Мандат на бессмертие

Мадонна.

Грант Тёрнер надеялся, что в его единственный выходной город смилуется над ним и служба подождёт до следующего полудня, но нет — Одер в очередной раз рождает новую преступность, ради которой откладываются все планы не только у детективов.

Подъезжая к нужной стоянке Грант с досадой отругал своего внутреннего компаньона, за то что тот так и не дал ему выкурить хотя бы одну сигарету по пути на дело.

Параллельно он также отчитал самого себя за нерешительность уйти в частное плавание. Где, без сомнений, его голову не загружала бы волокита бумаг, ордеров и отчёты Уитмору. Отдельное спасибо брату, за постоянную мотивацию не бросать место главы сыскного отдела в Городском Бюро Расследований. Но и всю ответственность на него Тёрнер не перекладывал. Его собственное эго и желание взять мир в должники сыграло куда большую роль, заняв на пьедестале причин “за ГБР” первое место.

В их мире тем, в чьём теле спит родовой демон, отдают шанс на служение родному дому через три вакансии, чья суть упиралась из века в век в костюм палач.

— Спасибо, Нил, – Грант кивнул, когда стажёр, поджидавший его у входа, передал перчатки.

Хаос и мигалки вокруг музея подзывали к отмеченной местности преступления всё больше зевак, из-за чего полиция уже не стеснялась повышать голос на тех кто увидев цвет синей ленты решил увидеть и след магического преступления.

В последнее время преступники работают больше для публики, отбрасывая всё дальше изначальные истоки ради которых и совершались первые кражи — материальное состояние, а престиж потянулась уже после.

Найти нужный зал с экспонатами не составило особого труда — криминалисты и знакомые агенты уже вовсю изучали и пепел, и сожжёные руны вокруг чёрного пятна на ламинированном полу.

Кто-то из гиперчувствительных чародеев приостанавливал свою работу почуяв рядом с собой ведьмака и его неповторимый запах состоящий из скверной магии и гниющей души.

Самооценку детектива подобные соглядатаи перестали как-либо трогать после первого года в академии.

— Босс, — демоница Амели тут же отошла на шаг в сторону как и её напарник маг, пропуская Гранта вперёд.

Тот аккуратно, стараясь не задеть ни одну из наложенных криминологами чар, опустился на корточки, чтобы изучить символику рун на полу.

— Больше похоже на обряд уничтожение проклятого предмета, — подал голос Бен — маг, которого приставили к Амели на очередные три года службы.

Будь Амели демоном младшего ранга то меняла бы каждого нового напарника каждые лет пять.

— Тогда этот кто-то плохо разбирается в самой природе проклятий. Повезло бедолаге, если при уничтожении проклятие на него не подцепилось, — хмыкнула Амели на мысль напарника.

Грант поправил очки, когда поднял глаза на описательную методичку рядом с разбитым куполом стекла, за которым ещё пару часов назад и находилась часть настенной фрески с запечатленным на ней женским лицом, что в некоторых местах потрескалось из-за проверки временем на стойкость.

— Одна тысяча пятьсот пятидесятый год, — вслух прочитал ведьмак дату создания шедевра, найдённого при раскопках после войны шестьдесят лет назад.

— Позднее Возрождение, — кивнула Амели.

— Ты уже жила в мире людей тогда? — С неподдельно-открытым интересом спросил Нил у демонессы.

— Нет, появилась на век позже, — ответил за напарницу Бен.

— О, ты всё таки соизволил ознакомиться с моей биографией? — язвительно проворковала та.

— Да и засыпал на каждом веке. Для демона ты жила слишком законопослушно.

Грант не обращал внимание на уже привычные для слуха, перепалки своих подопечных. Его взгляд вернулся обратно на единственный след оставленный преступником.

Ноздри втянули в себя побольше запаха для того кто спал в самой сердцевине жизни детектива. И ответ пришел быстрее обычного. Перед глазами начало мелькать яркими картинками лицо одной…очень незаконно послушной знакомой. От которой порой хотелось чихать много и без остановки, как от пыли в комнате насквозь пропитанной бессмертием.

Идея в голове Гранта возникла секундой позже, после сопоставления запахов. Он вскочил резко, заставив даже Амели умолкнуть, так и не закончив очередную реплику о том, что раньше люди стремились хотя бы ко тьме.

— В чём дело?

— В “ком”, — поправил Грант уже направляясь ко входу, на ходу бросая приказ. — Обработайте периметр и подготовьте бумаги. Я должен проконсультироваться.

Войдя в лифт он тут же набрал номер работающего в тюрьме.

— Это Тёрнер, организуй мне срочное свидание с Оррин.

***

— Грант, — девушка в камере, тут же поднялась со своего мягкого кресла и почти как бабочка приблизилась чтоб пожать ему руку.

Жест был полностью дружеский и не скрывающий в себе ни грамма обиды за все те разы, когда он сажал её за эту самую решётку.

— У тебя сегодня настроение веселее обычного, — он остался стоять со снимками у самого входа, но незаметно кивнул охраннику, что присутствие того при камере не требуется.

— Мне наконец удалось заказать праздничный инвентарь для зимних праздников, — девушка невинно пожала плечами, сняв с походной горелки чайник.

— Я порой забываю, что тебе не составляет труда прижиться где угодно, — Грант принял из её рук бумажный стаканчик с зелёным чаем. — Но похоже с кофе всё же есть проблемы.

— Сейчас и это отберу, — с милой улыбкой парировала Оррин.

Грант не спешил делать глоток, пока узница сама не отпила из своего стаканчика.

— Ты хорошо обустроила свою комнату, — он почти кинул папку с распечатками на табуретку рядом с койкой.

Отведённое ей пространство, как и сама Оррин, резко выбивалось из общей картины серой тюрьмы. Уголок, в котором находился Грант, был больше похож на маленькую комнату городского хостела. Чья хозяйка успела настолько его обжить своими каракулями с котиками на стенах и цветком гортензии на подоконнике единственного маленького окошка, что желание поскорее закончить свидание не приходило ему в голову.

— Думал, он не обживётся, — детектив провёл пальцем по одному из голубых соцветий.

— Как видишь вышло наоборот. Но кстати на следующий день рождения можешь подарить отпуск… — её палец покрутился в воздухе, — этого места.

— Не дождёшься, Оррин, — Грант дунул в стаканчик и не постеснялся смешать своё дыхание с тёмной магией, чтобы на всякий случай обезвредить напиток.

— Ну в принципе как и ты — своего отдыха, — язвительно подняв тост она чокнулась с ним.

Грант вздохнул:

— Ты уже в курсе?

— Учитывая, что ты навещаешь меня раз в две недели, а с последнего визита прошло даже меньше 10 дней, я могу сказать, что я нужна тебе больше обычного, — теперь в её голосе так и сквозила победа и довольство. Но всё это вмиг улетучилось, когда она не рассчитав прихлебнула горячего кипятка жёлтого цвета намного больше, чем наверняка хотела. От чего её лицо застыло в выжидающей гримасе и неподвижности.

— Не ты, а твоя консультация, — Грант подошёл ближе, чтобы взглянуть ей в глаза и чтобы сравнить запах.

Он не ошибся.

От знаменитой мошенницы, воровки и фальсификаторши исходил застоявшийся запах старья, тот самый что не покинул даже пепел уничтоженной частицы фрески. Пыль, смешаная с крупицами магии.

Ноздри Гранта дёрнулись от щекотки. Пришлось прикрыть рот локтём перед громким чихом.

— Держи, – Оррин уже протягивала ему бумажную салфетку.

— Ненавижу эту аллергию.

Чью причину он до сих пор не нашёл. А возможно она давно стояла перед ним.

— Но не меня, — гордо закатила глаза пленница.

— Относительно, — вздохнул Грант.

Оррин многозначительно подняла бровь, но Грант своей даже не повёл в ответ. И извиняться за свои правдивые слова он тоже не собирался.

Не перед той, кого он трижды ловил по всей стране, как тот мультяшный кот-сыщик, который в отличии от Гранта, до сих пор ловит свою мышь.

Младший племянник познакомил его с этим мультиком в период третьего забега с “принцессой ложных искусств”. Пятилетний Тео за завтраком ткнул в телевизор с таким гордым видом, когда заявил, что дядя Грант снова играет в кота, что все в доме, включая и демона внутри детектива, затихли на очень долгие и тягучие секунды. Всеобщую паузу нарушила жена брата – Софи, она разразилась таким заразительным хохотом, от чего сам Тёрнер уткнулся глубже в газету, стараясь не выдавать дерганье уголков.

После того дня отныне в доме брата Грант негласно оборачивался на кличку кота-детектива. А тот, кто жил в нём самом, каждый раз злорадно вибрировал.

— О! Так это же “Мадонна Веллани”!

Грант даже не заметил как Оррин не спрашивая разрешения, открыла его папку.

— И конечно ты её знаешь, — детектив не скрыл ехидства, бросив пустой стаканчик в урну.

Он мог спокойно поспорить с кем-то рукой на отсечение, что Ленор ради поиска достойной жертвы своих подвигов изучала всевозможные сокровища их мира. Создавали их люди или монстры, да хоть демоны, для “принцессы” ложных искусств главной выступала всегда цена, и срок того, как долго её имя протянет на первой колонке всех новостей.

— Шутишь? Эта фреска— одно из сокровищ, подаренных Лучано Ломбарди своей невесте до замужества!

Из всего сказанного с восторгом, Грант понял, что в кругах Оррин данная фреска значит многое, а для неё скорее всего целых три состояния.

— Как видишь сокровищ стало на одно меньше, — без всякой вовлечённости пожал он плечами.

— Вижу, — с серьёзным видом кивнула она в ответ. А следом подняла палец. — Но Грант, у этой фрески есть ещё две части.

— Учту. Значит шанс на поимку преступника есть? — буднично уточнил он, но уже с большим интересом.

Оррин скептично сузила взгляд и отложила бумаги.

— Думаю ты и сам знаешь ответ, но похоже, хотел спросить о другом?

Уголок губ Гранта дёрнулся вверх. Рука выудила из кармана заветную пачку сигарет.

— Ленор, — её имя давно успело стать привычным на губах, как и её недовольная гримаса, когда он подносил огонёк от ногтя к концу табачной палочки, — девушка, чьё лицо запечатлено на этой Мадонне — твоя сестра по несчастью так? Потому что от праха в музее исходил запах похожий на твой.

Облако передержанных на солнце пыльных листьев не смог скрыть блеск бирюзовых глаз Оррин, с золотой короной внутри, больше походившей на огненное кольцо вокруг зрачка.

— Что ж, твоё обоняние тебя редко подводит, — серьёзность на её миловидном лице чуть смягчилась. — Хотя на границе с Роксанской империей…

— Ленор, не нервируй.

— Ладно-ладно! — Она хихикая подняла руки, ненадолго возвращая себе былую наигранную невинность. — Возможно мы с ней “сестры”, но похоже, Мадонна даже не знает как правильно избавляться от проклятия муз, чтобы никому не навредить.

— Навредить кому?

— Миру, который варварски потеряет очередной исторический шедевр. Для Мадонны же всё закончиться тем, что она навсегда застрянет в своём не-старении.

Грант сделал долгую затяжку, пока мысли складывались в лестницу логики и рабочих версий, которые в будущем могут помочь в расследовании.

— Ни разу не слышал о реально проклятых музах.

Ленор сочувственно поджала губы, но впервые воздержалась от комментария в духе аристократки-задиры.

— Потому что мало кто готов пожертвовать великим творением, ради свободы того, чьё имя порой раскрывается только спустя века.

Грант задумался при следующей затяжке. Пытался представить Ленор Оррин в роли вдохновительницы чьих-то амбиций или обожания, а затем в роли жертвы клетки чар во времена, когда магия строго считалась чёрным делом в глазах людей верящих только в церковь. Но, возможно именно сейчас он получил половину разгадки “принцессы ложных искусств”.

Умение подделки, сто личностей в кармане и быстрая адаптивность — этим качествам Оррин училась чтобы выживать в мире, где таких как она сначала не соглашались ставить в ровень из-за власти сильного над слабым и декоративной разницы мужчин и женщин.

Возможно “принцесса” родилась задолго до того как Грант смог разгадать свою первую головоломку от деда. И всё же вот она, стоит перед ним —не кричит и не покрывает ругательствами за то, что он слуга закона. Не брезгует и тюрьмой. И воспринимает её больше как пункт временного проживания, пока не найдётся новое сокровище или дело, ради которого можно покинуть место, где есть уже и привычные знакомые и по своему родной и странный быт.

— Ответь честно на мой следующий вопрос, — Грант поправил очки на переносице. — Ты когда-нибудь воровала для других муз?

Ленор, смотревшая до этого куда-то поверх его плеча пустым взглядом, медленно улыбнулась.

— Допустим.

— И ты знаешь как избавиться от проклятия?

Тёмные брови Оррин гордо приподнялись.

— Тогда расскажи как я могу помочь в будущем Мадонне, после того как поймаю её.

С его стороны эта просьба наверняка звучала очень наивно и непрофессионально. Обычно в его работе, таких как Ленор жётско бы прижали, напомнив где она и кто. Однако, Тёрнер понимал, что нынешнее дело имело в себе семя личной истории для “принцессы”.

Но вместо помощи или раздумий проклятая перед ним фыркнув, тут же прикрыла рот рукой:

— Прости Грант, но тариф на бесплатную консультацию закончился в момент, когда ты узнал суть единственной тюрьмы, от которой у меня нет ключа.

— Что прости? — Он сделал шаг ближе к ней.

— Я выдвигаю условия. Мне жутко наскучило играть законнопослушницу, особенно, когда осталось отсидеть пару месяцев от срока. Поэтому если ты согласишься выпустить меня по договору с определёнными пунктами… — она подошла к раковине и аккуратно сняла со стены зеркало, от чего Грант затягивался уже дольше.

Передав отражающее стекло в руки детектива, она отцепила все кусочки пластыря от тонкой файловой папки.

И с гордым выражением лица, как ребёнок принёсший домой отлично написанную контрольную, Ленор раскрыла первые листы распечаток.

— Спецназовцы Роксанской империи придумали новую разработку плечевого браслета “Радиус” с допустимое расстояние у него большое и плюс имеется связь с тем, кто его надел. Что скажешь? Я помогаю тебе поймать эту дамочку поджигательницу, а взамен ты просто даёшь мне подышать воздухом строго под твоим надзором и…— она ткнула аккуратно подпиленным ноготком в его грудь, — нутром твоего гостья.

Грант с громким вздохом сделал вид, что не услышал всей презентации. Не смотря на то что его “гость” ответил довольным рыком в голове хозяина.

Тёрнеру же не хотелось идти на поводу у этой принцессы криминала, прекрасно зная её характер: хоть с браслетом, хоть с контрактом, что —она наверняка попытается сбежать от него.

— Ленор, сфокусируйся, а иначе отвечать на следующие вопросы будешь не как мой личный консультант, а как свидетель на детекторе лжи.

— Я и его обману. Машины в своём строении проще людей, — но сопротивлялась она недолго. — Хорошо, заключим иную сделку: если сможешь раздобыть одну из оставшихся частей быстрее Мадонны, то я помогу за бесплатно и отсижу честно положенный срок. Но если шустрее окажется она, то ты нанимаешь меня консультантом в ГБР по честному контракту и договору, с чародейской штучкой.

Глава 1.

— Вы согласились на её условия? — Амели первой нарушила молчание, повисшее тяжёлым облаком над столом переговоров.

—Да, — коротко ответил Грант.

Нил поперхнулся кофе и уставился на босса с немым и одновременно комичным ужасом.

—Зачем? Мы в полном праве требовать от неё больше информации, если она и вправду знает больше, — вступил Бен.

—В праве, не отрицаю. Но это же Ленор. Наши законы и дела для неё — как игрушка для ребёнка. Старая и любимая: захочет — играет, наскучит — кинет в дальний угол, пока не вспомнит вновь, — Грант спокойно опустился в кресло. — Бить на её совесть или положение в тюрьме бесполезно.

—Первого у неё, похоже, с рождения нет, — фыркнула Амели.

—Зато азарт пришёл с первым вздохом.

Команда вновь уставилась на Тёрнера с немым вопросом на лицах.

—Она сказала, что Мадонна разделена на три части. Хотя по всем нашим каналам известно, что их две.

—А откуда нам знать, что она не соврала? — Нил неловко поднял руку с карандашом, словно студент на лекции строгого профессора.

Грант вспомнил голос Оррин в момент её погружения в самую глубокую яму, которую она до сих пор прятала от мира, но решилась показать ему вчера. И потухший свет в глазах был лишь ещё одним доказательством уверенности Тёрнера в словах той, чей смех чаще всего был очередным отвлекающим манёвром.

— Я проверял её через своего “друга”, — этим предложением Грант надеялся отсеять все остальные вопросы подчинённых по поводу чистоты условий в их с Ленор сделке. И это сработало.

Вот только сам «друг» недовольно рыкнул у него в черепе, возмущённый, что его используют как ложную отмазку.

— Ну раз так, — Бен переглянулся с Амели. Та лишь пожала плечами. — Тогда вперёд.

— Вторая часть Мадонны уже в пути и через час будет в аэропорту. Мы спокойно можем перехватить её у коллекционера, — Амели передала досье на мужчину.

— Обычный человек, — недовольно отметил Грант, понимая насколько уязвим обладатель второго куска фрески.

— Да. Летит один, без охраны.

— Надеется на нас? — уточнил Нил.

— Только на нас, — кивнул Бен. — Я на его месте хоть серебряный браслет носил.

— А толку? Размытый запах всё ещё запах. А вот если носить кинжалик, то да, прок есть, — многозначительно парировала Амели. — С его деньгами купить себе лишнюю печать с разрешением оружия в паспорт не проблема.

— Не отвлекаемся, — Грант громко кашлянул в кулак, возвращая внимание к себе. — Сейчас главное — чтобы Мадонна попала к нам целой и настоящей. Амели, Бен — езжайте в аэропорт первыми, проверьте всё, расставьте наших людей. Нил, ты со мной к чароэкспертам.

Получив команды, отдел тут же разбрелся по нужным направлениям в привычной напряжённой тишине — той, что всегда сулит пятьдесят на пятьдесят: полпроцента успеха, полпроцента провала, пока не наступит конец, определяющий исход оставшейся серой массы.

Правда, Нил всё же не сдержал тишину надолго. Грант этого ожидал, поэтому и взял его с собой. Отправь он стажёра работать с тёмным дуэтом — Амели лишь запутала бы его заумными ответами, а Бен, не вытерпев шквала вопросов, отправил бы беднягу куда подальше, пока последние нервы ещё целы.

— Откуда ей известно, что частей именно три?

Грант перевёл глаза с фотографии алых губ Мадонны на стажёра.

— Оррин изучала историю этой фрески, — Тёрнер прекрасно понимал, что это объяснение туманнее всего их дела, поэтому тут же добавил:— И чутьё мне подсказывает, что именно она виновна в том, что миру известно только о двух.

Нил задумчиво завис на пару секунд.

— Интересно, а её собственное творение с проклятьем у неё? Или она до сих пор ищет его?

Грант закрыл папку.

— Не спрашивал, — честно ответил Грант, в момент прихода лифта на нужный этаж. — Идём.

Перед ними раскрылся стерильно чистый коридор.По обеим сторонам выстроились белые двери, за каждой из которых несли службу чародеи разного порядка — от целителей и исследователей до тестировщиков новых разработок. Сегодня путь Гранта и стажёра лежал к экспертам по чарам и вещественным следам, указывавшим на магию в нераскрытых делах.

Дверь скрывала белую комнату. В обычные дни она казалась куда менее оживлённой, несмотря на столы, заставленные инструментами для вскрытия, химическими реактивами, травами и маслами. Но в преддверии зимних праздников даже это строгое помещение позволяло себе слабости — гирлянды и искусственные венки с шишками.

— Анна, — Грант уважительно кивнул чародейке, склонившейся за столом над горсткой пепла.

— Тёрнер, — женщина с зализанным пучком кивнула в ответ, но оторвалась от образца, лишь пересыпав его в пробирку. — Твой стажёр?

— Нил, — представился тот.

— Что можешь сказать по находке? — Грант взглянул на часы, надеясь, что консультация не затянется.

— Очень много, — воодушевлённо вздохнула эксперт, но, заметив его взгляд, хмыкнула. — Не волнуйся, уложусь быстро.

Она повернула монитор к детективам.На экране — разноцветные клетки и схемы, больше похожие на нервные, с мимолётными импульсами, которые исчезали всё быстрее и быстрее.

— Они исчезают? Самоуничтожаются? — Нил склонил голову набок, пытаясь разобраться в хаосе на записи.

— Они возвращаются к своей изначальной цели, — поправила Анна. — Ваш поджигатель сорвал защитные слои, которые удерживали проклятие в покое.

— Значит, теория о том, что проклятие не разбито, верна? — уточнил Грант.

— Более чем, — кивнула Анна. — И скажу больше: раньше с подобным почерком я не сталкивалась. В академии мы, конечно, изучали чары, рождённые из сильных чувств, но нам всегда давали задания с малым источником — яростью, страхом, любовью одного человека к другому.

— А на фреске таких несколько?

— Не несколько, — Анна зашуршала клавиатурой, выводя новое тепловое изображение, похожее на лестницу. — На ней их тысячи, если не миллионы. Всех, кто видел её и влюбился. Именно они и служили наслоением для проклятия.

— То есть, — глаза Нила расширились, — из-за всех восхищений людей к Мадонне как к искусству, у проклятия появилась маскировка?

— Именно! — довольно закивала эксперт.

Вот только Грант не разделил её счастья в нахождении сути головоломки.

— Получается, Мадонна своим разрушением не избавляется от своей вечности, а лишь усиливает её.

— К сожалению. И слова твоего консультанта Тёрнер, пока являются пророческой правдой: Мадонна не поможет себе, пока не найдёт того, кто сможет хирургически точно сначала разрезать слои, после поймать ядро изначальных чувств на пути к музе, а в конце уничтожить именно его.

Грант не понравилось ничего из того, что он услышал.

— Кто-то из чародеев или ведьмаков может успешно провести данную операцию?

Нил с волнением начал переводить взгляд с начальника на чародейку, тихо надеясь, что с ответом от Анны они не получат очередную головоломку.

— Теоретически – да, а вот практически… — Анна поджала губы, — могут возникнуть проблемы если оператор не обучен.

— Помимо риска, что «хирург» не успеет уничтожить ядро вовремя, есть вероятность, что он перенаправит на себя чувства создателя шедевра. Тем самым обречёт себя на то же бессмертие, из которого уже не будет лазейки, кроме… — Анна посмотрела прямо на Гранта.

— Кроме как быть поглощённым демоном, который столетиями питался родовой магией или жизнями великих мастеров, — мрачно закончил за неё Грант. Он знал: судьи Конклава до сих пор не придумали, как справиться с бессмертием, кроме как скормить вечную душу тому, кто сильнее.

Из-за этого знания по пути в аэропорт Тёрнер не мог отделаться от навязчивых мыслей. Не о предстоящем перехвате второй части фрески — нет. Он думал о Ленор. Об отсутствии в ней какого-либо страха за собственную "целостность". Ведь даже бессмертие не гарантирует, что душа не пострадает в рискованных авантюрах.

Природа — далеко не глупый творец, чтобы оставлять в своём мире кого-то вечного, кроме себя самой. Поэтому лазейки для Тёрнера всегда оставались ценным активом — не только в работе, но и в жизни. Но ему предстоял долгий путь, чтобы научиться находить их раньше, чем Ленор Оррин. К кому мать-природа, похоже, питала куда более снисходительную любовь, раз «принцесса» продолжала существовать по сей день, выполняя трюки куда опаснее чародеев и родовых демонов.

Глава 2.

Аэропорт Одера с первого, невооружённого взгляда встречал пассажиров обычной суетой. Работницы за стойками спокойно принимали паспорта, за их спинами таможенники пропускали людей сначала через обычный рентген, затем —шла проверка выявляющая тёмную или ядовитую энергию. Завершался досмотр тактильным осмотром от магов.

Именно среди этих таможенников и затерялась Амели, переодетая в тёмную форму с поясом, украшенным двумя видами наручников. Обычные стальные для людей висели рядом с кобурой, а серебряные браслеты с рунами почти закрывали кинжал с аметистовым лезвием — инструмент для выявления ядовитых чар, спрятанных под кожей или в её слоях.

На войне шестьдесят лет назад, до появления наработки с аметистовым кинжалом, от спрятанного яда в телах шпионов сторона Триумвирата в первую половину трёхлетнего ада несла свои потери не только на границах и открытых полях, но и там, где обычные незащищенные, порой ничем, мирные жители стекались за поиском убежища или почти исчезнувшей мирной жизни. У деда Гранта от такой атаки остался ожог на спине. И если бы не тот, кто спал сейчас в самом Гранте, дед наверняка бы погиб от взрыва собственного тела в секретной лаборатории, где провёл целый год по приказу тогда ещё юной королевы Корделии.

Именно в той лаборатории после теракта, унёсшего жизни целого этажа, и был создан аметистовый кинжал — чтобы предотвратить хотя бы часть кошмаров в мире, где порой даже демоны не так страшны, как изобретения тех, для кого насилие — лишь оправдание цели.

— Бен передал, что они с коллекционером уже проходят зелёный коридор, — Нил протянул Гранту телефон. На экране было сообщение из двух снежинок — условный сигнал от мага, приставленного к Бену напарником.

Грант сам попросил Амели и Бена разделиться. Нюх демонов в их мире самый острый, поэтому прочёсывать периметр первой он отправлял именно её. Маги в его отделе чаще выступали «щитом» и маскировкой — они умели скрывать самую суть своей магии. А в их нынешнем деле это было на вес золота.

Ведь до сих пор было неизвестно, где скрывается Мадонна.

— Всё идёт слишком гладко, — пробормотал Грант и почти незаметно встряхнул кистью руки, подавая Амели и её группе сигнал быть начеку.

— Демоны доложили, что по вашему описанию в здании нет того запаха, который вы описали вчера, — неуверенно попытался приободрить шефа Нил.

— Или Мадонна работает не одна, — взгляд Гранта начал прохаживаться по всем четырём сторонам, пока родовой демон позволял ему видеть дымки различных энергий над существами вокруг него.

Уловив знакомый оттенок яркой голубизны, Тёрнер чуть расслабил челюсть, растворяя тьму в глазах и возвращая себе обычное зрение. От коллекционера исходил лишь запах его одеколона — флакона он, похоже, не пожалел.

— Мистер Синклер, — Тёрнер пожал влажную ладонь. — Грант Тёрнер, мы вчера говорили по телефону. Надеюсь, полёт вас не слишком утомил?

— Агент, должен сказать, несмотря на весь ажиотаж вокруг «Мадонны», я очень польщён такой встречей, — мистер Синклер попытался придать улыбке уверенность, но выходило плохо. — И, прошу, не волнуйтесь за меня. Моё давление повидало не один рейс.

Не мучая беднягу долгим контактом, Грант поспешил отпустить его руку.

— «Ажиотаж» — слишком мягкое слово для нашей ситуации. Но уверен, с вашей помощью, мистер Синклер, мы сможем раскрыть дело с наименьшим уроном для вас и сокровища из вашей коллекции. — Грант поправил очки, и Нил, уловив жест, извинился и направился к главному входу.

Бен, поймав взгляд Гранта, перевёл глаза на того, кто стоял справа от коллекционера.

— Правда, я думал, вы прилетите один, — детектив без стеснения смерил незнакомца оценивающим взглядом, задержавшись на секунду на портфеле в его руках. От него пахло тем же одеколоном, что и от Синклера.

— О, это Ганс — мой адвокат. Надеюсь, вы простите мою дерзость, просто в моём деле правовая страховка никогда не помешает. Особенно от верного человека.

— Как вам угодно, — не стал настаивать Грант и повёл коллекционера к выходу. — Думаю, дальнейшие действия лучше обсудить уже в бюро. Что скажете?

— Не против, — Синклер резко кивнул и, запинаясь, добавил уже тише: — Но простите, если я ненадолго отойду умыться… нервы, знаете ли. Никогда не участвовал в расследованиях.

— Конечно, — вежливо ответил Грант. — Мой сотрудник вас сопроводит, а я в это время вместе с вашим адвокатом присмотрю за «Мадонной». Это ведь она?Тёрнер опустил взгляд на портфель, который Синклер уже держал в руках.

— О да! Это она. — С волнением на лице он протянул детективу чемодан, словно там лежал не фрагмент фрески, а тончайший хрусталь, готовый рассыпаться в любую секунду.— Прошу вас быть предельно аккуратным, эту частичку Флоринской республики моя семья выкупил ещё в далёком девятнадцатом веке.

— Уверяю вас, я очень аккуратный ведьмак, — как только ручка с тяжёлым багажом оказалась у него в ладони никакого отличительного запаха бессмертия Грант не почувствовал.

— Прошу за мной, — Бен указал рукой в сторону уборных комнат. Оставив Тёрнера вместе с юристом дожидаться их с двумя саквояжами в руках. Но тот, что сейчас находился у детектива явно не был тем, что нужно защищать.

Грант смерил адвоката холодным взглядом.

—И на что вы надеялись, думая, что так просто сможете обмануть ГБР?

Краем глаза Тёрнер заметил, как пальцы Ганса судорожно сжались вокруг чёрной ручки его собственного чемодана.

—Что простите?

—Вы меня прекрасно поняли, Ганс. — Грант протянул к нему свободную руку. — Отдайте фреску. И запомните: ведьмака непросто обмануть. Особенно в той сфере, где обычный человек, даже адвокат, мыслит слишком узко.

Но Ганс даже после разоблачения не дрогнул.

—Детектив, вы, видимо, не до конца понимаете ценность «Мадонны». Даже если она нужна для расследования, этот артефакт — частная собственность мистера Синклера. — Адвокат презрительно изогнул бровь. — И прошу вас, опустите руку. Своими действиями вы только выдаёте цель.

— Ваш снобизм в иной ситуации рассмешил бы меня. Но увы — мы не в той ситуации, где можно лгать следствию. Даже если вы просто выполняете приказ.

В груди Гранта отдалось вибрирование, как при тихом смехе. Его напарник внутри похоже находил нынешний разговор развлекательным, а не нервирующим как думал сам Грант.

— Чемодан, иначе по приезду в офис вы и Мистер Синклер пойдёте по статье за препятствование расследованию. Уверен вы прекрасно знаете какой предусмотрен штраф за данное нарушение закона.

Маска стоичности наконец треснула на лице адвоката уступая место открытому недовольству и хмурым бровям. Он уже был готов протянуть нужный портфель, но тут рация Гранта резко оглушила тишину между ними.

— С Синклером что-то не так, держится за горло и задыхается! — голос Бена прогремел ужасным громом, сокрушая выстроенную от и до схему бюро в аэропорту.

— Чёрт, — Грант уже делал шаг в сторону уборных, отдавая приказ второму магу не спускать глаз с Ганса и его чемодана.

Попутно он покрутил кистью в воздухе, не глядя на Амели, но прекрасно зная, что она без заминки даст команду остальным сотрудникам усилить наблюдением за внешним и внутренним кольцом аэропорта.

Но именно в этот момент Ганс забыл о фреске в своих руках и перенаправил внимание на путь Гранта, готовый идти с ним. На лице адвоката раздражение сменилось искренним испугом.

Вся заминка длилась не больше двух секунд, которых хватило охотнику за фресками, переодетому в униформу уборщика, чья рука в жёлтой перчатке перехватила кейс у адвоката и бросила его в ведро на тележке с химикатами.

— Амели за ним! — крик Гранта казалось услышало всё здания и даже садящиеся самолёты.

Вор вместе с народом и оперативниками так же сорвался с места и с нечеловеческой скоростью оказался не у входа, как ожидало большинство агентов, а в глубине толпы у терминала.

Амели на ходу сорвала наручники с рунами, приказывая нарушителю сдаться здесь и сейчас. Но вор не сбавил своих плавных лавирований среди суетящихся посетителей эаропорта, которые своим страхом и паникой лишь мешали погоне, создавая между ГДР и преступником живую стену.

— Нил, прикажи внешнему кругу активировать защитные кольца, ловите уборщика с чёрным портфелем, — не выпуская рации из рук, Грант ворвался в мужской туалет, где рядом с одной из раковин сидел почти без сознания и весь красный Мистер Синклер. Рядом с ним Бен, зажав в зубах шприц с антидотом, уже закатывал ему рукав.

— Что с ним?

—Ал-лер… — попытался выдавить из себя коллекционер.

—Аллергия, понял. Не утруждайтесь.

—Ему стало плохо сразу, как мы зашли, — торопливо объяснял Бен. — Сначала кашель, потом одышка…

Грант, не отрывая пальцев от пульса Синклера, кивал.

—Ты не заметил, не выходил ли уборщик перед вами? Может, он работал тут?

—Он как раз собирал свои принадлежности в ведро, когда мы входили, — уверенно ответил маг.

— Мистер Тёрнер, вору удалось скрыться через крышу, — Нил влетел в пространство как пуля. Щёки у него покраснели не хуже чем лицо у Синклера. — Простите.

В голове Гранта прозвучал очередной мрачный смешок. И на первых порах он не мог разобрать – это он смеялся над тем, что его чутьё в очередной раз оправдало себя или демон насмехается над провалом его операции?

— Плохо, — вслух констатировал он, предвкушая выговор со стороны начальства и победную ухмылку Оррин, когда завтра утром он заберёт её оттуда куда сам сажал три раза.

Вот только в первые два раза Ленор сбегала из тюрьмы. Без помощи Гранта, без соглашения работать на закон и без навороченного “Радиуса”.

***

— Знает три языка, владеет стилем борьбы служителей храмов Драконьих гор, умеет подделывать не только произведения искусства с документами, но и драгоценные камни?! — С каждым новым прочитанным пунктом, брови Хантера подбирались на лоб всё больше и больше.

— Самое главное – она знает природу проклятия муз и его главный секрет, — добавил Грант, пока лучший друг с зажёгшимься интересом поглощал глазами все подчёркнутые строчки из личного дела Оррин.

— А ещё провела последнюю кражу из королевского музея, — прошептал благоговейно Хантер

— Тем самым приближая себя к пожизненному сроку.

— Грант, она – гений, в голосе Хантера смешались серьёзность и зарождающееся увлечение. Такое случалось редко, даже с самыми перспективными клиентами его инвестиционного фонда.

— Гений, — не отрицал Тёрнер, — с очень живой мимикой, опасной улыбкой и быстрыми ногами.

Что-то из этого Грант лицезрел сам, а что-то вычитывал из отчётов.

За свою жизнь он повидал много виртуозных нарушителей спокойствия. Встречались те кто терял всякую связь с моралью, а также и те, в ком совесть не дремала на определённые заветы. Люди и демоны, все разных возрастов, преследующие личную цель или заказ с привычной схемой работы.

И среди всех он навещал в тюрьме только Ленор. Он даже подарил ей ту гортензию, запомнив её случайную реплику при последнем задержании. Она обронила её в шутку, когда на неё надевали рунические наручники, уже после того, как она будто на зло всем вернулась, вместо того чтобы бежать в Роксанскую империю.

— И ты уже завтра берёшь её на работу в свой отдел. Можно с ней познакомиться? — Хантер с предвкушением закрыл папку и отдал её обратно Тёрнеру.

— Зачем? Хочешь чтоб она опустошила твой кошелёк? — губы Гранта сложились в без злобную улыбку.

— Наоборот, чтоб она его приумножила, — вилка в руке Хантера зацепила кусок мяса на его полупустой тарелке.

— Ленор не терпит работы в офисе, тем более под командованием такого империального характера как у тебя.

— Но ты же говорил, что она без труда может прижиться почти везде.

Грант покачал головой.

— Ключевое слово “почти”, подразумевающее работу на такого как ты, — Грант наконец совершил первую затяжку за весь день.

— А что со мной не так? — рассмеялся друг. При этом прекрасно понимая, что имел ввиду Грант. — Ладно можешь не озвучивать.

Хантер проявлял свою дорогую лояльность и лучезарность только внутри узких кругов, в чьи списки можно было попасть с виду через обычные качества проверкой временем или честным и уважительным отношениям невзирая на продолжительность знакомства. Детство в среде старой аристократии и чопорных магических наставников наложило отпечаток. Ему не сразу удалось завести хотя бы парочку друзей на первом курсе академии. Хантер был олицетворением снобизма и дотошности в адрес любого, кто даже не стремился близко общаться с ним.

Именно драка с Грантом, во время одного из сочельнических балов, помогла ему начать менять взгляд на мир и понять то, что в мире нет тех кто вечно сидит на троне – рано или поздно, но всегда благодаря тотальному контролю над любым движением ближних, под такими людьми начинает гнить сам трон.

— Но пообещай, что одну встречу ты нам устроишь.

— Могу дать адрес тюрьмы на будущее, — Грант даже не заметил как быстро потянулся ко второй сигарете.

— Уверен что она успеет сбежать от тебя, пока будет идти расследование? — Хантер обновил им обоим по скотчу.

Рука Гранта замерла, хотя запах табака уже распространился новым дымком над их столиком в личной кабинке.

— Это же Ленор, — ответил Грант пожимая плечами.

— Ты говоришь как тот кто сначала прожил с ней половину жизни и только недавно с ней же и развёлся, — не помогал Хантер.

— Я звучу как тот, кто последние два года по большей части за ней и гонялся.

— Потому что другие не могли.

— Потому что я ей интересен.

Хантер замер с раскрытым ртом и пустым разумом, который не смог придумать ответного удара.

— Ей лет возможно больше чем мне в два раза, — начал загибать пальцы Грант, — за всю её мошенническую карьеру никто так и не раскрыл загвоздку с её проклятьем музы, а ещё она при любом раскладе рада меня видеть, когда бы я не навещал её.

— Думаю ты в её глазах просто тот самый кот из мультика, — Хантер закивал как мудрец из сказок, поясняющий герою о сути его жизни.

— Не удивлюсь если она и про эту кличку знает, — вздохнул Грант, совершая долгую затяжку. — До этого случая с Мадонной, я даже не мог подумать, что она старше моей бабушки. От этого неведения мне казалось, что мы знаем друг о друге поровну.

Такая особенность, насколько знал Грант, была привилегией и одновременно клеткой для детектива — когда два равных оппонента изучают друг друга настолько долго и глубоко, что их связь нельзя назвать подушкой безопасности для будущих забегов в предугадываний ходов друг друга.

В какой-то день, одновременно или раздельно, но преследующий и убегающий становятся рядом друг с другом, играя уже не догонялки, а в игру куда более извращённую и долгую, где проигрывает всегда тот, кто первым касается плеча другого.

У Гранта отношения даже со своим демоном проще, чем с этой чертовкой Оррин.

С жильцом в теле было всё понятно — тёмная сущность заключила договор с его предком во времена, когда маги открыто вели демонов за поводок как собак. А с течением времени собаки конечно учились не только рычать но и кусаться, как только достаточно изучали слабые места хозяина. И только благодаря тем магам(которых в будущем и окрестят ведьмаками), кто оказался храбрее и отчаяннее удалось вновь подавить тварей из Пустыни, запечатав их в себе, так как от силы не помогло отказаться желание власти.

И по этому договору Грант обязан будет лежать и ждать, пока “друг” внутри него не поглотит душу, как это случилось с дедом и отцом в их смертный час.

С Ленор же у него не кровный договор, а игра. Интересная и очень запутанная.

Глава 3.

Обычно люди, вернувшиеся в мир из заточения, выходили за железные ворота с усталой радостью или облегчением на лице. Но как обычно, Ленор Оррин переворачивала с ног на голову любое привычное представление. Даже сейчас, когда ворота захлопнулись за её спиной, она критично огляделась по сторонам с досадным фырканьем.

— Ужас! Уже пятое декабря, а снега ещё нет.

— Впереди вся зима, — Грант, не смотря на угрюмый вид, потянул её за собой не так строго и цепко как она того ожидала.

— А новый год через двадцать шесть дней, — с обидой ребёнка напомнила Оррин, чем вызвала на лице детектива секундное раздражение и попытку задержать дыхание, чтоб не прибить её к земле рядом с машиной.

— Уверен к твоему возвращению сюда снег обязательно пойдёт и новый год ты встретишь как подобает, — Грант с наигранной любезностью открыл перед ней дверь машины.

— А если я буду себя хорошо вести и раскрывать больше дел, мне разрешат дожить наказание только с браслетом на руке? — Ленор закинула сумку с вещами на заднее сиденье.

— Я ещё не решил, — вздохнул детектив, громко хлопнув дверью и обошел капот, чтоб сесть за руль.

Ехали они до временного пункта проживания для Ленор не так уж долго. Большую тягучесть времени создавала тишина, чью броню Оррин пыталась разбить каждые десять минут, но Грант, как стойкий охранник, умело отбивал ворчанием любые старания подружиться.

Ну и пусть себе ворчит и хмурится, подумала Оррин, представляя как к годам пятидесяти внешность Гранта озлобится так, что даже собака к нему не подойдёт. И во всём будет виновато его нынешнее поведение и это только в лучшем случае.

Не зря сама Ленор всегда ведёт себя учтиво и приветливо, и старается не поддаваться долгим терзаниям апатии при неудачах и всех чёрных полосах, которые присутствовали у неё в жизни. А таких было не мало.

Её истинную внешность, в какую до сих она сама влюблена, спас именно характер и её, если не трепетное, то уважительное отношение ко всем. Особенно к самой жизни, какой бы долгой та не была.

— Как поживает брат с семьёй? — спросила Оррин в одной из пробок.

— Замечательно, — Тёрнер даже не взглянул на неё, пока усиленно пытался изображать вид, что ряды машин по всем сторонам от него куда интереснее светской беседы.

— Младшему племяннику кажется исполнилось пять, а старшему семь, да?

— Да.

Ленор кивнула, довольная понемногу нарастающему контакту.

— А ты до сих пор встречаешься с той медсестрой-чародейкой из неотложки?

После такого вопроса, который далеко не был таким уж невинным, как тон каким он был задан, детектив резко бросил на временного консультанта свой фирменный взгляд. Чья сила могла привить желание провалиться под землю даже демону.

— Ты умудрилась следить за мной сидя в тюрьме?

Ленор фыркнула, как мать, заставшая подростка врасплох своим экстрасенсорным чутьём, способным уловить любое изменение в ребёнке, росшим у неё на глазах.

— Да, я следила за тобой, потому что других занятий у меня не было, — на лбу у Оррин брови сдвинулись в жалобный домик, раскрывая вполне живые морщины.

Но не сдержавшись от опасной искры в глазах Тёрнера, она дала слабину, и разразившись смехом, разбила маску гримасы и поднимая руки.

— Ну тише-тише! Мне просто было интересно отблагодарил ли ты её романом за те вылизанные раны, после нашего последнего дела.

За людьми и их жизнями ей всегда нравилось наблюдать. Не зря же любопытство считается одновременно как пороком, так и благодетелем познания.

Пороком его окрестила церковь из-за того, что порой не могла дать точных ответов людям на все их вопросы. Благодетелем любопытство являло себя учёным и мастерам магии, чьи умы в более древние и тёмные времена, пытались найти объяснение появлению демонов в мире людском.

Нельзя сказать, кто из двух вечно спорящих фракций победил в современном мире, так как люди до сих пор молились и боялись божьей кары сильнее, чем тех же магов, чьи чары могли отобрать жизнь быстрее любого церковного завета и наказания.

— Нашего дела? — С ледяным смешком переспросил Грант. — Оррин, я понимаю, у тебя похоже в генетическом коде написано поедать мои нервы, с аппетитом, которому любой вампир позавидует, но давай договоримся: мы не друзья и не товарищи. Ты до сих пор воровка и мошенница, освобождённая под мою ответственность, а значит и под мои правила. И первое из них – не фамильярничать.

В доказательство его слов браслет на плече Оррин впился в кожу как дикий пёс, заставляя её тут же сжать кулаки на коленях. Но при этом не сумев снять с её лица ухмылки.

— Ничего не обещаю.

Позади них раздался долгий гудок машины, из окна которой выглядывал хозяин с богатым запасом золотых ругательств, что служили водителям в такие застойные моменты вторыми молитвами.

— Пристегнись, на следующем повороте недавно установили камеру. Не хочу из-за тебя завтра обнаружить штраф на своей почте.

Боль тут же отпустила Ленор, забирая от неё и толстые клыки раздражения Гранта.

К моменту, когда их авто припарковалось к нужному хостелу, Ленор спрятала дрожащую руку в карман, чтобы не выдавать то как остаточная пульсация неприятных ощущений до сих пор имела над ней власть.

Улыбайся, напомнила себе мошенница.

Иной защиты от мира и слежки нет…пока. Поэтому стоит поберечь себя и слушаться, чтобы в будущем доказать не только Гранту но и всей системе закона, что она способна на исправление. А где доверие — там и свобода. Оставалось лишь терпеть и ждать, пока все клыки, готовые вцепиться в неё за любой лишний шаг, не превратятся в стёртую пыль, у которой в нужный момент уже не будет сил снова схватить её. И уж точно не за лодыжку, и не за горло.

— Чем страшнее наказание, тем слаще победа, — повторила она про себя заветные слова, что на протяжении многих её дел помогали набираться смелости в моменты, когда страху почти удавалось утягивать её всё глубже в своё болото.

***

Уже с первой секунды нахождения в коридоре своего временного дома, выбранного благодаря ГБР, Ленор боролась с желанием сбежать куда угодно. Где воздух определённо чище и где соседи явно поинтеллигентнее, чем бедные туристы и столпившиеся в один ряд на кухню мужчины, которые давно не видели красивую женщину в своих кругах. Раз их глаза так любовно поедали каждый сантиметр внешности Оррин.

— Ты специально нашёл настолько плохое место? — прошипела Ленор ловя Гранта за руку, когда тот уже собирался подписывать согласие в бланках владельца, стоявшего за ресепшеном.

— Это всё, что может позволить твоё ежемесячное жалование от правительства, — с наигранным сочувствием объяснил детектив.

У Ленор чуть глаз не задёргалася от того, насколько же он не скрывал перед ней своё злорадство, прекрасно видя и понимая её ужас от места в которое её хотят засунуть.

— Даже в тюрьме было лучше, — обиженно сравнила Оррин, посильнее обнимая горшочек с гортензией, когда мимо неё прошёл какой-то парень, с ярким перегаром.

— Могу быстро устроить твоё возвращение туда, — предложил Грант указывая на дверь.

— Пожалуйста, — быстро кивнула Оррин с глазами полными серьёзного намерения.

— Серьёзно?

— Да! — она легко развернулась и зашагала обратно к машине, оставив детектива и владельца заведения в лёгком шоке.

Но стоило Ленор взяться за дверцу, как Грант догнал её и развернул лицом к себе.

— Ленор давай без глупостей, как я уже говорил: это всё что может позволить тебе жалование.

— Признайся, что просто хотел посмотреть на мои мучения, детектив, — Ленор отмахнулась от него.

Грант совершил похоже титаническое усилие, чтобы воздержаться от более жёстких слов в адрес брезгливости мошенницы.

— Поверь будь моя воля, я бы устроил тебя в более худшем помещении с белыми стенами, — он медленно вздохнул, мягко ослабляя хватку на её плече, — но бюро согласилось выдать тебе личное помещение с условием, что оно будет находиться в радиусе четырёх километров от штаба. Сама знаешь — это необходимая мера слежки за тобой, когда меня нет рядом.

— Погоди, четыре? Да у этой побрякушки разрешение на пять, — она ткнула в правую руку.

— Я смог договориться на четыре, изначально тебе вообще хотели выделить только три километра.

Ленор от такого признания тут же расслабила недовольно сведенные брови и даже мягко похлопала Гранта по пальцам, которые до сих пор держали её.

— Умеешь же быть добрым. Жалко правда, что мало этого показываешь.

— А тебя в принципе много баловать нельзя, — впервые за всё утро он позволил себе привычный смешок рядом с ней, за которым не скрывалось чего-то плохого, кроме лёгкости от спавших молний между ними.

Ленор закатив глаза не стала тратить дальше энергию на ненужные никому ссоры. Делу они никак не помогут, только больше застопорят. Чтобы там не думал о ней Грант, как работник она очень ответственное лицо, боящееся провалить задание, от которого зависят возможные привилегии её будущего.

— Можешь дать мне мой мобильный? Да-да я знаю, что ты его уже купил. Не волнуйся далеко не убегу с ним.

На её собственное удивление детектив без вопросов протянул ей ныне модную модель раскладного телефона. С приятным звуком поднимающейся крышки Ленор не глядя на кнопки начала набирать один из номеров заученных для всех ЧП.

На той стороне подняли трубку после второго гудка.

— Константин! — на лице девушки проступила широченная и на сей раз нежная улыбка.

— Ленор? Уже сбежала? — с удивлённым смехом спросил старый друг.

— Не совсем, но пока на свободе.

— Константин? А это случайно не тот роксанский мафиозник, в чьих доках полгода назад…

Гранту не суждено было закончить реплику. Ленор шикнув, закрыла ему рот кончиками пальцев, при этом ни разу не отрывая внимания от телефонного разговора.

— Слушай дорогой, у тебя случайно не найдётся квартирки рядом с штабом ГБР? Желательно на три маленьких километра от него самого.

— А что взамен? — последовал незамедлительно уже по особенному родной вопрос.

— Я…— призадумалась Оррин, — обещаю больше не воровать из твоих винных резервов.

— О так значит ты и “друзей” обворовываешь? — Грант устало потёр переносицу, предварительно сняв очки. — Я бы, на месте твоего роксанского товарища, призадумался и вспомнил бы все передряги, притянувшиеся к нему из-за тебя.

Оррин делая вид, что не слушала ворчания, продолжала кивать с телефоном у уха, оставляя при этом детектива в тягомотном молчании без ответа.

— Дай мне пару минут и спасательный адрес к твоим, и моим будущим, услугам, — пообещал Константин, а перед отключением уточнил. — Связываться с тобой можно только по этому номеру?

— Да, но не болтай лишнего, телефон-то мне ГБР подарил, — озорливо намекнула Ленор, вешая трубку.

— Я всё слышу, — напомнил о себе Грант, хотя ей показалось как в его голосе проскользнули нотки дикого и очень недовольного кота.

— Слышь себе на здоровье, — фыркнула Ленор. — А я в машину. На улице холодно и у меня кожа на руках уже трескается от этого мороза.

Второе конечно было отмазкой, но как же хорошо было наблюдать как детектив следует за ней как недовольный кот, чью природу если не приручили то привязали к себе.

— Откуда у тебя вообще такие связи Оррин? Я то думал в твоём кругу водятся какие-нибудь осиротевшие аристократы, которых судьба заставила выживать.

— А я ему как-то помогла демона изгнать. Было это правда лет двадцать назад, Константин тогда был примерно твоим ровесником. Ну и грех было отказывать в помощи тому, кто слажен очень даже на мой вкус.

Вот тут-то все доспехи сдержанности Гранта наконец рухнули. Он с изможденным стоном опустился лбом на руль, от чего очки чуть не сползли вниз.

От подобной картины Оррин еле сдерживая смех рукой, чуть с сиденья не сползла вниз, полностью довольная проделанной работой.

— И почему ты не осталась тогда в роксанских краях? Ну вот за что мне такие мучения? — тихо спрашивал Грант, не осознавая в моменте свою слабость, а точнее усталость.

Но в отличии от него всё это осознала Ленор, чей смех в миг сбежал очень далеко, когда она переварила шёпот своего самого лучшего охотника. Которому в отличие от его предков по работе, никогда не удавалось надеть на её кисти наручники.

— Потому что тогда ты пострадал, — призналась она, положив затылок на подголовник.

— Что? — Не поверил он ушам, резко вернув на неё взгляд.

— Ты пострадал, — мягко повторила она, — до крови. А я, честно признаться, ненавижу её– ненужную кровь.

Умом Ленор вернулась в ночь их последнего общего дела связанного с кражей двух роксанских корон из королевского музея, из-за которых её ловили с мигалками, нарядом и кучей других масштабных операций. Делали всё что только можно, лишь бы поймать её и не дать вынести реликвии чужого королевского дома из Бриаттона.

А для Ленор, помимо известности, эта авантюра имела личный характер и цель, ради которой она в принципе согласилась пересечь границу под выстрелы снотворных дротиков и гул вертолётов. И да, возможно, она бы осталась в роксанских краях, если бы не Грант, прикрывший её от не ясно откуда взявшейся пули. Будь он обычным человеком скорее всего упал бы замертво секундами позже. Благо тело своё Тёрнер делит с демоном.

Ленор в моменте хотела ринуться назад, прокричать, что сдаётся и кинуть все побрякушки в лица своим преследователям, готовым убить жизнь ради того, что было запрятано от настоящих владельцев шестьдесят лет назад.

Но благо Грант слегка пошатываясь встал и даже после приказал опустить все пушки. По сути – он закрыл её тело своим, не готовый жертвовать жизнью ради исполнения долга, если в исходе всех волновали только сокровища.

Вот тогда-то Ленор и пообещала себе вернуться и сдаться ему.

Потому что не смотря на разные берега, что ждали их двоих во взглядах на жизнь, они оба по собственной воле находились в воде общей реки уважения к жизням в этом мире. Даже если это соперник, друг или единственная на свете душа, готовая навещать тебя в тюрьме по выходным, чтобы сыграть в го или готовое подарить твой любимый цветок на день рождение.

— Только не смейся надо мной, — Ленор опустила глаза, поняв, что слишком долго она смотрела сквозь Тёрнера, хотя глаза направленым были ему на надбровный шрам.

— Не буду, — пообещал он искренне. А затем поддавшись к ней указал на её окно. — Я лучше посмотрю на первый снег в этом году.

— Что? — Сердце Оррин аж подпрыгнуло от счастья, когда сквозь слой стекла она увидела маленькие, летающие в воздухе как маленькие феи, снежинки. — Грант, снег! — воскликнула она с редко к ней приходящей детской улыбкой.

— Вижу, — тихо произнёс он. — Похоже пошёл от твоей неожиданной искренности.

Раздавшийся в смягчённой тишине салона звонок, не сильно то и возвращал Оррин на землю.

— Ленор, тебе как всегда везёт, — объявил Константин, — в трёх километрах от штаба у меня есть старая и одинокая знакомая. В своё время она владела парочкой кабаков, но не суть. Главное – она с удовольствием предоставит тебе одну из комнат с балконом, взамен на вечера за чашкой чая или фужером шампанского, в общем разберётесь.

И чёрт возьми, кто такая Ленор, чтоб отказываться от такого волшебного предложения в миг, когда мир наконец готовился встретить все изыски самой волшебной поры всего года?

Глава 4.

Гранту, не смотря на вчерашнее знакомство с домовладелицей, предстоял долгий путь смирения с тем, что его “принцесса” отныне проживает в огромном доме, у которого есть три этажа, балкон, а ещё и парочка работников в придачу.

— Милок, на твоём месте я бы перестала топтаться у входа и вошла в тёплое помещение. Ленор только заканчивает прихорашиваться.

За спиной горничной прозвучал голос Джоанны Вудс — женщины с виду очень ухоженной и похоже знающей как обращаться со временем, чтобы оно трогало её внешность очень мягко и незаметно. На лице женщины покоились лишь мягкие морщины, свидетельствующие больше о богатом опыте, нежели рассказывающие о каких-то крахах в жизни.

— Спасибо, — Грант неловко кивнув, перешагнул за порог, не забывая закрыть за собой дверь, чтоб ветер не сдул камин, горящий прямо по курсу в зале.

Прихожая, как и в принципе весь дом, олицетворял не только статность, но и классический стиль издержек своей владельцы, уже просившей сварить Гранту свежий кофе.

Снимая пальто и колючий шарф, Грант по второму кругу начал изучать прихожую, переносящую его с первой же секунды в родовое имение его семьи, где он и брат по сути росли.

В имении и как и здесь много отполированного дерева, лестница слева с тяжёлыми перилами, ведущая прямиком и на второй, и на третий этаж. А ещё ковров на восточный манер, выстеленных дорожками по ступенькам и коридорам.

Детектив чуть помедлил, перед тем как наступить на узор с повторяющимися большими цветами, с отходящими от лепестков белыми линиями. Дед ему как-то рассказывал, что у каждого региона из Лиги Пяти Рассветов имелась своя неповторимая техника ткачества ковров. К примеру, ковёр под ногами Гранта совершил хорошее путешествие прямиком из Самархара — самого древнего из регионов.

Детские воспоминания Тёрнера не остановили свою плёнку только на коврах. Образы из прошлого, казалось бы даже самые забытые ожили перед глазами как сцена из любимого семейного фильма: вот он, с бартом, скачущие между этажей и играющие в солдатов или рыцарей, пока дальше, через резную арку потолка с узорами горгулий, их ждали родители и более старшие члены семьи, которые спокойно проводили время на кожанном диване за стеклянным журнальным столиком, пока у окна высотой от пола до потолка, блестело пианино.

— Ленор, не торопись, твой детектив согласился выпить со мной кофе!

В знак подтверждения крикнутых слов, на руках у своей хозяйки тявкнул пес породы норвич-терьер.

— Спасибо Джоанна! — Ответила Ленор незамедлительно. А Грант без ошибки уловил тот самый тон веселья и победы над собой, к которому почти привык.

А ещё невидимые щекотливые пёрышки перед ноздрями — аллергия на Оррин не сбавляет когтей. Ему срочно надо перебить её сигаретами.

— Блеск, — вздохнул Грант, поднося узорчатую чашку к губам.

Его день только начался, а ему уже хочется сделать выговор там, где это выставит его не в самом лучшем свете перед той, кто напоминает ему его бабушку. Поскорей бы закончить с Мадонной. Тесные взаимодействия с Оррин не входили в планы под конец года. По правде, они не входили в его планы на всю последующую жизнь.

Он и встал сегодня раньше обычного режима, только потому что у Ленор нет машины, точнее Грант сам отказался выдавать ей самостоятельное авто, боясь, что Оррин устроит ему уличные гонки, как только он ослабит хватку на ней. Во всех смыслах.

После обряда привязки, проведённого перед выходом из тюрьмы, Тёрнер провёл весь остальной день как на иголках. Его возбуждали даже самые привычные звуки всей жизни из шума в штабе: позвякивание ложками, телефонные звонки на столах, стук клавиатур и даже чихи.

Да он чуть самообладание не потерял при Ниле, который присутствовал с ним на допросе в больнице у Синклера, чьё здоровье значительно улучшилось, в отличии от норм поведения.

Коллекционер заверил его, что не мог просто взять и доверить ГБР свою частицу, ведь посчитал, что раз ранее таких дел расследовано не было, то и всецело следователям доверять нельзя. Потому он и прихватил с собой своего юриста, и заранее заказал копию второй части, надеясь что сможет в случае непредвиденного спасти реликвию. Так как в фильмах ведь всегда нападают на владельца, а не его адвоката.

Грант на слёзные оправдания давно заимел иммунитет нейтралитета. Но видит вселенная, Ленор его за пару часов так взвела, что даже демон не смог отдёрнуть его от язвительно-злого замечания в адрес и Синклера, и Ганса. Чем и ввёл стажёра в настоящий испуганный аффект до такой степени, что парень почти улетал из офиса, когда рабочий день закончился.

— Ленор упоминала, что за всю её карьеру только вам удалось её поймать, — Джоанна, жестом пригласила его присесть в кресло напротив того, в котором расположилась она сама.

— Раньше бы я этим гордился, — попытался пошутить Тёрнер, без протестов приняв приглашение.

— Ох уж это начало любых партнёрств, — женщина рассмеялась, поглаживая своего пса за ушком. — Знаете, я со своим мужем познакомилась при схожих обстоятельствах.

— Правда? — изображая невинность Грант приподнял брови. Хотя на самом деле уже через два часа читал на своём досье на миссис Вудс, чей муж к слову был мастером букмекерского бизнеса в ответвлении магических боёв – где маг вместе со своим демоном могли нелегально подзаработать или показать себя. А более богатые слои общества испытать свою удачу или наоборот подтвердить отсутствие связей в магическом мире.

Потому что на таких боях, помимо тех кто делает ставки и побеждает противника, существовали и те, кто ещё до начала боя знал победителя. Зачастую их называли “ткачами фортуны” – ловкие чародеи, чей гипноз и сила внушения с одного взгляда могли поумерить пыл или уверенность в силе одну из сторон ринга.

И конечно ткачи работали на заказ.

— Да, он пытался подставить моего кузена, когда тот по молодости решил поиграть в взрослого и подзаработать себе на жизнь без чьей-либо помощи. Правда выбрал для этого ужасные условия труда, — Джоанна протянула своему питомцу парочку черник, которые быстро исчезли в маленькой пасти со звонким чавканьем. — Я там была несколько раз, чтоб его поддержать.

— Подпольные магические бои? — Уточнил Грнат.

Миссис Вудс с улыбкой покачала головой.

— Ленор меня предупреждала, что вы копнёте под меня. Но я и не против, — хозяйка дома вальяжно положила локти на подлокотники белого кресла. — И да, я и Грэм встретились на них. Думаю вам не стоит рассказывать, что мой муж там делал.

— Не стоит.

— Грэм, — Джоанна на секунду отвела взгляд куда-то вниз и Грант понимал в какие именно воспоминания погружалась собеседница, когда на её лице расцвела ностальгическая улыбка. — В ту судьбоносную ночь он должен был внушить моему кузену, что тот проиграет в третьем раунде, когда настанет ничья.

— Но он поступил наоборот?

— О нет! — счастливо рассмеялась Джоанна. — Он внушил именно то, что было заказанно. Вот только он не ожидал, что мой хоть и не чародейский, но зоркий глаз уловит момент, когда мой кузен перед последним колоколом смотрел только на него, а не на своего спутника демона.

— Вы…— Грант несколько раз удивлённо моргнул с чашкой у рта, — вы пошли с ним разбираться одна после боя?

— Не одна, ну если не считать дамского пистолета 1906 года с калибром 6, 35, — гордо сверкнула глазами женщина. — И кстати, у Грэма тогда взгляд был точно такой же как и у вас, когда я его подловила в одной из улиц. Прямо таки олень при свете фар! Можете себе представить? Чародей, чью аферу на дуло поймала обычная женщина!

Грант недолго сражался со скепсисом и шоком, ведь в “золотые лихие” времена таких как Джоанна в мире было вдоволь: женщин, чей страх за свои права и жизнь давно ушёл, уступив место силе и гневу. В простонародье шестидесятые даже называли “золотые лихие женщин”.

— Не сказал бы, что совсем обычная.

— С этим согласна, — из раздумий Гранта вывела Ленор, стоящая в арке соединяющей прихожую и зал, со своей фирменной улыбкой.

— Мы опаздываем, — констатировал Грант, не задержав надолго взгляд на ней.

— Хорошо-хорошо, но потрать пожалуйста только минутку, чтобы оценить мой образ, — Оррин совершила один кокетливый оборот вокруг своей оси.

Грант перед тем как ответить, сделал последний и самый большой глоток горького кофе, надеясь, что он поможет его глазам и разуму оставаться трезвыми, пока Ленор кружилась в своём костюме двойке с подтяжками у входа.

— Похожа на мультяшного гангстера, особенно с этими брюками на высокой посадке и с подтяжками. Не хватает хулиганки.

— Моя мать в своё время именно её и носила с этим нарядом, — невинно пожала плечами Джоанна, вставая с кресла, но от Гранта не ушло то, как она ободряюще подмигнула Ленор, перед тем, как исчезнуть на кухне и оставив их наедине.

— И о чём вы болтали? — поинтересовалась Оррин зажимая в зубах одно из печений, что лежали на сервизной тарелке с узорами чертополоха.

— О том как я в одном шаге от того, чтобы вернуть тебя в тюрьму сегодня же, — Грант встал со своего места, давая знак напарнице, что время их не ждёт. — А ещё о знакомстве Джоанны с её мужем.

— Согласись похожи на нас, — Ленор толком не остужая налитый недавно чай, залпом запила половину песочной монеты, спрятанную в щеке.

— Не соглашусь.

— Какой ты вредный! Между прочим, до Джоанны, Грэма никто так и не ловил на его гипнозе.

— Как и тебя никто не ловил до меня, я это уже слышал, — Грант быстрым жестом снял с крючка своё пальто. — Пошли уже.

Ленор что-то недовольно буркнула перед тем, как громко попрощаться с Джоанной и её псом.

— Мне пора, но не волнуйтесь думаю мы управимся до вечера и я погуляю с Шефом.

— Получается ты выгуливаешь её собаку ради жилья?

— Как же мелко ты мыслишь Тёрнер, — закатила глаза Оррин. — Но нет, я выгуливаю Шефа, потому что мы с ней подружились.

— Тяжела нынче воровская жизнь, да? Приходится не только закону помогать, но и собак выгуливать, — на губах Гранта заиграла злорадная улыбка.

Не давая Ленор и секунды, чтобы опомниться он несильными тисками поволок её за локоть на улицу, когда та только накидывала шарф на горло, не успев застегнуть верхнюю одежду.

***

— У меня будет личный кабинет? Или мы будем работать в одном? Я же буду присутствовать на совещаниях?

Грант готов был лететь на нужный этаж на крыльях своего демона, который будто сговорился с Ленор поучаствовать в соревновании под названием “кто первый доведёт Гранта, до скрежета зубов”? Как итог, добились они этого оба в лифте, когда рот Оррин разошёлся до ста слов за полминуты, а демон только добавлял масла в огонь ехидными комментариями в голове из разряда: “мы с ней сработаемся” или “а она дело говорит, может хоть раз послушаешь свободную душу и оторвёшься на выходных с братом на охоте”?

— Нет, нет и надеюсь что нет, — стараясь звучать спокойно через всю оставшуюся сдержанность, Грант почти толкнул ногой дверь в свой отдел, где подчинённые похоже не отошли от вчерашнего настроения начальника.

— Доброе утро, — из всей непривычно менее жужжащей толпы к ним подошла Амели, чьи чёрные рога, виднелись даже в самом дальнем углу этажа. — Босс, Уитмор собирает срочное совещание в связи с подключением нового консультанта в дело, — демоница бросила намекающий взгляд на Ленор за плечом Гранта, чьи горящие глаза и милая улыбка нашли новую цель, среди одного из аналитиков.

Чьи руки подвели его в самый ответственный момент ответной улыбки. Струйка кофе, заваренного за момент до, переполнила кружку жидкостью и тем самым заставила бедолагу резко отшатнуться от дрожащей руки, так и не опустившей ручку.

— Уитмор – твой начальник, насколько я понимаю? — Встряла Ленор и не дожидаясь пока Грант к ней повернётся, она шагнула вперёд и протянула руку Амели. — Ленор Оррин, но вы скорее всего меня помните Амели.

— Как уж забыть принцессу ложных искусств? — Амели ответила на рукопожатие с необычайно весёлой для неё улыбкой. — Но можно и на “ты”.

— Вот так сразу? — приятно удивилась Оррин.

— Ленор, я помогала тебя задерживать два раза, к чему формальности?

— Уж кто и должен переходить с ней на “ты”, так это я и мой бедный копчик, — к ним подошёл Бен, протягивая Амели очередную папку со штампом с зелёным цветом – означающим, что маг удовлетворил отчёт об операции, составленном его напарником-демоном.

Ленор виновато улыбнулась.

— Тот забор просто указал тебе на твою брешь в физической подготовке. Ничего личного Бенджамин.

— Но упал он красиво, — Амели наигранно-ободряюще похлопала мага по плечу, пока глаза того закатывались к потолку, но не без улыбки принимающей судьбу важной темы для разговора перед общей встречей с будущим придумыванием плана.

“Тут она права” — весело хохотнул демон.

А Грант, по своей родной привычке, зажал пальцами переносицу, считая до пяти и надеясь, что замедленное дыхание улучшит его навыки терпения, а ещё поможет подготовиться к возможным выговорам от Уитмора, за последнюю операцию в аэропорте.

— Амели, усади пожалуйста Ленор за её временно-рабочее место, — увидев кивок на свою просьбу Грант повернулся к Ленор. — А ты, через пять минут в моём кабинете.

— Руку ко лбу могу прикладывать?

— Нет, — прорычал Грант поднимаясь к себе в кабинет находящийся на верхнем ярусе от общего скопления серых столов.

Оказавшись за дверью от массы работников и их гомона, рука Тёрнера тут же потянулась ослабить галстук в нервном жесте. Но и этого действия ему не хватило, чтоб успокоиться.

Ноги сами направили к окну, в надежде, что морозный воздух поможет усыпить странное и непонятно откуда взявшееся раздражение.

Потому что пока Оррин ведёт себя так же как и всегда. Улыбается и приветливо стреляет длинными ресницами в адрес всех кого видит, и что хуже всего – все на это ведутся.

Ладно, Амели – демон, ей самой в радость поиграть с кем-то и часто шутки для неё язык намного роднее строго рабочего. Но как Бен умудрился быстро опустить Ленор травму, подарившей ему три месяца в больнице с чаротерапевтом? Как этот холодный маг, похожий на Гранта в молодости умудрился повестись на чары Ленор, у которой в отличии от него не было магии?

Сквозь прозрачное стекло двери Грант решился бросить последний взгляд на трио, собравшееся у стола Ленор, чей рабочий стол на компьютере Бен настраивал с перерывами на шутливые замечания, пока Амели делилась с Ленор где неподалёку можно раздобыть быстрый обед и ужин вместе с завтраком на случай ночевки в штабе.

— Чертовка, — прошептал Грант, когда подловил себя на том, что засмотрелся на внимательный взгляд Ленор, чьи брови чуть сдвинулись в старательном рвении запомнить каждую деталь: от советов по выживанию в коллективе, где ловят таких как она и до рекомендаций того, как не заблудиться в архиве.

“Подслушивать – дурной тон,” — напомнила сущность внутри, как учитель, подловивший ребёнка за летанием в облаках во время урока.

Грант направился сесть за стол, параллельно сбавляя обороты ведьмачьего слуха.

— Сказал тот, кто всю жизнь мою подсматривает и подслушивает.

“В отличие от некоторых, я не скрываю своего интереса, когда тот во мне пробуждается,” — демон устало вздохнул.

— Асьер.

“Какой же ты упёртый, узник,”— прошелестел Асьер прозвище, которым наградил Гранта с первого дня, как они начали делить одно тело — “Стараешься списать всё тайное и желанное на её характер. Твой дед так не делал”.

— Потому что никогда не сталкивался с такой как она, — мрачно парировал Грант, в сотый раз открывая досье на ту, что вот-вот должна была как снежный вихрь ввалиться в его кабинет и наконец накрыть всё его раздражение своим вниманием и солнечной улыбкой.

Ему стоит закрыть окно, а иначе Ленор точно начнёт ворчать и шутить, что его душа ничем не отличается от погоды на улице. А ещё невидимые щекотливые пёрышки перед ноздрями — аллергия на Оррин не сбавляет когтей. Ему срочно надо перебить её сигаретами.

Глава 5.

Перед тем как сесть вместе со всей командой Гранта за стол совещаний, Ленор успела уловить краем уха то, как её великий ловчий произносил слово “извини” в адрес молодого стажёра. А ещё, она успела поймать редкий момент того, как ореховые глаза, горящие час назад в её адрес недовольным огнём, несколько раз забегали от смущения.

Эта картина точно подняла Оррин настроение на весь оставшийся день. Кто знает когда ещё она сможет лицезреть Тёрнера в роли щепетильного старшего, готового извиняться перед младшим сотрудником.

Надо бы ей уловить как-нибудь момент, чтоб познакомиться и со стажёром. Уж больно он ей показался знакомым на лицо. Вот только где она могла его увидеть, Ленор до сих пор не вспомнила.

В голове порой начинался такой бардак из-за всех когда-либо встреченных лиц и впитанных имён с голосами, что сама память специально подводила её много раз ради хорошего сна и более крепкого рассудка. Иного вечного партнёра у неё в жизни не осталось, к большому сожалению. Есть один верный друг, но и к нему смерть заглянет так же скоро, как и ко всем в этой комнате, с большим стеклянным столом, на чьей поверхности отражался вид из окна праздничного Одера.

— Доброе утро всем, кого не видел и попрошу быстрее занять места.

Вместе с Тёрнером наконец вошёл глава всего штаба — Питер Уитмор. Глаза у мужчины, с учётом того, что он находился среди своих, были сужены как на допросе и конечно, чаще всего находили Ленор.

И вместо того, чтоб обратиться к ней напрямую, Уитмор повернулся к Гранту, занявшем место рядом с начальником.

— Надеюсь твоя идея стоит свеч, Тёрнер.

— Я тоже надеюсь, сэр.

Услышав подобное в собственный адрес, Ленор без грамма раздумий свела брови в вопросительном домике.

Она конечно много раз убегала от ГБР и чего уж там, ей один раз приходилось прятаться даже от Министерства безопасности тайн, но похоже прямо сейчас этим кичиться ей не стоит. Точнее ей вообще об этом не стоит говорить, ни с кем. Но сам подвиг был ничуть не хуже кражи корон.

— Итак, — Грант включил огромный телевизор встроенный в стену, — к сожалению, из-за недавно проваленной операции, Мадонне удалось выкрасть вторую часть.

Ленор во время этой реплики изучила беглым взглядом всех кто сидел за столом. Бен и Амели особо не показали разочарования, только рука мага выдала недовольство частым постукиванием карандашом по блокноту. Его напарница сидела прямо, без лишних движений.

А вот стажёр и губы поджал, то ли в досаде, то ли от стыда. И к тому же попытался расслабить галстук. Вся его поза пока только и кричала о комфортном послевкусии провала. Мимика у него всё таки до жути знакомая.

Ленор приказала себе перестать поддаваться соблазну разбросать внимание куда-то ещё, кроме плана будущих действий отдела.

— Нам очень повезло, что у всеми известной мисс Оррин имеется третья часть. И что немаловажно, в отличии от неё, Мадонна не знает как правильно разрушить своё проклятье, — Грант лёгким движением рукой с пультом указал на принцессу ложных искусств.

Большая часть присутствующих, если не все, наградили Ленор заинтересованными взглядами. Даже Уитмор отвлёкся от внутренних раздумий.

— Жаль конечно, что нам до сих пор не известно лица самой проклятой и её помощников, но я почти уверен, что после сегодняшней операции, мы сможем поймать их.

Именно с этого момента предвкушение и мотивация вернулись в самый подвижный и полевой отдел Городского Бюро Расследований. Зашуршали листы, расцвели и ухмылки на лицах. От былого стыда за провал не осталось и следа.

Метель азарта и желания победить замела старую, вытоптанную слякоть следов прошлых ошибок.

Грант отправил по столу парочку папок, нашедших свой финиш ровно там, где он и хотел их видеть.

— Нам нужно, только подготовленное место и обратный информатор, который сможет выйти на Мадонну или пустить слух по миру о том, что у неё на руках нет самого главного компонента для своей свободы.

— С местом проблем не будет, можно использовать любой док или склад. Да даже на улице можно провести операцию. Расставим в виде гражданских наших оперативников и всё, — глаза Амели за секунду пробежали по всему списку разрешённых мест, перед тем как она передала их Бену.

— Может создадим анонимную новость и пустим её в сеть? Якобы кто-то продаёт третью часть Мадонны, — тут же предложил Нил.

Ленор несмотря на всеобщий огонь, не разделяла надежд на быструю операцию и ещё более счастливую концовку. И это не было связано с тем, что ей не выделили особой работы в плане. А возможно она так успокаивала своё маленькое эго.

Не это главное.

Все собравшиеся, не смотря на своё желание возвести чаши весов в порядок равновесия, похоже напрочь забыли о том, что их оппонент – это не слепое и раненое животное, а очень уставшая душа. Которая невзирая на варварский метод решения проблемы, возможно не мало думала перед тем, как принять выбор попрощаться с жизнью длинной в пять веков.

Рука такой же проклятой, но не уставшей музы, потянулась вверх сама собой.

— Оррин, опусти руку. Мы не на уроке, — отмахнулся Уитмор.

— Простите сэр, я просто не знаю как у вас принято замечать чьё-то желание высказать теорию, — она невинно пожала плечами.

— Какую теорию? — спросил уже Грант.

— К примеру, что ваш план, если говорить откровенно, напоминает наивную отмазку от сложного проекта, — поняв, что мало кто уловил её мысль она пояснила. — Как будто вы работаете на энтузиазме “и так прокатит”.

— У тебя есть иное предложение, гарантирующее нам положительный результат? — Бен скептично скрестив руки на груди и уставился на неё с голубой искоркой вызова.

— Есть, — спокойно кивнула она, смотря на Гранта, а не на мага, — пообещать Мадонне помощь взамен на то, чтобы она сдала своего чародея. То есть работать с ней сообща.

Не давая неловкой тишине заполучить трон в зале, она тут же добавила в сторону Нила.

— Но первая часть с анонимной новостью мне нравится. Её можно использовать, а дальше встретиться с Мадонной на нейтральной территории и устроить переговоры.

— Как по мне твой план наивен больше нашего, без обид, — Амели поджала губы.

— Я понимаю, что звучит мой план глупо. Но если используем ваш, — она неопределённо прожестекулировала водоворот перед собой, — то наша проклятая муза, не то что не захочет работать, она скорее всего даже не выйдет на приманку.

Грант уже открыл рот, но Ленор и тут не дала вставить иного слова кроме своего.

— Послушайте, я, в отличии от вас, уже имела дела с такими как Мадонна. У них в кармане всегда припрятан контакт со “своим” чародеем, которому они могут доверять очень слепо и долго. Многие из муз не понимая, но слыша слухи о своём проклятии сами дают неправильную инструкцию-ключ. Некоторым не везёт вдвойне, так как, будем честны, — она подняла открытые ладони, — их неспроста называют музами.

— Ведёшь к тому, что значимость их красоты или их драгоценности делает их заложницами тех, кто сперва обещает и втирается в доверие, а на деле просто играет на их несчастном положении, — Грант первый кто уловил её мысль.

Ленор благодарно кивнула.

— И получается, — продолжил неуверенно Нил, — сейчас самый главная загвоздка в том, как выманить Мадонну к нам и убедить её в том, что кем бы ни был её чародей– он ей не помощник?

— Наконец вы начали думали, — выдохнула Оррин, громко хлопнув в ладоши в напряжённом раздумьи. — Простите, нервы. Впервые продумываю план действий с большой командой.

Ложь у неё конечно вышла красивой и уверенной, но это всё таки ложь.

— Тогда как, по твоему, нам стоит грамотно связаться с ней? — Грант как и все задержали взгляды на Ленор.

Птичка-кукушка в голове у принцессы наконец вышла из своих часов, победно заголосив песню выхода того, кто мог порой даже больше чем она.

— Есть у меня на примете одна палочка-выручалочка, — её губы подкрашенные в коричнево-конфетный оттенок растянулись в довольной улыбке.

— И сколько раз он ли она нарушали закон?

— Думаю ты слишком спешишь копаться в грязном белье того, без кого нашей операции не обойтись.

— Похоже на его срок смело можно вешать лет десять, — пошутила Амели.

— Если не все двадцать, — поддержал Бен.

Глава 6.

— Так значит твой…друг, живет здесь? — удивление Тёрнер всегда скрывал плохо, когда речь заходила о выходоках Ленор.

И ей это конечно льстило. Кому ещё удавалось поражать вечно угрюмого ведьмака настолько, чтобы он аж очки приподнимал, пытаясь и без того неидеальное зрение, найти правду там, куда его заводила сама Оррин?

— Иногда.

Взгляд детектива тут же помрачнел.

— Что? Надеялся после этого дела заняться поимкой моей выручалочки? — Ленор рассмеявшись, хлопнула дверью машины.

— Обойдусь, хотя бы в этом году. И аккуратнее с машиной!

— Извини, я просто в воодушевлении. Как-никак, первая встреча после последнего ареста.

— Так я и поверил, что первая, — проворчал Грант чиркнув зажигалкой.

Ленор в это время уже набирала одноразовый номер, который должен будет уничтожиться после того, как она использует последнюю, пятую попытку набора.

— Ты знаешь куда подниматься, — без приветствий ответил ей мужской голос, который заглушала циркулярная пила. Через секунду звук, похожий на визг сирен под водой, затих для более серьёзных слов. — Но никаких цепных псов в моём доме.

Детектив, похоже, без всяких угрызений совести, всё таки подслушивал разговор. Его рука тут же перестала играть с искрами, а голова резко дёрнулась в сторону Оррин.

— Цепной пёс?

— Он так всех служителей закона называет, — попыталась успокоить его Ленор перед тем как шагнуть в тени, между высокими тенями переулков. В которых, к слову, кроме голубого света от старых технологий и запаха ржавчины, правят бродяги-подростки и “техно-хиппи”, как их любили называть одеровцы.

Здесь жили те частички общества, что готовы были обзавестись свободой от тотального контроля крупных корпораций и жёсткого соблюдения закона. Здешний контингент живёт за счёт починки, или перекупки по дешёвке, старой техники. Которую после устанавливают в своих домах и полуразрушенных квартирах пропавших плесенью (благодаря лужам и никогда не просыхающим до конца зданиям).

Этот район, на самом деле — старая промышленная зона у воды, вблиз мостов.

В молодость Ленор её прозвали “благотворительными трущобами”. Потому что в XIX-ом веке, при масштабном подъёме машинной промышленности, фабрикантам нужно было держать рабочую силу поближе к самим цехам, но дальше от самого “высшего света”.

Перед тем как открыть нужную дверь Ленор достала из кармана платок, через который уже обхватила дверную ручку заброшенного игрового клуба. Среди всех рядов автоматов единственным на вид работающим являлся кран-машина. Со старыми, давно потерявшими яркий цвет, игрушками.

Проскакав по всей лестнице, находившейся в глубине, Ленор наконец оказалась в одной из мастерских самого гениального эльфа за всю историю существования мошенничества.

— Флинн!

Рыжий хвост и спину перед глазами Ленор, тут же заменило небритое лицо с довольной ухмылкой и котом на руках.

— Ну надо же! Без наручников и наконец не в сером, — рассмеялся эльф и прошуршал в своём защитном костюме, перепачканом опилками, к подруге.

Не смотря на неаккуратный вид своего самого доверительного напарника, Оррин не побрезговала крепкими объятиями для него и для старого Фуфел, чьё довольное мурчание передавало общее чувство свободы в долгожданном воссоединении.

— Ну как тут поживают два самых гениальных существа во всём мире? — нежные руки принцессы прижали к груди чёрный комок шерсти чтобы помучить того чмоками в мордочку.

— Поживают хорошо. И благодаря тебе не скучно, — Флинн направился к большой кровати, чтоб достать из-под неё заветный чёрный портфель, но на руки не стал передавать, терпеливо дав время Ленор вдоволь потискать бедного Фуфела.

— Тебе не сильно досталось в аэропорту?

— Ну как тебе сказать? — Рука эльфа утонула в рыжих корнях при тяжёлом вздохе.

— Ранили? — Ленор тут же озабоченно сместила брови на лбу.

— Задели, но не сильно. Паренёк молодой выстрелил световой стрелой. Хотел наверно попасть в колено, когда я перепрыгивал с крыши на крышу, но задел только бедро.

— Молодой, говоришь?

Мысленно Ленор сделала себе заметку разузнать какими силами, помимо щенячьих глаз, обладает стажёр ГБР.

— Ага. Реакция неплохая, но я быстрее, — растянув ухмылку почти до ушей, Флинн показал клык с золотой руной. Он сам когда-то поставил её себе, без помощи чародея, будучи самым молодым членом в гильдии воров, охотившихся на золотые склепы разорённых аристократичных семей. Свой первый наворованный трофей он решил как раз таки спрятать во рту.

— Фреска не пострадала?

Флин покачал головой.

Выпустив Фуфела из рук Ленор тут же потянулась открыть замочки рядом с ручкой.

— Правая сторона двойки, а левая пятёрки, — подсказал друг, держа чемоданчик на руках.

Фуфел, оказавшись на свободе, растягивал всё тело на кровати, протяжно зевая и облизывая острые клыки. Единственное, что нужно было этому коту на протяжении всей жизни это любовь, ласка и еда от своего хозяина. И его совершенно не заботило сколько Флинн украл или кого развёл ради хорошего корма и молока в мисках.

Вот и сейчас, пока Ленор бережно поднимала крышку, он своей когтистой лапой начал одарять изголовье кровати новыми рваными узорами.

— Боги, вот это глаза, — почти без голоса, но со священным трепетом в собственных зрачках, прошептала Ленор, когда из тьмы, в шёлковой подкладке показалась краска идеально копирующая во взгляде Мадонны цвет индиго.

— Ты уверена, что нам стоит это отдавать? — Заговорчески наклонил голову Флинн. — Ленор этого цвета, за всю историю добивались многие художники, но за весь пятнадцатый век только Шиавелли смог опередить своё время.

Шестерёнки в голове Ленор при услышанном предложении раскрутились почти до расплавления. Уж она-то прекрасно понимала, насколько уникальной была работа перед ней — концентрация и насыщенность цвета, какой сложно добиться при самом осторожном распределении чернил на хрусталь перед тем, как поднести к солнцу.

Но при всём желанном забвении “принцесса ложных искусств” помнила риски и условия, благодаря которым она могла заняться самым важным поиском в своей долгой жизни.

— Уверена Флинн, — со вздохом крышка вновь накрыла глаза Мадонны.

— Как знаешь, — эльф не стал настаивать.

Телефон в кармане у Ленор в подтверждении своевременному пробуждению трезвости, тяжело завибрировал.

— А точно, — Ленор чуть расправила плечи, но на телефон не ответила. — Я чуть не забыла попросить тебя об услуге.

— Какая на этот раз? — Флинн в ожидании скрестил руки.

— Нужно связаться с Мадонной, чтобы мы могли с ней договориться, — надеясь на силу своей обворожительной улыбки, Оррин сменила задумчивость именно на неё.

— Что?! — громко выдохнул Флинн, от чего Фуфел перестал заниматься заточкой когтей и спрыгнув с кровати встал между ними.

— Я просто хочу понять как именно я могу помочь Мадонне.

— Ты серьёзно собираешься её освободить? — рот Флинна несколько раз открылся и закрылся как у рыбы, пока его мозг пытался осмыслить услышанное. — Ленор, только я думаю, что могу понять любой твой план, как ты тут же заставляешь меня усомниться в тебе. Вдобавок, — не дав ей и слова вставить он поднял палец, — я не до конца смирился, что ты теперь работаешь с псами закона!

— Они не настолько плохи, — мягко заметила она.

— Ну да, особенно когда ты в униформе уборщика убегаешь от них сверкая пятками по крышам, с фреской стоящей как месяц жизни на райских островах, — горячо парировал эльф, от чего при грозных киваниях у него прядь волос из причёски выбилась.

— Но план удался.

— Благодаря моему исполнению.

— Не спорю, — кивнула Ленор, помня, что её друг никогда долго на неё не злился. Вот и сейчас собрав хвост заново он принял ментальную таблетку спокойствия.

— Но молодец, что придумала сказку с третьей частью. Хотя тут стоит благодарить доверчивость твоего личного пса. Будь я на его месте, то ни за что не доверял бы тебе.

При своеобразном комплименте губы Оррин чутка поджались в стеснительной и одновременно довольной улыбке.

— Спасибо.

Флинн фыркнув приобнял её за плечи развернув к свету окна.

— Не нужно, а иначе растаешь так же как твой детектив внизу. Который, как я понимаю, свято уверен, что ты намерена исправится за все свои грехи просто из проснувшейся совести.

— Надеюсь.

И тут она уже не врала.

Потому что узнай Грант, что она придумала всю сказку про третью часть с Мадонной, ради шанса продолжить поиски своего личного проклятия, то Ленор ждала бы не просто справедливый срок. К нему обязательно прибавилось заслуженное недоверие к Ленор. И где-то в глубине души, потерянной под всеми образами и фальшивыми именами ей не хотелось, чтобы Тёрнер смотрел на неё как на главное разочарование в своей жизни.

В таком случае играть в го ей будет не с кем, потому что Флинн не хотел учиться долго сидеть с ней за одной доской по нескольку часов и выводить смертоносные узоры, пока её мозг не отказывался думать.

— А в аэропорту за тобой помимо ГБР ещё кто-нибудь гнался?

Флинн призадумался.

— Нет. Но я тоже ожидал кого-то из команды Мадонны.

— Тогда нужно особенно поторопится и связаться с ней. Хотя бы для диалога один на один.

Глава 7.

В заведении невестки Гранта в обеденное время людей пребывало гораздо больше, чем принято в традициях рабочего. Несмотря на то что здесь сохранялась своеобразная приглушенная атмосфера благодаря выключенным люстрам, для которых, как думал сам Тёрнер, даже проводку не провели, из-за того, что в любой свой приход сюда он заставал работающими только вспомогающие источники света в виде светильников на самих столах, и за картинами Рижанских достопримечательностей. А хоть какой-то свет прибавляли мигающие светлячки, очень удобно расположившиеся в виноградных лозах на потолке.

Само кафе мало походило на классический стиль Одерских заведений, таящих в себе романско-готические своды, тёмное дерево и мрачные картины поэтов и аристократичных вельмож над столами.

Скорее всего обилием людей даже в послеобеденное время “Дом вина” мог сказать спасибо своей владелице — Софи Тёрнер. Чей характер, даже после переезда из Рижана и десятка лет жизни в Одере, не вытеснили из характера этой утончённой и дружелюбной особы редкий шарм открытости и свободы, даже с незнакомцами.

А ещё Софи была до жути понимающей, но не без тяжёлого стержня во взгляде, без чьей помощи его брат точно бы давно нашёл себе ещё большие проблемы на посту, так как для прокурора Департамента демонических дел Генри имел привычку открыто выражать и негодование и несогласие в случаях, когда затишье и обходные пути имели куда больший вес влияния в этой сфере. Софи после таких случаев могла устраивать ему интеллектуальные взбучки, а после наставлять на гибкие решения и манипуляции в адрес судей.

С такой женой страх пропасть где-то из-за пылкого нрава не страшен.

Для Тёрнера до сих остаётся загадкой как Софи когда-то спокойно согласилась пойти с Генри на второе свидание, после первого, где брат мало того, что умудрился попасть в маленькое ДТП, так ещё и от волнения признался, что целую неделю изучал о будущей жене всё, что только мог найти. От любимой кухни, до подруги детства, с чьей лёгкой руки Софи и прилетела из Рижана в Албионскую корону ради перезагрузки от тяжёлого этапа жизни. Как выяснилось после, спонсором данного этапа оказался жених изменщик.

И похоже огромное спасибо стоило сказать его неверности. А ещё из-за него Софи при любом случае проклинала любого мужчину мира, который мог как-либо не угодить ей словом или взглядом. Вот так и вылетев однажды из пекарни, где с ворчанием и акцентом она добилась своего кофе без особой добавки, яркий летний день и свёл её с Генри, который удачно понимал Рижанский и без труда сбегал в пекарню за правильным кофе.

Ещё в тот день Софи не постеснялась обронить клятву при будущем муже. А именно горячо заявив, что ей не составит долгого труда обогнать любую “забегаловку” в этом городе, настолько, что в её собственном заведении люди будут задерживаться на самые долгие и не торопливые разговоры в своей жизни.

Оглядываясь назад Грант понимал, что случайности и впрямь таят в себе больше силы чем предписания судьбы, на чью силу многие до сих пор надеются.

— Дядя Грант!

В колени детектива влетел младший из его племянников, чья золотая копна волос сегодня походила на само солнце– кудряшки смотрели в разные стороны и блестели не хуже алмаза, ловя на себя весь малый свет и превращая их в блики. Генетика Софи не стала мелочиться на нём.

— Тео? Ты почему не в саду?

Племянник невинно пожал плечами:

— Я проспал и мама разрешила не идти.

Грант с привычным вздохом потрепал мальчика по маленькой головке.

— Повезло тебе с мамой.

— Ты всегда так говоришь. Тебе с мамой не повезло что ли?

— Эм, — неловко протянул детектив, поздно осознав, что вырвалось у него изо рта. — Нет, мне с мамой тоже повезло. Только мне не всегда разрешали пропускать занятия или сад, даже если я просыпал половину учебного дня.

— Твоему дяде точно не повезло, petit écureuil, — мягко вмешалась Софи в разговор сына и деверя с бутылкой красного вина в руке. — Искренне не понимаю тенденции поспевать там, где поезд уехал без тебя. Так ещё и собирать сонного ребёнка приговаривая, что тому надо шевелится быстрее, ради того, чтоб скинуть его наименее подключённым к урокам, после которых он точно не проснётся. Нет спасибо, я своего ребёнка люблю. И если судьба распорядилась, так пусть проживет сегодня без садика, — на одном дыхании выпалила невестка так горячо, что её хвост подрагивал из стороны в сторону вместе с головой.

Грант переглянувшись с Тео кивнул ему с наигранной завистью в голосе.

— Тебе точно повезло с мамой.

— А то! — Гордо улыбнулся малыш, после чего запустил руку в карман, чтобы протянуть Гранту новую фигурку, идущую в наборе шоколадных яиц, держащихся на рынке лет тридцать точно. — Вот, этот точно на тебя похож.

— Уже ближе, — хмыкнул Тёрнер повертев со всех сторон кота в пальто, коричневой шляпе и с лупой в лапке. — Спасибо, Тео.

— Видел бы ты как он прыгал по кровати, когда обёртку развернул, — прошептала Софи, направляясь к нужному столику.

— Сколько на этот раз купил отец, чтоб тебе попался сыщик? — Вместе с племянником Грант отошёл к бару.

— Всего три, до этого одна мышь попадалась. У меня их целая коробка в комнате, — Тео развёл руки в стороны, явно преувеличивая размеры своего клада.

— Подожди, ты что же, всех котов мне отдавал?

— Ну да, ты же работаешь сыщиком как Джем, — на большие глаза дяди, Тео пожал плечами и даже не подозревал, что все его подарки с мультяшным Джемом гордо покоятся на одной из полок книжного шкафа в доме дяди.

И все разные. Рыжий кот имел много вариаций в зависимости от вышедших серий на тв.

Грант все не смотрел, но отчётливо помнил первую из них, где кот притворялся учеником монастыря Янилоаш в Драконьих горах, чтоб, помимо поимки своего давнего врага-мыши, помочь монахам разузнать, кто похищает учеников из монастыря.

Именно данный вариант занимал первый ряд, где Джем застыв в медитативной позе лотоса, примерил параллельно на себе серое ифу поверх рубахи и штанов.

— Точно, я тоже сыщик, — задумчиво напомнил себе Грант, польщённый очередным подарком племянника.

— Раз вспомнили твою работу, полагаю ты здесь поэтому? — Софи уже вернувшись к ним, параллельно отдала распоряжение официантке по поводу столика у которого сама недавно скрылась.

— Нет, я хотел попросить тебя передать Генри кое-какие бумаги.

— О, ладно, — без лишних вопросов Софи забрала голубую папку.

Теодор, в отличие от мамы, своего любопытства не удержал.

— А почему сам не передашь? Ты мог бы на ужин прийти. Мама сегодня курочку запечёт.

— В последнее время работы много, Тео, — типично оправдался Грант.

— Это из-за той “мышки”, да?

То ли по воле случая, то ли по злому року судьбы у Гранта схватило грудь, что было явным сигналом от Асьера о нарушении правил от лица Ленор.

— Блеск, — выдохнул Тёрнер вновь надевая мундир детектива на себя и набирая номер Бена.

— В чём дело? — Тут же встревожилась Софи.

— Мышка сбежала, — сквозь зубы процедил он, уже разворачиваясь к двери, проклиная всю первую половину дня, за то что та была на первое впечатление очень спокойной. И конечно он не удержался от того, чтоб не поиронизировать над собой в самом тёмном ключе.

С самого начала Грант прекрасно понимал с кем связался. В последние пару дней он перед сном придумывал столько вариаций того, как Ленор могла бы его обмануть и скрыться в самый нужный для него момент, чтобы оставить его дураком. И вот только вчера, когда она по обещанию предоставила ему заветную часть фрески, он и потерял бдительность.

Доверие ведь начинается с малого. Вот он и подумал, что все шутки Оррин про его гипербдительность и хмурость рядом с ней не лишены смысла, и что хуже всего, он поразмыслил и согласился впредь чуть менее изображать из себя тучу в её присутствии.

Каким же он был дураком.

— Ой! — раздалось у него в плече уже после столкновения с кем-то.

Рефлекторно его рука тут же метнулась поддержать падающую особу за спину, пока она сама скидывала волосы, как струи тёмного шоколада, со своего лица.

Оттенок очень похож был на тот, что носила…

— Оррин.

— Привет, — она ответила ему улыбкой до самых детских ямочек, какими только могла наделить её мать-природа.

— Что ты тут делаешь? — проворчал он, не ответив на приветствие, при этом возвращая всё её тело на уверенную поддержку каблуков чёрных сапог, что приходились по колено.

— Решила побольше разузнать про “Дом вина”. У него много хороших отзывов, а нам с Джоанной бывает скучно вечерами в одном доме.

— Ленор, — её имя прозвучало из его уст уже с привычной усталостью и требованием не играть в утомляющие игры.

— Это правда, клянусь своей душой, — в доказательство она даже приложила руку к сердцу. Вот только на Гранта это никак не оказало усыпляющего эффекта. — Ладно, я просто хотела сообщить тебе первым о том, что мой друг нашёл Мадонну.

С этого ей и следовало начинать. Так как у Гранта наконец расслабилась челюсть с плечами.

Но одновременно с облегчением его посетила и досада по отношению к Ленор, а точнее по тому, что после закрытия дела они могут расстаться.

“Вот и кончилось её пребывание рядом. Но ты ведь не настолько привык к её голосу и вторжению в твой день, чтоб заскучать без неё. Или я ошибаюсь, узник?” — голос Асьера отодвинул мир за другую дверь, оставив Гранта один на один с лицом Оррин и её глазами. Чьё мерцание огненного кольца ему снова придётся наблюдать вокруг серых стен. А не в лёгкой тени пасмурного дня за окнами как сейчас.

— И ради этого, ты зашла за дозволенную черту? — Грант поймал себя на тяжести следующего действия – отворота от её глаз, чтоб позвонить опять Бену и сообщить об отмене поисковой бригады.

В ответ он получил только приподнятые брови, вместо обычного “ну да”.

— Но если тебя это утешит, то у твоей невестки очень неплохое заведение.

— Не пытайся меня задобрить. И иди в машину, я за тобой.

Лицо Оррин за секунду смогло переключиться от вечно улыбающегося, до полностью расслабленного за долю секунды, пока за плечом Гранта её взгляд не уловил движение в их сторону.

— Это Софи? О и один из твоих племянников?! — с новым светящимся интересом она обогнула его тело и направилась на встречу неполной на данный момент родне.

— Оррин не смей! Вернись! — прошипел Тёрнер внутренне рыча в её сторону все проклятия, какие Тео пока рано слышать.

Но мошенница полностью игнорируя все предупреждения уже пожимала руку Софи, которая на весь страх детектива улыбалась ей в ответ параллельно щебеча что-то на Рижанском.

“Поздравляю тебя, узник. Уже сегодня твой брат тебе позвонит с просьбой поближе познакомится с твоей “мышкой”. Удачи”

— Рад, что ты доволен моими мучениями, — Грант устало провёл рукой по лицу, чувствуя как головная боль начала расцветать в висках и распространять лианы в лобную долю.

— Дядя Грант, — пухлые пальчики Тео вернули его в реальный момент с помощью лёгких подёргиваний за край рукава его тёмного плаща.

— Что бельчонок? — Тёрнер тут же опустился на одно колено перед ним.

— Это и есть мышка? — Тео ткнул второй рукой в Ленор, до сих пор болтающей с матерью племянника о видах вина и погоде летом в разных регионах Рижана.

Вглядываясь в лицо мальчика Грант заметил как ореховые глаза, больше похожие на лес, когда самый дождливый сезон только вступает в своё время правления над землёи и природой. С краю сохранялась зелень, чью яркость и живость успели забрать лишь местами, оставив после себя внутренний ореол необработанной коры дерева.

Эту красоту Тео, как и Грант, унаследовал от своей бабушки — матери Гранта, чьё слово имело тяжёлый вес в комиссии экзаменаторов всех тех кто выпускался из лучшего университета магии во всём Одере.

— Да Тео, — вздохнул Грант, вновь опуская на головку племянника руку, мягко взъерошивая мягкие волосы, — это мышка. Представлял её по другому?

— Ага, — честно признался тот, гримасничая и подставляя пальцы со сторон клыков. — Я думал она похожа на страшную ведьму с во-о-от такими клыками и огромным носом!

“Пока малёк описывает тебя” — невинно заметил Асьер.

Не обращая внимания на сожителя, ведьмак ухмыльнулся племяннику.

— Ожидал ведьму, а пришла обычная женщина?

— Не-е-ет, — протянул упрямо племянник. — Пришла фея. У моей подруги в саду много красивых кукол-фей. И эта тётя похожа на одну из них.

— А мне нравится этот малыш, — раздалось за плечом детектива довольное замечание то самой “феи”, стоявшей вместе с Софи по разные стороны его плеч, но как бы рядом – в одном полку против него бедного. — Поучись у племянника видеть красоту, где она точно есть.

— Оррин в тебе я пока вижу только надоедливую жабку с огромным самомнением, — Тёрнер в последний раз обратился к племяннику и невестке, обещая первому принести ещё парочку яиц с коллекцией кота Джема. А с Софи на сей раз он распрощался как подобает, обещая как-нибудь забрать двоих мальчишек на себя, если им с Генри откажет няня.

— Я запомнила, frère. И Ленор, если Грант тебя не вернёт обратно в тюрьму к рождественскому времени, то с удовольствием буду ждать тебя в гости на ужин в честь сочельника.

— Правда? — в один голос с поднятыми бровями спросили и Тёрнер и Оррин.

— Конечно, мне если честно бывает скучно без разговоров о Рижанской красоте. А тут такая удача: ценитель прекрасного и достойный оппонент для ума моего деверя в одном лице. Кто я такая, чтоб упустить шанс узнать тебя поближе?

— Поверь Софи, её скорее всего даже родная мать полностью не знала. Ленор пошли у нас дело не закрыто, — последнее предложение Грант произнёс с нажимом на браслет.

— Я с удовольствием приду! — кивнула принцесса энергично маша рукой Тео на прощание.

— Да-да, если опять не выкинешь что-то, — проворчал Грант уже таща её за руку из “Дома вина”.

— У тебя такой милый племянник! — запищала Ленор как-только они тронулись по дороге. — А щёчки у него какие аппетитные, наверно ещё мягкие когда целуешь?

Если с её стороны это была атака с расчётом на шок, дабы он на неё не ругался то она победила. Её слова заставили Тёрнера на секунду зависнуть и позабыть обо всей лекции раскрывающей в каждой реплике важность соблюдения правил закона, особенно когда ты находишься в опасном круге слежки от его лица. А ещё он собирался поднять тему того, как в первую очередь важно не вмешиваться в жизнь своего начальника и…если не незнакомца, то не близкого тебе человека.

— Перестань думать о пытках моего племянника. В принципе не думай о моей родне, Оррин.

— Почему? — с искренним негодованием та сместила брови в домик.

— Потому что это моя семья, а ты всего лишь временный консультант, чья судьба и относительная свобода висят на волоске. И какого чёрта ты вообще согласилась на ужин?

— Я согласилась из вежливости и чистого помысла.

Грант лишь сжал посильнее руль. И похоже это не ускользнуло от её взгляда.

— Может быть я мошенница, лиса и вечная хохотушка в твоих глазах…

— Которая строит из себя невинную, — не забыл напомнить он.

— И это тоже! — кивнула она. — Но неужели ты думаешь, что другой меня не существует? По твоему я не скучаю по большим сборищам? По честным беседам, за которыми скрываются не лесть или выгода, а только желание насладиться кругозором собеседника?

На это Грант не нашёл, что ответить, посему продолжал молча вести машину по тонкому слою гололеда.

— Вези нас в больницу, — выдохнула она отворачиваясь к окну как подросток. — Мадонна ждёт.

Глава 8.

Не ясно, сколько раз Ленор успела пройтись в своих сапогах, от одного конца коридора до другого, с тревожным ритмом, отбивающим стук её сердца в каждом тяжелом шаге. Попутно пытаясь судорожно придумать начало главного предложения, если Мадонна примет их условия помощи и взамен сама поспособствует задержанию тех кто уничтожил частицу в музее. Ещё стоит уточнить уничтожал ли её кто-то или же сама проклятая.

Большой палец нащупал кольцо на безымянном в тщетной попытке выпустить с выдохом всю нервозность, что таилась в груди как летучая мышь, не знающая куда лететь, чтоб ухватиться лапками за спасительный выступ и наконец замереть от усталости.

— Ленор сядь пожалуйста, — Грант похлопал ладонью по одному и стульев рядом с собой, хотя сам стоял, прислонившись спиной к стене. — Нил смотря на тебя уже сам коленом дёргает.

Оррин резко остановившись, обернулась на стажёра, сидящего напротив того ряда, рядом с которым и стоял Тёрнер.

Парень похоже сам недавно опомнился и тут же опустил руку на правое колено, тем самым уняв свои подергивания.

— Извините, — неловко отозвался он.

— Ничего страшного, — отмахнулась Оррин и вновь замаршеровала уже менее тяжело, чем до этого. Но утопая в фантазиях провала и худших вариантах истории своей сестры по несчастью она всё таки споткнулась, чуть не повалившись на лодыжку.

Грант и Нил дёрнулись к ней, чтоб подхватить, но она и без них прекрасно справилась с возвращением на твёрдый лакированный пол, расставив для равновесия руки в разные стороны.

— Я в порядке.

— И всё таки, сядь, — в отличии от Нила, Грант не сел обратно, когда понял что его помощь не нужна. Его рука уже с привычным требованием ухватилась за плечо с браслетом, чтобы довести её до посадки на пластиковое сиденье.

Вытянув ноги она теперь уставилась на чёрный носок своей обуви, пока вновь обращалась к мозгу за помощью найти ответы.

Что могло заставить Мадонну так долго жить в мире где одна перестройка заменяет другу? Где войны и кризисы не дают никому нормальной одышки. Да они даже нормальный выдох не позволяют. Людям всегда нужно стремится к действию, потому что миром правят те, для кого стабильность равносильна скуке. Которую в свою очередь с детства преподносят как самое ужасное состояние на свете и отправляют за решением в любую активность, даже если она разрушительна.

“Иди и придумай что-нибудь” — вот что слышат дети зачастую. Но придумать что-то очень легко, на это не затрачивается много энергии. А вот чтоб продумать дальше, то к чему это может привести — задачка более тяжёлая, благодаря кавернозности просидеть дольше чем хотелось бы.

Вот так люди и живут. Часто следуют первому порыву, даже не раздумья, а мысли.

И в каких-то случаях Ленор это даже нравилось, потому что риск был чем-то похож на этот импульс, чья энергия и дерзость однажды привели её в нынешнюю жизнь вечного скитальца. Чью биографию, если кто-то и решится собирать, то придётся узнавать про определённые этапы в разных уголках стран и совершенно у разных людей, говорящих не на одном языке.

Дверь с её рядом стульев медленно отошла в сторону, погрузившись в щель, чтоб наконец показать взору детективов ту, ради кого они и согласились понять болезнь нестарения и для чьей сути главным условием оказалась любовь.

Звёздное небо запечатанное в двух ядрышках очей под густыми ресницами первым делом обратились к Ленор, которая заворожённо привстала со своего места из-за красоты перед собой. Чью подлинность тонких губ и тонкость черт лица не тронули все возможные операции для достижения ныне постижимой идеальности.

— Ленор Оррин? — голос обратившийся к мошеннице вёл за собой шлейф лёгкой хрипотцы.

— Да, — неловко улыбнувшись Ленор тут же протянула руку, — здравствуйте.

Тонкие пальцы обхватили её ладонь не только мягкой хваткой, но и лёгким холодком из-за привычных лиан иголок, через которые Ленор обычно и узнавала своих собратьев.

Мадонна ответила кивком на приветствие.

— Вы вовремя.

— Вовремя? — переспросил Нил, но у рядом стоящего Гранта.

— Мы с вами можем поговорить наедине? — Веланни даже не повернула лица в сторону сотрудников ГБР, так и продолжая стоять лицом к лицу с другой музой.

— Конечно, — не советуясь с напарником Ленор проследовала к лифту как единственный переговорщик, напоследок обернувшись к Гранту и обещая жестами не упустить шанс найти виновника поджёга.

***

— Ваш друг передал мне, что вы можете снять проклятие, это правда? Или я сейчас потрачу очередные полчаса на пустую беседу?

На удивление Оррин они вышли не к дороге, а на задний двор прилегающий к больнице, где чудом сохранились пару кустов с зелёнными листьями.

Как хорошо, что сегодня она надела не скользящую подошву. А вот пальто у Джоанны могла позаимствовать более толстое. На шубу она пока не смотрит.

— Думаю раз мой друг смог уговорить вас встретиться, то скорее всего не без доказательств? — не став отвечать на её вопрос, Ленор решила перевести всё в шутку – старая привычка поспешного сглаживания разговора и иногда не всегда рабочая.

— Или не без моей надежды, — сухо отмахнулась Мадонна, обратив взгляд на окна за ними. — Синьорина сколько вы живёте?

— Намного меньше чем вы, — свой возраст “принцесса подделок” за всю жизнь раскрыла только одному эльфу и делиться им с той, кого до сих пор можно назвать подозреваемой, она не собиралась.

— Наверно и одного столетия нет, — уже с улыбкой вслух подумала Веллани и эту мысль Оррин не стала опровергать. — Если позволите несколько вопросов, как женщины к женщине, то первым хотела бы спросить: вы любили того, кто обрек вас на это долгое испытание?

Большой палец Ленор вновь нащупал тёплый, от температуры тела, обруч на безымянном пальце, нащупывая холодный ромбовидный камень.

— Любила.

Какой бы искусной актрисой ни была Ленор, одно слово таящее в себе когда-то сотни клятв и надежд, порой не похожих точь в точь, с тем что она произнесла, одним своим смыслом и заложенными воспоминаниями заставило её опустить взгляд, чтобы не встретить образ в голове с грустью непрожитого.

— А я своего нет, — спокойно призналась Мадонна напротив, хотя встречного вопроса ей задано не было. — Он любил за двоих, пока работал над той самой фреской, которую у него заказал мой будущий муж.

— Я читала, помимо этой фрески он подарил вам ещё и мастерскую для ваших личных работ живописью. Ну и детей.

— Для того уклада моей смертной жизни, подобное хобби было что-то из эпохи либо очень старого прошлого, где бардами были и женщины, либо очень далёкого будущего, где монархом является королева.

— Эпоха Ренессанса, — вспомнила Ленор, — главная задача вернуть человечеству личность, — и уже тише добавила. — Конечно же мужскую в идеале.

От слуха Мадонны правда ничего не скрылось.

— Люди вернулись к античным истокам, просто оттеснив религию на второй план. А женщинам отвели отдельный пьедестал образа. Правда один плюс да свершился, — её дымчатое веко дрогнуло в подмигивании, — образование вместе с братьями. А во всё остальное время от нас ждали потомства, как и всегда.

Оррин не стала дальше вставлять свои реплики и любимое мнение, понимая, что перед ней сейчас звучат не только мысли и сравнение времён или жалобы, а воспоминания. Какими болеют все люди, когда в глубине души и разума они понимают, что более эти воспоминания не будут жить. А значит пересказать и поделится своей историей в последний раз перед тем, кто может её забрать, на самом деле является даром – быть услышанным и внимаемым перед самой смертью.

— Мой последний личный вопрос синьорина Оррин: у вас есть живые потомки? С вашей кровью в своей, с вашими чертами на лицах.

— Нет синьора. Детей у меня нет и не было.

— Даже не знаю завидовать вам или жалеть?— Грустно поджала губы Мадонна.

— Для меня это хоть и упущение, но не настолько страшное какое могло быть, если учитывать и время, когда я ещё была смертна.

— А у меня вот было аж четверо, — женщина гордо покрутилась, красуясь фигурой, чью осанку и изящность похоже не испортило ни одно испытание. — Девочка была последней и единственной. Лучано её очень любил и баловал, давал ей те же обещания, что когда-то и мне при помолвке.

— Он был хорош как муж? — улыбнулась Ленор.

— Он был образцом гения во всём, — всхлипывающе посмеялась синьора Ломбарди. — В республике – любимец народа, при котором они не умирали и не беднели. А папы и древние рода ненавидели за ту власть, что построили деньги и влияние его семьи. Да ещё сам был настолько умным, что умел забрать власть себе и не дать другим назвать себя тираном.

Бордовая помада на её губах уже давно стёрлась и от поджатия и от выступивших слёз, смешивающихся на фарфоровой коже с тающими блёстками снежинок.

— Он, на самом деле, должен был жениться на моей сестре. И я до сих пор не знаю, по какому закону нашего мира, в день его прогулки по моему родному городу, он успел заметить меня у старой мастерской моего учителя? А потом запомнил настолько, что при самой личной встрече стоял напротив моей сестры и даже не взглянул на неё.

Ленор даже не заметила как начала улыбаться вместе с Мадонной.

— Правда, — голос синьоры впервые показал её выразительный акцент со скачущими тональностями, преображая обычные слова в корзину набитую разными цветами. — Пока я не подошла к ним поздороваться, он спокойно использовал всё своё очарование на Беатриче. А как взглянул мне в глаза так и без заклятия в рыбу и превратился!

— Его можно понять, — вступилась Ленор за бедного Лучано. — Я тоже забыла как связать буквы, когда вы вышли из той палаты.

— О, dolce colomba(милый голубь)! Вы бы ему понравились своей честной лестью. Я вот ему никогда не могла льстить, даже когда он пытался вести со мной привилегированный диалог, — качая головой она обратила взор к небу, будто ища в затемнённых тучами сумерках очертания лица мужа. — А ещё бегала от него весь вечер, как заяц от волка. И вот представьте моё лицо в будущем!

К музе даже вернулась, типичная для иланийцев, активная жестикуляция руками.

— На следующий день отец зовёт меня к себе и заявляет, что завтра я – вместо сестры, еду вместе с Лучано в его республику, чтобы подготовиться к нашей свадьбе с ним. Да я тогда поклялась, что задушу его в прямо в карете, за то что он разбил надежды Беатриче!

— А что вам помешало?

Поинтересовалась “принцесса” безо всякой фальши.

— Его обещания! — Всплеснула руками синьора Ломбарди. — Он подлец пообещал, что если я соглашусь выйти за него, то пока он жив – я и моё сердце, и наши дети не познают ни печали, ни страданий разбитой души, — она наконец выдохнула. — И я поверила. И я не жалею! — На последнем слове нога строго топнула, хрустнув по замёрзшей корке белой ваты.

Положить руку ей на плечо Ленор потянула не просто солидарность одной разбитой души к другой, а глубокое узнавание в женщине, жившей почти пять веков назад – себя.

— Мне мой…мужчина тоже дал на подобии этого обещание.

— И дайте угадаю всё сбылось так как он и говорил?

— Да.

— Я увидела в Лучано мужчину в тот же самый момент, не у алтаря, — холодная рука наконец приняла поддержку, накрыв шероховатую перчатку грузом чувств. — Взамен даже пообещала исполнить долг женщины, которому меня учили с рождения – беречь, любить и обеспечить наших с ним наследников. Я обещала ему это два раза: один на свадьбе, второй у его смертного одра, когда сама для людей давно была мертва. Хотя на самом деле просто скрывалась в особняке.

Иссиня-яркие глаза вновь вернулись к, жёлтым от света, окнам больницы.

— В той палате, у которой вы меня ждали, лежит моя последняя, за все поколения, кровинушка — Эмма. Она может уснуть со дня на день и остаться в моей памяти умиротворённой, морщинистой и такой красивой. Мне подобной красоты подаренной временем к сожалению никогда не понять. Потому что всё, что у меня будет это превращение в прах, без всех морщинок. А хотелось бы поглядеть и на них.

Между двумя душами разделяющими один и тот же страх и сожаление, оставалось лишь решение той, кто прожил жизнь ради тех, чью ценность и сохранность ей прививали с детства.

— Прошу вас сделайте это только после ухода Эммы.

— Как вы пожелаете, — к этому обету, более молодая муза не относилась так легко, как к недавнему обещанию Софи. Потому что тот, кто передал ей дар резать нити, завещал не отговаривать “сестёр”, даже если их решения на согласие или несогласие не были близки самой Оррин. — Но синьора, получается это не вы пытались уничтожить фреску?

— Я хотела и даже предупредила Хулио— своего художника…

— Он тоже жив? — с громким ахом вырвалось у Ленор.

— Жив. Что-то не так?

— Нет, то есть…не знаю. Я ни разу не слышала, чтоб и творец мог перенять на себя бессмертие, — Ленор чуть отойдя в сторону вновь завелась как игрушка из стороны в сторону. — Погодите, вы его предупредили о своём желании закончить путь?

— Да.

— А как он отреагировал?

Глава 9.

Заправляя бордовую водолазку в джинсы, Ленор в очередной раз за утро представила насколько реалистично и непринуждённо она будет смотреться на намеченной автобусной остановки, пока Мадонна попытается узнать у своего художника об его мнении на развенчание проклятия.

В худшем случае и самом ожидаемом для ГБР, она должна будет вмешаться на ряду со всеми, чтобы обеспечить поддержку музе. Данная идея всецело принадлежала ей. Грант изначально вместе с Уитмором упёрся в стену отказа из-за своих соображений о сохранности Оррин. А возможно просто ожидал от неё подножку в самый важный, для операции, момент.

Отражение перед ней улыбнулось от досады. Ведь почти каждый, кто знает её неделю или год, могут сколотить одно мнение — она кладезь подначек, исчезновения и лжи.

Но винить других за такую уверенность на самом деле бесполезно. Так как только она сама виновата в том, что в ней увидеть хорошее можно при самой неожиданной ситуации, которая может и не наступить вовсе. Даже Джоанне она в первую очередь нравилась благодаря адаптивной натуре "принцессы подделок".

Ленор находила смешным данное прозвище, ведь куда логичнее и правдивее оказался бы вариант где она была бы "принцессой-подделкой". Тогда слова ударялись бы в суть того, что она сама по себе соткана далеко не из тех материалов и качеств какие сама когда-то хотела в себе видеть больше, чем умение быстро подстраивать по натуре собеседника собственные мысли и убеждения. И использовать их до момента пока он не выдаст ей информацию, необходимую для жизни.

Возможно не будь войны, то и Ленор не пришлось бы перерождаться в ту, кем она себя точно никогда не видела. Вместо этого она скорее всего сейчас могла доживать свой век будучи худенькой и слабой старушкой в кресле или наоборот дамой с округлившимися боками, для которой красная помада не является чертой отделяющей яркое проявление и большие цифры возраста, потому что сосуществовать они могут на одном лице. Потому что на всякие комментарии незнакомцев и жителей догм, о непозволительной моде для каждого возраста, ей было бы давно всё равно.

С большей вероятностью она могла быть той самой бабушкой, что жила вдалеке от города, ведь от людей она бы устала настолько, что рада была бы видеть рядом с собой только семью, пару подружек и мужа. Который в свою очередь достроил бы для неё не оранжерею или чердак, а отдельную закрытую беседку-библиотеку. Вмещающая в себя диванчик и маленький столик для пирожного и чая, а стенами были бы сами полки.

И вот, глядя через окошко своего тайного царства, сотканного из бумаги, букв и сотни миров с разными взглядами тысячи людей, ей бы пришлось думать только о том, что приготовить к чаю на следующий вечер, так как у неё или у её старика мужа завтра день рождения, а внуков угощать чем-то сладким и домашним надо.

Картина достаточно романтичная и что ужасно, далеко оторвана от той реальности, в чьей тюрьме она сейчас и жила. Ведь ждали её не семья и тёплый лимонный пирог на кухне, под жёлтым светом, а поимка возможного параноика, боящегося смерть настолько, что готов был уничтожить собственное творение и потянуть за собой и музу. Для чьей доли конец сердцебиения являлся логичным распоряжением богини судьбы.

Судьбой, как бы иронично это бы не прозвучало для самой Ленор, была она. Удивительно, как эта роль ткачихи событий, приводящей кого-то к концу, цели или новому началу всегда преследовала её. Не давая при этом создавать собственное полотно, а лишь примерно приценивать – какие краски вписались бы лучше в узор, созданный кем угодно, но не ею самой.

— Слушай, твоя Джоанн такая милая хозяйка. Меня с порога угостили кофе с черничным пирогом, — в комнату, как самый яркий светлячок, ворвался Флинн с недоеденным куском десерта, от которого Ленор отказалась из-за того, что побоялась обратного приключения сладкого завтрака из её желудка прямо во время акта переговоров.

Перед любыми заданиями она редко завтракала. Чаще всего позволяла себе еду уже после, как награду. Метод может быть и не здоровый по отношению к еде, но очень эффективный для личной мотивации. Особенно если на кону стоит лимонный пирог, с той самой горчинкой от жёлтого цитруса, в виде обсыпки.

— Да, она – чудо.

Флинн не стал церемонится с сахарной пудрой, оставшейся на пальцах после последнего броска бисквита в рот. Его губы по одному облизнули каждый палец, где остался хоть намёк на сладковатый порошок.

— Говоря о чуде, — не спрашивая разрешения друг уселся на кровать в комнате, больше напоминавшей штормовой беспредел, из-за скомканного на второй половине одеяла. — Я изучил твой браслетик как ты и просила. И опережая любые большие надежды, скажу сразу — с технической стороны проблем не будет. Для любого отслеживающего маяка можно создать волновую помеху умелой иллюзией чародейства, бьющей на пространство.

— А какая вторая? И полагаю самая проблемная сторона.

— Энергетическая, — кивнул эльф. — Чтоб её решить нам понадобится искра или “нить” твоего пса. Хоть малёханькая.

Ленор досадно поджала губы, тут же прикидывая в уме время, чьим большим объёмом придётся поиграть, ради достижения самого сложного компонента ради ключа будущей свободы.

След энергии позаимствовать незаметно почти невозможно. Особенно у ведьмака, чьё тело это буквально и есть чувствительный сенсор для более тёмного существа, который контролирует и саму силу, и то как человеческий исполнитель ею распоряжается.

— Тяжело, — протянула со вздохом Оррин. — Придётся надеяться на чудо, что в одном из будущих дел мне подвернётся удачливая возможность позаимствовать чуть больше его искры.

— Или, — ухмыльнулся заговорчески Флинн, — ты можешь сыграть на перспективе партнёрских отношений и…

— Я не стану играть с ним в любовников, чтоб вытянуть её при оргазме, — Ленор строго прервала интимное направление, к которому её склоняли.

— В таком случае просто жди, — не стал настаивать дальше друг. И тут же поменял тему разговора в более безопасное русло, чтобы не задеть этику товарища. — Что думаешь делать, если этот художник откажется умирать?

— Всё будет зависеть от его прошлого, — она опустилась с ним на матрас, тут же обняв подушку. — ГБР не заинтересовано прекращать существование того, кто, возможно, за все пятьдесят лет мог не вредить миру. Этот срок приемлем для рассмотрения судий.

— Но ты уже пообещала Мадонне освободить её после смерти потомка, — задумчиво напомнинает Флинн.

— Да, — со стоном она опустила лицо в подушку.

***

— Позади тебя, за столиком сидят два наших мага. Нил через дорогу на пробежке. Поэтому, ради сохранности операции и себя, не рвись в бой с самим помощником, если тот будет у художника, — отчётливый голос Гранта, во всём спектре и силе передавал настрой всего отдела на сегодняшний день – надежду на конец всего марафона с “Мадонной”. – Я и остальная группа на соседней улице.

— Да помню я, — вздохнула Ленор, еле сдерживая себя, чтоб не заглушить свою прослушку.

Хотя помимо этого хотелось ещё и высказаться на тему уважительного отношения к ней как к помощнику и связующему звену, про чью силу похоже все забыли .

Но да ладно. Разборы полётов можно устроить и на следующий день, когда все будут более сговорчивее, счастливее и гибче.

— Не волнуйтесь, — напоследок сказала Ленор Мадонне, перед тем как отойти и занять забронированное для неё место. — ГБР редко допускает промашек в поимке преступников.

И Флинн в аэропорту не в счёт, по сути за эту махинацию в ответе сама Оррин. Но у неё была фора – в форме знаний работы Отдела Расследований.

— Будем надеяться, что и наш случай присоединиться к группе “хорошая работа”, — Мадонна не обернувшись и не кивнув, продолжала сверлить кафельную дорожку под ногами, будто там таился главный секрет всей жизни.

— У меня хорошее предчувствие, — солгала Ленор, при этом мягко положив руку на плечо музы.

Только после ответной улыбки-призрака она, наконец, отошла чтоб сесть на скамейку под навесом. Чьё покрытие давно не меняли и не лакировали.

Соседями по ожиданию оказались школьник, чьё внимание во всю поглотила игра в гонки на маленьком экране телефона, и пожилой мужчина. И кажется он чуть задремал, облокотившись на стенку навеса почти облысевшим затылком.

Ленор перед тем как раскрыть в скучающей манере книгу, выданную специально для маскировки, не удержалась и незаметно для всего мира повертела на пальце кольцо. Пытаясь тем самым призвав на помощь чужую удачу, у давно почившей души. Чей лабиринт разума она бы разгадывала всю жизнь, если бы боги, мир или люди, дали на то шанс и согласие.

— Ленор, сосредоточься. К Мадонне кто-то подошёл, мы переходим на её наушник.

От предупреждения Тёрнера у неё тут же сжалась челюсть почти до скрипа, в попытке сдержать поворот головой в сторону иланийского языка она вдавила подушечку пальца в камень кольца.

Этот Хулио специально выражался только на родном языке, даже когда давняя знакомая пыталась вернуть русло к понятному языку для бюро.

И как назло мозг Ленор, не натренированный на такой старый акцент, мог только цепляться за отдельные слова, чтобы скомпоновать хоть какое-то понятное предложение.

В этот самый нужный момент, помощь пришла оттуда, откуда никто не ждал. Грант, как обратный суфлёр, стоящий за ширмой, но помогающий не актёрам, а зрителям. Сидевшим до его появления в самой долгой и непонятной тишине в их жизни. Пока действующие лица, продолжали распоряжаться сценой, не обращая внимания ни на кого, кроме себя.

— Они обсуждают жизнь по отдельности. После того как Хулио выгнали из города, в котором Мадонна жила с мужем и детьми.

Ленор удовлетворительно пожала плечами на эту новость, радуясь, что её “сестрица” не врала, когда делилась вчера с ней более глубокими подробностями за столиком с красным вином.

Синьора Ломбарди особенно остро заострила внимание на том, что Хулио, будучи самым романтичным и одновременно талантливым художником своего времени, не смог не влюбиться в ту, чьи черты и будущая жизнь предназначались заказчику его творения.

Знаменитая песня романистов — запретная и одновременно односторонняя любовь, так как сама муза не испытывала ни грамма того возвышенного, по мнению Хулио, чувства, который и стал катализатором проклятия для девушки, только-только ступающей неохотными шагами по пути замужества.

Их встречи продолжались до момента, пока навязчивые намёки, а в последствии и просьбы художника сбежать, не обросли в опасные попытки лишний раз увидеться. Будь то ужин в доме Ломбарди или рынок, расположившийся по пути в церковь.

– “Он любил только образ и красоту той грустной и одновременно злой девушки, жалующейся ему по глупости на несправедливость мира и ненавистного будущего жениха. И я сама в том была виновата.” — призналась Мадонна, после опустошения половины бутылки. — “К сожалению, после таких бесед он похоже пообещал себе освободить меня из этого брака. А я после венчания и пары недель новой жизни увидела, что мой Лучано, не только слушает меня, но и порой готов проявлять заинтересованность в моих мыслях. И особенно в моём таланте. Но Хулио же, даже когда я пересказывала ему со смехом все свои перевёрнутые страхи, лишь отрицательно качал головой. Не веря, что его вечно хмурая и задумчивая муза может смеяться и влюбляться в собственного мужа.”

Ленор не сдержавшись, всё таки метнула глаза в сторону старых душ. Подмечая, что даже сейчас у художника пальцы испачканы в краске. Интересно, он до сих пор пытается превзойти свою фреску, чьё индиго, в рассветное время, подарило ему славу сразу же после презентации?

Потому что на памяти Ленор и в ходе её личного штурма книг, сайтов, и иностранных заметок, она не смогла найти зацепки на то, что Хулио Кьянти “превзошёл небеса” во второй раз.

— Всем быть начеку, художник сменил тон на недовольный при предложении разорвать проклятие, — помимо самого Тёрнера было слышно, как в фургоне началась непосредственно подготовка к захвату нестабильного лица.

Ленор на сей раз не смогла не внимать зрительно сцене, разворачивающейся за стеклом будки при небольшом от неё расстоянии.

Вот Хулио отрицательно и несколько резко покачал головой, после чего его рука, намного сильнее и больше, чему Мадонны, ухватила бледную кисть в свою. Не смотря на это, синьора Ломбарди никак не удостоила его удовольствия лицезреть дискомфорта на своём лице и лишь продолжала смотреть на него глазами полными разочарования и жалости.

Не удержавшись, Ленор встала со своего места, желая направится на выручку потерпевшей, чья жизнь итак вдоволь была полна боли. Особенно в последние дни.

Вместе с ней встал и школьник, всё ещё не отрывающийся от телефона. По началу казалось будто он просто передумал ждать автобус, дети ведь такие непоседы. Мало кто из них бывает поистине терпеливым.

Вот только странным было то, что он пошёл вправо, в то время как маршрут его средства передвижения, которого он не дождался, отправлялось в ровно противоположную сторону. В следующую секунду Ленор зацепилась за его рюкзачок с изображением роботов. Но не сумка была подтверждением самой досадной догадки, а брелок, висящий на ползунке молнии в виде чёрного наконечника стрелы.

Такие ещё со времён первой охоты на чертей носили маги, чтобы чудища не чуяли их силу. Ещё чаще пыль из этого же вулканического стекла использовали и при обрядах нейтрализации магии в определённом круге, чтобы заманивать тех же демонов в ловушки. Очень дорогая побрякушка для обычного школьника, не носящего герб ни одной из волшебных академий их страны.

Порыв окликнуть замаскированного чародея или мага в ней подавили всплывшие в разуме предупреждения и наказы Гранта. Но и времени на долгие объяснения у неё нет. Никто ведь не знает, что именно задумал Хулио.

Придётся действовать самой. Мальчик почти дошёл до них и пока делал вид, будто перепроходит сложный уровень.

Именно этой задержкой и воспользовалась принцесса. Поравнявшись с ним в пути, она достала собственный мобильный, чтоб набрать Гранта.

— Милый, привет! Как на работе?

— Что-то не так?

Слава богам! Тёрнер хоть и знает её не так хорошо как Флинн, но их уровня в связи хватает, чтобы он мог считать её истинные мотивы сквозь милые воркования.

— Видишь ли, придумывала сюжет для книги и решила спросить:как думаешь, не скучно ли будет упомянуть, что один клан в моей книге будет носить фамилию Обсидиан? Видишь ли у меня идея обыграть этот камень как оберег, который члены семьи будут носить с детства, — подойдя достаточно близко к своей цели, она нарочно покачалась на каблуках, чтобы в следующий момент создать нужную себе ситуацию.

Половина её тела влетела в “мальчика” заставив его так же почти упасть наземь.

— Ой! Извини пожалуйста! — Тут же воскликнула Оррин, одной рукой помогая ошеломлённому вновь твёрдо удержаться на ногах, а второй уже снимала брелок с замочка. — Не ушибся? Хочешь конфетку?

Ответ ей не так уж был важен, просто нужен был повод сунуть руку в карман, чтоб спрятать минерал.

— Держи шипучку, — напоследок она улыбнулась школьнику и пройдя как скала мимо ссорящихся иланийцев, чья ругань к слову звучала не так уж и страстно как в кино, “принцесса подделок” вошла в фургон ГБР.

К слову, вокруг него находилось уже меньше агентов, похоже Грант прекрасно разобрал её намёк по телефону и отправил больше агентов на улицу.

— Та-да! — Она вручила непосредственно начальнику штаба вулканический наконечник.

— Ладно, — согласился Грант сначала с собой, а после и пояснил, — не зря Тео называет тебя мышкой. Умеешь выудить нужный кусочек из под носа.

При этом уголки его рта поднялись в горделивой усмешке. Или Ленор просто хотела видеть её в редком приступе защемления нервов, которые редко но одолевают её цепного кота.

Глава 10

Ещё до того как Ленор подошла к служебному фургону Грант ощутил как к коктейлю смешанных человеческих и магических запахов, постепенно один из них усиливался, будто сам отрастил ноги, чтобы подойти к детективу. Но даже он не смог оттеснить на второй план оттенок пыли из консультанта, принёсшей чёрную находку, ловко украденную из под носа мага.

Камень на самом деле служил не сколько нейтрализатором, сколько накопителем или впитывающей губкой, чей резерв на самом деле не вечен, как думают те, кто решил не углубляться в систему. Через месяц осколок придётся поменять, если его носили каждый день, чтобы скрыть запах магии. Но и освобождать сосуд стоит далеко за чертой где люди мало встречаются, либо идти и обращаться к частным клиникам, где чародеи могут в специально отведённой палате произвести данную операцию, под твёрдым куполом, и защитить невинных от удара накопившихся следов.

Принюхавшись получше к самому камню Грант и Асьер сошлись на одном вердикте.

“Кристалюга. Маг и похоже убивал он немало. Осколок новый, заметит пропажу не за минуту. Но этот запах крови…”

В ушах Гранта послышался характерное и холодное сглатывание.

— Асьер, нет, — тут же пресёк своенравного фамильяра детектив, при этом отдавая приказ Амели. — Предупреди всех о протоколе “В”.

— Протокол “В”? — Ленор скрестив руки, облокотилась на открытую дверь фургона.

— Перевод: готовьтесь брать опасного мага, — пояснила Амели нажимая на одну из четырёх алфавитных кнопок рации. — Будь у нас протокол “А” пришлось бы готовиться окружать ведьмака.

— Ожидаемо, — Оррин пожала плечами, хотя Тёрнер заметил как она избегала смотреть на него.

— Не удивлена? — Грант вышел из фургона продолжая прослушивать разговор иланийцев и следить по теплодатчику за передвижениями Мадонны, хотя и без всех технопомощников он прекрасно знал, о чём та говорит и с какой скоростью перемещается через дорогу с художником.

— А должна? Вас ведь перевели на ранг выше демонов ещё в середине войны.

Говоря о “вас” она конечно имела ввиду таких как Грант, тех чья душа медленно уходит на съедение дикому существу всей магической цепи жизни. Но не её вежливое увиливание от слова “ведьмаки” было странным, а то как просто она сообщила факт информации, держащийся почти век в секрете от простого человека.

— А ты откуда это знаешь? — Бен выглянул из под компьютера. —

— Я однажды как-то достала для себя доступ к таким документам, — ухмыльнулась самодовольно мошенница.

— Ага, — фыркнула Амели, — “достала”? И каким именно образом? Если подобную информацию не подают даже в академиях, ссылаясь на официальную послевоенную дату принятия перестановки. Только те, кто идут глубже по карьерной лестнице юриспруденции, уходят в такие тонкости.

Грант хотел было согласиться с демонессой и выпытать у их аферистки развёрнутый и правдивый рассказ о её приключениях в добыче строжайше охраняемых документах, во времена, когда каждый мог подозревать соседа в предательстве Триумвирата. Может быть Оррин просто пошутила или её “достала” не носило в себе двойного смысла, и она взаправду просто украла те файлы как-то пробравшись в один из архивов? В это детективу хотелось бы верить больше всего.

Но разборки и головоломки с Ленор не самые важные сегодня. Сперва Мадонна.

Рука поднесла рацию к губам.

— Нил, они перешли дорогу, будь начеку и прикажи нашей парочке следить за….

— Школьником, — подсказала Ленор. — На рюкзаке роботы, а в руке телефон.

Он повторил опознавательные приметы и вернул связное приспособление в карман.

“Она мне нравится!” — воскликнул Асьер, после своего благородного молчания, пока Грант совершал работу. — “И не врёт ведь. Узник, ты должен пригласить её на ужин, чтоб узнать о ней ещё больше. Только будь джентльменом и не позорь мужчин своего рода.”

На секунду к Тёрнеру вернулось то самое зудящее ощущение пустоты в челюсти, которое никогда не принадлежало ему. Но в кошмарах его желания и Асьера редко отделялись друг от друга, из-за чего пробуждение из такого искаженного царства Морфея всегда сопровождалось остаточной привычкой разминать рот, чтобы убедиться в одном — они никого не поглотили.

— Асьер, зажми зубы, — прошипел Грант, отводя взгляд от Ленор.

“Убийца веселья,” — вздохнул тот и приумолк, дав ведьмаку закончить операцию.

— Всем остальным готовиться, Хулио уводит Мадонну с нашей улицы, — второй приказ Тёрнер отдал громче, параллельно забирая у Ленор запасную дымовую шашку, непонятно когда именно оказавшейся у неё. — Ты остаёшься здесь.

— С какой стати? — На её лице образовалась обиженная физиономия.

— С такой, тебе при задержании возможно двух преступников не обязательно близко находиться с нами, учитывая, что один из них убивал и не один раз.

Он кивком подозвал Бена и Амели следовать за ним.

— Это несправедливо и глупо и…

Дальнейшие претензии он уже не слышал, так как вместе с золотым дуэтом отдела направился срезать путь до точки, откуда Нил отправил сигнал.

По мере приближения к переулку иностранные слова переходящие в крик на оживлённом тротуаре впоследствии переросли в откровенные угрозы.

“Художник обвиняет её в эгоизме и приказывает просто уходить с ним, если она не хочет, чтобы жизнь её потомка оборвалась по его воле,” — перевёл Асьер.

— Запомни это, в суде пригодиться.

“Если его маг нападёт, можно хотя бы обещанный процентик высосать?”

— Можно, — устало сдался Грант, понимая, что если сейчас не даст чертяге, то что он просит, то всю неделю его будет ждать повторяющийся монолог о том, как дед намного лучше обращался с узником их рода в своё время.

Не став дальше додумывать будущее детектив шагнул навстречу троице, находившейся в центре лабиринта, стены которого выстраивались веками и руками тысячи и миллионов рабочих.

— Хулио Кьянти, это ГБР, — Грант щелкнул по значку гибридного глаза, состоящего наполовину из человеческого с обычным зрачком и наполовину из вертикального. Он висел на нём как не самая массивная медаль, отполированная серебром. — Отпустите Мадонну Ломбарди и попрошу не сопротивляться нашим приказам, если свобода вам так дорога.

— Привела с собой госслужащих? — Казалось Хулио мало удивился такой подставе от своей старой знакомой. Похоже спрашивал больше из оскорбления, от чего и посильнее скрутил ей руку. — Понадеялась во всей красе опозорить меня и моё имя?

— Зато сможешь вернуть себе славу, ты же этого и хотел, разве нет? — Муза не побрезгав манерами, громко плюнула ему в лицо, когда ей удалось сдвинуться так, чтоб глаза на пару секунд оказалось рядом с его.

— Всё хватит, — вздохнул Грант и присвистнул. — Нил!

Вся группа стажёра в числе двух магов и ещё двух оперативников людей закрыли им проход дальше через узкие стены кирпичных зданий.

Бен и Амели присоединились к Гранту, до сих пор спокойно стоявшему, держа руки скрещенными на груди.

— Займись ими! — Хулио похоже хотел прорычать приказ, своему мальчишке магу, но вместо злобного и устрашающего звука в утопающем воздухе его эхо раскрыло истеричные крикливые нотки.

“Узник, осколок!” — предупредил Асьер и без разрешения своего ведьмака швырнул наконечник в сторону троицы, полностью завладев одной конечностью из плоти и крови.

А магу похоже только это и было нужно, потому что перед глазами ГБР вырос целый букет острых шипов, напоминающих связанные вместе зубы всех хищников, какие только есть в мире. Рука Гранта не мешкая взметнулась к нему, призывая энергию Асьера, параллельно отдавая нужную команду. Ему даже не пришлось отзывать всех назад. Букет за короткое время успел зашипеть и начать трескаться с того места, до которого ведьмак успел коснуться лишь кончиками пальцев.

Послышался новый, более громкий хруст, повлёкший за собой хор из мелких трещин внутри глыбы.

— Нил, в сторону! — приказал он перед тем, как миллионы мелких осколков рассыпались в радиусе целого километра.

Амели тут же спряталась за ледяной щит Бена. Вторая группа также успела призвать защиту.

И никто не дернулся в сторону Гранта, потому что прекрасно знал, что любой осколок попавший в его выпущенное энергополе раствориться до пыльцы прежде, чем коснётся его одежд.

— Неплохо, но не настолько, чтобы ранить кого-то из нас.

Когда пыль осела на землю, перед уцелевшими агентами оказался только взрослый мужчина, ничем не похожий на мальчика, стоявшего рядом с художником и музой. За их аурами Грант следил даже сейчас и прекрасно знал, что убежал Хулио, в надежде скрыться, по тому же пути, по которому и пришёл в эту точку.

Лицо мага, искажённое шрамами, при отмене своей атаки никак не выказало удивление от демонстрации способностей ведьмака.

— Демонов прислужник, — выплюнул он м нескрываемой брезгливостью в голосе.

— Лучше отступи, — посоветовал Тёрнер.

“Не-не-не, пусть продолжает!” — пел Асьер.

Маг чутьем решил прислушаться к тому, для кого он был сочным бифштексом, а не человеком в первую очередь. Одна его рука описала дёрганную линию снизу вверх, призывая из кирпичных сооружений вокруг колющие конструкции в надежде задеть кого-то из агентов.

Амели вовремя оттолкнула Бена в сторону, при этом не забыв напомнить напарнику список всех должков, когда она заботилась об его жизни лучше чем сам Бен.

А Грант за один момент, оказался рядом с Нилом и одним выбросом ауры разбил в щепки все кристаллические столбы, чтобы парень не оказался в своеобразной тюрьме, для разрушения которой мало призвать один свет.

— Спасибо.

— Не обольщайся, за это в ближайшие дни на тренировку, — краем глаза Грант заметил как у стажёра стёрлась некогда счастливая улыбка благодарности, оставив после себя одно лишь уныние от предстоящего спарринга с начальником.

“Узник, голову подними.”

Голова ведьмака, выполнила приказ демона до того как мозг успел обработать информацию и задействовать движение мышц шеи. За него всё сделал Асьер, да так резко, как если бы его когтистая рука дёрнула Гранта за волосы, чтоб открыть горло для укуса.

Свет падающий на землю и всё вокруг, постепенно начал терять цветастость внутри малочисленных полупрозрачных клыков. И что хуже всего — он превращался в мягкие волны, что охраняли нарастающую белую точку.

— Амели, он готовит взрыв! — несмотря на предупреждение ведьмак оттолкнул Нила подальше от того места где стоял сам.

— Вижу! — Демонесса почувствовала подготовку к заклятию быстрее всех, как и Асьер, благодаря чему ей не составило труда устранить, так и не свалившуюся угрозу на головы всех, кто стоял вблизи кристального мага.

Её янтарные глаза засияли жидким золотом перед тем, как в раскрывшихся губах исчез любой намёк на огонь и разрушение. Энергия со всех кристаллов плавно перетекла в неё как потоки пламени, чьи языки, как крысы на зов флейты, скрылись в вечно голодном теле одного из самых старых агентов бюро.

Казалось, что всей суматохе пришёл конец и Гранту остаётся оставить преступника на попечение своих сотрудников и идти догонять Хулио. Но вместо выдоха его тело выдало совсем иную и более тревожную реакцию — наплыв мурашек по коже, перед дёрганьем плеч от того, что в его грудь вместе с рукой мага ворвалось и жало.

— Демон ведь живёт внутри тебя так?

Вслед за наивным вопросом из тела Тёрнера повылезали и мелкие шипы, чьи семена были посажены в его крови и в мышцах в момент, когда заклятие оппонента коснулось его напрямую.

— Босс! — Резкий рык принадлежал Амели, а холодок, что потихоньку нарастал вокруг — Бену.

— Не нужно, — прохрипел Грант, не давая подопечным подойти к нему ближе, зная что ждёт кристального колдуна.

“Ну всё! Пора есть!” — Радостно воскликнул тот, кого по идее мага должно было разорвать вместе с телом Гранта.

Вот только такие пленники как Асьер, нуждались в теле своего ведьмака вовсе не как сущность нуждающаяся в костюме, для существования во внешнем мире. У них вполне имелось собственное тело, которое было в разы лучше и сильнее человеческого. Демоны больше нуждались в душе своего тюремщика, именно к ней они и были привязаны. Но похоже что даже сейчас в такой век, где человечество совершенствуется во всём: вплоть от медицины и до поисков бессмертного топлива, находились и те, кто совершенно ничего не смыслил в самой садисткой связи между двумя существами не желающими признавать, что оба согласились добровольно зависеть друг от друга.

Душа ведьмака по плану договора вынуждена переписывать своё днк, потому что демон внутри не просто её поглощает, а делает частью себя.

— Асьер, не всё, — напомнил Грант, перед тем, как фантом дьявольского хвоста начал обвивать руку мага и высасывать из него жизненную силу и здоровье.

По нападавшему уже становилось заметно, как быстро из него забирали всё, что помогало ему некогда творить заклинания. Кожа серела за секунды, а мышцы высыхали вплоть до сдутой и обвисшей кожи, забирая вместе с ней и жировую массу, делая из некогда здорового мужчины лишь худую и хрупкую, с выглядывающими костями, тень. Почти незаметную из-за выкачки магии, составляющей большую суть того, чем был маг до вмешательства симбионтного дуэта.

— Достаточно, — Грант отошёл на несколько лёгких шагов от преступника, чтоб спасти того от голода Асьера.

“Он тебя ранил, я имею право забрать больше,” — фыркнул шипящий голос.

— Нет, — повторил Грант, когда повернулся к магу с затянутыми дырами в теле. От них остались лишь увечья на одежде, чьи ореолы обрамлялись пятнами крови.

— Монстр, — прохрипел с кашлем маг, хватаясь за горло.

— Неужели? — Спокойно поинтересовался Тёрнер снимая свою верхнюю одежду и испорченный бронежилет. — А я то думал, что этот титул по праву можно присвоить тебе, с учётом, что твоими руками много раз совершалось самое ужасное преступление из всех.

От слов Гранта морщинистое лицо побежденного вытянулось до ещё больших заломов кожи.

— Нил, наденьте на него наручники и везите в штаб для дальнейшего допроса. А я за художником.

Сняв на ходу наручники Тёрнер передал их стажёру, который на этот раз не замер на месте при виде быстро регенерирующего начальника, от чьей волны одной только ауры мог кто-то заболеть, а что-то умереть.

Гранту стоило бы гордиться Нилом, хотя бы немного. Потому что его выдержка сейчас и рвотный порыв при знакомстве с силами начальника явно разняться.

“Вы только посмотрите на эту победную походку.”

— Мы ещё поговорим о том лишнем куске от возраста этого гада, — парировал Тёрнер, устремившись за следами запахов Мадонны, её художника и….

— Оррин, — прошипел Грант, сосредоточившись отныне только на лёгком перышке от которого щекотало нос, как от букета со сборищем сотни щекоток в нём.

“Я уже говорил, что она мне нравится? Такая непослушная,” — демон то ли пытался не задохнуться собственным смехом, то ли внутренний пинок Гранта нашёл свою цель через мозг.

— Она дура.

Грант повторял это несколько раз, пока не добежал до нужного места, где все трое стояли словно статуи. Ленор с поднятыми вверх ладонями, Мадонна притянутая за шею сгибом локтя Хулио, при этом вторая рука художника направила пистолет в Оррин. Пытавшейся при всём своём положении на прицеле, что-то донести до мужчины.

— Ты готов и по жизням пройтись ради сохранения бессмертия? Или ради второго шанса вновь стать великим творцом?

Воля Гранта уже готовилась использовать из резервов Асьера призрачный взмах крыльев, чтоб сбить отчаявшегося преступника.

Он ведь даже не знает, что случается с проклятыми музами при серьёзном ранении. А если они вечны, но не защищены от смертельных увечий? Да даже без подобного варианта Тёрнеру не хотелось видеть, как его человеку, находящемуся под его защитой и ответственностью, угрожают.

Хулио что-то прошипел себе под нос, похоже какое-то ругательство, при этом не теряя прицела.

“Стоять, узник.”

Ноги Гранта одеревенели самой сильной судорогой, почти до потери голоса.

— Если с ней что-то случится… — угрожающе прошептал ведьмак.

“ Не случится,” — уверенно хмыкнул демон.

Ленор же чуть повернув голову в поисках обходного пути или прикрытия, в случае открытия огня, встретилась глазами с Тёрнером без капли страха в зрачках. В то время как он пытался разорвать путы вокруг себя, чтобы успеть хотя бы прикрыть её в самом худшем развитии будущих событий.

— Хулио, если ты не отпустишь её, мне придётся признать, что твой век стоит прервать. И поверь мне я это сделаю, потому что вижу, что твоя нервная система уже явно изношена, — последняя часть её речи была произнесена с оттенком иронии.

Интересно, а на своём смертном одре она тоже шутить будет?

“Не сомневаюсь,” — ответ на мысленный вопрос повторял тон мошенницы.

— Ах ты мерзкая….

Хулио так и не смог нажать на курок. И никакого выстрела не последовало.

Зато Оррин добилась своего ослепляющего эффекта, через эмоции врага. Её рука резко выбросила на землю дымовую шашку и на добрые полминуты лиловый туман заполонил собой пространство, отдавая бразды доминации над ситуацией более хитрой музе. В чьём характере явно нет черты слушать кого бы то ни было, кроме себя.

Благодаря Асьеру Грант смог разглядеть во всей красе правдивость пункта о том, что принцесса ложных искусств владеет стилем борьбы гор Янилоаш.

Со скоростью рыси, которую раньше она не показывала перед ним, она метнулась к Хулио, предварительно прильнув к земле верхней частью к земле и при этом высоко подняв носок ударила художнику прямо в запястье, держащее ствол.

Когда художник от неожиданной силы открыл грудь и отпустил Мадонну, Ленор держась в начале за его руку, закрутилась в прыжке и оседлав его шею сжала бёдра, а через инерцию силы отправила Хулио волчком катиться на землю и в конце удариться носом о твердый тротуар.

Сама же спокойно и даже слишком плавно, по актёрски красиво приземлилась на ноги и с довольной улыбкой подняла пистолет, чтоб разрядить его на глазах не только художника. Когда лиловая дымка растворилась чёткий образ принцессы показал подоспевшим агентам ГБР, что до этого, все её шутки, игры и преступления никогда не являли им настоящей Ленор Оррин.

Глава 11.

Допрос Хулио проходил в ожидаемых криках со стороны самого допрашиваемого и в последствии кончился трясучей истерикой для него самого, с мольбами сохранить его злодеяние в секрете дабы не портить ему великое имя. И всё это напыщество пришлось терпеть детективу как всегда в комнате, где об стены порой ломали более твердолобых виновных.

На малую уступку всё же пришлось пойти и попросить привести штабного чародея, чтобы тот помог художнику успокоится, так как Грант не собирался отпускать его, пока не получит ответы на все свои вопросы. Времени у них на сбор информации почти не было, так как никто не мог гарантировать одно — доживёт ли потомок Мадонны дольше, перед тем как судьи конклава решат: отправлять ли Хулио в незыблемость смерти или позволить ему жить до тех пор пока его разум окончательно не сломается?

А Ленор ведь дала обещание совей "сестре" с чётким условием.

— Можем продолжать? — уточнил Грант вновь выпрямляясь на своём стуле и включая собственный диктофон, который в отличии от официальных видеозаписей у него никто не отнимет, а значит в будущем он сможет переслушивать их разговор столько, сколько будет нужно, пока не найдёт новые зацепки.

— Можем, — более спокойно кивнул художник.

— Итак, — Грант заглянул в заметки, сделанные за время прошедших вопросов, — вы уже сказали, что обнаружили своё бессмертие, во время набега разбойников на вашу карету, уже после побега из дома, когда вам пришлось покидать его наспех из-за охоты на вас.

— Лучано Ломбарди натравил на меня своих людей из-за страха, что Мадонна согласится бежать со мной, — поправил злобно художник.

Грант в ответ не стал оспаривать его виденье данной ситуации, но в лишний раз убеждался в мысли, что кроме себя и своей стороны Хулио мало что видит и никого не признаёт.

— Вы могли начать новую жизнь после обнаружения проклятия. Взять другое имя, заработать на новых творениях ещё больше славы и состояния, почему не сделали этого?

Иланиец громко фыркнул с влажным блеском на глазах, но не стал впадать во вторую истерику за разговор. Лишь крепче сжал руки в наручниках, пытаясь тем самым сдержать то ли гнев от оскорбления, то ли печаль от самого травмирующего для него вопроса.

— Думаете я не пытался? Да я первые сто лет только и делал, что брал кисть в руки и искал новый образ, чтобы вновь почувствовать себя живым, как от “Мадонны”! Вам детективу не понять меня — творца, чья жизнь обретает смысл в момент точки невозврата, когда полу-готовое или законченное творение открывает тебе ответ о пути, для которого ты и был рождён, — пальцы Хулио собрались в одну точку, изображая сам момент истины. — Но ни одно полотно, ни один портрет после “Мадонны” не смог подарить мне той ясной цели, что я лишь проводник истинно-прекрасной мощи небесного замысла.

— Всё было настолько плохо?

— Скучно, сеньор! Скуч-но! — поправил детектива Хулио с выраженным акцентом. — Зарабатывал я после сносно, но ни один заказ не разжигал во мне той… — он снова завертел кистями в воздухе, собираясь выдать очередную метафору о своём великом таланте и поиске призвания, но Грант мягко пресёк его.

— Я понял вас, мистер Кьянти, — Грант приподнял руку. — Но тогда зачем нужно было уничтожать саму фреску? Если именно она являлась напоминание о вашем таланте по сей день. Не забудем и про ваш страх за свою репутацию.

Всё тело Хулио, что до этого было напряженно во всех частях, заметно опустилось и даже смягчилось в осанке.

— Вы наверно думаете, что мне не составило больших терзаний решиться на это, — он печально улыбнулся. — Вас просто не было рядом со мной, когда я тратил часы, а то и дней, чтобы уговорить себя пожертвовать своим детищем для своего более свободного будущего.

— Свободного?

— Да, — Хулио поднял на этот раз более ясный взгляд. — Сеньор вам ведь не пятьсот лет? — Ответа на этот вопрос он и не ждал, от чего продолжил. — И вы наверняка не отдавали себя искусству так же, как родитель отдаёт себя своему ребёнку. А я отдавал, даже когда ненавидел фреску. Она напоминала мне, что может быть я должен был умереть там в лесу, дабы на трагичной ноте моя жизнь получила громкий конец, в отличие от начала. Может быть бессмертие началось не из-за славы “Мадонны”, которая пришла сразу к ней, а из-за моей неготовности стать её тенью?

— О чём вы думали в момент нападения?

— Что не хочу умирать будучи известным только благодаря женщине, отказавшейся от меня в пользу того, в ком земного блага было больше чем во мне: деньги, власть, статус, — рука художника с нежностью провела по фотографии частицы, хранящейся в чемодане у ГБР.

Проблеск нежности правда длился недолго. Глянцевая бумага смялась в перепачканных, от синих оттенков, пальцах.

— Обида стала моим проклятием, а желание превзойти лик возлюбленной — просто следствием. Но мы всё же поддерживали с ней связь. Она нашла меня, когда нам исполнялось под триста и уже тогда живая Мадонна спрашивала меня о шансе найти того, кто нас освободит. Уже тогда я начал бояться, что ей удастся, потому что однажды она ведь забрала мой первый земной шанс стать великим, что ей помешает на этот раз?

Грант не удержался от саркастичного замечания:

— Как видите, даже маг-убийца не помешал.

Хулио наконец разжал кулак, тяжело вздохнув.

— Хуже обычной женщины — та, что приняла отчаяние. А Мадонна приняла, просто ждала такую как ваша напарница.

— Консультант, — поправил Грант, хотя понимал, что художника мало интересуют подобные детали. — Мы отошли от темы.

— Терпите сеньор, если хотите меня понять, — проворчал допрашиваемый. — Как я уже и сказал, я и моя бывшая муза поддерживали связь. Она писала редко, но когда в её жизни происходило что-то слишком тяжёлое, то она не стеснялась и находить меня для встреч лицом к лицу, чтоб просить найти того, кто мог бы освободить её. Я к тем годам уже обзавёлся несколькими связями, но удача сопутствовала мне тем, что среди магов не было того, кто способен был снять проклятие.

Глаза Гранта метнулись к тонированному стеклу при упоминании той, кто не имея демона при себе могла совершить обряд смерти используя отдельную и мало кому известную магию. Правда она, как и все активные члены отряда, принимавшие участие в сегодняшней операции, ушли занимать рты ужином.

— Но миссис Ломбарди до вчерашнего дня так же не знала о моём консультанте.

— Её лично не знала, но вот молву, преследующую мир последние сто лет о том, кто способен развязать узлы с проклятых муз Мадонна слышала.

Бровь ведьмака поползла вверх, при упоминании столь молодого срока появления хирургической магии.

— То есть до этого подобных магов никто не знал? Не видел?

Хулио развёл руками, отчего наручники коротко звякнули.

— В любом случае сам факт того, что в мире имелся подобный мастер уже пугал меня, потому что Мадонна начала всё чаще уговаривать меня идти с ней, если она вдруг решится осуществить желаемое. Помимо этого, она так же просила у меня личного разрешения на уничтожение фрески, если условия ритуала того вынудят.

— И вы, в надежде перестраховаться, решили действовать наперёд?

— Да.

С полученным ответом Грант наконец позволил себе опуститься на спинку стула.

— Как?

— Подкупил охрану и отправил того же мага, которого вы уже знаете.

— А что насчёт кражи второй части?

— А что насчёт неё? — Хулио растянул лицо так искренне, что Грант почти поверил в его удивление.

— Как вы спланировали… — Грант осёкся позднее, чем желал того.

Мысль, что промелькнула в голове как бесшумная молния достала его каверзным путём в самый неподходящий момент. Оставив от себя в реальном мире блеклую и при этом слишком значимую для Гранта осечку — колющую гипотезу, от чьей правильности могут зависеть не только нахождение на свободе Ленор, но и её отношения с Грантом.

Но какие уж отношения между тем, кто должен был с самого начала проверять любое слово мышкой чья искренность, как та что была в машине при первом снегу, могла оказаться всего лишь хорошо отработанным спектаклем?

В груди у Гранта демон, считающий своего ведьмака до этого момента как надоедливое приложение к его предкам, заскрёб когтями непривычно-неуверенно.

“Узник, я объясню…”

— Молчи и работай, — прорычал ведьмак мысленно.

При этом перед важным, для него, вопросом попытался сосчитать до пяти с прикрытыми глазами и быстрым выдохом.

Свет в допросной комнате часто замигал как светлячок, понявший что за ним гонятся и что сейчас самое время начать прятаться. А огонёк на записывающей камере наоборот замедлил работу красного индикатора.

Асьер старался как можно незаметнее влиять на записывающую технику, пытаясь тем самым откупиться от гнева своего тюремщика в будущем.

— Вы хотите сказать, что кража второй части — не ваша работа? — Тёрнер старался задействовать всю выдержку, и не выдать при художнике всю ту ненужную тьму, ищущую выход отныне в ком угодно и где угодно, лишь бы в будущем не излиться при “принцессе”, когда роль спокойного детектива будет куда нужнее, для будущего непринужденного допроса.

— Нет сеньор!

Судя по круглым глазам Хулио, и вновь утончившемуся голосу, Грант всё таки перешёл черту и позволил тьме проявиться ярче нужного, но времени на извинения не оставалось. Если Асьер продолжит создавать помехи дольше нужного, кто-то точно вмешается в допрос.

— И это не вы и не ваш кристальный маг провернули операцию в аэропорту?

— Клянусь своим именем – не я! Я и первую то сжёг считая, что только она нужная, а про третью я вообще не знал!

Не став дальше вести запись, да и сам разговор Тёрнер нажал кнопку “завершить” на своём диктофоне, чуть не сломав боковой корпус гаджета. Попутно Асьер вернул комнату в изначально устойчивую работу и режим.

“Узник да она ничего плохо и не хотела,” — демон начал успокаивать его уже на начале пути к Ленор.

— Я же приказал тебе молчать, — пробормотал Грант быстро расписываясь в бумагах свидетельствующих об окончании допроса.

“Ага, замолчу я, а ты в это время пойдёшь сажать эту мышку снова в клетку и за что?” — Асьер, желая замедлить темп шагов Гранта, надавил ему на виски.

— За враньё должностному лицу закона, — никакие демонские ухищрения не возымели на ведьмака того эффекта, какого ожидала тёмная сущность.

“Но по итогу она помогла.”

— Да, но до этого соврала, а ты ей помог!

Грант почти ударил по кнопке нужного этажа, когда двери лифта казалось слишком долго закрывались перед ним.

В голове при этом он уже не слышал адвокатских речей в пользу Оррин.

— Что? Правда хвосту мешает вилять?

Грант взглянул на себя в отражении зеркала в одной из стен лифта. Его глаза хоть и не потерпели явного изменения, но дали белку всё же посереть. В отражении при этом также виднелась и фигура, что не могла решиться: принять ей человеческие очертания или продолжить быть бесформенной дымкой?

“Я ей помог не на зло тебе, идиот. А потому что её душа готовится совершить что-то окончательное, и более злое чем та же Мадонна или её каракулист,” — тембр Асьера сменился с встревоженного на…усталый.

Такое Грант наблюдал и ощущал за ним лишь в первые дни, после обряда переселения демона в него.

— Что? — Вырвалось у Гранта рваным вздохом, но Асьера рядом уже не было.

***

Найти принцессу ложных искусств труда не составило. Её настольная лампа была одной из немногочисленных работников в офисе, после того как большая часть разбрелась по домам после ужина.

Она с особым домашним спокойствием перебирала все материалы её разговоров с Мадонной, где-то подписывая комментарии в скобках, а где-то перечёркивая и ворча, что агенты любят вырезать самые главные слова, что как раз таки и таят в себе тайну понимания муз. Но во всём её листовом бардаке на столе, нетронутой лежала форма описания её операции по удалению проклятия с души музы.

— Мой личный приговор для Хулио — он безнадёжен для исправления или понимания своей вины, — не поднимая глаз на подошедшего ведьмака Ленор вместо этого подняла маркер, как король скипетр.

— Не нам с тобой это решать. Для подобного есть судьи, наша работа лишь собрать доказательства его деяний, чтобы его судьбу решили по справедливости.

Грант, перед тем как решиться поговорить с ней, дал себе прогуляться и выкурить пару троек сигарет. Правда дозволенность подобного количества он оправдывал редкостью и тем, что оно нужно было в моменты, когда обычные техники быстрого успокоения не помогали.

— Он угрожал убить Эмму, — Оррин подняла лицо к нему, с предельной готовностью отстаивать себя и сестру по несчастью.

— Но ему не удалось этого совершить, — парировал выпад Тёрнер.

— Он наверняка чокнется в тюрьме от “несправедливости” к его персоне, так что съедение демоном даже придётся на пользу.

Будь Ленор ребёнком или подростком, то Грант провёл бы короткую, но привычную лекцию о том, что самосуд иногда преждевременная форма наказания для всех кто похож на Хулио, потому что никогда не знаешь когда и как изменится кто-то из них?

Следом Грант задал себе иной вопрос: а изменится ли вообще? Ленор ведь не изменилась.

На эту мысль он хмыкнул и похоже слишком громко, от чего Ленор вовсе отложила пёструю канцелярию подальше, сосредоточив фокус на нём.

— Что смешного? Я говорю вполне серьёзно. Хулио опасен.

— А если судьи решат помиловать его, что тогда ты будешь делать?

— Я? — Ленор скривила губы и пошла к кофе машине, а Гранту пришлось идти следом.

И остановился он на почтительном расстоянии. Аллергия, то ли от её духов, то ли от его не до конца усыпленных нервов, расшалилась не на шутку и только желание выглядеть собранно не давала почесать кончик носа.

— Ты. Не мне ведь придётся освобождать Мадонну от проклятия. И к слову, неужели ты никогда не видела выжившего художника?

— Не видела, — Оррин несколько раз попыталась включить режим нужного кофе, но кнопка производила лишь щёлчок, при этом не отдавая команду всей машине на заварку. — Не думали обновить её?

— До тебя она работала исправно.

— Да-да, во всём виновата я, — прошипела она уже занося руку для волшебного и проверенного временем шлепка по крышке аппарата, но Грант остановил её одним шагом и потянулся перезагрузить систему.

— Ты раздражительнее обычного, — невинно заметил он нажимая на сей раз работающую кнопку.

Машинка издала гудящий звук, запустив таймер в виде обратного отсчёта и при этом оставив их дуэт в ожидающей тишине.

— Эмме стало плохо, — прошептала Оррин, когда таймер перевалил за половину готовности.

— Волнуешься, что сегодня она умрёт?

Она покачала головой так и не взяв стаканчик, даже когда жидкость уже попала в бумажный стаканчик почти до края.

— Ленор?

— Каждый раз как первый, — тихо проговорила она, часто заморгав, когда наконец потянулась забрать свой кофе и добавить сахар.

— Сколько муз ты освободила до этого?

— Честно? Четыре.

— Для тебя это мало? — Решив не стоять с пустыми руками Грант тоже потянулся сделать себе бодрящий напиток и перебить запах табака, так как жвачки ни в одном из карманов не осталось.

— Наоборот.

— Хочешь об этом поговорить?

Для Тёрнера его предложение показалось до нельзя смешным и почти дразнящим для него самого. Вот он, стоит и предлагает мошеннице, обманывающей его по любому удобному поводу, разговор, чтобы облегчить душу и голову.

Если бы Асьер не обиделся, возможно уже вбросил бы хоть короткую ремарку о неумении Тёрнера долго обижаться. Но кроме тишины в голове и в груди у него ничего не было.

— О чём?

— О том, что ты до сих пор не привыкла смотреть на себя как на смерть в их глазах или как на спасителя. А можем поговорить о том как ты использовала меня и это дело, чтобы выйти на свободу, — спокойно забрав свой стаканчик Грант направился в свой кабинет. Оставив Ленор лишь секунды на то чтобы сначала справится с потрясением, а после принять решение идти за ним, не зная точно чего ожидать от разговора, что мог быть поддержкой, но превратился в самую быструю карму за всю жизнь, что наблюдал Грант.

— Садись, — тут же предложил он, когда дверца за ними закрылась, а он принялся опускать жалюзи, даже от тех немногочисленных глаз, что остались на ночное дежурство.

— Я постою, — не смотря на ровный тон и осанку, её пальцы крепче сжали картон стаканчика с логотипом бюро.

— Как хочешь, — сам Грант опустился в своё кресло, снимая очки, чтоб размять глаза, но так и не надев их обратно, вместо этого продолжая смотреть на стоящую перед ним Ленор.

Но не тем изучающим взглядом, каким он атакует подозреваемых, а уставшим, какой дарил ей в камере при их встречах в тюрьме, после проигранной партии в го. Навещал он её не часто, от того запомнил их встречи, как самые лучшие времена, какие только претерпевали их отношения за всё то время что они знали друг друга.

Со стороны они даже казались хорошими…знакомыми(до друзей они никогда не дотягивали), просто один навещал другого в тюрьме, чтоб скучно не было, да и плюсом обсуждали либо решённые либо нерешённые дела ведьмака.

Те встречи были легче. Они могли лишь болтать, а не полагаться друг на друга. Он держал её подальше от себя, тем самым не пытаясь разгадать её так пристально, как хотел это сделать во все прошедшие дни её вольной жизни.

Грант кашлянул:

— Итак?

— Что “итак”?

Её руки так и продолжали сжимать стаканчик, несмотря на обжигающую температуру внутри, начинавшую оставлять красноту на её пальцах.

— Про игру с частями. Я был прав? Ты использовала меня?

Она лишь кивнула, поджав губы.

— Хорошо. Почему?

На удивление Тёрнера, вечная хохотушка Оррин, чьё лицо никогда не стеснялось задействовать всю мимику лица, похоже не решалась расцепить губы. Вместо этого она всё стояла как статуя в парке, смотря куда-то в сторону.

В этот момент профессиональная мошенница больше была похожа на провинившегося и забитого ребёнка, боявшегося сказать хоть слова в собственную защиту.

— Ленор, — уже тише позвал Грант, — я вроде бы не ругаюсь и спрашиваю спокойно.

— Это и страшно, — прошептала наконец она, — возможно скоро взорвёшься.

— Я взорвусь если ты продолжишь молчать, — он устало упал на спинку кресла, — сядь, пожалуйста.

На этот раз она послушалась, наверно впервые.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Грант. — А теперь собери всю ту волю, из-за которой ты до сих пор жива и ответь мне на недавний вопрос.

— У меня появился шанс, — всё ещё тихо, но уже более уверенно призналась она.

— Шанс на что?

— На то чтобы найти своё проклятие! — Она резко подняла уже покрасневшие глаза, что так похоже не позволили проронить ни слезинки.

Грант даже не заметил как задержал дыхание на короткий момент, пока Асьер не напомнил ему про дыхание, через урчание в груди.

— Твоё…— он провёл рукой по лицу и готов был покляться, что выглядит сейчас намного хуже, чем Генри после целого дня проведённого с детьми без жены. — То есть ты до этого не знала где оно?

И вновь вместо вербального ответа он получил покачивание головы из стороны в сторону.

Гранту хотелось откровенно спросить — почему она не попросила о помощи его или не предупредила его? Но с тем же успехом он мог пойти к Хулио и спросить почему тот не пошёл к Лучано Ломбарди и узнать почему Мадонна выбрала не его?

Абсурд, не более. Они не друзья с ней, хуже того, они представители разных систем. Но неужели они настолько разнятся, раз Ленор легче было соврать ему, нежели чем довериться или хотя бы намекнуть о помощи?

Она же вернулась В Бриаттон, когда он истекал кровью и по сути упустил её на границе. Она же вернулась в самый опасный для себя момент ради его сохранности.

— Я не буду больше объяснять почему я солгала про три части фрески. Да их было две и вторую украли по моей указке. Но! — Она наконец поставив стаканчик на стол. — Чтоб ты знал, моя совесть напоминала о себе и кусала меня... временами.

— Твоя совесть, она у тебя всё таки есть? — Не удержался от шутки Грант.

— Есть, но может быть жила бы лучше без неё, — Ленор шумно выдохнула. — Но я удивлена, что ты узнал это только сейчас. Обычно ведьмаки чуют ложь сразу.

— Асьер тебе помог, — Тёрнер махнул рукой. — Прикрыл тебя и выдал твою ложь за искреннюю правду.

— Из твоего демона вышел бы хороший аферист, — усмехнулась Ленор, когда получила разъяснение.

— Ты ему нравишься, возможно больше чем ему не нравлюсь я.

— Уверенна, он умело тебе лжёт не в первый раз.

Грант потянулся к очкам.

— Ты только поэтому соврала мне? Чтобы выйти на свободу, когда твоё проклятие нашлось?

— Да, потому что появились зацепки. Не могла больше сидеть и ждать.

Не зная, что ответить Грант лишь тянул время, смахивая пыль со стекол специальным платком.

— Твои поиски могут принести вред мне или бюро?

— Что? — Не поняла Ленор.

Тёрнер повторил вопрос.

— Нет, я бы никогда не пролила ненужную кровь, — и чуть тише добавила, — ты же знаешь.

— Знаю, — облегченно улыбнулся Грант. — Ладно. Собирай вещи с документами, подвезу тебя домой к Джоанне, а завтра, если не против, ты покажешь мне как именно убиваешь проклятие.

— Ты не доложишь?

— Нет. Но сделаю это, если из-за тебя пострадает кто-то из моего отдела. Помощи от меня ты всё равно не примешь, но хотя бы на виду у меня будешь.

Огласив свой вердикт Грант Тёрнер встал из кресла, снимая запасное и целое пальто с вешалки, выключая при этом свет в обители своих бессонных ночей.

— Ленор.

— Да? — Она обернулась к нему уже с более потеплевшим взглядом, когда направилась убирать стол.

— Твоё кольцо, — он кивнул на безымянный палец. — Заметил как вертишь его временами. Оно от того из-за кого ты “муза”?

— От жениха.

Эпилог Мадонны.

И вот снова — благодаря невидимому чуду она избежала вполне справедливой платы за свою ложь.

Бесспорно, такой расклад её устраивал, но впредь ей придётся шагать в три раза тише и аккуратнее рядом с Грантом. А план по высвобождению из браслета придётся пересмотреть в перспективе нескольких месяцев, а не одного.

Всю неделю Ленор только и ждала новостей об Эмме(находившей в себе силы не умирать все эти дни, а быть где-то между) или звонка от Граната с новостью о том, что он может оставить её жить на ещё одно столетие в мире, где музу может спасти тот, кто владеет специальными спицами впитавшие кровь ведьмака. И никакой магии, в том кто ими владеет, не нужно, если знать как правильно ими распоряжаться и за какие нити дёргать.

Золотые иглы Оррин прятала так, чтоб иметь шанс добраться до них окажется первым и последним делом перед новым исчезновением. И не потому что они отливались золотыми искрами при попадании света на них, а потому что только они могли однажды раз и навсегда развязать узел её жизни от дневника жениха, чьи глаза преследуют её сны до сих пор. Не говоря уже о бесконечных сценариях, где роковой день оказывался одним из тех шансов, когда Ленор могла бы выйти сухой из воды, но только уже с ним…Сайласом.

Много дней и ночей она тратила на жалобы о том, что не она заняла место художника в собственном фатальном дуэте.

Научись бы только Ленор писать картины раньше и опубликуй бы она их то вся жизнь её любимого человека не скатилась в тартарары. Учитывая, что он был намного умнее её и скорее всего научился бы выживать быстрее, в отличии от неё — продолжающей бежать ото всюду и от всех, даже когда предоставляется перспектива относительно стабильной жизни.

Фыркнув от подобных мыслей Оррин вновь опустила кисточку в стакан с более чистой водой, чтобы наконец закончить первого персонажа копии картины Эдмона Бэйра — короля романтизма Бриатонна конца девятнадцатого века, чьи творения славились восхвалением прерафаэлитских дам и зачастую светлыми сценами, где в персонажах не было ни грамма похоти и кричащей пустоты модерна, как во многих творениях искусства нынешнего века.

Если бы Ленор взаправду имела бы наглость, какую ей приписывает Грант, то давно бы выкрала “Взгляд на удачу” — где дворянка, с золотыми волосами до пояса и в серебристо-голубом узорчатом платье, провожает с опечаленным видом своего рыцаря. Когда тот решил остать от уходящего отряда, ради лишней минуты с возлюбленной, пока её рука нежно касалась его щеки в безмолвной просьбе вернуться сразу же, как только разделяющая их война закончится.

Даже если кажется, что беда не успеет тронуть их земли.

Но никакое ясное небо или цветы украшающие дом девы не отменяют того факта, что рыцари в железных шлемах, держащие знамёна и копья, отправляются не на простую прогулку. Так как за вратами города их уже ждёт тёмный лес, с деревьями в десять раз выше них и с тьмой таящей в себе будущих врагов.

Ленор по своему была мазохисткой, раз повторяла создание сценария данной картины в надежде, что однажды она выйдет настолько идеальной и достойной похвалы своего автора, что она решит впервые оставить её при себе, а не продать при малейшей ошибке, которую обычный глаз или любительский не сможет заметить. Ведь чувства и яркая палитра с мягкими переходами от одежды к коже переданы в точности как в оригинале. Но Ленор знала, что под конец её всегда ждала одна и та же ошибка — желание избежать своей боли через исправление сюжета в пьесе, где рыцарь как и Сайлас, мог не вернуться.

И вот снова пальцы дрогнули на моменте когда её кисть очерчивала пальцы на щеке рыцаря, только благодаря резкому вибрирующему звонку, его мазок ушёл настолько далеко, что задел глаз бедному воину.

— Чёрт бы тебя драл, — искренне пожелала она тому, кто помешал ей в ответственный момент и не глядя на имя, приложила поднятую трубку к уху. — Да?

— Не мешаю?

Грант. Кто же ещё мог бы ей насолить одним лишь упоминанием о себе?

— Если я скажу “да”, ты обидешься? — Ленор тем временем присмотрелась к катастрофе на холсте, решая убирать ли линию тряпкой, или попытаться перекрыть слоем красок.

— Не обижусь, но надеюсь, что твои дела подождут, — сказав это он будто исчез из разговора на добрых пять секунд. Ленор даже пришлось посмотреть идёт ли звонок.

— Подождут потому что…— постаралась помочь она ему закончить то, что он похоже хотел сказать, но не решался. От чего у Оррин внутри начало всё сжиматься, кроме сердца, которое наоборот застучало громче и живее.

— Эмма сегодня умерла.

От этих слов Ленор будто зависла, глупо уставившись на незаконченную работу перед собой, как на единственный луч света, способный своей силой вытянуть её из омута тьмы, когда она сама не хотела из него выходить.

— Мадонне нужно время, чтоб её похоронить? Или… — она откашлялась поняв насколько глухо звучал её голос, — или мне идти к ней уже сейчас?

— Она просила приходить к одиннадцати в её дом. Я тебя заберу, — голос ведьмака не ждал протестов. — Обещаю не мешать тебе и…не сдавать в тюрьму после. Но буду рядом на случай если не сможешь сама всё закончить.

Ответа ему никакого не последовало.

— Оррин? — Теперь голос Гранта казалось сел на самую малую для него единицу измерения — йоту. Но этого хватило, чтобы Ленор очнулась.

— Да, хорошо. Я буду готова к тому времени, — брать то ей для ритуала нужно было немного.

***

Не будь Ленор на стороне виновников закона, то скорее всего стала бы одним из выдающихся детективов не только Бюро, но и всего города. Гранту пришлось целый день приходить в себя, после того как она созналась, что “третья” часть Мадонны на самом деле была украденной второй.

Амели, расскажи он всем, точно бы посмеялась над ним так, что услышать бы мог сам Уитмор в своём кабинете. А Бен, из желания поиздеваться над начальником, точно подхватил напарнический настрой шуткой про недоверие к предупреждениям коллег, когда те не просто намекали, а прямым словом ему заявляли, что Ленор и доверие самые настоящие антонимы.

И после разговора, произошедшего между ним и ей, неделю назад, Тёрнер раздумывал над тем, чтоб пойти к ним и сообщить об их правоте. Но обещание данное самой Оррин сцепило его горло и справедливый дух невидимым кнутом, не позволяя сдать её.

И какой чёрт его укусил в тогда в кабинете?

Точно не Асьер. Тот замолчал ещё в лифте и надолго. Обычно демон являлся тем, кто недолго терпел пустоты в их общем разуме и уже через день, после объявления немой обиды, возвращался как ни в чём не бывало.

А тут тишина на трое суток из-за того, что Грант вполне справедливо огрызнулся на него за то, что он помог скрыть ложь Оррин, по сути содействуя ей. Справедливости ради — это Гранту следовало обижаться. Это его обманул родной( в прямом и переносном смысле) демон.

— Теперь мы хоть знаем причину твоей аллергии на неё, — задумчиво хмыкнул Асьер, будто не зная радоваться или волноваться по данному поводу.

— Спицы, — устало вздохнул Тёрнер, вспоминая процесс снятия проклятия с Мадонны. — Похоже она слишком долго носила их при себе, раз сила симбиоза заключённая в них начала вплетаться в её личный запах.

Если без артефакта Гранту хотелось просто чихать рядом с Оррин, то с ними в её кармане приходилось задерживать дыхание, когда они оставались вдвоём надолго в закрытом пространстве. Как недавно в машине.

В первые минуты он кашлял пока они отъезжали от дома Джоанны и в середине пути, с открытым окном терпеть нарастающую ауру другого ведьмака ещё можно было, если не обращать на ворчание Ленор за холод. Другое дело переживать удушающий запах на обратном пути, когда зловоние земли покрытой пеплом переносило его в пустыню, где ни он, ни Асьер, не находили выхода.

Грант можно сказать выпрыгнул из машины, как только двигатель заглушил и впервые ему не хотелось браться за сигареты, а только дышать тем воздухом, какой дарила природа вокруг. Желание убежать куда-то далеко, и подальше от Ленор, прожигало ему всё горло и грудь даже на пути к собственному дому.

— Ведьмак похоже был из древних или таковым был его демон.

Грант передёрнул плечами прекрасно понимая, что это нужно было по большей части Асьеру, ради сброса напряжения.

— Хочешь сказать он сильнее тебя?

— Древнее и живучее, — поправил демон.

— И как только подобная сила попала ей в руки? — Вслух размышлял Грант, поворачивая на родную улицу. Ему нужно было поспать хотя бы три часа, работа ждала его через шесть.

— Не знаю, но лжи в её словах — о том что ведьмак сам отдал ей эти спицы, ради продолжения его дела — не было.

— Ты опять её прикрываешь?

— Ага, сплю и вижу как бы променять тебя на неё, — если бы Асьер умел закатывать глаза внутри Гранта, скорее всего уже сделал бы это.

— Если так понравилась, — Тёрнер дернул плечом, — то договорись. Своих детей я тебе не оставлю, ты это знаешь.

— Губитель рода, —прошипел Асьер перед тем как начать самую нелюбимую лекцию Гранта о том, как важно такому как он продолжать род, ради силы, что только нарастает с каждым поколением.

Сам детектив подозревал, что демону просто лень искать другую семью для продолжения жизни в мире людском.

— Жалуйся-жалуйся, своего решения я не изменю, — ноги тяжёлым шагом понесли его к двери, а рука нащупала в карманах ключ. Но застыла с ним при лунном свете так и не войдя в скважину.

Серебряный блик луны на стали ударил в глаза, напоминая свечение нитей Мадонны во время обряда.

Они горели не так ярко, как артефакт Ленор, но Гранту всё равно пришлось прикрыть глаза, пока “принцесса” пыталась зацепить одной из игл нужный узел под всеми слоями полотен, чья толщина зависела от силы чувств впитанных фреской за всё её существование.

Если бы операция не была такой рискованной и требующей всего внимания Гранта для страховки двух муз, то он полностью отдал бы весь резерв воспоминаний об этом опыте — Оррин. По самой наивной и скорее всего даже глупой причине — во всём калейдоскопе света она, из обычной на вид женщины, превратилась в одну из богинь Мойр—одновременно создававших, отмерявших и режущих жизненный путь всего дышащего в этом мире. Только вот их было три сестры для подобного дела, а Ленор пришлось справляться самой.

Одной рукой она распутывала клубки, а второй, чтобы не дать нитям потянуться к Мадонне, наматывала на кисть как тяжёлые цепи. Пока ведущая золотая игла не нашла серебристый блик в сердцевине каменного творения из красок и чужой смерти.

Дёрнуть нужную петлю Ленор пришлось чуть сильнее чем все предыдущие.

Почти сразу Мадонна медленно сползла на пол, схватившись по началу за все те раны, что появились на её коже как напоминание о том, сколько раз проклятие спасало и одновременно обрекало её на невозможность закрыть глаза, даже когда меч или пуля задевали важные для тела органы.

А следом, на неторопливо бледневшем лице, как в замедленной съёмке, появились и морщины вместе с проседью, заменившую некогда чёрный и густой ореол из здоровых волос.

Красивая женщина, которой Грант с трудом мог дать свои года, превратилась за минуту в хилую и маленькую старушку, уже не видящую из-за нехватки сил Ленор. Которая разбиралась с внесением всех полотен обратно в камень, не забыв при этом и оставить выпирающий с краю серебряный кончик, на случай если и судьбу Хулио придётся разделять со своим творением таким же способом.

Невзирая на важность сшива фрески, Ленор успела взять иланийку за руку в самый последний момент— когда у той сил осталось для того, чтобы произнести имя мужа, и оставить после себя облегчённый выдох.

— А ты думал они рассыпаются в прах или исчезают как пыль без света? — Посмеялся Асьер, над проснувшейся жалостью Гранта. — Нет узник. Маг или бессмертный, если ты рождён человеком — им и помрёшь.

Пальцы ведьмака чуть резче повернули ключ и дверь наконец смогла впустить его в дом, где тишина теперь казалась для него самым мешающим звуком во всём мире. Потому что оставит его с мыслями о возможном исчезновении Ленор. Асьер ведь говорил, что она готовится к чему-то окончательному, а с учётом того, что она до сих пор не нашла своё личное проклятие в его физическом облике, и что ради него она и вышла из тюрьмы быстрее срока — гипотеза о том, что Ленор готовится умереть может обернуться теорией.

Вот только сможет ли она провернуть это сама? Даже если ей удасться найти то, что ей нужно, то определённо понадобиться и тот, кто сможет развязать узел скрепляющий её и проклятье вместе. Возможно в эту операцию она уже ввела своего загадочного друга, чьё лицо она так и не позволила Гранту увидеть.

Сбросив шарф и пальто, он направился на кухню, включая при этом свет и в зале, заранее зная что вернётся туда уже с банкой пива, чтобы присесть на диван для открытия тайного блокнота.

Страницы того были исписаны всеми возможными схемами и вопросами на все дела касающиеся интереса его души, а не приказов ГБР.

Генри однажды открыл его с поднятыми бровями, когда гостил с племянниками у Гранта, и заявил после пары попыток расшифровки о том, что почерк у его младшего брата хуже знаменитого “арьянского шифра”. Правда тот шифр постоянно менялся, как кирпичная стена, что за ночь успевала разобраться и собраться с новым узором кирпичей, мешая криптографам стороны Триумвирата в военное время так, что мозгам только и оставалось плавиться. Перехватить послания арьянцев не составляло труда ещё с первого полугодия войны. А вот перевести и составить целостные обрывки предложений — задачка со звёздочкой даже для самого гениального ума.

Грант перевёл тогда замечание брата в сухую шутку, что просто создаёт свой тайный язык, понятный одному ему. На самом деле просто хотел побыстрее закрыть тему о своём несносном почерке, из-за которого Хантер, если и списывал у Гранта в академические годы, то получал оценку на балл ниже. И только из-за того, что слишком сильно доверял другу и не стал уточнять или поправлять того в правильности написания некоторых букв.

Тёрнеру на свои каллиграфические способности было откровенно плевать. Он себя понимал и на том спасибо.

Вот и сейчас в середине недавно чистой странице — в самой сердцевине круга его новой теории — имя Ленор больше походило на мужское имя Ленард.

Шариковая ручка отвела как минимум семь лучей от центра для будущих деталей в новом личном деле Гранта Тёрнера, чей мозг отныне погрузится в изучение самой загадочной особы за всю его жизнь. Отныне это расследование всегда будет ждать его на задворках повседневности и особенно в моменты тишины. Когда страх не предотвратить ужасную теорию будет съедать его нерв за нервом, посылая в воображение сцены того, что глаза с огненым кольцом вокруг зрачка потухнут без него.

Горизонтальная линия в нижнем уголке напоминала бланк с пустой датой, где вместо цифр в каждом из трёх секторов белизну листа портили три вопросительных знака со словами “точка отсчёта”.

Грант отвёл от имени ещё один жирный луч, уже красной пастой, в надежде, что как только он узнает какой предмет проклятия ему искать, спасение Ленор или переговоры с ней за её жизнь не заставят себя ждать.

— Ты не имеешь права ей в этом мешать, — напомнил Асьер с усталой строгостью.

— Знаю, но если не попытаюсь…— Грант сглотнул, — не смогу простить себя. Не после того как она пообещала Софи прийти на семейный ужин.

— Да признай ты уже, что она тебя зацепила, — на сей раз демон взмолился.

Грант лишь покачал головой, отпивая пиво и радуясь тому, как горьковатость берёт вверх над послевкусием пепла оставленным Ленор.

— Работа не ждёт детектив?

Рука вознесённая Асьером в сторону уже успела преобразоваться в когтистую тьму, способную разрубить одним лишь ветром целый ледник, если бы не второй демон, остановивший её у самого носа того, чьё лицо вот уже два десятилетия с лишним транслируют как главного фаворита королевы Корделии.

Незваный гость на быструю атаку поднял руки без капли страха на лице.

— О прошу вас, такая реакция ни к чему. Да и пожалейте моё лицо, оно нежнее вашего в несколько раз уж точно. Да и шрамы на нём я не люблю,

— губы принца Рональда уже сложились в его фирменную ухмылку, которую из-за хитрого огня в глазах улыбкой назвать было бы кощунством.

Грант не стал опускать руку, но и личный фон не стал сдерживать в узде, пока демон слева продолжал сжимать ему кисть в тисках отдающих резким запахом озона, как после короткого замыкания розетки где-то неподалёку.

Чуть наклонив голову, принц будто специально предоставлял луне дар осветить его чересчур живые контуры лица для обычной и холодной аристократии. Волосы, явно чуть длинные строго протокола королевских наследников, тут же упали прядями на лицо.

— Прошу опустите руку, детектив. Магнус хоть и не сломает её вам, но пока не удостовериться, что ваш демон спокоен, не отпустит и своей.

— Для начала позвольте узнать чем обязан таким ранним визитом? — Заданный вопрос спрашивал уже не один голос, а эхо смешанного дуэта, плавающего между интересом и нежеланием видеть в своём логове кого-то чужого. Пусть и с голубой кровью в жилах.

— Всё на самом деле просто, — вздохнул принц. — Я пришёл к вам, чтоб попросить об очень личном и секретном…— его глаза чуть сузились в поисках деликатного для ушей ведьмака слова, — задании. Исключительно для вас.

Помедлив принц сложил пальцы в пирамидку:

— Но для начала: не могли бы вы взять мисс Оррин консультантом в ГБР на более долгую перспективу?

Взгляд в прошлое.

— Мисс Оррин, вы понимаете, что отныне весь свой дальнейший срок вы отработаете в ГБР? — уточнил Уитмор, перед тем как подписать документ на согласие принять “принцессу ложных искусств” в штат своих сотрудников. — А значит наблюдение за вами будут вести всем отделом и если вы попытаетесь сбежать от нас…

— Мне придумают новый срок. Я помню, — лучезарно улыбнулась Ленор до самых ямочек, за которые её успела полюбить половина отдела. Но не Уитмор. Старый волк закона даже сейчас смотрел на неё из под седых бровей заломив себе морщинами весь лоб.

— Раз так, — начальник в последний раз повернулся к Гранту и по немому уточнил одним взглядом готов ли тот брать ответственность за своё предложение? С учётом того, что только он и будет постоянным напарником освобожденной мошенницы.

Грант кивнул без промедления и росчерк ручки оказался самым быстрым и одновременно самым громким жестом, обязывающим Тёрнера отныне исполнять волю принца Рональда — следить и помогать Ленор в поисках её проклятия.

Зачем ему не стали уточнять, но через давление демона Магнуса ясно дали понять, что отказ не принимается. Как и возможность рассказать хоть кому-то из близких о данном задании.

— Повезло тебе, что я живу в тебе, а не расхаживаю рядом, — напомнил Асьер, глядя глазами своего ведьмака на то, как лёгкой походкой Ленор выходит из кабинета Уитмора, не смотря на то, что браслет всё ещё был на ней.

— Ну?

Грант вынырнув из собственной головы удивлённо моргнул, на звук, который издал начальник.

— Что “ну”?

— Ты доволен? Теперь, помимо всего отдела, она со своими планами на весь алфавит будет съедать твои нервы больше всех, — пророчески выдал Уитмор, делая глоток остывшего кофе и глядя на то как сотрудники больше походили на муравьев. Они то вскакивали за материалами, то опускались за свои столы сверяясь в базах с деталями по заданиям.

Среди всего роя Грант заметил как Нил только прибыл в офис и на быстром ходу скидывал пальто, шмыгая розовым носом. Желая побыстрее согреться он даже не стал заранее включать компьютер и первым делом двинулся к кофемашине, у которой собралась целая группа всех тех, кто решил лично поздравить Оррин с её легальной работой.

— Нервные клетки восстанавливаются, — шутливо напомнил Грант, но прямо в глаза начальнику не посмотрел.

— Но не с такой скоростью с какой появляются идеи у твоей напарницы. Да помогут тебе боги, чтобы я тебя не уволил за полгода.

Поняв, что от Тёрнера не добиться никаких сожалений Уитмор махнул рукой в направлении двери.

— Свободен.

— Наоборот, — вздохнул Асьер, — закован как никогда прежде. Причём на всех флангах. Что на работе, что на личном фронте. И всё из-за одной особы.

Ссорится с Асьером спозаранку ведьмаку не хотелось. День только начинался и терять самообладание за неделю во второй раз для него значило признать, что Уитмор мог оказаться прав. Поэтому нацепив на себя привычную маску главы отдела он устремился в свой кабинет, чтобы ещё раз разобрать визит принца в его дом. Только вот на половине пути его окликнули.

— Эй босс! Как насчёт традиционного ужина в честь назначения Оррин в наши ряды? — Амели весело сверкнула клыками, ка делала всегда при упоминании любых случаев, где можно было бы напиться или пригубить.

— За мой счёт? — уточнил Тёрнер.

Ребята замялись и начали переглядываться, потому что обычно именно он и платил за все посиделки целого отдела.

— Не нужно, — Ленор подтолкнула мягко демонессу в плечо. — Плачу я. И не ворованными деньгами, обещаю.

В качестве доказательства она подняла три пальца вверх на манер лагерной клятвы. Но указательный и средний были перекрещены, что значило совершенно обратное от того обещания, вылетающего из уст врунишек.

— Я подумаю, но вы все идите и отдохните. Только после работы, — закончив с приглашениями, глава расследовательского отдела отсёк всех членов штата щелчком двери. А затем вспомнив кое-что вновь открыл дверь и подозвал к себе новоиспеченную напарницу указательным и средним пальцами.

— Я тебе не собачка, — брезгливо фыркнула Ленор, да ещё и руки на груди скрестила.

Но быстро поняв, что от ведьмака она не дождётся какой-то бурной реакции, с ворчанием под нос, всё таки перешагнула порог в его лично-рабочее пространство и опустилась с видом владельца всего здания в кресло по ту сторону от стола.

— Вот отчёт о деле Мадонны, — Грант со звонким шлепком опустил бумаги ей на колени, перед тем как самому сесть за своё любимое кожаное кресло. — Ты до сих пор не заполнила бланки с описанием её освобождения и условий смерти. А судьям конклава нужно учитывать всё перед финальным заседанием над Хулио.

— Бумажки заполнять? — Скривила губы та. — А сам? Уверена у тебя это получится быстрее, да и опыта тебе в этом не занимать.

— Ленор не ленись. Ты подделываешь мировое искусство больше чем я живу на этом свете, справишься. Верю в тебя.

При виде её ужасно комичного лица предвкушавшего волокиту с датами, справками и упорядочиванием заметок последнего дела, Грант даже не заметил как начал улыбаться. Видеть недовольное лицо мошенницы на службе ГБР для него явно куда приятнее, чем засидеться с братом за просмотром футбола. А момент когда тёмные брови Оррин сложились в домик, от подсчёта вопросов в допросе, он пожалуй задокументирует в памяти на случай дикой скуки в будущем.

— А что собственно непонятно в процессе старения? — Резко подняла она глаза и даже помахала нужной бумагой. — Муза просто уходит как и все. Ты ведь сам видел.

— А ещё у неё откуда-то могут появиться раны и шрамы, — напомнил Грант облокотившись на спинку кресла. — Разве они не влияют как-то на процесс?

— Редко, но влияют. В особо тяжёлых случаях: если задето сердце или никто не оказал вовремя помощь . Но пока не тронуто заклятие об этом можно не волноваться.

— То есть первее старости музу может забрать старое ранение? — теперь Грант поддался вперёд, положив локти на стол, заподозрив, что эту деталь нужно запомнить на будущее. Ради сохранности Ленор.

— Ну скорее ускорить процесс. По сути, в отрезке нормальной реальности с таким ранением муза давно мертва, просто из-за проклятия живёт как вампир, — пояснила это Оррин будничным голосом. Будто речь шла об основе математики.

Желая занять пальцы чем-нибудь Грант нашёл только ручку, которую вертел в пальцах, с каждым оборотом всё быстрее.

— А у тебя самой есть такая рана?

Вопрос ударил по их разговору неожиданно сильно, оставив неловкую паузу, на месте медленно заживающего шрама.

— В живот один раз получала.

При признании Ленор слабо дёрнула плечом, но к кольцу при этом не потянулась.

— Когда? — Грант чуть не выронил ручку, но уж лучше бы так, чем скрипеть её покрытием в кулаке, не знающем как вылить страх наружу более незаметно.

— Да когда Константину помогала, — несерьёзно отмахнулась Оррин и встала со стула. — Ладно, отчёт ждёт.

— Ленор, — он встал вслед за ней и почти протянул руку, чтоб остановить её, но вовремя вспомнил про субординацию и про жениха, чьё кольцо до сих пор украшало её палец.

— Что?

— Рана не серьёзная?

Замявшись на секунду и тронув кончиками пальцев пояс на одежде, будто вспоминая ту боль, Оррин сменила маску задумчивости на ту милую улыбку, какой заманивала в цепи всех, кто её не знал.

— Не думаю. Я пойду.

На сей раз Грант не стал её останавливать. Даже когда Асьер появился со своим словом в этом диалоге.

— Врёт, — хоть демон и не признавался, Грант всё равно чувствовал что демону было стыдно за тот раз с враньём о целях Ленор. Раз за сегодня его шипящий голос вставлял свои гвозди туда, где его даже не просили помогать с детектором лжи. Всё понятно было и без него.

— Блеск, — вздохнул Тёрнер не сводя слежки за напарницей, чьи руки ловко собрали волосы в пучок, перед тем как открыть файл, который она тут же закрыла и похоже решила, что без дополнительной чашки кофе она не станет расправляться с материалами.

Она даже брезгливо отодвинула от себя всё и достала из кармана пиджака какую-то шоколадку, которую разломала на половину, чтобы тут же сунуть первую часть в рот, дав челюсти продуктивную тренировку.

Ничего греховного в этом не было, а вот недальновидного вполне. В отделе ведь имелась Амели. И у неё нюх на сладкое был получше чем у Тёрнера на сигареты.

— Ленор, можно кусочек? — искажённый милыми нотками, хищный оклик окутал ряды рабочих столов ветром нескольких повёрнутых голов в сторону Оррин.

Та лишь кивнула не переставая грызть свою половинку во рту.

— Что же ты, Оррин, такого натворила, раз сам принц загляделся на тебя? — Вздохнул Грант, потянувшись за зажигалкой в задний карман. Сигарета уже была зажата в губах.

Черкнув несколько раз колёсиком он обнаружил, что никакой искры не последовало. Похоже за последний месяц он растратил резерв быстрее прежнего.

— И всё из-за тебя мышка, — щёлкнув серебряной крышкой ведьмак зажёг кончик трубочки огнём из кончика ногтя. Одновременно думая, куря, он потянулся за телефоном.

У него имелась редкая и ужасная для работы привычка — отключать звук на связном гаджете. Отчего милее ему приходился старый, добрый пейджер, выданный в тот же день, когда его приняли в штаб. Даже минус этого устройства в невозможности отправить ответ не мог перекрыть главный плюс: при самой дикой или лесной глухомани, устройство стабильно посылало вибрацию. Всё благодаря батарейкам на кристаллах, различающих эхо сигналов получше теплодатчиков.

Надо бы Ленор передать тот, что до сих пор хранится у него в столе.

Читая пропущенные сообщения на складывающейся крышке "Arcan Fold" Грант чуть не прокусил фильтр сигареты, когда увидел в списке непрочитанных два от брата.

Напоминаю! Ты обещал мне обед!

Восклицательные знаки у каждого человека имели своё значение. У Гранта они служили заменой ругательному или приказному тонам. А вот Генри использовал их как мегафон, будто все вокруг него болели глухотой. Вот и следующее смс не стало исключением:

В Белом манжете! Опоздаешь скину Тео и Лео к тебе на выходные!

— Страшно, — хихикнул Асьер, — поезжай. А то он от тебя не отстанет. Не после того как его жена познакомилась с мышкой быстрее него.

Ищейских нюх и упрямость по праву являлись семейными чертами Тёрнеров. За это можно было сказать спасибо деду. Тот “пронюхивал” подозрительные инновации и информацию на войне. Его сын, не желая отставать от отца, ушёл на службу в Конклав и незадолго до смерти занял место младшего судьи. И вот, в нынешнее время, один из внуков (в чьём теле и сопел Асьер) стал тем, кто ловит нарушителей спокойствия. Вне зависимости от расы и пола. А второй доказывает их вину, если те связали себя нелегально с такими как Асьер.

Династия борцов за справедливость может быть и не закончится, если в будущем Теодор или Леон решат идти по стопам прошлых поколений. Если нет…значит мир окончательно перенасытился Тёрнерами, в чьём теле вместо крови течёт только магия Асьера и бесконечная погоня со злом этого мира.

Такой расклад радовал Гранта куда больше. Будь у него свои дети, в реальности, где бы он разрешил их себе, то он точно бы выдохнул, зная что те не преследуют преступность по ночам.

А в их мире зло собой представляли не только монстры и демоны из Пустыни, но и сами люди. Чьи желания и несдерживаемый садизм с жестокостью бывали куда страшнее, чем у малого чёрта с неокрепшими привычками и неудачными охотами на уличных собак.

Тёрнерам повезло, что Асьер когда-то то ли сжалился, то ли дал присягу перед их предком, взамен на постоянный кров в теле потомков.

Освободившись от экзистенциальных дум, Грант наконец взглянул на часы. Ему уже следовало выходить, если он хотел хотя бы постараться успеть на встречу с братом.

Сняв пальто с вешалки и не забыв подобрать коробку с новым пейджером, Грант, воспользовавшись моментом того, как Ленор вновь билась с кофе машиной, но теперь с Нилом под рукой, положил коробку рядом с файлами дел.

Не забыл он и повесить на уголок монитора компьютера брелок с котом Джемом в форме монаха.

***

— То есть теперь Ленор твоя…напарница? — Генри, хвала богам, ткнул в него пустой вилкой.

— Консультант по делам отдела, — Грант едва ли притронулся к своей картошке с бобами в томатном соусе.

— Какая разница, если она теперь повсюду будет ходить с тобой? Вспомни как ты нервничал после проигрышей в го. Ты заваливался ко мне темнее тучи. Да ты из-за нераскрытых головоломок деда так не дулся!

На этот выпад Грант не смог найти ответную колкость или логический довод.

Генри был единственным человеком на земле, перед кем он — детектив Тёрнер, глава расследовательского отдела и ведьмак — просто терялся и превращался в того десятилетнего мальчика, чей мозг порой принимал сарказм старшего брата за чистую монету. От чего отвечал на его риторические вопросы серьёзно и кристально правдиво, заботясь только о логике, а не о…извращённой шутке.

— Она хорошо сработала с Мадонной, — спустя минуту нашёлся Тёрнер младший.

— Ага. И поэтому ты решил: а пусть помогает и дальше, — Генри приложил руку ко лбу. — А значит Софи точно будет ждать её на рождественский ужин.

— Поверь, я тоже этому не рад.

— Я не говорил, что я не буду не рад если она придёт, — тут же поднял руки старший брат, будто перед ним сидел призрак жены, чья воля была кажется куда сильнее всяких законов и браслетов Радиус на временно выпущенных. — Просто не станет ли наша семейная обстановка и гости — проблемой для твоей Ленор?

— Под обстановкой что ты имеешь ввиду? И она не моя.

— Тебя рядом с ней в режиме коршуна.

Грант приподнял бровь в напускном возмущении, за которым прятались смешки от абсурдности.

— Я тебя иногда не понимаю.

— Ты будешь нервничать, не исключено что и ворчать будешь, а учитывая её любовь к твоей реакции на неё, то нетрудно догадаться, что она превратится во вредную кошку. И будет бесить тебя ещё больше и уже назло, — пояснил брат и добавил. — Либо начнёт играть на твоих нервах гимн страны, как только увидит тётушку Марту с её замашками серебряных аристократов. Даже наша мать не всегда могла выдержать эти реплики без каменного лица.

— Хорошо, что дедушка не дожил до этого знакомства, — Грант уже во всю ухмылялся от представленной в голове картины того, как его дед пожимает руку Оррин с лицом того, кто явно ошибся в преемнике.

— Хватит и других родственников.

Грант понимал к чему клонит старший брат.

— Зато после брака дедушки и бабушки Тёрнеров уже не так остерегались как до этого.

После сказанных слов Генри медленно расправил плечи и даже улыбнулся

— Надо же.

— Что? — искренне не понял Грант. — Не ухмыляйся так, мне страшно.

Весь запал Генри на секунду спал, как только он встретился с очередной тугодумостью младшего.

— Ты придёшь на семейный ужин с “принцессой ложных искусств” в прошлом, а ныне твоей напарницей.

— Консультанткой.

— Которой ты гортензию подарил!

— И что?

— Ты запомнил, что ей нравятся именно эти цветы и именно в голубом цвете.

— Ты тоже это запомнил.

— Потому что это запомнил ты, чудик!

Грант чуть воздухом не подавился, когда брат обозвал его давно забытым клеймом, тем самым, что в детстве неизменно следовало за очередной выходкой Тёрнера-младшего — стоило тому выдать нечто настолько из ряда вон выходящее, что вся семья впадала в ступор.

Чаще всего “чудик” приходил в их дом после того как Грант отдавал деду решённые за полдня головоломки, на которые его отец в своё время тратил день.

— И почему я не выбрал Генри в своё время? Он и думает быстрее и потомство есть, — удручающе вздохнул Асьер.

Грант не стал передавать этот комплимент временному любимцу родового демона. Вместо этого поддался чуть вперёд, положив локти на квадратный столик.

—А ты так трясёшься из-за ужина потому что Софи каждый год вкладывает в него больше чем в ваши свидания?

— Вот женишься, потом поймёшь что значит правило 'счастлива жена — счастлива семья". А если ты и твоя напарница испортите её вечер...то мне придётся ночевать на работе с кучей демонов запертых во временных камерах. И поверь там мне будет лучше чем с рассерженной Соф.

Ведьмак не стал углубляться в фантазии о страданиях брата, хоть те, в их нынешнем зрелом возрасте, продолжали его забавлять.

Гранту стало жаль племянников, и он решил не рисковать их праздником. Тем более что Тео в такие вечера сиял ярче ели. Надеясь, что в каждую из подобных ночей ему доведётся поймать ту самую "фею", что оставляла для него подарки в полночь на кровати.

Правда если посмотреть на Новый год с его точки зрения, то изменений вокруг после боя курантов не происходило так часто. Знаменитое чудо могло настигнуть и летом. Или когда вовсе этого не ожидаешь, если сам для этого не постараешься.

Повернув голову, Грант наткнулся на облако тумана, окутавшего Одер до самых верхушек зданий и почти перекрывшего циферблат главной часовой башни, находящейся на той стороне моста. Который соединял две части их города над рекой с температурой, обещающей долгую болезнь и способную приковать тело к кровати посильнее чем ко дну тёмных вод “Эльзы”.

Имя героини из городской легенды вернуло Гранта к идее, всплывшей у него во время поездки на работу.

— Генри, можно вопрос?

— За ним последует какая-то просьба? — брат настороженно приподнял одну бровь совсем как их мать, когда выслушивала от детей теории по раскрытию дедушкиных загадок.

— Да.

За их столом не наступила секундная тишина перед бурей, от чего могло бы показаться будто к Тёрнерам сам страх боится являться, когда у тех назревает общее дело.

— Я слушаю.

— У тебя есть знакомые в архиве безопасности тайн?

Старший Тёрнер осознав масштаб серьёзности просьбы оттолкнул от себя тарелку почти к самому краю и вместо неё подтянул к себе пепельницу, переходящей от одного мужчины к другому по очереди во время всего обеда.

Грант подав ему сигарету и огонь, терпеливо ждал пока брат в удобной для него скорости перебирёт библиотеку своей феноменальной памяти. Где, помимо моментов с первыми шагами детей и первых свиданий с женой, обновлялись и дела в работе по борьбе с несанкционированным использованием демонов.

— Нет, но найти кого-то, и проконсультироваться наверно смогу, — выдал он после долгой затяжки. — Что нужно?

— Если честно пока не знаю. Но это связанно с Оррин.

— Ну а с кем ещё?

— Ты не понимаешь масштаб, — покачал головой Грант. — Она откуда-то знает про реформу пирамиды рангов в магическом законодательстве до официальной выкладки.

— У тебя в штабе любой сотрудник об этом знает.

— Она сказала, что "когда-то" достала доступ и ещё…— Грант понизил голос, — Я подозреваю, что Ленор вполне может быть ровесницей нашего деда, если не старше.

Генри откинулся на стул.

— Она ведьма?

— Лучше бы так.

И Грант принялся объяснять брату, что в их мире романтичный миф о том, что великие творения искусства в прямом смысле могут даровать художнику и музе не только вечную память, но и жизнь, граничащую с проклятием, — реален.

— Ленор одна из муз, как Мадонна, — закончил он и пододвинул пепельницу к себе.

— То есть твоя фальсификаторша нам может и в прабабки сгодиться? Погоди, а её проклятие? Оно с ней?

— Нет, но ищет.

Генри присвистнул, бросив окурок, что потух минут пять назад, в круглую вазочку.

— Думаешь она имеет какое-то отношение к военным временам?

— Это только гипотеза. Я просто пока об её возрасте не спрашивал. Но с уверенностью могу сказать, что "Ленор Оррин" до этого десятилетия точно не существовало.

— И с чем по твоему мне работать?

— Не знаю, — устало вздохнул Грант. — Но я знаю, что если её проклятием завладеет кто-то другой…

— Как смазливый мальчик-принц, то с ней можно прощаться на все времена, — напомнил Асьер и заставил Гранта плотнее сжать челюсти.

— У неё был жених и похоже именно от него она и заразилась проклятием.

Генри видя, как младший брат не смотрит на него всю вторую половину их встречи, сжалился над ним быстрее их бабушки, когда та отдавала им булочки до ужина благодаря одним только сверкающим глазкам.

— Тогда разузнай имя этого жениха. Я пока начну искать того, кто поможет нам в будущем в архиве.

— Спасибо, — Грант выдохнул от того, что брат, несмотря на весь лабиринт тайн вокруг Ленор, не испугался войти в него, чтоб помочь.

— Не спеши благодарить. На ужин приходишь с ней, но вы оба ведёте себя паиньками, — когда им принесли счёт Генри протянул его Гранту. — И за обед платишь ты, чудик.

— Обычно платит тот, кто предлагает встретиться, — проворчал ведьмак доставая бумажник и попутно приложил телефон к уху, даже не посмотрев кто звонил.

Имя на крышке высветилось — значит кто-то свой.

— Грант Тёрнер.

— Привет, — на той стороне ему ответила Сесилия – медсестра, с которой у них завязалось что-то вроде стабильных свидания раз в неделю после последней выходки Ленор с коронами.

— Прости, что так внезапно.

— Ничего, что-то серьёзно? — Он тут же привстал, готовый идти к машине, не обращая внимания на вопросительный взгляд Генри, поднявшегося за ним.

— Нет. Точнее не знаю. Со мной всё хорошо, просто у меня тут ребёнок в больнице и кажется твоему отделу будет интересно его послушать.

Глава 1

Ей стоило остаться в тюрьме.

Данная мысль промелькнула в голове в первый раз, когда Грант вызвал её к себе на ковёр, после выяснений, что никакой третьей части Мадонны нет.

Во второй раз во время звонка Флинну, после освобождения Мадонны. От друга успокоительных слов она получила в той мере, в какой он мог дать, но по большей части их разговор свёлся к тревожным предсказаниям о том, что совсем скоро она вернётся в свою серую комнатку намного и много дольше. Потому что выпалила Тёрнеру всё как на духу из-за того, что он поймал её. Хотя это даже не первый раз, когда он её планы рассекречивает.

И вот, сидя на своём временно-законном месте, и вертя на кончике пальца брелок с котом, она поймала себя на третьей попытке собраться с духом, чтобы устроить себе внеочередной отпуск в тюрьме. Но для этого следовало сначала пойти к Уитмору и выдать весь план, преследовавший её последние двадцать лет.

С помощью него она надеялась добиться оправдания не только своего своего имени, но и вернуть честь Сайласу. Только вот идеология справедливости недолго прожила с ней, и право вето быстро перетянуло на себя желание мести. И не абы кому, а тому, кто когда-то отдал приказ разрушить её жизнь.

Ленор до сих пор не знала кем был тот несчастный.

Да, несчастный, хоть он и сам пока этого не знал. Но ему и не надо. Самое главное — она знает, что когда они встретятся лицом к лицу, она окажется на стороне тех, кому захочется позавидовать.

Выживание научило её не только документы подделывать. В один из тёмных периодов оно даже заставило взяться за оружие дикой хваткой, чтобы на неё не надели смирительные цепи.

Указательный палец перестал крутить шнурок брелка, когда мысли о потаёном желании чуть поутихли и позволили ей привязать рыжего кота к дырочке на телефоне.

Кажется это был кот Глэм? Или Джек? Джем? Да точно Джем!

В любом случае усатому удалось вызвать у неё улыбку.

Даже не так…улыбку вызвало осознание того, что этот подарок являлся частичкой сердца Тёрнера, до сих пор бьющегося и чувствующего благодаря его племяннику.

Он ведь мог со спокойной душой сдать её перед властями и не продлевать их соглашение, просто потому что так велит закон. А вместо этого, подвозя её сегодня на работу, он первым делом, не выходя из машины, дал выбор: либо позабыть о поисках проклятия и продолжить работать на ГБР, либо продолжать цепляться за свою цель, но уже в комнате за решёткой.

Конечно Ленор выбрала первый вариант и соврала, что отныне она перестанет юлить и врать Гранту, бросив рискованные бредни подставляющие под прицел не только её спину. Она даже лицо постаралась сделать одновременно серьёзным и смиренным.

Не факт, конечно, что Грант поверил, но похоже того спектакля, который он увидел ему было достаточно и Ленор не стала дальше испытывать прилив толерантности у своего нынешнего “напарника”.

Но ох как ей влетит, когда Флинн узнает о более тесной привязки “принцессы” к ГБРвскому псу.

Рыжий эльф наверно подпалит не только кончики своих волос, но и пространство вокруг себя. Фуфела он конечно не тронет. Но факт был железным…Флинна следовало подготовить перед тем как вываливать ему на голову новую порцию помех в плане освобождения от новой работы.

С тяжёлым вздохом Ленор откинулась на спинку своего маленького кресла. У которого, к слову, не было головки, чтобы она могла удобно устроить затылок с прикрытыми глазами, а не держать его на лету. Крайне неудобное положение, чтобы думать.

Ещё и эти белые бланки никак не хотели заполняться. И плевать, что их информативность зависела от неё, а не от какой-нибудь палочки выручалочки. Да Ленор лет-то сколько, чтоб вновь за бумажками сидеть?

Стоп.

Она не работала с отчётами и бланками сорок лет?! Сорок!?

— Старею…— пробормотала она, подняв перед глазами пейджер, чтобы в очередной раз поиграть с рыжим котом на шнурке.

— Прокрастинируешь?

Внезапный хмык Амели чуть не заставил Оррин потерять равновесие в кресле и потянуть за собой стол.

Рука демонессы тут же легонько надавила на пластиковую спинку сиденья, помогая консультанту вернуть ровное положение на своём месте.

— Напугала, — выдохнула Ленор, прижимая штатный гаджет к груди.

— Извини, само выходит. Но многие в отделе уже привыкли. Так как продвигается с отчётами?

— Ужасно, — Ленор тут же собрала все бумаги в одну кучу и с гневным хлопком закрыла папку.

— Привыкай. Погони и расследования конечно то ещё веселье, но бюрократический мазохизм никто не отменял, — Амели дернув уголком рта на этот раз продемонстрировала только один клык.

— Знаю, — Ленор ответила ей в своей не злой манере, пытаясь передать через закатывание глаз не раздражение, а понимание и бессилие перед ситуацией.

— Может помощь нужна?

— Что? — у Ленор кажется глаза чуть не выкатились из орбит от внезапного предложения.

— Ты слышала, что я сказала.

— Слышала, просто…как-то неожиданно, что ты…

— Что я предлагаю помощь? — Амели вздёрнув бровь, облокотилась одной рукой об её стол.

— Да.

— Потому что я демон?

— Скорее потому что я думала, что в твоём характере преобладает наслаждение тем, как кто-то страдает.

Услышав догадку Оррин, демонесса даже не попыталась скрыть смеха, из-за чего её голос, громкий и с хрипотцой, тут же заставил многих повернуть головы к их столу.

— Ты не совсем неправа, признаю. Просто единственные страдания, приносящие мне удовольствие, исходят от моего напарника. Вот за чьими стонами я готова наблюдать,— сказала Амели чуть успокоившись.

— Бен?

— Ага. Ну так, что там с отчётами?

В подростковые годы Ленор, может и поиграла бы в самостоятельную недотрогу, только вот со временем и возрастом, она заучила для себя, что как-только кто-то предлагает сделать что-то за неё, находясь ещё и в хорошем настроении — то отказывать ей дороже.

Тем более, что она не просила, а значит её совесть чиста.

— Вот, надо упорядочить допрос, — вновь открыв папку она, быстро найдя листы с зелёнными закладками, протянула их Амели, не забыв при этом поблагодарить. — Хочешь ещё шоколадку?

— Такая же, как ту, что ты грызла у кофемашины?

— Ага. Моя домовладелица Джоанна, покупает их блоком на неделю. Согласись вкусные?

— Очень, — Амели издала наигранный всхлип, хотя уголки губ у неё не опускались. — Если пообещаешь поставлять мне их каждый день, я наверно уйду от Бена к тебе.

— Я всё слышу! Ленор не подкармливай её. Вся зарплата на её желудок только и уходит, — голос Бена раздался у самой лестницы ведущей к кабинету Гранта.

Маг подняв свои голубые глаза, невозмутимо добавил, указывая на напарницу.

— А ещё она алкоголичка.

— ЭЙ! — Амели рыкнула на него добротного. Ленор даже заметила как Нил вскинул голову и недоумённо поводил глазами по каждому из них.

Бена кажется такая демонстрация демонического существа ни капельки не испугала. Похоже привык.

— Из-за тебя на меня соседи странно косятся, когда слышат в моих мусорных мешках звон банок из под пива.

— А им какая разница пьёшь ты или нет?

— Моя квартира тебе не пивоварня и не бар, — маг скрестил руки, и конечно так и не ответил на вопрос. И даже с места не сдвинулся.

Зато Амели направилась к нему, грозно маша папкой, как если бы готовилась битой отбивать мяч на лету.

Нил при виде такого спектакля тяжело скрывал улыбку, от чего смешки смешиваясь с воздухом превращались во вспышки короткого кашля.

Удивительно…но шум созданный коллегами быстро перенёс её в воспоминания о первой работе.

Все лица вместе с помещением смешались в огромное облако, перед тем как отправить её на тёмную “базу” с деревянными столами, непрерывно стучащими пишущими машинками и трезвонящими щелчками телеграфа, когда очередное сообщение со всех уголков страны находило их адрес. Мозг от ярких картин тут же напомнил и о том чем пахли те дни— кофе, пролитым кем-то на бумагу, поставкой новых чернил в банках и сигаретами, слабо справляющимися с одеколоном Сайласа.

Моргнув, Ленор будто вернулась на поверхность со дна моря. По сравнению с ним суша была намного светлее, шумнее. Правда воздух вокруг неё всё так же отравлялся никотином, но скрытые нотки под ним принадлежали не Сайласу, а тому, кто спас её не только от пули, но и от отчаянного прыжка в объятия смерти. Даже если сам он того не понимал и не знал.

— Собирайся, — Грант выключил монитор её компьютера вместе с процессором, — выезжаем на новое дело.

— Уже? А отчёт? — Ленор не смотря на вопросы тут же встала и подхватила сумку с верхней одеждой.

— Добьёшь его позже. Пейджер не забудь, — Грант подал какой-то знак Бену и Амели. Дуэт тут же сменил колкие шутки и выяснения соседских отношений на серьёзные лица.

Демонесса направилась в кабинет Уитмора, а маг достав из-за стола наушники начал что-то настраивать программы на рабочем столе с самым сосредоточенным видом, какой Ленор повезло увидеть.

— В кармане, — закатив глаза на спину напарника, она быстрым шагом поспешила за ним. ***

— Ты с детьми хорошо ладишь?

— Можно и так сказать. С девочками получше хотя всю жизнь…— Ленор запнулась, поздно поймав себя за язык. — Ну скажем с мальчишками у меня не всегда с первой секунды связь налаживается.

От детектива конечно не ускользнула заминка, но похоже он решил, пока, не обращать на это внимание.

Войдя в кабинет педиатра они обменялись приветствиями не только с ним, но и с женщиной, стоявшей неподалёку от мальчика, сидящего на на кушетке с очень недовольным взглядом.

Глазками он кажется пытался убедить врача делать то что хочет он, а не то что просили взрослые, протягивая ему таблетку с водой.

— Мне не нужно это, мне нужна помощь! — в доказательство настырности он скрестил чуть пухлые ручки на груди.

На вид ему было не больше шести, а может и на год меньше.

Женщина, пытавшаяся договориться с ребёнком до их прихода, подняв голову и увидев Тёрнера облегчённо улыбнулась и кажется забыла про пациента.

— Спасибо, что так быстро.

— Иначе не могу.

Вместо рукопожатия эти двое обменялись поцелуями в щёки. Точнее Грант позволил себя поцеловать, приобняв при этом хрупкую спину.

Кажется Ленор уже где-то видела эту медсестру.

Грант вёл себя с ней намного лучше чем с Ленор, даже когда она сидела в тюрьме:улыбался без сухости, даже сразу к делу не перешёл, пока не обменялся парой фраз о жизни, включающей в себя не только работу.

— Сесилия ты точно помнишь Оррин, — Грант чуть повернулся, чтобы представить напарницу.

— Как уж забыть, — хмыкнула чародейка без особой теплоты, благодаря чему Ленор наконец-то смогла соединить детали несложной головоломки в единую картину.

— А! Я вспомнила, вы тогда Гранта лечили. У границы.

— Вы всегда так улыбаетесь, когда вспоминаете, как кто-то вас ловил ценой своей жизни?

Уголки Ленор чуть сползли вниз от неожиданной ехидности, не имевшей ничего общего с тоном безобидного подтрунивания, каким обычно пользовалась Амели, чтобы тут же забыть о чём вообще шутила.

Сесилия похоже происходила из разряда злопамятных мастеров саркастичности. И причина этому стояла между ней и Ленор.

— Улыбаюсь я на самом деле гораздо чаще и по менее эпичным поводам, — изобразив задумчивый вид, Оррин протянула руку. — Обязанности напарницы обязывают брать на себя роль “доброго полицейского”.

— Напарница? — Сесилия повернулась к Гранту с такими цепким взглядом, каким обычно смотрят на святого, решившего согрешить.

— Консультант, — вздохнул Грант поправляя очки. — Оррин.

По обычаю, в её фамилию он вложил и предупреждение вести себя нормально, и одновременно вселенскую усталость.

— Да? — лишь ласково поиграла ресницами в ответ консультант.

— Отпусти Сесилию и настройся на работу.

— То есть сделать серьёзную мину как у тебя и напугать ребёнка?

— Я не маленький чтоб вас бояться, — детское личико тут же повернулось к ним.

Ленор подняла руки ласково посмеявшись.

— Прости-прости, малыш! Но согласись— я намного красивее хмурого детектива?

Мальчик, не ожидавший подобного вопроса, прикрыл рот от смущения. Щёки у него чуть порозовели.

— Ну вы же женщина. И меня зовут Тим, а не малыш.

— Вот спасибочки, Тим. Слышал? — гордо приподняла подбородок Ленор обращаясь к напарнику.

— Я тебя в один день точно убью, — пообещал тот шёпотом, не достающим до ушей ребёнка.

Какой заботливый всё таки у неё напарник.

— А вы правда детектив? — Тим чуть наклонился, чтоб получше разглядеть Гранта.

— Правда, хочешь значок покажу?

— Хочу!

Расстегнув пальто и присев перед недоверчивым чадо, Грант отстегнул от ремня смешанный серебряный глаз в кожанной раме и вложил в ручку поменьше.

— Круто!

Пока Грант возился с ребёнком, Ленор то и дело ловила на себе взгляды полные негодования и недоверия, и мысленно довольствовалась ими.

Неизвестно конечно, как именно эта чародейка и ведьмак закончили отношения и из-за чего, но пусть эта Сесилия спрячет свой язычок, полный заклятий, поглубже в рот. И пусть не завидует, что её бывший когда-то рисковал своей жизнью ради Ленор, даже когда они оставались соперниками.

— Погодите, а вы обычный детектив? Или маг? Мне нужен только маг, — Тим нахмурил брови, желая быть более похожим на взрослого.

— Ведьмак.

— Вы демон? — округлил глаза ребёнок и чуть выпрямился.

— Нет, я человек, но внутри есть демон.

— Как в шоколадных яйцах с игрушками? Ну, там же внутри самое ценное. Да?

Ленор от такой параллели не смогла сдержать фырка, который тут же прикрыла рукой, пока Грант мысленно обращался к небесам за помилование над его нервами.

— Ну…можно и так сказать.

Мальчик недолго подумав, кивнул и спрыгнул с кушетки, торжественно задрав подбородок.

— Получается вы мне подходите.

— Грант, я не знаю на какую именно должность тебя приняли, но поздравляю, — Ленор сложила ладони вместе и встряхнула ими в его сторону.

— Оррин!

— Всё, я серьёзная, — пообещала воровка и опустилась на кушетку, мягко положив руку на плечо ребёнку.— Ну если мой напарник тебе подходит, может расскажешь про своё важное дело?

— Я…ну…— вся недавняя важность в миг улетучилась с плеч мальчишки. — Видите ли тётенька, помощь нужна не только мне.

— Тётенька? — у Ленор на секунду упала челюсть, но она быстро подобрала её, когда всё предложение дошло до её оперативного процессора в голове. — А кому ещё?

— Всем детям в моём приюте и моему брату и тёте Мари. В общем всем, — большие хризолитовые глаза устремились прямо на неё, когда первые слёзы начали угрожать скатиться по пухлым щекам. — На нас охотится призрак.

— Призрак? — Ленор и Грант переглянулись и тот кивнул, хотя и медленно, а значит — либо в доме Тима и впрямь обитал призрак, либо там происходит что-то нехорошее, что он свалил на приведение. — А что именно у вас там происходит?

— Всё, — мальчик принялся активно перечислять факторы, загибая пальцы. — Свет мигает, спать нам не дают, из дома ночью не выпускают…

Переглянувшись ещё раз с Тёрнером, Оррин незаметно пожала плечами, пытаясь невербально донести, что пока не верит в мистичность вызова.

— Так, притормози, — Грант приподнял ладони, — как именно не выпускают?

— Если пытаешься выехать в город ночью, то все дороги либо размывает, либо туман такой, что не видно ничего. Джейкоб как-то пытался сбежать на гонки, так его друзья сказали, что попасть к нам не смогли…наоборот врезались в дерево. После этого он уже не сбегает на гонки, сидит дома и ворчит.

— Сбегать на гонки зимой в принципе плохая идея, — попытавшись успокоить его, Ленор погладила светлую копну волос на маленькой голове.

— А ещё Лулу с каждым днём всё хуже и хуже! Она…она бледная стала, часто плачет и уходит куда-то по ночам, хотя тетя Мари сказала, при температуре нельзя выходить на улицу!

Тим скорее всего мог и ещё что-то добавить, вот только нарастающие всхлипы и шмыганья мешали ему собраться с силами, чтобы привести больше фактов.

— Ну-ну, тише.

К ним подошла Сесилия и начала ласково разговаривать с малышом, принимая попытки вернуть ему спокойствие через поглаживания по спине и обещанием, что всё будет хорошо.

Ленор в тот же момент отвела Гранта к двери, чтобы обсудить план действий, но так, чтоб Тим не слышал.

— Что думаешь?

— Надо связаться с его приютом, — детектив не отводил глаз от того места, где стоял не ясно что переживший ребёнок.

— Это самой собой, — раздражённо закатила глаза Оррин. — Ты ему веришь?

— Он не врал.

Она медленно вздохнула, пытаясь унять желание потереть глаза от того, как её напарник пытается убежать от прямого ответа.

— Грант, я повторять не буду.

— Нет, но он своим словам верит и это страшно потому что…

— Потому что он мог принять за призрака кого-то страшнее и реальнее.

Между ними повисла маленькая пауза, где каждый разрывался между одним и тем же выбором.

— Может отвезём его в этот приют. Просто не будем заранее сообщать о том, что его подвозим?

— Хочешь поиграть в шпионов? — хмыкнул детектив.

— Только когда дело касается детей, — ответила ему улыбкой мошенница, а затем добавила чуть серьёзней. — Грант, простые призраки обычно не путают местность.

— Знаю, обычно на подобное способны души неупокоенных магов.

— Если, то что он рассказал— правда, то жители приюта точно в опасности.

Ленор видя, как Грант до сих пор взвешивает все “за” и “против”, протянула руку к его локтю.

— Грант, а если бы на месте этого мальчика был бы Тео?

Ореховые глаза ведьмака чуть потемнели от неожиданной манипуляции.

— Бьёшь по больному?

— Не делай такое лицо, будто не ожидал, — Оррин приподняла уголок губ.

Подумав ещё пару секунд, он наконец кивнул.

— Ладно, отвезём его в приют сами.

— Ура! — радостно сжала кулаки Ленор. — Как хорошо, что детей ты любишь больше чем меня.

Вся серьёзность на лице ведьмака улетучилась, сменившись привычным ворчанием и медленным дыханием.

Глава 2.

“Ладно” — вздохнула Ленор про себя, когда поняла, что приют и впрямь на уважительном расстоянии от города, так как время на наручных часах показало потерю ещё одного часа. В общей сумме на дорогу они потратили два. Оставалось надеяться, что сам приют не так страшен, как Тим его описывал. Может быть у мальчика и впрямь разыгралось воображение? Нервов ещё больше добавляла неполная батарея на телефоне и как назло она осознала свою ночную забывчивость, после того как села в машину.

Малыш Тим уснул ещё в первом получасе после перекуса в виде двух маффинов с беконом и яйцом внутри. Грант, стоит отдать должное, даже мускулом не повёл, когда особо пропитанный желтком слайс мяса упал на заднее сиденье.

Хотя на самом деле виноват был не Тим, а детектив попавший на кочку.

— У тебя телефон заряжен на полную? — как бы невзначай уточнила Оррин, смотря в своё окно и наблюдая за деревьями и за местностью похожей на редеющий лес при зимних сумерках.

Грант не отрываясь от дороги достал мобильный и потратил меньше секунды на ответ.

— Две полоски из трёх.

— Это хорошо, — выдохнула Ленор, не особо ожидая ответного вопроса.

Но Тёрнер не был бы детективом, если бы не поинтересовался в ответ.

— А у тебя?

— Последняя из трёх, — её рука метнулась почесать бровь.

— Пейджер хоть включён?

— Конечно.

Больше они не говорили, пока не остановились у типично чада “одерской” архитектуры — смеси готики и классики, с хаотичным разбросом окон разных размеров, с грязными от инея узорами на стекле, которое похоже давно не мыли. Зато пожелтевший камень, казалось, добротно впитал в себя всю влагу последних осенних недель перед декабрём и сохранил более яркий цвет, как медведь запасы еды для спячки.

Крыши башен каждого крыла были заполнены шипами, из-за чего превращали всё здание в аристократичный кактус, желающего отбиться от недоброжелателей количеством опасных зазубрин на себе.

Повезло Ленор, что здесь нет переплетающихся веток лозы на стенах. А то она до сих пор обходила подобные здания ночью после одной страшилки старшего брата связанной с удушьем прохожих в зелёной ловушке.

Джек вообще знал множество страшилок из-за одной книжки, название которой Ленор уже и забыла, кроме пары историй, запечатавшихся в её уме после одного прочтения.

Плечи сами собой передёрнулись, когда она представила красочную иллюстрацию в середине сборника, где в комнате с тремя мёртвыми телами, утонувших в лужах крови, нетронутой и чистой осталась только маленькая статуэтка белокрылого ангела. Мать детей, по сюжету того рассказа, ещё в самой развязке сказала няне, что подобной статуи дома у них никогда не было. Но страшилка на то и страшилка, чтоб оставлять в детском мозгу чувство несправедливого и жестокого конца до самой старости того, кто её прочитал.

С той ночи Ленор ни разу не покупала ангелов для своих комнат и всех временных апартаментов.

— Ты чего? — Грант поднял брови заметив нервное движение напарницы.

— Да так, — Оррин постаралась улыбнуться. — Как по мне, мрачное здание для детского дома. Согласен?

— Вполне обычное, — Тёрнер даже не взглянул на дом и продолжал следить за ней. — Оррин?

— Что? — не отцепляя глаз от окон ответила она.

— Ты что боишься?

— Я… — мошенница, очнувшись от наглости вопроса, повертела головой сначала в сторону напарника, а потом в сторону здания, будто они были в сговоре против неё. — С чего ты взял?

— У тебя глаза сейчас больше, чем у кролика загнанного в угол.

— Да быть не может!

Ленор спустила козырёк с зеркальцем, чтоб убедиться во лжи против неё. Ну не мог какой-то приют напугать её больше королевской казни!

Отражение в маленьком прямоугольнике показало противоположный результат внутренних внушений, отчего ей пришлось быстро возвращать брови и размер глаз под контроль команд мозга.

— Оррин, ты что ужастиков никогда не читала и не смотрела? — Грант поддавшись чуть вперёд, только больше напугал и без того серьёзную напарницу.

То есть в обычные моменты он сблизиться не может, зато в момент, когда нервы шалят как топающие кролики ещё как!? Да что за безобразие?

— И читала и смотрела. И! — она уже толкнула дверь машины. — К твоему сведению, я видела ужасы пострашнее дома с гипотетическими привидениями.

С финальным аккордом, исполненным из последних строгих капель в голосе, она вышла в туманный круг, который успел забрать в себя не только автомобиль, но и переднюю часть дома. А вместе с ними скрыл и то, как её руки пытались успокоить нервный гул в голове привычной поправкой кольца на руке.

И вновь казаться спокойнее ей помешала дверца машины, резко открывшейся со стороны Ленор, когда из неё вышел Тимми. Оррин тут же отпрыгнула в сторону, с громким вздохом.

— О светлые!

Мальчик, ещё не до конца проснувшийся, удивлённо наклонил голову набок, при этом потирая один глазик.

— Светлые? Ангелы что ли?

— Она имела в виду светлые сущи, — поправил Грант встав рядом.

— А это кто? — не унимался ребёнок.

— Скажем так, — Тёрнер призадумался, перед тем как преобразовать взрослую терминологию на детский язык. — Это те же демоны, только светлые.

Ленор от подобного объяснения фыркнула, позабыв про недавний страх перед любым резким звуком.

— Не оскорбляй так демонов.

— Согласен, они хотя бы шутить умеют.

— И ваш умеет? — Тимми повёл их к веранде, идя при этом спиной к двери, зная наизусть сколько ступеней его ждёт через пару шагов.

— К сожалению, — хмуро ответил детектив, когда Тим дотянулся до оглушительного звонка, растрезвонившего звук колокольной башни так, что редкие птицы на деревьях взмыли вверх. Казалось, в маленькой золотой кнопочке был спрятан целый симфониум из куполов.

Ленор не удержалась и вновь вздрогнула, когда дверь открылась резче и быстрее, нежели она ожидала.

На пороге, за тонким разрезом витражного стекла, их встретил молодой мужчина. Очень бледный если опираться на обычный цвет человеческой кожи. Да и разодет он был чересчур аристократично для нынешнего времени, от чего его острые черты лица, вместе с холодком в алых глазах, невольно настораживали ещё больше.

Ленор чуть прищурилась, надеясь, что мозг выдал чересчур поспешный итог для идентификации природы мужчины перед ними. Но одного взгляда на не менее ошарашенного Гранта хватило, чтоб понять, что их встретил и вправду не человек, а…вампир.

Её рука с кольцом тут же поднялась, чтоб быстренько поправить воротник рубашки под верхней одеждой.

— Тимоти! — вампир при виде ребёнка тут же упал на колено и начал осматривать всего мальчика на наличие каких-либо травм. — Ты хоть знаешь как всех напугал?

В его движениях, даже при волнении, не было той человечной суетливости и нервозности, когда его руки изучали лицо воспитанника с особой осторожностью и плавностью.

Ну точно вампир.

— Знаю, прости. Я просто хотел помочь. Вот, детектива-ведьмака нашёл! А ведьмаки же сильные, Джейкоб рассказывал, что они демоны. Он точно поможет!

Грант, услышав избитый стереотип-байку о своей сущности, слегка дёрнул бровью и поднял глаза на миллиметр вверх. Но поправлять ребёнка не стал.

— Так значит по телефону я разговаривал с вами, — кивнул сам себе вампир, когда поднялся и протянул руку Тёрнеру. — Позвольте представиться, — он приложил одну руку к груди, — Анри Монро — я владелец дома…

— И наш старший брат, — вставил Тимми, но под взглядом старшего тут же смущённо опустил глаза.

— Всё так, но впредь не перебивай никого Тимоти. Это плохой тон, ты же знаешь, — вздохнул Анри.

Мальчик кивнул.

— Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения за доставленные хлопоты и за волнение. — Анри вновь обратился к Гранту. — Если не ошибаюсь именно с вами, детектив Тёрнер, мы и разговаривали перед вашим выездом?

— Всё так, — Грант протянул руку в ответ. — И не нужно благодарностей, самое главное Тим дома.

Ленор терпеливо дождалась пока внимание обратят и на неё.

— Мадмуазель, — Анри аккуратно приняв руку Ленор оставил едва заметный холодный след губ на её пальцах. — С вами мы не знакомы.

— Ленор Оррин. Я напарница этого угрюмого доставщика детей, — говоря это, параллельно она старалась вежливой улыбкой успокоить мурашки по коже, пробежавших по ней от недолгого контакта с живым, как ей показалось, трупом.

Мороз кожи, истончаемый телом Анри, на короткий момент отправил её обратно в самое страшное осеннее утро.

Но возможно вежливой улыбки не хватило, чтобы скрыть то, что не заметили жители приюта, в отличии от Гранта, положившего руку ей на плечо чуть тяжелее и при этом чуть мягче, чем обычно.

— Не слушайте её, она консультант бюро.

— Вот оно что, — Анри уважительно приподнял брови. — Благодарю за прояснение. Хотя, если честно, не каждый день мне — даже за мою плодотворную жизнь — приходилось видеть как бывшие мошенники превращаются в детективов.

— То есть вы обо мне слышали? — Ленор горделиво расправила плечи.

Грант поняв, что она возвращается в свою привычную стихию, убрал руку в карман.

— Если вы об “ограблении короны за семь минут”, мадемуазель Оррин, то да слышал.

Глаза Тимми, всё ещё стоявшего рядом со взрослыми, расширились до размера больших пуговиц.

— Вы воровка?!

В ответ на его громкий выдох, со второго этажа, судя по звуку, спустилась целая стая мамонтов.

— Тимоти! — укоризненно вздохнул Анри.

— Простите пожалуйста, — тут же извинился мальчик, — я просто ни разу не встречал вора. В телевизоре их показывают не такими красивыми и хорошими.

— Ничего страшного, — от вида реакции ребёнка, Ленор вновь вернула себе более обаятельный вид и подмигнула. — И если говорить честно, — она заговорчески приложила ладонь ко рту, — я украла короны из королевского музея за шесть минуть и двадцать секунд.

Лицо мальчика озарилось ещё большим удивлением.

— И вас не поймали?

Ленор в притворной печали надула губы:

— В том-то и дело что поймали.

— А кто?

— Он, — Ленор указала на Гранта пальцем, будто он обидел её. — Поймал меня прямо в тот момент, когда у меня почти получилось спрятаться.

— Вас ловили с мигалками?

— Ага.

— А вы перепрыгивали через забор или бегали по крышам?

— Я перепрыгнула через решётку с шипами, а ещё смогла отбиться на дороге на мотоцикле.

— О-бал-деть! — Тимми отчеканил каждый слог с восхищение, достойным любого служителя церкви, увидевшего ангела перед собой.

— Да-да, — Ленор гордо кивнула.

— А в конце она эпично приняла на свои руки наручники, — вставил Грант со спокойным лицом, сбив тем самым весь пафос и воодушевлённость Ленор.

— Умеешь ты момент убить!

— Не могу позволить будущему поколению вдохновляться тёмными личностями.

— В какой момент моя личность стала тёмной?

— С самого рождения?

За спиной Анри послышался смешок и чья-то попытка скрыть накатывающий смех за кашлем.

Ленор нагнулась в сторону, чтоб унять любопытство и увидеть наконец сколько именно людей живут в этом проклятом доме с привидениями.

— Все ваши? — она кивнула на пятерых детей разных возрастов.

Самым старшим можно было бы дать шестнадцать или четырнадцать. А остальным двум столько же, сколько и Тимми.

— Мои, — кивнул Анри и отошёл в сторону, чтоб представить всех друг другу, как подобает хозяину дома. — Дети поздоровайтесь со взрослыми. Это агенты Грант Тёрнер и Ленор Оринн. И вы господа не стойте на крыльце в такую холодную погоду, проходите. И позвольте вас чаем угостить за спасение Тимоти.

— Всем привет, — Ленор чуть присела, чтоб поймать глаза самой маленькой малышки, сидящей на последней ступеньке лестницы и обнимающей плюшевого кота. — Ты наверно Лулу?

Девочка молча кивнула и тут же спряталась за самого высокого парня, вызвав улыбку на лицах детективов.

— Приятно познакомится. Со всеми, надеюсь подружимся.

Анри, не став дожидаться экономку, сам приняла верхние одежды гостей. Увидев его движения, старшая девочка тут же подошла и взяла Тимми за руку, чтоб увести переодеваться.

— Спасибо Мор, проследи, чтоб он хорошенько умылся, а лучше отправь под горячий душ, чтоб согрелся и успокоился. Карл, попроси Мари приготовить больше чаю. Джейкоб присмотри за остальными.

Раздав всем указания, владелец дома указал в глубь.

— Вы наверно хотите поговорить со мной отдельно. Думаю у вас есть ко мне вопросы и я с готовностью на них отвечу, хоть сейчас, если вы не против?

— Вовсе нет, — покачал головой Грант и все трое устремились в кабинет мистера Монро.

На удивление Оррин, комната оказалась светлой, и даже простоватой для вампира, обставленной по стандартному примеру личного кабинета со столом, креслом, шкафом стоящем у стены слева. В центре стоял маленький круглый столик с двумя кожаными креслами для гостей. Никаких свечей, канделябров и огромной люстры на потолке с висящими искрами внутри стеклянных элементов, предназначенных осветить тьму. Света тут даже с простой люстрой было предостаточно.

— Прошу присаживайтесь, чай скоро подадут, — сам Анри опустился на своё законное место.

Несмотря на приглашение Ленор не поспешила к гостевому креслу и остановилась у шкафа, чтоб изучить несколько фотографий на полке.

Самым маленьким, среди общих фото с детьми, оказался снимок сделанный в больнице, который похоже сняли при выписке.

Посреди больничного холла, где то и дело размыто проплывали пациенты вместе с персоналом, у ресепшена, полностью в чёрной одежде, с несколькими подвесками на груди и в кожанном пальто стоял всё такой же бледный Анри Монро.

Особо не позируя, и похоже просто подняв голову когда его отвлекли от подписи, пока прямо на длинном столе его ждали три переносных кресла, в которых лежали чистые и милые во всей своей невинности младенцы.

— Это одни из ваших? — Ленор улыбнулась и ткнула пальцем в рамку.

— Да, это старшие тройняшки: Джейкоб, Мор и Карл.

— Они тройняшки? А по ним и не скажешь, — Ленор продолжила изучать фотографии, где подобный момент обретения ответственности Анри прошёл со всеми воспитанниками. — Хотя Карл похож на вас. Тоже очень светлый.

Она удержалась от слова “бледный”.

— Я и он пошли отца. Мор и Джейкоб в свою мать.

— Так они втроём ваши родные братья и сестра? — этот вопрос уже задал Грант, когда Ленор обернулась и увидела, что только теперь он обратил взор на собеседника.

— Да, я их усыновил после несчастного случая произошедшего с родителями. Надеюсь вы не обидитесь на мою краткость, но история обычная среди тех, что летают обычно вокруг вампиров.

Услышав его речь, Ленор внутренне возликовала правильности своему чутью.

— Должок от старого знакомого?

— К сожалению.

— Погодите, но от всех троих не веет сильным запахом сладости, как от вас, — вновь вмешался Грант.

Анри приподняв руку в просьбе подождать, встал, передал бережно фото из больницы Ленор, и достал папку за книгами, чтоб отдать Гранту.

— Они неполные полукровки. Мою мачеху успели довезти в больницу в критическом состоянии и провели операцию. Благодаря этому дети, хоть и не доношенными, но увидели этот свет.

Оррин, не выпуская фотографии из рук, нагнулась к плечу Гранта, дабы утолить интерес секрета о содержании папки. Как оказалось Монро передал заключения врачей при рождении: вес и рост детей, особенности первого крика каждого, и самое главное доминантные гены в их теле.

Вампирская сторона в каждом из трёх детей и вправду не успела сформироваться полностью. А значит полное обращение возможно только по старому способу — через укус.

— Пока они просто люди с секретом в своей крови, — Анри скрестил руки.

— Самое главное они живы и им повезло с братом, — решив сгладить воздух между всеми, Ленор аккуратно отняла бумаги из рук Гранта, чтоб самой пролистнуть и дать его лбу наконец отдохнуть от нахмуренности. — Не каждый решится вырастить сразу троих после потери старших.

— Пока они так не думают и по правде имеют право, — вампир чуть грустно улыбнулся.

В дверь постучали прямо в тот момент, когда Грант собирался задать очередной вопрос.

— Да, входите.

С подносом в руках в кабинет вошла Мор и молча поставила перед каждым по чашке с тарелочкой и чайной ложкой, на случай если кому-то захочется сахара. На середину, не дрогнув при этом рукой, но с чуть тяжёлым стуком она водрузила белый фарфоровый чайник и сахарницу.

— Спасибо. Ужин скоро будет готов? — Анри принялся сам разливать зелёный чай гостям, притянув к себе первой чашку Ленор.

— Тётя Мари обещала через полчаса, — ответила Мор и быстро, явно надеясь остаться незамеченной, глянула на Тёрнера.

Но Ленор успела заметить как уши у неё чуть покраснели, когда она выходила.

— У кого-то появилась поклонница, — тихо хихикнула Ленор и прикрыла улыбку фотографией, чтоб не злить напарника.

— Ты что-то сказала? — Грант повернулся к ней со своим обычным взглядом каменного стоика.

— Нет-нет, ничего, — Ленор закашлялась, прекрасно зная, что, в отлчии от неё, он слышит прекрасно каждый звук, как минимум на всём первом этаже. И чтоб не доводить до допроса в свою сторону, она отвела глаза к окну утонувшем в чёрном вечере.

В груди проснулось что-то смутно похожее на волнение — вроде и вибрирует, но так слабо и приятно, что и не разобрать — то ли это перепуганный зверёк, то ли таймер до чего-то ужасного.

— Так, почему вы считаете, что им не повезло с таким братом и опекуном? Или это по большей части обычный голос единственного старшего в доме вас так убеждает? — Грант поднёс чашку к губам, но делать глоток не поспешил.

Анри не стал возвращаться обратно за стол. Вместо этого он медленно прислонился к нему спиной, давая себе тем самым заминку перед ответом.

— Тимоти вам уже рассказал о том, что у нас творится?

Агенты ГБР переглянулись, пытаясь таким образом решить кто из них ответит первым. Ленор решила взять это на себя.

— Ну знаете стандартный набор страшилок — дом с привидениями, путанная дорога, которая днём была нормальной и… — она поджала губы в попытке придумать более вежливую формулировку хаотичного пересказа ребёнка, — то что одной из ваших девочек бывает плохо.

— И как понимаю, вы об этом знали, — Грант даже не удосужился спросить — сразу полез в лоб, отчего Ленор в моменте хотелось шлёпнуть себя по лбу.

— Знал и приводил специалистов. Я, месье детектив, не заселяюсь в дома, даже переданные по наследству, без должной проверки. Особенно, когда на руках у меня дети, — глаза Анри не изменились ни в какую из двух сторон света, но от этого Ленор стало только тревожней.

Она конечно и раньше находилась в комнатах, где её окружали не менее раздражённые и не менее опасные представители её мира. Но редко когда ей доводилось находится там, где роль отца и защитника исполнял вампир.

Учитывая, что эмпатия у большинства представителей этого вида, за долгую жизнь, постепенно стиралась и оставлялась по кусочку там, где они либо что-то не пережили, либо пережили слишком тяжело.

— А сколько уже это у вас продолжается? — чтобы вновь сбавить атмосферу Оррин, обняв чашку двумя руками, повернулась к хозяину дома, попутно жестом давая команду своему партнёру насыпать ей сахарку в чашку.

Детектив конечно опешил на секунду от подобной наглости, но хотя бы отвлёкся от работы и с привычным покачиванием головы исполнил немую просьбу.

— Сегодня двенадцатый день, — голос у вампира впервые приобрёл хриплые нотки. Одна его рука даже поднялась поправить пару тонких прядей, успевших покинуть узел волос.

Ленор выдохнула в облегчении.

— То есть до этого ничего подобного не случалось?

— За все шестнадцать лет жизни в этом доме, нет, мадемуазель.

— Можно тогда поподробнее узнать вашу точку зрения?

— Мою? Я мёртв мадемуазель, поэтому не так чувствителен на непрямое воздействие призраков к психике, как мои младшие. Я могу только пугаться за них, когда вижу их страх от того, что ночью нас может разбудить крик принадлежащий никому из нас или после того, как кто-то услышал шаги на чердаке. Его, к слову, я проверяю теперь перед каждым отбоем. Я могу выезжать днём по делам — чтоб купить продукты и заполнить счета — но и это в последний раз за меня сделала наша няня, потому что Лулу стала чаще терять сознание.

— А что говорят врачи? — почему-то Ленор знала, что Анри — если и являлся воистину собранным и заботливым старшим, каким себя показывал при них — точно не оставил бы подобное поведение девочки без должного осмотра.

— Списывают чаще на переутомление психики и длительное нахождения вне социализации. И приписывают простуды, — опустив взгляд он добавил следующее чуь задумчивее:

— Температура у неё и впрямь поднимается в такие моменты, поэтому последние несколько ночей она спит у меня. Оставлять её одну надолго я боюсь, — в качестве доказательства, он взглянул на часы.

— А что насчёт дорог? Они и вправду путаются? — Грант, как и недавно Ленор, повернулся к окну.

И вроде бы ничего, но, Ленор заметила, как его пальцы слабо забарабанили по подлокотнику кресла.

— Не поверите, но да. Что пешком, что на машине. Иногда мешает туман, — от спокойного тона Анри Ленор почти одним глотком осушила свою чашку, — иногда дорога будто сама заманивает тебя создавать круги. При этом путь к дому мы находим легко.

— Тим рассказывал, что друзья одного из ваших младших братьев — Джейкоба, кажется, — не могли найти дорогу к вам.

— Тогда почему она пустила нас? — Грант скрестил руки, явно готовясь штурмовать с ней любую версию.

— С нами был Тим, — Оррин развела руками, — или может быть всё зависит от времени.

— Второе более правильный вариант, — вставил Анри.

— Значит, что бы тут ни было виновато, оно всегда просыпается ночью? — уточнил детектив и Ленор могла поклясться, что слышит как его демон, попутно что-то ему подсказывает.

— Я бы сказал: более активно в ночное время, — поправил вампир.

— Тогда, — Грант внезапно ухмыльнулся поймав глупо моргающие веки Ленор, не умевшей читать мысли, — сегодня мы проверим все теории и попробуем разобраться в законах вашего дома. Конечно если вы не против, мистер Монро. Как понимаю до ужина ещё есть время?

— Ещё десять минут, — кивнул тот неуверенно. — Но месье Тёрнер, вы уверены? Я бы не хотел обременять вас, вы и ваша напарница уже вернули Тимоти домой и, — он немного неловко поправил воротник рубашки, — кажется ваша напарница итак изрядно напугана.

— Что? Я? Напугана? — хмыкнула Ленор и вовремя успела сделать вид, поправляет волосы вместо того, чтобы положить тёплую ладонь на ямку плеча и шеи. — Глупости. Уверяю вас, я и в более страшных местах бывала.

— Значит ты согласна остаться на ужин, поговорить с детьми и только после отправляться в путь? — Грант уже встал со своего кресла и направился к двери.

И пока он шёл, Ленор, не удержавшись, состроила пародию на его обычное лицо камня, вызвав при этом смешок у вампира.

— Не удивительно, что вас поймал именно он.

— Простите? — не поняла Ленор.

— Вам обоим нравится игра в которую вы играете, — неоднозначно пояснил Анри придержав дверь для неё.

— Игра, — хмыкнула Оррин, — ну конечно, без неё мы не можем. А к слову, — она притормозила, — только тройняшки вашей крови? То есть других детей вы усыновили?

— Всё так.

— Тогда приношу извинения, за то что считала дом вашей семьи приютом, — с этими словами она направилась наверх.

Попутно она достала телефон из кармана, чтоб набрать Флинну, на случай, если они с Грантом и впрямь здесь задержатся… хотя бы на ночь.

Ночь — самый оптимальный и щадящий срок, потому что никто из них с ума не успеет сойти. И Ленор не успеет подхватить сердечный приступ. Для её возраста последнее было бы глупо.

“Запомни адрес, который я тебе сейчас пришлю. Если не отвечу завтра днём — начинай искать. И готовься к тому, что дороги могут путаться. Пока непонятно как, но не волнуйся “пёс” со мной. И кажется тут есть призраки.

Поцелуй Фуфела.”

Облегченно выдохнув и отключив телефон ради сохранения последней чёрточки заряда, она подошла к Гранту, который ждал её между двумя дверьми с именными табличками детей.

— Что теперь?

Тёрнер, сверлящий до её слов стену напротив, надел очки. Похоже до этого он успел потереть глаза. В последнее время они у него уставали слишком часто. Он, что моргать забывал? Или опять думает больше нужного?

Как оказалось второй вариант ближе:

— Да вот думаю, что сделать первым делом?

— Мы кажется собирались поговорить с детьми, — консультант указала на одну из дверей.

— Я собирался. — Твердо поправил Грант, отцепишись от стены и выпрямившись. — Тебя я хотел отправить домой, вызвав Нила или кого-то из штаба чтоб забрали.

— С чего это? — раздражённо подняла брови Ленор.

— Ты боишься, а я собираюсь остаться здесь и проследить за всеми пару дней, чтобы понять кого и от чего тут стоит спасать. Одного вечера и даже дня тут не хватит, — ведьмак развернулся к двери с тремя именами в разноцветной рамочке. Одна его рука уже держала телефон, чтоб набрать кого-то из штаба, а другая опускалась на дверь.

Наблюдая за этим Ленор никак не могла понять, когда именно он возомнил из себя главного в их дуэте? Они вроде бы напарники, а не начальник-подчинённый. Да она старше его отца во всяком случае, ради всех богов!

Шагнув ближе, она резко дёрнула его за руку с телефоном и развернула к себе, чтоб увидеть, как его глаза за прямоугольными стёклами, на миг потеряли человеческий цвет.

Детектив явно не ожидал от неё подобного хода. Тем же лучше — не сможет даже начать спорить с ней.

— Послушай пожалуйста внимательно, — прошептала она с переходом на предупреждение. — Да, мне некомфортно находиться в чужом доме, с подозрением на соседей призраков, тёмным вечером. Но! — Она подняла указательный палец. — Если ты думаешь, что только поэтому я готова давать дёру как…— её рука всплеснулась в иланийской манере, —...как какая-то мышь, то вынуждена тебя огорчить ведьмак. Потому что тут есть ребенок, которого я обещала не бросать в беде, при тебе же в больнице. Один раз я уже не исполнила это обещание, так не мешай мне его исполнить хоть сейчас.

Она могла добавить ещё много чего, чтобы её речь приобрела грандиозную точку, но тут кто-то настойчиво дёрнул её за штанину, привлекая внимание.

— Лулу?

Ленор от неожиданного появления девочки отпустила Гранта.

— Ты… — не успела Оррин нормально обратиться к ней, как девочка повела её в комнату с тремя кроватями.

Упав под одну из них с розовым одеялом, на котором белые зайчики скакали по цветочкам, Лулу достала шкатулку и быстро передав её в руки Ленор, выбежала из комнаты и скрылась на лестнице.