенной в нежный красный цвет, цвет артериальной крови, палате.

Он лежал на кроваво-красном белье. А рядом, над ним, склонилась медсестра.

- Мантикренок, ты проснулся? – спросила она очевидное.

И также очевидно продолжила:

- Я позову врача. А ты лежи и никуда не уходи.

Последнее было сказано лишним, ведь Мантикренок никуда не хотел уходить, а даже если бы хотел, все равно бы не смог.

Так что Мантикренок послушался медсестру и лежал и ждал, когда придет доктор в красном халате.

Глава 2 Больница

Мантикренок лежал в красной-красной кровати, на красной-красной простыне под красным-красным одеялом. На одеяле были вышиты миленькие, красные цветы, имя которых было кровавые розы. Мантикренок знал, что от обычных роз они отличаются тем, что могут плакать кровавыми слезами. На самом деле это были не слезы, а роса, которая выпадала обычной, белой водой, а становилась красной из-за красителя, содержащегося в лепестках роз.

Мантикренок знал об этом, поскольку это рассказала ему его бабушка, которая жила в деревне. Мантикренок любил бабушку, и любил бывать у нее.

На лето Мантикренок ездил к ней в деревню. Сначала они ехали на большом, дымящем автобусе до железнодорожного вокзала. Потом садились на зеленый поезд и в вагоне, чаще всего в плацкартном, особенно после смерти папы, ехали к бабушке в деревню.

По дороге они лакомились запеченной, завернутой в фольгу гарпией. Ели вареные яйца гарпий. Гарпии, имевшие разум, конечно возмущались, что мантикоры их едят. Но гарпиям было объяснено, что это священный обычай есть в поездах зажаренных гарпий и вареные яйца гарпий. И рекомендовано не нарушать спокойствие, и не посягать на священные обычаи. При этом гарпиям напомнили, что они плохо справляются с обязанностями по поеданию трупов рептилоидов, которые, трупы рептилоидов в смысле, ходили несколько дней по городу и не то чтобы пугали горожан, но нарушали стройную красоту красного цвета, своими гниющими телами.

Так что, в поезде обычай поедания гарпий соблюдался свято. Утром, набрав кипятка у проводника из горячего бойлера, или, кто побогаче, дождавшись принесенного чая, мантикоры доставали сверток из фольги.

Раскладывали на столике около окна. И глядя на пейзаж за окном, начинали процесс поедания гарпии. Сначала отрывались ножки, потом крылышки, а затем уже переходили к телу.

Головы гарпий отрубались заранее и выкидывались. Поэтому, гарпии не смотрели на поедающих своими умными, почти мантикоровыми глазами.

После первого насыщения взгляд переводили на окно, на движущийся за окном природный ландшафт.

Ландшафт был природным. Но, поскольку, природа в стране мантикор была однообразная, то и ландшафт был таким же.

Чахлые красные кустики сменялись чахлыми же рощицами деревьев с красными же листьями.

Иногда попадались небольшие поселки с домами из красного кирпича.

Живущие в этих домах мантикоры выходили на пороги своих домов, и приветственно лапами махали зеленому поезду.

Поскольку поезд был зеленый, это было хоть каким-то цветовым разнообразием.

Но, входя в дома. Мантикоры ругались:

- Ну, почему цвет поезда зеленый, а не красный? Надо написать петицию об изменении цвета поезда.

Дверь закрывалась. Рассерженные мантикоры уходили внутрь дома. Они ели ужин и горячились:

- Вот завтра, обязательно подпишем петицию!

Но, до петиции дело не доходило, и поезда оставались зелеными.

Говорят, после смерти Великого Вождя Мантикор нашелся плешивый мантикор, который все-же поменял цвет поездов на красный. Имя плешивого мантикора не называли, но все помнили, каким плохим он был.

Его недолго похвалили, а потом скинули и сварили живьем в смоле. Сварили за то, что он нарушил священную традицию зеленого поезда.

А еще за то, что слетав в страну людей, тот привез оттуда растение с желтыми плодами, которое не прижилось в земле мантикор, но несколько лет мешало выращивать на плодородных, удобренных костной мукой полях, привычную всем кровавую пшеницу и кровавый картофель.

Мантикренок смотрел на свою лапку, лежавшую на красном одеяле на пододеяльнике которого были вышиты красные кровавые розы. Лапка была забинтована красными бинтами, сквозь которые просачивался желтый гной.

В кисть лапки был вставлен катетер. Такого слова Мантикренок пока не знал. Но он знал, что его лапку проткнули специальной иглой с алмазным наконечником, чтобы присоединить капельницу.

Слово «капельница» ему понравилось. Оно напоминало и о капающих кровавых водопадах, в горах. Недалеко от бабушкиного дома, и о кровавой капели, которая наступает в конце зимы, в феврале, когда жаркое солнце топит кровавый снег с крыш домов.

И тогда, в теплые дни, и холодные ночи, нарастают из кровавого снега кровавые сосульки.

И днем с них капает растаявшая красная вода. Как и сейчас, в капельнице капала кровавая вода. «Кап-кап». Казалось бы медленно капает жидкость, но вот уже нет и полубтылки. И когда прокапает полубутылки боль начинает уходить.

Мантикренок пока этого всего не знал, но за те месяцы, которые он провел в больнице, он это выучил.

А пока он ждал доктора. И гадал, какой доктор это будет. Добрый доктор Манн-ти-кор, или какой-нибудь другой?

И Мантикренок вспоминал свои любимые стихи:

Добрый доктор Манн-ти-кор

Разбил на дереве шатер

Приходи к нему лечиться

И гарпия и волчица…

Мантикренок знал, что в стихе речь идет о Красных, кровавых волках, живущих в Приступных горах.

Эти волки ладили с мантикорами и преграждали случайным отрядам людей доступ в страну мантикор. И Мантикренок дал себе обещание найти Вожака Кровавых Волков и рассказать, что злой Король Мертвых, идет войной на людей, а потом и на мантикор.

Мантикренок как-то само собой назвал существо, сидящее на костяном троне, стоящем в зале полном мертвецов, Королем Мертвых.

И он представлял, как армия мертвых подходит к перевалам в горах, и Кровавые волки скидывают скелеты вниз, с узких тропинок, и скелеты разбиваются об острые скалы….

Мантикренок почти задремал, когда в палату вошел доктор.

Он был одет в красный халат. На его груди висел красивый блестящий предмет с резиновыми трубочками. И он не был похож на доброго доктора Манн-ти-кора, каким его рисовали на картинках. Не было ни красной шапочки, ни бородки, ни развевающегося халата и трубки.

Просто обычный, среднестатистический мантикор. Правда, блестящий предмет напоминал тот, что был нарисован на картинке с Манн-ти-кором. И Мантикренок сразу поверил, что вошедший настоящий доктор. Потом он подумал, что добрый доктор Манн-ти-кор, может и переодеться для обычной жизни.

Мантикренок был вежливым. И сразу, как вошел доктор, поздоровался с ним:

- Здравствуйте, добрый доктор Манн-ти-кор.

Доктор поздоровался в ответ:

- Здравствуй Мантикренок, - и тут же добавил, - я не доктор Манн-ти-кор. А твой лечащий врач.

Но Мантикренок не поверил ему, поскольку тот забыл отречься от прилагательного «добрый». И для себя решил, что просто добрый доктор Манн-ти-кор скрывает то, что он тот самый, сказочный доктор.

Слово «прилагательный» Мантикренок уже знал, поскольку ходил уже давно на подготовительные курсы в школу.

Доктор Манн-ти-кор, который говорил, что это не он попросил Мантикренка:

- Мантикренок, дай лапку.

Мантикренок сразу понял, что речь идет не о здоровой лапке, а об лапке укушенной мертвым рептилоидом. Он попытался ее приподнять, но у него ничего не получилось. Острая, пилящая боль поднялась от пальцев. Она разлилась вверх и ударила молнией в плечо Мантикренка.

Мантикренок посмотрел на доктора. Он не показал эмоций на лице, поскольку мантикоры не показывают своих эмоций, но сказал:

- Доктор, не могу. Сильная боль.

Рассказывать о своей боли, тем более, доктору Манн-ти-кору, разрешалось. Это не считалось позорным. И за это никто бы не стал дразнить Мантикренка, обзывая его «плаксой-ваксой» или «девчонкой».

Доктор и без пояснения увидел, что Мантикренку плохо. По его лицу проскользнула тревога. И Мантикренок понял, что его положение очень плохое. Ведь даже если на лице взрослого доктора промелькнула эмоция, значит внутри доктор просто очень сильно волновался.

Доктор встал. Посмотрел на капельницу. Посмотрел на назначения в карточке. Что-то пометил черным на красной бумаге.

И сказал Мантикренку:

- Ничего страшного, отдыхай.

А потом вышел из палаты.

Сквозь красного стекла дверь Мантикренок видел, как доктор Манн-ти-кор что-то сказал его маме. И она помрачнела. Мантикренок знал, что для других существ такая мрачность означала бы плач.

Но сам он почти ничего не чувствовал. Если не шевелить лапкой, боли не было. Просто миллиметр за миллиметром терялась чувствительность лапки.

-Требуется ампутация, - сказал врач маме Мантикренка.

Мама смотрела на доктора. Прокручивала в голове все, что привело к таким событиям и не находила своей вины в том, что произошло. У них был спокойный район, и живые то рептилоиды туда забредали редко, не то, что мертвые. Не было поблизости ни торговых центров, ни строек, где рептилоиды часто работали.

Мантикренок лежал в постели. Он видел, как мама и доктор о чем-то разговаривают.

Он смотрел в потолок, и впервые, после того, как проснулся, вспомнил о Короле мертвых, сидящем на костяном троне в зале, полном мертвецов. Он вспомнил, что сказал ему тот Король мертвых, сидящий на костяном троне в зале, полном мертвецов.

Мантикренок вспоминал все слова, и все действия. А потом про себя решил, что выздоровеет. И не умрет. И не даст планам злодея сбыться в реальность.

Мантикренок был храбрым, как были храбрыми и все его родичи.

Вошла мама. В ее руках была кукла. Его любимый человечек без кожи, с привязанной синей лентой на шее.

Мама подошла к Мантикренку. Погладила его по голове.

- Сынок, - сказала она, - нам придется ампутировать твою лапку, которую прокусил мертвый рептилоид.

Сказала она это спокойно, без надрыва, не показывая своих чувств, как и подобает истинным мантикорам.

Мантикренок ждал этих слов. Он внутренне был к этим словам готов. Он читал книжки с картинками и знал, что чтобы победить злодея, герой должен стать сильнее его.

А чтобы стать сильнее, надо побороть козни злодея, и через них стать сильнее.

Мантикренок посмотрел на распухшую лапку. Посмотрел на желтый, лишний в красной цветовой палитре, гной и кивнул.

Сдержано сказав:

- Раз надо, так надо.

И лишь потом голос Мантикренка предательски вздрогнул, когда взгляд упал на игрушку:

- Это моя игрушка?

Мама отдала игрушку ему, и он прикоснулся, пересиливая боль, к ней пальцами прокушенной лапки.

Боль не проходила, но Мантикренку стало легче. Его детский талисман сработал.

Он разглядывал свою любимую игрушку. И Мантикренку показалось, что человечек без кожи говорит ему:

- Крепись! Я совсем без кожи, но чувствую себя прекрасно, а ты будешь всего лишь без лапки. И будет у тебя потом лапка не из плоти и крови, а из самого лучшего железа с алмазным напылением.

Но лапка, почему-то не хотела ложиться вновь на покрывало. Он чувствовал, что не совсем может управлять ей. В лапке выпустились сами по себе когти.

И вдруг Мантикренок раздвоился. Один он был в палате. Другой, вновь вселился в Короля Мертвецов, сидящего на костяном троне в зале, полном мертвецов.

Так вот там, Король Мертвецов поднимал свою руку, вместо пальца которой был коготь. И как он поднимал руку там, далеко, так и здесь, в этой палате, Мантикренок поднимал лапку. И ему казалось, что и его больная, прокушенная лапка также увенчана когтем поверженного дракона.

Король Мертвецов поднял свою руку до того уровня, как она оказалась на уровне шеи мамы Мантикренка.

Тоже самое сделал и Мантикренок в палате. Он не чувствовал боль и делал все не по своей, а по чужой воле.

Потом Король Мертвецов провел рукой и когтем по воздуху. Резко. Как бывает, когда атакуешь противника.

Тоже самое сделал и Мантикренок. Его поднятая лапка также взмахнула около горла его матери.

Он видел, чувствовал, что должен предпринять что-то. И Мантикренок напряг всю свою волю, и вжался в кровать.

Рука, и почти видимый и в этом мире коготь дракона проскользнул у горла матери Мантикренка.

Мантикренок не закрывал глаза. Он осознавал все происходящее, и он видел, как недоуменно смотрит на него его мама. Как округляются ее глаза. Как она понимает всю смертельную опасность, которая грозит ей.

Но, то ли случай, то ли то, что Мантикренок вжался в кровать, то ли мгновенная реакция его мамы, но рука с когтем прошла мимо, не задев ни ее, ни ее горла.

Король Мертвецов на костяном троне в зале, полном мертвецов, издал утробный, страшный вой, от которого даже мертвецы хотели бы закрыть уши.

Раздвоение прошло. Мантикренок оказался в палате полностью. Лапка, безвольно упала и Боль такая, которую не испытывала ни одна иная мантикора, пронзила Мантикренка.

Он почти потерял сознание. Слышал, как его мама звала на помощь:

- Доктор!

Он слышал, как в палату вошел доктор, как осматривал его и успокаивал маму:

- Мантикренок будет жить. Но операция будет проведена немедленно.

А еще он слышал, как мама Мантикренка сказала:

- Больная лапка пыталась меня убить, и мне показалось, что на его лапке был черный драконий коготь.

Доктор Манн-ти-кор хмурился, и про себя обещал подумать над этим, но пока сказал:

- Необходима срочно операция. Подпишите согласие.

Он протянул маме красный лист бумаги, исписанный сотнями символов, которые, как знал Мантикренок, назывались буквами.

Буквы должны были складываться в слова, но мама никак не могла прочитать поданный ей документ. Доктор Манн-ти-кор вежливо ждал, пока она прочитает согласие.

А потом понял, что мама Мантикренка не может его прочитать и просто сказал:

- Подпишите вот здесь.

Он показал, где надо подписать согласие.

И мама согласие подписала.

Мантикренок был в сознании, и хотел сказать маме:

- Все в порядке, мама.

Но не мог. Его тело не слушалось его. Но он помнил, как подошли медбратья. Как отсоединили капельницу, и как его кровать вместе с ним, конечно, везли по коридорам больницы в операционную.

Красные двери открывались и закрывались, пока он не оказался в рубиновом помещении, где горели красные прожектора.

Там над ним склонилось несколько мантикор. И доктор Манн-ти-кор спросил-приказал:

- Анестезия готова?

Ему подтвердили:

- Все готово, можем начинать.

Он кивнул. И прежде чем Мантикренка окутала темнота без света, без Короля Мертвецов, сидящего на костяном троне в зале, полном мертвецов, он увидел маску, которая подносится к его мордочке.

И он вдохнул воздух, который шел в маске. А потом он услышал слово:

- Скальпель.

И скальпель представился ему огромным, волшебным мечом, который должен был победить его болезнь.

И против этого меча выступила черная, блестящая змея. Змея была мертвой, и ее белые глаза смотрели на ненавистный ей мир. И зубы у этой змеи были полны и ее яда, и яда трупного.

Но острый меч, поблескивая красным железом, влитым в сплав атаковал змею, и она укорачивалась от него. Пыталась атаковать в ответ.

Сколько так продолжалось, сколько по времени шла эта битва Мантикренок не мог сказать. Он следил за битвой света и тьмы. И почему-то не волновался. Он знал, что добрый доктор Манн-ти-кор победит в этой битве. И мертвая змея, прислужница Короля Мертвых, который сидит на костяном троне в зале, полном мертвецов, будет побеждена.

Очнулся он в палате. В той же самой палате, откуда его забрали на операцию. За окном были темные, словно налитые кровью сумерки. Не было видно ни соседнего здания, ни кранных деревьев, верхушки которых Мантикренок мог видеть из палаты.

Красная лампа в коридоре горела тускло, как горит любая лампа ночью в больнице. И было тихо, как бывает только в больнице ночью. Не было слышно ни двигателей автомобилей, ни разговоров больных и медсестер. Не было слышно никого и ничего.

В палате Мантикренка горела красная лампочка, в свете которой Мантикренок увидел что, к его другой лапке была присоединена капельница. И капли красной жидкости капали. И жидкость, лекарство, понял Мантикренок, уходило в лапку Мантикренка.

Единственную переднюю лапку, оставшуюся у него.

Глава 3 Палата

Палата у Мантикренка была отдельная, выделенная специально для него. Мантикренок не знал, что так должно быть. Но так было потому, что взрослые мантикоры, и мантикоры врачи не знали, к каким последствиям приведет ампутация лапки и будет ли от нее прок.

Яд мертвого рептилоида мог распространиться и глубже, затронув и сосуды и сердце, и проникнуть и в мозг, навсегда изменив Мантикренка.

Сутки после операции были решающими. И когда в палату заглянула медсестра, она увидела, что Мантикренок не спит.

Следуя инструкции она вошла к нему и спросила:

- Больной, как самочувствие?

Медсестры почему-то всегда спрашивают, обращаясь к пациенту именно так – «больной». Не уверен, что от такого обращения больным становиться легче, но менять привычку и обращаться по другому они не могут.

Мантикренок повернул голову на звук шагов и открываемой двери, услышал вопрос и немного задумался.

С одной стороны у него начала покалывать лапка, та лапка, которой уже не было.

С другой стороны туман, который окутывал его сознание, начал отступать и голова его стала легче и он, как настоящий мантикор, ответил:

- Мое самочувствие хорошее.

Медсестра улыбнулась мужественному ответу Мантикренка, но она знала, что то, что он ей сказал было не правдой.

У Мантикренка не могло быть хорошего самочувствия. Ведь он был больным.

Она пощупала его лоб. Дала померить ртутный градусник, предварительно обтерев его, и стряхнув показания.

За окном была красная, тягучая ночь. Время медленно ползло, как и температура на градуснике.

Наконец, время подошло и медсестра взяла градусник.

37,7 показывал он. Температура здорового мантикора. Медсестра сказала Мантикренку:

- Отдыхай, - и вышла из палаты.

Мантикренок послушал ее и неожиданно для себя вновь задремал.

Медсестра же, следуя инструкции, полученной вечером, набрала врача:

- Доктор, - сказала она, - Мантикренок пришел в себя.

Доктор, еще не ложившийся спать, а сидевший в кабинете за огромной энциклопедией укусов, сказал ей:

- Спасибо, - и повесил трубку.

Доктор, отложил энциклопедию. Поднял телефон и позвонил по номеру:

- Мантикренок пришел в себя, - сказал он тогда, когда невидимый собеседник взял трубку.

Доктор не ложился спать, встал из-за стола в домашнем кабинете. Вышел в коридор. Зашел в спальню, где его жена уже готовилась спать:

- Мне надо ехать, - сказал он жене.

Та, устало посмотрела на доктора. Она давно была с ним, и хотя ночные выезды были для нее привычными, она не хотела к ним привыкать.

Она любила доктора, и хотела быть с ним. Но она знала, что доктор все равно поедет в ночь, к своему пациенту.

Дорогу в ночи доктор любил. Небо над страной Мантикор никогда не становилось темным. Днем, оно напоминало цвет крови артериальной, яркой, брызжущей из вскрытых артерий. Ночью же небо было темным, словно цвет венозной крови, обедненной железом, и походило на темно красное, и одновременно темно синее небо людей.

Дороги ночью были пусты и автомобиль с мантикорой на капоте домчал его до клиники.

Там, поставив автомобиль на свободное место, доктор пошел ко служебному входу.

Охранник не спал. Его предупредили о приезде. Он открыл дверь и поздоровался:

- Здравствуйте доктор Манн-ти-кор.

Охранник не выспался и назвал доктора так, как привык называть докторов из своего детства.

Доктор кивнул и поднялся на лифте на нужный этаж.

Он вышел из лифта и сестра, дежурившая на посту, провела его в палату Мантикренка.

- Здравствуй, Мантикренок, - сказал доктор. Он подошел поближе. И странное, несоизмеримо щемящее чувство накатило на него. Это чувство возникало в нем всегда, когда он видел маленьких мантикор с ампутированными конечностями.

Но доктор не подал виду, и не позволил жалости возобладать над ним.

- Здравствуйте, доктор, - ответил Мантикренок.

Доктор взял в свои здоровые лапы остаток лапки Мантикренка. Осмотрел повязку. Она была без крови. И доктор еще раз поблагодарил судьбу за то, что Мантикренок был Мантикренком, ведь у мантикор все заживало очень быстро.

Он распутал бинты и увидел розовую кожу на месте ампутации лапки. Кожа уже начинала покрываться красно-рыжим пушком, который вскоре должен был стать шерстью.

- Ты помнишь, как тебя укусил мертвый рептилоид? – спросил доктор.

И Мантикренок сказал:

- Да, я помню.

А потом он рассказал и про красный день, и про мертвого рептилоида.

Доктор слушал и не перебивал. Он даже не хмурился. Но его брови немного сомкнулись, что у иных народов вылилось бы в гнев. У мантикор же это означало ярость. Неприкрытую ярость.

Доктор кивнул Мантикренку. Сказал:

- Выздоравливай.

И вышел из палаты. Он прошел по коридору и вошел в свой кабинет. Поднял трубку красного телефона и попросил телефонистку на том конце провода:

- Соедините меня с Высшим Советом.

Может быть, история и Мантикренка и всей страны Мантикор пошла бы по другому, более печальному пути, если бы дежурным в Совете оказался бы не старый, опытный маг Мантикор, а кто-то из чиновников по обороне, или сельскому хозяйству.

Но оказался дежурным именно маг.

С ним и соединили доктора.

- Здравствуйте, маг Мантикор, - поздоровался доктор, - у меня сложный случай. Мертвый рептилоид напал на маленького Мантикренка. И я думаю, что это не просто так.

- Почему вы так думаете? – спросил маг.

- Потому, что рана была слишком глубока, и слишком быстро шло заражение. Но после операции слишком быстро пошло восстановление. И я думаю, что без магии тут не обошлось.

Маг Мантикор обдумал сказанное. Посмотрел на часы. До кровавого рассвета оставалось еще примерно три часа.

- Я приеду утром, доктор, - никуда не уходите без меня.

Доктор сказал: - Конечно, - и услышал на том конце провода гудки.

А про себя подумал, что он и так бы никуда не ушел. Ведь утром начиналась его смена.

Мантикренок же после ухода доктора смотрел на пустое место. Туда, где должна была быть его лапка. Там лежало ровное, ничем не помятое одеяло.

Место, где должна была быть лапка, не болело. И он еще не понимал, какое счастье, то, что она не болит. Позже он поймет.

Мониторы показали увеличение давления, и в его палату заглянула медсестра:

- Привет Мантикренок. Не заснул еще? Пить хочешь?

Мантикренок до этого вопроса не понимал, как он хочет пить и просто ей кивнул.

Она вернулась скоро. Принесла ему воды и попоила сама. Потом погладила по роскошной гриве, сказала:

- Спи. Еще ночь.

И Мантикренок уснул. Ему не снились сны. Он спокойно спал. И с утра проснулся без жалоб, и без страданий.

Маг Мантикор же после того, как положил трубку, вызвал к себе начальника Стражи гарпий. Сейчас он представлял власть всего Высшего Совета и мог вызвать любого в стране Мантикор. И Вызванный бы немедленно появился бы перед ним.

Начальник Стражи Гарпий был высоким, еще не старым птицем-человеком с костистым лицом и острым клювом. Он, безусловно, расследовал происшествие. Он уже выловил рептилоида, и гарпии уже расклевали и его, и его внутренности по кусочкам. И он бы уже забыл о происшествии, если бы не этот ночной, ненужный никому звонок.

Звонок из Совета застал его тогда, когда он занял свой насест в бесконечных пещерах гарпий, предварительно оттоптав нескольких своих жен.

Он был доволен и сыт во всех смыслах. И звонок выдернул его из теплого сна. Но не ехать он не мог. Он надел свой знак власти – накидку из серебряных перьев.

На птичьи ноги надел золотые шпоры и полетел к зданию совета, еще раз посетовав, что гарпиям автомобилей не полагалось.

Но летел он не один. Он летел в сопровождении мантикора, который и сопровождал и охранял его.

Ведь всем было известно, что в права мантикор входит и право охоты на гарпий, если они передвигаются ночью.

И это было справедливо. Ведь откуда возьмутся запеченные и завернутые в фольгу тушки гарпий для поездов, если на них нельзя будет охотиться.

Начальник стражи с любопытством смотрел на ночную столицу. Но видел лишь скопления огней. Все-таки гарпии были больше птицами, чем людьми, и ночью на них нападала куриная слепота.

Охранник доставил Начальника стражи гарпий к высокому, каменному зданию, больше похожему на утес, или гору, чем на обиталище мантикор. Здесь, за семью дверями, за семью неприступными стенами располагался Высший Совет Мантикор.

По гранитным плитам начальник стражи поднялся к первым, обитым медью дверям.

Он знал, что внутрь ведут двери из серебра, золота, алмазов и рубинов, и где-то в глубине есть Тайная комната, где заседает Совет, но туда он попасть не мог.

Его не пустили дальше медных дверей. Там, с правой стороны огромного входного зала, украшенного головами гарпий, людей, и даже драконов, располагалась приемная.

Приемная была не маленькая, но намного меньше входного зала. И начальник стражи прошел туда. Там, за обычным деревянным столом из цельного дуба восседал Маг Мантикор. Он был облачен в пурпурную мантию. Его взгляд был строг, и скорпионий хвост чуть подрагивал.

Начальник стражи гарпий вошел и поклонился, почти до земли. Крылья не позволяли ему упасть, и со стороны казалось, что он лег на пол.

Это было ложное впечатление. Между полом и его телом оставался небольшой просвет.

- Светлейший Маг Мантикор, твой недостойный раб приветствует тебя, - сказал Начальник Стражи гарпий, про себя чертыхаясь и проклиная стоявшего перед ним мага.

Но чертыхался он слабо, и словами почти приличными, словно для порядка. Он знал, что маг может прочитать его мысли, и поэтому, вместе с негодованием, не очень сильным, и дозволенным, он вплетал в мысли нужные для него смыслы:

«Во стоит старый маг, зачем он меня вызвал ночью. Сдернул, чтобы его светлейшеству пусто было, ведь мертвый рептилод был пойман своевременно. Откуда он взялся было непонятно, поскольку все было очищено день назад».

И в этом Начальник Стражи гарпий не лукавил. Именно за день до трагического происшествия с Мантикренком, он лично обошел-облетел все улицы города. Накрыл несколько притонов, где не зарегистрировано укрывались мертвые рептилоиды. Лично выволок их на солнце и вместе с подручными разорвал на части.

И он искренне недоумевал, откуда взялся еще один, неизвестный гарпиям мертвый рептилоид.

Он мог предположить. Что мертвый рептилоид проник в город по трубам, которые спускали нечистоты города в кровавую, от красной глины реку.

И он сразу доложил об этом Высшему Совету. Ведь трубы уже были не его вотчиной, а входили в ответственность Начальника Пограничной стражи Мантикор.

Маг Мантикор читал мысли Начальника Стражи гарпий. В целом, он мог его и не дергать, прочитав толковый доклад того.

Но он хотел выяснить то не соответствие, которое его тяготило. Ведь, судя по отчету, мертвый рептилоид был не совсем мертвым. А обладал либо собственной волей, либо волей того, кто им управлял.

Маг Мантикор выждал положенное время, и даже чуть больше, показывая недовольство нападением мертвого рептилоида.

Потом сказал:

- Приветствую и тебя. Можешь подняться.

При этих словах Начальник Стражи гарпий, легко поднялся на ноги, задействовав лишь крылья. Легчайший их взмах, и вот он уже встал на ноги.

Маг Мантикор выждал и продолжил:

- Читал твой отчет. И весьма им доволен. Но скажи мне, не было ничего не обычного во вкусе мертвого рептилоида, либо в его действиях. Когда вы разрывали его на части, и поглощали его тело.

Начальник Стражи гарпий был не готов к столь мягкому тону Мага Мантикора и немного дрогнул. Маг неожиданно похвалил его отчет, признав его действия достаточными. И при этом он задал вопрос, на который Начальник Стражи гарпий сам искал ответ. Ведь действительно мертвый рептилоид вел себя странно.

Он не пытался сопротивляться. Он словно хотел быть разодранным и съеденным, уничтоженным в своем посмертии.

Обычно, когда гарпии рвали на части мертвую плоть, то все равно, мертвые рептилоиды сопротивлялись уничтожению мертвых тел. Они, словно стремясь продлить свое существование, наклоняли головы, топорщили хвосты с острыми словно лезвия, чешуйками, пытались схватить гарпий короткими ручками.

Но в этот раз ничего такого не было. И начальник Стражи ответил:

- Светлейший Маг Мантикор, была странность. В отличии от обычной казни, этот мертвый рептилоид стоял тихо. Он давал себя рвать и есть не сопротивляясь.

- Он говорил что-то?

И снова вопрос мага застал Начальника Стражи врасплох. Ведь ему действительно казалось, что мертвый рептилоид что-то шепчет. И ему казалось, что он даже разбирает слова.

Пауза затянулась и Начальник Стражи гарпий ответил:

- Мне показалось, только показалось, что мертвый рептилоид говорит о том, что придет Король Мертвых, и что его пришествие близко. Намного ближе, чем мы все думаем. А еще, мне казалось, что это говорит не он, а говорит что-то, сидящее, существующее в нем. И еще мне показалось, что то, что управляло мертвым рептилоидом за секунду до окончательного отделения головы, покинуло его. Ведь тогда мертвый рептилоид стал вести себя обычно. Сопротивляясь окончательной смерти.

Маг Мантикор выслушал все это. Он стоял в задумчивости. Потом, словно вернулся откуда-то из глубины мыслей и сказал:

- Ты можешь быть свободен. Тебя проводят до дома. Но на этой неделе усиль охрану города. Особенно больницы.

Начальник Стражи гарпий поклонился.

- Светлейший Маг Мантикор, все будет исполнено.

Маг Мантикор отвернулся. Начальник Стражи гарпий вышел из приемной, пятясь назад, и не поворачиваясь спиной к магу.

Он был обеспокоен спокойствием, с которым маг выслушал его слова. Но потом, темная дорога, и непривычный, ночной ветер, проветрили его голову.

И наутро тревога ушла куда-то в глубину его сердца. И когда он отдавал приказ об усилении патрулей на улицах, его голос не дрожал, а звучал уверенно и властно.

Маг Мантикор повернулся, когда дверь за Начальником Стражи закрылась. Словно вся многодневная усталость опустилась ему на плечи. Он даже чуть сгорбился и сел в кресло. Кончик его скорпионьего хвоста не дрожал, а поник.

Маг дотронулся до лежавшей перед ним книги, не решаясь ее открыть и вновь, как в далекой юности прочесть пророчество о приходе Короля Мертвых, сидящем на костяном троне, в зале, полном мертвецов.

Маг осторожно, словно вспоминая, дотронулся до мягкой, выделанной кожи переплета. Провел по узору из камней. Дотронулся до каждого камня, горевшего либо красным, либо зеленым светом. Потом убрал свою лапу. Отодвинул книгу. Он не решился ее открыть, а вместо этого повернул кресло к окну. Там, за арочным проемом окна, украшенным витражным стеклом, все еще была ночь. Но небо, уже начинало светлеть. И красный его цвет становился все ярче. И маг, вдруг вздрогнул, вдруг увидел вместо витража, изображающего красную розу, мертвый череп, который скалился на него.

Мертвые зубы разомкнулись, и безъязыкий череп сказал магу:

- Покорись!

Маг вскинул лапу в знаке, изгоняющем видения и приказал:

- Развейся!

Видение покорилось его воле.

«Пока покорилось, - подумал маг».

И вместе с видением ушла и ночь. Маг Мантикор понял, что надо ехать в больницу, навещать Мантикренка. Он поднял трубку телефона. Трубка показалась необычно тяжелой. Видение давало о себе знать. На том конце послушно представились:

- Дежурный мантикор у аппарата.

- Машину к крыльцу, - сказал Маг Мантикор. Повесил трубку. Убрал книгу в сейф. Запер его. И вышел прочь из приемной комнаты.

Глава 4 Маг и Мантикренок.

Маг Мантикор почти дошел до Медных ворот, и услужливые охранники уже почти открыли засовы. Но Маг Мантикор резко развернулся. Он не пошел в комнату, где только что принимал Начальника Стражи гарпий. В его голову только что пришла одна мысль, и он обязан был ее проверить.

Он свернул в левый, неприметный и защищенный заклятием невидимости коридор. На стенах коридора, в отличии от других стен, не было ни голов драконов, ни голов людей, или гарпий.

Коридор был почти узок, и его стены были из красного песчаника, но это был самый быстрый ход в жилище и лабораторию мага. Он торопился. Утро уже почти наступило, а то, ради чего он вернулся, требовало хоть и последних, но драгоценных минут ночи.

Коридор вел наверх, и Маг Мантикор произнес заклинание, и воздух подхватил его. Маг летел по спирали вверх. И оказался на верхней, открытой площадки своей башни. С нее был виден весь город, в котором ночная мгла уступала красной, яркому дневному кровавому свету. Но Мага Мантикора не интересовал знакомый ему и прекрасный вид.

Он подошел к начертанной человеческой кровью пентаграмме. Встал в ее центр и обратился к богу Земли, которому молился и он и все мантикоры.

Он произнес заклятие, непереносимое для уха людей, и иных существ, быть может, кроме родственных мантикорам царственных львов.

И небо на мгновенье почернело, и Маг Мантикор увидел огромное поле. На поле выстроились две армии. И одна из них была армией живых. Там были люди. Там были рептилоиды, чья чешуя сверкала ярче брони людей. Там были и грифоны. Там были и народы варваров, не носящих доспехов. А еще там была армия мантикор. Маг всмотрелся. Командовал армией Мантикор, одетый в багряные одежды. А еще Маг увидел, что вместо одной из лап командира армии мантикор одета в странную, синюю перчатку. И в этой лапе Мантикор держит прекрасный меч.

И отвел взгляд маг от армии живых. И увидел то, от чего почти всю ночь бежало его сознание. Он увидел армию мертвых. И были там и люди, одетые в доспехи, почерневшие от могильной земли. И были в той армии мертвые рептилоиды, державшие сломанные луки и погнутые копья. И было там бесчисленное множество скелетов.

И армия мертвых, по прикидкам была раза в четыре больше армии живых.

А еще там был всадник на мертвом коне.

Маг Мантикор приказал себе прекратить видение. Но он был не властен над ним. Его взор ловил, и ловил детали. Мертвые руки сжимали ржавее мечи. Мертвые крылья трепыхались как поверженные флаги. Мертвые кони жевали сгнившие уздечки…

Наконец, видение закончилось и Маг Мантикор очнулся. Он медленно поклонился восходящему солнцу. И произнес заклинание полета. Крылья за его спиной расправились, и он опустился с башни вниз, туда, где его уже ждала машина.

Пока он спускался, солнце взошло над горизонтом, и великий город начал пробуждаться. На улицах появились первые автомобили. Первые стражи гарпии вышли на охоту за мертвыми рептилоидами.

Но машину члена Высшего Совета знали и он ехал беспрепятственно, на встречу с пока маленьким Мантикренком. И Великий Маг понимал, что эта встреча будет для него самой важной. Самой важной в его долгой и интересной жизни.

Когда Маг Мантикор вошел в палату Мантикренок сначала не удивился. Он уже привык, что в эти дни к нему заходит множество мантикоров и мантикор. Это были медсестры. Они менялись через день. И Мантикренок уже выучил, кто из них ставит капельницы мягко вводя алмазную иглу, при замене катетера, а кто делает это жестко, намеренно не причиняя боли, но делая все без души, которая положена каждой мантикоре от рождения. Менялись врачи, которые заходили вечером. А вот его лечащий врач не менялся. Добрый доктор Манн-Ти-Кор заходил к нему каждое утро, кроме, быть может выходных.

В выходные к нему заходила только мама. Она приносила ему вкусняшки, например вяленое мясо гарпий, или людей.

Мантикренок посмотрел на дверь, когда вошел Маг Мантикор. Это было рано для посещения врача. И рано для посещения медсестры, которая приносила ему с утра градусник. Мантикренок оценивающе посмотрел на Мага Мантикора.

Потом вдруг он узнал его. С портретом этого Мага, мантикоры ходили на демонстрации, осенью, когда жгут костры из опавших листьев кровавой рябины, и весной, когда заканчивают цвести кровавые подснежники.

Мантикренок удивленно посмотрел на Мага Мантикора и восторженно спросил:

- Вы тот самый Маг Мантикор?

Великий Маг Мантикор про себя улыбнулся. Но он не показал эмоций, поскольку это было недостойно мантикор. Ведь все знают, что мантикоры не показывают эмоций. При этом взгляд его потеплел. Ему было приятно, что даже маленький Мантикренок знает его. Он чуть подождал и ответил:

- Здравствуй, Мантикренок. Да я и есть тот самый Маг Мантикор.

- Здравствуйте, - смущенно поздоровался Мантикренок. Он должен был сначала поздороваться, а потом получить разрешение на вопрос старшему, но он не сдержался и корил себя за это.

Маг Мантикор понял это и сказал:

- Мантикренок, не кори себя. Я бы тоже удивился, будучи в твоем возрасте, если бы ко мне в палату вошел известный мантикор или мантикора. А теперь расскажи мне все.

Мантикренок почувствовал теплоту и доверие, исходившее от Мага Мантикора. И он рассказал все. И про красное небо, и про мертвого рептилоида, и про Короля Мертвецов, который сидит на костяном троне, в зале, полном мертвецов. А еще он рассказал, как отравленная рука чуть не убила маму. И тут его голос задрожал. Но это было нормально. Не стыдно. Ведь когда речь идет о жизни мамы волнения уместны и допустимы.

Маг Мантикор внимательно выслушал его. А потом спросил:

- Король Мертвецов, который сидит на троне в зале полном мертвецов так тебе и сказал: «Ты избранный»?

Мантикренок услышал вопрос, потом еще раз вспомнил все происходившее с ним. А потом кивнул головой, и твердо сказал:

- Да, именно так все и было. Правда, он не сказал слово «избранный», а сказал, что только я смогу ему помешать завоевать мир.

- Это не так существенно, Мантикренок, - сказал Маг Мантикор, - а теперь я хочу тебя спросить. Ты согласен стать моим учеником и узнать больше для победы над Королем Мертвых, который сидит на костяном троне в зале полном мертвецов?

Мантикренок подумал. И решил, что не может самостоятельно принять такое решение.

- Маг Мантикор, я согласен стать вашим учеником, при условии....

- Ты будешь ставить мне условия, - удивленно сказал Маг Мантикор. Он отвык, что кто-то может ставить ему условия. Ведь уже долгое время он сам ставил их. И не только ставил, но и заставлял выполнять.

Мантикренок почувствовал сталь в голосе Мага Мантикора, но договорил:

- Да, при условии, что моя мама будет согласна.

Маг Мантикор услышал эти слова, а потом серьезно произнес:

- Да, это справедливо. Мы спросим ее. Но, думаю, она будет не против.

В другом конце палаты стоял телефон. Маг Мантикор подошел к нему. Снял трубку и сказал:

- Соедините меня с мамой Мантикренка.

- Да, сделаем немедленно. Соединяем.

Маг Мантикор услышал щелчок, за которым пошли долгие гудки. Один, второй, третий.... «Что-то здесь не то, - подумал Маг Мантикор, - его мама волнуется и должна слышать телефон. Но, вполне возможно, что она спит. Отправим отряд гарпий. Пусть доставят ее сюда».

Он нажал на рычаг. Потом отпустил его. Дождался ответа и сказал оператору:

- Соедините меня с Начальником Стражи гарпий. Да, срочно.

Второй за ночь звонок Мага Мантикора застал начальника Стражи гарпий за утренним туалетом. Его жены чистили ему перышки, украшали их, вплетая в них яркие ленты и надевая на пальцы лап драгоценные перстни. Ведь всем известно, что больше лент гарпии любят только кольца. А Начальник Стражи гарпий был настоящей гарпией и любил и ленты и кольца, да и по статусу своему он был обязан выглядеть лучше остальных гарпий. Ведь фактически он и был тем, кто представлял весь их род и перед Высшим Советом Мантикор и перед остальными народами и нациями жившими в множестве царств этого мира.

Он взял трубку, вызвав на лицу улыбку, и заставив выкинуть из головы дурные мысли. Этот телефон знали немногие. И немногие могли по нему позвонить. В этом же звонке слышалась и сила и магия.

- Начальник Стражи гарпий слушает.

- Это Маг Мантикор. Вышли срочно отряд стражей по адресу мамы Мантикренка.

Начальник Стражи гарпий глубоко вздохнул и ответил:

- Слушаю. Сделаю немедленно.

Потом положил трубку. И отдал короткий приказ своему помощнику, который по совместительству был его сыном. Одним из сотен. Ведь, как всем известно, гарпии не считают своих потомков.

Сводный отряд стражи гарпий прибыл к дому мамы Мантикренка быстрее чем обычно. Было раннее утро, и дороги еще не были заполнены автомобилями. Лучи кровавого солнца уже покрасили яркой краской фасад блочного пятиэтажного дома, того. Где жил Мантикренок.

Командир отряда вошел в подъезд. Подъезд был покрашен в нежно розовый цвет, что нравилось гарпиям больше, чем ярко-кроваво-красный. Первый пролет. Второй. Третий.... Вот, наконец дверь. Обычная дверь, обитая бордовым дерматином, стянутым простой каретной стяжкой крест-накрест.

Командир отряда пока не замечал ничего необычного. Он потянулся к звонку. Потом нажал на кнопку. Приятная мелодия разнеслась в утренней тишине: «Дин-дон. Дин-дон». Мелодия погасла, растворившись в тишине. Не раздались звуки шагов. Никто не спросил: «Кто там?». Тишина. Мертвая тишина. Командир отряда гарпий вдруг понял, что его так беспокоило. Запах чуть заметный сладковатый запах мертвой плоти он учуял еще до того, как зашел в подъезд.

Он жестом дал указание своим бойцам. «Повышенная опасность! Враг рядом!».

Потом аккуратно коснулся ручки двери. Ручка была необычная. Сделанная из человеческой берцовой кости. Гладкая, отполированная. Он потянул ее вниз и дверь отворилась. Запах усилился. Стал почти видимым. Ведь все знают, что гарпии умеют видеть запах, очень сильный конечно. Почти такой, какой стоял в коридоре.

Командир отряда прошел дальше. Не было в ни в прихожей, ни в коридоре, оклеенных старыми обоями в цветочек, ничего необычного и тревожного. Но все же тревога была. Слишком все было спокойно и тихо. Двери в комнаты были открыты, а вот дверь на кухню заперта.

Командир отряда отдал приказ. «Всем быть на готове! Стрелять без предупреждения». А потом открыл дверь. Дверь медленно открылась. Только вот стрелять было не в кого. За простым столом, накрытом скатертью, на которой цвели кровавые розы, сидела мама Мантикренка. Вот только он вряд ли бы ее узнал. Только если по ее любимому халату. Вместо молодой мантикоры за столом сидела высохшая мумия. В безжизненных ее глазах, не было уже ни жизни, ни радости. А ветерок из приокрытого окна шевелил седые волосы мамы Мантикренка.

Командир отряда гарпий выругался затейливо. Так, как умеют ругаться гарпии. Ведь всем известно, что гарпии ругаются так, как никто. Они используют птичий свист, звуки, похожие на ветер и слова из всех известных языков. И даже из языков неизвестных.

- В квартире больше никого нет, - доложил командиру отряда один из стражей.

Командир подошел к телефону, стоявшему в прихожей на красной тумбочке. Телефон был старый, с дисковым набором.

- Командир отряда быстрого реагирования. Соедините с начальником Стражи гарпий.

Спустя полчаса в квартире Мантикренка был сам Начальник Стражи гарпий и Маг Мантикор.

Командир отряда доложил им об обстановке. Собственно, это не заняло много времени, поскольку докладывать было особо не о чем. Ничего не дал и осмотр. Не было в квартире ни странных или даже обычных вещей. Не было ничего, что указывало на внезапную смерть мамы Мантикренка.

Маг Мантикор выслушал доклад. Подошел к сидящей мумии и произнес заклинание. Заклинание было простым, но доступно было только Великим Магам. Оно переносило в прошлое. И все вдруг очутились в этой же квартире. Только за окном была красная ночь. А мамы Мантикренка не было.

Вдруг в коридоре раздались звуки открываемого замка. Дверь открылась и в нее вошла мама Мантикренка. Командир отряда гарпий схватился за оружие. Но Маг Мантикор остановил его:

- Это прошлое. Оно не причинит нам вреда.

Мама Мантикренка сняла плащ и вошла на кухню. Она включила синий газ на плите. Набрала воду из под крана. И поставила чайник на плиту. Она села за стол. И стала ждать. Но вдруг какой-то звук, или движение, привлекли ее за окном.

Она встала и подошла к окну. Потом отдернула занавески. Открыла окно и впустила внутрь летучую мышь. На первый взгляд в мыши не было ничего страшного. Но на второй взгляд все поняли, что мышь была мертвая. Мышь сначала залетела спокойно. Даже лениво. И было видно, что мама Мантикренка о чем-то с ней говорит. Потом мама Мантикренка покачала головой в отрицании. И скорпионий хвост у нее начал наливаться ядом. Тогда мышь вдруг резко взлетела со спинки стула, на которой спокойно размещалась во время разговора и кинулась в лицо маме Мантикренка.

А потом и гарпии и Маг Мантикор увидели, как яд или страшное колдовство выпивает жизнь из только что укушенного тела. Как стареет кожа, как становятся седыми прекрасные, цвета спелой пшеницы в царстве людей волосы. И как обессиленно мама Мантикренка падает на стул.

Заклинание стало ослабевать, и в комнате стало становиться светлее. Начальник отряда выдохнул. Но вдруг видение стало опять ярче, а в комнате темнее. Безжизненная мумия встала со стула и произнесла мертвым, не похожим ни на голос мантикор, ни на голос людей голосом:

- Ты проиграешь, Маг Мантикор. Лучше сразу сдайся и пригни на верность Королю мертвых, который сидит на костяном троне в зале, полном мертвых. И вы, неразумные гарпии, присягните на верность ему. И тогда в посмертии вы сможете присоединиться к его войску.

Из рта мумии раздался хриплый, слабый, не пугающий смех. Видение погасло и заклинание, показывающее события в прошлом рассеялось.

Командир отряда гарпий с облегчением опустил оружие. Не смотря на слова Мага Мантикора он не опустил его, готовясь дать бой. Начальник Стражи гарпий опасливо смотрел на высохшее тело и спросил Мага Мантикора:

- Она больше не оживет?

Маг Мантикор оторвался от рассматривания тела и сказал:

- Уверенности нет. Но, обычно, проходит не меньше суток, прежде чем мертвецы обретают вторую, вечную жизнь. Вызывайте похоронную команду. Надо провести обряд как можно скорее.

Начальник Стражи гарпий кивнул, и что-то негромко приказал.

Еще через некоторое время приехали гарпии, работавшие в похоронной службе. Они привычно и деловито погрузили то, что было мамой Мантикренка в черный мешок. Затруднений у них это не вызвало. Сухая мумия весила не много. И ее даже удалось спустить по лестнице, не испытывая затруднений в поворотах.

- На похоронный холм, - отдал распоряжение Маг Мантикор. Его полномочия по несению дежурства почти истекли. И безусловно обо всех событиях ночи надо было дать доклад Совету, но пока он был Высшей властью в городе и во всей стране и мог отдавать приказы без оглядки на мнение остальных.

Оставался один вопрос. Будет ли присутствовать на церемонии Мантикренок, или нет. По обычаю, единственный сын должен был сам зажечь последний костер. Но Мантикренок был слишком мал, чтобы сделать это. И он сам был болен. Но с другой стороны возраст никогда не освобождал от ответственности, как и болезнь.

Маг Мантикор подошел к телефону. Набрал номер больницы:

- Доктор Мантикор. Готовьте Мантикренка к церемонии прощания. У него сегодня погибла мама.

Доктор Мантикор выслушал приказ, и заверил, что исполнит все в точности.

Глава 5 Живые и мертвые.

Когда доктор Манн-ти-кор зашел в палату, Мантикренок дремал. Ему виделось огромное, на удивление синее небо, так отличное от красного неба его родины. Он летел в этой небесной синеве, и вдалеке были облака. Он не видел тех, кто летит рядом с ним. Но он чувствовал поддержку многих сотен своих собратьев. А еще он слышал клекот и шум от крыльев гарпий. Судя по звуку их были целые сотни, если не тысячи. Они летели за ним, и он понимал, что эта армия летит вперед, на Короля Мертвых.

Доктор тихо позвал:

-Мантикренок...

Мантикренок вынырнул в реальность сегодняшнего дня. Доктора он увидел не сразу. Добрый доктор Манн-ти-кор стоял и смотрел на него. Мантикренок удивленно хотел что-то его спросить. Удивленно, потому, что утренний обход уже был. Но доктор не дал ему ничего сказать.

- Мантикренок. У тебя умерла мама. Тебе надо быть на церемонии.

Мантикренок услышал его. Но не показал и сотой доли эмоций, которые захлестнули его. Он спокойно ответил:

- Да, я готов.

Он спокойно, как подобает мантикору, встал с постели. Принял траурный наряд от доктора. Он не спрашивал, откуда он. Просто надел. Но потом Мантикренок случайно узнает, что как и о многом в его дальнейшей жизни, о наряде позаботился Маг Мантикор.

Доктор вывел его из больницы. Посадил в поданый специально для них огромный, черный лакированный автомобиль с кровавыми розами, нанесенными специальной краской, от которой розы кажутся живыми.

И Мантикренок обратил на это внимание, что розы выглядят как живые. Только кровь с них не сочится. В другой бы ситуации он обязательно бы дотронулся до них, проверив, не живые ли розы. Но сегодня было не до этого.

Внутри салона были кожаные кресла. Мантикренок никогда не ездил в таких автомобилях, и не предполагал, что ехать в них будет так.... Так обычно, что ли. Смерть мамы обнулила многие события. И если бы еще месяц назад ему бы сказали, что он будет ехать в этом автомобиле, он подлетел бы до потолка. А вот сейчас ему было все равно. Он провел лапкой по коже сидения.

Кожа была хорошо выделана.

- Человеческая?- спросил у шофера доктор Манн-ти-кор. Он тоже не удержался и провел лапой по коже салона.

Водитель отозвался:

- Нет, рептилоидов.

Доктор был возбужден и это было видно по подрагивавшей шерсти у него на загривке. И в этот момент Мантикренок вдруг понял, что доктор его не обманывал. И он действительно не добрый доктор Манн-ти-кор, а просто доктор. Просто обычный доктор, а не волшебный. И что он не вернет ему маму.

Высокое. Яркое. Чистое пламя возносилось в красное небо. Темный дым не был виден на фоне его.

Огонь, облизывающий смолу и бревна поглощал то, что было мамой Мантикренка. Обернутая в плотную, промасленную ткань, плоть горела быстро. И Мантикренок смотрел, как в красное небо уходит последний его родной.

Но он не проявил ни капли эмоций. Внешне, по крайней мере. Он был настоящим мантикором, а все знают. Что мантикоры никогда не плачут.

Рядом с Мантикренком стоял Маг Мантикор. Когда костер начал догорать Маг Мантикор спросил Мантикренка:

- Ты будешь что-то забирать из дома?

Мантикренок подумал и ответил:

- Нет. Я вернусь туда, когда я отомщу за свою маму.

Маг Мантикор кивнул. А дым шел в красное небо и уходил туда, за дальние горы, через перевал волков, за Приступные горы, в страну людей, а потом и в страну мертвецов, где Король Мертвецов сидел на костяном троне в зале полном мертвых.

Он смотрел на красное небо, глазами Мантикренка и радовался тому, что смог уничтожить самого близкого для Мантикренка.

После того, как костер догорел и угли начали покрываться пеплом Мантикренка посадили в машину. И доктор сопроводил его назад. В ту больницу, куда Мантикренок так недавно попал. Он поднялся в палату. Он был спокоен и не проявлял эмоций. Ведь всем известно, что мантикоры не плачут. Дверь закрылась и по лицу Мантикренка прокатилась слеза. Ведь плакать, когда никто не видит можно. Это не зазорно. Тем более, что плакал он по своей маме. И по жизни, которая кончилась с ее смертью. Он вспоминал, как она будила его. Кормила. Одевала и вела в детский сад. А еще он помнил, как последний раз они все вместе, когда отец еще был жив, отправлялись за город. В огромные парки, где росли и кровавые розы, и где росли огромные платаны с крансыми как кровь листьями. А теперь этого всего не будет. Не будет больше ни отца, погибшего в битве с людьми. Не будет больше и мамы, уничтоженной Королем мертвых. Остался только он. Мантикренок посмотрел на книжку с картинками. И достал оттуда фото. На фото были все они. Он. Папа. Мама. Поток слез готов был хлынуть из его глаз. Но он сдержал себя. Убрал фотографию. И приказал себе не плакать. В дверь постучали. После чего вошла медсестра:

- Мантикренок, на ужин. И он пошел вместе с ней в столовую, где были же такие же как как он мантикоры без лапок, или даже без хвоста. И он заставил себя есть. И даже поблагодарил повара, когда относил посуду. А еще он пообещал себе быть сильным. И он сдержал слово. Ведь всем известно, что мантикоры держат слово, не смотря ни на что.

Дальнейшие дни, недели и даже месяцы в его памяти, будут самыми спокойными во всей его дальнейшей жизни.

Он вошел в распорядок больницы, где завтрак сменялся обходом, посещением физиотерапевтического кабинета и тренировкам. Тренировкам с теми, кто учил таких как он, инвалидов, жить без лапок.

Но самое главное, чему их там учили не жалеть себя, а вставать, каждое утро и делать все, что от них зависит.

Он был самым младшим в группе. В основном там были те, кто летал на сражения с людьми, с непокоренными рептилоидами, и лишался конечностей в других бесконечных войнах, которые вела Страна Мантикор.

Там собрались старые, опытные солдаты, которые учили Мантикренка атаковать. Учили они его и защищаться. Учили они его и думать. Но учили думать не на каких-то абстрактных примерах, а разбирали конкретные ситуации, в которых побывали сами, или даже сами командовали в них.

- Вот смотри, Мантикренок, - говорил ему опытный, покрытый тысячью шрамов Сержант Мантикор, - летишь ты на скелета. Чем ты его поразишь?

Мантикренок подумал, и ответил:

- Хвостом. В моем хвосте столько яда, что он может умертвить кого угодно.

Сержант Мантикор сдержал эмоции и не показал улыбку.

- Вот, смотри, Мантикренок. В твоем хвосте столько яда, что он действительно сможет убить кого угодно.

Мантикренок кивнул. И его хвост воинственно задрожал.

- Но есть одна сложность, - продолжил Сержант Мантикор, - скелет и так мертв. Твой яд, даже если ты вонзишь хвост в его кости, пронзит мертвую... Отжившую плоть. Так как же?

Манткренок вспомнил строение скелетов основных видов живших в знакомом ему мире. И ответил уже более уверенно, без тени не нужных эмоций:

- Вы не уточнили, чей это скелет...

- «Ты». Ты говоришь мне «ты», мы договорились об этом. Предположим скелет человека.

- Тогда я буду должен уничтожить его голову. Ведь насколько я знаю, даже у мертвецов центр жизни, - Мантикренок сказал это чуть неуверенно, - находится в голове.

Сержант Мантикор подбадривающие кивнул:

- И все же как?

- Лапы. Задние лапы. Я налечу на него и задними лапами сниму его череп, и дальше раздавлю его.

Сержант Мантикор позволил себе похвалить Мантикренка.

- Молодец. Правильно. Это один из вариантов. Но вот есть еще один способ.

И Сержант Мантикор начал рассказывать про то, как однажды в горах он встретил группу из пяти скелетов разных существ и справился с ними.

Мантикренок справился с волнением, и не задавал вопросов, впитывая опыт. Лишь его шерсть подрагивала, выдавая интерес к словам собеседника.

И дослушав рассказ Сержанта Мантикора, Мантикренок спросил:

- А часто приходится воевать с мертвецами?

Сержант Мантикор удивленно посмотрел на Мантикренка. Он почему-то не задавал себе этот вопрос.

- А ведь и вправду, - удивился он, - последнее время нападения мертвецов участились. За предыдущий срок службы я дрался с мертвецами один раз. На далеком острове, когда мы залетели туда преследуя группу повстанцев-гарпий. А за этот срок я дрался с мертвецами уже три, нет четыре раза, включая тот, когда меня ранили.

- А как тебя ранили, расскажешь? - спросил Мантикренок. И он уже не скрывал интереса. Сержант Мантикор увидел этот интерес. Вспомнил, что и сам Мантикренок и его мама были ранены мертвецами. Не стал отговариваться ни «военной тайной», ни просто неохотой вспоминать, а начал рассказ:

- В тот день мы вели дозор у Приступных гор. Летели как обычно пятеркой. Три бойца летели пониже, высматривая нарушителей границы в расщелинах скал. Четвертый летел выше всех, наблюдая за небом. И я летел посередине, обеспечивая координацию отряда. Все шло штатно. В горах паслось небольшое семейство коз, и я решил, что на обратном пути они станут нам неплохой добычей. Ведь дозор отправлялся на несколько дней, и сухпаек был нам всем едой на это время, и неплохо было бы его разнообразить. Я дал сигнал продолжать патруль, а сам полетел к этой долинке, чтобы рассмотреть поближе количество животных. Что-то в них меня смутило, но я не понимал что. Сколько раз я охотился на них, сколько раз вонзал когда в их спины и уносил к стоянке.... И я заглушил в себе голос, голос который всегда говорит нам об опасности. И сразу пошел на снижение. Нет, я не видел ничего не обычного. Козел. Три козочки, молодняк, бодающийся друг с другом. Меня не смутил ни запах, чуть сладковатый запах, и отсутствие запаха свежей травы. Железную сеть я заметил не сразу. Вернее я не заметил ее до того момента, пока мои крылья не начали запутываться в ней. И я со всего маху врезался в нее, и начал падать. И когда мое тело было прижато к земле, я увидел, что все семейство коз было мертво. Причем мертво уже давно. Высохшие глаза горели зеленым, мрачным светом, и на рогах их уже запеклась кровь. А из пещеры, скрытой скалой, на поляну начали выползать мертвецы....

Сержант Мантикор замолчал. И Мантикренок не подгонял его. Он понимал, что в некоторые моменты надо просто помолчать.

- Наблюдатель вовремя заметил, что со мной произошло что-то не ладное, и подал сигнал остальным, - Сержант Мантикор издал нечто среднее между клекотом и рыком. Он произвел этот звук тихо. Но Мантикренок увидел, как на этот звук оглянулось почти десяток пациентов. Все они знали этот сигнал. Все они готовы были прийти на помощь.

- Все спокойно, братья, - сказал Сержант Мантикор, - я обучаю молодого.

Мантикоры отнеслись к этому с пониманием. И лишь один выругался, нельзя, мол так шутить.

- И мой отряд спикировал на мертвецов, и снимал с них головы, и раздавливал их. Мертвецы попытались выкинуть вторую сеть. Но бойцы мои были готовы. И сеть прошла мимо меня, и мимо их. Мертвецы все вылезали и вылезали из щели, и нанесли несколько ран, моим бойцам. И тогда я принял решение отступить. И они подняли меня в небо. И взлетели сами....

- А мертвецы? - спросил холодея Мантикренок.

- Мы забросали их логово специальной горючей смесью. Ведь огонь сжигает все. Ты же знаешь...

Сказав это Сержант Мантикор замкнулся в себе. Он вернулся в тот бой, в котором он получил раны и потерял товарища. Он не рассказал об этом Мантикренку. Ему было стыдно вспоминать, что он, опытный, в общем, командир так нелепо попал в ловушку.

Манткренок понял, что рассказ закончился. И больше в этот день не подходил к Сержанту Мантикору с вопросами. Но наступал новый день, и новые рассказы и тренировки.

Несколько раз в неделю заходил и Маг Мантикор. Он приносил в больницу большую книгу с красным переплетом и учил Мантикренка самым простым, самым доступным заклинаниям.

Мантикренок думал, что никогда не выучит самые простые заклинания, выглядевшие для него самыми сложными. Но, как и все в этом мире, все оказалось проще, чем выглядело на первый взгляд.

И конечно, на занятиях у него ничего не получалось.

- Не торопись! Повторяй все четко! - горячился Маг Мантикор, когда у Мантикренка не получилось заклинание вызова огонька.

И Манткиренок повторял заученные строки. И опять ничего не получалсоь. И Маг Мантикор уезжал в положенное время.

А Мантикренок оставался один, и проговаривал слова, звучавшие как стихи пять, десять, двадцать раз, и на двадцать первый, или на сто двадцать первый, он смог вызвать крошечный, с половину огонька спички, крошечный огненный шарик. Вот только справиться самостоятельно он с ним не смог.

Шарик закрутился по палате, и с громким шумом от разбитого окна врезался в березу.

На шум сбежался, казалось весь персонал больницы. А Мантикренок с радостным видом сказал всем:

- Получилось! У меня получилось!

И его не ругали за это. Ведь все знают, что мантикоры никогда не ругают тех, кто учится. Пришли работники и заделали окно. А Мантикренок пошел в сад при больнице, и несколько раз попробовал не только вызвать огонек, но и потушить его. У него получилось. Не сразу, но получилось. Огонек, вызванный им, начал кружиться по его воле и бегать за ним, как какое-то живое существо.

Мантикренок жил в больнице, и видел, как уходят ставшие его товарищами, излечившиеся мантикоры и как поступают на излечение новые. А он все оставался там, в больнице.

Но рано или поздно все заканчивается. И однажды утром в палату вошел доктор и сказал Мантикренку.

- Мы залечили рану. И теперь ты должен уйти отсюда.

Мантикренок знал, что этот день когда-нибудь наступит. И он понимал, что ему придется уйти, как пришлось уйти Сержанту Мантикору.

- Куда мне идти?

- Тебе расскажут.

Мантикренок посмотрел на палату. Посмотрел на кровать, где провел несколько месяцев. Взял свою любимую игрушку — человечка без кожи и вышел.

Красные коридоры больницы. Приемный покой. И улица. Улица, встретившая его дыханием осени. Все знают, что в краю Мантикор не бывает, или почти не бывает смены сезонов, но все же осень и весна чувствуются всегда острее. Осенью налетает холодный ветер из пустынной страны Варваров, и сбивает листву с Красных платанов. И огромные, в два раза больше чем самые большие кленовые, листья с них падают на красную, глинистую землю. А потом живые рептилоиды, работавшие в стране Мантикор уборщиками, сгребают их в костры и сжигают. Мантикренок любил костры. Вернее дым от них, разносившийся в воздухе осенью. А вот от рептилоидов, пусть даже живых, старался держаться подальше.

Перед крыльцом больницы стоял уже известный Мантикренку автомобиль. Черный. Огромный. С расписанными кровавыми розами боками. Толкьо вот розы показались Мантикренку чуть другими.

Мантикренок ждал, что из автомобиля выйдет Маг Мантикор. Но вышел водитель и просто сказал ему:

- Садись.

- А Мага Манткиора не будет? - спросил чуть удивленно Мантикренок.

- Нет. У него другие дела.

Мантикренок сел в автомобиль, на заднее сиденье. И машина поехала по городу. Город привычно украшали красными, алыми стягами и плакатами. Приближался праздник, который всегда отмечали осенью.

И появились портреты членов Высшего Совета Мантикор. И среди этих портретов Мантикренок без удивления узнавал портрет Мага Мантикора. Вот только на портрете тот был моложе, что-ли. На портрете не было морщин, и не было почти всегда нахмуренных от забот бровей.

Мантикренок ехал по знакомым улицам, он вспоминал магазины, где они были с мамой. Кинотеатр и рынок. Но потом Мантикренок перестал узнавать их. Машина въехала в старую, древнюю часть города, где он почти никогда не был. Вот только если с мамой, один раз, когда они ходили в музей.

- Куда вы меня везет? - спросил он.

Водитель не снизошел до разъяснений.

- Скоро приедем. Сам увидишь.