Манагер подземелья

Глава 1. Принцип Петри, или Добро пожаловать в админ-панель Ада

Меня зовут Артем, и я умер от бумажного пореза.

Нет, это не метафора. За неделю до дедлайна годового отчета я порезал палец краем срочного приказа о повышении KPI по синергии. Рана загноилась. Врач в поликлинике, куда я выбрался через три дня, лишь грустно покачал головой: «Сепсис. Поздно. Вы же интеллигентный человек, почему тянули?» Я хотел объяснить про квартальный план, но мир уплыл в серую муть.

А потом я проснулся за столом.

Но не в белых хоромах и не в раскаленных подземельях. Передо мной был стандартный офисный стол цвета «дерево скука», заваленный стопками пергаментов. Слева - безнадежно захламленный стеллаж, где на полке, подмигивая мне, стояла стеклянная сфера с надписью «Миссия на сегодня». Справа - доска для заметок, испещренная какими-то рунами, среди которых я с диким облегчением узнал знакомые графики Ганта. В воздухе пахло пылью, старой бумагой и… серой. Буквально. Словно кто-то невидимый жег спички.

«Офис, - первая связная мысль пронзила мозг. - Я в аду. И это офис».

Передо мной лежал открытый свиток с заголовком, набранным витиеватым, но понятным шрифтом: «ВНУТРЕННИЙ ПРИКАЗ № 666/н».

Ниже текст:

Кому: Куратору Подземелья № 777 «Хлюпийские Катакомбы», Артемусу (временно исполняющему обязанности).

От: Отдела Кадров Потусторонней Администрации (ОКПА).

По вопросу: Вступления в должность и срочного устранения инцидента уровня «Критический».

Уважаемый Артемус! Поздравляем с успешным пост-мёртвым трудоустройством! На основании анализа ваших прижизненных компетенций (менеджмент, отчетность, хроническое неумение говорить «нет») вы назначены на ключевую позицию в инфраструктуре Развлечений для Героев. Ваша задача - обеспечить бесперебойный и регламентированный процесс прохождения подземелья «Хлюпийские Катакомбы» группами авантюристов уровней 3-5.

ИНЦИДЕНТ: В результате безответственных действий предыдущего Куратора (переведен на участок по выращиванию кислых болотных ягод) произошла несанкционированная ротация босса 3-го уровня. Вместо утвержденного «Гнилого тролля-смотрителя» в финальном зале активирован Принцип Петри (справка: самовоспроизводящаяся амебообразная сущность с индексом угрозы 7.8). Сущность поглотила тролля, вышла за рамки выделенной зоны и, цитируем донесение младшего беса-смотрителя, «сожрала пол арсенала и две каморки гоблинов-рабочих, активно плодится и проявляет признаки коллективного интеллекта».

ТРЕБОВАНИЕ: Немедленно локализовать инцидент, предоставить отчет по форме ПД-7 («Чрезвычайные происшествия») и обеспечить возобновление проходимости подземелья к плановой проверке Высшей Инспекции Чародеев (ВИЧ), которая состоится через 5 (пять) рабочих циклов свечения кристалла.

Приложение: 1) Схема подземелья. 2) Мануал для новых сотрудников. 3) Таблица норм расхода зелья на один проход.

Я уставился на текст. Пост-мёртвое трудоустройство. Принцип Петри. Плановая проверка. У меня заныла та часть мозга, что десять лет отвечала за сдачу квартальных отчетов. Хаос. Авгиевы конюшни. Мне, новичку, подкинули горящий проект с сорванными сроками и вышедшим из-под контроля… биологическим оружием? Я почувствовал странную, почти ностальгическую тоску. Это было знакомо. Это было моё.

«Ладно, Артем, - прошептал я себе. - Ты умер от бюрократии. Теперь ты будешь ею править».

Я хлопнул ладонью по сфере «Миссия на сегодня». Она мутно вспыхнула, и в воздухе возник голографический интерфейс. Но это не были сияющие цифры «Сила 10, Ловкость 5». Это была панель управления проектом.

Проект: «Хлюпийские Катакомбы».

Статус: КРИТИЧЕСКИЙ.

Прогресс проходимости: 12%.

Задержка по графику: 47 циклов.

Ключевые риски:

Принцип Петри в фазе активного роста (зоны 3-B, 4-A).

Не укомплектованность кадрами: гоблины (дефицит 8 ед.), скелеты (дефицит 15 ед.).

Низкий моральный дух команды монстров (индекс МД: 2.1/10).

Заканчиваются бюджетные зелья здоровья (осталось 3 флакона).

Внизу мигала кнопка: «Созвониться с командой».

Я вздохнул и нажал.

Сфера загудела, и по комнате поплыли голоса, точнее, рычание, хрип и невнятное бормотание.

- Слушаю всех, - сказал я, стараясь вложить в голос твердость миддл-менеджера, проводящего планерку в пятницу вечером. - Доложите обстановку. Кратко.

- Господин Куратор? - просипел тонкий голосок. - Это я, Скрипт, младший бес-смотритель. Оно… оно съело Морбуга! Морбуг был главным гоблином! Теперь все гоблины отказываются заступать на пост у моста! Грозятся уйти в соседнее подземелье, к оркам, там соцпакет лучше!

- Соцпакет? - не удержался я.

- Им обещают по две овцы в месяц и пару деревенских девиц для устрашения, - пояснил Скрипт. - У нас же только одна овца и график дежурств. Они требуют пересмотра коллективного договора!

В голове щелкнуло. Кадровый кризис. Первое, с чего надо начать.

- Скрипт, подготовьте для меня визуализацию зон поражения Принципа Петри и текущий штатный график. А гоблинам передайте, что их требования будут рассмотрены на внеочередном собрании трудового коллектива после ликвидации инцидента. И что саботаж - основание для увольнения с волчьим билетом… тьфу, с черной меткой.

- Так точно, господин Куратор!

- Еще кто на линии? - спросил я.

Раздалось тяжелое клокотание. - Я… Бурбулятор. Хранитель… первого зала. - Голос звучал так, будто его обладатель говорил из-под плотного слоя грязи. - Петри… отгрыз мне две ноги. Временные. Восстанавливаются медленно. Я на больничном. Мне нужно… компенсацию… за травму на производстве.

Я закатил глаза. Даже тут. Я быстро нашел в памяти мануал и процитировал: - Согласно статье 34 Устава Недр, травмы, полученные от неучтенных форм жизни, не являются страховыми случаями. Вам положен только бесплатный регенерационный сеанс у местного шамана-костоправа. Его контакты в справочнике.

Бурбулятор что-то недовольно пробурчал и отключился.

Третьим был тихий, печальный голос.

- Куратор… Это Лорх, скелет-лучник с западной галереи. У меня… проблема с мотивацией.

- В смысле? - спросил я.

- Ну… Я стою там уже тридцать циклов. Стреляю раз в неделю. Промахиваюсь. Герои меня разбирают на запчасти. Потом меня собирают. И я снова стою. В чем смысл, господин Куратор? В чем цель моего существования?

У меня внутри все оборвалось. Это было уже слишком. Выгорание у нежити. Мне потребовалась вся моя выдержка.

- Лорх, - сказал я максимально мягко. - Ваша цель - обеспечивать соблюдение плановой сложности зоны. Без вас герои проходили бы галерею слишком быстро, не набрав достаточно опыта для следующего зала. Вы - важный винтик в системе. Я ценю вашу преданность. После проверки мы обязательно проведем сессию по постановке персональных целей развития, хорошо?

- Понял… - голос прозвучал чуть живее. - Спасибо, что выслушали.

Связь прервалась. Я откинулся на стуле, который противно скрипнул. Передо мной была классическая управленческая задача: техногенная (вернее, биогенная) авария, дефицит ресурсов, демотивированный коллектив и дамоклов меч в виде проверки сверху. И пять дней на всё.

Я открыл приложенную схему подземелья. Это была не карта с сокровищами, а технический чертеж с этажами, вентиляционными шахтами (зачем им вентиляция?!) и зонами ответственности. Принцип Петри, отмеченный пульсирующим розовым пятном, расползался из финального зала в сторону арсенала и жилого сектора гоблинов.

Мой взгляд упал на «Мануал для новых сотрудников». Я открыл его наугад.

«Раздел 5. Взаимодействие с босс-сущностями.

5.1. Босс-сущность обязана занимать обозначенную зону активации.

5.2. Запрещается самовольное поглощение другого персонала без письменного разрешения от Куратора (форма БП-4 «Акт о сокращении штата»).

5.3. Перед каждым сеансом прохождения босс должен произносить утвержденную вводную речь (см. Приложение Г). Контроль возлагается на беса-смотрителя…»

Боже, у них тут всё по форме. Просто предыдущий менеджер был разгильдяем. Значит, моя задача - вернуть систему в рамки регламента. Убрать неучтенный элемент. Но как? Силовое решение - нанять героев? Слишком дорого, долго и против правил (герои - внешние клиенты, а не штатные сотрудники).

И тут меня осенило. Я снова взглянул на панель управления. На раздел «Архив инцидентов». Прокрутил. И нашел: «Инцидент № 334: Несанкционированная активность слизи в зоне 2-C. Метод устранения: применение патогенного заклинания «Сушь» с последующей утилизацией силами младших элементалей земли.»

У них есть протокол! Значит, есть и инструменты.

- Скрипт! - крикнул я в сферу.

- Я здесь, господин Куратор!

- В нашем арсенале магических средств должен быть свиток «Сушь» или его аналог. Найди. И подготовь запрос в Службу эксплуатации на вызов двух элементалей земли не ниже 3-го уровня. Форма… какая там? ЗВ-11 «Заявка на привлечение внешних подрядчиков».

- Э-э… - в голосе беса послышался неподдельный ужас. - Но это же внеплановые расходы! Нам нужно обоснование для бухгалтерии ОКПА!

- Обоснование - угроза срыва плановой проверки ВИЧ, - отрезал я. - Приоритет - максимальный. Всю ответственность беру на себя. И Скрипт…

- Да?

- Собери, пожалуйста, всех гоблинов и скелетов, кто не на боевом посту, в большой пещере №5. Через полчаса у нас будет внеочередное общее собрание. Тема: «О новом векторе развития подземелья и системе мотивации в свете предстоящей проверки». Приготовь мне графики проходимости и таблицу с предложениями по премированию.

- Слушаюсь!

Связь оборвалась. Я взял чистый пергамент и начал набрасывать план.

ПЛАН мероприятий по ликвидации инцидента с «Принципом Петри» и подготовке к проверке ВИЧ:

Кадры (Ответственный: Я). Провести собрание, стабилизировать коллектив, объявить о временных премиях за работу в ЧС.

Локализация угрозы (Отв.: Скрипт + подрядчики). Применить магический патоген + физическое устранение элементалями. Оформить акт выполненных работ.

Восстановление инфраструктуры (Отв.: Бурбулятор, после выхода с больничного). Восстановить уничтоженные объекты, запросить со склада новые декорации.

Документация (Отв.: Я). Подготовить отчёт ПД-7, обновить схемы, написать объяснительную на предыдущего Куратора.

Генеральная репетиция (Отв.: Все). Запустить тестовую группу иллюзорных героев для проверки слаженности работы.

Я поставил дату и подпись: «Артемус, ВРИО Куратора Подземелья №777».

Снаружи, из глубины каменных коридоров, донесся недовольный гул голосов. Гоблины собирались. Мне предстояло выйти к ним и произнести речь. Не как владыка подземелья, а как менеджер, который хочет вытащить их общий проект из жопы.

Я поправил воображаемый галстук, откашлялся и вышел из кабинета в сумрак коридора, освещенного тускло горящими грибами. Впереди, в большой пещере, меня ждала моя новая команда: вонючая, ушастая, ребристая и абсолютно демотивированная.

«Ну что ж, - подумал я, чувствуя, как на лице расплывается странная, почти безумная улыбка. - Начался мой первый рабочий день после смерти. И похоже, это надолго».

Глава 2. KPI для гоблинов, или Зачем дракону план развития

Пещера номер пять напоминала не логово ужаса, а заброшенный цех ЖКХ, который вот-вот должны расселить. Тусклый свет лишайников выхватывал из полумрака грубо сколоченные скамьи, на которых копошилось, переругивалось и чесалось в самых неожиданных местах около тридцати пар носителей копыт, когтей и костей. Воздух гудел от нестройного гомона, перемешанного с запахом влажной шерсти, старого железа и немытой посуды из общежития троллей. На импровизированной трибуне из ящиков со снарядами (надпись «Хрупкое! Не кантовать!» уже никто не замечал) стоял Скрипт, мелкий бес с рожками цвета потёртой меди и в очках из двух спаянных моноклей. Он отчаянно пытался водворить порядок, стуча свитком по пустой бочке из-под зелья выносливости.

- Товарищи! Коллеги! Уважаемые не/живые и полуживые! Прошу тишины! Слово предоставляется врио Куратора!

Десятки глаз - жёлтых, красных, пустых глазниц - уставились на меня. В первом ряду, развалясь, сидел самый упитанный гоблин со шрамом через глаз и самодельным значком «Профсоюз Подземного Труда» на кожаной портупее. Он демонстративно ковырял в зубах затупленным кинжалом. Рядом хлюпал, обматываясь мокрыми бинтами, Бурбулятор. А с задних рядов на меня смотрела знакомая пустота во взгляде - скелет-лучник Лорх. Его поза кричала: «Мне всё равно, но я слушаю, потому что заставили».

Я взошёл на импровизированную трибуну, откашлялся. Голос, к моей радости, не дрогнул. В нём зазвучали обертоны десятилетних планерок.

- Коллеги. Спасибо, что оторвались от… э… натачивания когтей и метания костей для экстренного брифинга. Ситуацию все знают. Она не просто сложная. Она - полный бардак, форменный беспредел и коллапс логистики.

По рядам пронёсся одобрительный шорох. Гоблин со шрамом вынул кинжал изо рта. Им нравилось, что новый босс не начинает с пафосных речей о «древних традициях ужаса», а сразу называет вещи своими именами.

- У нас сорваны все дедлайны, - продолжал я, наслаждаясь моментом. - Ключевой производственный актив, а именно Принцип Петри, устроил несанкционированную забастовку с поглощением персонала. Кадровый резерв демотивирован и, как мне доложили, рассматривает варианты перехода в соседнее подземелье с улучшенным соцпакетом. Короче, тимбилдинг провален, KPI горят, а проверка из ВИЧ - уже на пороге.

- А что такое «ка-пэ-и»? - просипел один маленький, щуплый гоблинёнок в заляпанном фартуке уборщика.

- Это то, из-за чего мы все тут и собрались, дружище, - патетически вздохнул я. - Показатели эффективности. И наши - ниже плинтуса. Но! - я воздел палец вверх, замирая в позе пророка, несущего истину. - Я пришёл сюда не для того, чтобы искать стрелочника. Хотя предыдущее руководство, - я многозначительно взглянул на потолок, с которого сыпалась пыль, - явно не справилось. Я здесь, чтобы навести порядок и вытащить это… наше общее дело из трясины. А для этого мне нужна ваша помощь. Не как подчинённых, а как экспертов. Вы знаете это подземелье лучше кого бы то ни было.

Этот поворот заставил даже скелетов-лучников на задних рядах тихо звякнуть костяшками пальцев. Их пустые глазницы с интересом уставились на трибуну.

- Итак, действуем по методу «пять почему». Первое: локализуем Петри. Кто наблюдал за его поведением? Какие у него слабые стороны? Кроме явной нехватки такта и чувства меры.

Поднялась трёхпалая лапка одного из младших гоблинов-уборщиков. Существо было щуплым, в заляпанном фартуке.

- Господин Куратор… Оно… оно не любит, когда шумят. Когда мы драили полы у третьего ответвления, оно отползло подальше. И ещё… кажется, боится сквозняков. Дрожит.

- Отличное наблюдение! - я кивнул, а Скрипт тут же начал что-то строчить на пергаменте. - Значит, можем использовать вентиляционные шахты для маневра. Ещё?

- Пожирает органику быстрее, чем металл или камень, - сипло проскрипел один из скелетов-воинов, стоявших у стены. - Мою руку, ту, что с прошлого раза недособрали, переваривало три часа. Доспехи соседние растворились за минуту.

- Важная информация для тактики элементалей. Благодарю. Заносим в протокол. Скрипт, после собрания оформи этим сотрудникам внеплановые премии. Плюс один день к отпуску или эквивалент в… чем у вас тут премируют?

- Свежими крысами, господин Куратор! Или доппингом в баню! - оживился бесёнок.

- Пусть сами выберут, - махнул рукой я, наблюдая, как в глазах гоблинов-уборщиков загорелся огонёк редкого энтузиазма.

- Теперь о главном, - перешёл я ко второй части программы. - После победы над слизью-самозванцем нас ждёт проверка. И это не просто ревизия запасов зелий. Это оценка нашего продукта. Нашего шоу! Герой, уходя отсюда, должен быть не просто обобранным или потрёпанным. Он должен быть… впечатлён! Должен рассказывать легенды у камина! А для этого нужна не просто работа, а - искусство!

В зале повисло непонимающее молчание. «Искусство» было для них словом из языка надземных эльфов.

- Это значит, - упростил я, - что мало просто выскочить из-за угла. Надо выскочить со смыслом! С эффектом! Допустим, Лорх, - я указал на скелета-лучника. - Твоя задача - создать напряжённость. Первая стрела - мимо, да. Но не просто так! Она должна со свистом пролететь у самого уха героя и звонко воткнуться в стену, осыпав его крошкой! Это - намёк. Вторая - рикошетом от щита! Третья… а третьей может и не быть, потому что в этот момент с потолка, по твоему сигналу, срывается... - я ткнул пальцем в гоблина-профсоюзника, чей единственный глаз расширился от внезапного внимания. - Как ваше имя, коллега?

Гоблин в первом ряду от неожиданности икнул так громко, что у соседнего скелета звякнули рёбра.

- Гнуск, господин Куратор, - услужливо прошипел Скрипт с трибуны.

- Срывается Гнуск! - как ни в чём не бывало продолжил я, пока именованный гоблин медленно краснел, отливающим в фиолетовый, цветом. - И кричит что-то небанальное! Не «Умри!», а, например, «За вторую смену без перекуса!!!» Это уже сценография! Командная работа!"

Лорх тихо звякнул челюстью, в его пустых глазницах мелькнула искра… интереса? Гнуск хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло: «А это, пожалуй, идея…»

- А я? - внезапно булькнул Бурбулятор, и из его массы вылезло нечто, напоминающее голову из мокрого торфа. - Я что… тоже должен?

- Ты - наша звезда! Наш главный акт! - завёл я его, как мотор. - Ты не просто болотная масса. Ты - дух трясины! Трагедия в трёх актах! Перед атакой ты должен изрекать! Не «А-а-а-а!», а что-то… этакое. Например: «Болота жаждут… твои сапоги так блестят… они станут отличным украшением для моей коллекции…». Создавай атмосферу!

Бурбулятор выпустил целую серию радостных пузырей. Его назначили креативным директором.

Энтузиазм, хоть и осторожный, стал заразительным. Гоблины зашептались о том, как можно усовершенствовать свои засады. Скелеты тихо звякали костями, обсуждая синхронность движений. Я почти физически ощущал, как демотивация отступает под напором абсурдной, но увлекательной игры. Они не просто исполняли приказ - они участвовали в мозговом штурме.

Именно в этот момент в пещеру вкатился, запыхавшись, ещё один бесёнок-курьер. Он был весь перепачкан известковой пылью.

- Господин Куратор! Они пришли! Подрядчики! И… они требуют немедленно подписать допсоглашение об отсутствии претензий со стороны местной микрофауны! Говорят, в прошлый раз задели историческую колонию слепых пещерных мокриц, и те подали коллективный иск в магический арбитраж! В приёмной зоне А, ждут. Выглядят… солидно.

- Идём, - вздохнул я, прощаясь с мимолётной иллюзией контроля. - Скрипт, продолжай записывать идеи. Гнуск, составь список предложений по премированию. Всем спасибо, совещание окончено!

Я вышел под одобрительный (или просто уставший) гул, чувствуя странную гордость. Планерка прошла успешно. Теперь предстояло встретиться с профсоюзом элементалей.

«Солидно» - это было слабо сказано. В приёмной зоны А, среди ящиков со сломанными наконечниками стрел, стояли ДВА ЭТО. Два существа, словно сошедших со схемы пособия по геометрии, но с характером суровых прорабов. Каменные глыбы тел, пронизанные тускло пульсирующими жилами магмы, сложились в подобие фигур, отдалённо напоминающих борцов сумо. Вместо глаз - две щели, из которых лился неяркий оранжевый свет.

- Здравствуйте, - поприветствовал я. - Артемус, врио Куратора. Рад, что вы оперативно…

- Начнём с главного, - перебил меня левый элементаль, голосом обвалов и оползней. - Где акт осмотра территории? Где допуск на производство работ повышенной опасности? Где подписанный вами сертификат о том, что заклинание «Сушь» не нанесёт ущерба геомагнитной структуре локации?

Я замер. У меня не было ни одного из этих документов. Только горящее желание поскорее убрать розовую угрозу.

- Видите ли, ситуация чрезвычайная… - начал я.

- Все ситуации чрезвычайные, - сухо парировал правый элементаль. - А потом оказывается, что осадок в воздушных фильтрах не соответствует норме, и нам выписывают штраф. Покажите риск-ассисмент.

Я лихорадочно кивнул Скрипту, который, дрожа, подал ему наш единственный свиток с планом. Каменный «взгляд» пробежал по тексту.

- Приемлемо. Но требуется отметка отдела охраны труда магических существ. У вас есть такой?

- Он… в отпуске, - блеснул я находчивостью, достойной лучшего применения.

- Тогда действуем по упрощённой схеме, - проскрежетал элементаль. - Вы лично сопровождаете нас на объект, берёте на себя всю ответственность за возможный сопутствующий ущерб и подписываете вот это. - Из складки в его каменной «ладони» выпал и завис в воздухе ещё один свиток, испещрённый микроскопическим текстом.

Я, не глядя, подмахнул его. Штраф за мокриц казался меньшим из зол.

Работа элементалей была шедевром бездушной эффективности. Никакого героизма, только чистая, методичная ликвидация. Они вошли в зал, где пульсировала розовая масса. Скрипт, зажмурившись, проскрипел заклинание из свитка. Воздух стал сухим и колючим. Петри сморщился, зашипел и покрылся коркой, как забытый в холодильнике студень.

И тогда элементали взялись за дело. Это было не сражение, а демонтаж. Их мощные, тяжёлые, как отбойные молотки, руки методично вминали высохшую массу, дробили её, перетирали в мелкий, безвредный порошок. Всё заняло минут двадцать. Без эмоций. Без лишних движений. Просто работа.

Когда от Принципа Петри осталась лишь кучка серой пыли и лёгкое послевкусие пепла в воздухе, левый элементаль развернулся ко мне.

- Работы завершены. Акт приёмки, пожалуйста. И гарантийное письмо, что в течение десяти циклов не последуют претензии по поводу возможного остаточного стресса у местной породы.

- Обязательно, - пробормотал я, чувствуя себя побеждённым победителем.

Проводив каменных бюрократов и подписав последнюю пачку документов, я побрёл в свой кабинет. Усталость накрывала приятной волной. Первый пожар потушен. Коллектив если не воодушевлён, то хотя бы не бунтует. Теперь можно выдохнуть и… Нет. Нельзя.

На столе, материализовавшись из тонкого воздуха, лежал новый свиток. Он был не серым, как внутренние приказы, а цвета слоновой кости, с зелёной восковой печатью. От него веяло холодной, официальной важностью.

С ощущением, что земля уходит из-под ног, я поднял его и развернул.

Неофициально. Для служебного пользования. Уничтожить после прочтения.

Коллега.

Только что на летучке у Старшего Инспектора протащили циркуляр. Твой объект выбран пилотной площадкой для внедрения системы «Живое Перо». Суть: отныне всё фиксируется в реальном времени. Никаких заранее заготовленных скриптов. Критерий «Зрелищность» заменён на «Динамическая адаптивность и нарративная связность». Твоё подземелье должно будет подстраиваться под каждую группу героев, создавая для них уникальную историю. Шаблоны - смерть.

Проверка переносится. О точной дате узнаешь за ОДИН цикл. Не говори, что не предупреждал.

P.S. Прилагаю мануал. Не вздумай его читать полностью - сойдёшь с ума. Ищи раздел «Экспресс-интеграция для обречённых». Удачи. Ты мне её ещё вернёшь.

P.P.S. Гоблинам и скелетам про «искусство» - хорошая мысль. Теперь это их единственный шанс.

Свиток выпал у меня из рук. Я стоял, тупо глядя на него. Вся моя титаническая работа, весь этот менеджерский гений, только что превративший хаос в подобие процесса… оказались бесполезны. Всё, что я придумал - вариативные скрипты, атмосферные реплики - было теперь не просто не нужно. Это было запрещено. Шаблоны - смерть.

Мне нужно было не улучшать старую систему. Мне нужно было придумать новую. С нуля. И заставить гоблинов, скелетов и болотного пузыря импровизировать так, чтобы это выглядело как гениальный сценарий. За один день.

Я медленно поднял голову. За тонкой дверью кабинета доносился гогот и весёлые крики. Гоблины праздновали победу над слизью и предвкушали премии. Они не знали, что их только что отправили на передовую самого безумного эксперимента в истории подземного менеджмента.

Я глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Взял со стола приложенный к свитку мануал. Он был толщиной с хороший кирпич и пах безнадёгой.

«Экспресс-интеграция для обречённых… - мысленно пробормотал я, листая страницы. - Ну что ж, коллега. Посмотрим, кто кому и как вернёт эту «удачу»».

А внизу, в подземелье, Бурбулятор уже репетировал перед потёртым зеркалом: «Болота… жажду-у-ут… твои носки так аппетитно пахнут сыростью…».

Глава 3. Мозговой штурм в каменном мешке

Мануал по системе «Живое Перо» оказался не чтением. Это была пытка. Если представить, что все самые скучные, написанные казённым языком инструкции по технике безопасности, налоговому учёту и заполнению таможенных деклараций слились в один демонический том - это было бы милым детским стишком по сравнению с тем, что я держал в руках.

«…параграф 47.6: Нарративная связность достигается путём активации протокола рекурсивного сюжетного зеркала (РСЗ), который, в свою очередь, инициируется при совпадении базовых архетипов группы инициаторов (далее - ГИ) с загруженными в семантическое ядро шаблонами, при условии, что коэффициент вариативности (КВ) не превышает пороговое значение, определённое в приложении 7-Г…»

Я шлёпнул увесистый фолиант об стол. От удара с полки свалился череп с табличкой «Лучший сотрудник 3-го квартала 145-й эры Дракона». Он покатился по полу с грустным стуком.

- Скрипт! - позвал я, чувствуя, как мозг медленно стекает к пяткам.

Младший бес материализовался в клубе серой пыли, потирая очку.

- Приказывайте, господин Куратор!

- В этом… этом шедевре бюрократической мысли есть раздел «Экспресс-интеграция для обречённых». Где он?

Скрипт, не глядя, порылся в стопке, вытащил тонкую, потрёпанную бумажку, с виду похожую на меню в дешёвой таверне. На ней было нацарапано: «Не убей. Кратко.»

Я вырвал листок из его лапок. Текст был написан от руки, нервным, торопливым почерком, с кляксами, будто автор плакал над каждой строкой.

«Коллега. Если читаешь это, значит, тебя тоже подставили. Не паникуй. Вернее, паникуй, но конструктивно.

«Живое Перо» - это не система. Это живой, вредный, капризный дух-регистратор, который поселится в твоём подземелье. Он будет ВСЁ записывать, оценивать и тыкать тебе в лицо табло с «очками связности».

Он ненавидит шаблоны. Чувствует их за версту. Если твои гоблины три раза подряд сделают одну и ту же засаду, система насмешливо запищит и вычтет баллы.

Он обожает «истории». Ему нужно, чтобы происходящее имело начало, развитие и хоть какую-то развязку. Даже если это история о том, как три героя и гоблин два часа спорили у двери с загадкой.

Единственный способ его обмануть - заставить его поверить, что ВСЁ, что происходит - импровизация. То есть, нужно создать видимость полного хаоса, который на самом деле будет тщательно спланированным хаосом.

Включается система голосовой командой: «Протокол, начало записи». Выключается… хе-хе, ничем. Только после окончания сеанса прохождения.

Удачи. Твоя карма явно была ужасной».

Я перечитал эти гениальные, как наскальная живопись, тезисы ещё раз. Потом посмотрел на кирпич мануала. Потом снова на листок. Казалось, меня пытались научить управлять звездолётом, дав сначала трёхтомник по квантовой физике, а потом шёпотом добавив: «А вообще, главное - дёрни вот эту рыжую ручку и крикни «Поехали!».

- Скрипт, - сказал я тихо. - Отменить все планы. Собрать оперативный штаб. Мне нужны: Гнуск, Лорх, Бурбулятор, тот гоблин-уборщик… как его?

- Грязнуля, господин Куратор.

- Да, он. И… кто у нас самый параноидальный и изворотливый? Кто всегда находит лазейки в правилах, чтобы меньше работать?

Бесёнок задумался на секунду, потом его рожки задрожали от осознания.

- Это, несомненно, Кривозуб, господин Куратор. Старший гоблин по системам кондиционирования и вентиляции. Он знает все потайные ходы и как «случайно» затопить нужный коридор, чтобы отменить инспекцию.

- Идеально. Зовите его. И принесите сюда… я не знаю, чего вы тут пьёте. Что-то крепкое. Похоже, нам предстоит самая безумная планерка в истории.

Через десять минут мой кабинет напоминал клуб анонимных неудачников, собравшихся на срочное собрание. Воняло болотом (Бурбулятор), ржавым железом (Лорх), дешёвым табаком (Гнуск) и чем-то невыразимо затхлым (Кривозуб - тощий, жёлтоглазый гоблин с одним торчащим во все стороны клыком). Грязнуля скромно ёрзал на краешке бочки, пытаясь оттереть пятно с фартука.

- Коллеги, - начал я, отхлёбывая из кружки что-то тёмное и густое, что пахло бензином и тоской. - Забудьте всё, что я говорил на общем собрании. Это всё было прекрасно, но теперь бесполезно. Сверху спустили новую, «гениальную» инициативу. Называется «Живое Перо».

Я кратко, на пальцах, изложил суть, тыкая в листок «Не убей». Когда я дошёл до пункта «нужен хаос, который выглядит как история», в комнате повисло молчание. Даже Бурбулятор перестал булькать.

- То есть… - медленно проговорил Гнуск, выбивая пепел из кривой трубки о ножку моего стула. - Нам теперь нельзя делать то, что у нас получается? То есть… ничего не делать с предсказуемостью?

- В точку! - воскликнул я. - Нужно делать вид, что каждое ваше действие - порыв души, творческий прорыв! Но при этом чтобы это действие било точно в цель и вписывалось в общую канву!

- Это как… - задумчиво звякнул плечом Лорх. - Притворяться пьяным, чтобы точно попасть стрелой в яблочко?

- Да! - я чуть не обнял скелета. - Только яблочко - это герой, а «пьянство» - наша гениальная импровизация! И всем нужно «пьянствовать» синхронно!

- А если не получится? - прошипел Кривозуб, косо глядя на всех своим единственным жёлтым глазом.

- Тогда, согласно духу и букве циркуляра, - с деланной весёлостью ответил я, - наше подземелье признают морально устаревшим и отправят на рекультивацию. А нас всех - на переобучение. Говорят, на торфяных болотах севера сейчас большая потребность в низкоквалифицированных элементалях тлена.

По рядам прошёл судорожный вздох. Угроза отправки в филиал ада хуже любого героя с мечом.

- Что делать? - простонал Грязнуля.

- Мы будем репетировать, - заявил я. - Мы устроим генеральную прогонку. Прямо сейчас. Скрипт, ты будешь системой «Живое Перо». Встань в угол и записывай всё, что происходит. Твоя задача - искать шаблонность и кричать, как только её заметишь.

- А я чем буду? - спросил Гнуск.

- Ты - герой-воин. Сильный, глупый и прямолинейный. Твоя цель - пройти к финальному залу.

- А я? - подал голос Лорх.

- Ты остаёшься скелетом-лучником. Но теперь ты - не просто статист. Ты - трагический страж, который когда-то охранял это место при жизни и теперь не может найти покой! Добавь в свой образ тоски!

Лорх задумался, потом медленно поник, издав такой скорбный скрип, что у меня по спине пробежали мурашки.

- Браво! - похвалил я. - Бурбулятор, ты - не просто болотная масса. Ты - жертва древнего проклятья, превращённая в слизь! Ты хочешь не убить, а… обнять и растворить в себе, чтобы не было так одиноко!

Бурбулятор с энтузиазмом выпустил целую гирлянду печальных пузырей.

- Кривозуб, ты - скрытая угроза. Ты не появляешься в лоб. Ты - голос в вентиляции, скрип половиц, внезапно захлопнувшаяся дверь. Ты создаёшь атмосферу паранойи.

- Люблю атмосферу, - довольно прошипел гоблин, потирая длинные, грязные пальцы.

- Грязнуля, ты… ты будешь неожиданным союзником.

- Я?! - пискнул уборщик.

- Да! Герой, зашедший в тупик, встречает жалкого, забитого гоблина-уборщика, который даёт ему мудрый совет… или незаметно ведёт в ловушку. В зависимости от того, как «пойдёт игра». Твоя задача - быть непредсказуемым, но убедительным.

- Я… я попробую, господин Куратор!

- Отлично. Я буду режиссёром и сценаристом из-за кулис. Начинаем с зала номер один. Все на места! Скрипт, включай протокол!

Мы высыпали в стартовый зал - довольно унылое помещение с парой развалившихся саркофагов и лужами на каменном полу. Скрипт, сжавшись в углу с пергаментом и дрожащим гусиным пером, пискнул: «Пр-протокол, начало записи!».

Гнуск, изображая героя, грузно ввалился в зал, озираясь.

- Эгей! Есть тут кто живой? Или не очень? - провозгласил он, неуверенно помахивая воображаемым мечом.

Из-за колонны медленно вышел Лорх. Он не просто вышел. Он выплыл в луче тусклого света, понуро свесив голову и держа лук так, будто тот весил сто пудов.

- Уйди… - проскрипел он так душераздирающе, что Гнуск сделал шаг назад. - Уйди, пока не поздно… эти стены помнят лишь отчаяние…

- Ого, - пробормотал «герой». - А ты кто такой?

- Я был… стражем. Теперь я - лишь эхо. Эхо моих… невыполненных клятв… - Лорх медленно поднял голову, в его глазницах мелькнули две крошечные, грустные искорки магического света (я не знал, что он так умеет!). - Но долг… долг велит мне остановить тебя!

Он вяло поднял лук и выпустил воображаемую стрелу. Но не в Гнуска. Он выстрелил в потолок, где от удара «стрелы» (на самом деле, Кривозуб ловко кинул камешек) посыпалась пыль и мелкие камушки, заставив «героя» зажмуриться.

- Это… это было предупреждение, - печально закончил Лорх и растворился за колонной.

- Вау, - сказал Гнуск, уже полностью вживаясь в роль. - Бедняга. Надо идти дальше!

Он двинулся к дальнему проходу, как вдруг из грибницы на стене раздался голос Кривозуба, обработанный так, что казался шёпотом самого подземелья:

«Он лжёт… все они лгут… ключ в дренаже… не верь мокрому камню…»

Гнуск замер, насторожив уши.

- Кто здесь?!

«Только правда в сухом месте… только сухое место не съест…» - голос затих, оставив после себя звенящую тишину.

- Что за чёрт, - пробормотал «герой» и, решив проверить, сунул руку в ближайшую лужу. Из неё тут же вырвался Бурбулятор, обдав его с головы до ног прохладной слизью и вздохнув:

- Ох, как же одиноко… останься… поболтай… расскажи, как там, наверху, светит солнце…

Гнуск с визгом отпрыгнул. Это было уже слишком реалистично.

В этот момент из бокового прохода выскочил Грязнуля, отчаянно махая тряпкой.

- Сюда, господин! Сюда! Я знаю безопасный путь! Через кладовку старых щитов!

Он увлёк ошалевшего Гнуска за собой, прямо… в тупик, где «случайно» захлопнулась решётка (спасибо, Кривозуб).

- А-а-а! Ловушка! - заорал Гнуск.

- Ой! - запищал Грязнуля. - Простите, я перепутал! Кажется, это кладовка старых капканов!

В этот момент из-за всех углов выползли остальные гоблины, наблюдавшие за репетицией, и начали просто бегать вокруг запертого «героя», гогоча и бросая в него комьями влажной глины. Полный хаос.

- СТОП! - завопил я. - Скрипт! Что по очкам?

Бесёнок, весь бледный от напряжения, посмотрел на свой пергамент.

- Э-э… Система… то есть, я… зафиксировал высокую эмоциональную вовлечённость агента ГИ… много непредсказуемых факторов… но… но после появления группы гоблинов-статистов связность повествования упала до нуля! Это уже не история, а цирк! Причём плохой!

Я вздохнул. Мы были как джаз-оркестр, в котором каждый начал играть свою любимую песню.

- Всё, хватит. Выпустите Гнуска. Подведём предварительные итоги.

Через пять минут все, потные, возбуждённые и перепачканные, снова сидели в моём кабинете.

- Что хорошо, - сказал я, разливая очередную порцию жгучей жижи по кружкам. - Вы включились. Лорх, это был шедевр. Бурбулятор, пугающе убедительно. Кривозуб, голос из ниоткуда - гениально. Проблема в координации. Мы создали интересное начало, но потом всё развалилось в фарс. «Живому Перу» нужна не просто череда интересных событий. Ему нужна логика. Даже бредовая. Грязнуля, почему ты завёл героя в ловушку?

- Ну… я же непредсказуемый союзник… - замялся тот.

- Непредсказуемый - не значит идиотский, - мягко сказал я. - Ты мог завести его в ловушку, но потом, мучаясь угрызениями совести, помочь выбраться, ценой своей… э…жизни. Это была бы драма!

- А эти гоблины? - показал я на виновато ерзавших статистов. - Зачем?

- Мы просто хотели помочь! - пробормотал один.

- Помощь должна быть точечной! Один из вас мог, прикинувшись испуганным дезертиром, пробежать мимо с криком «Спасайтесь, всё пропало!», усиливая панику. А не устраивать глиняную дискотеку!

Я видел, что они устали. Их бедные, не предназначенные для такого мозги перегревались.

- Ладно. На сегодня хватит. Идите, отдыхайте. Завтра - новая серия. И помните: мы не просто монстры в подземелье. Мы - труппа. Хреновастая, нелепая, но труппа. И нам нужно выдать один шедевр. Один-единственный раз.

Они разошлись, что-то оживлённо обсуждая. В кабинете остались я и Скрипт. Бесёнок робко протянул мне ещё один листок.

- Господин Куратор… пока вы репетировали, пришло официальное уведомление. От ВИЧ.

Я развернул его. Там не было даты. Был лишь номер группы и время.

Группа инициаторов: «Стальные Ромашки» (человек-воин, эльфийка-следопыт, гном-инженер)

Уровень 4.

Стиль прохождения: Известны склонностью к тщательному исследованию, разговорам с NPC и нестандартному решению задач. Часто избегают прямых столкновений.

Время активации протокола «Живое Перо»: через 26 циклов свечения кристалла.

Рекомендация: Будьте готовы к диалогу.

Я опустил бумагу. «Стальные Ромашки». Звучало как клуб садоводов-любителей, а не как группа истребителей нежити. И они любят поговорить. Моя команда, которая только-только научилась выдавать кроме «Умри!» ещё пару скрипучих фраз, должна была вести диалоги. Склонность к нестандартным решениям означала, что все наши хитроумные ловушки могут быть просто… обойдены. Или разобраны на запчасти гномом-инженером.

26 циклов. Чуть больше суток.

Я посмотрел на пустые кружки, на разбросанные по полу чертежи с пометками «здесь грусть», «здесь намёк», «здесь неожиданный поворот». Потом посмотрел в потолок, где в углу уже висела паутина, которую, кажется, сплёл Кривозуб для атмосферности.

- Скрипт, - тихо сказал я. - Знаешь, что самое страшное?

- Что, господин? - прошептал бесёнок.

- Самое страшное - что у меня начинает получаться. И мне это… начинает нравиться.

Я не был уверен, что это хороший знак. Но другого выхода у нас не было. Завтра предстояло научить скелета философствовать, гоблина - лицемерить, а болотную слизь - испытывать сложные чувства.

Шёл третий день моей мёртвой жизни. И я впервые почувствовал азарт.

Глава 4. Постановка безнадёги, или Что происходит с планом после первой же встречи с клиентом

Пробил очередной цикл свечения главного кристалла. У меня во рту было такое ощущение, будто там ночевал гоблин-скотоложник и забыл носки. Мы с командой просидели весь предыдущий цикл, пытаясь изобрести что-то, что можно было бы назвать «нарративной структурой». В итоге мы создали нечто среднее между шизофреническим бредом и аварийным планом на случай нашествия привередливых критиков.

Наш план, по крайне мере, больше не помещался на одном пергаменте. Скрипт, доведённый до творческого экстаза, разрисовал целую стену в моём кабинете. Теперь это напоминало доску какого-то сумасшедшего сыщика, преследующего ветряные мельницы.

Схема:

1. Зал Встреч (бывшая «Камера пыток номер три», ныне «Галерея Упущенных Возможностей»).

Задача: Создать настроение, заинтриговать.

Действующие лица: Лорх (трагический страж), Грязнуля (дрожащий свидетель).

Сценарий (гибкий): Лорх читает монолог о потерянной клятве. Грязнуля, прикидываясь случайным выжившим рабом, может либо подтвердить его слова (вариант А: «Всё правда, тут творилось страшное!»), либо опровергнуть (вариант Б: «Он врёт! Он сам всех и закопал!»), в зависимости от реакции группы.

Ключевая фраза Лорха (на выбор): «Уйдите, пока ваши сердца не окаменели, как эти стены» ИЛИ «Останьтесь, если хотите узнать, где спрятана Истина (и где ближайший туалет, мы тут туалет не достроили)».

Риски: Герои могут сразу атаковать. Герои могут проигнорировать и пойти дальше. Герои могут захотеть поговорить с Лорхом о смысле жизни, а у того на это заготовлено только три реплики.

2. Зал Испытаний (бывший «Коридор с качающимися гирями», ныне «Лабиринт Сомнений и Протекающих Труб»).

Задача: Проверить героев на смекалку и создать атмосферу паранойи.

Действующие лица: Кривозуб (голос из ниоткуда), Бурбулятор (атмосферная угроза).

Сценарий: Кривозуб через систему вентиляции нашептывает противоречивые подсказки. «Левая дверь ведёт к сокровищам… но и к вечному забвению». «Правая дверь безопасна… если ты любишь кислую кашу». Бурбулятор периодически выступает из щелей, пытаясь не напасть, а… «пообщаться». Фразы: «Ты тёплый… мне холодно…» или «Расскажи анекдот… а то скучно…».

Ключевой объект: «Загадочный рычаг», который на самом деле сбрасывает запас воды из резервуара над головой гнома-инженера (если он есть). Эффект мокрого, но не смертельного, унижения.

Риски: Гном может разобрать рычаг. Эльфийка может выследить Кривозуба по голосу. Герои могут просто пройти, заткнув уши.

3. Зал Кульминации (бывший «Тронный зал с боссом», ныне «Гостиная Неразрешённых Конфликтов»).

Задача: Дать финальное противостояние, полное эмоций и недопонимания.

Действующие лица: Все, кроме Скрипта. Гнуск – как главный антагонист? Сочувствующий антигерой? Заблудшая душа?

Сценарий (очень гибкий): Всё зависит от того, как поведут себя герои. Если они агрессивны – Гнуск возглавляет «последний бой». Если они пытаются договориться – он «несчастный начальник среднего звена, застрявший в этом кошмаре». Если они проявляют жалость… тут у нас заготовки не было.

Ключевой момент: Появление Лорха в решающий момент с криком «Я больше не могу молчать!» и последующим разоблачением… кого? Мы ещё не решили.

Риски: Всё.

Я смотрел на эту стену сумасшествия и чувствовал странную гордость. Мы были подобны древним драматургам, если бы те писали пьесы под воздействием грибного отвара и угрозы увольнения.

– Всё понятно? – спросил я у своей «труппы», собравшейся на утренний летуч-брифинг. Они выглядели измождёнными, но в их глазах (глазницах, щелях, пузырях) горел огонёк людей, которым объяснили, что от их актёрской игры зависит не премия, а само существование.

– Так точно, господин Куратор! – хором ответили они, кроме Бурбулятора, который просто выпустил уверенный пузырь.

– Отлично. Разбегаемся по позициям. У нас есть… – я взглянул на песочные часы, – примерно полтора цикла. Герои уже на подходе к входу. Скрипт, ты на пульте. Я буду в своей ложе, то есть в кабинете, смотреть через кристалл наблюдения и совать нос, где потребуется. Всем – ни пуха, ни пера! И помните: это не проверка. Это – премьера!

Они разошлись с видом заговорщиков. Я остался один со Скриптом и нашим центральным кристаллом наблюдения – шаром размером с арбуз, в котором плавали мутные образы входных тоннелей.

– Включай «Живое Перо», – приказал я.

Скрипт, дрожа, произнёс заветную фразу. Кристалл дрогнул, и по его краю побежала тонкая зелёная нить света. В воздухе рядом возникло полупрозрачное табло с надписью: «Нарративная когерентность: 0. Импровизационный индекс: 0. Общая оценка: НАЧАЛО».

– Вот и поехали, – пробормотал я.

В кристалле чётко вырисовались три фигуры, входящие в подземелье. «Стальные Ромашки». Воин – здоровенный детина в потрёпанной, но добротной кирасе, с щитом, на котором и правда красовалась какая-то хлипкая розочка. Эльфийка – стройная, с колчаном за спиной и внимательным, изучающим взглядом, который сканировал каждую трещинку на стене. И гном – бородатый, в кожаном фартуке, увешанный инструментами, с парой хитрых, подслеповатых глазок. Он что-то ворчал себе под нос, постукивая молоточком по кладке.

– Гм, – произнёс гном (голос доносился через кристалл слегка приглушённо). – Кладка поздняя. Наспех. Видно, что переделывали. Интересно, зачем.

– Фокус, Билд, – сказал воин. – Не отвлекайся. Чувствуешь? Воздух тяжёлый.

– Это не воздух тяжёлый, это вентиляция не работает, – буркнул гном. – И влажность зашкаливает. Грибок будет.

Я обменялся взглядом со Скриптом. С такими экспертами нам было нечего ловиться на шаблоны. Они их вынюхают раньше, чем мы их применим.

Герои двинулись дальше, в наш первый зал. Лорх уже стоял на позиции, прислонившись к колонне в позе безысходной скорби. Грязнуля забился в тёмный угол, притворившись грудой тряпья.

– Стоп, – сказала эльфийка, подняв руку. Её уши дрогнули. – Кто-то здесь есть.

Воин мгновенно принял стойку, щит прикрыл грудь. Лорх, по плану, медленно поднял голову. Его глазницы загорелись грустными огоньками.

– Уй… уйди… – проскрипел он, но в его голосе явно читалось волнение новичка-актёра. – Пока не поздно… эти стены помнят лишь… э… боль и разочарование. И налоги. Невыплаченные налоги.

Чёрт, подумал я. Он переигрывает. И добавил от себя.

Воин и эльфийка переглянулись.

– Ты кто? – спросил воин, не опуская меча.

– Я был… стражем, – продолжил Лорх, немного собравшись. – Я дал клятву… охранять. Теперь я охраняю лишь прах надежд. И… и этот пост.

– Что случилось? – вступила эльфийка, её голос был спокоен, аналитичен.

– Тьма пришла… – Лорх сделал паузу для драматизма. – Тьма в образе… нового менеджмента. Всё пошло наперекосяк. Сначала оптимизировали штат скелетов, потом слизь какая-то самозваная объявилась… бардак, короче.

Я схватился за голову. Он слишком увлёкся и пошёл в импровизацию. На табло «Живого Пера» цифры слегка дёрнулись, но остались на нуле.

– Он говорит правду, – неожиданно пискнул из угла Грязнуля, выползая из своей кучи. – Я видел! Я тут уборщиком… Вернее, был. Теперь уже и не пойми кто. Всех поувольняли, а кто не уволился – того слизь сожрала! А эта слизь… она говорила, что хочет построить вертикально интегрированный холдинг по переработке органики!

Герои явно были ошарашены. Они ожидали угроз и загадок, а получили жалобы на корпоративную реструктуризацию.

– И что… эта «слизь» ещё здесь? – уточнил гном, прищурившись.

– Нет! – обрадовался Грязнуля, забывшись. – Наш новый Куратор её элементалями размазал! Молодец, сразу видно, человек системы!

– КУРАТОР? – в один голос воскликнули герои. Табло дёрнулось: «Нарративная когерентность: +5. Обнаружен новый значимый актор».

О, нет, мелькнуло у меня. Они вышли на меня. И это, кажется, системе понравилось.

– Да, да! – Лорх, почуяв, что сюжет пошёл в интересное русло, оживился. – Он тут недавно. После… инцидента с предыдущим руководством. Говорит странно. Всё про какие-то «планерки» и «KPI». Но, вроде, наводит порядок. Только теперь заставляет нас… выступать.

– Выступать? – переспросила эльфийка.

– Ну да… с монологами. Говорит, нужна «нарративная связность». Сам не понимаю, что это. Тоска просто.

Воин опустил меч. Ситуация явно выходила за рамки стандартного «зачисти подземелье от нечисти».

– И где этот… Куратор?

– Не знаю! – искренне ответил Лорх. – В своём кабинете, наверное. Документы пишет. Он всегда пишет документы.

На табло появилась новая строка: «Цель группы сместилась с «очистки локации» на «поиск загадочного Куратора». Импровизационный индекс: +10».

Отлично, подумал я с горькой иронией. Мы создали интригу. Теперь герои хотят найти и, вероятно, убить меня. Какой прогресс.

– Ладно, – вздохнул воин. – Ведите нас к этому Куратору.

– Ох, не могу! – испугался Лорх. – Мне инструкция – только первый зал. Дальше – не моя зона ответственности. Там… там вентиляция.

Как по сигналу, из воздуховода донёсся голос Кривозуба, обработанный в жуткий, многоголосый шёпот: «Идите налево… если хотите найти ответы… или направо, если хотите найти быстрый выход… который завален… кажется».

Герои снова напряглись. Эльфийка натянула тетиву.

– Кто это?!

«Я – голос этого места… я – его память… и его протекающие трубы… Левая дверь пахнет свежей побелкой и отчаянием…»

Гном фыркнул.

– Вентиляционная шахта. Голос идёт оттуда. Идиотская система озвучивания. Хотите, я её молотком?

Сердце (или его подобие) упало куда-то в сапоги. Гном был для нас смертельной угрозой. Он не верил в магию, он верил в то, что всё можно разобрать, починить или сломать.

– Нет, Билд, – остановила его эльфийка. – Интересно. Идём налево. Но будем готовы ко всему.

Они двинулись в наш «Лабиринт Сомнений». Всё шло… не по плану. Но и не совсем провально. Система «Живое Перо» показывала слабый, но рост. Мы зацепили их любопытство. Теперь главное – не потерять темп.

В Лабиринте их ждал Бурбулятор. Он должен был ненавязчиво выползать из щелей, создавая атмосферу. И он выполз. Прямо под ноги гному.

– Ой, – произнёс Бурбулятор, глядя на гнома снизу вверх. – Ты… коренастый. Интересно. Можно… потрогать?

– АГРРХ! СЛИЗЬ! – заорал гном и со всего размаху ткнул в массу острой отверткой.

Бурбулятор издал обиженный звук, вроде «Бул-бул?» и отхлынул.

– Зачем тыкнул? Я же просто… познакомиться хотел…

– Отстань, тварь! – буркнул гном, вытирая инструмент.

– Ладно… – печально пробулькал Бурбулятор и скрылся в дренаже. «Нарративная когерентность: -2. Неоправданная агрессия со стороны ГИ».

Да вы просто хам, гном! – мысленно возмутился я. Он же искренне хотел пообщаться!

Далее была история с рычагом. Гном, конечно, его обнаружил, не поверил в подсказки Кривозуба («Потяни меня, если хочешь промокнуть!») и начал изучать.

– Примитивная гидравлика, – провозгласил он. – Сброс воды. Зачем?

– Может, ловушка? – предположил воин.

– Ловушка для кого? Для того, кто любит принимать внеплановый душ? – усомнился гном, но всё же решил дёрнуть, предварительно отошёл в сторону. Струя ледяной воды хлестнула в пустое место, где он стоял секунду назад. – Ха! Как я и думал! Примитивно!

На табло: «Импровизационный индекс: +5. ГИ демонстрирует нестандартный подход к решению задач».

Ну да, «нестандартный», – злился я. «Дёрнул рычаг, но отскочил». Гений.

Тем временем эльфийка нашла следы Кривозуба – потёртости на решётке вентиляции. Она прицелилась.

– Выходи. Или я прострелю эту решётку, и твой «голос из ниоткуда» навсегда станет хрипом с осколком в лёгком.

Кривозуб, паникующий гений инженерной мысли, вылез. Он сидел на корточках, жалкий и перепуганный, с парой ключей в руках.

– Не стреляйте! Я… я за вентиляцию отвечаю! И за атмосферу!

– Ты и есть «голос»? – удивился воин.

– Атмосферу… чего? – уточнила эльфийка.

– Ну… жути. Безысходности. Лёгкой паранойи, – прошипел Кривозуб. – По плану.

Герои переглянулись.

– По чьему плану? – спросил воин, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме боевой готовности. Усталое понимание.

– По плану Куратора, – простонал Кривозуб. – Он сказал, вам же скучно просто так по коридорам ходить. Надо же… историю создать.

Наступила пауза. Даже гном перестал ковыряться в механизме рычага.

– Давайте я всё объясню, – сказал Кривозуб, вдруг обретая какую-то жалкую убедительность. – У нас тут кризис. Проверка. Если мы её провалим – нас всех на торфяные болота. А эта проверка… она теперь требует, чтобы мы не просто монстрами были. Чтобы мы… артистами были. Вот мы и артистируем, как можем. Вы уж извините, если не очень.

Эльфийка опустила лук. Воин посмотрел на гнома. Гном пожал плечами.

– Я говорил, что пахнет тут не просто грибком. Пахнет отчаянием служащих, запертых в тупиковом проекте.

– Так вы… не злые? – уточнил воин.

– Мы? – Кривозуб горько усмехнулся (насколько это может сделать гоблин с одним клыком). – Мы просто работаем. Раньше работа была простая: орать «Умри!» и падать. Теперь работа сложная: орать «Умри, ибо моя душа опустошена!» и падать с трагическим стоном. Разница только в формулировке и размере будущей пенсии (никакой).

«Нарративная когерентность: +15. Обнаружена глубинная тема: экзистенциальный кризис низшего персонала в условиях бюрократического абсурда. Импровизационный индекс: +20».

Системе «Живое Перо» явно нравился этот поворот. А герои… герои выглядели растерянными. Их миссия разваливалась на глазах. Нельзя же убивать несчастных офисных работников, пусть и в форме гоблинов и скелетов, которые просто хотят избежать увольнения.

– И что нам теперь делать? – спросил воин, обращаясь больше к своим товарищам, чем к нам.

– Договориться с этим Куратором, – сказала эльфийка. – Он явно ключевая фигура.

– Или потребовать у него расчётные, – мрачно пошутил гном.

Кривозуб, воспользовавшись моментом, прошипел:

– Идите в финальный зал. Там… там Гнуск. Наш профсоюзный лидер. Он попробует с вами… ну, как бы это… завершить историю. По инструкции.

Герои, уже без боевого настроя, но с твёрдым намерением добраться до сути, двинулись дальше. Я откинулся в кресле. Пот струился по вискам. Всё летело к чёрту, но каким-то невообразимым образом это работало. «Живое Перо» ликовало. Оценки росли. Мы не следовали плану – мы его разобрали на запчасти и собрали нечто новое, прямо на ходу.

Теперь всё зависело от Гнуска. От его способности импровизировать в роли «финального босса», который на самом деле был таким же заложником системы, как и все.

Гнуск ждал их в тронном зале. Он не сидел на троне (который был, по сути, старым каменным креслом с отломанной спинкой). Он стоял посреди зала, спиной к ним, глядя на нарисованную на стене грустным углём карикатуру – что-то среднее между драконом и начальником с галстуком.

– Вы пришли, – сказал он, не оборачиваясь. Голос был усталым, лишённым всякой театральности.

– Мы пришли поговорить с Куратором, – заявил воин.

– Куратор… – Гнуск медленно повернулся. В его единственном глазу не было злобы. Была усталость, сравнимая разве что с усталостью Лорха. – Он тоже лишь шестерёнка. Большая, но шестерёнка. Ему спустили план, он спускает план нам. А вы… вы аудиторы. Пришли ставить галочки.

– Мы не аудиторы, мы… – начала эльфийка.

– Герои? Искатели приключений? – Гнуск махнул рукой. – Какая разница. Для системы вы – просто фактор, который нужно обработать. Либо через бой (пункт 4.1 регламента), либо через диалог (пункт 4.2, подпункт «б», если группа проявляет признаки рефлексии). Вы проявляете?

– Мы… пытаемся понять, – честно сказал воин.

– Тогда добро пожаловать в пункт 4.2, – Гнуск сел на край трона, поставив свой топор рядом. – Диалог. Я – Гнуск. Старший гоблин, представитель профсоюза подземного труда. Мои требования: пересмотр норм выдачи свежих крыс, компенсация за работу во вредных условиях (постоянная сырость, риск быть съеденным самовоспроизводящейся слизью) и… – он сделал паузу, – право на творческую самореализацию. Хотя бы раз в десять циклов.

Герои снова переглянулись. Это был уже не босс. Это был председатель месткома, ведущий переговоры с проверяющей комиссией.

– А что… творческая самореализация? – осторожно спросила эльфийка.

– Ну, я, например, стихи пишу, – неожиданно признался Гнуск. – Про болото и тоску. Хочу раз в месяц устраивать поэтические вечера у костра. Но нет – график, план, проходимость… Заело.

На табло «Нарративная когерентность» подпрыгнула до 40. Система обожала такие человечные (гоблинские) детали.

– И что будет, если мы… просто уйдём? – спросил гном, явно потерявший всякий интерес к бою.

– Тогда мы не выполним норму по «уникальным взаимодействиям с ГИ», – мрачно ответил Гнуск. – Нас оштрафуют. Крыс урежут. Поэтические вечера отменят навсегда. В общем, конец света в отдельно взятой катакомбе.

Воин опустил щит окончательно.

– Это… это же абсурд.

– Добро пожаловать в нашу реальность, – развёл руками Гнуск.

В этот момент, как и было задумано (но уже с совсем другим смыслом), в зал вошёл Лорх. Он не кричал «Я больше не могу молчать!». Он просто вошёл и встал рядом с Гнуском.

– Я поддерживаю требования коллеги. И добавляю своё: нам нужен психолог. Или некромант с лицензией психотерапевта. Выгорание – это серьёзно.

Бурбулятор выкатился из-под трона и тихо булькнул:

– И мне… собеседника. Умного. А то гномы какие-то грубые.

Эльфийка рассмеялась. Это был короткий, почти истерический смешок.

– Хорошо. Мы… мы не будем с вами сражаться.

– И Куратора убивать не будем? – уточнил Гнуск с искоркой надежды.

– Нет. Мы с ним поговорим. Где он?

Все взгляды устремились на меня, вернее, в потолок, где, как они догадывались, был смотровой кристалл. Я знал, что настал мой выход.

– Скрипт, – сказал я, откладывая кружку с остатками бензинового эля. – Пригласи… нет, попроси их подняться в кабинет. Вежливо. И приготовь… чем мы тут гостей встречаем? Есть что-нибудь, что не разъест немедленно желудок человеку?

– Есть завалявшееся эльфийское вино! – вспомнил бесёнок. – Конфисковали у предыдущего Куратора по статье «Нецелевое использование ресурсов».

– Идеально. Неси.

Я встал, отряхнул свой потрёпанный камзол (стиль «менеджер средней руки, умерший на работе») и приготовился к самой странной встрече в своей жизни и смерти.

Через пять минут в моём кабинете стояли три живых героя, пахнущих потом, пылью и недоумением. Рядом, робко жались Гнуск, Лорх и Кривозуб. Бурбулятор скромно пузырился в углу, а Грязнуля пытался незаметно протереть тряпкой брызги грязи на полу.

– Добро… пожаловать, – сказал я, разводя руками. – Артемус. Врио Куратора. Прошу прощения за беспорядок. И за… спектакль.

Воин, представившийся как Гард, первым нашёлся.

– Вы… и есть тот самый менеджер?

– К сожалению, да, – вздохнул я. – Садитесь, пожалуйста. Вино? Оно, кажется, не отравлено. По крайней мере, преднамеренно.

Эльфийка (Лира) и гном (Билд) молча приняли кубки. Они изучали меня, кабинет, доску сумасшедших идей на стене.

– Объясните, – просто сказала Лира. – Что всё это значит?

– Это значит, – начал я, отхлёбывая вино, которое оказалось на удивление сносным, – что вы стали участниками эксперимента под названием «Как выжить, когда твоя работа зависит от того, насколько интересную историю ты сможешь рассказать проверяющим». Моя команда, – я кивнул на гоблинов и скелета, – не монстры. Они… штатные единицы. С низкой мотивацией, проблемами с корпоративной культурой и теперь ещё с необходимостью демонстрировать навыки актёрского мастерства. А я – их несчастный начальник, который пытается из этой ситуации выкрутиться, используя единственное, что умеет: составлять планы, проводить совещания и заполнять формы. Вот, собственно, и вся история.

Гном Билд фыркнул, но в его фырке было уже меньше презрения.

– И что вы теперь будете делать? Проверка-то идёт. – Он указал на зелёное табло «Живого Пера», которое висело в воздухе, демонстрируя наши скромные, но растущие успехи.

Я посмотрел на него, потом на своих «сотрудников».

– Знаете… – сказал я медленно. – Я думаю, мы только что её прошли.

– Что? – не понял Гард.

– Смотрите, – я встал и подошёл к табло. «Нарративная когерентность: 45. Импровизационный индекс: 35. Общая оценка: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО-ИНТРИГУЮЩЕ». – Системе не нужен был бой. Ей нужна была история. История с конфликтом, персонажами, развитием и… катарсисом. Мы ей это дали. Не так, как планировали. Лучше. Правдивее.

Лира смотрела то на табло, то на нас.

– Вы хотите сказать, что ваше… выступление… удалось?

– Я хочу сказать, что мы все здесь – и вы, и мы – стали частью одной абсурдной, но честной истории. Вы пришли убивать монстров. Вместо этого вы узнали о наших проблемах с управлением и выгорании. Вы стали не разрушителями, а… свидетелями. Соучастниками. И система это оценила.

В кабинете повисло молчание. Его прервал Гнуск.

– Так что, господин Куратор? Нас не уволят?

– Думаю, нет, – улыбнулся я. – Нас, вероятно, попросят написать отчёт об успешном внедрении инноваций и поделиться лучшими практиками с другими подземельями. Возможно, даже дадут премию. Часть которой, обещаю, пойдёт на свежих крыс, ремонт вентиляции и… поэтические вечера.

Гнуск облегчённо выдохнул. Лорх радостно звякнул. Бурбулятор выпустил праздничную гирлянду из пузырей.

– А нам что делать? – спросил Гард. – У нас контракт на очистку подземелья…

– А вы его очистили, – сказал я. – От недопонимания. От предрассудков. И, надеюсь, от желания немедленно всех порубить. Подпишем акт о выполнении работ. Я опишу, как вы провели успешные переговоры с местным активом и способствовали разрешению внутреннего конфликта, что привело к повышению эффективности объекта. Вам заплатят. Нам сохранят финансирование. Все довольны.

Гном Билд задумчиво почесал бороду.

– Знаете, за всю мою карьеру я облазил сотни подземелий. Но чтобы мне вручали акт о «разрешении внутреннего конфликта» вместо мешка с головами… Это ново.

– Добро пожаловать в наш дурдом, – горько усмехнулся я. – Будущее, где даже зло должно отчитываться по KPI и проходить проверки на нарративную связность.

Мы просидели ещё час. Пили вино. Гном рассказывал о проблемах с вентиляцией в других подземельях (оказывается, это общая беда). Лира с интересом расспрашивала Лорха о его «невыполненных клятвах» (тот, распалившись, сочинил на ходу целую эпопею о потерянной любви к призрачной деве-воительнице). Гард и Гнуск нашли общий язык, обсуждая недостатки профсоюзного движения среди наёмников и гоблинов.

Когда они ушли, пообещав не рассказывать о «подлинной сути» нашего подземелья (это могло бы повредить нашему рейтингу), я остался один. Скрипт убрал кубки. На табло «Живого Пера» теперь горела надпись: «ПРОТОКОЛ ЗАВЕРШЁН. ОЦЕНКА: ХОРОШО. ОТЧЁТ СФОРМИРОВАН».

Я смотрел на это, не веря. У нас получилось. Мы не просто отбили проверку. Мы создали прецедент. Подземелье, где главной ценностью стала не жестокость, а… человечность. Вернее, гоблинско-скелетная-человечность.

В дверь кабинета постучали. Вошёл Гнуск.

– Господин Куратор? Простите за беспокойство. Я… хотел показать. Пока все разговаривали, я кое-что написал. Нашёл кусочек угля.

Он протянул мне грязный, измятый клочок пергамента. Там, корявым почерком, было нацарапано:

«Болото вздыхает тяжко,

Туман клубится у норы.

Мечтаю я о новой тачке,

Чтоб возить крыс со стороны.»

Я посмотрел на него. На его единственный глаз, в котором светилась робкая надежда быть понятым.

– Гнуск, это… это прекрасно. И очень профессионально. Рифма «тяжко-тачка» – это смело. Мы обязательно обсудим это на следующем творческом собрании.

Он засветился, как тот самый кристалл, и выскочил из кабинета, пританцовывая.

Я откинулся в кресле. За окном (вернее, за выбоиной в стене, служившей окном) медленно гасли света грибы, означая конец цикла.

Третий день моего управления подземельем закончился. Мы выжили. Мы, кажется, победили. Но где-то в глубине души (или того, что её заменяло) шевелилась мысль: эта победа – лишь начало. Теперь от нас будут ждать постоянных «интригующих нарративов». Теперь мы – не просто подземелье. Мы – творческий коллектив. Со всеми вытекающими: творческими кризисами, разборками из-за ролей и требованиями повышения гонорара в виде двойной порции крыс.

Я потянулся к чистому пергаменту. Нужно было начинать писать отчёт о проделанной работе. Форма ИПР-7 «Инновационные практики в неживом хозяйстве». Но сначала я вывел в углу: «Следующая цель: внедрить систему ежеквартальных премий для скелетов и гоблинов. И, может быть, завести кофе-машину. Если такие бывают. Магические».

Конца не было видно. Но, чёрт возьми, это начало казалось захватывающим.

Глава 5. Командообразование с элементалем сплетен

Моё подземелье медленно превращалось в карикатурный гибрид театральной студии, отделения неврозов и проходной стартапа, расположенного в особо адовых условиях. Отчёт по форме ИПР-7 я сдал, добавив туда такие формулировки, как «синергия кросс-культурного взаимодействия агрессивно-пассивных персонажей» и «парадигмальный сдвиг от экстернального конфликта к интровертной рефлексии». Отдел инноваций ВИЧ, судя по ответной срочной депеше, был в полном восторге и даже запросил наши «скрипты импровизации» для тиражирования в других локациях.

Скрипт, получив эту бумагу, два часа просидел в ступоре, пытаясь вспомнить, какие именно «скрипты» мы использовали. В итоге он сдал им нашу стену с каракулями, добавив пояснительную записку: «Творческий процесс основан на принципах гибкого и коллективного бессознательного. Ключевые роли: рефлексирующий скелет, гоблин-поэт, болотный терапевт».

Теперь нас ждала новая напасть. Из головного офиса Потусторонней Администрации прислали комиссию по обмену опытом. В письме, пахнущем дешёвым ладаном и высокомерием, значилось:

«Уважаемый коллега Артемус! Ваши инновационные методы управления низкоквалифицированным не/живым персоналом вызвали живой интерес. К вам направляется делегация из подземелья №451 «Вулканические Недры» для ознакомления с передовыми практиками. Просим обеспечить им тёплый (в меру) приём и провести демонстрационный сеанс работы с группой инициаторов в условиях «Живого Пера». С уважением, Отдел по развитию кадрового потенциала Тёмных Глубин (ОРКПТГ).»

К письму прилагалась характеристика гостей. Их было трое:

Магмариус, Старший Инженер-пирокинетик. Описан как «целеустремлённый, прагматичный специалист с низкой толерантностью к глупости». В переводе с корпоративного на русский - сноб и зануда.

Игнис, Сущность Пламени. «Энергичный, эмоциональный, склонный к спонтанным креативным решениям». То есть, истеричный поджигатель.

Гранит, Начальник службы безопасности. «Непоколебимый, консервативный, ценящий порядок и дисциплину». Попросту - туповатый каменный болван.

- Коллеги, - сказал я, собрав оперативный штаб. Все выглядели подавленными после творческого подъёма. - Нас ждёт аудит. Но не проверка, а… показательные выступления. Наши методы будут изучать. Нам нужно блеснуть.

- Блеснуть чем? - угрюмо пробурчал Гнуск, чистя свой профсоюзный значок. - Тем, что мы вместо того чтобы пугать, теперь психологически калечим героев экзистенциальными кризисами?

- Именно! - воскликнул я. - Мы покажем им, как превратить стандартный поход за сокровищами в групповую терапию! Это же будущее! Но для этого нам нужна новая группа инициаторов. Живая. И мы должны подготовить для них… сценарий.

- Опять? - простонал Лорх. - Я только выучил свою трагическую предысторию про деву-воительницу! Мне теперь новую придумывать?

- Нет, - успокоил я его. - Твоя история - наш золотой фонд. Но её нужно… прокачать. Добавить глубины. Может быть, у тебя был ещё и несостоявшийся карьерный рост? Мечтал стать капитаном королевской гвардии, но не сдал экзамен по фехтованию из-за артрита?

Лорх задумался, его костяшки пальцев постукивали по столу. - Гм… А почему бы и нет? И экзаменатор был предвзят… эльф какой-нибудь…

- Вот! Видишь? Работа с мотивацией! - обрадовался я. - Бурбулятор, а у тебя?

Тот выпустил задумчивый пузырь. - Я… могу быть не жертвой проклятья, а… добровольным эмигрантом? Из соседнего болота? Где была жуткая бюрократия и тотальный контроль над процессом разложения. Ищу свободы самовыражения здесь.

- Гениально! Политический подтекст! Система «Живое Перо» это сожрёт за милую душу. Кривозуб?

- Я могу быть не просто голосом, - прошипел гоблин, потирая руки. - Я могу быть… разочарованным идеалистом. Система вентиляции - это моя личная аллегория на систему мироздания! Я пытаюсь её очистить, но она постоянно засоряется чужой… пылью!

Я смотрел на них с умилением. Мои монстры учились. Они уже не просто жаловались - они строили нарративные арки!

Проблема была в «живой группе». Герои не ходили к нам по расписанию. Но, как это часто бывает, удача подкралась с самой неожиданной стороны.

Через цикл к нам ввалился Гард, наш бывший «клиент». Он был один, без лиры и Борна, и выглядел слегка… растерянным.

- Артемус, - сказал он, снимая шлем. - Мне нужна твоя помощь. Вернее, помощь твоего… коллектива.

Оказалось, что после нашего «успешного разрешения конфликта» слава о необычном подземелье, где с монстрами можно поговорить по душам, поползла по гильдиям. И теперь у Гарда была проблема: его младший брат, юный и горячий паладин по имени Элвин, начитавшись героических баллад, жаждал подвигов. Но обычные подземелья его пугали «предсказуемой жестокостью». Гард же хотел показать ему «современные, трендовые реалии», где зло носит более… комплексный характер.

- Вы можете… устроить для него небольшую, адаптированную программу? - попросил Гард. - Без серьёзных рисков, но с элементами вызова и… э… рефлексии? Я заплачу. Нормально заплачу. И чтобы с друзьями. У него двое приятелей - робкий ученик волшебника и слишком самоуверенная воровка.

Я увидел в этом провидение. Идеальная группа для демонстрации! Молодёжь, не обременённая стереотипами, с разными характерами. Мы сможем показать гостям из №451, как работаем с разными архетипами.

- Гард, - сказал я торжественно. - Мы сделаем для вашего брата незабываемое приключение. С элементами тимбилдинга и самоопределения. Когда он сможет прийти?

- Завтра. В полдень.

У нас был один цикл на подготовку демо-версии для важных гостей и реальных героев одновременно. Начался аврал, сравнимый только с подготовкой к ежегодному отчёту в конце квартала.

Ровно в назначенное время у нашего входа собрались две группы. Слева - три фигуры в мантиях с вышитыми логотипами Потусторонней Администрации: высокий, тощий магмариус с вечным недовольным выражением «лица», состоящего из потрескавшейся остывшей лавы; нечто, напоминающее живую жаровню с глазами - Игнис, которое то и дело чиркало искрами от волнения; и неподвижная, как гора, глыба Гранита с табличкой «СБ» на каменной груди.

Справа - наши «клиенты»: юный Элвин в сверкающих, но явно не обкатанных доспехах, с мечом больше похожим на декоративный; дрожащий, как осиновый лист, паренёк в слишком большой мантии, постоянно роняющий свою палочку; и дерзкая девушка-полуэльфийка с двумя короткими мечами и выражением «я всё знаю лучше вас» на лице.

- Добро пожаловать, уважаемые коллеги и… гости! - вышел я, стараясь излучать уверенность менеджера, проводящего экскурсию по успешному цеху. - Сегодня вы станете свидетелями уникального эксперимента по интеграции классических механик подземелья с современными методами управления вовлечённостью и развитием персонала. Прошу проследовать за мной в наблюдательную ложу.

Мы устроили гостей из №451 в моём кабинете, где Скрипт уже наладил кристальную трансляцию и приготовил угощение - кувшин расплавленной серы для Игниса, чашу с измельчённым базальтом для Гранита и какой-то невероятно кислый магический эль для Магмариуса. Наши же герои с треском, шорохом и выкриками «За святой свет!» начали прохождение.

«Демо-версия» была построена на трёх китах:

Зал Самоопределения (бывшая ловушка-помесь). Здесь героев встречал не Лорх, а… его младший «коллега», скелет-новичок по имени Трескун (на эту роль мы временно назначили самого тощего и нервного скелета из запасов). Его задача была не пугать, а спрашивать. «Вы кто? Зачем пришли? Уверены, что готовы к тому, что увидите? Может, лучше пирожков испечь?» Паладин Элвин, ожидавший немедленной атаки, растерялся и начал неуверенно объяснять про «несение света». Ворчливая полуэльфийка (её звали Шедоу) тут же закатила глаза: «Свет, тьма, скукотища. Где тут что ценное можно стырить?» А волшебник-недотёпа (Блин, так и представился) уронил палочку и полез за ней, наткнувшись носом на ногу Трескуна.

В наблюдательной ложе Магмариус фыркнул, испустив облачко пепла:

- И это называется передовой практикой? Бесцельная болтовня?

- Коллега, - парировал я, указывая на табло «Живого Пера», где уже загорались индикаторы: «Выявлен внутригрупповой конфликт. Архетипы: Идеалист, Циник, Неудачник. Потенциал для развития». - Мы не подавляем конфликт. Мы его легитимизируем и делаем движущей силой сюжета. Смотрите дальше.

Коридор Выбора (перекрёсток с указующими пальцами-сталактитами). Здесь вступал в дело Кривозуб. Но не как «голос», а как «интерактивный гид». Его голос, усиленный через медные трубы, вещал:

- Внимание, уважаемые инициаторы! Перед вами два пути. Путь Левая Ветвь предлагает классическое испытание силой с вероятностью получения стандартного лута (меч +1, три золотых). Путь Правая Ветвь - квест на решение логической загадки от местного профсоюза с вознаграждением в виде уникального знания (рецепт тушёной крысы по-гоблински) и морального удовлетворения. Выбирайте с умом!

- Это что за бред? - зашипел Игнис в ложе, от которого загорелся край моего стола. - Где огонь? Где взрывы? Где хаос?

- Контролируемый хаос, коллега, - не отступал я. - Мы даём им иллюзию выбора. Какой бы путь они ни выбрали, он приведёт к одному - к необходимости диалога. Смотрите.

Герои, после короткого спора, выбрали «правую ветвь» - паладин решил, что это «более благородно», воровка - что там «уникальное знание» звучит дороже, а волшебник просто пошёл за всеми. Они попали в комнату, где за столом, заваленном свитками, сидел Гнуск в очках, сшитых из осколков линз, и вязал что-то из болотной тины.

- А, клиенты, - сказал он, не поднимая глаз. - Садитесь. Загадка следующая: «Сидит на троне, но не король. Издаёт указы, но не властелин. Все его ругают, но без него - бардак. Кто это?»

Элвин нахмурился. Шедоу скривила губы. Блин просто смотрел на клубок тины.

- Ну? - поднял бровь Гнуск. - Время пошло. Отгадка - пропуск дальше.

- Надсмотрщик? - предположил паладин.

- Близко, но нет.

- Бюрократ! - выпалила Шедоу.

Гнуск одобрительно кивнул и протянул ей свиток. - Верно. Вот ваш рецепт. И памятка «10 правил успешных переговоров с местными представителями тёмных сил». Проходите. И не шумите, у нас тут творческий процесс.

В ложе Магмариус что-то быстро записывал в блокнот. Гранит издал одобрительный скрежет - ему явно нравилась идея загадок и правил.

Финальная Гостиная (бывший тронный зал). Здесь вместо босса героев ждал Бурбулятор, устроившийся в большой каменной чаше, как в джакузи. Рядом на шезлонге из грибов лежал Лорх, загорающий под тусклым светом светящегося мха.

- О, новые лица, - лениво булькнул Бурбулятор. - Присаживайтесь. У нас тут группа поддержки. Обсуждаем, как совмещать работу и личную жизнь. Присоединяйтесь.

- Мы… мы здесь за сокровищами, - неуверенно сказал Элвин.

- Сокровища? - Лорх повернул к нему череп. - Драгоценности тускнеют. Золото тяжело. А вот осознание тщетности бытия и навыки медитации в условиях постоянной сырости - бесценны. Хотите, научу?

Волшебник Блин, к всеобщему удивлению, заинтересованно присел на корточки. - А… а это сложно?

- Вовсе нет. Главное - принять факт, что все твои заклинания когда-нибудь забудутся, как и ты сам. Освобождает, знаете ли.

Шедоу, тем временем, незаметно попыталась стащить блестящий камушек с «прилавка» Бурбулятора. Тот неожиданно выпустил щупальце и мягко отнял камень.

- Это не для продажи. Это сувенир от предыдущей группы. На память. Если хотите что-то ценное - вот, возьмите наш корпоративный гимн. - И он протянул ей всё тот же клочок со стихами Гнуска.

В этот момент в зал вошёл я с гостями из №451. Демонстрация подходила к концу.

- Итак, коллеги, - сказал я, обращаясь к Магмариусу и компании. - Вы видели, как вместо бездумного истребления мы создаём пространство для осмысленного взаимодействия. Группа не получила физических травм, но получила… опыт. И, возможно, немного экзистенциальной тревоги, что является отличным стимулом для личностного роста.

Магмариус закрыл блокнот.

- Интересно. Неэффективно, с точки зрения расхода ресурсов на единицу произведённого ужаса, но… инновационно. Система «Живое Перо» показывает стабильный рост показателей. - Он посмотрел на Гранита. - Что скажет служба безопасности?

Каменная глыба скрипнула:

- Порядок. Конфликты разрешаются вербально. Угроза несанкционированного проникновения низкая. Одобряю.

Игнис, однако, был недоволен.

- Где кульминация? Где катарсис? Всё такое… сырое и недожаристое!

- Катарсис, коллега Игнис, - объяснил я, - наступает сейчас. Посмотрите на группу.

Наши юные герои действительно выглядели не так, как заходили. Элвин чесал затылок, ошеломлённый тем, что его святой меч не понадобился ни разу. Шедоу с интересом читала «10 правил переговоров…». А Блин о чём-то оживлённо беседовал с Лорхом о преимуществах скелетонства для концентрации при заучивании мантр.

- Они не победили монстров, - продолжил я. - Они их… поняли. Немного. И это куда страшнее для их чёрно-белой картины мира, чем любой дракон.

Магмариус кивнул, и в его каменных чертах мелькнуло что-то вроде уважения.

- Мы возьмём ваши наработки на изучение. Ожидайте циркуляра с предложениями по возможной коллаборации. Возможно, командировку одного из ваших… специалистов для обучения нашего персонала. Этого… поэта-гоблина.

Гнуск, услышав это, поперхнулся собственной слюной. Командировка в вулканические недра? Это был либо карьерный взлёт, либо изощрённая казнь.

Проводив гостей и распрощавшись с героями (Элвин ушёл, бормоча что-то о «новых форматах служения свету», а Блин выпросил у Лорха на память фалангу пальца «для фокуса»), я собрал команду на внеочередное собрание.

- Коллеги, - начал я. - Мы на пороге нового этапа. Нашими методами заинтересовались. Нас могут тиражировать. Это значит, что скоро от нас будут ждать не просто хороших показателей, а… эталонных. Нам нужно формализовать наши практики. Создать… методичку.

В комнате повис стон. Они ненавидели слово «методичка» почти так же, как «проверка».

- Не пугайтесь. Мы сделаем это вместе. Скрипт, - я повернулся к бесёнку, - с завтрашнего дня начинаем цикл интервью. Ты будешь записывать лучшие кейсы каждого. Гнуск, тебе - раздел «Креативные техники мотивации через рифму». Лорх - «Эмпатия и сторителлинг для нежити: как завоевать доверие за 5 минут». Бурбулятор - «Ненасильственная коммуникация в агрессивной среде». Кривозуб - «Атмосферообразование при минимальном бюджете».

Они смотрели на меня, и в их взглядах читалась смесь ужаса и гордости. Их опыт, их страдания, их абсурдная адаптация - всё это становилось… ценным активом. Их могли цитировать. По ним могли учиться другие монстры.

- А что будет с нами? - спросил Гнуск. - Если наши методы пойдут в массы… мы станем не уникальными?

- О, нет, - улыбнулся я. - Мы станем… головным офисом. Центром передового опыта. И тогда, - я сделал паузу для драматизма, - мы сможем требовать увеличения бюджета на творческие командировки, премии за патенты и… отдельную комнату для поэтических вечеров. С хорошей акустикой.

Это сработало. Глаза (и глазницы) загорелись. Теперь у них была новая, головокружительная цель: не просто выжить, а стать законодателями мод в мире подземного менеджмента.

Когда все разошлись, Скрипт робко постучал по столу.

- Господин Куратор… Пришло ещё одно письмо. Личное. На розовом пергаменте.

Я развернул его. Запахло жасмином и чем-то знакомо-канцелярским.

«Дорогой коллега Артемус!

С огромным интересом слежу за успехами вашего нестандартного коллектива. Ваш подход к кадрам поистине вдохновляет. Хотела бы предложить неформальный обмен опытом за чашечкой нектара (у нас тут прекрасный виноградник из плакучих ив).

С надеждой на плодотворное сотрудничество,

Мелисса, Руководитель отдела кадров Подземелий Лунной Долины (сетка категорий 5-7).

P.S. Наш последний тимбилдинг с морлоками прошёл просто ужасно. Они всё время ныряли и отказывались проходить тест по компетенциям.»

Я медленно опустил письмо. Руководитель отдела кадров. Из Лунной Долины. Приглашение на нектар.

- Скрипт, - сказал я тихо. - Кажется, мы входим в совершенно новые, неисследованные воды. Воды… корпоративных интриг и сетевого взаимодействия.

- Это… хорошо? - спросил бесёнок.

- Не знаю, - честно ответил я. - Но это определённо следующий уровень. Готовь мою лучшую… нет, нашу единственную приличную мантию. И узнай, что дарят дамам на таких встречах. Кроме, разумеется, методичек по управлению персоналом.

Я смотрел в потолок, где уже висела новая паутина, сплетённая Кривозубом в виде диаграммы Ганта. Моё подземелье больше не было просто местом работы. Оно превращалось в полигон для управленческих экспериментов, стартап в мире зла и, возможно, даже в место, куда приходят не только герои, но и… коллеги по несчастью.

Боже, я даже мёртвым не мог найти покоя от корпоративной жизни. Но, чёрт возьми, это начинало становиться интересным.

Глава 6. Корпоратив поневоле, или Как я чуть не утонул в болотном отваре

Неделя после визита делегации из Вулканических Недр выдалась на удивление спокойной.

Настолько спокойной, что я начал подозревать неладное. В Потусторонней Администрации, как я успел заметить, затишье обычно предшествует какой-нибудь катастрофе. Как в офисе перед приходом начальства - все притворяются, что работают, а на самом деле просто ждут, когда грянет гром.

Гром грянул во вторник.

Началось всё с того, что Гнуск явился с новой поэмой. Гоблин ворвался в кабинет с таким энтузиазмом, что опрокинул стопку отчётов, которые Скрипт раскладывал по папкам последние три часа.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - заорал он, размахивая свитком. - Я НАПИСАЛ ШЕДЕВР!

- Ты пишешь шедевр каждую неделю, Гнуск.

- НО ЭТОТ - ОСОБЕННЫЙ! - он развернул пергамент, который оказался длиннее, чем весь мой кабинет. Конец свитка укатился куда-то в коридор, и оттуда донеслось возмущённое кряхтение Кривозуба. - «ОДА КОЛЛЕКТИВНОМУ ТРУДУ, ИЛИ КАК МЫ ВМЕСТЕ ПОБЕДИЛИ БЮРОКРАТИЮ»! СТРОФА ПЕРВАЯ!

- Гнуск, стой...

- «В сплочённости наша сила,

В единстве - наш успех!

Команда всё преодолела,

И стал нам нынешний успех - не грех!»

- Гнуск...

- «Не грех, а повод для гордости,

Для радости и для...

- ГНУСК!

Гоблин замер с поднятым пером.

- Что?

- Скажи честно. Ты когда-нибудь слышал выражение «сам себе злейший враг»?

- Конечно! - он просиял. - Я даже написал про это поэму! Три года назад! «Ода внутреннему демону»! Там были строфы...

- Не надо. - я поднял руку. - Просто ответь: зачем?

- Зачем что?

- Зачем ты это пишешь? Кто тебя просит?

Гнуск задумался. По-настоящему задумался, что для гоблина было почти подвигом. Он присел на краешек стула, что выглядело комично, потому что гоблины не созданы для сидения на стульях - их ноги слишком короткие, а хвост вечно мешается.

- Видите ли, господин Куратор... - начал он медленно. - Я всю жизнь был простым гоблином. Пугал героев, падал замертво, вставал и снова пугал. А теперь... теперь я чувствую, что могу больше. Что мои слова - важны.

- Твои слова важны. Но не обязательно в рифму. И не обязательно по триста строф.

- А как иначе передать глубину переживаний?!

- Прозой. Коротко. По делу.

- ПРОЗА - ЭТО НЕ ИСКУССТВО! - гоблин подскочил. - ПРОЗА - ЭТО ПРОСТО СЛОВА! А ПОЭЗИЯ - ЭТО МУЗЫКА ДУШИ!

- У тебя есть душа?

- Я гоблин! У нас не бывает душ! Но есть профсоюзный эквивалент! Параграф семь, пункт три Коллективного Договора о Нематериальных Правах Работников!

Я открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь распахнулась и влетел Кривозуб. Механик был не просто взволнован - он был в состоянии, которое можно описать только как «паническая радость». Его шестерёнки крутились с удвоенной скоростью, из вентиляционных отверстий валил пар.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - заорал он. - СВЕРШИЛОСЬ!

- Что свершилось? Потолок снова обвалился?

- ЛУЧШЕ! - он подпрыгнул, рискуя сломать свои и без того хлипкие сочленения. - ИЗ ГОЛОВНОГО ОФИСА ПРИСЛАЛИ ПРЕМИЮ!

Я замер.

- Премию?

- ДА! ЗА УСПЕШНОЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ПРОВЕРКИ! ТЫСЯЧУ АДСКИХ ЕДИНИЦ!

Я медленно опустился на стул. Тысяча единиц. Для нашего подземелья - целое состояние. Мы на такую сумму могли закупить крыс на полгода вперёд. Или отремонтировать протекающую крышу в восточном крыле. Или...

- И что с ней делать? - спросил я вслух.

- ТРАТИТЬ! - Кривозуб был в экстазе. - МОЖНО КУПИТЬ НОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ! ЗАПЧАСТИ! СМАЗКУ! НАСТОЯЩУЮ, ФИРМЕННУЮ СМАЗКУ! НЕ ТУ, КОТОРОЙ Я ПОЛЬЗУЮСЬ СЕЙЧАС, А ТУ, КОТОРАЯ В РЕКЛАМЕ!

- Или устроить банкет! - подхватил Гнуск. - С поэтическими чтениями!

- Или закупить свежих крыс для гоблинов! - добавил вбежавший Лорх. Он, видимо, услышал шум и приковылял из своей галереи. - Они последнюю неделю только и делают, что жалуются на питание! Говорят, что паёк, который мы выдаём, «невозможно есть даже мёртвому»!

- А разве мёртвые едят?

- Технически - нет. Но они жалуются по привычке. У них это профессиональное.

Я посмотрел на них. На своих «сотрудников». На этих невозможных, абсурдных существ, которые только что получили первую в истории подземелья премию.

- Знаете что? - я встал. - Созывайте общее собрание. Будем решать демократическим путём.

- ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ?! - ужаснулся Кривозуб.

- А что такое «демократический»? - не понял Лорх.

- Это когда все спорят, никто никого не слушает, а решение принимает тот, кто громче кричит, - объяснил я.

- Так это же обычное собрание! - обрадовался Гнуск.

- Вот именно. Поэтому - давайте.

* * *

Общее собрание состоялось через час в главном зале.

Я смотрел на собравшихся и пытался понять, как мы до этого дожили. Гоблины сидели на скамьях, скелеты стояли вдоль стен (сидеть им было неудобно - тазобедренные суставы рассыпались), Бурбулятор занимал целый угол, Кривозуб притащил какие-то чертежи, а Гнуск уже развернул свой бесконечный свиток.

- Итак, - начал я, - у нас появились деньги. Тысяча адских единиц. Вопрос - на что их потратить?

- НА ИНСТРУМЕНТЫ! - немедленно выкрикнул Кривозуб.

- НА БУМАГУ! - возразил Гнуск.

- НА КРЫС! - заорал главный гоблин (его звали Хрум, и он отвечал за продовольствие).

- НА РЕМОНТ ДОСПЕХОВ! - подал голос Лорх.

- НА ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ! - булькнул Бурбулятор.

- НА ЧТО?! - переспросил я.

- Психологическая помощь - важная часть корпоративной культуры! - слизь возбуждённо колыхалась. - Я могу оборудовать специальную комнату для терапии! С мягким освещением! С успокаивающей музыкой! С... с кушеткой!

- У нас нет места для кушетки.

- Можно поставить в углу!

- В углу уже лежат старые доспехи.

- Их можно выбросить!

- Это исторические доспехи! - возмутился Лорх. - В них ещё мой прапрапрадед воевал!

- Твой прапрапрадед - скелет?

- Был когда-то. Теперь его кости где-то в другом подземелье. Но доспехи остались! Семейная реликвия!

- А почему они у нас в углу?

- Потому что родственники отказались забирать. Сказали, что «не вписывается в интерьер».

Я потёр виски.

- Ладно. Давайте по порядку. Кривозуб, что за инструменты?

Механик выскочил вперёд и развернул чертежи.

- Вот! - он ткнул в изображение какого-то агрегата. - Универсальный отвёрточно-гаечный ключ модели «УГ-3000»! Может заменить семнадцать обычных инструментов! Вот набор шестерёнок с памятью формы! Они сами подстраиваются под механизм! Вот устройство для определения протечек в труднодоступных местах!

- А это что? - я указал на что-то, подозрительно похожее на пылесос, но с тремя шлангами и шестью колёсами.

- Это... - Кривозуб замялся. - Честно говоря, не знаю. Но в каталоге написано, что это «последняя модель, снятая с производства, потому что слишком мощная».

- Слишком мощная для чего?

- Для... всего. - Он виновато развёл руками. - Но она ОЧЕНЬ мощная!

- И сколько она стоит?

- Пятьсот единиц.

- ПОЛОВИНА БЮДЖЕТА?!

- Но она мощная! Я же говорю!

Гнуск немедленно встрял:

- А на бумагу можно купить гораздо больше! Тысяча листов пергамента! Чернила трёх цветов! Перья из хвоста феникса!

- У фениксов нет хвостов, - заметил Лорх.

- Есть! Просто они быстро сгорают!

- И сколько стоит перо из хвоста феникса?

- Дорого. Но оно того стоит! Представляете, какими стихами я буду писать таким пером?!

- Представляю, - мрачно сказал я. - Именно поэтому - нет.

- ПОЧЕМУ?!

- Потому что твои стихи и так слишком длинные. А с пером феникса ты, чего доброго, начнёшь писать поэмы в тысячу строф.

- А РАЗВЕ ЭТО ПЛОХО?!

- Для нашего бюджета на бумагу - да.

Хрум, главный гоблин, возмущённо засопел.

- А про крыс вы подумали?! У нас запасы на исходе! Если через неделю не будет свежего мяса, гоблины начнут бунтовать!

- Они и так бунтуют, - заметил Лорх.

- Сейчас бунтуют вяло. А будут - активно!

- А какая разница?

- Вялый бунт - это просто жалобы. Активный бунт - это поджоги и захват складов.

- У нас нет складов, - напомнил я.

- Тогда захват туалета!

- Там живёт какая-то жаба, - встрял Кривозуб. - Она не пустит.

- Какая жаба?

- Понятия не имею. Но она там сто семнадцать лет живёт. По документам.

- ПО КАКИМ ДОКУМЕНТАМ?!

- По старым. Предыдущий куратор подписал договор аренды. На неопределённый срок.

Я схватился за голову. Каждый раз, когда я думал, что уже всё знаю о своём подземелье, всплывала новая деталь.

- Ладно, - сказал я. - С жабой разберёмся потом. Сейчас - премия. Предлагаю голосование.

- ГОЛОСОВАНИЕ?! - ужаснулся Кривозуб.

- Да. Каждый предлагает проект. Потом все голосуют. У кого больше голосов - тот получает деньги.

- А если ни у кого не будет большинства?

- Тогда устроим второй тур.

- А если во втором туре снова ничья?

- Третий.

- А в третьем?

- Кривозуб, ты специально?

- Профессиональная привычка. Предусматривать все варианты отказа системы.

* * *

Голосование длилось четыре часа.

Четыре часа я слушал, как Бурбулятор доказывает, что «психологическое здоровье коллектива важнее любых инструментов». Как Кривозуб возражает, что «без исправной вентиляции все в этом коллективе задохнутся». Как Гнуск декламирует отрывки из своей поэмы в качестве доказательства её культурной ценности.

- СТРОФА СОРОК СЕДЬМАЯ! - вещал гоблин. - «О, муза, снизойди на нас, даруй нам вдохновенье, чтоб каждый мог в урочный час воспеть стихотворенье!»

- Это не аргумент! - кричал Кривозуб.

- ЭТО - ИСКУССТВО! - парировал Гнуск.

- Искусство не чинит вентиляцию!

- Зато чинит души!

- А души не нуждаются в вентиляции?!

- ЕЩЁ КАК НУЖДАЮТСЯ! ДУШНАЯ АТМОСФЕРА УБИВАЕТ ТВОРЧЕСТВО!

- В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ВСЕГДА ДУШНО!

- ТЕХНИЧЕСКИ - ДА, - неожиданно поддержал Кривозуба Лорх. - Но Гнуск прав про атмосферу. Моральную.

Все уставились на скелета.

- Что? - Лорх пожал костлявыми плечами. - Я триста лет мёртвый. За это время научился разбираться в настроениях. Душа - не душа, а общее самочувствие - важно.

- И что ты предлагаешь? - спросил я.

- Компромисс, - скелет встал. Вставание заняло некоторое время, потому что левая нога отставала от правой. - Разделить премию. Часть - на нужды каждого. Остальное - в общий фонд. На случай непредвиденных обстоятельств.

- Каких ещё обстоятельств?

- Ну... - Лорх задумался. - Например, если опять появится самовоспроизводящаяся слизь. Или если проверка нагрянет внезапно. Или если Гнуск допишет поэму до конца, и нам понадобятся деньги на психологическую помощь слушателям.

Гоблин возмущённо зашипел.

- ЭТО КЛЕВЕТА! МОИ СТИХИ - ЦЕЛИТЕЛЬНЫ!

- Помнишь, как ты читал «Оду вечности» на прошлой неделе? - напомнил Лорх. - Три гоблина упали в обморок.

- Это был ТВОРЧЕСКИЙ ЭКСТАЗ!

- Это была потеря сознания от ужаса. Я сам чуть не развалился. А я скелет, у меня даже нервов нет.

Я поднял руку, останавливая дискуссию.

- Лорх прав. Компромисс - единственный выход. Предлагаю: делим премию на пять равных частей. Каждый получает свою долю и тратит на что хочет. Остатки - в общий фонд.

- А гоблины? - спросил Хрум. - Нас много. А доля одна на всех?

- Значит, решайте сами, на что потратите.

Гоблины переглянулись. По рядам пронёсся шёпот. Кто-то предлагал купить крыс, кто-то - новое оружие, кто-то - улучшить освещение в жилых пещерах.

- Ладно, - сказал Хрум после короткого совещания. - Согласны. Но если наш гоблин проиграет голосование - мы будем очень недовольны.

- А если выиграет?

- Тогда будем довольны. Но очень громко.

- Принято.

* * *

На следующее утро начался ад.

Буквальный ад - мы и так в аду, но теперь это был ад организованный.

Кривозуб, получив свою долю, немедленно отправился закупать инструменты. Вернулся через три часа с тележкой, доверху заваленной коробками.

- ЧТО ЭТО?! - я уставился на гору металлолома.

- Инструменты! - механик сиял. - Вот это - универсальный отвёрточно-гаечный ключ модели «УГ-3000»! Вот это - набор шестерёнок с памятью формы! Вот это - устройство для определения протечек в труднодоступных местах!

- А это что? - я указал на уже знакомый агрегат с тремя шлангами.

- Это... - Кривозуб замялся. - Честно говоря, не знаю. Но продавец сказал, что это «последняя модель, снятая с производства, потому что слишком мощная».

- И сколько она стоила?

- Половину моей доли.

- Кривозуб, ты купил непонятный агрегат за половину бюджета, даже не зная, что он делает?!

- Он делал скидку! - механик защищался. - Сказал, что если беру прямо сейчас - отдаёт за полцены! А скидку упускать нельзя!

- Это называется «маркетинговый ход». Тебя развели.

- Но... но он выглядел таким убедительным!

- Кто продавец?

- Демон в красном костюме. С рогами и хвостом. Очень презентабельный.

- Кривозуб, в аду все демоны в красных костюмах. Это униформа.

Механик сник. Его шестерёнки замедлились, издавая жалобный скрежет.

- И что теперь делать с этим... монстром?

- Не знаю. Поставь в углу. Может, когда-нибудь пригодится.

- А если не пригодится?

- Тогда будем считать это инвестицией в будущее.

- В какое будущее?

- В то, где у нас будет достаточно денег, чтобы позволить себе бесполезные агрегаты.

* * *

Гнуск потратил свою долю на бумагу.

Много бумаги. Очень много бумаги. Настолько много, что его комната превратилась в склад канцелярских принадлежностей. Бумажные рулоны громоздились до потолка, стопки пергамента занимали весь пол, чернильницы стояли в каждом углу.

- Зачем тебе СТОЛЬКО? - спросил я, пробираясь через завалы.

- Творческий процесс не терпит ограничений! - Гнуск вынырнул откуда-то из-под стопки свитков. - Когда муза приходит, нельзя думать о том, хватит ли бумаги!

- Твоя муза приходит каждую ночь?

- Она... активная женщина.

- И сколько ты уже написал?

- Три новые поэмы! - он гордо продемонстрировал стопку. - «Ода вентиляции»! «Баллада о потерянной шестерёнке»! И «Элегия утреннему болотному отвару»!

- У нас нет болотного отвара по утрам. Мы пьём его когда придётся.

- ТЕХНИЧЕСКИ - ДА! Но я воспел его в любое время суток!

Я вздохнул.

- Гнуск, ты хоть понимаешь, что твои поэмы...

- НЕ НАДО! - он поднял руку. - Я знаю, что они... специфические. Но это моё. Моё творчество. Моя жизнь. Моя... - он замялся. - Моя душа. Даже если у гоблинов её нет.

Я посмотрел на него. На этого маленького, зелёного, абсолютно невозможного гоблина, который писал ужасные стихи с удивительной искренностью.

- Ладно, - сказал я. - Пиши. Только... может, не читать вслух?

- А КАК ЖЕ ДОНЕСТИ ДО СЛУШАТЕЛЯ?!

- Гнуск, иногда произведение существует просто для того, чтобы существовать. Не обязательно его декламировать.

- Но... но искусство требует зрителя!

- Искусство требует создателя. Остальное - опционально.

Он задумался. По-настоящему задумался, что для гоблина было почти чудом.

- Вы... вы так думаете?

- Я знаю. Я всю жизнь заполнял отчёты, которые никто не читал. И это были шедевры бюрократического искусства.

- ОТЧЁТЫ?!

- Ну, в некотором смысле. Там тоже были свои ритм и рифма. Только в цифрах.

Гнуск посмотрел на меня с новым выражением - почти уважением.

- Вы... вы понимаете.

- Я пытаюсь.

* * *

Лорх потратил свою долю на ремонт доспехов.

- Смотрите! - он вышел в коридор, сияя свежевычищенной кирасой. - Как новенькие!

- Ты же в них умер, - напомнил я.

- Технически - да. Но умереть в красивых доспехах почётнее, чем в ржавых.

- Логично.

- И ещё я купил полироль для костей. - он продемонстрировал баночку с надписью «Блеск Вечности». - Теперь буду сиять!

- Скелет, который сияет. Это...

- Внушает ужас?

- Ну... скорее недоумение.

- ТОЖЕ ХОРОШО! - он просиял (в переносном смысле). - Любая эмоция - это реакция!

- А если гоблины начнут смеяться?

- Пусть смеются. Смех продлевает жизнь. А мне, мёртвому, любое продление только на пользу.

* * *

Бурбулятор потратил свою долю на ароматические масла.

- Зачем тебе масла? - спросил я, глядя на гору флакончиков.

- Ароматерапия, - важно булькнула слизь. - Научно доказано, что запахи влияют на эмоциональное состояние. Лаванда успокаивает, цитрус бодрит, а вот этот - он указал на чёрный флакон, - этот вызывает чувство глубокого удовлетворения и лёгкой ностальгии.

- Откуда ты знаешь?

- Экспериментальным путём. Я уже всё перепробовал.

- И как результаты?

- Хотите демонстрацию?

- Не уверен...

- ЛАВАНДА! - Бурбулятор плеснул немного масла себе на поверхность.

Воздух наполнился приятным, успокаивающим ароматом. Я почувствовал, как напряжение отпускает. Даже Кривозуб, который зачем-то зашёл в кабинет, перестал нервно дёргать шестерёнками.

- Неплохо, - признал я.

- А ТЕПЕРЬ - ЦИТРУС!

Новый запах - бодрящий, свежий. Я вдруг захотел что-то сделать. Желательно - немедленно. Кривозуб схватил какую-то бумагу и начал яростно что-то чертить.

- А теперь - ВОТ ЭТОТ! - Бурбулятор плеснул из чёрного флакона.

И мир изменился.

Я вдруг осознал, что жизнь прекрасна. Что все проблемы - решаемы. Что я, возможно, лучший куратор во всей Потусторонней Администрации. Что Кривозуб - гениальный механик. Что Гнуск - недооценённый поэт. Что Лорх - опора коллектива. Что...

- Что это за волшебство?! - воскликнул я.

- Эфирное масло «Эйфория». Экстракт редкого болотного цветка. Вызывает состояние глубокого удовлетворения и временного помешательства.

- Временного?!

- Не волнуйтесь, через час пройдёт. А пока - наслаждайтесь!

Я наслаждался. Целый час я сидел в кабинете, улыбался и думал, что всё вокруг - замечательно. Даже когда Кривозуб пришёл жаловаться, что его непонятный агрегат задымился, я только ласково похлопал его по плечу и сказал:

- Всё к лучшему в этом лучшем из миров.

- Господин Куратор, - испуганно прошептал механик, выглядывая в коридор и обращаясь к Скрипту, - он... он в порядке?

- Не уверен. Но Бурбулятор сказал, что это временно.

- А если нет?

- Тогда мы впервые увидим счастливого куратора. Исторический момент.

К счастью, через час эйфория прошла, и я вернулся в обычное состояние лёгкой тревоги.

- Никогда больше не давайте мне это масло, - строго сказал я Бурбулятору.

- А как же терапевтический эффект?

- Слишком сильный терапевтический эффект. Я чуть не одобрил бюджет Кривозуба на следующий год.

- А что в этом плохого?

- Кривозуб хотел купить ещё один непонятный агрегат.

- А, ну тогда да.

* * *

В пятницу случилось неизбежное.

Кривозуб включил свой непонятный агрегат.

- Просто проверяю, - объяснял он, нажимая кнопки. - Продавец сказал, что он должен работать. А он дымится. Наверное, неправильно подключил.

- Ты уверен, что его вообще можно включать?

- Конечно! В инструкции написано... - он посмотрел на листок, прилагавшийся к агрегату. - Странно, тут не на нашем языке.

- На каком?

- Не знаю. Буквы похожи на следы паучьих лапок. Или на древние руны. Или просто на каракули.

- Кривозуб, ТЫ КУПИЛ АГРЕГАТ С ИНСТРУКЦИЕЙ НА НЕИЗВЕСТНОМ ЯЗЫКЕ?!

- Ну, скидка была хорошая!

- СКИДКА НЕ ОПРАВДАНИЕ!

Агрегат загудел громче. Из него повалил чёрный дым. Потом зелёный. Потом фиолетовый. Потом снова чёрный.

- Кажется, он перегревается! - забеспокоился механик.

- Отключай!

- НЕ МОГУ! КНОПКА ЗАСТРЯЛА!

- ТАК ВЫДЕРНИ ПРОВОД!

- ОН ПРИПАЯН!

- ЧТО ЗА ИДИОТСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ?!

- НЕ ЗНАЮ, НО ОЧЕНЬ МОЩНАЯ!

Агрегат взорвался.

Не сильно, не разрушительно - просто хлопнул, выбросив облако сажи и искр. Но искры попали на стопку бумаг Гнуска, которые тот как раз нёс через коридор, направляясь к себе в комнату.

- ГОРИТ! - заорал гоблин. - МОИ ШЕДЕВРЫ ГОРЯТ!

Бурбулятор, проходивший мимо, не раздумывая, плеснул на огонь ароматическим маслом.

- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - закричал я.

- ТУШУ! - объяснила слизь.

- МАСЛОМ НЕ ТУШАТ!

- ЭТИМ - ТУШАТ! ОНО ОГНЕУПОРНОЕ!

- ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!

- ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫМ ПУТЁМ! Я ПРОБОВАЛ ПОДЖЕЧЬ СЕБЯ!

- И ЧТО?!

- НЕ ЗАГОРЕЛОСЬ! ТОЛЬКО ЗАПАХЛО!

К счастью, масло действительно оказалось огнеупорным. Бумаги Гнуска пострадали, но не сгорели полностью. Агрегат Кривозуба окончательно задымился и затих, издав напоследок жалобный звук, похожий на предсмертный хрип механического существа. А запах стоял такой, что Лорх, прибежавший на шум, чихнул и развалился на составные части.

- Это катастрофа! - вопил Гнуск, собирая обгоревшие листки.

- Это производственная необходимость! - оправдывался Кривозуб.

- Это терапевтический опыт! - булькал Бурбулятор.

- Это я развалился! - жалобно скрипел Лорх, пытаясь собрать рёбра в правильном порядке. При этом левая рука у него почему-то оказалась прикреплена к правой ноге, что создавало интересный, но нефункциональный эффект.

Я стоял посреди этого хаоса и смотрел на них.

На Кривозуба с его дымящимся агрегатом. На Гнуска с обгоревшими стихами. На Бурбулятора, который пытался успокоить всех своим «терапевтическим маслом». На Лорха, собирающего себя по частям и явно путающего анатомию.

И вдруг понял: это и есть моя команда. Мои невозможные, абсурдные, некомпетентные, но... мои.

- Знаете что? - сказал я, перекрывая гвалт. - ВСЕМ ЗАМЕРЕТЬ!

Замерли. Даже Лорх перестал скрипеть и застыл в позе, где рука была приделана к ноге.

- Вот что мы сделаем. Кривозуб - ты выбрасываешь этот агрегат. Немедленно.

- Но...

- НЕМЕДЛЕННО. И больше никогда не покупаешь то, чего не понимаешь.

- А как же скидка?

- Скидка - это ловушка для бедных. А мы - не бедные. Мы - экономные.

Кривозуб вздохнул и потащил агрегат к выходу. Агрегат волочился по полу, оставляя за собой полосу копоти и издавая звуки, похожие на рыдания.

- Гнуск - твои стихи. Они пострадали?

- Частично, - гоблин всхлипнул. - «Ода вентиляции» обгорела с краю. «Баллада о потерянной шестерёнке» потеряла четверть. А «Элегия утреннему болотному отвару»...

- Что с ней?

- Она... она почернела. Вся.

- Значит, будет «Элегия утреннему болотному отвару. Версия тёмная, исправленная и дополненная». Смотри позитивно.

- А... а можно так?

- Можно всё. Это искусство.

Гнуск просветлел. Его глаза загорелись новым творческим огнём.

- Бурбулятор - твоё масло... оно действительно огнеупорное?

- Да. Я проверял.

- На чём?

- На себе.

- ТЫ ПОДЖИГАЛ СЕБЯ?!

- В терапевтических целях. Чтобы понять, что чувствуют пациенты.

- И что ты почувствовал?

- Жжение. И лёгкое сожаление. Но быстро прошло.

- А если бы не прошло?

- Тогда я бы стал жжёной слизью. Тоже интересный опыт.

Я закрыл глаза. Потом открыл.

- Ладно. Лорх - соберись. Буквально. И помоги Кривозубу с агрегатом.

- Я? Но я скелет!

- И что? У тебя есть руки. Кости - тоже руки.

- У меня сейчас рука приделана к ноге.

- Тогда сначала переделай правильно.

Лорх вздохнул и начал откручивать свою конечность от ноги. Процесс сопровождался характерным скрежетом и периодическими вскриками «Ай, это не туда!».

- А что делать мне? - спросил Скрипт, появившийся из-за угла с папкой наперевес.

- Тебе? - я посмотрел на бесёнка. - Составляй отчёт о происшествии.

- По какой форме?

- Придумай новую. «Форма ЧП-12. Внештатная ситуация с материальным ущербом, вызванная избыточным энтузиазмом персонала».

- А такие формы бывают?

- Теперь будут. Ты же секретарь. Тебе и карты в руки.

Скрипт просиял. Наконец-то полезная работа. Он убежал, бормоча что-то про «параграфы» и «подпункты».

* * *

К вечеру хаос утих.

Агрегат выбросили. Кривозуб потом час стоял у входа и смотрел на помойку с выражением глубокой скорби, пока Лорх не утащил его чинить вентиляцию - якобы для отвлечения от горя.

Стихи Гнуска подсохли. Обгоревшие края придавали им «налёт древности», как радостно объявил поэт. Он уже планировал новую поэму - «О пепле, оставшемся от творчества».

Бурбулятор пообещал впредь проводить эксперименты в специально отведённом месте. В дальней пещере, где никто не ходит. И предупреждать заранее, чтобы желающие могли эвакуироваться.

Лорх собрался обратно. Почти правильно. Только одно ребро оказалось лишним, а двух не хватало, но он решил, что «так даже интереснее».

Я сидел в кабинете и перебирал бумаги. Обычные отчёты, планы на следующую неделю, жалобы от гоблинов на сквозняки. Рутина. Привычная, успокаивающая рутина.

Скрипт заглянул в дверь.

- Господин Куратор? Отчёт готов.

- Давай.

Он протянул папку. Я пролистал. Аккуратно, по пунктам, с указанием времени, места и участников. Даже схема приложена - где стоял агрегат, куда полетели искры, как именно развалился Лорх, в каком порядке падали бумаги Гнуска. Всё задокументировано.

- Скрипт, ты гений.

- Я просто хорошо обучен, - скромно ответил бесёнок. - Вы научили.

- Я научил тебя бюрократии. А гениальность - твоя собственная.

Он покраснел. Насколько бесёнок может краснеть - его кожа приобрела лёгкий фиолетовый оттенок.

- Спокойной ночи, господин Куратор.

- Спокойной ночи, Скрипт.

* * *

Утро субботы началось с крика.

Не с моего крика, к счастью. Кричал Кривозуб. И кричал он откуда-то из глубины подземелья.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! ГОСПОДИН КУРАТОР! СКОРЕЕ!

Я выскочил в коридор, на ходу натягивая мантию. За мной, спотыкаясь, бежал Скрипт. Клавдия, разбуженная шумом, полетела следом, возмущённо кудахча.

Кривозуб обнаружился в восточном крыле, там, где находилась его мастерская. Он стоял посреди коридора и указывал дрожащей рукой куда-то в темноту.

- ТАМ! - кричал он. - ТАМ!

- Что там?!

- ОНО! ОНО РАБОТАЕТ!

- Что работает?!

- АГРЕГАТ! КОТОРЫЙ Я ВЫБРОСИЛ!

Я уставился на него. Потом посмотрел в темноту. Оттуда доносилось ровное, успокаивающее гудение.

- Как он может работать, если ты его выбросил?

- НЕ ЗНАЮ! НО ОН РАБОТАЕТ! И ЕЩЁ... ОН ДЕЛАЕТ ВОЗДУХ ЧИЩЕ!

Мы подошли ближе. В том месте, куда Кривозуб накануне выволок несчастный агрегат, теперь стояло... нечто.

Агрегат не просто работал. Он светился мягким голубоватым светом. Из его трёх шлангов выходил чистый, свежий воздух. Вокруг него образовалась зона абсолютной чистоты - даже пыль, которая веками копилась в этом коридоре, исчезла.

- Этого не может быть, - прошептал я.

- МОЖЕТ! - Кривозуб был в экстазе. - ОН ОЧИЩАЕТ ВОЗДУХ! ОН ФИЛЬТРУЕТ ВСЁ! СМОТРИТЕ!

Он сунул руку в поток воздуха из одного шланга. Рука осталась чистой. Потом сунул в другой - рука стала влажной, но чистой. В третий - рука стала сухой и тоже чистой.

- ЭТО ЖЕ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ОЧИСТИТЕЛЬ! - орал механик. - ОН МОЕТ, СУШИТ И ОСВЕЖАЕТ ОДНОВРЕМЕННО!

- И ты хотел его выбросить?

- Я И ВЫБРОСИЛ! НО ОН САМ ВКЛЮЧИЛСЯ! НАВЕРНОЕ, ОТ УДАРА!

Я посмотрел на агрегат. Потом на Кривозуба. Потом снова на агрегат.

- Знаешь что?

- Что?

- Иногда даже самые бесполезные на первый взгляд вещи находят своё применение.

- ЭТО ГЕНИАЛЬНО! - механик бросился обнимать агрегат. - ТЫ МОЙ СПАСИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ В МАСТЕРСКОЙ! Я НАЗОВУ ТЕБЯ ПУФИК!

- Пуфик?

- Ну, потому что он пушит воздух! Пуфик!

Я не стал спорить. Пуфик так Пуфик. Главное, что работает.

* * *

К полудню новость о Пуфике разнеслась по всему подземелью.

Гоблины приходили посмотреть на чудо-агрегат. Скелеты стояли в очереди, чтобы «подышать чистым воздухом» - хотя скелетам воздух не особо нужен, но традиция. Бурбулятор принёс свои масла и пытался выяснить, можно ли добавить ароматизацию в систему очистки.

- Представляете! - булькал он. - Воздух будет не только чистым, но ещё и пахнуть лавандой! Терапевтический эффект удвоится!

- А если кто-то не любит лаванду?

- Тогда можно цитрус! Или... - он задумался. - Или болото. У меня есть масло с запахом болота. Очень аутентично.

- Зачем нам в подземелье запах болота?

- Чтобы не забывать, откуда мы родом!

Лорх, наконец собравший себя правильно (почти правильно - одно ребро всё ещё торчало вбок, но он решил, что это «новая мода»), философски заметил:

- Знаете, господин Куратор, иногда мне кажется, что это место - самое странное во всех Нижних Пределах.

- Почему?

- Потому что только здесь сломанный агрегат может стать главной достопримечательностью. И только здесь все радуются этому как чуду.

Я посмотрел на толпу вокруг Пуфика. На счастливого Кривозуба, который что-то объяснял собравшимся. На Бурбулятора, пытающегося пристроить свои масла. На Гнуска, который уже развернул свиток и, судя по всему, сочинял «Оду Пуфику».

- Знаешь, Лорх, - сказал я, - может, в этом и есть смысл.

- В чём?

- В том, чтобы радоваться мелочам. Даже таким... странным.

Скелет задумался. Потом кивнул.

- Наверное. Хотя лично я больше радуюсь, когда у меня все кости на месте.

- Это у тебя сейчас не все.

- Знаю. Но три из четырёх лишних - уже прогресс.

* * *

Вечером я сидел в кабинете и писал отчёт о прошедшей неделе.

«...Таким образом, премия в размере 1000 адских единиц была распределена между ключевыми сотрудниками. Приобретённые товары и услуги включают: инструменты (частично функциональные), бумагу (частично сгоревшую), доспеховую косметику (частично использованную), ароматические масла (полностью протестированные) и универсальный очиститель воздуха (неожиданно работающий). Общий ущерб от инцидентов - 47 адских единиц (испорченные материалы). Общая польза - не поддаётся оценке, но субъективно высока.

Рекомендации на будущее: ввести правило обязательного тестирования новых приобретений в присутствии комиссии; запретить эксперименты с огнеопасными веществами в жилых зонах; обязать Кривозуба читать инструкции перед покупкой (даже на неизвестных языках).»

Я отложил перо, погасил светильник и вышел из кабинета.

В коридоре было тихо. Только откуда-то издалека доносилось ровное гудение Пуфика, работающего в мастерской Кривозуба.

Моё подземелье. Мои люди. Мои проблемы. Мои радости.

И где-то там, в темноте, - очередная неделя с новыми приключениями.

Но это будет завтра.

А сегодня - я заслужил отдых.

Глава 7. Командировка в Лунную Долину, или Как я чуть не стал жертвой корпоративного этикета

Письмо от Мелиссы пролежало на моём столе три дня.

Три дня я делал вид, что его не существует. Перекладывал с места на место, накрывал другими бумагами, даже один раз попытался случайно смахнуть в ящик стола. Но розовый пергамент с жасминовым запахом упорно напоминал о себе. Он светился в темноте. Буквально. Оказывается, в Лунной Долине даже канцелярию делают с магической подсветкой - чтобы начальники не забывали отвечать на письма.

- Господин Куратор, - Скрипт заглянул в кабинет на четвёртое утро, - вы уже решили, что будете отвечать?

- На что отвечать?

- На письмо. Которое светится. Уже третью ночь подряд. Гоблины в нижнем уровне думают, что это новый вид светящегося мха, и хотят собрать урожай.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на конверт. За три дня он не просто не погас - он, кажется, стал светиться ярче. Теперь розовое сияние отбрасывало тени на стены.

- Скрипт, как думаешь, что будет, если я его проигнорирую?

- Технически? - бесёнок задумался. - Ничего. Формально вы не обязаны отвечать на личные письма. Это не служебная переписка.

- А неформально?

- Неформально... - он почесал рожку. - Неформально руководитель отдела кадров сети подземелий категории пять-семь может обидеться. А обиженный кадровик - это страшная сила. Они умеют такие характеристики писать...

- Характеристики?

- Ну да. Знаете эти формулировки: «проявил недостаточно инициативы», «не соответствует корпоративной культуре», «имеет проблемы с межличностной коммуникацией»? Это всё оттуда. Обиженный кадровик может одним росчерком пера превратить вас из перспективного руководителя в проблемного сотрудника.

Я посмотрел на светящийся конверт с новым уважением.

- Ладно. Давай сюда.

Скрипт протянул письмо. Я развернул его в двадцатый раз и перечитал знакомый текст:

«Дорогой коллега Артемус!

С огромным интересом слежу за успехами вашего нестандартного коллектива. Ваш подход к кадрам поистине вдохновляет. Хотела бы предложить неформальный обмен опытом за чашечкой нектара (у нас тут прекрасный виноградник из плакучих ив).

С надеждой на плодотворное сотрудничество,

*Мелисса, Руководитель отдела кадров Подземелий Лунной Долины (сетка категорий 5-7).*

P.S. Наш последний тимбилдинг с морлоками прошёл просто ужасно. Они всё время ныряли и отказывались проходить тест по компетенциям.»

- И что мне ей ответить? - спросил я Скрипта. - «Приеду, ждите»?

- Ну... - бесёнок задумался. - По правилам деловой переписки полагается сначала подтвердить получение письма, потом выразить благодарность за приглашение, потом запросить информацию о формате встречи, составе участников и предполагаемой повестке, потом...

- Скрипт.

- Да?

- Я не собираюсь вести с ней переписку на три страницы. Я просто хочу понять - ехать или нет?

- А вы хотите ехать?

Хороший вопрос. Честно говоря, я не знал. С одной стороны, Лунная Долина - это уровень выше нашего. Знакомство с Мелиссой могло открыть новые возможности. С другой стороны, любое знакомство с вышестоящими структурами обычно заканчивается дополнительной отчётностью.

- А что там за тимбилдинг с морлоками? - спросил я. - Это вообще кто?

- Морлоки, - оживился Скрипт, явно радуясь возможности блеснуть эрудицией, - это подземные гуманоиды. Слепые, живут в пещерах, питаются рыбой. Очень скользкие. В прямом смысле - у них кожа такая.

- И почему они отказались проходить тест по компетенциям?

- Ну... - бесёнок задумался. - Морлоки вообще не очень социальные. Они, наверное, просто не поняли, зачем им тесты. Им бы рыбу ловить и в темноте сидеть.

Я представил, как Мелисса пытается загнать слепых подземных гуманоидов в комнату для тестирования, а они ныряют в ближайший водоём и отказываются вылезать. Картина вырисовывалась впечатляющая.

- Ладно, - сказал я наконец. - Пожалуй, съезжу. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на этот виноградник из плакучих ив.

- А кто останется за главного?

- Лорх.

- ЛОРХ?!

- А что?

- Господин Куратор, Лорх - скелет. Он триста лет пролежал в гробу, а когда встал, первым делом начал жаловаться на экзистенциальную пустоту бытия.

- И что? Он ответственный. И опытный. И у него нет лишних амбиций.

- У него нет ничего, кроме костей и депрессии.

- Скрипт, депрессия - не помеха руководству. Наоборот, депрессивные начальники реже принимают импульсивные решения. Они всё обдумывают, взвешивают и приходят к выводу, что всё бесполезно, а значит, можно ничего не делать. Идеальная стратегия для временного руководителя.

Скрипт посмотрел на меня с выражением глубокого сомнения, но спорить не стал.

- Хорошо. Когда выезжаете?

- Завтра. Сегодня надо оформить командировку.

- Командировку?

- Ну да. Мы же официальная организация. У нас должны быть командировочные удостоверения, приказы о временном исполнении обязанностей, смета расходов...

- Господин Куратор, - осторожно перебил Скрипт, - у нас никогда ничего этого не было.

Я замер.

- В смысле?

- В смысле мы вообще никуда не командировались. Гнуск, правда, ездил в Вулканические Недра, но это была не командировка, а ссылка. Его просто отправили читать стихи в наказание.

- И как он ездил?

- Без документов. Просто сел в повозку и поехал. Пограничники на КПП спросили, куда, он сказал «в гости», они пропустили.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Не от страха - от профессионального возмущения.

- То есть всё это время мы работали без командировочных удостоверений?! Без приказов?! Без смет?!

- Ну... да. А зачем они?

- ЗАЧЕМ?! - я вскочил. - Скрипт, командировочные документы - это основа! Это подтверждение того, что сотрудник находится в поездке по рабочим делам, а не прогуливает! Это основание для выплаты суточных! Это защита от обвинений в нецелевом использовании рабочего времени!

- А у нас есть суточные?

Вопрос застал меня врасплох.

- Ну... должны быть. В каждом уважающем себя учреждении есть суточные.

- А сколько?

- Не знаю. Надо посмотреть в положении о командировках.

- А у нас есть положение о командировках?

- Скрипт, перестань задавать такие вопросы. У нас ВСЁ должно быть. Если чего-то нет - значит, мы это создадим.

Глаза бесёнка загорелись. Он обожал создавать новые документы.

* * *

Следующие шесть часов мы посвятили созданию командировочной документации.

Процесс оказался сложнее, чем я думал. Во-первых, нужно было определить, кто вообще имеет право подписывать командировочные удостоверения. Я - имею. А кто заверяет мою подпись? В обычных организациях это делает отдел кадров. Но у нас отдела кадров не было. Был Гнуск, который однажды сказал, что он «креативный директор», но это не одно и то же.

- Может, просто поставим печать? - предложил Скрипт.

- У нас есть печать?

- Конечно. Вон та, круглая, в ящике лежит.

Я достал печать. На ней было написано: «Подземелье № 777 "Хлюпийские Катакомбы". Для внутренних нужд».

- Это для внутренних нужд. А командировка - это внешнее мероприятие.

- А кто проверит?

Вопрос был резонный. С другой стороны, если меня остановят на границе с фальшивой печатью, последствия могли быть непредсказуемыми.

- Ладно, - решил я. - Печать ставим. А в случае чего скажем, что у нас так принято.

- А вдруг не поверят?

- Скрипт, мы едем в Лунную Долину. Это, судя по названию, место утончённое и эстетичное. Там, наверное, все такие правильные, что от одного вида нашей самодельной печати у них случится культурный шок. И пока они будут приходить в себя, мы уже всё обсудим и уедем.

Бесёнок кивнул, хотя по его лицу было видно, что стратегия кажется ему сомнительной.

Дальше началось самое интересное - оформление приказа о временном исполнении обязанностей.

- Кого назначаем? - спросил Скрипт, приготовив перо.

- Лорха.

- Пишу: «Временно исполняющим обязанности Куратора назначается скелет-лучник Лорх».

- Лучше «сотрудник Лорх». А то «скелет-лучник» звучит как-то неофициально.

- Но он же скелет-лучник.

- Скрипт, в официальных документах не пишут «скелет-лучник». Там пишут «специалист по дальнему поражению целей» или «сотрудник отдела боевого обеспечения».

- А у нас есть отдел боевого обеспечения?

- Теперь есть. Создадим прямо сейчас.

- И кто там будет работать?

- Лорх. И, наверное, пара гоблинов, которые умеют кидать камни.

- Гоблины кидают камни не очень метко.

- Для отдела боевого обеспечения меткость не главное. Главное - создавать видимость активности.

Скрипт записал. Потом поднял голову.

- А полномочия какие?

- Стандартные. Подписывать документы, решать текущие вопросы, в чрезвычайных ситуациях действовать по обстоятельствам.

- А если чрезвычайная ситуация будет связана с необходимостью принимать стратегические решения?

- Лорх триста лет пролежал в гробу. Для него любое решение, кроме «лежать и не двигаться», будет стратегическим. Так что справится.

Мы составили приказ, поставили печать (ту самую, «для внутренних нужд») и отправились искать Лорха.

* * *

Скелет обнаружился в западной галерее, где он традиционно нёс службу. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Выглядел он именно так, как и должен выглядеть скелет, выполняющий бессмысленную работу, - никак.

- Лорх, - позвал я.

- А? - он вздрогнул, отлепился от колонны и чуть не рассыпался. - Господин Куратор? Что-то случилось?

- Случилось. Ты назначаешься временно исполняющим обязанности Куратора на время моей командировки.

Пауза. Долгая. Очень долгая.

Лорх открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. Нижняя челюсть у него отвисла и теперь болталась на каких-то связках, создавая впечатление, что скелет пытается что-то сказать, но забыл, как пользоваться голосовыми связками.

- Я? - наконец выдавил он.

- Ты.

- Но... но я скелет.

- Я в курсе.

- У меня даже лёгких нет. Как я буду дышать от волнения?

- Лорх, для волнения лёгкие не нужны. Волнение - это состояние души. А душа у тебя есть, ты сам говорил.

- Я говорил, что у меня есть профсоюзный эквивалент души. Это не одно и то же.

- Для руководства - одно и то же. Профсоюзный эквивалент души вполне способен справляться с временными обязанностями.

Скелет посмотрел на меня с выражением глубокой обречённости.

- И что я должен буду делать?

- Подписывать документы. Следить, чтобы гоблины не бунтовали. Если придут герои - встречать по протоколу. В общем, ничего сложного.

- А если случится что-то сложное?

- Тогда пиши отчёт. Когда вернусь - разберёмся.

- А если что-то ОЧЕНЬ сложное?

- Лорх, - я положил руку ему на плечо. Кость приятно холодила ладонь. - Ты триста лет пролежал в гробу. За это время вокруг тебя происходили войны, революции, смены эпох. И ты пережил всё это просто потому, что лежал и ничего не делал. Это, между прочим, признак мудрой стратегии. Не мешать событиям идти своим чередом.

- Это не стратегия. Я просто мёртвый.

- Для нас, живых (ну, относительно живых), бездействие - тоже стратегия. Называется «не навреди». Так что действуй по тому же принципу. Лежи и не вмешивайся. Или стой. В общем, занимай привычную позицию и жди.

Скелет задумался. Потом медленно кивнул. Челюсть наконец встала на место.

- Хорошо. Я попробую.

- Отлично. Вот приказ. - я вручил ему свиток. - Ознакомься и распишись.

Лорх взял бумагу, посмотрел на неё, перевернул, снова посмотрел.

- А где расписываться?

- Внизу. Где написано «С приказом ознакомлен».

- А чем?

- Чем обычно расписываются? Пером. Чернилами.

- У меня нет пальцев. Только кости.

- Тогда поставь отпечаток. Кости тоже оставляют след, если их в чернила макнуть.

- А где взять чернила?

- Скрипт, дай чернила.

Бесёнок протянул флакон. Лорх осторожно макнул фалангу указательного пальца в чернила и приложил к бумаге. Отпечаток получился отчётливый, хотя и немного странный - кость отпечаталась как кость.

- Годится, - сказал я. - Поздравляю с повышением.

- Это повышение?

- Формально - да. По факту - дополнительная ответственность без дополнительной оплаты. Но ты же скелет. Тебе деньги не нужны.

- Мне вообще ничего не нужно, - грустно заметил Лорх. - В этом и проблема.

- Вот видишь. Идеальный руководитель.

* * *

Сборы в дорогу заняли ещё полдня.

Скрипт составил список необходимых вещей:

Командировочное удостоверение (подписано, с печатью)

Приказ о временном исполнении обязанностей (для отчётности)

Смета расходов (предположительная, потому что точную мы не знали)

Подарок для Мелиссы (что дарят кадровичкам? Скрипт предположил, что хороший отчёт, я отверг эту идею)

Сменная одежда (чтобы не ударить в грязь лицом перед высоким начальством)

Средства связи (магический кристалл, хотя он работал через раз)

Еда в дорогу (потому что неизвестно, когда и где удастся поесть)

Пункт с подарком оказался самым сложным.

- Может, взять что-нибудь из трофеев? - предложил Скрипт. - У нас в кладовке куча барахла от героев.

- Например?

- Ну... меч есть. Правда, ржавый.

- Кадровику - ржавый меч?

- Можно щит. С красивой эмблемой.

- Какой эмблемой?

- Там дракон нарисован. Или змея. Я не разбираюсь.

- Скрипт, дарить начальнику отдела кадров щит с драконом - это как? Что она с ним будет делать?

- В кабинет повесит. Для статуса.

Я задумался. С одной стороны, идея не лишена смысла. С другой стороны, Мелисса производила впечатление существа утончённого. Щит с драконом мог не вписаться в интерьер с плакучими ивами.

- А может, взять что-то съедобное? - предложил я. - Ну, там, деликатесы местные.

- У нас местные деликатесы - это крысы и болотные грибы.

- Крысы - не деликатес. А грибы... они хотя бы съедобные?

- Для кого как. Гоблины едят. Лорх пробовал - сказал, что на вкус как сырость. Но он скелет, у него вкусовые рецепторы атрофировались.

- Значит, грибы отпадают.

- Остаётся только одно. - Скрипт загадочно улыбнулся.

- Что?

- Бутылка болотного самогона, которую гоблины гнали ещё при прошлом кураторе. Она в подвале стоит лет пятьдесят. Говорят, настаивалась на слезах разочарованных героев.

- На слезах?!

- Ну, метафорически. Просто герои, которые проходили подземелье, часто плакали от отчаяния. Гоблины собирали слёзы в отдельную ёмкость и использовали для браги. Получается специфический напиток.

- И ты предлагаешь подарить это начальнику отдела кадров?

- А почему нет? Это же эксклюзив. Нигде больше такого нет.

Я представил, как Мелисса открывает бутылку, нюхает, а оттуда разит гоблинским самогоном пятидесятилетней выдержки.

- Нет. Точно нет. Мы не будем дарить алкоголь неизвестного происхождения.

- Тогда остаются только крысы и грибы.

Я вздохнул.

- Ладно. Берём грибы. Но сушёные. И красиво упакуем.

- В чём?

- В чём-нибудь... эстетичном. У нас есть что-нибудь эстетичное?

- Есть старый сундучок. Там раньше хранились драгоценности. Драгоценности давно съели гоблины, а сундучок остался.

- Гоблины съели драгоценности?!

- Ну, они думали, что это какие-то вкусные камушки. Оказалось - нет. Но попробовали. С тех пор у них с зубами проблемы.

Я решил не углубляться в историю гоблинского стоматологического опыта.

- Сундучок подойдёт. Кладём туда грибы, сверху - красивую ткань.

- А ткань есть?

- А ткань... - я задумался. - Лорх, у тебя есть что-нибудь похожее на ткань?

- Есть саван, в котором меня хоронили, - отозвался скелет. - Но он старый, дырявый и пахнет плесенью.

- Не подходит.

- Тогда не знаю.

Мы сидели и думали. Потом Скрипта осенило:

- А давайте просто перевяжем сундучок ленточкой. Ленточка создаст впечатление подарка.

- У нас есть ленточка?

- Есть верёвка. Почти новая. Только немного грязная.

- Верёвка - не ленточка.

- Если её покрасить - будет ленточка.

- Чем красить?

- Чернилами. У нас чернил много. Гнуск на прошлой неделе закупил целый ящик.

Идея была абсурдной, но других не было.

- Ладно. Красим верёвку чернилами. Самые красивые чернила у нас какие?

- Красные. Для заголовков.

- Отлично. Красная верёвка будет смотреться... празднично.

Скрипт убежал красить верёвку. Я остался сидеть и думать о том, как мы дошли до жизни такой, что дарим начальнику отдела кадров сушёные грибы в старом сундучке, перевязанные выкрашенной в красный цвет верёвкой.

* * *

Утром следующего дня я стоял у входа в подземелье и ждал транспорт.

- А на чём мы поедем? - спросил Скрипт, который увязался меня провожать.

- Я думал, ты знаешь.

- Я думал, вы знаете.

- Я думал, это кто-то организует.

Мы переглянулись.

- То есть, - медленно проговорил Скрипт, - у нас есть командировка, есть подарок, есть приказ, но нет транспорта?

- Похоже на то.

- И что делать?

- Звонить в службу доставки.

- У нас есть служба доставки?

- Есть. Летучие мыши.

- Они же почтовые. Людей не возят.

- А если попросить очень вежливо?

- Можно попробовать.

Мы отправились на почту. Почта в подземелье располагалась в небольшой пещере, где жили летучие мыши. Их было много - сотни, наверное. Они висели на потолке, спали вниз головой и периодически переговаривались противным писком.

Главный почтальон - огромная летучая мышь с седыми усами и очками на носу - сидел за столом и что-то писал.

- Нам нужно в Лунную Долину, - сказал я.

- Срочно, - добавил Скрипт.

- Людей не возим, - равнодушно ответил почтальон, не отрываясь от писанины.

- Это не люди. Это я. Я куратор.

- Куратор - тоже человек. Бывший.

- Но мне очень надо. Командировка.

- У всех командировки. Вон, вчера гоблин из соседнего подземелья просился в Карательные Шахты. Тоже говорил, что очень надо. Оказалось - родственника проведать. А у нас правила: почта - только для корреспонденции.

- А если я отправлю себя как корреспонденцию?

Почтальон наконец поднял голову и посмотрел на меня с интересом.

- Это как?

- Ну... запечатаюсь в конверт. Или в ящик. И отправлю.

- Вес какой?

- Не знаю. Килограмм семьдесят.

- Дорого. Тариф за килограмм - десять адских единиц.

- СЕМЬСОТ?! За одну поездку?!

- А вы думали, почта даром работает? У нас расходы: корм, уход за шерстью, амортизация крыльев.

Я посмотрел на Скрипта. Скрипт посмотрел на меня.

- У нас есть семьсот единиц? - спросил я шёпотом.

- Нет. У нас есть сто пятьдесят. Остальное потратили на премии.

- А если в долг?

- Кто нам даст в долг?

Я повернулся к почтальону.

- А можно как-то дешевле? Ну, например, я поеду не как корреспонденция, а как... багаж?

- Багаж дешевле. Пять единиц за килограмм.

- Триста пятьдесят! - обрадовался Скрипт.

- Но багаж должен быть упакован и не подавать признаков жизни.

- А если я буду притворяться мёртвым?

- Вы и так мёртвый. Технически.

- То есть проблем нет?

- Проблема в том, что багаж не может сам залезть в сумку. Его должен кто-то упаковать.

- Скрипт упакует.

- А кто понесёт?

- А вы не носите?

- Мы - почта, а не грузчики. Мы доставляем корреспонденцию и багаж, но багаж должен быть доставлен к нам и подготовлен к отправке.

Я начал терять терпение.

- То есть, если я сам приду к вам с сумкой, сам в неё залезу и сам застегну молнию, вы меня отвезёте?

- Технически - да. Но это будет странно.

- Мне плевать на странность. Мне нужно в Лунную Долину.

Почтальон пожал плечами.

- Ваше право. Только предупреждаю: багаж перевозят в специальном отсеке. Там темно, тесно и пахнет другими посылками.

- Переживу.

- И лететь долго. Часов восемь.

- Тоже переживу.

- И кормить не будут.

- Я мёртвый. Мне не нужно.

Почтальон с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал.

- Ладно. Через два часа отправление. Оплата вперёд. Если опоздаете - деньги не возвращаются.

* * *

Два часа пролетели незаметно.

Скрипт нашёл огромный мешок, в котором раньше перевозили уголь. Мешок пах соответственно, но других вариантов не было.

- Залезайте, - сказал бесёнок, разворачивая горловину.

Я посмотрел внутрь. Там было темно, тесно и, как обещал почтальон, пахло другими посылками. То есть неизвестно чем.

- А может, я лучше верхом на мыши? - предложил я без особой надежды.

- Верхом дороже. И мыши не подписывали договор на перевозку пассажиров.

- А на багаж подписывали?

- На багаж - да. Это стандартная услуга.

Я вздохнул и полез в мешок. Скрипт заботливо подложил мне под голову свёрток с подарком.

- Грибы не помнутся? - спросил я.

- Должны выдержать. Они же сушёные.

- А если я их раздавлю?

- Тогда подарите крошку. Скажете, что это «грибная мука» для выпечки.

Я представил, как вручаю Мелиссе мешочек с трухой и говорю: «Это для пирогов». Картина была та ещё.

Скрипт затянул горловину мешка. Стало темно.

- СЧАСТЛИВОГО ПУТИ! - донеслось снаружи.

- СПАСИБО! - крикнул я в ответ.

Мешок дёрнулся, потом ещё раз, потом меня куда-то потащили. Судя по звукам, меня грузили на летучую мышь.

- Аккуратнее! - заорал я. - Тут человек!

- Багаж не разговаривает, - строго ответили снаружи.

Я замолчал. Багаж действительно не разговаривает.

* * *

Путешествие в мешке оказалось тем ещё испытанием.

Во-первых, было темно. Во-вторых, было тесно. В-третьих, летучие мыши летели не очень плавно. Мешок постоянно дёргался, переворачивался, иногда, кажется, даже переворачивался вверх ногами. Я потерял ориентацию в пространстве где-то на втором часу полёта.

Вокруг слышались голоса других посылок. Справа от меня кто-то тихо плакал - то ли посылка была живая, то ли мне казалось. Слева кто-то ругался на неизвестном языке. Сверху, кажется, ехала коробка с битым стеклом - она постоянно звенела.

- Эй, - позвал я шёпотом, обращаясь к соседу справа, - ты кто?

- Не твоё дело, - ответил голос. - Я багаж. Багаж не разговаривает.

- А ты разговариваешь.

- Я исключение. Меня неправильно упаковали.

- А что у тебя внутри?

- Секрет.

- Коммерческая тайна?

- Можно и так сказать.

Сосед слева перестал ругаться и прислушался к нашему разговору.

- Вы чего там шепчетесь? - спросил он.

- Общаемся, - ответил я.

- Багаж не общается.

- Мы не багаж. Мы... э... разумные посылки.

- Разумных посылок не бывает.

- А я? - возразил я. - Я вот разумный. И в посылке.

- Ты нарушаешь правила перевозки.

- А кто проверять будет?

Сосед слева замолчал, обдумывая мой аргумент. Сосед справа всхлипнул и сказал:

- Меня везут к невесте. Она меня ждёт двадцать лет. А я всё никак не доеду.

- Двадцать лет? - удивился я. - Это ж сколько ты в пути?

- Пятый год.

- А почему так долго?

- Почта медленная. Сначала меня отправили не в тот город, потом потеряли, потом нашли, но перепутали адрес, потом снова потеряли, потом нашли, но выяснилось, что у меня неправильно оформлены документы, и отправили обратно. И так по кругу.

- И сколько кругов ты уже сделал?

- Три. Сейчас четвёртый.

- И ты не пробовал сбежать?

- Куда? Я же багаж. Багаж не сбегает. Багаж ждёт.

Я проникся уважением к этому существу. Пять лет в пути, три круга туда-обратно, и всё ради того, чтобы встретиться с невестой. Это ли не подвиг?

- А что у тебя внутри? - спросил я.

- Я сам. Я - посылка. Меня отправили как живого груза.

- Как и меня.

- А ты тоже к невесте?

- Нет. Я в командировку.

- Повезло. Командировки быстрее идут. У меня друг в командировку ездил - за три дня обернулся.

- Три дня - это быстро?

- Для почты - очень. У нас сроки доставки измеряются декадами.

Я задумался. Если почта такая медленная, сколько же я буду добираться до Лунной Долины? Почтальон сказал восемь часов, но, судя по рассказам соседа, восемь часов могли растянуться на восемь дней.

- А как понять, сколько мы уже летим? - спросил я.

- Никак. В багаже нет окон.

- А по ощущениям?

- Если трясёт сильно - значит, летим. Если не трясёт - значит, стоим на сортировке. Если трясёт и крутит - значит, перегружают.

- А что сейчас?

- Сейчас трясёт и крутит. Значит, перегружают.

Действительно, мешок дёргался и вращался с удвоенной силой.

- Это хорошо или плохо?

- Ни то ни другое. Просто процесс.

* * *

Процесс длился ещё часа три.

За это время я успел познакомиться со всеми соседями. Справа плачущий жених (оказалось, он был гоблином, которого отправили на свадьбу, но почта перепутала адреса). Слева ворчливый демон-пенсионер, который вёз внукам подарки (его посылку, кажется, тоже отправили не туда). Сверху битое стекло (просто стекло, но очень разговорчивое - оно звенело каждый раз, когда хотело что-то сказать).

- А снизу кто? - спросил я.

- Снизу, - таинственно прошептал гоблин-жених, - снизу опасный груз.

- Какой?

- Не знаю. Но он гремит цепями и периодически рычит.

- Рычит?

- Да. И ещё ругается. Страшными словами.

Я прислушался. Снизу действительно доносилось глухое рычание и звон цепей.

- И его так просто везут? В багаже?

- Опасный груз - тоже груз. У него свои правила перевозки.

- Какие?

- В специальном контейнере. И с предупреждающими наклейками.

- А где наклейки?

- На контейнере. Но мы их не видим, потому что мы в мешках.

Логично.

Внезапно тряска прекратилась. Мешок замер. Наступила тишина, нарушаемая только звоном битого стекла сверху и рычанием опасного груза снизу.

- Приехали? - спросил я.

- Похоже на то, - ответил гоблин. - Сейчас начнётся разгрузка.

Разгрузка действительно началась. Мешок снова задвигался, меня куда-то потащили, перевернули, снова перевернули, потом положили на что-то твёрдое.

- ЭТОТ КУДА? - раздался громкий голос.

- В ЛУННУЮ ДОЛИНУ, - ответил другой.

- ТАМ ЖЕ ЗАКАЗЧИК ЖДЁТ?

- ЖДЁТ.

- ТОГДА К ПЕРВОМУ СТОЛУ, НА ДОСМОТР.

Мешок снова подхватили и понесли.

- Это что, таможня? - спросил я гоблина шёпотом.

- Скорее всего. В Лунной Долине строгий контроль.

- И что они делают?

- Проверяют содержимое. Сверяют с декларацией. Если не совпадает - штрафуют или отправляют обратно.

- А если у меня нет декларации?

- Тогда отправят обратно. Или уничтожат.

- УНИЧТОЖАТ?!

- Ну, как посылку. Багаж же.

Я похолодел. Мысль о том, что меня могут уничтожить как неправильно оформленную посылку, не вдохновляла.

Мешок поставили на стол. Кто-то начал развязывать верёвку.

- Так, посмотрим, что у нас тут, - прогудел голос. - Отправитель: Подземелье № 777 "Хлюпийские Катакомбы". Получатель: Мелисса, Лунная Долина. Вес: семьдесят килограмм. Содержимое:... - голос запнулся. - А почему тут ничего не написано?

- Не знаю, - ответил другой голос. - Может, ошибка?

- Или контрабанда.

- Какая контрабанда может быть весом в семьдесят килограмм?

- Не знаю. Любая. Контрабанда бывает разная.

- Давай вскроем.

Мешок развязали. Яркий свет ударил в глаза. Я зажмурился.

- О! - удивлённо сказал первый голос. - Тут человек.

- Бывший человек, - поправил я, открывая глаза.

Передо мной стояли два существа. Одно - похожее на помесь гнома и таможенника, с большой бородой и маленькими хитрыми глазками. Второе - высокое, тощее, с несколькими парами рук и, кажется, несколькими парами глаз.

- Бывший человек? - переспросил гномообразный. - Это как?

- Мёртвый. Но работающий.

- А, рабочая нежить. Бывает. - он успокоился. - Документы есть?

- Есть командировочное удостоверение.

Я полез в карман и протянул бумагу.

Гномообразный взял её, долго изучал, вертел, нюхал, даже попробовал на зуб.

- Печать нестандартная, - наконец сказал он. - Что за «для внутренних нужд»?

- У нас так принято.

- А где основная печать?

- Основную мы... э... потеряли.

- Потеряли печать?!

- Временно. Она упала в трещину в полу. Мы не можем достать.

- А почему не закажете новую?

- Бюрократия. Нужно заполнить форму, потом ждать согласования, потом оплатить, потом снова ждать...

Гномообразный посмотрел на меня с пониманием.

- Это я понимаю. У нас с этим тоже... - он махнул рукой. - Ладно, печать принимаем. Что везёте?

- Подарок.

- Какой?

- Грибы. Сушёные.

- Грибы? - он удивился. - Кому?

- Мелиссе. Из Лунной Долины.

Гномообразный переглянулся со своим коллегой. Тот многорукий пожал несколькими плечами одновременно.

- Мелиссе? Начальнику отдела кадров? Вы везёте ей грибы?

- А что? Нельзя?

- Можно. Но странно. Обычно ей везут что-то... более изысканное. Вино там, украшения, редкие артефакты.

- У нас бюджет ограничен.

- Понимаю. - гномообразный кивнул. - Ладно, давайте ваши грибы.

Я протянул сундучок. Таможенник открыл его, понюхал, даже попробовал один гриб на вкус.

- Съедобно, - констатировал он. - Декларация есть?

- Нет.

- Тогда заполняйте.

Он протянул мне длиннющий бланк.

- Это что?

- Таможенная декларация на ввоз растительной продукции. Три экземпляра.

- ТРИ?!

- Один нам, один вам, один в архив Лунной Долины.

Я посмотрел на бланк. Мелкий текст, много граф, внизу примечание: «Заполняется разборчиво, без исправлений. За исправления - штраф».

- И долго это заполнять?

- Как пойдёт. Обычно часа два. Если без ошибок.

Я вздохнул и взял перо.

* * *

Два часа спустя, с тремя заполненными экземплярами декларации и лёгким нервным тиком, я наконец вышел из таможенного пункта.

Передо мной раскинулась Лунная Долина.

И это было... красиво. По-настоящему красиво. Высокий каменный свод, покрытый светящимися кристаллами, имитирующими звёзды. Виноградники из плакучих ив, увешанные гроздьями чего-то серебристого. Аккуратные дорожки, посыпанные чем-то, похожим на измельчённые драгоценные камни. И тишина. Не гнетущая, как в наших катакомбах, а умиротворяющая.

- Ничего себе, - вырвалось у меня.

- Впечатляет, правда? - раздался голос рядом.

Я обернулся. Рядом стояла девушка. Точнее - нечто, имеющее форму девушки, но явно ею не являющееся. Слишком идеальные черты лица. Слишком плавные движения. И глаза - тёмные, глубокие, как ночное небо.

- Я - Консьержка, - представилась она. - Провожаю гостей. Вы, должно быть, Артемус из Хлюпийских Катакомб?

- Да. А вы... откуда знаете?

- Госпожа Мелисса предупредила. Сказала, что сегодня прибудет гость. Сказала, что гость будет... необычный.

- Необычный?

- Ну, - она слегка улыбнулась, - обычно гости не приезжают в багажном отделении.

Я покраснел. Насколько вообще может краснеть бывший человек.

- Это была вынужденная мера. Бюджетные ограничения.

- Понимаю. - Консьержка кивнула. - Прошу за мной. Госпожа Мелисса ждёт вас в Салоне Тихих Бесед.

Мы пошли по дорожке из драгоценной крошки. Я старался не наступать на неё слишком сильно - вдруг это ценно.

- А что это за крошка? - спросил я, чтобы хоть что-то спросить.

- Измельчённые лунные камни. Местная достопримечательность.

- И вы ими дорожки посыпаете?

- А что? Они не очень ценные. Просто красиво блестят.

Я мысленно прикинул, сколько таких дорожек можно было бы проложить в наших катакомбах. Потом вспомнил, что наши гоблины съедят эти камни в первую же неделю, и отказался от идеи.

* * *

Салон Тихих Бесед оказался именно таким, как я представлял.

Комната с низкими креслами, из которых сложно быстро встать. Столик с закусками, расположенный так, что до них нужно тянуться. Мягкий свет, падающий так, что хозяйка остаётся в тени, а гость - как на ладони.

И в центре всего этого - Мелисса.

Она выглядела точно так же, как на моём мысленном портрете, составленном по письму. Строгий костюм, убранные волосы, лёгкая улыбка. И едва заметная прозрачность кожи, выдававшая нечеловеческое происхождение.

- Артемус! - она поднялась навстречу. - Как я рада! Наконец-то вы решились!

- Решился, - подтвердил я, пожимая протянутую руку. Рука была холодной и мягкой, как у всех нелюдей, с которыми мне доводилось общаться.

- Садитесь, прошу! - она указала на кресло. - Нектар?

- С удовольствием.

Она налила серебристую жидкость из кувшина. Напиток пах цветами и чем-то неуловимо знакомым. Я сделал глоток. Вкус напоминал шампанское, если бы шампанское делали из лунного света.

- Вкусно, - признал я.

- Наш фирменный напиток. Из винограда с плакучих ив.

- А они не плачут, когда их собирают?

- Плачут. Но это даже хорошо - слёзы придают напитку пикантность.

Я решил не уточнять, что именно значит «пикантность» в данном контексте.

- Итак, - Мелисса откинулась в кресле, принимая расслабленную позу, которая, как я подозревал, была тщательно отрепетирована, - рассказывайте. Как вам удалось превратить ваше захолустное подземелье в центр инноваций? Я читала ваши отчёты - это просто поэзия.

- Поэзия - это отдел Гнуска, - ответил я. - Моя заслуга только в том, что я не мешал.

- Скромность - редкое качество среди руководителей. - она улыбнулась. - Обычно они, наоборот, приписывают себе все заслуги.

- У меня нет иллюзий. Без Лорха, Гнуска, Бурбулятора и остальных я был бы просто менеджером с бумажкой в руках.

- А с ними вы - менеджер с командой.

- Именно.

Мелисса допила свой нектар и поставила бокал на стол.

- Знаете, зачем я вас пригласила?

- Обмен опытом?

- Частично. Но есть и другая причина. - она подалась вперёд. - У меня проблема. Большая проблема. И мне кажется, что вы - единственный, кто может помочь.

Я внутренне напрягся. Фраза «единственный, кто может помочь» обычно означала, что сейчас меня попросят сделать что-то невозможное, опасное или просто глупое.

- Какая проблема? - осторожно спросил я.

- Морлоки.

- Морлоки? - я вспомнил приписку в письме. - Те, которые ныряли и отказывались проходить тесты?

- Они самые. - Мелисса вздохнула. - Это целое подразделение. Формально они называются «Отдел подводных операций и глубинной разведки». Неофициально - просто морлоки, которые сидят в своём бассейне и не вылезают.

- И в чём проблема?

- В том, что они вообще перестали вылезать. Уже полгода. Сидят под водой, разговаривают с рыбами и категорически отказываются выполнять какие-либо рабочие задания. На сушу не выходят, на совещания не являются, отчёты не сдают.

- А как они получают зарплату?

- Им переводят на подводные счета. Но деньги им, кажется, тоже не нужны. Они там, под водой, нашли какие-то сокровища затонувшего корабля и теперь живут припеваючи.

- А зачем им тогда работа?

- Вот! - Мелисса подняла палец. - В этом-то и вопрос. У них нет мотивации. А без мотивации любой сотрудник превращается в... в...

- В морлока под водой?

- Именно.

Я задумался.

- А что вы пробовали?

- Всё. - Мелисса начала загибать пальцы. - Увеличивала зарплату - они сказали, что деньги им не нужны, у них и так есть. Предлагала премии - они сказали, что под водой премии не работают, потому что там всё равно не на что тратить. Пыталась организовать выездные мероприятия - они не вышли из воды. Даже посылала к ним психолога - он продержался два часа, вышел мокрый, злой и подал заявление об увольнении.

- И что он сказал?

- Сказал, что морлоки - самые безнадёжные пациенты в его практике. Они не просто не хотят лечиться - они не понимают, зачем вообще что-то делать, если можно просто сидеть под водой и смотреть на рыбок.

Я представил эту картину. Подземные гуманоиды, сидящие на дне бассейна, окружённые сокровищами, и абсолютно счастливые. Никаких KPI, никаких планёрок, никакой отчётности. Только вода, рыбки и покой.

- Знаете, - сказал я, - в чём-то они правы.

- В чём?

- В том, что счастье не в работе. Но для организации это катастрофа.

- Вот именно! - Мелисса обрадовалась, что я понимаю. - Мне нужно, чтобы они вернулись. Хотя бы частично. Хотя бы на пару часов в день.

- А зачем? Если у них есть сокровища, они могут просто уволиться и жить припеваючи.

- Не могут. Контракт. Они подписали его двести лет назад. По условиям, если они увольняются раньше срока, должны вернуть всё, что получили за это время. А получили они много. Сокровищ не хватит расплатиться.

- То есть они в ловушке?

- Все мы в ловушке, - философски заметила Мелисса. - Но их ловушка - под водой. И они там счастливы.

Я допил нектар. В голове начало проясняться.

- И что вы хотите от меня?

- Вы же работаете с... нестандартными сотрудниками. Ваши скелеты, гоблины, эта ваша слизь... У них же тоже были проблемы с мотивацией?

- Были.

- И вы их решили?

- Частично.

- Как?

Я задумался. Как я решил проблему Лорха? Я дал ему смысл. Объяснил, что его страдания - не бессмысленны, что они часть общей картины. Как я заставил Гнуска работать? Я принял его поэзию. Как я подружился с Бурбулятором? Я признал его право на терапию.

- Мне нужно подумать, - сказал я. - Можно посмотреть на ваших морлоков?

- Конечно. - Мелисса встала. - Пойдёмте. Только предупреждаю: там мокро.

* * *

Мокро - это было мягко сказано.

Отдел подводных операций располагался на нижнем уровне Лунной Долины и представлял собой огромный бассейн размером с футбольное поле. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и от неё веяло холодом и древностью.

- И давно они там? - спросил я, вглядываясь в темноту.

- Полгода. С тех пор как нашли тот корабль.

- А где они взяли корабль? Это же подземелье.

- Подземное озеро. Оно соединяется с подземной рекой. А река, говорят, выходит в какое-то море. Вот корабль и заплыл. Или затонул. Мы не знаем точно.

- И они его нашли?

- Нашли. И теперь сидят там, как на курорте.

Я подошёл к краю бассейна. Вода была спокойной, только иногда на поверхности появлялись пузыри.

- ЭЙ! - крикнул я в темноту. - ЕСТЬ КТО?

Тишина. Потом из воды показалась голова. Мокрая, серая, с огромными глазами без зрачков.

- Ты кто? - спросила голова.

- Я Артемус. Куратор из другого подземелья. Пришёл поговорить.

- Не хотим говорить.

- Почему?

- Говорить скучно. Мы лучше с рыбками.

- А что с рыбками?

- Они молчат. Им не надо ничего объяснять.

Я задумался. В словах морлока была своя логика.

- А долго вы ещё будете сидеть под водой?

- Пока не надоест.

- А когда надоест?

- Никогда. Вода - это вечность.

- А работа? Контракт? Обязательства?

- Работа подождёт. Контракт подождёт. Всё подождёт. Вода не торопится.

Морлок снова нырнул, оставив на поверхности только расходящиеся круги.

Я повернулся к Мелиссе.

- Есть идеи? - спросила она с надеждой.

- Есть. Но для этого мне нужно всё обдумать.

- Сколько времени?

- День. Может, два. Вы не против, если я задержусь?

- Конечно, нет! - обрадовалась Мелисса. - Я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату.

- Только одно условие.

- Какое?

- Никаких больше поездок в багажном отделении.

Она рассмеялась.

- Договорились.

* * *

Комната, которую мне выделили, оказалась роскошной. Настолько роскошной, что я чувствовал себя не в своей тарелке. Мягкая кровать, чистые простыни, ванная с горячей водой (настоящей горячей водой, а не подогретой магией болотной жижей!). На столе - фрукты, которые я даже не мог опознать. В шкафу - халат. Настоящий махровый халат.

Я сидел на кровати и думал о морлоках.

Проблема была классической: у сотрудников пропала мотивация. Они нашли альтернативный источник удовлетворения (сокровища и покой) и перестали видеть смысл в работе. Как их вернуть?

В обычном офисе я бы предложил повышение зарплаты или улучшение условий труда. Но морлокам это не нужно. У них уже есть всё, что они хотят. Под водой.

Значит, нужно было предложить им что-то, чего у них нет. Что-то, что вода дать не может.

Я перебирал варианты. Карьерный рост? Под водой карьера не нужна. Признание? Им плевать на признание. Общение? Они общаются с рыбами, и их это устраивает.

И тут меня осенило.

- Скрипт! - заорал я, забыв, что бесёнок остался в Катакомбах.

В дверь постучали.

- Войдите!

Вошла Консьержка.

- Вам что-то нужно?

- Да! Мне нужно передать сообщение в моё подземелье. Срочно.

- Мы можем отправить летучую мышь.

- Отлично! Пишите: «Скрипту. Нужно прислать Бурбулятора. Срочно. Артемус».

- Бурбулятора? - переспросила Консьержка. - Это кто?

- Моя слизь. Терапевтическая.

- Терапевтическая слизь?

- Долгая история. Просто отправьте.

Она кивнула и вышла.

Я откинулся на подушку. Если моя идея сработает, морлоки вернутся на работу. Если нет... ну, хотя бы Бурбулятор получит интересный опыт.

* * *

Два дня пролетели незаметно.

Я гулял по Лунной Долине, осматривал местные достопримечательности, пробовал местную кухню (она была изысканной, но какой-то... неживой. Как будто всё еда была сделана для красоты, а не для насыщения). Общался с Мелиссой - она оказалась интересным собеседником, когда не пыталась решать кадровые проблемы.

На третий день прибыл Бурбулятор.

Его доставили в специальном контейнере, который нёс на спине огромный демон-грузчик.

- Господин Куратор! - забулькала слизь, как только контейнер открыли. - Что случилось?! Скрипт сказал - срочно! Я думал, война!

- Война, - подтвердил я. - Кадровая война.

- Кадровая?

- Пойдём, покажу.

Мы спустились к бассейну. Вода была такой же тёмной и спокойной.

- ЭЙ, МОРЛОКИ! - крикнул я. - ГОСТИ!

Из воды показалось несколько голов.

- Опять ты? - спросил тот, с которым я разговаривал в прошлый раз. - Мы же сказали - не хотим говорить.

- А разговаривать с гостем не хотите?

- С каким гостем?

Я указал на Бурбулятора. Слизь скромно колыхалась на краю бассейна.

- Это кто? - спросил морлок.

- Это Бурбулятор. Слизь. Терапевт.

- Терапевт? - морлок заинтересовался. - А что он делает?

- Лечит души. Разговаривает. Слушает.

Морлок переглянулись с остальными. Потом снова посмотрели на Бурбулятора.

- А он может... под воду?

- Может, - подтвердил я. - Он вообще везде может.

Бурбулятор, подтверждая мои слова, медленно перетёк через край бассейна и начал погружаться. На поверхности остались только пузыри.

- Ну, - сказал я Мелиссе, которая наблюдала за происходящим из-за моей спины, - теперь будем ждать.

- Чего?

- Результата.

* * *

Ждать пришлось долго. Часа четыре.

Мы сидели в беседке рядом с бассейном, пили нектар и молчали. Мелисса нервничала, я старался сохранять спокойствие, хотя внутри тоже всё кипело.

Наконец вода в бассейне забурлила. На поверхность вынырнул Бурбулятор - мокрый, но довольный.

- Ну? - спросил я.

- Интересный случай, - булькнула слизь. - Очень интересный.

- Рассказывай.

- Они не просто отдыхают. У них там... общество. Целая цивилизация под водой. Они нашли не просто корабль - они нашли целый затонувший город. И там живут.

- ГОРОД?!

- Да. Небольшой, но уютный. Они его восстанавливают. Строят стены, разводят рыб, даже какие-то школы открыли для детей.

- У них есть дети?!

- Были. Теперь - будут. Они привезли с собой семьи.

- То есть, - медленно проговорил я, - они не просто прогуливают работу. Они создали новое общество?

- Именно. И они там счастливы. Очень счастливы.

- И что теперь?

- А теперь самое интересное. - Бурбулятор понизил голос. - Они готовы вернуться на работу. Частично.

- Почему?

- Потому что под водой скучно без перемен. Им надоело одно и то же. Они хотят разнообразия. Но не хотят терять то, что построили.

- И что предлагают?

- Работать вахтовым методом. Неделю под водой, неделю на суше. И чтобы на суше у них была... миссия.

- Миссия?

- Да. Что-то важное. Что-то, ради чего стоит вылезать.

Я посмотрел на Мелиссу. Она смотрела на меня.

- Вахтовый метод? - переспросила она.

- А почему нет? - сказал я. - У нас в Катакомбах гоблины работают посменно. Скелеты - вообще круглосуточно, но они не жалуются. Можно попробовать.

- Но у них контракт! - возразила Мелисса. - Там чётко прописано: полная занятость.

- Контракт можно пересмотреть.

- Это долго. Бюрократия.

- А альтернатива? Они будут сидеть под водой вечно, а вы - мучиться.

Мелисса задумалась.

- Ладно. Я поговорю с юристами.

- А пока, - добавил я, - Бурбулятор может провести с ними несколько сеансов. Чтобы они сформулировали свои требования.

- Сделаю, - булькнула слизь. - Это будет интересный опыт. Подводная терапия. Никогда не пробовал.

* * *

Ещё через два дня всё было улажено.

Морлоки согласились на вахтовый метод. Бурбулятор провёл с ними пять сеансов, после которых они не только сформулировали требования, но и написали коллективное заявление с просьбой о пересмотре условий труда. Заявление было написано на каком-то странном языке, но Бурбулятор заверил, что там всё правильно.

- Как тебе удалось их уговорить? - спросил я слизь перед отъездом.

- Я просто слушал, - ответил Бурбулятор. - Очень внимательно. Им никто никогда не давал высказаться. Все только требовали. А я - слушал.

- И это сработало?

- Это всегда работает. Люди (и нелюди) хотят, чтобы их слышали. Даже если они под водой.

Я посмотрел на слизь с новым уважением. Иногда самые простые вещи оказываются самыми эффективными.

Мелисса провожала нас до выхода. На этот раз - не в багажном отделении, а в нормальной повозке, запряжённой двумя грациозными существами, похожими на оленей, только с крыльями.

- Спасибо, Артемус, - сказала она на прощание. - Вы спасли мой отдел.

- Я только дал совет.

- Лучший совет - тот, который работает. - она протянула руку. - Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

- Я тоже.

- И передайте привет вашей команде. Особенно этой... терапевтической слизи. Она гениальна.

- Передам.

Повозка тронулась. Я смотрел, как Лунная Долина медленно исчезает в темноте подземелья.

- Ну что, - спросил Бурбулятор, который сидел рядом в своём транспортном контейнере, - довольны поездкой?

- Доволен, - ответил я. - Хотя могло быть хуже.

- Что именно?

- Ну, например, я мог так и остаться в багажном отделении.

- Вы были в багажном?

- Долгая история.

- Расскажете?

- Как-нибудь потом.

Мы ехали в тишине. За окнами проплывали знакомые пейзажи - скалы, сталактиты, редкие огни других подземелий.

- Знаете, - вдруг сказал Бурбулятор, - а мне понравилось.

- Что?

- Работать с морлоками. Необычный опыт. Я даже записал несколько наблюдений для своей терапевтической практики.

- Каких?

- Например, что отсутствие необходимости работать не делает существ счастливыми автоматически. Им нужно что-то ещё. Смысл, цель, общение. Даже под водой.

- Ты это и так знал.

- Знал. Но теперь - убедился на практике.

Я улыбнулся. Иногда самые простые истины требуют подтверждения.

* * *

В Катакомбы мы вернулись поздно ночью.

Лорх встретил нас у входа. Он стоял на посту, как и положено, прислонившись к колонне.

- Господин Куратор! - обрадовался он. - Вы вернулись!

- Вернулся. Как обстановка?

- Спокойно. Гоблины не бунтовали. Гнуск написал три новые поэмы. Кривозуб починил вентиляцию. Всё в порядке.

- А ты?

- А что я?

- Как ты справлялся?

Лорх задумался.

- Знаете, - сказал он наконец, - я понял одну вещь.

- Какую?

- Когда ничего не делаешь - ничего и не случается. Это... успокаивает.

- То есть ты просто стоял и смотрел?

- Да. И всё было хорошо.

Я похлопал его по костлявому плечу.

- Ты прирождённый руководитель, Лорх.

- Правда?

- Правда. Умение ничего не делать и не мешать другим - это талант.

Скелет просветлел. Насколько скелет вообще может просветлеть.

- Спасибо, господин Куратор.

- Не за что. Иди отдыхай. Завтра разберём бумаги.

- Какие бумаги?

- Которые накопились за время моего отсутствия.

- Их много.

- Я знаю.

* * *

В кабинете меня ждала гора документов.

Скрипт, верный своему долгу, разложил их по стопкам: срочные, важные, неважные и «можно выбросить, но вдруг пригодится».

- Господин Куратор! - бесёнок вбежал следом. - Как съездили?

- Интересно. Расскажу завтра. Сейчас - спать.

- Но бумаги...

- Подождут до утра.

- А если среди них срочные?

- Скрипт, если бы среди них были действительно срочные, ты бы уже бил тревогу.

- Ну... да.

- Вот видишь. Значит, всё не так плохо.

Я лёг на кровать (свою, родную, жёсткую, с подушкой из чего-то подозрительно шевелящегося) и закрыл глаза.

Поездка удалась. Мелисса довольна. Морлоки возвращаются. Бурбулятор получил новый опыт.

А завтра - новая неделя, новые проблемы, новые отчёты.

И где-то там, в темноте, - очередные приключения.

Но это будет завтра.

Сегодня - я спал.

Глава 8. Зачистка по расписанию, или Как я провёл неделю с героями и чуть не сошёл с ума

Утро после возвращения из Лунной Долины началось с того, что я обнаружил Гнуска спящим в моём кабинете.

Гоблин лежал на полу, раскинув руки и ноги, и тихонько похрапывал. Вокруг него были разбросаны свитки - десятки свитков. Они покрывали весь пол сплошным ковром, и пройти к столу, не наступив на какой-нибудь шедевр, было невозможно.

- Гнуск, - позвал я тихо.

Никакой реакции.

- ГНУСК!

Гоблин подскочил, как ужаленный, врезался головой в мой стол и снова рухнул на пол.

- А? Что? Где? - забормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Ты почему в моём кабинете?

- Я... э... - он огляделся, явно не понимая, где находится. - Я, кажется, заснул, пока творил.

- Творил?

- Да! - он вдруг оживился. - Я написал новую поэму! «Ода возвращению начальника»! Там пятьдесят три строфы!

- Пятьдесят три?!

- Ну, сорок семь. Но остальные я допишу сегодня.

Я посмотрел на свитки вокруг. Если это всё одна поэма, то её длина превышает все разумные пределы.

- Гнуск, ты в курсе, что нормальные поэмы обычно короче?

- Нормальные - да. А мои - гениальные! Гениальность не знает границ!

- И размера тоже не знает?

- И размер тоже!

Я вздохнул и начал аккуратно переступать через свитки, пытаясь добраться до стола. Это было похоже на прогулку по минному полю - одно неверное движение, и я порву чью-то музу.

- Ладно, - сказал я, усаживаясь в кресло. - Рассказывай, что произошло, пока меня не было.

- О! - Гнуск подскочил и начал перебирать свитки. - Много чего! Во-первых, я написал поэму! Во-вторых, Кривозуб починил вентиляцию, и теперь в восточном крыле не дует! В-третьих, Лорх...

- Что Лорх?

- Лорх стоял на посту. Всё время. Говорит, что это был его лучший опыт руководства - ничего не делать и смотреть, как другие делают.

- Это он правильно понял суть менеджмента.

- А в-четвёртых... - Гнуск замялся.

- В-четвёртых?

- В-четвёртых, к нам пришли гости.

Я насторожился.

- Какие гости?

- Герои.

- ГЕРОИ?!

- Ну да. Обычные. Хотели зачистить подземелье.

- И где они?

- Ушли.

- Ушли?!

- Ну, не совсем ушли. Они... э... застряли.

- ГДЕ ЗАСТРЯЛИ?!

- В западной галерее. Лорх их там встретил, начал разговаривать, они заслушались и теперь сидят, слушают его монолог о бессмысленности бытия. Уже третий час.

Я схватился за голову.

- Третий час?! Они три часа слушают Лорха?!

- Да. Лорх говорит, что это его лучшая аудитория за последние триста лет. Они не перебивают, не убегают, даже задают вопросы.

- Какие вопросы?

- Ну, например, «а в чём смысл жизни, если всё равно все умрут?». Лорх отвечает, что в том-то и дело. Им нравится.

Я представил себе эту картину. Герои, пришедшие убивать монстров, сидят в пыльной галерее и слушают философские рассуждения скелета о тщете бытия. Это было так абсурдно, что даже укладывалось в логику нашего подземелья.

- Ладно, - сказал я. - Пойдём посмотрим.

* * *

Западная галерея встретила нас непривычной тишиной.

Обычно здесь было пусто и темно. Сегодня здесь было пусто, темно и сидели три героя.

Они расположились прямо на полу, скрестив ноги, и внимательно слушали Лорха. Скелет стоял перед ними, прислонившись к колонне, и вещал:

- ...и тогда я понял, что вся моя жизнь - это просто череда случайностей, не имеющих никакого значения. Я родился, вырос, служил, умер. И что осталось? Кости. И воспоминания, которые никому не нужны.

- А дети? - спросил один из героев, молодой парень в лёгких доспехах. - У вас были дети?

- Были. Трое. Они тоже умерли. Давно. Я даже не помню их лиц.

- А внуки?

- Были. Тоже умерли.

- А правнуки?

- Лорх, - перебил я, - что происходит?

Скелет обернулся. В его пустых глазницах читалось что-то, похожее на удовлетворение.

- Господин Куратор! Вы вернулись! А у нас тут... э... просветительская беседа.

- Я вижу. А кто эти люди?

Герои поднялись. Их было трое: молодой парень в доспехах (воин, судя по мечу), девушка в зелёном плаще (следопыт или лучница) и пожилой мужчина в мантии (маг, судя по посоху и длинной бороде).

- Я - Кай, - представился парень. - Воин Света.

- Я - Лира, - сказала девушка. - Следопыт.

- А я - Мерлин, - важно произнёс маг. - Бывший советник короля, ныне - искатель приключений.

- И вы пришли... зачистить подземелье?

- Ну... - Кай замялся. - Изначально - да. Но потом мы встретили вот этого скелета...

- Лорха, - подсказал я.

- Лорха, да. И он начал рассказывать... и мы как-то заслушались. Он очень интересно говорит.

- О чём?

- О жизни. О смерти. О том, что всё бессмысленно, но это не повод отчаиваться, а повод жить здесь и сейчас.

- Лорх так сказал?

- Ну, не совсем такими словами. Он сказал: «Всё равно все сдохнут, так что можно и не спешить». Но мы поняли это как призыв к осознанности.

Я посмотрел на Лорха. Скелет выглядел довольным собой - насколько скелет вообще может выглядеть довольным.

- И что вы теперь собираетесь делать? - спросил я героев.

- Не знаем, - честно ответила Лира. - Мы уже три часа тут сидим. Пора бы идти дальше, но не хочется обрывать беседу.

- А может, мы у вас пообедаем? - предложил Кай. - А потом поговорим ещё?

Я опешил.

- Пообедаете? У нас? В подземелье?

- А что, у вас нет столовой?

- Есть. Но там кормят... специфически.

- Мы неприхотливые, - успокоил Мерлин. - В походах всякое ели. Даже гоблинскую похлёбку.

- У нас гоблинской похлёбки нет. У нас есть крысы.

- Крысы? - Лира поморщилась.

- И болотные грибы.

- Грибы - это хорошо, - оживился маг. - Я грибы люблю.

- Сушёные. Которые мы собирались подарить Мелиссе, но не подарили, потому что она отказалась.

- А почему отказалась?

- Сказала, что у них своих грибов полно. В Лунной Долине, знаете ли, всё своё.

Герои переглянулись.

- А что, - осторожно спросил Кай, - у вас правда есть сушёные грибы?

- Есть. Целый сундучок.

- И вы готовы нас ими угостить?

- Ну... - я задумался. - Вообще-то я собирался их съесть сам. Но раз вы гости...

- Мы не просто гости, - торжественно объявил Мерлин. - Мы - искатели приключений, которые решили не убивать монстров, а пообедать с ними. Это исторический момент!

- Исторический? - усомнился я.

- Беспрецедентный! Чтобы герои и монстры сидели за одним столом... такое бывает только в легендах!

- В каких легендах?

- Ну, например, в легенде о драконе, который подружился с рыцарем. Или в сказании о вампире, который пил чай с охотником.

- И чем там кончилось?

- По-разному. Иногда хорошо, иногда плохо.

Я вздохнул.

- Ладно. Пошли в столовую.

* * *

Столовая встретила нас привычным запахом сырости и чего-то жареного.

Гоблины, которые как раз обедали, при виде героев поперхнулись и попадали со скамеек. Кто-то попытался спрятаться под стол, кто-то - сделать вид, что он не гоблин, а так, случайная тень.

- Тихо! - рявкнул я. - Это гости. Не драться.

- Не драться? - переспросил главный гоблин (Хрум, кажется). - А зачем тогда герои?

- Есть. В смысле - обедать. С нами.

Гоблины переглянулись. Ситуация явно выходила за рамки их понимания.

- Герои будут есть с нами? - переспросил один.

- Да.

- Одну еду?

- Одну.

- За одним столом?

- За одним.

- А... а мы их не убьём?

- Не надо.

- А они нас?

- Тоже не надо.

Гоблины зашептались. Потом Хрум встал и торжественно объявил:

- Тогда мы готовим парадный обед!

- Парадный? - удивился я.

- У нас есть припасы! Особые! Для торжественных случаев!

- Какие припасы?

- Свежие крысы! Отборные! Жирные! И грибы! Не сушёные, а настоящие, маринованные!

- У нас есть маринованные грибы?

- Есть! Кривозуб законсервировал прошлогодний урожай!

Я повернулся к Кривозубу, который как раз зашёл в столовую.

- Ты законсервировал грибы?

- Ну да, - механик пожал плечами. - А что им зря пропадать? Стоят в подвале, ждут своего часа.

- И давно они там стоят?

- С прошлого года. Должны были уже хорошо промариноваться.

- А ты проверял?

- Нет. Боялся открывать - вдруг убегут.

- Грибы не убегают.

- Эти - могли. Они странные были. Светились по ночам.

Я решил не уточнять, что значит «светились по ночам». В конце концов, мы в аду, здесь всё может светиться.

- Ладно, - сказал я героям. - Располагайтесь. Сейчас будет обед.

* * *

Обед удался.

Герои ели с таким аппетитом, будто не пробовали ничего вкуснее годами. Гоблины смотрели на них с удивлением и, кажется, даже с некоторой гордостью - их еда понравилась врагам.

- А знаете, - сказал Кай, дожёвывая крысиную ножку, - ваши монстры совсем не страшные.

- Не страшные? - переспросил я.

- Ну, Лорх - философ. Гнуск - поэт. Бурбулятор - терапевт. Кривозуб - механик. Вы - менеджер. Где тут страх?

- А гоблины?

- Гоблины как гоблины. Обычные. Только немного... забитые.

- Они просто привыкли, что их пугают.

- А кто их пугает?

- Герои.

- А, ну да. - Кай задумался. - Замкнутый круг получается.

- Экологическая система, - поправил Мерлин. - Хищники и жертвы. Только здесь роли перепутались.

- В каком смысле?

- В прямом. Обычно герои пугают монстров. А здесь монстры пугают героев своей... обычностью.

Лира, которая до этого молчала, вдруг заговорила:

- Знаете, я всю жизнь охотилась на монстров. Думала, они злые, страшные, кровожадные. А вы... вы просто работаете. Как обычные люди.

- Мы не люди, - напомнил я.

- Ну, как обычные существа. У вас работа, проблемы, начальство. Вы жалуетесь на жизнь, пишете стихи, чините вентиляцию. Вы... такие же, как мы.

- Кроме того, что мы мёртвые, - добавил Лорх.

- Ну, это детали.

Я посмотрел на героев. На их лицах читалось что-то, похожее на разочарование. Они пришли за приключениями, а нашли обычный офис с необычными сотрудниками.

- А может, - предложил я, - вы всё-таки пройдёте подземелье? По полной программе?

- Зачем? - удивился Кай.

- Ну, для отчёта. Вы же должны что-то сказать в гильдии.

- Сказать, что пообедали с монстрами и подружились?

- Ну, не совсем подружились. Скажем так: провели переговоры и достигли взаимопонимания.

- А сокровища? - вспомнила Лира. - Мы должны принести сокровища.

- Сокровища? - я задумался. - У нас есть старый сундук с драгоценностями. Но их съели гоблины.

- Съели? - ужаснулся Мерлин.

- Ну, они думали, что это конфеты. Оказалось - нет. Но попробовали.

- И что осталось?

- Сундук. Пустой. И немного золотой пыли на дне.

- Золотая пыль - тоже сойдёт, - оживился Кай. - Можно сказать, что мы нашли сокровище, но оно рассыпалось.

- А доказательства?

- Пыль покажем. Скажем, что это магический артефакт.

- А если спросят, какой именно?

- Скажем, что он исполняет желания. Но только одно, и мы его уже использовали.

Я посмотрел на героев с уважением. Они умели выкручиваться.

* * *

После обеда мы устроили для героев экскурсию по подземелью.

Лорх показывал западную галерею и рассказывал, как он тут триста лет стоит и думает о вечном. Гнуск читал отрывки из своих поэм (герои слушали вежливо, но по их лицам было видно, что они жалеют, что не ушли раньше). Кривозуб демонстрировал свою мастерскую и новый агрегат Пуфик, который теперь гордо стоял в углу и очищал воздух.

- А это что? - спросила Лира, указывая на Пуфика.

- Универсальный очиститель, - гордо объявил Кривозуб. - Работает от непонятной энергии. Очень мощный.

- И что он очищает?

- Всё. Воздух, воду, даже мысли.

- Мысли?!

- Ну, от негатива. Если долго на него смотреть, начинаешь думать о хорошем.

- Работает? - заинтересовался Мерлин.

- Проверьте сами.

Маг подошёл к Пуфику, уставился на него. Через минуту на его лице появилась блаженная улыбка.

- Знаете, - сказал он, - а ведь правда. Я вдруг вспомнил, как в детстве ловил бабочек. Такое тёплое воспоминание.

- Вот видите! - Кривозуб сиял. - А вы говорили - бесполезная покупка.

- Я так никогда не говорил, - возразил я.

- Но думали. Я чувствую.

Пришлось признать, что Пуфик действительно работает. Хотя бы как психологическая поддержка.

* * *

Вечером герои собрались уходить.

- Спасибо за гостеприимство, - сказал Кай, пожимая мне руку. - Неожиданно, но приятно.

- Заходите ещё, - ответил я. - Если захотите просто пообедать и поговорить.

- А можно? - удивилась Лира.

- Почему нет? У нас столовая работает всегда.

- И нас не убьют?

- Мы договорились. Гоблины обещали не нападать.

- А они сдержат обещание?

- Если им пообещать ещё один обед - сдержат.

Герои переглянулись.

- Тогда мы, наверное, зайдём, - сказал Мерлин. - В следующий раз, когда будем в этих краях.

- Буду рад.

Я проводил их до выхода и смотрел, как они уходят в темноту тоннеля. Странные гости. Странный день. Странное подземелье.

- Господин Куратор, - раздался голос за спиной. - А вы заметили, что они ничего не заплатили?

Я обернулся. Рядом стоял Скрипт с неизменной папкой.

- Заплатили? За что?

- За обед. За экскурсию. За психологическую помощь Пуфика.

- Скрипт, они - гости.

- Гости должны платить. Это этикет.

- Какой этикет?

- Ну, в приличных заведениях за всё платят.

- А у нас приличное заведение?

- Ну... относительно.

Я задумался. С одной стороны, Скрипт прав. С другой стороны, брать деньги с героев, которые пришли нас убивать, но вместо этого пообедали и подружились, как-то... неправильно.

- Ладно, - сказал я. - Считай это инвестицией в репутацию.

- В какую репутацию?

- В репутацию гостеприимного подземелья. Где можно не только умереть, но и вкусно поесть.

Скрипт посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал.

* * *

Ночью меня разбудил шум.

Крики, топот, звон оружия - всё это доносилось откуда-то из центрального зала.

Я вскочил, натянул штаны и побежал на шум.

В центральном зале творилось нечто невообразимое. Гоблины метались в панике, скелеты пытались строиться в боевые порядки и тут же разваливались, Кривозуб размахивал гаечным ключом, а Лорх стоял в центре всего этого и философски наблюдал.

- Что происходит?! - заорал я.

- Герои! - крикнул в ответ пробегающий мимо гоблин. - Новые герои! Настоящие! С оружием!

- Какие ещё герои?!

- Не знаю! Но они ворвались и требуют битвы!

Я пробился сквозь толпу паникующих монстров и увидел их.

Три фигуры в боевых доспехах стояли у входа и с недоумением оглядывались по сторонам.

- Это что за цирк? - спросил один, здоровенный детина с топором.

- Не знаю, - ответил второй, тощий эльф с луком. - Мы вообще куда попали?

- В подземелье, - подсказал третий, низенький гном в тяжёлых доспехах. - Сказали же: зачистить подземелье.

- А почему монстры бегают и орут?

- Наверное, боятся.

- А почему они не нападают?

- Не знаю. Может, тактику меняют?

Я вышел вперёд.

- Доброй ночи, - сказал я максимально спокойным голосом. - Чем могу помочь?

Герои уставились на меня.

- Ты кто? - спросил детина с топором.

- Я - Куратор этого подземелья. Артемус.

- Куратор? - переспросил эльф. - А что здесь курируют?

- Процесс прохождения. Работу персонала. Отчётность.

- Отчётность? - гном заинтересовался. - А какая отчётность?

- Стандартная. Формы, протоколы, акты выполненных работ.

Герои переглянулись.

- Мы вообще куда пришли? - снова спросил детина.

- В подземелье, - ответил я. - «Хлюпийские Катакомбы». Уровень сложности - средний. Рекомендовано для групп третьего-пятого уровня.

- А почему тут не страшно?

- А что должно быть страшно?

- Ну, монстры. Ловушки. Скелеты из стен.

- Скелеты есть. Вон, Лорх стоит. - я указал на скелета.

Лорх помахал костлявой рукой.

- А почему он не нападает?

- Он философ. Он больше любит разговаривать.

- Разговаривать?!

- Да. О смысле жизни. О тщете бытия. О том, что всё равно все умрут.

Гном задумался.

- А это... интересно?

- Некоторым нравится. Вон, сегодня трое героев три часа слушали. Потом пообедали и ушли.

- Пообедали?!

- У нас столовая хорошая. Крысы, грибы, болотный отвар.

Герои снова переглянулись.

- Слушай, - сказал детина, понижая голос. - А может, мы тоже сначала поедим? А подземелье потом зачистим?

- Можно, - согласился я. - Но сначала давайте познакомимся. Как вас зовут?

- Я - Гор, - представился детина.

- Я - Лиан, - сказал эльф.

- А я - Брок, - буркнул гном.

- Очень приятно. Прошу за мной.

* * *

Столовая встретила нас привычной атмосферой.

Гоблины, увидев новых героев, снова попадали со скамеек, но на этот раз быстро успокоились - видимо, поняли, что сегодня будет ещё один банкет.

- Располагайтесь, - я указал на стол. - Сейчас принесут еду.

- А пить? - спросил Гор.

- Болотный отвар. Или, если хотите, есть самогон. Пятидесятилетней выдержки.

- Самогон? - оживился гном. - Это по-нашему.

- Только предупреждаю: он на слезах разочарованных героев.

- На чём?!

- Ну, гоблины собирали слёзы тех, кто не смог пройти подземелье. И использовали для браги.

- И много собрали?

- Достаточно. Бутылок десять ещё осталось.

- А попробовать можно?

- Можно. Но осторожно. Он крепкий.

Гном махнул рукой и потребовал бутылку.

Через час все трое героев были изрядно пьяны. Гор рассказывал о своих подвигах, Лиан пытался стрелять из лука в стену и постоянно промахивался, а Брок зачем-то полез чинить вентиляцию вместе с Кривозубом.

- Знаете, - икнул Гор, обращаясь ко мне, - вы - лучший начальник подземелья, которого я встречал.

- Спасибо.

- Серьёзно! Обычно эти кураторы только и делают, что орут и требуют крови. А вы - человек! В хорошем смысле!

- Бывший человек, - поправил я.

- Неважно. Главное - душа!

- У меня нет души.

- Тоже неважно! Душа - это состояние! А вы - в состоянии гостеприимства!

Я решил не спорить с пьяным героем.

* * *

Утром герои проснулись с тяжёлого похмелья.

Гор сидел на скамье и держался за голову. Лиан пытался вспомнить, как его зовут. Брок обнаружил, что зачем-то разобрал вентиляционный люк и теперь не может его собрать обратно.

- Что вчера было? - простонал Гор.

- Вы пили самогон на слезах разочарованных героев, - напомнил я.

- И что теперь?

- Теперь у вас похмелье. Лечится болотным отваром.

- А это поможет?

- Не знаю. Но хуже не будет.

Мы напоили героев отваром. Им полегчало. Ненамного.

- Слушай, - сказал Брок, - а можно мы сегодня не будем зачищать подземелье?

- Можно. А что хотите делать?

- Не знаю. Может, просто посидим? Поговорим? Отдохнём?

- Можно. У нас есть комната для гостей.

- А монстры не нападут?

- Договорились. Гоблины обещали не трогать.

Герои переглянулись.

- А можно мы здесь останемся на пару дней? - спросил Лиан. - Ну, просто отдохнуть от походной жизни?

- Оставайтесь. Только предупреждаю: у нас тут скучно.

- Скучно - это хорошо. После сражений скука - это отдых.

* * *

Следующие три дня герои жили в подземелье.

Они помогали гоблинам чистить картошку (точнее, то, что у нас называлось картошкой), слушали стихи Гнуска (и даже делали вид, что им нравится), обсуждали с Лорхом философию (Брок, гном, оказался большим любителем поговорить о смысле жизни) и даже пытались чинить вентиляцию вместе с Кривозубом (правда, после того как Брок случайно сломал важный клапан, механик запретил им приближаться к технике).

- Знаете, - сказал Гор на третий день, - а ведь мы должны были вас убить.

- Знаю.

- И не убили.

- Заметил.

- И теперь не знаем, что делать.

- Можете уйти. Скажете в гильдии, что подземелье пустое.

- А если проверят?

- Кто проверит?

- Инспекторы из гильдии. Они иногда выборочно проверяют.

Я задумался. Это была проблема. Если инспекторы придут и увидят, что подземелье полно монстров, героев накажут за ложь.

- А может, - предложил я, - вы всё-таки пройдёте подземелье? По-настоящему?

- Как? Мы же теперь друзья.

- По-дружески. Вы нападаете, мы защищаемся. Но понарошку.

- Понарошку?

- Ну да. Как в театре. Вы делаете вид, что сражаетесь, мы делаем вид, что проигрываем. В конце вы получаете сокровища и уходите. Все довольны.

Герои задумались.

- А это не будет... нечестно? - спросил Лиан.

- По отношению к кому? К гильдии? Они получат отчёт о выполненной работе. К вам? Вы получите сокровища. К нам? Мы получим репутацию опасного подземелья. Все в выигрыше.

- А если кто-то узнает?

- Кто узнает?

- Ну, другие герои. Которые придут после нас.

- А другие герои придут и тоже получат свой спектакль. Мы же гостеприимные.

Герои переглянулись.

- А это идея! - воскликнул Гор. - Мы будем первыми, кто прошёл подземелье... понарошку!

- Исторический момент, - добавил Брок.

- Только давайте договоримся, - сказал я. - Вы не убиваете моих монстров по-настоящему. Они не убивают вас. Всё понарошку.

- А как отличить?

- По крикам. Если кто-то кричит «А-а-а, я умираю!» - значит, понарошку. Если кричит «А-а-а, я правда умираю!» - значит, по-настоящему.

- Логично.

* * *

Спектакль назначили на вечер.

Гоблины готовились как к празднику. Они надели свои лучшие лохмотья, наточили оружие (тупое, конечно, для безопасности) и отрепетировали боевые крики. Лорх согласился быть финальным боссом - его философские монологи должны были создать нужную атмосферу. Кривозуб обещал, что вентиляция будет работать на полную мощность, создавая эффект «дыхания подземелья». Бурбулятор вызвался быть «неожиданной угрозой» - он должен был выпрыгивать из луж и пугать героев.

- Только не переборщи, - предупредил я слизь. - Они же наши гости.

- Я буду мягким, - пообещал Бурбулятор. - Только чуть-чуть испугаю.

- Чуть-чуть - это сколько?

- Ну, так, чтобы они вздрогнули, но не обмочились.

- Договорились.

Герои надели свои лучшие доспехи, наточили оружие (настоящее, но обещали не использовать его всерьёз) и встали у входа, ожидая сигнала.

- Начали! - крикнул я.

И представление началось.

* * *

Первыми на пути героев встретились гоблины.

Они выскочили из-за угла с дикими воплями, потрясая копьями. Герои сделали вид, что испугались, отступили, потом «храбро» бросились в атаку. Гоблины «падали» замертво с такими реалистичными криками, что я забеспокоился - не переигрывают ли?

- А-а-а! Я убит! - орал Хрум, катаясь по полу.

- Не-е-ет! Я ранен! - вторил ему другой гоблин.

- Я тоже ранен! - подхватывал третий, хотя до него даже не дотронулись.

- Вы чего орёте? - спросил Гор, наклоняясь над «умирающим».

- По сценарию! - прошептал Хрум. - Мы должны умереть красиво!

- А, ну давай.

Гор «добил» его тупым концом меча. Хрум издал последний вздох и замер.

- Талантливо, - оценил Брок. - Прямо как в настоящем театре.

Дальше были ловушки. Кривозуб подготовил целое представление - камни падали в нужный момент (но не на героев, а рядом), стрелы вылетали из стен (но пролетали мимо), пол проваливался (но ровно настолько, чтобы герои могли из него выбраться).

- Осторожно! - кричал Лиан, уворачиваясь от очередной стрелы. - Это опасно!

- Не бойся! - отвечал Кривозуб из-за стены. - Я всё рассчитал!

- А если ошибёшься?

- Не ошибусь! Я профессионал!

В какой-то момент одна из стрел всё же задела Гора по шлему. Звякнуло громко.

- Ай! - воскликнул герой.

- Извините! - закричал Кривозуб. - Промахнулся!

- Ничего! - Гор потёр ушибленное место. - Бывает.

- Может, перерыв? - предложил я, наблюдая за происходящим из безопасного укрытия.

- Не надо! - ответил Гор. - Мы почти у финала!

* * *

Финальный зал встретил героев торжественной тишиной.

Лорх стоял в центре, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Выглядел он именно так, как и должен выглядеть финальный босс - загадочно, угрожающе и немного грустно.

- Вы пришли, - произнёс он скрипучим голосом.

- Пришли, - ответил Гор.

- Зачем?

- Убить тебя.

- Убить? - Лорх печально покачал головой. - Смерть - это не решение. Это просто... переход.

- Мы знаем. Но нам нужно.

- Нужно? - скелет поднял костлявую бровь. - Кому нужно? Вам? Или тем, кто вас послал?

- Нам. Им. Всем.

- А вы подумали, что после моей смерти ничего не изменится? Придёт другой скелет. И будет так же стоять и думать о вечном.

- Мы подумаем об этом потом. А сейчас - сражайся!

- Сражаться? - Лорх усмехнулся. - Зачем? Всё равно все умрут. И я, и вы. Какая разница, когда?

- Но нам нужно сокровище!

- Сокровище? - скелет указал на сундук в углу. - Забирайте. Мне не жалко.

Герои переглянулись. Такого развития событий они не ожидали.

- Ты... отдашь сокровище просто так? - спросил Лиан.

- А почему нет? Оно мне не нужно. Я мёртвый. Мне ничего не нужно.

- Но... но так нечестно! Мы должны с тобой сразиться!

- Зачем усложнять? - Лорх пожал плечами. - Хотите сокровище - берите. Хотите сражаться - сражайтесь. Мне всё равно.

- А если мы выберем сражаться?

- Тогда я лягу и буду делать вид, что умираю. Как гоблины в первом зале.

Герои посмотрели друг на друга. Потом на Лорха. Потом на сундук.

- Ладно, - сказал Гор. - Давай сундук.

- Берите. - Лорх кивнул в сторону. - Только осторожно, он тяжёлый.

Герои подошли к сундуку, открыли его. Внутри лежали те самые сушёные грибы, которые мы не подарили Мелиссе, и горсть золотой пыли со дна старого сундука.

- Это... сокровище? - разочарованно спросил Брок.

- А что, не похоже? - удивился Лорх. - Грибы - редкие. Пыль - золотая. Всё как положено.

- Грибы - это еда.

- И что? В походе еда нужнее золота.

С этим было не поспорить.

- Ладно, - вздохнул Гор. - Спасибо и на этом.

- Обращайтесь, - ответил Лорх. - Заходите ещё.

* * *

Герои ушли на рассвете.

Мы провожали их всей толпой. Гоблины махали руками, скелеты звякали костями, Кривозуб сигналил Пуфиком (тот умел издавать странные звуки, если нажать на нужную кнопку). Бурбулятор пускал прощальные пузыри.

- Спасибо за всё! - крикнул Гор на прощание.

- Вам спасибо! - ответил я. - Заходите, если будете в наших краях!

- Обязательно!

Они скрылись в темноте тоннеля. Мы остались стоять у входа.

- Знаете, - сказал Лорх, - а ведь это был лучший бой в моей жизни.

- Бой? - удивился я. - Ты же не дрался.

- Не дрался. Но поговорил по душам. Это лучше.

Я посмотрел на скелета. В его пустых глазницах читалось что-то, похожее на удовлетворение.

- Ты молодец, Лорх.

- Спасибо. Я старался.

- Особенно фраза про то, что после смерти ничего не меняется. Это было сильно.

- Это было искренне.

Мы пошли обратно в подземелье. Впереди был новый день, новые заботы, новые отчёты.

Но на душе было как-то тепло. Несмотря на то, что души у меня не было.

* * *

Через три дня пришло письмо из гильдии героев.

Официальное, с печатями и подписями.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Доводим до вашего сведения, что подземелье «Хлюпийские Катакомбы» официально признано «объектом повышенной сложности» и внесено в реестр опасных локаций. Группа героев под руководством Гора, Лиана и Брока подтвердила наличие сложной системы обороны, философски настроенных монстров и непредсказуемых ловушек.

В связи с вышеизложенным, просим вас соблюдать правила безопасности и не допускать проникновения в подземелье лиц ниже пятого уровня.

С уважением,

Секретариат Гильдии Героев.

P.S. Отдельная благодарность за сушёные грибы. Они были признаны лучшим полевым пайком за последние сто лет.»

Я перечитал письмо дважды.

- Скрипт! - позвал я.

- Да, господин Куратор?

- Мы официально признаны опасным объектом.

- Это хорошо или плохо?

- Не знаю. С одной стороны, к нам теперь будут присылать только сильных героев. С другой - сильные герои могут нас убить.

- А если они, как эти, окажутся дружелюбными?

- Тогда мы будем кормить их грибами и водить экскурсии.

Скрипт задумался.

- Знаете, - сказал он наконец, - а ведь это бизнес-модель.

- Какая?

- Подземелье как туристический объект. Герои платят за вход, получают впечатления, уходят довольные. Никаких убийств, никакой крови, только экскурсии и сувениры.

- Какие сувениры?

- Ну, грибы например. Или золотую пыль. Или автографы монстров.

- Автографы?

- Лорх мог бы расписываться костью. Это эксклюзивно.

Я посмотрел на бесёнка с уважением.

- Скрипт, ты гений.

- Я просто думаю о будущем.

- А если герои захотят настоящего боя?

- Тогда устроим настоящее представление. Как вчера. С падениями, криками и философскими монологами.

- А если они обидятся, что всё понарошку?

- Скажем, что это новый формат. Интерактивный театр в условиях подземелья. Очень модно.

Я задумался. Идея была безумной, но в ней что-то было.

- Ладно, - сказал я. - Будем иметь в виду. А пока - работаем как обычно.

- Как обычно?

- Ну, отчёты, планёрки, решение проблем.

- А если проблемы не будет?

- Скрипт, в подземелье всегда есть проблемы. Если их нет - значит, мы чего-то не заметили.

* * *

Проблема нашлась через час.

Кривозуб ворвался в кабинет с криком:

- ГОСПОДИН КУРАТОР! КАТАСТРОФА!

- Что случилось?

- ВЕНТИЛЯЦИЯ! ОНА... ОНА РАБОТАЕТ!

- И что в этом плохого?

- ОНА РАБОТАЕТ СЛИШКОМ ХОРОШО!

Я ничего не понял.

- Объясни.

- Понимаете, - Кривозуб начал мерить шагами кабинет, - когда я чинил вентиляцию на прошлой неделе, я использовал Пуфика как усилитель. И теперь система работает на полную мощность. Воздух обновляется каждые пять минут!

- И это плохо?

- ДА! Потому что вместе со свежим воздухом в подземелье проникают... ЗАПАХИ!

- Какие запахи?

- С поверхности! Снаружи! Из верхнего мира!

Я насторожился.

- И чем там пахнет?

- Не знаю! Но гоблины в восточном крыле уже час чихают! Лорх говорит, что у него от этих запахов голова болит!

- У скелета болит голова?!

- Он говорит, что «метафорически»! Но выглядит убедительно!

Я пошёл в восточное крыло разбираться.

Запах действительно был. Странный, непривычный, какой-то... живой. Пахло травой, цветами и ещё чем-то, что я не мог опознать.

- Что это? - спросил я у Кривозуба.

- По-моему, это весна.

- Весна?!

- Ну да. Наверху сейчас весна. Цветёт всё, пахнет.

- И этот запах идёт к нам через вентиляцию?

- Да. Пуфик усилил тягу, и теперь воздух с поверхности засасывается внутрь.

Я представил, как наши гоблины, привыкшие к запаху сырости и гнили, вдыхают аромат весенних цветов.

- И что теперь делать?

- Не знаю. Можно отключить Пуфика. Но тогда вентиляция вернётся в обычный режим, и в подземелье снова будет душно.

- А можно как-то отфильтровать запахи?

- Можно. Но для этого нужны фильтры. А у нас их нет.

- А где взять?

- Не знаю. Может, в Лунной Долине? У них там всякие ароматические штуки.

Я задумался. Ехать в Лунную Долину за фильтрами? Опять? Мелисса, конечно, обрадуется, но...

- Ладно, - сказал я. - Пока просто потерпим. Гоблины привыкнут.

- А если не привыкнут?

- Тогда купим фильтры. Но сначала - отчёт.

- Какой отчёт?

- О нештатной ситуации. Форма НС-3 «Внеплановое поступление внешних запахов».

Скрипт, который уже подбежал с папкой, довольно закивал.

* * *

К вечеру гоблины действительно привыкли.

Более того, некоторым даже понравилось. Хрум, главный гоблин, заявил, что запах цветов напоминает ему о молодости, когда он ещё жил на поверхности и воровал яблоки в королевском саду.

- Ты жил на поверхности? - удивился я.

- Да. Давно. Потом меня поймали и сослали в подземелье.

- И ты воровал яблоки?

- И яблоки, и груши, и виноград. Всё, что плохо лежало.

- А почему перестал?

- Потому что королевский садовник оказался магом. Превратил меня в гоблина и отправил под землю. Сказал, что здесь я буду полезнее.

- И ты не пытался вернуться?

- Пытался. Но наверху меня теперь никто не ждёт. А здесь - работа, еда, коллектив. Зачем возвращаться?

Я посмотрел на Хрума с новым уважением. Иногда самые простые существа оказываются самыми мудрыми.

- А яблоки помнишь?

- Помню. Вкусные были.

- Может, как-нибудь сходим на разведку? В сад?

- Нельзя. Садовник всё ещё там. И он очень злой.

- А если мы его... э... переубедим?

- Как?

- Ну, поговорим. Объясним, что вы теперь не вор, а... турист.

Хрум задумался.

- А это может сработать?

- Не знаю. Но попробовать стоит.

- Тогда... может, сходим? Когда-нибудь?

- Когда-нибудь - обязательно.

Хрум улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знал.

* * *

Ночью я сидел в кабинете и писал отчёт.

«...Таким образом, за прошедшую неделю в подземелье произошли следующие события:

Посещение группы героев (Кай, Лира, Мерлин). Проведены переговоры, организован обед, осуществлена экскурсия. Герои ушли довольные, обещали вернуться.

Посещение группы героев (Гор, Лиан, Брок). Проведён интерактивный спектакль с элементами боевых действий. Герои получили сувениры (сушёные грибы, золотую пыль) и ушли удовлетворённые. Подземелье официально признано "объектом повышенной сложности".

Инцидент с вентиляцией. Пуфик, работающий в усиленном режиме, засасывает воздух с поверхности, принося запахи весны. Гоблины адаптировались, часть персонала выразила удовольствие от новых ароматов. Рассматривается вопрос о приобретении фильтров в Лунной Долине.

Психологический прорыв: главный гоблин Хрум поделился воспоминаниями о прошлой жизни на поверхности. Возможно, в будущем планируется экскурсия в королевский сад (при условии нейтрализации злого садовника-мага).

Выводы: подземелье функционирует стабильно, несмотря на нестандартные ситуации. Коллектив сплочён, мотивирован и готов к новым вызовам.

Рекомендации: продолжить практику "гостевых визитов" героев, рассмотреть возможность монетизации экскурсионной деятельности, изучить вопрос о приобретении вентиляционных фильтров.»

Я отложил перо и посмотрел в потолок.

- Да, - сказал я. - Хорошая была неделя.

Я погасил светильник и вышел из кабинета.

В коридоре пахло весной.

Глава 9. Бард в подземелье, или Как я понял, что курицы иногда умнее людей

Всё началось с того, что Кривозуб сломал Пуфика.

Не специально, конечно. Он просто решил его модернизировать. У механиков, как я успел заметить, есть странная особенность: если вещь работает идеально, им обязательно нужно в неё залезть и «улучшить». Пуфик работал идеально. Чистил воздух, создавал приятный микроклимат, даже, кажется, немного светился в темноте - для настроения. Кривозубу этого показалось мало.

- Я добавлю ему функцию ароматизации! - объявил он утром, размахивая отвёрткой. - Представляете? Воздух будет не только чистым, но ещё и пахнуть!

- Чем пахнуть? - спросил я с подозрением.

- Ну... чем захотим! Лавандой для расслабления, цитрусом для бодрости, болотом для ностальгии!

- Болотом для ностальгии?

- Гоблины будут в восторге! Им же родные запахи нужны!

Я хотел возразить, что гоблинам, которые всю жизнь прожили в подземелье, болото не может быть «родным запахом», но Кривозуб уже убежал в мастерскую, унося с собой многострадальный агрегат.

Через час раздался взрыв.

Не сильный - скорее хлопок, сопровождаемый облаком разноцветного дыма. Дым вырвался из мастерской, заполнил коридор и начал медленно расползаться по всему подземелью.

- Кривозуб! - заорал я, вбегая в мастерскую.

Механик сидел на полу, окружённый обломками Пуфика, и виновато смотрел на меня.

- Я... я кажется перестарался.

- Чем пахнет?

- Не знаю. Всеми ароматами сразу.

Действительно, запах был странный. Лаванда смешалась с цитрусом, цитрус - с болотом, болото - с чем-то ещё, что я не мог опознать. В результате получилась гремучая смесь, от которой щипало глаза и першило в горле.

- И долго это будет висеть?

- Не знаю. Пуфик же взорвался. Теперь это просто... облако.

- Облако чего?

- Ароматного хаоса.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом сдался.

- Ладно. Проветрим. Открой все вентиляционные шахты.

- Не могу. Я их вчера закрыл, чтобы запах не уходил наружу.

- ЗАЧЕМ?!

- Ну, чтобы аромат дольше держался! Я же думал, что всё получится!

Я снова закрыл глаза. На этот раз считать было бесполезно.

- Значит, у нас в подземелье висит облако непонятного запаха, вентиляция закрыта, и единственный агрегат, который мог это исправить, лежит разобранным на полу?

- Ну... да.

- И что делать?

- Не знаю. Может, подождём, пока само выветрится?

- Само выветрится через неделю! А у нас тут гоблины, скелеты и герои, которые могут зайти в любой момент!

- А герои зачем?

- Чтобы убивать нас! Или чтобы с нами обедать! Я уже не знаю, чего ждать!

В этот момент в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, уверенные, чужие.

- О, нет, - простонал я. - Только не сейчас.

Из облака ароматного хаоса выступила фигура.

Высокий, худой, с лютней за спиной и клеткой в руках. В клетке сидела курица. Обычная, на первый взгляд, курица. Но что-то в её взгляде заставило меня насторожиться.

- Здравствуйте! - бодро сказал незнакомец. - Я ищу Куратора Артемуса!

- Это я. А вы кто?

- Я - Борн! Бард! Путешественник! Искатель приключений! А это - Клавдия, моя спутница!

Он поставил клетку на пол. Курица внимательно посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на Кривозуба. Потом на обломки Пуфика. Потом снова на меня.

- Ко, - сказала она.

Я не понял, что это значит, но почему-то мне показалось, что она меня оценивает.

- Простите за беспорядок, - сказал я, указывая на дымящиеся обломки. - У нас тут небольшая авария.

- Вижу, - усмехнулся Борн. - Ароматическая бомба?

- Почти. Механик перестарался.

Кривозуб виновато улыбнулся.

- А вы, значит, бард? - спросил я, пытаясь перевести разговор в более конструктивное русло.

- Да! - Борн расправил плечи. - Странствующий певец, музыкант и собиратель легенд! Обхожу подземелья в поисках вдохновения!

- Вдохновения?

- Ну да! Героические подвиги, страшные чудовища, древние проклятия - всё это отличный материал для баллад!

- А у нас тут не очень героически, - честно признался я. - У нас тут в основном бумажки и отчёты.

- Бумажки? - Борн удивился. - А где же монстры?

- Вон, - я кивнул на Кривозуба. - Механик. И ещё есть скелет-философ, гоблин-поэт и терапевтическая слизь.

- Терапевтическая... слизь?

- Долгая история. Если хотите, можем показать.

Борн задумался. Потом посмотрел на курицу. Курица снова сказала «ко» - на этот раз с какой-то другой интонацией.

- Клавдия говорит, что здесь интересно, - перевёл бард. - Она чувствует... необычную энергетику.

- Курица чувствует энергетику?

- Клавдия - не обычная курица. Она... особенная.

- В каком смысле?

- Она пророческая.

Я посмотрел на курицу. Курица посмотрела на меня. В её маленьких глазках было что-то, от чего мне стало не по себе.

- Пророческая курица? - переспросил я.

- Да. Она видит будущее. Ну, или хотя бы его отблески.

- И давно она у вас?

- Года два. Я нашёл её в одном заброшенном храме. Она сидела на алтаре и несла золотые яйца.

- Золотые яйца?

- Метафорически. Они были не из золота, но светились. И предсказывали будущее.

Я решил не углубляться. В конце концов, в мире, где я умер от бумажного пореза и теперь управляю подземельем, пророческая курица - не самое странное, что может случиться.

- Ладно, - сказал я. - Раз уж вы пришли, может, пообедаете с нами? У нас как раз обед скоро.

- С удовольствием! - обрадовался Борн. - Клавдия, ты как?

- Ко, - ответила курица. Судя по интонации, согласилась.

* * *

Обед в столовой проходил в непривычной атмосфере.

Гоблины, которые уже привыкли к героям, теперь с интересом разглядывали барда. Борн, в свою очередь, с интересом разглядывал гоблинов. Курица сидела на столе и клевала что-то из отдельной миски.

- А скажите, - спросил Борн, жуя крысиную ножку (он оказался неприхотлив в еде), - у вас всегда так... мирно?

- Не всегда, - ответил я. - Раньше было страшнее. Но потом мы поняли, что герои - тоже люди. Ну, или почти люди. И с ними можно договориться.

- Договориться? - удивился бард. - А как же легенды? Подвиги? Сражения?

- Легенды можно сочинить. Подвиги - придумать. А сражения... ну, иногда мы устраиваем показательные выступления. Для галочки.

- Показательные?

- Да. Гоблины падают, скелеты разваливаются, герои побеждают. Все довольны.

Борн задумался.

- А это идея! - воскликнул он. - Я мог бы сочинять баллады о ваших... э... подвигах!

- О каких подвигах?

- Ну, о том, как вы сражались с героями! Как побеждали! Как...

- Мы не побеждали. Мы проигрывали. Понарошку.

- Это неважно! В балладе можно всё немного приукрасить! Главное - сюжет!

- А если герои узнают, что всё было понарошку?

- Не узнают. Кто им расскажет? Вы? Я?

Курица вдруг подняла голову и уставилась на Борна.

- Ко! - сказала она строго.

- Клавдия говорит, что врать нехорошо, - перевёл бард. - Но в искусстве - можно.

- Ко-ко!

- Она говорит, что в искусстве тоже нельзя, но она закроет глаза.

Я посмотрел на курицу с новым уважением. Она не просто понимала, о чём речь - она ещё и имела своё мнение.

- А вы давно понимаете куриный язык? - спросил я.

- С тех пор как нашёл её. - Борн пожал плечами. - Это был подарок от храмовых жрецов. Они сказали, что тот, кто заботится о пророческой курице, получает способность её понимать.

- И вы заботитесь?

- Стараюсь. Кормлю, мою, разговариваю. Она, знаете ли, требует внимания. Как все гении.

- Ко! - возмутилась курица.

- Ладно, - сказал я. - Раз уж вы здесь, может, останетесь на пару дней? Посмотрите наше подземелье, может, и правда балладу сочините.

- С удовольствием! - обрадовался Борн. - Клавдия, ты как?

- Ко, - ответила курица. Судя по интонации, она была не против.

* * *

Первым делом я повёл гостей к Лорху.

Скелет стоял на посту в западной галерее, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Обычное его занятие.

- Это Лорх, - представил я. - Наш главный философ.

- Философ? - удивился Борн.

- Да. Он триста лет думает о смысле жизни.

- И к какому выводу пришёл?

- Что смысла нет, - ответил Лорх, не меняя позы. - Но это не повод отчаиваться. Это повод просто жить.

- Жить? - переспросил бард. - Но вы же скелет.

- Технически - да. Но «жить» - понятие растяжимое. Можно существовать, можно - жить. Я выбрал второе.

- И в чём разница?

- Существование - это просто быть. Жизнь - это чувствовать. Даже если ты мёртвый.

Борн задумался.

- А это можно в балладу?

- Можно. Только не делайте меня слишком героическим. Я не герой. Я просто страж.

- Хорошо, - кивнул бард. - Запишу.

Курица тем временем внимательно разглядывала Лорха. Потом подошла поближе и клюнула его в ногу.

- Ай! - воскликнул скелет. - Зачем?!

- Ко, - сказала курица.

- Она говорит, что у тебя хорошая аура, - перевёл Борн. - Тёплая. Для мёртвого.

- Спасибо, - растерянно ответил Лорх. - Наверное.

* * *

Дальше мы пошли к Гнуску.

Гоблин сидел в своей комнате, заваленной бумагами, и строчил очередную поэму. При виде гостей он вскочил и засиял.

- ГОСТИ! - заорал он. - НОВЫЕ ГОСТИ! Я ПРОЧИТАЮ ИМ СВОИ СТИХИ!

- Гнуск, не надо, - попытался остановить я.

- НАДО! Искусство требует зрителя!

- Но они только пришли...

- Тем более! Свежий слушатель - свежие эмоции!

Борн, кажется, был не против. Он вообще выглядел человеком, который ко всему готов.

- Давайте ваши стихи, - сказал он. - Я тоже поэт, мне интересно.

Гнуск обрадовался ещё больше и начал декламировать.

- «Ода подземелью»! Строфа первая!

«В глубинах тьмы, где свет не бродит,

Где вечный мрак и вечный страх,

Герой отважный путь находит

К сокровищам в чужих руках!»

- Неплохо, - оценил Борн. - Рифма есть, ритм есть. Дальше!

Гнуск расцвёл и продолжил. Строфа за строфой, строфа за строфой. К двадцатой я начал засыпать. К тридцатой - завидовать тем, кто мог уйти. К сороковой - подумывать о том, чтобы сбежать самому.

Но Борн слушал внимательно. И курица слушала. Кивала даже.

- Хватит! - сказал я, когда Гнуск дошёл до пятидесятой строфы. - Они устали.

- Я не устал! - возразил бард. - Это интересно!

- Правда? - Гнуск чуть не заплакал от счастья.

- Правда. У вас своеобразный стиль, но в нём есть... душа.

- У меня нет души! - напомнил гоблин.

- Душа - это не орган. Это состояние. А вы - в состоянии творчества.

Гнуск просветлел. Настолько, что даже засветился немного.

- Можно я ещё почитаю? Завтра?

- Можно, - согласился Борн. - Я буду ждать.

Мы вышли из комнаты гоблина. Я выдохнул.

- Вы действительно хотите слушать его стихи? Или просто вежливый?

- И то, и другое, - честно ответил бард. - Они, конечно, ужасны. Но в этом ужасе есть что-то... искреннее. А искренность в искусстве дорогого стоит.

Курица одобрительно кудахтнула.

- Она согласна, - перевёл Борн.

- С чем?

- С тем, что иногда плохая поэзия лучше хорошей лжи.

* * *

Третьим мы посетили Бурбулятора.

Слизь сидела в своей «терапевтической комнате» - бывшей кладовке, которую он оборудовал мягкими подушками и аромалампами (теми самыми, с эфирными маслами). При виде гостей она радушно булькнула.

- О! Новые лица! - обрадовалась слизь. - Присаживайтесь! Как ваше эмоциональное состояние?

- Нормальное, - ответил Борн, осторожно садясь на подушку. - А что?

- Я терапевт. Моя работа - следить за состоянием окружающих. Вы выглядите... усталым.

- С дороги.

- А курица? - Бурбулятор повернулся к Клавдии. - Как вы, уважаемая?

Курица внимательно посмотрела на слизь. Потом издала длинное «ко-ко-ко».

- Она говорит, - перевёл Борн, - что у вас хорошая энергетика. И что вы, наверное, единственный здесь, кто действительно слушает.

- Я стараюсь, - смутился Бурбулятор. - Слушание - основа терапии.

- А вы давно практикуете?

- Несколько месяцев. С тех пор как господин Куратор понял, что у персонала есть душевные проблемы.

- И успешно?

- По-разному. Лорх, например, до сих пор в депрессии. Но он скелет, ему положено. Гнуск - гиперактивен, но творчество его спасает. Кривозуб - вечно в панике из-за поломок. Но я работаю.

- Вдохновляюще, - сказал Борн. - Может, и мне сеанс?

- Можно. Бесплатно, для первого раза.

Бард устроился поудобнее. Курица осталась сидеть у входа, внимательно наблюдая.

- Рассказывайте, - предложил Бурбулятор. - Что вас беспокоит?

- Меня? - Борн задумался. - Наверное, вечный поиск. Я всё время ищу что-то новое. Новые истории, новых героев, новые легенды. И не могу остановиться.

- А зачем останавливаться?

- Ну... чтобы отдохнуть. Чтобы просто быть.

- А разве поиск - это не способ быть?

- В каком смысле?

- В прямом. Вы ищете - значит, вы живёте. Вы движетесь - значит, вы существуете. Остановка - это смерть. Для живых.

- А для мёртвых?

- Для мёртвых - это покой. Но вы не мёртвый.

Борн задумался.

- Интересная мысль. Я никогда так не думал.

- Потому что никто не спрашивал. А я - спрашиваю.

Курица одобрительно кудахтнула.

- Она говорит, что вы - настоящий профессионал, - перевёл Борн. - Редкость в наше время.

- Спасибо, - смутился Бурбулятор. - Я стараюсь.

* * *

Вечером мы сидели в столовой и пили болотный отвар.

Борн выглядел задумчивым. Курица дремала у него на коленях.

- Знаете, - сказал бард, - у вас тут удивительно.

- Чем? - спросил я.

- Атмосферой. Все такие... разные. И каждый на своём месте. Лорх - философствует, Гнуск - сочиняет, Бурбулятор - лечит, Кривозуб - чинит. А вы - управляете. И всё это работает.

- Работает? - я усмехнулся. - У нас каждый день что-то взрывается, ломается или убегает.

- И всё равно работает. Потому что вы вместе.

- Вместе? - я задумался. - Наверное. Хотя никто из нас этого не планировал.

- Лучшие вещи никогда не планируют. Они случаются.

Курица открыла один глаз и что-то тихо сказала.

- Клавдия говорит, - перевёл Борн, - что у вас тут особая энергетика. Она чувствует, что здесь произойдёт что-то важное.

- Важное? Что именно?

- Она не знает. Пророчества редко бывают конкретными. Но говорит, что нужно быть готовым.

- К чему?

- К переменам.

Я вздохнул. Перемены в нашей жизни обычно означали очередную катастрофу.

- Ладно, - сказал я. - Будем готовы. А вы сами? Надолго к нам?

- Не знаю. - Борн посмотрел на курицу. - Клавдия, сколько мы тут пробудем?

- Ко, - ответила та.

- Говорит, что пока не надоест. А когда надоест - скажет.

- А вы её слушаетесь?

- Всегда. Она ещё ни разу не ошиблась.

Я посмотрел на курицу с уважением. Пророческая птица, которая никогда не ошибается. Полезный компаньон.

* * *

Ночью меня разбудил шум.

Кто-то бегал по коридору и кричал. Я вскочил, натянул штаны и выбежал.

В коридоре творилось нечто невообразимое. Гоблины метались в панике, скелеты пытались строиться и разваливались, а в центре всего этого стоял Борн с лютней наперевес и что-то напевал.

- Что случилось?! - заорал я.

- Герои! - крикнул в ответ пробегающий мимо гоблин. - Опять герои! Но эти - злые!

- Злые?!

- Настоящие! С оружием! Хотят убивать!

Я пробился к выходу. У входа в подземелье стояли трое.

Здоровенный воин с двуручным мечом, тощий маг в чёрной мантии и девушка с луком. Выглядели они именно так, как и должны выглядеть герои, пришедшие убивать монстров - решительно и агрессивно.

- Где Куратор? - рявкнул воин.

- Я здесь, - вышел вперёд. - Чем могу помочь?

- Мы пришли зачистить это место! - объявил маг. - По заданию гильдии!

- А... э... может, сначала пообедаете?

- Что? - удивилась девушка.

- Пообедаете. У нас столовая хорошая. Крысы, грибы, болотный отвар.

- Мы не есть пришли! Мы убивать!

- Понимаю. Но перед смертью не наешься, как говорится. Может, всё-таки перекусите? А потом убьёте?

Герои переглянулись.

- Он что, издевается? - спросил маг.

- Не похоже, - ответил воин. - Выглядит искренне.

- А может, и правда перекусим? - предложила девушка. - Я с утра ничего не ела.

- Мы на задании!

- Задание никуда не денется. А живот...

Воин задумался. Потом посмотрел на меня.

- А что у вас на обед?

- Крысы. Свежие. И грибы маринованные. И отвар.

- Крысы? - поморщился маг.

- Вкусные, - заверил я. - Гоблины сами ловят.

- Гоблины? - удивилась девушка. - А они где?

- Вон, - я кивнул в темноту, где маячили испуганные морды.

Герои посмотрели на гоблинов. Гоблины посмотрели на героев.

- А почему они не нападают? - спросил воин.

- Мы договорились. Они не нападают, я их кормлю.

- Договорились с гоблинами?

- А что такого? Они тоже разумные.

Герои снова переглянулись.

- Ладно, - сказал воин. - Давай поедим. Но потом - битва!

- Договорились, - кивнул я.

* * *

Обед прошёл в напряжённой, но мирной атмосфере.

Герои ели настороженно, косясь на гоблинов. Гоблины жались по углам, косясь на героев. Борн играл на лютне что-то успокаивающее. Курица сидела на столе и внимательно наблюдала за происходящим.

- А это что за птица? - спросила девушка, указывая на Клавдию.

- Пророческая курица, - ответил я.

- Пророческая?

- Да. Видит будущее.

- И что она сейчас видит?

Я посмотрел на курицу. Курица посмотрела на меня.

- Ко, - сказала она.

- Она говорит, - вмешался Борн, - что вы не будете сегодня никого убивать.

- Почему? - удивился воин.

- Потому что вам понравится здесь.

- С чего бы?

- Не знаю. Но она редко ошибается.

Герои переглянулись.

- Странное место, - заметил маг. - Очень странное.

- Привыкнете, - успокоил я. - Все привыкают.

* * *

К концу обеда герои расслабились.

Воин даже подружился с Хрумом, главным гоблином. Оказалось, у них общие интересы - оба любили оружие и жаловаться на жизнь.

- Понимаешь, - говорил воин, запивая крысу отваром, - в гильдии одни бюрократы! Формы заполняй, отчёты сдавай, нормативы выполняй!

- А у нас то же самое! - подхватывал Хрум. - Куратор тоже формы требует! И планёрки! И KPI!

- Какие KPI?

- Показатели эффективности! Сколько героев напугал, сколько раз упал замертво, сколько сокровищ сберёг!

- И вы это делаете?

- Делаем. А куда деваться? Работа такая.

Маг тем временем разговаривал с Лорхом о философии.

- Смерть - это не конец, - вещал скелет. - Это просто переход. Вы же маг, должны понимать.

- Понимаю, - кивал тот. - Но всё равно страшно.

- Страх - это нормально. Главное - не давать ему управлять тобой.

- А как?

- Дышать. Думать. Жить.

- А если нечем дышать?

- Тогда думать. Мыслям воздух не нужен.

Девушка-лучник заинтересовалась стихами Гнуска.

- А можно мне список? - спросила она. - Я хочу выучить пару строф.

- ВСЕ?! - обрадовался гоблин.

- Ну, не все. Самые лучшие.

- ОНИ ВСЕ ЛУЧШИЕ!

- Тогда, может, три? Самых-самых?

Гнуск задумался. Потом торжественно вручил ей свиток с тремя поэмами.

- Берегите! - сказал он. - Это бесценно!

- Обязательно, - пообещала девушка.

* * *

Герои ушли только под утро.

- Спасибо за приём! - сказал воин на прощание. - Неожиданно, но приятно.

- Заходите ещё, - ответил я. - Если будете в наших краях.

- Обязательно. И передайте спасибо вашему... э... персоналу.

- Передам.

Когда они скрылись в темноте, я повернулся к Борну.

- Ну что, убедились? У нас тут не скучно.

- Убедился, - кивнул бард. - Очень не скучно. Я даже балладу сочиню.

- О чём?

- О подземелье, где монстры и герои обедают за одним столом.

- И чем кончится?

- Хорошо, конечно. Я же бард, мне положены хорошие концы.

Курица одобрительно кудахтнула.

- Она говорит, что это правильное решение, - перевёл Борн.

- Что правильное?

- Остаться здесь. Надолго.

- Остаться? - удивился я. - Вы хотите у нас поселиться?

- А почему нет? Место интересное, люди (и нелюди) душевные, работа для барда всегда найдётся. Спрос на баллады, как я понимаю, есть?

- Есть, - признал я. - Гнуск постоянно жалуется, что его никто не слушает.

- Вот видите! Я буду его слушать. А он будет вдохновлять меня на новые песни.

- А курица?

- Клавдия будет предсказывать будущее. Чтобы мы знали, к чему готовиться.

Я посмотрел на курицу. Курица посмотрела на меня.

- Ко, - сказала она.

- Она говорит, что согласна, - перевёл Борн. - И что у вас тут хорошая энергетика.

Я вздохнул.

- Ладно. Оставайтесь. Только предупреждаю: у нас тут бывает... всякое.

- Мы привыкшие, - улыбнулся бард. - Правда, Клавдия?

- Ко, - подтвердила курица.

* * *

Так в подземелье появились новые жители.

Борн поселился в комнате рядом с Гнуском - чтобы быть поближе к источнику вдохновения. Клавдия устроилась на специальном насесте в моём кабинете - Борн сказал, что ей нужно быть в курсе всех дел.

- Она будет помогать вам принимать решения, - объяснил бард. - Спрашивайте её совета, если сомневаетесь.

- Я буду спрашивать совета у курицы?

- У пророческой курицы. Разница есть.

Я посмотрел на Клавдию. Она смотрела на меня. В её глазах читалось что-то, похожее на мудрость. Или на голод. С птицами никогда не поймёшь.

- Ладно, - сказал я. - Буду спрашивать.

- Ко, - одобрительно сказала курица.

- Она говорит, что вы сделали правильный выбор, - перевёл Борн.

- Спасибо. Надеюсь, не пожалею.

* * *

Вечером я сидел в кабинете и писал отчёт.

«...Таким образом, за прошедшие сутки в подземелье произошли следующие события:

Взрыв Пуфика (инициатор - Кривозуб, причина - попытка модернизации). Агрегат утрачен, атмосфера наполнена смесью ароматов. Проветривание затруднено из-за закрытых вентиляционных шахт. Рекомендуется открыть шахты или приобрести новый очиститель.Визит барда Борна и его спутницы - пророческой курицы Клавдии. Гости проявили интерес к жизни подземелья, ознакомились с персоналом и выразили желание остаться. Борн будет сочинять баллады, Клавдия - предсказывать будущее.Визит группы героев (воин, маг, лучница). Проведены переговоры, организован обед. Герои ушли удовлетворённые, обещали вернуться. Конфликтов не возникло.Выводы: подземелье продолжает функционировать в нестандартном режиме. Новые жители вписались в коллектив. Угроз безопасности не выявлено.

Рекомендации: приобрести новый очиститель воздуха, открыть вентиляцию, продолжать практику «гостевых обедов» для героев.»

Я отложил перо и посмотрел на Клавдию. Курица сидела на насесте и, кажется, дремала.

- Клавдия, - позвал я.

- Ко? - она открыла один глаз.

- Завтра будет тяжёлый день?

- Ко-ко, - ответила она и снова закрыла глаз.

Я так и не понял, что это значило. Но решил, что если курица не бьёт тревогу, значит, всё не так плохо.

Я погасил светильник и вышел из кабинета.

В коридоре всё ещё пахло лавандой, цитрусом и болотом.

* * *

Утром меня разбудил Гнуск.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - орал гоблин, вбегая в комнату. - ТАМ! ТАМ!

- Что там? - простонал я, пытаясь проснуться.

- БОРН! ОН... ОН...

- Что он сделал? Умер? Убил кого-то? Сбежал?

- ОН НАПИСАЛ БАЛЛАДУ! ПРО МЕНЯ!

Я сел на кровати.

- Балладу? Про тебя?

- ДА! ПРО МЕНЯ И МОИ СТИХИ! ОН НАЗВАЛ МЕНЯ «ПЕВЦОМ ПОДЗЕМЕЛЬЯ»!

- И что в этом плохого?

- НИЧЕГО! ЭТО ПРЕКРАСНО! НО ОН ЧИТАЕТ ЕЁ ВСЕМ! А Я НЕ СЛЫШАЛ! Я ТОЛЬКО ЧТО УЗНАЛ!

- Так пойди и послушай.

- А МОЖНО?

- Гнуск, это твоя баллада. Конечно, можно.

Гоблин выбежал. Я вздохнул, натянул штаны и пошёл следом.

В столовой собралась почти вся команда. Лорх, Кривозуб, Бурбулятор, несколько гоблинов. Борн стоял в центре и играл на лютне. Клавдия сидела рядом и кивала в такт.

- ...И в темноте подземной, где вечный мрак царит,

Где каждый день, как подвиг, и каждый час - гранит,

Живёт поэт унылый, но светлый, как заря,

И пишет он стихи про всё, что видит зря!

- Не «зря», а «вокруг»! - крикнул Гнуск. - Рифма не та!

- В поэзии можно, - невозмутимо ответил Борн. - Художественная вольность.

- А, ну если вольность, тогда ладно.

Баллада продолжалась ещё минут десять. Гнуск слушал, затаив дыхание. Когда Борн закончил, гоблин бросился ему на шею.

- ЭТО ШЕДЕВР! - заорал он. - ТЫ ГЕНИЙ!

- Это ты гений, - улыбнулся бард. - Я просто записал.

- НЕТ, ТЫ! Я ТОЛЬКО СОЧИНЯЛ, А ТЫ СДЕЛАЛ КРАСИВО!

- Мы команда, - сказал Борн. - Ты - слова, я - музыку. Вместе - искусство.

Курица одобрительно кудахтнула.

Я посмотрел на эту сцену и вдруг понял, что наше подземелье становится чем-то большим, чем просто место работы. Оно становится... домом. Для всех этих странных, абсурдных, невозможных существ.

- Ко, - сказала Клавдия, глядя на меня.

- Что? - спросил я.

Она ничего не ответила. Просто смотрела.

Но почему-то мне показалось, что она знает что-то, чего не знаю я.

И что это «что-то» - хорошее.

Глава 10. Бюджетный коллапс, или Как я чуть не продал душу за продление финансирования

Всё началось с письма. Обычного, на первый взгляд, письма в сером конверте без опознавательных знаков. Скрипт принёс его утром, положил на стол и замер в ожидании.

- Что это? - спросил я, не поднимая головы от отчётов.

- Не знаю. Но оно странное.

- Чем?

- Оно... холодное.

Я поднял голову. Конверт действительно выглядел обычно. Серый, чуть потрёпанный по углам, с размытой печатью. Но когда я взял его в руки, понял, что имел в виду Скрипт. От конверта веяло холодом. Не просто прохладой, а настоящим, пробирающим до костей холодом, от которого у меня, мёртвого, заныли суставы.

- Это что за магия? - пробормотал я, открывая конверт.

Внутри лежал листок бумаги. Обычной, не светящейся, не пахнущей. Но текст... текст заставил меня похолодеть ещё сильнее.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Настоящим уведомляем вас, что срок действия вашего бюджета истекает через 7 (семь) рабочих дней. Для продления финансирования на следующий период необходимо предоставить в Департамент Финансового Контроля следующие документы:

*Отчёт о расходовании средств за истекший период (форма БО-7 в 4 экземплярах)**План расходов на следующий период (форма ПР-12 с приложениями А-К)*Акты сверки с контрагентами (полный список прилагается)Подтверждение отсутствия задолженностей (справка из 14 инстанций)*Обоснование необходимости дальнейшего существования подземелья (форма ОС-3, не более 50 страниц)*В случае непредоставления документов в указанный срок финансирование будет прекращено, а подземелье подлежит ликвидации в соответствии с параграфом 7 Устава Потусторонней Администрации.

С уважением, Департамент Финансового Контроля (подпись неразборчива)

*P.S. Формы БО-7, ПР-12, ОС-3 и список контрагентов прилагаются. Всего 847 страниц.*

Я перечитал письмо трижды. Потом ещё раз. Потом отложил и посмотрел на Скрипта.

- Скрипт.

- Да, господин Куратор?

- У нас есть семь дней.

- На что?

- Чтобы собрать документы и не дать закрыть подземелье.

Бесёнок побледнел. Насколько бесёнок вообще может побледнеть - его кожа приобрела молочно-белый оттенок.

- Семь дней? На 847 страниц?

- И на справки из 14 инстанций.

- Мы не успеем.

- Знаю.

- Это катастрофа.

- Знаю.

- Нас закроют.

- Скрипт, прекрати паниковать. Паника не помогает. Паника мешает думать.

- А что помогает?

- Кофеин. И коллективный разум.

Я встал и направился к двери.

- Собирай всех. Экстренное совещание через пятнадцать минут.

* * *

Совещание проходило в главном зале. Присутствовали все: Лорх, Гнуск, Бурбулятор, Кривозуб, Борн, даже Клавдия устроилась на специальном насесте, который Борн соорудил для неё в углу.

Я зачитал письмо вслух. Когда я дошёл до фразы «подземелье подлежит ликвидации», в зале повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

- Ликвидации? - переспросил Лорх. - Это как?

- Ну, закроют нас. Всех разгонят. Подземелье запечатают.

- А куда мы пойдём?

- Не знаю. На переработку, наверное.

- На переработку? - ужаснулся Гнуск. - Меня переработают в что?

- В удобрение, скорее всего. Или в наполнитель для подушек.

- В ПОДУШКИ?!

- Это метафора. Но суть та же.

Гнуск схватился за сердце. Где оно у гоблинов - загадка, но жест был впечатляющий.

- Не паникуйте, - сказал я. - У нас есть семь дней. За семь дней можно многое успеть.

- Что именно? - спросил Кривозуб. - 847 страниц - это по 120 страниц в день. Плюс справки из 14 инстанций. Плюс обоснование на 50 страницах.

- Ты математику в школе учил? - удивился я.

- У меня её встроили при сборке. Базовый пакет.

- И что скажет твой базовый пакет?

- Что мы не успеем.

- Оптимист.

- Я реалист.

- Реалист - это тот, кто знает, что дело плохо, но всё равно пытается. Пессимист - тот, кто знает и сдаётся. Ты кто?

Кривозуб задумался.

- Наверное, реалист.

- Вот и отлично. Тогда предлагай, что делать.

Механик растерянно посмотрел на остальных.

- Я? Но я не умею планировать. Я умею чинить.

- Вот и будешь чинить. А планировать будем все вместе.

Борн, который до этого молчал, поднял руку.

- Я могу помочь с бумагами. У меня опыт - я три года работал писарем в гильдии бардов.

- Писарем?

- Ну да. Заполнял протоколы собраний, составлял отчёты, писал прошения. Скучная работа, но полезная для навыков.

- Отлично! - обрадовался я. - Скрипт, бери Борна в напарники. Вы вдвоём будете разбирать формы.

- А я? - спросил Гнуск.

- Ты будешь писать обоснование.

- Обоснование? Я?

- Да. Ты поэт. У тебя богатый язык. Сможешь описать нашу деятельность так, что даже финансисты прослезятся.

- А о чём писать?

- Обо всём. О нашей миссии, о целях, о достижениях. О том, как мы важны для экосистемы подземелий. О том, как мы помогаем героям развиваться.

- Героям?

- Ну, мы же их кормим. И разговариваем с ними. Это развитие.

Гнуск задумался. Потом его глаза загорелись.

- Я напишу ПОЭМУ! «Оду бюджету»! В пятидесяти страницах!

- Гнуск, обоснование должно быть прозой.

- ПРОЗА?! Это же скучно!

- Зато официально. Поэму они могут не принять.

- А если я сделаю её в прозе, но с рифмой?

- Тогда это будет уже не проза.

- А что?

- Поэзия в прозе. Тоже вариант, но рискованный.

Гнуск задумался ещё глубже.

- Ладно, - сказал он наконец. - Я попробую прозу. Но если будет скучно - добавлю рифму.

- Договорились.

Бурбулятор поднял псевдоподию.

- А чем я могу помочь?

- Ты? - я задумался. - Ты будешь поддерживать моральный дух. И следить, чтобы никто не сломался от стресса.

- Это я умею. - Слизь одобрительно булькнула.

Кривозуб вздохнул.

- А я? Мне что делать?

- Ты будешь готовить технику. Если у нас получится продлить бюджет, нам понадобятся новые инструменты. Составь список.

- Список? - механик ожил. - Я могу! Я даже нарисую!

- Рисуй. Главное - чтобы понятно было.

Клавдия, наблюдавшая за совещанием, вдруг громко кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что всё будет хорошо. Но придётся попотеть.

- Попотеть мы можем, - ответил я. - У нас семь дней. За семь дней можно многое.

- Ко! - подтвердила курица.

- Она говорит - давай.

* * *

Первые два дня прошли в авральном режиме.

Скрипт и Борн сидели над формами. Борн, оказалось, действительно разбирался в бюрократии - он знал, какие графы можно оставить пустыми, какие нужно заполнять обязательно, а в каких можно написать «не относится» и надеяться, что не заметят.

- Вот смотри, - объяснял он Скрипту, тыча пальцем в форму БО-7. - Графа «целевое использование средств». Мы можем написать «обеспечение функционирования объекта». Это ничего не значит, но звучит официально.

- А если спросят, что именно мы обеспечивали?

- Скажем, «поддержание инфраструктуры». Тоже ничего не значит.

- А если уточнят?

- Тогда придётся врать подробнее. Но до этого не дойдёт. Финансисты редко вникают в детали. Им главное - чтобы бумаги были заполнены.

Скрипт смотрел на барда с уважением.

- Откуда вы всё это знаете?

- Работал. Три года в гильдии. Там такие формы, что ваши - детский лепет.

- А почему ушли?

- Надоело. Бумажки, бумажки, бумажки. Решил, что лучше петь и путешествовать.

- И как? Лучше?

- Не знаю. Сейчас вот снова за бумажки сел.

Они переглянулись и синхронно вздохнули.

* * *

Гнуск писал обоснование.

Процесс был мучительный. Гоблин сидел за столом, заваленным бумагами, и каждые пять минут вскакивал, чтобы продекламировать очередную строчку.

- «Наше подземелье - это уникальный экосистемный комплекс, обеспечивающий...» Нет, не то. «Наше подземелье - это жемчужина в короне Потусторонней Администрации...» Тоже не то. «Наше подземелье - это место, где герои обретают себя...» А?

- Гнуск, - сказал я, заглядывая в комнату, - пиши проще. Финансисты не оценят метафор.

- А как писать проще?!

- Ну, например: «Подземелье функционирует стабильно, выполняет плановые показатели, не имеет задолженностей». Всё.

- Это скучно!

- Зато понятно.

- Но как же красота слога?!

- Гнуск, красота слога нужна в поэзии. В бюджетных обоснованиях нужна точность.

Гоблин задумался. Потом его лицо озарилось.

- А если я напишу точно, но красиво?!

- Как это?

- Например: «Финансовые потоки нашего подземелья текут ровно, как горная река, не зная засух и наводнений»!

- Это метафора. Финансисты её не поймут.

- А вдруг поймут?

- Гнуск, финансисты - это люди (и нелюди), которые мыслят цифрами. Для них метафора - это ошибка в расчётах.

Гоблин сник.

- Ладно. Буду писать цифрами. Но потом, для себя, я напишу поэму!

- Пиши. Обязательно.

* * *

Кривозуб составлял список необходимых инструментов.

Список получился длинным. Очень длинным. Настолько длинным, что когда он принёс его показать, я сначала подумал, что это новый свиток Гнуска.

- Это что? - спросил я, глядя на бесконечную ленту пергамента.

- Список! - гордо ответил механик. - Всего, что нам нужно!

- Кривозуб, тут пятьсот пунктов.

- Четыреста восемьдесят семь. Я считал.

- И ты серьёзно думаешь, что нам нужно всё это?

- Ну... не всё сразу. Но в перспективе - да.

- В какой перспективе?

- Ближайшие сто лет.

Я вздохнул.

- Кривозуб, нам нужно обосновать необходимость продления бюджета. Если мы приложим список на пятьсот пунктов, они решат, что мы сошли с ума.

- А мы не сошли?

- Мы - да. Но они об этом не знают.

Механик задумался.

- Тогда что мне делать?

- Сократи. Оставь только самое необходимое.

- А что самое необходимое?

- Ну, то, без чего мы не можем работать.

- Без чего мы не можем работать? - Кривозуб задумался ещё глубже. - Без воздуха можем. Без воды - нет. Без света - нет. Без инструментов - нет.

- Вот инструменты и оставь. Только самые важные.

- А какие самые важные?

- Те, которые ломаются чаще всего.

- А они ломаются все.

- Тогда выбери три. Самых-самых.

Кривозуб посмотрел на меня с выражением глубокой скорби.

- Три? Из четырёхсот восьмидесяти семи?

- Да.

- Но это же... это же невозможно!

- Кривозуб, в бюджетном обосновании всё невозможно. Но мы должны сделать вид, что возможно.

Механик тяжело вздохнул и ушёл сокращать список.

* * *

Бурбулятор тем временем проводил сеансы экстренной терапии.

Первым пациентом стал Гнуск, который на четвёртый час писанины впал в творческий кризис.

- Я не могу! - вопил гоблин, разбрасывая бумаги. - У меня не получается! Все мои слова - пустые! Никто их не оценит!

- Тише, тише, - успокаивала слизь, обволакивая его мягкой массой. - Дышите глубже. Выдохните. Представьте, что вы - облако.

- Я не хочу быть облаком! Я хочу быть поэтом!

- Будете. Но сначала - облаком. Облака не волнуются. Облака просто плывут.

Гнуск затих. Потом всхлипнул.

- А мои стихи? Они же никому не нужны!

- Нужны. Мне нужны. Лорху нужны. Кривозубу нужны. Вы просто не знаете, как мы их ждём.

- Правда?

- Правда. Я каждое утро слушаю, как вы декламируете. Это вдохновляет.

- Вдохновляет?

- Да. На то, чтобы жить дальше.

Гнуск посмотрел на слизь с новым выражением. Что-то среднее между благодарностью и удивлением.

- Спасибо, - сказал он тихо.

- Не за что. Это моя работа.

* * *

На третий день пришла новая напасть.

Явились герои. Те самые, которые обедали у нас на прошлой неделе. Воин, маг и лучница. Они стояли у входа с видом людей, пришедших в гости к старым друзьям.

- Привет! - крикнул воин. - Мы снова здесь!

- Привет, - ответил я без особого энтузиазма. - А мы тут... заняты немного.

- Чем?

- Бюджет готовим. Дедлайн горит.

- Бюджет? - удивился маг. - А разве у подземелий бывает бюджет?

- Бывает. И если мы его не продлим, нас закроют.

- Закроют? - ужаснулась лучница. - А как же наши обеды?

- Вот именно. Так что извините, но сегодня не до гостей.

Герои переглянулись.

- А может, мы поможем? - предложил воин.

- Вы? Поможете с бюджетом?

- Ну да. Мы в гильдии тоже отчёты пишем. И формы заполняем. И с финансистами общаемся.

- Правда?

- Правда. Хуже бюрократии, чем в гильдии героев, я нигде не видел.

Я задумался. Лишние руки действительно не помешали бы.

- А что вы хотите взамен?

- Обед. И, может, ночлег. И ещё тех стихов, что Гнуск обещал.

- Гнуск обещал стихи?

- Ну, не обещал, но намекал. Мы хотим послушать.

Я посмотрел на Гнуска. Тот, услышав разговор, уже мчался к нам с новой пачкой свитков.

- ГОСТИ! - орал он. - СЛУШАТЕЛИ! Я ПРОЧИТАЮ ВАМ ВСЁ!

- Не всё, - остановил я. - Только самое лучшее. И после того, как поможете с бумагами.

- Поможем! - хором ответили герои.

* * *

С четвёртого дня работа закипела с новой силой.

Воин оказался неожиданно хорош в цифрах. Он быстро заполнял графы, складывал и вычитал, и даже находил ошибки в наших расчётах.

- Вот здесь у вас не сходится, - говорил он, тыкая пальцем в форму. - Вы написали, что потратили на инструменты 500 единиц, но по чеку - 450.

- Это Кривозуб, - вздыхал я. - Он всегда округляет в бо́льшую сторону.

- Зачем?

- Говорит, что «на всякий случай».

- А на какой случай?

- Не знаю. Но он так делает уже полгода.

Воин покачал головой, но исправил цифру.

Маг взял на себя справки из инстанций. Оказалось, у него был знакомый в каждой из четырнадцати.

- Я тридцать лет в гильдии, - объяснял он. - За это время со всеми перезнакомился. Сейчас быстренько обзвоню.

- Обзвоните? - удивился я. - А как?

- У меня есть магический кристалл. Дальняя связь.

- И вы можете позвонить в 14 мест за день?

- Могу. Если они возьмут трубку.

- А если не возьмут?

- Тогда позвоню ещё раз. И ещё. Пока не возьмут.

Я посмотрел на мага с уважением. Настойчивость - хорошее качество.

Лучница помогала Гнуску с обоснованием.

- Смотри, - говорила она, - здесь лучше написать не «мы кормим героев», а «мы обеспечиваем социальную поддержку посетителей».

- А это правда? - удивлялся Гнуск.

- Неважно. Главное - звучит.

- А здесь?

- Здесь напиши «оптимизация кадрового состава» вместо «мы иногда увольняем гоблинов».

- Мы не увольняем!

- Знаю. Но звучит лучше.

Гнуск записывал и светился от счастья. Его учили писать «правильно»!

* * *

К вечеру пятого дня мы сделали почти половину работы.

Скрипт и Борн закончили с основными формами. Маг дозвонился до 12 инстанций из 14. Гнуск написал 30 страниц обоснования. Кривозуб сократил список до 50 пунктов (и очень этим гордился).

- Ещё два дня, - сказал я на общем собрании. - И мы успеем.

- Если ничего не случится, - мрачно заметил Лорх.

- Лорх, не каркай.

- Я не каркаю. Я констатирую факт. В нашем подземелье всегда что-то случается.

- И что может случиться сейчас?

В этот момент в дверь постучали.

- Войдите!

Вошёл Кривозуб. Вид у него был такой, будто он увидел призрак. Хотя в нашем подземелье призраки были нормой, так что, наверное, он увидел что-то похуже.

- Господин Куратор, - сказал он дрожащим голосом. - Там... там это...

- Что?

- Комиссия.

- Какая комиссия?

- Из Департамента Финансового Контроля. Они пришли с проверкой.

Я замер.

- С проверкой? СЕЙЧАС?

- Да. Говорят, что у них плановая инспекция. Хотят посмотреть, как мы расходуем средства.

- Но у нас же ещё два дня!

- Они говорят, что по графику - сегодня.

Я выругался. Длинно, витиевато и с использованием таких выражений, которые даже в аду считались неприличными.

- Сколько их?

- Трое. Выглядят... официально.

- Зови. И всех - по местам! Быстро!

* * *

Комиссия вошла в подземелье с видом людей, которые знают себе цену.

Трое. Первый - высокий, тощий, в очках и с папкой под мышкой. Судя по всему, главный. Второй - низенький, толстенький, с вечно недовольным выражением лица. Третий - женщина средних лет, строгая, в очках и с блокнотом.

- Куратор Артемус? - спросил тощий.

- Да. А вы?

- Мы из Департамента Финансового Контроля. Плановая проверка.

- Очень приятно. Проходите.

Комиссия прошла в главный зал и остановилась, оглядываясь.

- Интересно у вас тут, - заметила женщина. - Чисто.

- Стараемся.

- А где персонал?

- Работает.

- Все?

- Все.

- А почему тихо?

- У нас сейчас... э... тихий час.

- Тихий час в подземелье?

- Ну, для монстров это важно. Режим.

Комиссия переглянулась.

- Ладно, - сказал тощий. - Давайте смотреть документы.

* * *

Следующие три часа были адом.

В прямом смысле - мы же в аду, но теперь это был ад бюрократический.

Комиссия изучала каждую бумажку. Каждую графу. Каждую цифру. Тощий задавал вопросы, низенький что-то записывал, женщина сверяла с какими-то своими списками.

- Вот здесь у вас... А это что?

Он указал на список Кривозуба. Тот самый, с 50 пунктами.

- План закупок, - ответил я.

- 50 позиций?

- Да.

- И всё это необходимо?

- Необходимо. Для работы.

- А это что? - тощий ткнул в пункт «универсальный отвёрточно-гаечный ключ модели УГ-3000».

- Инструмент.

- А зачем он?

- Чтобы чинить.

- А что чинить?

- Всё.

Тощий посмотрел на меня с подозрением.

- Вы уверены, что вам нужен именно этот ключ?

- Уверен.

- А почему не обычный?

- Обычный у нас есть. А этот - универсальный.

- А в чём его универсальность?

Я посмотрел на Кривозуба. Тот стоял в углу и делал страшные глаза.

- В том, что он заменяет семнадцать обычных, - ответил я, вспомнив его слова.

- Семнадцать?

- Да.

- И сколько он стоит?

- 200 единиц.

- 200?! - тощий аж подскочил. - За один ключ?!

- За универсальный.

- Это грабёж!

- Это рынок.

Тощий что-то записал в свою папку. Женщина тоже что-то записала. Низенький просто покачал головой.

* * *

К вечеру комиссия закончила проверку.

- Ну что ж, - сказал тощий, закрывая папку. - Нарушения есть. Некритичные, но есть.

- И что теперь?

- Теперь вы должны их исправить. В течение трёх дней.

- Трёх дней?! У нас и так дедлайн через два!

- Тем более. Успеете?

Я посмотрел на гору бумаг. На уставших Скрипта и Борна. На Гнуска, который уже не соображал от усталости. На Кривозуба, который переживал из-за своего ключа.

- Успеем, - сказал я твёрдо.

- Уверены?

- Абсолютно.

Тощий усмехнулся.

- Ну-ну. Посмотрим. Ждём ваши исправления через три дня.

Комиссия ушла. Мы остались стоять в главном зале, глядя друг на друга.

- Три дня, - сказал Скрипт. - У нас три дня.

- И два дня до дедлайна, - добавил Борн.

- То есть, по сути, один день, - подытожил Лорх.

- Лорх, не считай, - попросил я. - И без того тошно.

- Я просто констатирую.

- Ты всегда констатируешь. Хоть раз бы что-то оптимистичное сказал.

- Оптимистичное? - скелет задумался. - Ну... мы ещё живы. Ну, не живы, но существуем.

- Это оптимизм?

- Для меня - да.

* * *

Следующие сутки прошли в режиме нон-стоп.

Мы не спали, не ели, почти не разговаривали. Только работали. Скрипт и Борн исправляли ошибки в формах. Гнуск дописывал обоснование. Кривозуб переделывал список. Я метался между всеми и пытался не сойти с ума.

Клавдия сидела на своём насесте и внимательно наблюдала. Иногда она кудахтала, и Борн переводил:

- Она говорит, что мы молодцы.

- Она говорит, что осталось немного.

- Она говорит, что всё будет хорошо.

К утру седьмого дня мы закончили.

Все бумаги были собраны, подписаны, скреплены печатями. Обоснование напечатано (Гнуск всё-таки добавил пару рифмованных вставок, но я решил, что это не критично). Справки из 14 инстанций - на месте.

- Готово, - выдохнул я, глядя на стопку документов высотой в полметра.

- И что теперь? - спросил Скрипт.

- Теперь надо отправить.

- Кому?

- В Департамент. Курьером.

- А курьер где?

Мы посмотрели друг на друга.

- Летучие мыши, - вспомнил я. - Они же почту доставляют.

- Но они не берут такие объёмы.

- А если попросить?

- У них тарифы.

- Сколько?

- Не знаю. Надо спросить.

Мы отправились на почту.

* * *

Почтальон - та самая огромная летучая мышь с седыми усами - встретил нас без энтузиазма.

- Опять вы? - проворчал он.

- Опять мы. Нужно отправить документы.

- Какие документы?

- Вот эти. - я указал на стопку.

Почтальон присвистнул.

- Это ж сколько?

- Полметра.

- Полметра?! Это же целый рулон!

- Ну да.

- И куда?

- В Департамент Финансового Контроля.

- Далеко.

- Знаю.

- Дорого.

- Сколько?

Почтальон почесал усы, что-то прикидывая.

- 200 единиц.

- 200?! - я чуть не поперхнулся. - За доставку?!

- А вы думали, почта даром работает? У нас расходы: корм, амортизация крыльев, страховка.

- Какая страховка?

- От падения. Мало ли, вдруг курьер устанет и уронит посылку.

- А часто падает?

- Бывает. Но страховка покрывает.

Я посмотрел на Скрипта. Скрипт посмотрел на меня.

- У нас есть 200? - спросил я шёпотом.

- Нет. У нас есть 150. Остальное мы потратили на бумагу и чернила.

- А если в долг?

- Кто нам даст?

Я повернулся к почтальону.

- А можно скидку?

- Какую?

- Ну, мы же постоянные клиенты.

- Постоянные? Вы второй раз за полгода.

- И это уже постоянство. Для подземелья.

Почтальон задумался.

- Ладно, - сказал он наконец. - 150. Но это последняя цена.

- Идёт!

Мы отдали последние деньги, упаковали документы и отправили их в Департамент.

* * *

Оставалось только ждать.

Мы сидели в столовой и пили болотный отвар. Герои, которые всё это время помогали нам, тоже были здесь. Гнуск дремал, положив голову на стол. Кривозуб что-то чертил на салфетке. Лорх стоял в углу и смотрел в пустоту - его обычное занятие.

- Ну что, - спросил воин, - теперь всё?

- Теперь ждём ответа, - ответил я.

- Долго?

- Не знаю. Может, день. Может, неделю. Может, никогда.

- Никогда?

- Ну, если они потеряют документы. Или если курьер упадёт. Или если решат, что мы им не нравимся.

- А часто они теряют?

- Всякое бывает.

Герои переглянулись.

- А что вы будете делать, если не ответят?

- Не знаю. Наверное, придётся ехать самим.

- В Департамент?

- Да.

- Это далеко?

- Очень.

- И опасно?

- Тоже очень.

- А зачем тогда ехать?

- Потому что выбора нет.

* * *

Ответ пришёл на следующий день.

Курьер – большой рыжий таракан, - влетел в столовую и плюхнулся на стол, тяжело дыша.

- Есть! - прохрипел он. - Ответ!

Я схватил конверт. Руки дрожали. Разорвал.

Внутри лежал листок. Один. Маленький.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Ваши документы рассмотрены. Бюджет продлён на следующий год в полном объёме.

С уважением, Департамент Финансового Контроля.

P.S. Отдельное спасибо за обоснование. Рифмованные вставки были... неожиданными, но приятными.»

Я перечитал трижды. Потом ещё раз.

- Продлили, - сказал я вслух.

- Что? - не понял Скрипт.

- Бюджет продлили. На следующий год.

- В полном объёме?!

- Да.

Тишина. Потом взрыв.

Гоблины заорали от радости. Скелеты зазвякали костями. Кривозуб пустился в пляс (это было страшное зрелище, потому что его шестерёнки не были рассчитаны на такие нагрузки). Бурбулятор выпустил фонтан радостных пузырей. Борн заиграл на лютне что-то победное. Даже Лорх, кажется, улыбнулся - насколько скелет вообще может улыбаться.

Герои хлопали друг друга по плечам.

- Молодцы! - кричал воин. - Мы справились!

- Это вы справились, - сказал я. - Без вас мы бы не успели.

- Ерунда. Мы просто помогли.

- А теперь - обед! - объявил я. - За наш счёт! Самый лучший!

- Ура! - заорали все.

* * *

Обед удался на славу.

Гоблины натащили свежих крыс, грибов, даже достали бутылку того самого самогона, который стоял в подвале пятьдесят лет. Герои ели и нахваливали. Борн играл. Клавдия сидела на столе и важно кивала.

- Знаете, - сказал воин, дожёвывая крысиную ножку, - я много где был. Много подземелий видел. Но такое - впервые.

- Какое? - спросил я.

- Где монстры и герои вместе празднуют победу. Где все друг другу рады. Где не страшно, а уютно.

- Это потому что мы - команда, - ответил я. - Не монстры и герои, а просто... существа. Которые хотят жить и работать.

- Красиво сказано.

- Это не я. Это Лорх.

- Лорх?

- Ну да. Он у нас философ.

Воин посмотрел на скелета с уважением.

- Мудрый у вас скелет.

- Очень. Хотя и депрессивный.

- Депрессия - плата за мудрость.

- Тоже верно.

* * *

Вечером, когда герои ушли, а наши разбрелись по своим углам, я сидел в кабинете и смотрел на письмо из Департамента.

- Ко? - спросила Клавдия с насеста.

- Всё хорошо, - ответил я. - Мы справились.

- Ко-ко.

- Она говорит, - перевёл Борн, который зашёл попрощаться перед сном, - что вы молодец. И что она не ошиблась в вас.

- В чём не ошиблась?

- В том, что вы - настоящий лидер. Не тот, кто командует, а тот, кто объединяет.

Я посмотрел на курицу. Курица смотрела на меня.

- Спасибо, - сказал я. - Хотя я просто делал свою работу.

- Лучшие лидеры всегда так говорят.

Борн ушёл. Клавдия закрыла глаза. Я остался один.

За окном (вернее, за вентиляционной решёткой) мерцали далёкие огни. Где-то в глубине подземелья гоблины праздновали спасение бюджета. Где-то Кривозуб уже чинил что-то, что сломал в порыве радости. Где-то Лорх стоял на посту и думал о вечном.

Моя команда. Моё подземелье. Моя жизнь. Ну, послежизнь.

И, кажется, я начинал к ней привыкать.

* * *

На следующее утро пришло ещё одно письмо.

На этот раз - не из Департамента. Из гильдии героев.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Доводим до вашего сведения, что ваше подземелье официально включено в список «рекомендованных для посещения» гильдией. Герои, прошедшие здесь подготовку, отмечают высокий уровень... э... гостеприимства и нестандартный подход к обучению.

В связи с вышеизложенным, просим вас рассмотреть возможность проведения регулярных «тренировочных сессий» для молодых героев на вашей базе. Оплата - по договорённости.

С уважением, Секретариат Гильдии Героев.

P.S. Отдельная благодарность за крыс. Они были признаны лучшим полевым пайком года.»

Я перечитал письмо и рассмеялся.

- Что там? - спросил Скрипт, заглядывая в кабинет.

- Нас признали тренировочной базой.

- Это хорошо?

- Не знаю. Но, кажется, у нас появился новый источник дохода.

- А что мы будем делать с героями?

- Учить, - я улыбнулся. - Проводить с ними... э... образовательные беседы.

- Кто будет проводить?

- Лорх - философию. Гнуск - поэзию. Бурбулятор - психологию. Кривозуб - механику. А я - менеджмент.

- А Борн?

- Борн будет петь. Для настроения.

- А Клавдия?

- Клавдия будет предсказывать. Чтобы знали, к чему готовиться.

Скрипт задумался.

- А это сработает?

- Не знаю. Но попробовать стоит.

- А если не понравится?

- Тогда будем кормить их крысами и надеяться, что это компенсирует.

- Логично.

Глава 11. Аттестация персонала, или Как я пытался оценить компетенции и чуть не лишился рассудка

Всё началось с циркуляра. Обычного, на первый взгляд, циркуляра из Отдела Кадров Потусторонней Администрации. Скрипт принёс его утром, положил на стол и замер в ожидании, нервно теребя рожки.

- Что там? - спросил я, не поднимая головы от отчётов.

- Не знаю. Но оно... пахнет.

- Чем?

- Бюрократией. Очень сильно.

Я поднял голову и взял бумагу. Действительно, от неё пахло. Не просто чернилами или старой бумагой, а чем-то неуловимо знакомым и одновременно отвратительным. Запах напоминал смесь канцелярского клея, перекипячённого кофе и чьей-то сломанной надежды.

- Что за... - пробормотал я, разворачивая свиток.

Текст был набран красивым каллиграфическим шрифтом, с виньетками и завитушками. Слишком красивым для документа. Когда чиновники так стараются над оформлением, обычно это означает, что содержание будет ужасным.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

*В соответствии с новым распоряжением Отдела Кадров Потусторонней Администрации № 666/п от 13-го числа текущего цикла, вверенное вам подземелье подлежит обязательной ежегодной аттестации персонала.*

Аттестация проводится с целью оценки профессиональных компетенций сотрудников, выявления соответствия занимаемым должностям и определения потенциала для карьерного роста.

Дата проведения аттестации: через 5 (пять) рабочих дней.

Время: 10:00 по местному времени.

Место: территория подземелья (точка сбора - главный зал).

Формат проведения: письменное тестирование, устное собеседование и практические задания.

*При себе иметь: заполненные анкеты (форма А-1), копии документов о профессиональной подготовке (при наличии) и список достижений за последний год (не более 10 страниц).*

В случае неявки или неудовлетворительных результатов сотрудник подлежит переаттестации или увольнению в соответствии с параграфом 14 Трудового Кодекса Потустороннего Мира.

С уважением, Отдел Кадров Потусторонней Администрации (подпись неразборчива, но очень официальная)

*P.S. Формы А-1, список рекомендованной литературы для подготовки и методические рекомендации прилагаются. Всего 234 страницы.»*

Я перечитал трижды. Потом отложил и посмотрел на Скрипта.

- Скрипт.

- Да, господин Куратор?

- У нас есть пять дней.

- На что?

- Чтобы подготовить всех к аттестации.

- К аттестации? - бесёнок побледнел. - Это когда проверяют, насколько ты компетентен?

- Именно.

- И если не пройдёшь - уволят?

- Именно.

- А куда уволят?

- Не знаю. На переработку, наверное.

Скрипт схватился за сердце. Где оно у бесёнка - загадка, но жест был впечатляющий.

- Но мы не можем пройти аттестацию! - воскликнул он. - Гнуск вообще не знает, что такое компетенции! Кривозуб компетентен только в том, чтобы ломать вещи! Лорх триста лет ничего не делал, кроме философствования! Бурбулятор - слизь, у него даже должности нет!

- У Бурбулятора есть должность. Терапевт.

- А терапевтов аттестуют?

- Всех.

- Это катастрофа.

- Знаю.

- Нас всех уволят!

- Скрипт, прекрати паниковать. Паника не помогает. Паника мешает думать.

- А что помогает?

- План. И коллективные усилия.

Я встал и направился к двери.

- Собирай всех. Экстренное совещание через пятнадцать минут. Пусть готовятся к самому страшному.

- Что может быть страшнее аттестации?

- Я не знаю. Но пусть готовятся.

* * *

Совещание проходило в главном зале. Народ собрался быстро - видимо, слухи о циркуляре разнеслись со скоростью магической почты.

Гнуск сидел на скамье и нервно теребил перо. Лорх стоял у колонны в своей обычной позе, но даже в его пустых глазницах читалось беспокойство. Кривозуб притащил с собой какие-то чертежи и разложил их на полу. Бурбулятор занял целый угол и периодически взволнованно булькал. Борн пришёл с лютней - видимо, для поднятия боевого духа. Клавдия устроилась на специальном насесте и внимательно смотрела на меня.

Я зачитал циркуляр вслух. Когда я дошёл до фразы «увольнение в соответствии с параграфом 14», в зале повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

- Увольнение? - переспросил Гнуск дрожащим голосом.

- Да.

- Меня? Гоблина?

- Всех.

- Но я поэт! Поэтов не увольняют!

- Ещё как увольняют. Если стихи плохие.

- Мои стихи гениальны!

- Это мы знаем. А они - нет.

Гнуск схватился за сердце и начал тихо всхлипывать.

- А меня? - спросил Кривозуб. - Механика? Я же нужен!

- Оценят компетенции. Если не пройдёшь - уволят.

- А кто тогда будет чинить вентиляцию?

- Никто. Подземелье закроют.

Кривозуб побледнел и уставился в свои чертежи с выражением глубокой скорби.

- Лорх, - обратился я к скелету. - Ты вообще молчишь. Что думаешь?

- Думаю, что всё бессмысленно, - философски ответил тот. - Если уволят - уволят. Если нет - нет. Какая разница?

- Тебе всё равно?

- Абсолютно. Я уже триста лет мёртвый. Что мне сделают? Ещё раз убьют?

- Могут переработать в удобрение.

- В удобрение? - Лорх задумался. - Это... унизительно.

- Вот именно. Так что давай без философии. Надо готовиться.

Бурбулятор подал голос из угла:

- А что требуется для аттестации?

- Компетенции, - ответил я. - Знания, навыки, умения. Всё, что мы делаем каждый день.

- А если мы не знаем, что мы делаем?

- Тогда придётся учиться.

- За пять дней?

- За пять дней можно многое успеть.

Борн, который до этого молчал, поднял руку.

- Я могу помочь, - сказал он. - У меня есть опыт. В гильдии бардов тоже проводили аттестации.

- И как вы к ним готовились?

- Учили теорию. Писали конспекты. Репетировали ответы.

- И помогало?

- Не всегда. Но иногда.

- Тогда давай. Будешь главным по подготовке.

- А ты?

- А я буду общий координатор. И психолог. И запасной вариант, если всё пойдёт не так.

- Оптимистично.

- Реалистично.

Клавдия вдруг громко кудахтнула. Все повернулись к ней.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что всё будет хорошо. Но придётся попотеть.

- Попотеть мы можем, - ответил я. - У нас пять дней. За пять дней можно многое.

- Ко! - подтвердила курица.

- Она желает вам успеха.

* * *

Первым делом нужно было разобраться с формами А-1.

Это оказалось отдельным приключением. Форма представляла собой анкету на десяти страницах, где требовалось указать всё: от даты «рождения» (или создания) до списка профессиональных достижений за всю карьеру.

- Что писать в графе «дата создания»? - спросил Кривозуб, уставившись в бумагу.

- А когда тебя собрали?

- Не помню. Давно было.

- Приблизительно?

- Лет сто назад. Или двести. Я счёт времени плохо веду.

- Напиши «неопределённая дата». Они любят такие формулировки.

- А если не примут?

- Примут. Главное - чтобы было заполнено.

Гнуск мучился с графой «профессиональные достижения».

- Что писать? - ныл он. - Я же только стихи писал. Это считается?

- Считается. Напиши «публикация поэтических произведений».

- А сколько?

- Сколько написал?

- Много. Очень много. Я не считал.

- Напиши «более ста».

- А если спросят, каких именно?

- Скажешь, что все гениальные. Это не проверяют.

Лорх заполнял анкету с философским спокойствием.

- Дата смерти - известна, - бормотал он. - Дата рождения - не помню. Достижения - служил, охранял, думал. Что ещё?

- Напиши «участие в философских дискуссиях».

- Я ни в каких не участвовал.

- А с Гнуском спорил?

- Спорил.

- Вот это и есть дискуссии.

Лорх кивнул и записал.

Бурбулятору пришлось труднее всего. Он был слизью, и стандартные анкеты явно не учитывали его специфику.

- В графе «пол» что писать? - растерянно булькал он.

- Не знаю. Напиши «неопределённый».

- А «возраст»?

- Примерно.

- А «образование»?

- Самообразование. Ты же сам учился терапии.

- Сам. По книгам.

- Вот и напиши.

Борн ходил между всеми и проверял, чтобы никто не написал глупостей.

- Гнуск, - говорил он, - у тебя в графе «особые приметы» написано «гениальность». Это не особая примета.

- А что тогда?

- Ну, например, «зелёная кожа» или «острые уши».

- Скучно.

- Зато правда.

- Правда скучная.

- В анкетах правда всегда скучная.

Гнуск вздохнул и исправил.

* * *

Вторым этапом была подготовка к собеседованию.

Борн составил список возможных вопросов и раздал каждому.

- Учите, - сказал он. - Это стандартные вопросы. Если ответите правильно - половина успеха.

Вопросы были такие:

Назовите свои сильные стороны.Назовите свои слабые стороны.Почему вы хотите работать в этом подземелье?Каковы ваши карьерные цели?Как вы справляетесь со стрессом?Приведите пример успешно решённой проблемы.Приведите пример неудачи и выводов из неё.- Я не понимаю, - жаловался Гнуск. - Почему я хочу работать здесь? Потому что меня сюда отправили!

- Так и скажи.

- А если спросят, почему не уволился?

- Скажи, что любишь коллектив.

- Я люблю?

- А что, нет?

- Ну... наверное. Привык.

- Вот «привык» - это и есть ответ.

Кривозуб мучился с вопросом о стрессоустойчивости.

- Как я справляюсь со стрессом? - переспрашивал он. - Да никак. Я просто ломаюсь.

- Нельзя так говорить.

- А как?

- Скажи, что используете конструктивные методы: глубокое дыхание, временное отвлечение, обращение за поддержкой к коллегам.

- А это правда?

- Неважно. Главное - звучит.

Лорх на вопрос о карьерных целях ответил кратко:

- Никаких. Я уже мёртвый.

- Лорх, так нельзя.

- Почему? Это правда.

- Правда, но они хотят услышать, что ты стремишься к развитию.

- Зачем?

- Чтобы понять, что ты не будешь сидеть на месте.

- А я и не сижу. Я стою.

- Это хуже.

- Почему?

- Потому что стоять - не развиваться.

- А зачем развиваться, если всё равно все умрут?

- Лорх, не начинай.

Скелет вздохнул и согласился придумать какую-нибудь цель. Например, «стать старшим философом подземелья».

- Такой должности нет, - заметил Борн.

- Будет. Если я её придумаю.

* * *

Третьим этапом были практические задания.

Тут каждый должен был показать, что умеет делать на самом деле.

Гнуску предстояло прочитать стихотворение и объяснить, почему оно гениально. Гоблин готовился с особым рвением.

- Я выберу самое лучшее! - объявил он. - «Оду вечности»!

- Только не всю, - попросил я. - Там пятьдесят строф.

- А сколько можно?

- Минут пять. Максимум.

- Пять минут?! Это же всего десять строф!

- Значит, выбери десять лучших.

- Но они все лучшие!

- Гнуск, в аттестации важно показать, что ты умеешь выбирать. Если прочитаешь всё, решат, что ты не умеешь структурировать информацию.

Гоблин задумался. Потом его лицо озарилось.

- А если я скажу, что это «концептуальное искусство» и все пятьдесят строф важны для понимания замысла?

- Можешь попробовать. Но вряд ли оценят.

- А вдруг?

- Рискни. Но я бы на твоём месте выбрал десять.

Гнуск тяжело вздохнул и ушёл резать свою поэму.

Кривозубу предстояло починить что-нибудь за ограниченное время. Механик метался по мастерской, собирая инструменты.

- Что чинить? - спрашивал он. - Вентиляцию? Кран? Пуфика?

- Пуфика нельзя. Он уже сломан.

- А вентиляцию можно.

- Вентиляцию чинил позавчера. Опять сломалась?

- Немного. Я её немного улучшал.

- Улучшал?

- Ну да. Добавил функцию самоочистки.

- И как?

- Пока не очень. Она перестала работать вообще.

Я закрыл глаза.

- Кривозуб, сколько раз тебе говорить: не улучшай то, что работает?

- Но как же прогресс?

- Прогресс - это когда новое работает лучше старого. А не когда старое перестаёт работать вообще.

- Я старался...

- Знаю. Но для аттестации выбери что-нибудь попроще. Что гарантированно починишь.

- Кран в туалете? Он вечно течёт.

- Давай кран.

- А если не получится?

- Тогда мы все умрём. В переносном смысле.

Кривозуб побледнел и побежал тренироваться на кране.

Лорху предстояло провести «философскую беседу» на заданную тему. Темы он не знал, но Борн посоветовал ему выучить несколько универсальных фраз.

- Говори про смысл жизни, - инструктировал бард. - Это всегда работает.

- Про смысл жизни я триста лет говорю.

- Вот видишь! Ты профессионал.

- А если спросят что-то конкретное?

- Отвечай общими фразами. «Всё относительно», «нет ничего абсолютного», «истина где-то рядом». Они подумают, что ты глубокий мыслитель.

- А я и есть глубокий мыслитель.

- Тем более.

Лорх кивнул и ушёл репетировать.

Бурбулятору предстояло провести терапевтическую сессию с «пациентом». В качестве пациента вызвался Борн.

- Я буду играть роль проверяющего, - объяснил он. - Буду задавать каверзные вопросы, капризничать, может, даже плакать. А ты должен меня успокоить.

- Я справлюсь, - уверенно булькнула слизь.

- Уверен?

- Абсолютно. Я три месяца практикую. И ни одного пациента не потерял.

- Не потерял в смысле...

- В смысле все живы. Ну, не живы, но существуют.

- Отлично.

Борн лёг на импровизированную кушетку, и сеанс начался.

* * *

Четыре дня подготовки пролетели незаметно.

Мы не спали, почти не ели, только тренировались. Гнуск выучил десять строф и мог декламировать их с закрытыми глазами. Кривозуб натренировался чинить кран за три минуты (при том, что раньше уходило полчаса). Лорх отточил философские формулировки до совершенства. Бурбулятор провёл с Борном десять сеансов и знал все его слабые места.

Я метался между всеми, подбадривал, успокаивал, иногда кричал. Клавдия сидела на насесте и наблюдала. Иногда она кудахтала, и Борн переводил:

- Она говорит, что мы молодцы.

- Она говорит, что осталось немного.

- Она говорит, что всё будет хорошо.

К вечеру четвёртого дня мы были готовы.

Или почти готовы. Настолько, насколько вообще можно быть готовыми к аттестации в подземелье, где главные сотрудники - скелет-философ, гоблин-поэт, механический дальтоник и терапевтическая слизь.

- Завтра решающий день, - сказал я на последнем собрании. - Если пройдём - будем работать дальше. Если нет - нас всех переработают в удобрение.

- Вдохновляющая речь, - заметил Лорх.

- Я старался.

- А можно завтра я не пойду? - жалобно спросил Гнуск. - Я боюсь.

- Нельзя. Обязаны все.

- А если я заболею?

- Чем?

- Поэтическим кризисом.

- Не считается.

Гнуск вздохнул и уткнулся в свои бумаги.

* * *

Утро пятого дня началось с того, что Кривозуб сломал кран.

Тот самый, на котором он тренировался.

- Как? - спросил я, глядя на фонтан воды, бьющий из стены.

- Не знаю! - оправдывался механик. - Я просто хотел проверить в последний раз, и он...

- Сломался?

- Отвалился.

- Кран отвалился?

- Да. Вместе с куском стены.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом сдался.

- Чини. Быстро. До прихода комиссии осталось два часа.

- Два часа? - ужаснулся Кривозуб. - Я не успею!

- Успеешь. Или мы все утонем до аттестации.

Механик бросился к запасным деталям.

* * *

Комиссия прибыла ровно в десять.

Трое. Как и положено. Первый - высокий, худой, с длинным носом и вечно недовольным выражением лица. Судя по бейджику, Главный Аттестатор. Второй - низенький, толстый, с блокнотом и множеством ручек в кармане. Секретарь, наверное. Третий - женщина средних лет, строгая, в очках и с папкой под мышкой. Эксперт, судя по всему.

- Куратор Артемус? - спросил Главный Аттестатор.

- Да.

- Мы из Отдела Кадров. Прибыли для проведения аттестации.

- Добро пожаловать. Проходите.

Комиссия прошла в главный зал и остановилась, оглядываясь.

- Интересно у вас тут, - заметила женщина-эксперт. - Чисто.

- Стараемся.

- А где персонал?

- Готовятся.

- К аттестации?

- Да. Очень ответственно подходят.

- Это хорошо. Надеюсь, покажут достойные результаты.

- Надеюсь тоже.

* * *

Аттестация началась с письменного тестирования.

Мы раздали всем анкеты и бланки с вопросами. Гнуск сидел и нервно кусал перо. Кривозуб то и дело поглядывал на часы - видимо, переживал за кран. Лорх заполнял с философским спокойствием. Бурбулятор писал псевдоподией, что выглядело очень необычно.

Комиссия ходила между столами и заглядывала через плечи.

- Интересный почерк, - заметил Секретарь, глядя на каракули Гнуска.

- Это творческий, - пояснил я.

- Творческий?

- Да. Он поэт. У поэтов такой почерк.

- А, ну если поэт, тогда понятно.

Женщина-эксперт остановилась у стола Кривозуба.

- А это что за чертежи?

- Механик. Готовится.

- А почему у него шестерёнки на лбу?

- Нервничает. Когда нервничает, у него шестерёнки крутятся быстрее.

- А это нормально?

- Для него - да.

Эксперт покачала головой, но записала что-то в блокнот.

Лорх писал спокойно и размеренно. Иногда останавливался, задумывался и снова продолжал.

- О чём думаете? - спросил Главный Аттестатор.

- О вечном, - ответил Лорх.

- О вечном? Прямо сейчас?

- А когда ещё? Вечность не ждёт.

Аттестатор удивлённо поднял бровь, но промолчал.

* * *

После тестирования начались собеседования.

Первым вызвали Гнуска. Гоблин вошёл в комнату, где заседала комиссия, с гордо поднятой головой и пачкой бумаг.

- Садитесь, - сказал Главный Аттестатор. - Назовите свои сильные стороны.

- Я поэт! - гордо заявил Гнуск. - Пишу стихи. Гениальные. Все говорят.

- Кто говорит?

- Ну... я говорю. И коллеги.

- Коллеги?

- Ну, они молчат, но это от восхищения.

Аттестатор переглянулся с коллегами.

- А слабые стороны?

- Слабые? - Гнуск задумался. - Наверное, слишком много пишу. Иногда не могу остановиться.

- Это проблема?

- Для окружающих - да. Для меня - нет.

- А как вы справляетесь со стрессом?

- Пишу стихи. Ещё больше.

- И помогает?

- Очень. После ста строф забываешь, из-за чего переживал.

Комиссия что-то записала.

- Приведите пример успешно решённой проблемы.

- Недавно помогал героям. Они пришли убивать, а ушли с моими стихами. И обедали с нами.

- Стихи помогли?

- Да. Они так прониклись, что забыли про убийства.

- А герои... они не жаловались?

- Нет. Сказали, что это был незабываемый опыт.

- В хорошем смысле?

- Не уточняли.

Аттестатор вздохнул и перешёл к следующему вопросу.

* * *

Вторым был Кривозуб.

Механик вошёл, споткнулся о порог, уронил папку с чертежами, поднял, снова уронил и наконец добрался до стула.

- Успокойтесь, - сказала женщина-эксперт. - Мы не кусаемся.

- Я знаю, - пробормотал Кривозуб. - Просто... нервы.

- Это нормально. Назовите свои сильные стороны.

- Я умею чинить. Почти всё.

- Почти?

- Ну, не всё. Но многое.

- А что не умеете?

- То, что нельзя починить.

- Например?

- Например, сломанные надежды. Или разбитое сердце. Для этого есть Бурбулятор.

- Бурбулятор?

- Терапевтическая слизь. Она лечит души.

Комиссия снова переглянулась.

- А слабые стороны?

- Я... э... иногда ломаю вещи, когда чиню.

- В каком смысле?

- Ну, пытаюсь улучшить, а получается хуже. Но я потом чиню обратно.

- Всегда получается обратно?

- Не всегда. Но часто.

- А если не получается?

- Тогда прошу прощения и покупаю новое.

- На какие средства?

- Из бюджета. Куратор выделяет.

Аттестатор что-то записал.

- Приведите пример успешно решённой проблемы.

- Кран в туалете. Он всё время тек. Я его починил. Три раза. Теперь не течёт.

- Почему три раза?

- Первый раз сломал, когда чинил. Второй раз сломал, когда улучшал. Третий раз просто починил и не трогал.

- И сколько он теперь работает?

- Два дня. Рекорд.

Комиссия переглянулась, но записала.

* * *

Третьим был Лорх.

Скелет вошёл медленно, с достоинством. Остановился у стула, но садиться не стал.

- Вы почему не садитесь? - спросил Секретарь.

- Боюсь рассыпаться, - честно ответил Лорх.

- А, ну тогда стойте. Нам не принципиально.

- Спасибо.

- Назовите свои сильные стороны.

- Я философ. Мыслю глубоко. Вижу суть вещей.

- А конкретнее?

- Понимаю, что всё бессмысленно, но это не повод отчаиваться.

- А что повод?

- Жить. Или существовать. В моём случае - существовать.

- Интересная философия. А слабые стороны?

- Я скелет. Иногда разваливаюсь. Но собираюсь обратно.

- Это проблема?

- Для окружающих - да. Для меня - нет.

- А как вы справляетесь со стрессом?

- Думаю о вечном. Когда думаешь о вечности, текущие проблемы кажутся мелкими.

- И помогает?

- Очень.

- Приведите пример успешно решённой проблемы.

- Недавно герои пришли убивать. Я поговорил с ними о смысле жизни. Они заслушались и ушли довольные.

- Просто поговорили?

- Да. Три часа. Я сказал им, что всё равно все умрут, так что можно не спешить. Они согласились.

- И не убили вас?

- Нет. Сказали, что я самый мудрый монстр, которого они встречали.

Аттестатор покачал головой, но записал.

* * *

Последним был Бурбулятор.

Слизь втекла в комнату, заняла полстены и замерла в ожидании.

- Вы... э... Бурбулятор? - спросил Главный Аттестатор, с некоторой опаской глядя на колышущуюся массу.

- Да, - булькнула слизь. - Терапевт.

- А... вы всегда такой... большой?

- Когда волнуюсь - да. А вы не волнуйтесь. Я добрый.

- Понятно. Назовите свои сильные стороны.

- Я умею слушать. Очень внимательно. И понимать.

- А слабые?

- Иногда слишком сильно переживаю за пациентов. Но это скорее профессиональная черта.

- А как вы справляетесь со стрессом?

- Медитирую. И использую ароматерапию.

- Ароматерапию?

- Да. У меня есть масла. Лаванда успокаивает, цитрус бодрит. Хотите попробовать?

- Нет, спасибо. Мы при деле.

- Как хотите.

- Приведите пример успешно решённой проблемы.

- Гнуск часто впадает в творческие кризисы. Я его успокаиваю. Лорх иногда слишком мрачен - я его отвлекаю. Кривозуб паникует - я помогаю собраться.

- И работает?

- Работает. Все живы. Ну, не живы, но существуют.

- А если бы не вы?

- Было бы хуже. Намного.

Комиссия переглянулась и записала последние замечания.

* * *

Практические задания прошли с переменным успехом.

Гнуск прочитал десять строф. Комиссия слушала с каменными лицами. Когда он закончил, наступила тишина.

- Это... интересно, - наконец сказала женщина-эксперт. - Очень... своеобразно.

- Это гениально! - возразил Гнуск.

- Ну, не нам судить. Мы запишем, что вы продемонстрировали творческие способности.

- Этого мало! Я хочу признания!

- Признание будет, если пройдёте аттестацию. А пока - спасибо, вы свободны.

Гнуск ушёл, бормоча что-то про несправедливость.

Кривозуб чинил кран. На этот раз - удачно. Кран не отвалился, не задымился и даже не начал течь сильнее. Механик справился за четыре минуты (на минуту дольше, чем на тренировке, но всё равно приемлемо).

- Неплохо, - оценил Секретарь. - Оперативно.

- Спасибо, - просиял Кривозуб. - Я старался.

- А что вы сделали, чтобы он не сломался снова?

- Пообещал к нему не прикасаться. Это работает лучше всего.

Комиссия улыбнулась (впервые за день) и поставила галочку.

Лорх провёл философскую беседу на тему «Смысл существования в условиях неопределённости». Говорил он двадцать минут без остановки. Комиссия слушала, заворожённая. Когда он закончил, в комнате повисла тишина.

- Я... я даже не знаю, что сказать, - признался Главный Аттестатор. - Это было... глубоко.

- Я старался, - скромно ответил Лорх.

- Вы случайно не хотите перейти в Отдел Аналитики? У нас там как раз нужны люди с нестандартным мышлением.

- Я скелет. Мне нужен особый климат.

- А, ну тогда извините.

Лорх кивнул и удалился.

Бурбулятор провёл сеанс с «пациентом» - роль которого на этот раз играл сам Главный Аттестатор. Слизь уложила его на кушетку, включила аромалампу и начала говорить.

Через десять минут Аттестатор расслабился настолько, что чуть не уснул. Через двадцать - признался, что у него проблемы на работе. Через тридцать - рассказал о своей несчастной любви сто лет назад.

- Это... это невероятно, - сказал он, приходя в себя. - Я никому этого не рассказывал.

- Теперь рассказали. И вам стало легче?

- Да. Намного.

- Вот видите. Терапия работает.

Аттестатор посмотрел на слизь с уважением и поставил высший балл.

* * *

Когда практические задания закончились, комиссия удалилась на совещание.

Мы сидели в столовой и ждали. Гнуск нервно теребил перо. Кривозуб крутил в руках гаечный ключ. Лорх стоял у стены и смотрел в потолок. Бурбулятор тихо булькал в углу.

- Долго они там? - спросил Гнуск.

- Час уже, - ответил Скрипт.

- Это нормально?

- Не знаю. Может, хорошо. Может, плохо.

- А если плохо?

- Тогда нас всех уволят.

Гнуск побледнел и зарылся в свои бумаги.

Клавдия, сидевшая на столе, вдруг громко кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что всё будет хорошо. Не переживайте.

- А если она ошибается? - спросил Кривозуб.

- Она никогда не ошибается.

- А вдруг в первый раз?

- Тогда мы все умрём. Но это вряд ли.

* * *

Комиссия вышла через полтора часа.

Главный Аттестатор нёс в руках толстую папку с нашими результатами. Вид у него был задумчивый.

- Ну что? - спросил я, когда все собрались.

- Результаты неоднозначные, - начал он. - С одной стороны, формально многие ответы не соответствуют стандартам.

- А с другой?

- С другой стороны, мы никогда не видели такого... нестандартного подхода к работе. Ваши сотрудники не просто выполняют обязанности - они живут своей работой. Гнуск вкладывает душу в стихи (даже если они странные). Кривозуб искренне пытается чинить, даже если ломает. Лорх философствует на уровне, достойном древних мудрецов. Бурбулятор лечит лучше любого дипломированного психолога.

- И что это значит?

- Это значит, что формально вы провалили тесты. Но неформально... вы создали нечто уникальное. Коллектив, где каждый на своём месте. Где каждый дополняет друг друга.

- И каков вердикт?

Аттестатор помолчал.

- Аттестация пройдена. С рекомендацией «особо ценный кадровый состав».

Тишина. Потом взрыв.

Гнуск заорал от радости и начал разбрасывать бумаги. Кривозуб пустился в пляс (шестерёнки заскрежетали, но выдержали). Лорх улыбнулся (насколько скелет вообще может улыбаться). Бурбулятор выпустил фонтан радостных пузырей. Скрипт заплакал от счастья. Борн заиграл на лютне победный марш. Клавдия одобрительно кудахтала.

- Спасибо, - сказал я комиссии. - Большое спасибо.

- Не за что, - ответил Главный Аттестатор. - Вы заслужили. Ваши сотрудники - золото. Странное, необработанное, но золото.

- Мы знаем.

- Берегите их.

- Обязательно.

Комиссия ушла. Мы остались в столовой, глядя друг на друга.

- Мы прошли, - сказал Гнуск тихо. - Мы правда прошли.

- Прошли, - подтвердил я.

- И нас не уволят?

- Не уволят.

- И можно дальше работать?

- Можно.

Гнуск расплылся в улыбке и вдруг начал декламировать:

- «О, аттестация, страшный зверь, ты оказалась не страшней...»

- Гнуск, не сейчас.

- Но это вдохновение!

- Потерпи до вечера. Сейчас - отдыхать.

Гоблин вздохнул, но замолчал.

* * *

Вечером мы устроили небольшой праздник.

Гоблины натащили еды, Борн играл на лютне, даже Клавдия участвовала - сидела на столе и важно кивала в такт музыке. Гнуск читал стихи (все слушали с удивительным терпением). Кривозуб показывал свои чертежи (никто не понимал, но все делали вид, что интересно). Лорх философствовал о бренности бытия (все согласно кивали). Бурбулятор проводил сеансы массовой терапии (оказалось, это весело).

- Знаете, - сказал Борн, когда праздник подходил к концу, - я много где был. Много чего видел. Но такой команды - никогда.

- Потому что мы ненормальные, - ответил я.

- Потому что вы - настоящие. Не притворяетесь, не строите из себя кого-то. Просто... живёте.

- Существуем.

- Это одно и то же.

Клавдия кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что вы молодцы. И что она рада, что осталась здесь.

- Мы тоже рады, - ответил я.

Курица одобрительно кивнула и закрыла глаза.

Я посмотрел на свою команду. На Гнуска, который уже заснул, уткнувшись в свои бумаги. На Кривозуба, который что-то чертил на салфетке. На Лорха, который стоял у стены и смотрел в пустоту с выражением глубокого удовлетворения. На Бурбулятора, который тихо пузырился в углу. На Скрипта, который аккуратно складывал бумаги в папку. На Борна, который тихо перебирал струны.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И, знаете, мне это нравилось.

Даже несмотря на аттестации, проверки и вечную нехватку времени.

Глава 12. Кадровый апокалипсис, или Как я узнал, что у моих сотрудников нет биографий

Утро после аттестации выдалось на удивление тихим.

Настолько тихим, что я начал подозревать неладное. В подземелье, где каждый день что-то взрывается, ломается или убегает, тишина обычно означает одно: все заняты чем-то настолько ужасным, что даже звуков не издают.

Я сидел в кабинете и дописывал отчёт о прошедшей аттестации. Скрипт раскладывал по папкам свежие документы. Клавдия дремала на насесте, изредка подёргивая лапкой - видимо, видела пророческие сны.

- Господин Куратор, - сказал Скрипт, не поднимая головы. - А что это за конверт?

- Какой конверт?

- Вон тот. Синий. С гербом.

Я посмотрел в угол стола. Там действительно лежал конверт. Синий, с золотым тиснением и огромной печатью в виде какого-то замысловатого символа. От конверта исходило слабое свечение - видимо, магическая защита от несанкционированного вскрытия.

- Когда принесли? - спросил я.

- Не знаю. Я его только что заметил.

- Кто принёс?

- Тоже не знаю.

Мы переглянулись. Конверты, которые появляются неизвестно откуда, обычно несут плохие новости. Хорошие новости приносят курьеры, вручают лично в руки и требуют расписку. Плохие - материализуются сами, чтобы у получателя не было возможности отказаться.

Я взял конверт. Свечение усилилось, печать щёлкнула и открылась сама. Внутри лежал листок бумаги, исписанный красивым каллиграфическим почерком.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

В результате успешно пройденной аттестации ваш объект переведён в категорию „подлежащих особому контролю“. Это означает, что отныне все кадровые процедуры должны проводиться в строгом соответствии с новыми нормативами.

В связи с вышеизложенным, в течение 10 (десяти) рабочих дней вам необходимо:

Назначить ответственного за кадровое делопроизводство (далее - Кадровика).Оформить трудовые договоры со всеми сотрудниками (форма ТД-1 в 3 экземплярах).Завести трудовые книжки на каждого сотрудника (форма ТК-2 с приложениями).Составить штатное расписание (форма ШР-4) и график отпусков (форма ГО-5).Предоставить в Отдел Кадров копии всех документов с подписями и печатями.В случае невыполнения требований - штраф в размере 500 адских единиц за каждый день просрочки.

С уважением, Отдел Кадров Потусторонней Администрации (подпись неразборчива)

P.S. Формы ТД-1, ТК-2, ШР-4, ГО-5, а также методические рекомендации по их заполнению прилагаются. Всего 567 страниц.»

Я перечитал письмо трижды. Потом ещё раз. Потом отложил и посмотрел на Скрипта.

- Скрипт.

- Да, господин Куратор?

- У нас есть десять дней.

- На что?

- Чтобы оформить трудовые договоры на всех.

- А у нас есть трудовые договоры?

- Нет.

- А трудовые книжки?

- Тоже нет.

- А штатное расписание?

- Нет.

- А график отпусков?

- Скрипт, прекрати. У нас ничего нет.

- И что делать?

- Заполнять. Всё. С нуля.

- Но это же... это же...

- Знаю. 567 страниц.

- Мы не успеем.

- Успеем. У нас десять дней.

- А если не успеем?

- Тогда штраф. 500 в день.

Скрипт побледнел. Насколько бесёнок может побледнеть - его кожа приобрела молочно-белый оттенок.

- 500 в день? Это же... это же...

- Много. Поэтому надо успеть.

Я встал и направился к двери.

- Собирай всех. Экстренное совещание.

* * *

Совещание проходило в главном зале. Народ собрался быстро - видимо, все уже привыкли к экстренным сборам.

Гнуск сидел на скамье и нервно перебирал свои бумаги. Лорх стоял у колонны в своей обычной позе. Кривозуб притащил с собой какой-то новый чертёж и разложил на полу. Бурбулятор занял угол и периодически взволнованно булькал. Борн пришёл с лютней, но не играл - просто сидел и ждал. Клавдия устроилась на специальном насесте, который Борн соорудил для неё, и внимательно смотрела на меня.

Я зачитал письмо вслух. Когда я дошёл до фразы «трудовые договоры», в зале повисла тишина. Когда я сказал «трудовые книжки», тишина стала звенящей. Когда я упомянул «график отпусков», Гнуск тихо застонал.

- Трудовые книжки? - переспросил Кривозуб. - А что это такое?

- Документ, где записана вся трудовая история, - объяснил я.

- А у меня есть трудовая история?

- Должна быть. Ты же работаешь.

- Работаю. Но я механизм. Меня собрали и включили. Какая у меня может быть история?

- Не знаю. Но придумать придётся.

- Придумать? - ужаснулся механик. - То есть врать?

- Не врать, а... творчески восстанавливать.

- А если проверят?

- Кто проверит? У них тысячи таких книжек. Они читать не будут.

- А вдруг?

- Тогда скажем, что у тебя особый вид памяти.

Гнуск поднял руку.

- А у меня? Я гоблин. Меня сто лет назад из леса привели. Никто не записывал, когда я родился.

- Приблизительно напишем.

- А если спросят точно?

- Скажем, что документы сгорели.

- А они не спросят, где сгорели?

- Спросят. Скажем, в пожаре.

- В каком?

- В архивном. Они любят архивные пожары. Это стандартное объяснение.

Гнуск задумался, потом кивнул.

Лорх подал голос из угла:

- А мне что писать? Я триста лет мёртвый. У меня даже даты рождения нет.

- А когда ты родился?

- Не помню. Давно.

- А когда умер?

- Помню. 342 года назад.

- Отлично. От этой даты и отталкивайся.

- А что писать про жизнь до смерти?

- Что было?

- Служил. Охранял. Потом умер.

- Кратко, но ёмко.

Лорх кивнул.

Бурбулятор булькнул.

- А я? Я слизь. У меня вообще нет даты рождения. Я просто появился.

- Когда?

- Не знаю. Лет сто назад. Или двести. Я время плохо чувствую.

- Напишем «ориентировочно».

- А если спросят, где учился?

- Самоучка. По книгам.

- А книги есть?

- Придумаем.

- А названия?

- «Основы терапии для начинающих слизей». Звучит?

- Звучит.

- Вот и отлично.

Борн, который до этого молчал, поднял руку.

- У меня есть предложение, - сказал он.

- Какое?

- Назначьте меня кадровиком.

- Тебя?

- Да. Я разбираюсь в документах. Умею заполнять формы. Знаю, какие графы обязательные, а какие можно пропустить. И главное - у меня есть опыт.

- Какой?

- В гильдии бардов я три года занимался кадрами. Принимал заявления, оформлял договоры, вёл учёт.

- И как?

- Ужасно. Но опыт бесценный.

Я задумался. Борн действительно был лучшей кандидатурой. Скрипт - хороший секретарь, но он не справится с таким объёмом. Остальные... ну, представить Гнуска в роли кадровика было страшно.

- Хорошо, - сказал я. - Назначаю тебя временно исполняющим обязанности кадровика.

- Ура! - обрадовался Борн. - Наконец-то нормальная работа!

- Ты считаешь это нормальной работой?

- Ну, лучше, чем сочинять баллады про героев, которые не хотят слушать.

- А Клавдия?

- Клавдия будет помогать. Она хорошо чувствует, кто врёт в анкетах.

Курица одобрительно кудахтнула.

- Ко! - сказала она.

- Она согласна, - перевёл Борн.

* * *

Первым делом нужно было разобраться с формами.

Борн разложил на столе 567 страниц методических рекомендаций и начал изучать.

- Так, - бормотал он, - форма ТД-1... трудовой договор... три экземпляра... один нам, один сотруднику, один в архив... пункт первый - стороны договора... пункт второй - предмет договора... пункт третий - права и обязанности... пункт четвёртый - оплата труда... пункт пятый - рабочее время и время отдыха... пункт шестой - ответственность сторон... пункт седьмой - изменение и расторжение... пункт восьмой - заключительные положения...

- И сколько всего пунктов? - спросил Скрипт, который записывал за ним.

- Двадцать три.

- Двадцать три?! В каждом договоре?

- Да.

- А у нас сколько сотрудников?

- Гнуск, Лорх, Кривозуб, Бурбулятор, ты, я, Клавдия...

- Клавдия - курица.

- Она - сотрудник. Пророческая курица - это должность.

- И ей тоже договор?

- Всем.

Скрипт вздохнул и начал считать.

- Семь человек... то есть семь договоров. По три экземпляра - двадцать один. По двадцать три пункта - четыреста восемьдесят три пункта. Плюс приложения...

- Хватит считать, - остановил я. - Голова болит.

- Это чтобы вы понимали масштаб.

- Я понимаю. И от этого голова болит ещё больше.

Борн оторвался от методички.

- Самое сложное - заполнить личные данные. У нас же ни у кого нет документов.

- А что нужно?

- Всё. Имя, дата рождения, место рождения, образование, семейное положение, профессия, стаж работы...

- У Лорха стаж работы - 342 года.

- Это хорошо. Это плюс. А у Гнуска?

- Не знаем. Придётся спрашивать.

- А если не знает?

- Будем угадывать.

- А если ошибёмся?

- Не страшно. Главное - чтобы заполнено было.

* * *

Первым на «собеседование» вызвали Гнуска.

Гоблин вошёл в кабинет с гордо поднятой головой и пачкой своих стихов на всякий случай.

- Садись, - сказал Борн, указывая на стул. - Будем заполнять анкету.

- Анкету? - удивился Гнуск. - Зачем?

- Для трудовой книжки. Надо знать твои данные.

- Какие данные?

- Имя.

- Гнуск.

- Полное.

- Гнуск Гнускович Гнускин.

- Это ты сейчас придумал?

- Да. А что, не подходит?

- Подходит. Но звучит как-то... странно.

- Это творчески!

- Ладно, запишем. Дата рождения?

- Не помню.

- Примерно?

- Лет сто назад. Или двести. Я плохо считаю.

- Место рождения?

- Лес. Большой лес. Я там в норе жил.

- Название леса?

- Не знаю. Просто лес.

- А город рядом был?

- Был. Но я туда не ходил. Там люди.

- Люди?

- Ну да. Они гоблинов не любят.

- Понятно. Образование?

- Какое образование? Я гоблин.

- А читать умеешь?

- Умею. Сам научился. По вывескам.

- Писать?

- Тоже. Поэмы пишу.

- Значит, самоучка. Запишем «начальное домашнее обучение».

- А это звучит?

- Звучит. Семейное положение?

- Холост.

- Дети?

- Нет. Был один роман, но не сложилось.

- С кем?

- С эльфийкой. Она сказала, что я слишком зелёный.

- Бывает.

Гнуск вздохнул и уставился в окно.

- Профессия?

- Поэт.

- А по основной деятельности?

- Гоблин. Пугаю героев.

- Это две профессии. Запишем обе.

- А можно?

- Можно. Совместительство разрешено.

- Ура!

- Стаж работы?

- Сколько себя помню.

- А конкретнее?

- Лет семьдесят. Или восемьдесят. Я в этом подземелье давно.

- С какого года?

- Не знаю. Тогда ещё предыдущий куратор был.

- А когда он был?

- Не помню. Давно.

- Ладно, запишем «с незапамятных времён». Они любят такие формулировки.

- А это официально?

- В нашем случае - да.

Гнуск ушёл довольный, размахивая новой поэмой, которую сочинил прямо во время заполнения анкеты.

* * *

Вторым был Кривозуб.

Механик вошёл осторожно, постоянно оглядываясь на свои чертежи, которые оставил в коридоре.

- Садись, не бойся, - сказал Борн. - Это не больно.

- А что больно?

- Ничего. Просто вопросы.

- Я готов.

- Имя?

- Кривозуб.

- Полное?

- Кривозуб Кривозубович Кривозубов.

- Тоже сам придумал?

- Нет. Меня так назвали на фабрике.

- На фабрике?

- Да. Меня собрали на фабрике механических существ.

- А, точно. Дата сборки?

- 147-й год Эпохи Машин.

- А это когда?

- Не знаю. Давно.

- Место сборки?

- Город Механикус, цех номер 7, конвейер номер 3.

- Отлично! Это уже конкретно.

- У меня в памяти записано.

- Образование?

- Техническое. Базовое. На фабрике давали.

- Диплом есть?

- Был. Сгорел.

- В каком пожаре?

- В архивном. У нас же все документы горят.

- Точно. Запишем.

- Семейное положение?

- Холост. У меня даже органов нет.

- А дети?

- Шестерёнки. Много. Я их собираю.

- Это не дети.

- А жаль. Они хорошие.

- Профессия?

- Механик. Универсальный.

- Стаж?

- С момента сборки.

- То есть с 147-го года?

- Да.

- А какой сейчас год?

- 489-й.

- То есть 342 года?

- Наверное. Я не считал.

Борн присвистнул.

- Ты работаешь 342 года?

- Работаю. Иногда с перерывами на ремонт.

- И никогда не увольнялся?

- А куда? Я механизм. Меня выключат - я умру.

- А, ну да.

Кривозуб ушёл, бормоча что-то про шестерёнки и необходимость смазки.

* * *

Третьим пришёл Лорх.

Скелет вошёл медленно, с достоинством. Остановился у стула, но садиться не стал.

- Буду стоять, - сказал он. - Так безопаснее.

- Как хочешь, - согласился Борн. - Имя?

- Лорх.

- Полное?

- Лорх Лорхович Лорхов.

- Тоже придумал?

- Нет. Это моё родовое имя. У нас в семье все Лорхи.

- А откуда род?

- Из Северного Королевства. Деревня Камнепадка.

- Дата рождения?

- 234-й год Эпохи Героев.

- А когда это?

- Давно. 234-й.

- А дата смерти?

- 576-й год. Я служил, охранял, умер от старости.

- От старости?

- Да. Мне было 342 года.

- Ничего себе возраст.

- Для человека - много. Для скелета - нормально.

- Образование?

- Военное. Служил в королевской страже.

- Диплом?

- Был. Сгорел.

- Как?

- В архивном пожаре. У нас тут одна традиция.

- Семейное положение?

- Вдовец. Жена умерла 300 лет назад.

- Дети?

- Были. Тоже умерли.

- Внуки?

- Тоже.

- Правнуки?

- Борн, хватит, - вмешался я. - Он понял.

- Извините, - сказал Борн. - Профессия?

- Стражник. Охранник. Философ.

- Три в одном?

- Да. Сначала охранял, потом думал.

- Стаж?

- С 254-го года по 576-й. Потом перерыв на смерть. С 576-го по настоящее время - работа в подземелье.

- Перерыв на смерть - это сколько?

- Лет 300.

- И ты считаешь это перерывом?

- А что? Я лежал, отдыхал. Потом встал и пошёл работать.

- Логично.

Лорх кивнул и вышел, оставив после себя лёгкое облако философской грусти.

* * *

Четвёртым был Бурбулятор.

Слизь втекла в кабинет, заняла половину свободного пространства и замерла в ожидании.

- Бурбулятор, - начал Борн. - Имя?

- Бурбулятор.

- А полное?

- Просто Бурбулятор. У слизей нет фамилий.

- А отчество?

- Тоже нет.

- Ладно. Дата рождения?

- Не знаю. Я появился.

- Где?

- В болоте. Где-то на поверхности.

- Когда?

- Лет сто назад. Или двести. Я не считал.

- Место рождения?

- Болото. Большое болото.

- Название?

- Просто Болото. Мы, слизи, не даём названия местам.

- Образование?

- Самоучка. Читал книги, которые находил.

- Какие?

- По психологии. По терапии. По философии.

- Диплом?

- Нет.

- Семейное положение?

- Холост. Слизи не женятся.

- Дети?

- Нет. Мы делимся. Но это не дети.

- Профессия?

- Терапевт. Психолог.

- Стаж?

- Сколько себя помню.

- А конкретнее?

- Лет пятьдесят. Или шестьдесят. Я не уверен.

- А чем занимался до этого?

- Жил в болоте. Думал.

- О чём?

- О смысле существования.

- И к чему пришёл?

- Что смысла нет. Но это не повод не работать.

- Глубокая мысль.

- Спасибо.

Бурбулятор удовлетворённо булькнул и вытек обратно в коридор.

* * *

Пятым был Скрипт.

Бесёнок вошёл робко, сжимая в руках папку с документами.

- Садись, - сказал Борн. - Имя?

- Скрипт.

- Полное?

- Скрипт Скриптович Скриптов.

- Тоже сам придумал?

- Нет. Меня так назвали при рождении.

- А где ты родился?

- В Бесовском Поселении. Это на Третьем Уровне.

- Дата рождения?

- 367-й год.

- А сейчас какой?

- 489-й.

- Значит, 122 года?

- Да.

- Образование?

- Секретарское. Учился в школе при Администрации.

- Диплом есть?

- Есть. Подлинный.

- Дашь посмотреть?

- Пожалуйста.

Скрипт протянул документ. Борн изучил, кивнул.

- Отлично. Это первый настоящий документ.

- А что, у остальных всё придумано?

- В основном. Но это неважно. Семейное положение?

- Холост.

- Дети?

- Нет.

- Профессия?

- Секретарь.

- Стаж?

- С 380-го года.

- То есть 109 лет?

- Да.

- Молодец. Настоящий профессионал.

Скрипт покраснел (насколько бесёнок может краснеть) и вышел.

* * *

Шестым был Борн.

- А меня заполнять? - спросил он.

- Тебя - потом, - ответил я. - Сначала всех остальных.

- А кто меня заполнит?

- Я.

- А ты умеешь?

- Научусь.

- Ладно.

Седьмой была Клавдия.

Курица сидела на столе и смотрела на Борна с выражением «ну давай, попробуй».

- Имя? - начал Борн.

- Ко, - ответила курица.

- Полное?

- Ко-ко-ко.

- Записываю: Клавдия. Пророческая курица.

- Ко!

- Она говорит, что так и запиши. Дата рождения?

- Ко-ко-ко-ко.

- Говорит, что не помнит. Она всегда была. Место рождения?

- Ко-ко.

- Храм Забытых Пророчеств. Образование?

- Ко-ко-ко.

- Самообразование. Чтение ауры. Диплом?

- Ко!

- Нет.

- Семейное положение?

- Ко-ко.

- Вдова. Муж сбежал с индюшкой.

- С индюшкой? - удивился я.

- Да. Клавдия очень переживала. Но потом привыкла.

- Дети?

- Ко.

- Пока нет. Но планирует.

- Профессия?

- Ко-ко.

- Пророк. Предсказатель. Консультант.

- Стаж?

- Ко-ко-ко.

- Сотни лет. Точнее не помнит.

- Впечатляюще.

Клавдия удовлетворённо кудахтнула и вернулась на насест.

* * *

После сбора данных началось самое интересное - заполнение трудовых договоров.

Борн организовал конвейер. Скрипт выписывал бланки, Борн заполнял основные пункты, я подписывал и ставил печать. Гнуск периодически забегал и предлагал добавить в договоры «творческие пункты» - например, обязанность слушать его стихи раз в неделю. Мы отказывали.

- Но это же важно для морального духа! - возмущался он.

- Это не входит в должностные обязанности, - объяснял Борн.

- А можно включить?

- Нельзя. Тогда все уволятся.

- А если не все?

- Гнуск, иди пиши стихи. Мы тут работаем.

Гоблин вздыхал и уходил.

Кривозуб приносил чертежи и пытался вставить в договор пункт о «праве на творческое усовершенствование механизмов».

- Это опасно, - говорил Борн. - Ты же всё ломаешь.

- Не всё. Иногда чиню.

- Редко.

- Но метко.

- Нет, Кривозуб. Нельзя.

Механик расстраивался и уходил чинить что-нибудь от огорчения.

Лорх зашёл один раз, прочитал свой договор и сказал:

- Всё равно все умрут.

- Это не отменяет необходимости подписи, - ответил Борн.

- Я понимаю. Просто констатирую факт.

- Подпишешь?

- Подпишу.

И подписал. Костяным пальцем. Оставил отпечаток.

- Это законно? - спросил Скрипт.

- У нас - да, - ответил Борн.

Бурбулятор подписывать отказался - у него не было рук. Пришлось ставить отпечаток слизи.

- Это тоже законно? - спросил Скрипт.

- Слизи не имеют рук. По закону им разрешено ставить отпечаток массы, - объяснил Борн. - Я читал в методичке.

- Там такое есть?

- Нет. Но я добавлю.

- Добавишь?

- В нашу копию. Вдруг проверять будут.

- А если оригинал сверят?

- Не сверят. Им некогда.

* * *

На третий день мы закончили с трудовыми договорами.

Двадцать один экземпляр. Семь сотрудников. Три папки.

- Готово, - выдохнул Борн, откидываясь на спинку стула.

- Что дальше? - спросил Скрипт.

- Трудовые книжки.

- А это что?

- Документ, куда записывают всю трудовую историю. Каждое место работы, каждое повышение, каждую награду.

- А у нас есть награды?

- Будут.

- Какие?

- Придумаем.

Борн разложил новые бланки.

- Форма ТК-2. Семнадцать страниц на каждого.

- Семнадцать?!

- Да. Но заполнять надо не всё. Только основные разделы.

- Какие?

- Личные данные, образование, стаж, поощрения, взыскания.

- А взыскания у нас были?

- Были. Гнуск однажды читал стихи в неположенное время.

- Это взыскание?

- Теперь будет.

- А поощрения?

- Кривозуб починил вентиляцию.

- Он её сломал перед этим.

- Это неважно. Починил же.

- Логично.

Мы начали заполнять трудовые книжки.

Гнуску написали: «За особые заслуги в области поэзии объявлена благодарность». Гнуск был счастлив.

Кривозубу: «За успешное восстановление вентиляционной системы (после неудачной модернизации)». Кривозуб гордился.

Лорху: «За многолетнюю философскую деятельность и сохранение боевого духа коллектива». Лорх сказал, что это бессмысленно, но приятно.

Бурбулятору: «За выдающиеся успехи в области терапии и психологической поддержки». Слизь довольно булькала.

Скрипту: «За безупречное ведение документации на протяжении 109 лет». Скрипт прослезился.

Борну: «За творческий подход к работе и успешную адаптацию в коллективе». Борн улыбнулся.

Клавдии: «За пророческую деятельность и своевременные предсказания». Клавдия кудахтнула.

* * *

На пятый день мы взялись за штатное расписание.

- Форма ШР-4, - объявил Борн. - Тут нужно указать все должности, оклады, надбавки.

- А у нас есть оклады? - спросил Скрипт.

- Должны быть.

- А сколько платить?

- Не знаю. Сколько есть в бюджете?

- Тысяча в месяц на всех.

- Мало.

- Знаю.

- Тогда пишем минимальные.

- А если они обидятся?

- Не обидятся. Им всё равно.

- Лорху точно всё равно.

- Вот.

Мы составили штатное расписание.

Должности:

Куратор - 200 единиц.Секретарь - 150 единиц.Поэт-пугатель - 120 единиц.Механик - 130 единиц.Философ-стражник - 110 единиц.Терапевт - 140 единиц.Бард-консультант - 100 единиц.Пророческая курица - 50 единиц (плюс кормление).- Почему курице меньше всех? - возмутился Борн.

- Она же курица. Ей много не надо.

- Но она пророческая!

- И что? Зерно есть?

- Есть.

- Вот и достаточно.

Клавдия, услышав это, возмущённо кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что её вклад недооценивают.

- Скажи ей, что если бы не она, мы бы уже три раза ошиблись в документах.

- Я скажу. Но она всё равно недовольна.

- Пусть. Деньги не главное.

- Для неё - главное. Она курица амбициозная.

Пришлось добавить курице ещё 10 единиц «за особые заслуги». Клавдия успокоилась.

* * *

График отпусков оказался самым сложным.

- Форма ГО-5, - вздохнул Борн. - Тут нужно указать, кто и когда отдыхает.

- А мы отдыхаем? - удивился Скрипт.

- Должны. По закону.

- А когда?

- Не знаю. Надо распределить.

- Лорх может отдыхать всегда. Он и так ничего не делает.

- Лорх философствует. Это работа.

- А выглядит как ничего.

- Неважно. Ему тоже нужен отпуск.

- Зачем?

- Чтобы отдохнуть от философии.

- А он отдохнёт?

- Не знаю. Но по графику положено.

Мы начали распределять.

Гнуск захотел отпуск в месяц, когда собирают урожай чернил - чтобы писать поэмы на свежем воздухе.

- Мы под землёй, - напомнил Борн. - Здесь нет воздуха.

- А если на поверхность выйти?

- Нельзя. Там люди.

- Жаль.

Кривозуб захотел отпуск, когда будут доставлять новые инструменты - чтобы лично присутствовать при распаковке.

- Тебе нельзя доверять распаковку, - сказал Борн. - Ты же всё сломаешь.

- Не сломаю. Я просто посмотрю.

- Посмотришь и сломаешь.

- Обижаешь.

- Факты.

Лорх отказался от отпуска вообще.

- Зачем? - спросил он. - Мне всё равно. Я всегда на посту.

- Но по закону...

- Плевать на закон. Я скелет. Меня закон не касается.

- Касается. Ты работаешь.

- Я существую.

- Это разные вещи?

- Для закона - нет. Для меня - да.

Бурбулятор захотел отпуск, когда на болоте цветут редкие цветы - для сбора эфирных масел.

- Это можно, - согласился Борн. - Но не больше двух недель.

- Хватит.

Скрипт захотел отпуск, когда в архивах тихо - чтобы разобрать старые документы.

- Ты в отпуске хочешь работать? - удивился Борн.

- А что? Мне нравится.

- Странный ты.

- Я бесёнок. Мы все странные.

Борн записал.

Клавдия захотела отпуск, когда наступит «время пророческого затишья».

- А когда это? - спросил Борн.

- Ко, - ответила курица.

- Она говорит, что не знает. Это будет видно.

- А как мы в график запишем?

- Напишем «по требованию».

- Так можно?

- У пророческих куриц - можно.

- Ладно.

Сам Борн записал себе отпуск «когда-нибудь потом».

- Ты же должен отдохнуть, - сказал Скрипт.

- Успею. Сначала всех устрою.

- А если не успеешь?

- Тогда умру от усталости. Но это вряд ли. Я уже был близко.

* * *

На восьмой день мы закончили.

Все документы были заполнены, подписаны, скреплены печатями. Три папки с трудовыми договорами. Семь трудовых книжек. Одна папка со штатным расписанием. Одна - с графиком отпусков.

- Готово, - сказал Борн, глядя на гору бумаг. - Мы сделали это.

- За два дня до дедлайна, - добавил Скрипт.

- Молодцы.

- А теперь всё это надо отправить.

- Куда?

- В Отдел Кадров.

- А как?

- По почте. Летучие мыши.

- Они опять денег попросят.

- Попросят.

- А у нас есть?

- Немного.

- Отправим самым дешёвым способом.

- Каким?

- Обычной почтой. Без страховки.

- А если потеряют?

- Тогда начнём сначала.

- Я не переживу.

- Переживёшь. Ты бесёнок. Бесы живут вечно.

- Это не точно.

- Но вероятно.

* * *

Курьер - тот самый огромный таракан, который уже возил наши письма - прибыл через час.

- Опять вы? - проворчал он, глядя на гору документов.

- Опять мы.

- Сколько?

- Три папки и семь книжек.

- Тяжело.

- Знаем.

- Дорого.

- Сколько?

- 200 единиц.

- 200?! За что?

- За вес. За объём. За риск.

- Какой риск?

- Потерять. Уронить. Забыть.

- А страховка?

- Отдельно. Ещё 50.

- Не надо страховки.

- Тогда без гарантий.

- Ладно.

Мы отдали последние деньги. Таракан взвалил документы на спину и убежал.

- Донесёт, думаете, до почты? - спросил Скрипт.

- Надеюсь.

- А если нет?

- Тогда начнём сначала.

- Я правда не переживу.

- Переживёшь. У нас ещё три дня до штрафа.

- Три дня на всё заново?

- Нет. Три дня, чтобы придумать, как оправдаться.

- А это реально?

- В нашем мире - всё реально.

* * *

Следующие два дня мы жили в напряжении.

Каждое утро начиналось с вопроса: «Документы дошли?» Каждый вечер заканчивался фразой: «Наверное, завтра».

На десятый день, за час до дедлайна, пришёл ответ.

Тот же синий конверт. Та же печать. То же свечение.

Я открыл дрожащими руками.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Ваши документы получены, рассмотрены и приняты.

Замечаний нет.

Штрафные санкции не применяются.

С уважением, Отдел Кадров Потусторонней Администрации.

P.S. Отдельная благодарность за трудовую книжку сотрудника Лорха. Графа „перерыв на смерть“ вызвала оживлённую дискуссию в отделе. Признано новаторским подходом к учёту стажа.»

Я перечитал трижды. Потом засмеялся.

- Что там? - спросил вбежавший Скрипт.

- Приняли. Без штрафа.

- Правда?!

- Правда. И Лорха похвалили.

- За что?

- За «перерыв на смерть».

Скрипт замер. Потом тоже засмеялся.

- Они... они оценили?

- Оценили. Сказали, новаторский подход.

- Это же гениально!

- Это Лорх.

- Надо ему сказать.

- Скажи. Пусть знает, что его философия приносит пользу.

Скрипт убежал. Я остался сидеть, глядя на письмо.

Клавдия кудахтнула с насеста.

- Ко? - спросила она.

- Всё хорошо, - ответил я. - Мы справились.

- Ко-ко.

- Она говорит, - перевёл вошедший Борн, - что ты молодец. И что она в тебе не сомневалась.

- Спасибо.

- И ещё говорит, что теперь у нас есть официальные документы.

- Есть.

- И мы теперь - настоящая организация.

- Были настоящей и без документов.

- Теперь - юридически.

- Это другое.

- Да. Это официальное безумие.

Я улыбнулся.

- Знаешь, Борн, ты отлично справился.

- Спасибо. Я старался.

- Теперь у тебя новая должность.

- Какая?

- Кадровик. Официально.

- А можно отказаться?

- Нельзя. Ты сам предложил.

- Я дурак.

- Нет. Ты ответственный.

- Это одно и то же.

- Иногда - да. Но сегодня - нет.

Борн вздохнул и сел на стул.

- Ладно. Буду кадровиком. А что дальше?

- Дальше - работать. По документам.

- А если что-то изменится?

- Будем переделывать.

- Опять?

- А ты думал, кадровая работа - это раз в жизни?

- Думал.

- Зря. Это навсегда.

Борн застонал.

- Я обречён.

- Нет. Ты востребован.

- Это хуже.

- Почему?

- Востребованных больше нагружают.

- Верно. Но и ценят больше.

- Ценят? Кто?

- Я. Команда. Клавдия.

Курица одобрительно кудахтнула.

- Она говорит, что ты молодец, - перевёл Борн сам себе. - И что я должен гордиться.

- И ты гордишься?

- Немного. Но устал очень.

- Отдохни. Завтра новый день.

- А сегодня?

- Сегодня - празднуем.

- Празднуем?

- Да. Мы прошли аттестацию. Оформили документы. Избежали штрафа. Это повод.

- Наверное.

- Точно. Зови всех.

* * *

Вечером мы устроили праздник.

Гоблины натащили еды. Борн играл на лютне. Гнуск читал новые стихи (все слушали с удивительным терпением). Кривозуб показывал свои чертежи (никто не понимал, но все делали вид). Лорх философствовал о бренности бытия (все согласно кивали). Бурбулятор проводил сеансы массовой терапии (оказалось, это весело). Скрипт сиял от счастья. Клавдия важно восседала на столе и изредка кудахтала, комментируя происходящее.

- Знаете, - сказал Борн, когда праздник подходил к концу, - а ведь это только начало.

- Чего? - спросил я.

- Кадровой работы. Теперь нам нужно будет отчитываться каждый месяц. Подавать сведения о движении кадров. Составлять отчёты.

- Это потом.

- А завтра?

- Завтра разберёмся.

- Оптимист.

- Реалист. Оптимист думает, что всё будет хорошо. Реалист знает, что будет плохо, но надеется на лучшее.

- А ты кто?

- Я менеджер. Я просто делаю работу.

- И это правильно.

Клавдия кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что вы все молодцы. И что она рада быть частью этой команды.

- Мы тоже рады, - ответил я.

Курица кивнула и закрыла глаза.

Я посмотрел на свою команду. На Гнуска, который уже заснул, уткнувшись в свои бумаги. На Кривозуба, который что-то чертил на салфетке. На Лорха, который стоял у стены и смотрел в пустоту с выражением глубокого удовлетворения. На Бурбулятора, который тихо пузырился в углу. На Скрипта, который аккуратно складывал бумаги в папку. На Борна, который тихо перебирал струны. На Клавдию, которая мирно дремала.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И у неё теперь были документы.

Глава 13. Ресепшен для героев, или Как курица стала главным кошмаром искателей приключений

Не успели мы отпраздновать победу над кадровым апокалипсисом, как действительность снова напомнила о себе самым бесцеремонным образом.

Утром одиннадцатого дня после сдачи документов в моём кабинете материализовался очередной синий конверт. На этот раз он не просто светился - он пульсировал, издавая тихое гудение, от которого у Клавдии на насесте начали шевелиться перья.

- Опять, - простонал Скрипт, застывая в дверях с подносом, на котором дымился болотный отвар. - Только не это.

- Спокойно, - сказал я, хотя внутри всё сжалось. - Может, это благодарность.

- Синие конверты с пульсацией не бывают благодарностью. Это всегда новые требования.

Я взял конверт. Печать щёлкнула, открываясь, и изнутри выпал не просто листок, а целый рулон пергамента. Когда я развернул его, он коснулся пола и всё равно продолжал разворачиваться.

- Да сколько можно?! - воскликнул я, наблюдая, как бумажная лента выползает в коридор.

Пришлось идти за ней. Конец рулона обнаружился только в столовой, где Гнуск как раз завтракал и теперь с недоумением смотрел на пергамент, упёршийся ему в тарелку.

- Это что? - спросил он, поднимая испачканную в каше бумагу. - Новая поэма? Слишком длинная даже для меня.

- Это новый циркуляр, - мрачно ответил я, начиная сматывать рулон обратно.

Когда я наконец добрался до начала, где стояла печать и витиеватая подпись, мы с Скриптом и прибежавшим на шум Борном уставились на текст.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

В связи с переходом вашего объекта в категорию „подлежащих особому контролю“ и успешным прохождением кадровой аттестации, доводим до вашего сведения, что с текущего момента вводится новая обязательная штатная единица - Офис-менеджер по работе с посетителями (далее - ОМ).

Данный сотрудник обязан:

Находиться на специально оборудованном рабочем месте (ресепшен) у входа в подземелье в часы наибольшего потока героев (с 10:00 до 18:00 по местному времени).Встречать всех прибывающих героев, регистрировать их в журнале учёта (форма ЖУ-1), выдавать временные пропуска (форма ПР-2).Заполнять с посетителями анкеты-запросы (форма АЗ-3), в которых указываются: цель визита, уровень подготовки, ожидания от подземелья, согласие на обработку персональных данных и т.д.Проверять правильность заполнения документов и отсутствие ошибок.В случае выявления нарушений - отказывать в допуске до их исправления.Вести ежедневный отчёт о количестве посетителей, времени их пребывания и полученных жалобах (форма ОП-4).Оборудование рабочего места, а также бланки всех необходимых форм прилагаются к данному уведомлению. Обращаем ваше внимание, что все формы должны заполняться строго в трёх экземплярах, один из которых ежемесячно направляется в Отдел Контроля Посещаемости.

Срок исполнения - 7 (семь) рабочих дней.

С уважением, Отдел Развития Инфраструктуры Потусторонней Администрации (подпись неразборчива, но ещё более витиеватая, чем в прошлый раз)

P.S. Приложения: чертежи ресепшена, образцы форм (всего 342 страницы), инструкция по работе с посетителями (78 страниц), памятка о правилах заполнения (ещё 45 страниц).»

Мы молчали. Даже Клавдия, которая спустилась с насеста и теперь стояла на столе, вглядываясь в бумаги, не издавала ни звука.

- Офис-менеджер, - наконец выговорил Борн. - У входа. В подземелье.

- Который должен сидеть там каждый день с десяти до шести, - добавил Скрипт.

- И заполнять анкеты с героями, - продолжил я.

- В трёх экземплярах.

Мы переглянулись.

- У нас есть кто-нибудь, кто может этим заниматься? - спросил Борн.

- Ты - кадровик, - напомнил я.

- Я и так уже завален документами! Я не могу ещё и на ресепшене сидеть!

- Скрипт?

- Господин Куратор, я секретарь. Я должен быть при вас. И потом, я боюсь героев. Они такие большие и шумные.

- Гнуск?

- Я? - Гоблин, который только что вошёл в кабинет, услышав своё имя, замер. - Вы хотите, чтобы я сидел у входа и встречал героев? Тех самых, которые обычно приходят нас убивать?

- Теперь они приходят обедать и проходить тренировки.

- Всё равно страшно. Они могут передумать и убить меня в любой момент.

- Лорх?

Скелет, стоявший в углу, медленно повернул голову.

- Я могу, - сказал он. - Но если я начну философствовать с каждым героем, очередь растянется на вечность. А они, как вы знаете, не любят ждать.

- Бурбулятор?

Слизь булькнула из своего угла:

- Я слишком большой для маленького стола. И потом, герои могут испугаться и начать атаковать. Это не терапевтично.

Мы снова переглянулись.

- Остаётся только один вариант, - медленно произнёс Борн.

Все посмотрели на Клавдию.

Курица, почувствовав внимание, гордо встопорщила перья и издала вопросительное «Ко?».

- Клавдия, - сказал я максимально серьёзно. - Ты согласна стать нашим офис-менеджером?

Тишина. Клавдия смотрела на меня своими маленькими чёрными глазками. В них читалось что-то среднее между удивлением, возмущением и... интересом.

- Ко-ко-ко? - переспросила она, и Борн перевёл:

- Она спрашивает, какая зарплата.

- Такая же, как сейчас. Плюс дополнительные зёрна.

- Ко-ко.

- Она говорит, что зёрен мало.

- Добавим орехи.

- Ко!

- Согласна.

Все выдохнули. Но радоваться было рано.

* * *

Оборудование рабочего места для курицы оказалось задачей, достойной отдельной эпопеи.

Кривозуб, которому поручили соорудить ресепшен, притащил чертежи и разложил их на полу, полностью перегородив проход.

- Вот смотрите, - объяснял он, тыкая гаечным ключом в схему. - По инструкции, стол должен быть высотой ровно 120 сантиметров, шириной 80, глубиной 60. Материал - камень или его магический эквивалент. Обязательно наличие выдвижных ящиков для хранения бланков, подставки для пера и чернильницы, а также специального держателя для журнала учёта.

- А Клавдия? - спросил Борн. - Она же маленькая. Как она будет доставать до стола?

Кривозуб задумался. Потом его глаза (вернее, оптические сенсоры) загорелись.

- Можно сделать специальную подставку! С регулировкой высоты! И с подогревом!

- С подогревом? Зачем?

- Клавдия же курица. Ей нужно тепло для хорошего настроения. А от хорошего настроения зависит качество работы.

- Ты хочешь вмонтировать в стол обогрев?

- Почему бы и нет? У меня остались детали от Пуфика. Они как раз выделяют тепло.

- Пуфик же взорвался.

- Не весь. Некоторые детали уцелели. Я их сохранил. На всякий случай.

Я представил себе стол, который не только греет, но и потенциально может взорваться под курицей. Картина была та ещё.

- Кривозуб, только без экспериментов, - предупредил я. - Стол должен просто стоять. И не дымиться.

- Обижаете. Я профессионал.

- Помним твоего Пуфика.

- Это был единичный случай.

- Их было три.

- Технических недоразумения.

Спорить было бесполезно. Кривозуб утащил чертежи в мастерскую, и оттуда вскоре начали доноситься звуки, подозрительно похожие на взрывы. Мы решили не вмешиваться - авось пронесёт.

* * *

Пока Кривозуб колдовал над столом, Борн занялся обучением Клавдии.

- Так, - говорил он, разложив перед курицей бланки. - Это форма ЖУ-1. Журнал учёта посетителей. Сюда записываешь имя героя, дату, время прихода, цель визита.

- Ко? - Клавдия ткнула когтем в графу «цель визита».

- Варианты: тренировка, экскурсия, обед, просто так.

- Ко-ко.

- Да, «просто так» - это официальная формулировка. Её придумали в Администрации.

Клавдия с сомнением посмотрела на бланк, потом на Борна, потом снова на бланк.

- Понимаю, - вздохнул бард. - Сама форма дурацкая. Но мы ничего не можем изменить.

- Ко.

- Она спрашивает, что делать, если герой отказывается заполнять.

- Тогда не пускать, - ответил я. - По инструкции.

- А если он обидится?

- Его проблемы.

Клавдия одобрительно кудахтнула. Похоже, перспектива отказывать героям её воодушевляла.

Дальше пошли формы АЗ-3 - анкеты-запросы. Там было двадцать семь пунктов, включая такие перлы, как «укажите ваш любимый цвет» и «какое у вас хобби».

- Это зачем? - удивился Скрипт, заглядывая через плечо.

- Для статистики, - объяснил Борн. - Администрация собирает данные, чтобы потом анализировать, какие герои чаще всего приходят и что им нравится.

- И что они делают с этими данными?

- Ничего. Но собирают обязательно.

- Бюрократия, - философски заметил Лорх из угла. - Бессмысленная, но неизбежная.

Клавдия тем временем уже осваивала перо. Держать его в когтях было неудобно, но курица быстро приноровилась. Она даже попробовала что-то написать, но получилась закорючка, больше похожая на след от падения.

- Будем ставить отпечаток когтя, - решил Борн. - Это официально? - спросил я.

- В нашем случае - да. У нас есть прецедент с отпечатком Лорха.

- А если проверят?

- Скажем, что у куриц особые права.

- У пророческих - точно.

Клавдия довольно закудахтала.

* * *

Через два дня Кривозуб явился с докладом.

- Стол готов! - объявил он, сияя (насколько механизм может сиять). - Можно устанавливать.

Мы пошли смотреть.

У входа в подземелье, прямо перед массивными дверями, теперь возвышалась конструкция, которая одновременно напоминала и произведение искусства, и результат катастрофы.

Сам стол был каменным, массивным, с идеально ровной поверхностью. Слева от него располагалась подставка для Клавдии - небольшой пьедестал, обитый чем-то мягким и, судя по лёгкому пару, тёплым. Справа висела полка с ящичками, подписанными: «Бланки ЖУ-1», «Бланки АЗ-3», «Пропуска», «Чернила», «Запасные перья» и, почему-то, «Экстренный корм».

- А это что? - спросил я, указывая на рычаг сбоку.

- Аварийная система, - гордо ответил Кривозуб. - Если на Клавдию нападут, она дёргает за рычаг, и с потолка падает сетка.

- Сетка? Откуда?

- Я вмонтировал. Очень прочная. Выдержит даже разъярённого воина.

- А если воин не один?

- Тогда второй рычаг. Он активирует сирену.

- Сирену?

- Да. Очень громкую. Гоблины в соседнем крыле услышат и прибегут на помощь.

- А если они не захотят помогать?

- Захотят. Я им пообещал дополнительные крысы за каждый вызов.

- Кривозуб, ты гений.

- Я старался.

Клавдия тем временем уже взобралась на свой пьедестал и с важным видом оглядывала окрестности. Похоже, ей нравилось.

- Ко! - объявила она.

- Она говорит, что готова к работе, - перевёл Борн.

- Отлично. Завтра в десять открываем сезон.

* * *

Первым посетителем оказался... Гнуск.

Гоблин, который просто хотел выйти наружу подышать свежим воздухом (в относительном смысле), наткнулся на Клавдию и застыл.

- Стой! - строго кудахтнула курица, выставляя крыло.

- Я? - растерялся Гнуск. - Я свой!

- Все равны перед регламентом, - перевёл Борн, стоявший рядом для подстраховки. - Заполняй анкету.

- Но я здесь живу!

- Это не освобождает от процедуры.

Гнуск с ужасом посмотрел на бланк, который Клавдия пододвинула ему когтем.

- Здесь двадцать семь пунктов!

- Двадцать семь, - подтвердила курица.

- Но я не знаю свой любимый цвет!

- Придумай.

- И хобби!

- У тебя есть хобби. Ты стихи пишешь.

- Это работа.

- Для анкеты - хобби. Пиши.

Гнуск, поняв, что спорить бесполезно, схватил перо и начал заполнять. Клавдия внимательно следила за каждым его движением.

Через пять минут Гнуск протянул анкету обратно. Клавдия взяла её когтем, поднесла к глазам и принялась изучать.

Вдруг её взгляд остановился на одной из граф. Она подняла голову и грозно посмотрела на гоблина.

- Ко? - спросила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

- Что? - испугался Гнуск.

- В графе «цель выхода» написано «подышать». Такого варианта нет.

- А какой есть?

- «Тренировка», «экскурсия», «обед», «просто так».

- А что ближе к «подышать»?

- Ничего. Выбирай из списка.

- Тогда «просто так».

- Исправляй.

Гнуск исправил. Клавдия снова проверила, удовлетворённо кивнула и ткнула когтем в графу «подпись».

- Распишись.

- Где?

- Здесь.

Гнуск расписался. Клавдия поставила отпечаток своего когтя в графе «проверил» и выдала гоблину маленький бумажный квадратик.

- Это пропуск, - пояснил Борн. - Без него не пустят обратно.

- А если потеряю?

- Будешь заполнять новую анкету.

Гнуск побледнел и, схватив пропуск, пулей вылетел наружу.

- Ко! - довольно сказала Клавдия, глядя ему вслед.

- Она говорит, что первый клиент обработан успешно, - перевёл Борн.

- Вижу. Похоже, у нас будет строгий офис-менеджер.

- Самый строгий в Потустороннем мире.

* * *

Настоящие герои появились ближе к обеду.

Трое: здоровенный воин с двуручным мечом, худой эльф с луком и низенький гном с топором. Они уверенно направились ко входу, но наткнулись на Клавдию, восседавшую на своём пьедестале.

- Это что? - удивился воин, останавливаясь.

- Похоже на курицу, - неуверенно сказал эльф.

- Курица на столе? У входа в подземелье?

Клавдия строго кудахтнула и выставила крыло, преграждая путь.

- Она... она нас не пускает? - опешил гном.

- Добро пожаловать в Хлюпийские Катакомбы! - бодро объявил Борн, выходя из-за угла. - Для прохода необходимо заполнить анкету и получить временный пропуск.

- Анкету? - воин посмотрел на Борна как на сумасшедшего. - Мы пришли убивать монстров, а не анкеты заполнять!

- Без анкеты - никак, - твёрдо сказал Борн. - Новые правила.

- Чьи правила?

- Потусторонней Администрации.

Герои переглянулись. Гном, самый практичный, вздохнул и подошёл к столу.

- Давай свою анкету.

Клавдия пододвинула бланк. Гном взял перо и начал писать. Воин и эльф последовали его примеру.

Через десять минут все трое протянули заполненные листы. Клавдия принялась проверять.

- Ко! - воскликнула она, ткнув когтем в анкету эльфа.

- Что? - испугался тот.

- В графе «возраст» написано 250 лет. Есть подтверждающие документы?

- Какие документы?! Я эльф, мы долго живём!

- Документы нужны, - непреклонно заявила курица. - Или ставьте «приблизительно» с пометкой «по устному заверению».

- Это издевательство?

- Это правила.

Борн, наблюдавший за сценой, с трудом сдерживал смех, но исправно доносил слова Клавдии. Я, стоявший в тени за дверью, тоже.

Эльф, поняв, что спорить бесполезно, дописал «приблизительно». Клавдия кивнула и перешла к анкете воина.

- Ко-ко! - возмутилась она.

- Что опять?

- В графе «цель визита» написано «убивать». Такого варианта нет. Выбирайте из списка.

- А какие есть?

- «Тренировка», «экскурсия», «обед», «просто так».

- Мы пришли тренироваться? - неуверенно спросил воин.

- Можете так считать, - вмешался Борн. - Убийство монстров - это тоже тренировка.

- Тогда пишу «тренировка».

- Исправляйте и ставьте подпись.

Воин исправил.

Гном, предвидя подобные проблемы, заполнил всё правильно. Клавдия проверила его анкету, одобрительно кудахтнула и выдала всем по бумажному квадратику.

- Это пропуска, - объяснил Борн. - Без них не выйдете обратно. Не потеряйте.

- А если потеряем?

- Будете заполнять новые анкеты и ждать, пока мы проверим старые.

Герои, потрясённые бюрократией, скрылись в недрах подземелья.

- Ко! - довольно сказала Клавдия, когда они ушли.

- Она говорит, что работа ей нравится, - перевёл Борн. - Особенно часть с указанием на ошибки.

- Это мы заметили.

* * *

К вечеру Клавдия приняла ещё четыре группы.

С каждой она становилась всё строже. Один молодой герой, который забыл указать свой уровень подготовки, был клюнут прямо в лоб. Другой, посмевший написать «не помню» в графе «дата рождения», получил такой уничтожающий взгляд, что немедленно всё вспомнил. Третий попытался дать взятку зерном - Клавдия зерно взяла, но анкету всё равно заставила переписать, потому что в графе «цель» стояло «просто мимо проходил».

- Просто мимо проходил? - возмущалась она, по словам Борна. - Ты в подземелье просто мимо не проходишь! Ты либо тренируешься, либо экскурсию проходишь, либо обедаешь!

Герой, оправдываясь, сказал, что хотел посмотреть, что тут вообще такое.

- Экскурсия! - отрезала Клавдия и поставила галочку сама.

- Но я не хочу экскурсию!

- Хочешь. У нас очень интересно. Лорх проведёт.

Герой ушёл, бормоча что-то про сумасшедшее подземелье, где курицы командуют.

Когда поток посетителей иссяк, Клавдия сложила все заполненные анкеты в аккуратную стопку, поставила отпечаток когтя в журнале учёта и удовлетворённо вздохнула.

- Ко-ко, - сказала она, обращаясь к Борну.

- Она говорит, что завтра нужно больше бланков. Особенно формы АЗ-3. И ещё она хочет табличку «Перерыв на обед» с указанием времени.

- Сделаем.

- И чтобы Гнуск не мешал. Он сегодня три раза подходил и пытался читать стихи героям, пока они заполняли анкеты.

- Гнуск! - позвал я.

Гоблин вынырнул из-за угла с виноватым видом.

- Я просто хотел вдохновить их на творчество!

- Они пришли тренироваться, а не вдохновляться.

- Но поэзия - это тоже тренировка души!

- Клавдия так не считает.

- Клавдия курица. Что она понимает в поэзии?

В этот момент курица, услышавшая его слова, метнула в гоблина такой взгляд, что тот немедленно ретировался.

- Ко! - победно сказала она.

- Она говорит, что больше не хочет видеть Гнуска рядом со своим рабочим местом, - перевёл Борн.

- Передай, что я услышал.

* * *

На следующий день Кривозуб притащил табличку.

- «Перерыв на обед с 13:00 до 13:30», - прочитал я. - А почему только полчаса?

- Клавдия сказала, что больше не надо. Она ест быстро.

- И где она будет обедать?

- Я сделал специальную кормушку прямо на столе. С подогревом.

- Опять подогрев?

- Это необходимо. Холодная еда портит настроение.

Я решил не спорить.

В 13:00 Клавдия водрузила табличку на видное место и принялась за еду. В этот момент как раз подошла новая группа героев.

- О, курица! - обрадовался один. - А можно погладить?

Клавдия, не отрываясь от кормушки, метнула в него уничтожающий взгляд. Герой отдёрнул руку.

- Она обедает, - объяснил Борн. - Приходите через полчаса.

- Мы не можем ждать полчаса!

- Можете. Или заполните анкеты сейчас и подождёте, пока она закончит.

- А кто проверит?

- Никто. Без проверки не пустим.

Герои, чертыхаясь, уселись на пол и стали ждать. Ровно в 13:30 Клавдия убрала табличку, стряхнула крошки с пьедестала и строго кудахтнула.

- Проходите, - сказал Борн. - Анкеты на столе.

Герои, уже наученные горьким опытом, заполнили всё быстро и без ошибок. Клавдия проверила, удовлетворённо кивнула и выдала пропуска.

- Ко! - сказала она на прощание.

- Она пожелала вам удачного прохождения, - перевёл Борн. - И напоминает, что после шести вечера вход только по предварительной записи.

- По предварительной записи? - удивился один.

- Да. С 18:00 до 10:00 у нас технический перерыв. Можно только по специальному разрешению.

- А где взять разрешение?

- Заполнить форму ЗР-5 и подать заявку за три дня.

Герои, окончательно сломленные бюрократией, ушли в подземелье, где их уже ждали Лорх с философскими беседами и Гнуск со стихами.

- Знаешь, - сказал я Борну, когда мы остались одни, - а ведь это работает.

- Что работает?

- Система. Герои приходят, заполняют анкеты, получают пропуска, проходят подземелье, уходят довольные. И никакого хаоса.

- Пока Клавдия на посту - хаоса не будет, - усмехнулся Бард. - Она любого дисциплинирует.

Курица, услышав комплимент, гордо встопорщила перья.

* * *

Через неделю у нас накопилась целая стопка заполненных анкет.

Скрипт, как ответственный секретарь, систематизировал их по датам и целям визита.

- Интересная статистика, - сказал он за утренним совещанием. - Из сорока семи посетителей за неделю тридцать два указали целью «тренировка», десять - «экскурсия», четыре - «обед» и один - «просто так».

- Кто был «просто так»? - спросил я.

- Гнуск. Он пытался выйти на поверхность за вдохновением.

- И Клавдия его пропустила?

- После получасовой проверки анкеты. Гнуск потом сказал, что проще было не выходить.

Мы посмеялись.

- А что с жалобами? - поинтересовался Борн.

- Жалоб нет. Есть несколько замечаний, но все касаются строгости офис-менеджера.

- Это не жалобы, это комплименты.

- Наверное.

Клавдия, присутствовавшая на совещании (она теперь считала своим долгом участвовать во всех обсуждениях), довольно кудахтнула.

- Она говорит, - перевёл Борн, - что строгость - залог порядка. И что если бы все так ответственно подходили к работе, мир был бы лучше.

- Согласен, - кивнул Лорх из угла. - Но мир не будет лучше. Мир просто станет более упорядоченным. Это разные вещи.

- Лорх, не начинай.

- Я просто констатирую.

* * *

Самое забавное случилось на восьмой день работы Клавдии.

Пришёл герой, который уже бывал у нас раньше, до введения ресепшена. Он уверенно направился ко входу, но был остановлен строгим кудахтаньем.

- Ты чего? - удивился он, увидев Клавдию. - Курица, отойди.

Клавдия не отошла. Вместо этого она пододвинула ему анкету.

- Это что?

- Анкета, - объяснил Борн. - Новые правила.

- Да я тут сто раз был!

- Правила для всех.

- Но я же свой!

- Свои тоже заполняют. Вон Гнуск каждый раз заполняет, когда хочет выйти.

- Гнуск - гоблин. А я герой!

- Герои заполняют в первую очередь.

Герой, поняв, что спорить бесполезно, схватил перо и начал писать. Клавдия внимательно следила.

- Ко! - воскликнула она, когда он дописал.

- Что?

- В графе «предыдущие посещения» написано «много раз». Нужно указать точное количество.

- Я не помню точное количество!

- Примерное.

- Десять.

- Десять - это не примерное. Это точное.

- Ну, около десяти.

- Пишите «около десяти» с пометкой.

Герой дописал. Клавдия проверила, кивнула и выдала пропуск.

- С ума сойти, - бормотал он, уходя в подземелье. - Курица-бюрократ. Я видел всё.

- Ко! - довольно сказала Клавдия ему вслед.

- Что она сказала? - спросил я Борна.

- Пожелала приятного прохождения и напомнила, что после шести вход только по записи.

- Она это каждому говорит?

- Каждому. У неё это уже рефлекс.

* * *

Через две недели мы получили ещё одно письмо из Администрации.

На этот раз конверт был не синим, а зелёным, и пульсировал не так тревожно, а скорее одобрительно.

Я открыл с некоторой опаской, но внутри оказалась благодарность.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Доводим до вашего сведения, что по результатам анализа отчётов о посещаемости ваше подземелье признано образцовым в части организации работы с посетителями. Особо отмечается высокая дисциплина и отсутствие жалоб со стороны героев (зафиксировано лишь три замечания, и все касались чрезмерной строгости офис-менеджера, что не является нарушением).

В связи с вышеизложенным, ваш объект переводится в категорию „рекомендованных для тиражирования опыта“. В ближайшее время к вам может быть направлена делегация из других подземелий для изучения ваших методов работы.

С уважением, Отдел Развития Инфраструктуры Потусторонней Администрации

P.S. Отдельная благодарность сотруднику Клавдии за образцовое ведение документации и нетерпимость к ошибкам.»

Я прочитал вслух. Когда я дошёл до фразы «нетерпимость к ошибкам», Клавдия, сидевшая на своём пьедестале, гордо подняла голову.

- Ко! - провозгласила она.

- Она говорит, что так и должно быть, - перевёл Борн. - И что она готова учить других, если пришлют делегацию.

- Учить? Чему?

- Как правильно тыкать когтем в ошибки и клевать за опечатки.

- Думаешь, другие подземелья это оценят?

- Не знаю. Но Клавдия уже составила программу обучения.

- Программу?

- Да. Из семи пунктов. Первый: «Взгляд, убивающий надежду на поблажку». Второй: «Искусство тыкания когтем в нужную графу». Третий: «Клевок как метод убеждения»...

- Хватит, я понял. У нас теперь есть официальный тренер для офис-менеджеров.

- Похоже на то.

Я посмотрел на Клавдию. Курица, заметив мой взгляд, приосанилась ещё больше.

- Ко? - спросила она.

- Ты молодец, - сказал я. - Лучший офис-менеджер во всех Потусторонних мирах.

- Ко-ко-ко! - довольно ответила она.

- Она говорит, что знает, - перевёл Борн. - И что теперь хочет прибавку к зарплате.

- Зёрна?

- Орехи. И отдельную подушку на пьедестал.

- Договорились.

Клавдия удовлетворённо кивнула и вернулась к своим анкетам. У входа уже стояла новая группа героев, с ужасом глядя на строгую курицу.

- Добро пожаловать! - бодро объявил Борн. - Заполняйте анкеты. Без ошибок. Иначе...

Он многозначительно посмотрел на Клавдию. Герои сглотнули и взялись за перья.

- Ко! - одобрительно сказала курица, принимая первую анкету.

И жизнь в подземелье потекла своим чередом. Строгим, бюрократическим, но почему-то очень уютным чередом.

Где-то в глубине Лорх философствовал с очередным героем о смысле бытия. Гнуск читал стихи тем, кто выжил после философии. Кривозуб что-то чинил и периодически взрывал. Бурбулятор проводил сеансы терапии. Скрипт раскладывал бумаги. Борн сочинял баллады о великой курице-администраторе. А Клавдия сидела на своём посту и зорко следила за порядком.

И всё было хорошо.

Потому что в этом безумном мире даже курица могла стать идеальным офис-менеджером. Особенно если у неё был острый клюв и полное отсутствие жалости к тем, кто неправильно заполняет анкеты.

Глава 14. Бухгалтерский апокалипсис, или Как четырехсотлетняя демоница чуть не съела нашу курицу

Не успели мы привыкнуть к мысли, что у входа в подземелье теперь восседает строгая курица-администратор, как действительность снова напомнила о себе самым бесцеремонным образом. Причём напомнила в лице Кривозуба, который ворвался в мой кабинет с таким видом, будто за ним гналась свора разъяренных церберов.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - заорал механик, размахивая какими-то железками. - Я СДЕЛАЛ ЭТО!

- Что именно ты сделал? - спросил я с опаской, потому что последние три изобретения Кривозума закончились взрывом, пожаром и временным затоплением восточного крыла.

- ПЕРЕВОДЧИК ДЛЯ КЛАВДИИ! - торжественно объявил он, водружая на стол конструкцию, напоминающую помесь наушников, противогаза и кофемолки.

Я уставился на это чудо инженерной мысли. Металлический обруч, от которого отходили три трубки, ведущие к небольшому ящичку с множеством кнопок и рычажков. Сбоку торчал рупор, а сверху красовалась табличка с надписью «КУРИЦЕФОН-3000».

- Курицефон? - переспросил я.

- Да! - Кривозуб сиял, как начищенный самовар. - Он улавливает вибрации, которые издаёт Клавдия при кудахтанье, преобразует их в магические импульсы и через систему линз и шестерёнок превращает в понятную речь!

- И ты уверен, что это работает?

- Абсолютно! Ну, почти. Я провёл три испытания на Гнуске.

- На Гнуске?!

- Да. Я надевал устройство на него и заставлял кудахтать. Он неплохо кудахчет, кстати. Мог бы быть вторым переводчиком, если что.

- И что показали испытания?

- Первый раз устройство сказало: «Хочу зерна и чтобы все меня боялись». Второй раз: «Кто украл мои перья?». Третий раз: «Зачем я здесь?». Мы с Гнуском решили, что это очень похоже на то, что могла бы сказать курица.

Я посмотрел на конструкцию с сомнением. С одной стороны, идея была гениальной. С другой - всё, что делал Кривозуб, имело обыкновение взрываться.

- А давай проверим на настоящей Клавдии? - предложил я.

- Давай! - обрадовался механик.

Мы отправились к выходу, где Клавдия как раз принимала очередную группу героев. Трое молодых искателей приключений, судя по их осунувшимся лицам, уже прошли через адское бюрократическое горнило и теперь с ужасом заполняли анкеты под строгим куриным надзором.

- Ко! - строго сказала Клавдия, ткнув когтем в анкету одного из них. Герой вздрогнул и начал судорожно переписывать графу «цель визита».

- Клавдия, - позвал я, - у нас тут эксперимент.

Курица подняла голову, увидела Курицефон-3000 и замерла. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на подозрение.

- Это устройство, которое будет переводить твои слова, - объяснил я. - Чтобы не пришлось постоянно звать Борна.

- Ко? - спросила она тоном, явно означающим «И вы думаете, эта железка справится с моим великим пророческим языком?».

- Кривозуб уверяет, что да.

Кривозуб, красный от волнения (насколько механизм может краснеть), осторожно надел устройство на голову Клавдии. Обруч лёг поверх перьев, трубки присосались к шее, рупор оказался прямо перед клювом.

- Теперь говори, - сказал механик, нажимая кнопку на ящичке.

Клавдия подумала и произнесла: «Ко-ко-ко».

В динамике раздался треск, потом шипение, потом механический голос произнёс:

- «Если этот аппарат меня взорвёт, я его прокляну».

Мы замерли.

- Работает! - заорал Кривозуб. - Работает!

Клавдия тоже, кажется, удивилась. Она повертела головой, прислушиваясь к собственному голосу из рупора.

- Ко-ко-ко-ко? - спросила она.

- «Почему мой голос звучит как у старого гоблина с насморком?» - перевёл аппарат.

- Это настройки! - засуетился Кривозуб. - Сейчас отрегулирую.

Он покрутил какие-то колёсики. Клавдия снова кудахтнула. На этот раз голос из рупора стал выше и чище:

- «Уже лучше. Но всё равно звучит не так величественно, как хотелось бы».

- Это потому что величественность идёт от души, а не от голоса, - философски заметил подошедший Лорх. - Я, например, вообще молчу, но все считают, что я очень глубок.

- Лорх, ты сейчас про себя?

- Я всегда про себя. Это единственная тема, в которой я разбираюсь.

Клавдия тем временем привыкала к устройству. Она поворачивала голову, и рупор поворачивался вместе с ней, создавая комичный эффект.

- «Скажи этим героям, чтобы поторопились», - велела она, глядя на несчастных искателей приключений, которые от страха перед говорящей курицей начали делать ещё больше ошибок.

- Клавдия просит поторопиться, - объявил я.

Герои закивали и застрочили перьями с удвоенной скоростью.

- «И скажи, что если я увижу ещё одну помарку, я их заклеймлю позором на веки вечные».

- Она говорит, что если будут помарки, то...

- Мы поняли! - в один голос воскликнули герои и принялись переписывать анкеты начисто.

- Ко! - удовлетворённо сказала Клавдия, и аппарат перевёл: «Вот так-то лучше. Дисциплина - залог порядка».

Мы оставили курицу на посту и вернулись в кабинет, где нас ждал Борн с таким выражением лица, будто его только что переехало стадо мамонтов.

- Вы не представляете, что тут происходит, - простонал он, разбрасывая по столу горы бумаг. - Эти кадровые отчёты меня доконают! Три формы на каждого сотрудника! Ежемесячно! С подписями и печатями!

- А что случилось? - спросил я, хотя уже догадывался.

- Случилось то, что вчера пришло новое требование! - Борн потряс очередным синим конвертом. - Теперь мы обязаны иметь в штате бухгалтера! Официального, с дипломом и лицензией! Иначе - штрафы!

- Бухгалтера? - переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

- Да! Бухгалтера! Который будет вести финансовую документацию, составлять балансы, отчитываться перед Администрацией! А у нас никого!

- А ты не можешь?

- Я кадровик! Я и так уже заполняю по сорок форм в день! Если я ещё и бухгалтерией займусь, я просто сгорю! Физически!

- А Скрипт?

- Скрипт секретарь! Он умеет записывать, но не считать!

- Гнуск?

- Гнуск умеет рифмовать цифры, но это не то же самое, что их складывать!

- Лорх?

- Лорх считает, что все цифры - иллюзия, и отказывается иметь с ними дело!

- Бурбулятор?

- Бурбулятор сказал, что терапия и бухгалтерия несовместимы, потому что от цифр у пациентов портится настроение!

- Кривозуб?

- Кривозуб умеет считать шестерёнки, но не деньги!

- Клавдия?

- Клавдия курица! Она клюёт зёрна, а не складывает дебет с кредитом!

Я сел. Ситуация была хуже некуда. Бухгалтер - это не просто сотрудник, это целая вселенная. Без него никакой бюджет, никакие отчёты, никакое финансирование. А где взять бухгалтера в нашем захолустье?

- Есть только один выход, - сказал я после долгой паузы.

- Какой? - с надеждой спросил Борн.

- Мелисса.

- Та самая из Лунной Долины?

- Да. Она руководит отделом кадров сети подземелий. У неё должны быть связи. Может, она знает кого-то, кто согласится работать у нас.

- А чем мы заплатим?

- Не знаю. Но выбора нет.

Я достал пергамент, перо и начал писать письмо. Получилось длинное, с подробным описанием нашей бедственной ситуации и мольбой о помощи. В конце я добавил постскриптум: «Пришлите кого угодно, лишь бы умел считать. Даже если это будет говорящий калькулятор».

- Кривозуб, - позвал я, - отправь это с самой быстрой летучей мышью.

- Есть! - механик схватил письмо и умчался.

Оставалось только ждать.

* * *

Ответ пришёл на удивление быстро - уже на следующий день.

Вместе с ответом прибыла и она.

Я как раз сидел в кабинете и безуспешно пытался разобраться в финансовых бумагах, оставленных предыдущим куратором (там было столько нулей, что я подумал, будто это шутка), как вдруг дверь распахнулась и в проёме возникла фигура.

Скажу сразу: я ожидал чего угодно. Молодую амбициозную демоницу. Старого опытного беса. Может быть, даже призрака-счетовода. Но то, что я увидел, превзошло все ожидания.

В комнату вплыла старуха.

Нет, не просто старуха. Старуха, которая, судя по всему, помнила ещё те времена, когда цифры высекали на камне. Морщинистое лицо с глубокими складками, из которых, казалось, можно было достать вековую пыль. Огромные очки в массивной оправе, линзы которых увеличивали глаза до размеров блюдец. Седые волосы, собранные в тугой пучок, из которого торчало нечто, напоминающее счётную косточку. Одета она была в длинное тёмное платье, всё увешанное какими-то амулетами и бусами.

В руках она держала огромную кожаную сумку, из которой торчали свитки, книги и что-то, подозрительно напоминающее бухгалтерские счёты (настоящие, деревянные).

- Артемус? - спросила она голосом, скрипучим, как несмазанная телега. - Куратор этого... э... учреждения?

- Да, - ответил я, вставая. - А вы...

- Бабуля Калькулятус, - представилась старуха. - Четыреста двадцать три года стажа. Сто семьдесят из них - главным бухгалтером в Подземельях Лунной Долины. Мелисса сказала, у вас тут аврал и никто не умеет считать.

- Ну... в общем, да.

- Ещё бы они умели, - фыркнула Бабуля, оглядывая мой кабинет с таким видом, будто перед ней была помойка. - Смотрю, у вас тут даже элементарного порядка нет. Бумаги разбросаны, папки не подписаны, чернила пролиты на стол. Позор!

- Мы старались...

- Старались? - перебила она. - Стараться надо правильно! Вот, смотрите!

Она щёлкнула пальцами, и из её сумки вылетела стопка чистых папок, которые с грохотом приземлились на стол.

- Первым делом - систематизация! - объявила Бабуля. - Всё должно быть разложено по годам, по категориям, по алфавиту! Где у вас архив?

- Архив? - растерянно переспросил я. - Ну, есть кладовка в конце коридора...

- Веди!

Мы пошли в кладовку. Когда Бабуля увидела горы пыльных бумаг, сваленных в углу, она издала звук, похожий на предсмертный хрип.

- Это... это... это КАТАСТРОФА! - завопила она. - Здесь же ничего не найти! Как вы вообще жили?!

- Как-то жили, - попытался оправдаться я.

- Жили? Это не жизнь, это медленное умирание от бессистемности!

Она ринулась в груду бумаг, как лев на добычу. Через минуту оттуда полетели свитки, листы, обрывки.

- Договор аренды с жабой! Сто семнадцать лет! Где акты сверки?!

- Какие акты?

- Акты сверки! Она же платит сувенирами! Это тоже доход! Его надо учитывать!

- Она платит один сувенир в год...

- Один сувенир - тоже доход! - отрезала Бабуля. - Всё должно быть учтено! Каждая копейка, каждая крыса, каждый сувенир!

- Крысы? - слабо спросил я.

- Крысы - это продукт! Их тоже надо ставить на баланс! Сколько у вас крыс в месяц уходит на прокорм гоблинов?

- Не знаю... мы не считали.

- НЕ СЧИТАЛИ?! - Бабуля подпрыгнула на месте, и от её прыжка содрогнулся пол. - Вы не считали, сколько крыс съедают ваши сотрудники?! Да это же основа бюджета! Крысы - это расходы! Расходы надо планировать!

Я понял, что мы пропали.

* * *

Вечером того же дня Бабуля собрала экстренное совещание.

В главном зале собрались все: Гнуск (с пачкой свежих стихов, которые он надеялся прочитать), Лорх (прислонившийся к колонне), Кривозуб (с шестерёнками, которые нервно крутились), Бурбулятор (занявший целый угол), Борн (с горой кадровых отчётов), Скрипт (с блокнотом наготове) и Клавдия (прибывшая прямо с поста, в Курицефоне-3000, который теперь был неотъемлемой частью её образа).

Бабуля стояла в центре, опираясь на свою сумку, и сверлила каждого взглядом.

- Итак, - начала она скрипучим голосом, - я ознакомилась с положением дел. Оно ужасно. Хуже я видела только однажды, в подземелье, которое сгорело дотла из-за того, что бухгалтер перепутал дебет с кредитом.

- Сгорело? - испугался Кривозуб.

- Сгорело. Буквально. Финансовый пожар. Очень редкое явление, но при такой безалаберности, как у вас, - вполне вероятно.

Гнуск побледнел и спрятал свои стихи за спину.

- Теперь о каждом, - продолжила Бабуля. - Начнём с тебя, - она ткнула пальцем в Гнуска. - Ты поэт?

- Да, - с гордостью ответил гоблин.

- И сколько ты получаешь?

- Сто двадцать единиц.

- А сколько стихов ты написал за последний месяц?

- Много. Очень много.

- Конкретно.

- Ну... пятьдесят три.

- Пятьдесят три стихотворения. Из них сколько было использовано в работе?

- В работе? - переспросил Гнуск.

- Ну, например, для поднятия духа сотрудников, для устрашения героев, для создания атмосферы.

- Э... ни одного.

- ТАК! - Бабуля сделала пометку в блокноте. - Сто двадцать единиц за бесполезную продукцию. Это неэффективное расходование средств. Предлагаю сократить зарплату наполовину.

- ЧТО?! - заорал Гнуск. - Мои стихи - это искусство! Искусство нельзя оценивать деньгами!

- Можно и нужно, - отрезала Бабуля. - В бухгалтерии всё можно оценить деньгами. Если искусство не приносит дохода, оно - убыток.

- Но...

- Никаких но. Либо ты начинаешь использовать свои стихи в работе, либо я сокращаю финансирование.

Гнуск задумался. Потом его лицо озарилось.

- А если я буду читать стихи героям? За отдельную плату?

- Это уже бизнес-идея, - одобрительно кивнула Бабуля. - Записываю: «Платные поэтические чтения для посетителей». Пять единиц с носа. Прибыль - в бюджет.

- Ура! - обрадовался гоблин.

- Рано радуешься, - осадила его Бабуля. - Сначала надо составить бизнес-план, рассчитать рентабельность и получить разрешение от администрации.

Гнуск сник.

Бабуля перевела взгляд на Кривозуба. Механик под её взглядом съёжился и попытался спрятаться за свою шестерёнку.

- Ты - механик?

- Д-да.

- Сколько инструментов ты сломал за последний месяц?

- Э... я не считал.

- А я посчитала. - Бабуля достала из сумки длинный список. - Семнадцать. Семнадцать единиц техники вышли из строя по твоей вине.

- Но я их чинил!

- Чинил. Но материалы на ремонт - это тоже расходы. Итого убыток - двести тридцать единиц. Что скажешь?

Кривозуб открыл рот, закрыл, снова открыл.

- Я... я старался улучшить...

- Улучшения должны приносить прибыль, а не убытки. Если ты сломал инструмент, а потом починил, но потратил на это больше, чем стоит новый, - это не улучшение, это расточительство.

Механик поник.

- Буду стараться меньше ломать.

- Лучше вообще не ломай, - посоветовала Бабуля. - Экономия.

Она повернулась к Лорху. Скелет, почувствовав опасность, попытался сделать вид, что его тут нет, но Бабуля уже вцепилась в него взглядом.

- Ты - философ?

- Да, - осторожно ответил Лорх.

- Чем конкретно ты занимаешься?

- Думаю.

- Думаешь? - переспросила Бабуля. - И сколько полезных мыслей ты произвёл за последний месяц?

- Полезных? - задумался Лорх. - Ну... я понял, что всё бессмысленно.

- Это не полезно, это банально. Что ещё?

- Что жизнь - это просто подготовка к смерти.

- Тоже не ново. Дальше.

- Что цифры - иллюзия.

Бабуля вздрогнула, как от удара.

- ЦИФРЫ - ИЛЛЮЗИЯ?! - завопила она. - Да как ты смеешь?! Цифры - это основа мироздания! Всё в этом мире можно посчитать! Даже твои бессмысленные мысли!

- Но если всё можно посчитать, значит, всё конечно, - возразил Лорх. - А конечность - это тоже иллюзия.

- Ты... ты... - Бабуля побагровела. - Я снижаю тебе зарплату за антибухгалтерскую пропаганду!

- Мне всё равно, - философски заметил Лорх. - Деньги не имеют значения.

- ИМЕЮТ! - заорала Бабуля так, что со стен посыпалась пыль.

Лорх пожал плечами и отвернулся.

Бабуля, тяжело дыша, переключилась на Бурбулятора.

- А ты? Слизь? Чем занимаешься?

- Терапией, - булькнул Бурбулятор. - Лечу души.

- Души? - Бабуля хмыкнула. - И сколько душ ты вылечил?

- Много.

- Конкретно.

- Ну... Гнуска иногда. Кривозуба после поломок. Лорха от депрессии.

- И это считается лечением?

- Да. Я провожу сеансы.

- Бесплатно?

- Бесплатно.

Бабуля схватилась за сердце.

- Бесплатно?! Ты работаешь бесплатно?!

- А что, надо брать деньги?

- КОНЕЧНО! - заорала Бабуля. - Каждая услуга должна быть оплачена! Если ты лечишь, значит, ты приносишь пользу. Если ты приносишь пользу, значит, это должно приносить доход!

- Но я не знаю, сколько брать.

- Вот сейчас и посчитаем. Средняя стоимость терапевтического сеанса в Потустороннем мире - пять единиц. Умножаем на количество сеансов в месяц. У тебя сколько?

- Ну... около тридцати.

- Сто пятьдесят единиц дохода! А ты работаешь бесплатно! Это преступление против экономики!

Бурбулятор растерянно заморгал.

- А... а если пациенты не захотят платить?

- Тогда не лечи! - отрезала Бабуля. - Или лечи в долг, но с процентами!

Слизь в ужасе отползла в угол.

Наконец очередь дошла до Клавдии.

Курица, сидевшая на стуле с Курицефоном на голове, смотрела на Бабулю с вызовом. В её глазах читалось: «Ну давай, попробуй ко мне придраться».

- А это что за птица? - спросила Бабуля, с подозрением разглядывая Клавдию.

- Это Клавдия, - представил я. - Наш офис-менеджер. И пророческая курица.

- Пророческая? - Бабуля хмыкнула. - И много она предсказывает?

- Достаточно.

- А сколько приносит дохода?

Вопрос повис в воздухе. Действительно, сколько? Клавдия работала бесплатно (если не считать зерна и орехи), но её вклад в организацию был неоценим.

- Она помогает с документами, - вмешался Борн. - Без неё герои заполняли бы анкеты с ошибками.

- С ошибками? - Бабуля оживилась. - А штрафы за ошибки вы берёте?

- Штрафы? - переспросил я.

- Ну да! Если герой неправильно заполнил анкету - пусть платит штраф! Это дополнительный доход!

- Но мы не можем брать штрафы с посетителей...

- Почему это? В каждом уважающем себя подземелье есть система штрафов за нарушение правил! Например, за опечатки - одна единица, за пропуск графы - две, за ложные сведения - пять!

- Это же грабёж! - возмутился Борн.

- Это бизнес, - поправила Бабуля. - А бизнес, как известно, не терпит сантиментов.

Клавдия задумалась. Потом её клюв растянулся в подобие улыбки.

- Ко-ко-ко, - сказала она, и Курицефон перевёл:

- «Мне нравится эта идея. Я буду брать штрафы. А неплательщиков клевать».

Бабуля с интересом посмотрела на курицу.

- А птица-то с головой, - одобрительно сказала она. - Из неё может выйти толк.

- Ко! - подтвердила Клавдия.

- Ладно, с вами всё понятно, - подвела итог Бабуля. - Теперь перейдём к главному. У меня есть список недостач, несоответствий и нарушений, который займёт не меньше часа. Приготовьтесь слушать и записывать.

Скрипт схватил блокнот и приготовился.

- Пункт первый, - начала Бабуля, разворачивая длинный свиток. - Недостача по статье «Крысы». За последние три месяца списано триста двадцать семь крыс. По документам значится триста. Где ещё двадцать семь?

Гоблины переглянулись.

- Мы... мы их съели, - признался Хрум.

- Без оформления актов списания?! - ужаснулась Бабуля. - Это нарушение! Каждая съеденная крыса должна быть задокументирована! Форма КС-3 «Акт о потреблении продуктов»!

- Но мы не знали...

- Незнание не освобождает от ответственности! - отрезала Бабуля. - Срочно составить акты задним числом. За каждый день просрочки - штраф.

Гоблины застонали.

- Пункт второй. Инструменты. По документам значится сорок семь единиц. По факту - тридцать две. Где пятнадцать?

Кривозуб покраснел (насколько механизм может краснеть).

- Они... сломались.

- Акты списания?

- Какие акты?

- ТЕ САМЫЕ! - заорала Бабуля. - Форма СП-2 «Акт о списании пришедшего в негодность имущества»! Без неё вы не можете просто выбросить инструмент! Он должен быть официально признан негодным!

- Мы их не выбрасывали, они просто лежат в мастерской...

- Тем более! Они должны числиться на балансе! А у вас они не числятся! Значит, это недостача!

Кривозуб схватился за голову.

- Я всё заполню, - прошептал он. - Только не кричите.

- Пункт третий. Канцелярские принадлежности. За месяц израсходовано двести тридцать перьев. Средний расход по отрасли - сто пятьдесят. Куда делись лишние восемьдесят?

- Это Гнуск, - в один голос сказали все.

Гнуск виновато уткнулся в свои бумаги.

- Я пишу много, - признался он. - Очень много. Творческий процесс требует...

- Творческий процесс требует контроля! - перебила Бабуля. - Будем нормировать расход перьев. В день - не больше пяти. Всё, что сверх, - за свой счёт.

- Но это убьёт мою музу!

- Муза должна быть экономной.

Гнуск всхлипнул.

Перечисление недостач и нарушений продолжалось ещё два часа. К концу Скрипт исписал четыре блокнота, Борн поседел (насколько бард может поседеть), а я чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку.

- И это только первая часть, - объявила Бабуля, сворачивая свиток. - Завтра начнём вторую. И учтите: если к концу недели все документы не будут приведены в порядок, я лично прослежу, чтобы ваше подземелье лишили финансирования.

- Мы всё сделаем, - пообещал я. - Обязательно.

- Надеюсь, - буркнула Бабуля и, подхватив свою сумку, удалилась в отведённую ей комнату.

Когда дверь за ней закрылась, все выдохнули.

- Это... это было страшно, - прошептал Гнуск.

- Это был ад, - поправил Кривозуб.

- Это была бухгалтерия, - философски заметил Лорх. - Что, в общем-то, одно и то же.

Клавдия согласно кудахтнула, и Курицефон перевёл:

- «Она жёсткая, но справедливая. Мне такие нравятся».

- Тебе кто угодно понравится, если он за дисциплину, - вздохнул Борн.

- Ко! - подтвердила курица.

* * *

Следующие дни превратились в бесконечный кошмар переоформления документов.

Бабуля вставала в шесть утра и уже в семь была в архиве, перебирая бумаги и выкрикивая указания. К девяти она появлялась в кабинете и начинала раздавать задания:

- Скрипт! Переписать все журналы учёта за последние пять лет! По новым формам!

- Борн! Сверить кадровые приказы с финансовыми отчётами! Найти несоответствия!

- Гнуск! Сдать все свои черновики! Я буду проверять расход чернил!

- Кривозуб! Составить реестр всех инструментов с указанием даты покупки, стоимости и степени износа!

- Лорх! Написать справку о своей деятельности за последние триста лет! С указанием часов, проведённых на посту!

- Бурбулятор! Составить прейскурант на терапевтические услуги! С утверждёнными тарифами!

- Клавдия! Продолжать работать на входе, но теперь каждый вечер сдавать мне отчёт о количестве посетителей и собранных штрафах!

Все носились как угорелые, пытаясь угодить грозной бухгалтерше. Гнуск однажды попробовал прочитать ей оду, посвящённую цифрам, но Бабуля только фыркнула и сказала: «Рифма хромает, а в четвёртой строфе ошибка в счёте слогов. Переделать!». Гнуск был раздавлен.

Кривозуб, составляя реестр инструментов, случайно сломал свой любимый гаечный ключ. Бабуля заставила его оформить акт списания в трёх экземплярах, а потом ещё и объяснительную, почему инструмент сломался именно в тот момент, когда его вносили в реестр. Кривозуб объяснительную писал два часа и в конце добавил: «Инструмент не выдержал бухгалтерского давления». Бабуля оценила шутку и снизила штраф.

Лорха она заставила вести хронометраж своей философской деятельности. Скелет честно записывал: «8:00–10:00 - размышления о смысле жизни. 10:00–12:00 - размышления о бессмысленности бытия. 12:00–13:00 - обеденный перерыв (хотя я не ем, но записал для порядка). 13:00–15:00 - размышления о том, что размышления бессмысленны, но неизбежны». Бабуля прочитала и сказала: «Продуктивность низкая. Надо добавить конкретных результатов». Лорх пообещал подумать.

Бурбулятор составил прейскурант, где каждая услуга была расписана до мелочей: «Сеанс терапии для гоблина - 5 единиц. Сеанс терапии для скелета - 7 единиц (сложный случай). Сеанс терапии для механизма - 10 единиц (требуется специальный подход). Групповая терапия - скидка 10%». Бабуля одобрила и велела немедленно внедрить.

Клавдия собирала штрафы с таким энтузиазмом, что герои начали бояться её больше, чем монстров. За первую неделю она собрала сорок семь единиц - целое состояние! Бабуля была в восторге и даже погладила курицу по голове (Клавдия сначала напряглась, но потом поняла, что это знак одобрения).

* * *

К концу второй недели Бабуля объявила, что документация приведена в порядок, недостачи устранены, а бюджет сбалансирован.

- Вы молодцы, - неожиданно сказала она. - Конечно, до идеала вам далеко, но для захолустного подземелья сойдёт.

- Спасибо, - выдохнули мы хором.

- Теперь о главном, - продолжила Бабуля. - Мелисса просила передать, что я могу остаться у вас насовсем, если вы не против.

Мы переглянулись.

- Насовсем? - переспросил я.

- Да. Мне надоело в Лунной Долине. Там всё слишком идеально, никакой жизни. А у вас - бардак, хаос, вечные проблемы. Это вдохновляет.

- Вдохновляет? - удивился Борн.

- Конечно! Идеальный порядок скучен. А здесь каждый день приходится что-то исправлять, пересчитывать, наводить порядок. Это держит в тонусе.

- И вы хотите это терпеть каждый день? - спросил Кривозуб.

- Терпеть? - фыркнула Бабуля. - Я хочу ЭТИМ управлять. Я хочу, чтобы ваши финансы были в идеальном состоянии. Чтобы каждая крыса была учтена, каждый инструмент оприходован, каждая услуга оплачена.

- А мы?

- А вы будете работать, как работали. Только теперь под моим чутким руководством.

Я посмотрел на команду. Гнуск пожал плечами. Кривозуб кивнул. Лорх, как всегда, был равнодушен. Бурбулятор булькнул что-то одобрительное. Борн вздохнул. Скрипт улыбнулся. Клавдия одобрительно кудахтнула.

- Добро пожаловать в команду, - сказал я, протягивая руку.

Бабуля пожала её своей сухой, морщинистой ладонью.

- Рада сотрудничеству. А теперь - за работу. У нас через месяц квартальный отчёт, и я хочу, чтобы он был безупречным!

Мы застонали, но принялись за дело.

Потому что в этом безумном мире даже четырехсотлетняя бухгалтерша могла стать лучшим другом. Особенно если она держит в порядке все цифры и не даёт расслабляться.

- Ко! - сказала Клавдия, и Курицефон перевёл:

- «Я её уважаю. Она знает цену порядку».

- Спасибо, курица, - кивнула Бабуля. - Ты тоже неплохо справляешься. Особенно со штрафами.

- Ко-ко-ко! - довольно ответила Клавдия.

И жизнь в подземелье потекла дальше. С новым бухгалтером, новыми порядками и новыми проблемами. Но это уже совсем другая история.

Глава 15. Терапевтический прорыв, или Как огромный воин плакал у слизи на плече

Неделя после появления Бабули Калькулятус выдалась настолько насыщенной, что я начал подумывать о найме дополнительного секретаря только для того, чтобы он записывал всё, что происходит. Скрипт и так едва справлялся - его бесовские рожки постоянно дымились от перенапряжения, а пальцы были вечно в чернилах.

Бабуля взялась за финансы с таким энтузиазмом, что даже Кривозуб, привыкший к регулярным взрывам, начал нервно вздрагивать при её появлении. Старуха носилась по подземелью с невероятной для её возраста скоростью, втыкая свой острый нос в каждую щель и находя недостачи там, где их, казалось бы, быть не могло.

- Это невозможно! - простонал Борн, когда Бабуля в очередной раз ворвалась в кабинет с требованием переписать все кадровые приказы за последние десять лет. - Я не успеваю! У меня отчёты, анкеты, теперь ещё это!

- Успеваешь, - отрезала Бабуля, шлёпнув на стол стопку бумаг высотой в полметра. - Я проверила твою производительность. Ты работаешь с КПД всего семьдесят процентов. Есть резерв.

- Семьдесят процентов?! - возмутился Борн. - Да я сплю по четыре часа!

- Маловато, - философски заметил Лорх из угла. - Я вообще не сплю и всё равно ничего не успеваю.

- Ты просто стоишь!

- Я думаю. Это отнимает много энергии.

- У скелетов нет энергии!

- Моральной, - поправил Лорх. - Моральная энергия есть у всех. Даже у камней, если верить древним философам.

- Камни не философствуют, - вмешался Гнуск. - Я писал об этом поэму. Там была строфа: «И камни молчали в пыли веков, не зная ни счастья, ни мук...»

- Гнуск, не сейчас, - остановил я, потому что Бабуля уже открыла рот, чтобы высказаться по поводу поэтической продуктивности.

Но спасительное вмешательство пришло оттуда, откуда мы не ждали. В дверь постучали, и на пороге возникла Клавдия в своём Курицефоне.

- Ко-ко-ко! - объявила она, и аппарат перевёл:

- «Там герои. Много. Человек десять. Говорят, что им нужна не тренировка, а... помощь».

- Помощь? - переспросил я. - Какая помощь?

- Ко-ко, - ответила Клавдия, и переводчик выдал: - «Психологическая. Они выглядят... подавленными. Один уже дважды переписывал анкету и плачет».

- Плачет? - удивился Борн. - Герой?

- Ко!

Мы переглянулись. Обычно герои приходят в подземелье с боевым настроем, жаждой приключений и желанием набить морду монстрам. Чтобы они плакали над анкетами - это было нечто новое.

- Ладно, пойду посмотрю, - сказал я, вставая.

- Я с тобой, - вызвался Бурбулятор, заинтересованно булькнув. - Терапевтический случай. Надо изучить.

- Идём.

* * *

У входа в подземелье действительно собралась толпа.

Десять героев разного калибра - от щуплых лучников до здоровенных воинов в тяжёлых доспехах - стояли перед столом Клавдии с таким несчастным видом, будто их только что лишили последней надежды на спасение мира. Некоторые держали в руках анкеты, другие просто смотрели в пространство остановившимся взглядом.

- Что случилось? - спросил я у ближайшего, немолодого уже мага в потёртой мантии.

- Мы... мы не знаем, - ответил он дрожащим голосом. - Мы просто пришли выполнить задание, а эта курица...

- Ко! - строго сказала Клавдия.

- Она сказала, что у нас неправильно заполнены анкеты, - продолжил маг. - Мы переписали. Опять неправильно. Переписали снова. И вдруг я понял... я понял, что вся моя жизнь - это сплошная ошибка!

- Что?

- Ну посудите сами, - маг развёл руками. - Я триста лет учился магии, а всё, чего добился - это хожу по подземельям за двадцать единиц в месяц. Ни семьи, ни дома, ни уважения. Даже кот ушёл!

- У вас был кот?

- Был. Двести лет назад. Сбежал с ведьмой из соседнего леса. Сказал, что у неё мыши вкуснее.

Я посмотрел на Бурбулятора. Слизь задумчиво колыхалась.

- Типичный экзистенциальный кризис, - булькнул он. - Спровоцированный бюрократической нагрузкой. Надо работать.

- Ты можешь помочь?

- Попробую.

Бурбулятор подплыл к магу и мягко обволок его ноги.

- Садитесь, - предложил он. - Рассказывайте подробнее. Про кота, про ведьму, про мышей. Я слушаю.

Маг, потрясённый тем, что с ним разговаривает слизь, послушно опустился на пол и начал рассказывать.

А я оглядел остальных. Картина была удручающая. Здоровенный воин, ростом под два метра и весом, наверное, под полтора центнера чистых мышц, сидел на корточках и смотрел в одну точку. Рядом с ним пристроилась эльфийка, которая тихонько всхлипывала, уткнувшись в колени. Два гнома обнимали друг друга и раскачивались. Лучник пытался застрелиться из лука, но тетива всё время соскальзывала.

- Это... это массовое помешательство, - прошептал подоспевший Скрипт.

- Это кризис среднего возраста, помноженный на бюрократию, - поправил Борн, который тоже вышел посмотреть. - Хуже не придумаешь.

- Ко! - сказала Клавдия, и переводчик выдал: - «Я тут ни при чём. Они сами виноваты, что не умеют заполнять анкеты».

- Они не на тебя жалуются, - успокоил я курицу. - Они на жизнь жалуются.

- Ко-ко. - «Это не моя проблема».

Бурбулятор тем временем закончил с магом и подплыл к воину.

- Ваша очередь, - мягко сказал он. - Присаживайтесь. Или ложитесь. Как удобнее.

Воин поднял на него глаза, полные такой тоски, что даже у меня, мёртвого, ёкнуло что-то внутри. Это был действительно огромный детина - под два метра ростом, широченные плечи, ручищи размером с небольшие окорока. На поясе висел меч, которым можно было разрубить быка пополам. Но выражение лица у него было такое, будто он только что случайно раздавил любимого хомячка.

- Ты... ты кто? - спросил он хрипло.

- Я - Бурбулятор. Терапевт. Можно просто Буля. Некоторые называют меня доктор Слизь, но это неофициально.

- Доктор... слизь?

- Да. У меня есть сертификат. Ну, не совсем сертификат, но Бабуля обещала оформить задним числом.

Воин, видимо, решил, что терять ему нечего, и плюхнулся на пол. Бурбулятор аккуратно растёкся рядом, приняв форму, отдалённо напоминающую кресло с подлокотниками.

- Рассказывайте, - предложил он. - Что вас беспокоит? Только честно.

Воин молчал долго, минуты три. Потом вдруг выдохнул и заговорил:

- Меня зовут Гор. Мне двести сорок лет. Я воин двадцатого уровня. Убил тысячу триста сорок семь монстров. У меня есть собственный меч, именной, с гравировкой «Крушитель черепов». А знаешь, что мне мама на день рождения подарила?

- Что? - мягко спросил Бурбулятор.

- Носочки. Вязаные. С оленями.

- С оленями?

- Да! - голос воина дрогнул. - Я две сотни лет убиваю монстров, а она мне носочки! С оленями! Я воин, понимаешь? Я должен получать мечи, доспехи, магические амулеты! А я получаю носочки!

- Это... это действительно обидно, - согласился Бурбулятор.

- Это ещё что! - воин разошёлся. - Ты знаешь, кем меня отец хотел сделать?

- Кем?

- Травником! - выпалил Гор и зарыдал. - Понимаешь? ТРАВНИКОМ! Он сам был травником, лучшим в нашем королевстве! У него была оранжерея, где росли редчайшие цветы! Лунные розы, огненные орхидеи, звёздные лилии! И он мечтал, что я продолжу его дело!

Бурбулятор осторожно протянул псевдоподию и похлопал воина по плечу.

- А вы... вы не хотели?

- ХОТЕЛ! - заорал Гор так, что со стен посыпалась пыль. - Я ОБОЖАЮ цветы! Я до сих пор помню их запах! Лунные розы пахнут так, будто сама ночь расцвела! А огненные орхидеи - они тёплые, понимаешь? Их лепестки всегда тёплые, как будто внутри у них маленькое солнышко!

- Так в чём же проблема?

- В чём проблема? - Гор истерически рассмеялся. - ВОТ В ЧЁМ ПРОБЛЕМА!

Он вытянул вперёд свои огромные ручищи. Ладони у него были размером с небольшие лопаты, пальцы - толстые, как сосиски, все в шрамах и мозолях.

- Видишь ЭТО? - заорал он. - Я пытался ухаживать за цветами! Я пробовал! Но каждый раз, когда я тянулся к нежному бутончику, мои пальцы... они... они просто его сминали! Я не мог полить цветок, потому что раздавливал лейку! Я не мог пересадить росток, потому что выкапывал его вместе с половиной грядки! Однажды я пытался собрать букет лунных роз для мамы - и оторвал им всем головы! ГОЛОВЫ, ПОНИМАЕШЬ?!

Бурбулятор молчал, давая воину выговориться.

- Отец смотрел на меня с ужасом, - продолжал Гор, всхлипывая. - Он говорил: «Сынок, может, тебе лучше пойти в воины? Там твои руки пригодятся». А я не хотел! Я ХОТЕЛ БЫТЬ ТРАВНИКОМ! Я хотел нюхать цветочки и радоваться жизни!

- И что случилось?

- Я стал воином, - прошептал Гор. - Лучшим воином в королевстве. Я убил тысячу триста сорок семь монстров. Я крушу черепа так, что враги разбегаются при одном моём имени. А по ночам... по ночам мне снятся цветы.

- Какие?

- Лунные розы, - голос Гора дрогнул. - Огненные орхидеи. Звёздные лилии. Я просыпаюсь в холодном поту, а в носу всё ещё стоит их запах. А потом я иду убивать монстров.

- И вы никогда не пробовали снова? Ну, с цветами?

- Пробовал, - признался Гор. - Тайком. Купил однажды маленький горшочек с фиалкой. Спрятал в шкафу. Думал, буду любоваться по ночам. А через неделю она завяла. Потому что я, когда доставал меч, задел горшок и разбил его вместе с цветком.

- И что вы сделали?

- Закопал остатки в лесу. И три дня оплакивал. А потом пошёл и убил ещё двадцать монстров. Чтобы заглушить боль.

Бурбулятор задумался. Потом осторожно спросил:

- А вы знаете, что есть растения, которые не требуют нежного обращения?

- Какие? - с надеждой спросил Гор.

- Ну, например, кактусы. Или алоэ. Они выносливые. Их даже сломать трудно. А если и сломаешь - они снова отрастают.

- Кактусы? - переспросил воин.

- Да. И у них есть цветы. Очень красивые. И колючки. Как у воина.

Гор замер. В его глазах появилось что-то новое - надежда.

- Ты думаешь... я смогу?

- Конечно. Кактусы не боятся грубых рук. Они сами грубые. Идеальный цветок для воина.

- Ко-ко-ко! - раздалось со стороны входа, и Курицефон перевёл: «Я знаю, где достать кактусы. У одной моей знакомой сороки есть оранжерея. Она мне должна».

- Правда? - обрадовался Гор.

- Ко! - «Правда. Только не сломай горшок. Сорока злая, она за каждый горшок по глазу требует».

- Я постараюсь! - пообещал Гор и впервые за весь разговор улыбнулся.

Бурбулятор довольно булькнул.

- Вот видите. Не надо отказываться от мечты. Надо просто найти способ её осуществить. С учётом ваших... особенностей.

- Спасибо, доктор Слизь, - растроганно сказал Гор. - Я... я, кажется, понял что-то очень важное.

- Что именно?

- Что я могу быть воином И любить цветы. Это не противоречие.

- Именно.

- Ко! - подтвердила Клавдия. «И не забудьте зайти к Бабуле за кактусом. И за формой отчёта о потраченных на терапию единицах».

- Какая ты практичная, - усмехнулся Борн.

- Ко! - «Я офис-менеджер. Моя работа - практичность».

* * *

Следующие несколько часов Бурбулятор провёл в режиме нон-стоп.

Эльфийка, которая оказалась следопытом по имени Лира, рассказала, что её всю жизнь мучают кошмары: ей снится, что она падает с высокого дерева и не может ухватиться за ветки, потому что у неё слишком короткие пальцы.

- Я пыталась их отрастить, - всхлипывала она. - Делала специальные упражнения, мазала мазями. Ничего не помогает!

- А вы пробовали не хвататься за ветки? - спросил Бурбулятор.

- Как это?

- Ну, падать - это же не обязательно хвататься. Можно падать и расслабляться. Представьте, что вы - лист. Листья не хватаются за ветки. Они просто падают. И это красиво.

- Лист? - переспросила Лира.

- Лист. Лёгкий, свободный, красивый.

Эльфийка задумалась. Потом закрыла глаза и, кажется, представила. Через минуту она открыла их и улыбнулась.

- Знаете, а ведь правда. Когда я представила себя листом, мне стало... спокойно.

- Вот видите. Не надо бороться с падением. Надо принимать его как часть пути.

Гномы, которые всё это время обнимались, рассказали, что они братья, но поссорились сто лет назад из-за того, что один съел общую порцию похлёбки.

- Это была не похлёбка, это было священное варево! - возмущался один.

- Оно было прокисшее! - оправдывался другой. - Я спас тебя от отравления!

- А я люблю прокисшее!

- Ты любишь всё подряд!

- А ты жадина!

- ХВАТИТ! - рявкнул Бурбулятор таким тоном, что гномы мгновенно заткнулись. - Сто лет ссориться из-за похлёбки? Это же глупо!

- Но...

- Никаких но. Обнимитесь.

- Мы уже обнимаемся!

- Ещё крепче. И скажите друг другу что-нибудь хорошее.

Гномы переглянулись. Потом, нехотя, один пробурчал:

- У тебя... красивая борода.

- У тебя тоже, - ответил второй. - Особенно после того, как ты её заплетаешь в косички.

- Правда?

- Правда.

И они разрыдались уже вместе, обнявшись ещё крепче.

Лучник, который пытался застрелиться, признался, что на самом деле он не умеет стрелять из лука. Вообще. Он просто носит его для вида, потому что в отряде нужен лучник.

- А кто же стреляет? - удивился Бурбулятор.

- Никто. Мы просто делаем вид, что врагов поражают мои стрелы, а на самом деле это магия. Наш маг накладывает иллюзии.

Маг, который уже закончил свою сессию, покраснел и отвернулся.

- Я боялся признаться, - всхлипнул лучник. - Думал, если узнают - выгонят из отряда. А куда я пойду? Я только лук и умею носить. И стрелы. Красиво так, на перевязи.

- А вы пробовали научиться стрелять?

- Пробовал. Тренировался триста лет. Никакого прогресса. У меня врождённая криворукость.

- Криворукость? - переспросил Бурбулятор.

- Диагноз, - подтвердил лучник. - Шаман поставил. Сказал, что руки у меня растут не из того места. В смысле, из того, но криво.

- И что же делать?

- Не знаю. Может, переквалифицироваться в копейщика? Копьё держать проще.

- А вы хотите?

- Хочу. Но копьё тяжёлое.

Бурбулятор задумался. Потом его осенило:

- А может, вам стать знаменосцем? Знамя носить - и почётно, и стрелять не надо.

- Знаменосцем? - лучник засиял. - А можно?

- Почему нет? Знаменосцы всегда в почёте. Их первыми убивают, конечно, но зато красиво.

- Меня устроит! Главное, чтобы красиво!

Лучник убежал переучиваться, размахивая луком, который, кажется, собирался выбросить прямо сейчас.

* * *

К вечеру Бурбулятор провёл сеансы со всеми десятью героями. Он выслушал истории про неразделённую любовь, про украденное детство, про мечты, которые не сбылись, и про надежды, которые рухнули. Он утешал, советовал, обнимал (насколько слизь может обнимать) и, кажется, действительно помог.

- Ты гений, - сказал я, когда последний герой, утирая слёзы, покинул подземелье. - Я и не знал, что ты так умеешь.

- Это моя работа, - скромно булькнул Бурбулятор. - Я же терапевт.

- Терапевт, который за один день заменил целую армию психологов.

- Ко! - вмешалась Клавдия, подходя к нам. - Ко-ко-ко-ко!

Курицефон перевёл:

- «Она говорит, что теперь герои будут приходить не за тренировками, а за терапией. И это хорошо, потому что за терапию можно брать деньги».

- Клавдия, ты опять о деньгах? - укоризненно спросил Борн.

- Ко! - «О деньгах надо думать всегда. Бабуля так сказала».

- Бабуля сказала, что всё должно приносить доход, - подтвердил я. - И, кажется, она права. Бурбулятор, ты только что придумал новый источник финансирования.

- Я? - удивилась слизь.

- Ты. Герои будут платить за сеансы. А мы будем их проводить.

- Но я не знаю, сколько брать...

- Бабуля знает. Завтра же составит прейскурант.

Бурбулятор задумался. Потом, кажется, обрадовался.

- То есть я теперь буду официально зарабатывать?

- Официально. И, судя по сегодняшнему дню, неплохо зарабатывать.

- Ко-ко-ко! - довольно сказала Клавдия.

- «Она говорит, что гордится тобой. И что теперь вы оба будете приносить доход - она штрафами, ты терапией».

- Спасибо, Клавдия, - растроганно булькнул Бурбулятор. - Ты хорошая курица.

- Ко! - «Я знаю».

* * *

На следующее утро нас ждал сюрприз.

У входа в подземелье собралась очередь. Нет, не героев, жаждущих тренировок, и не туристов, желающих экскурсий. Это были герои, которые, судя по всему, пришли за психологической помощью.

- Это что? - спросил я, протирая глаза.

- Клиенты, - гордо ответила Клавдия, восседая на своём пьедестале. - После вчерашнего слухи разнеслись быстро. Теперь все хотят к доктору Слизи.

- Все?

- Ко! - «Вон тот воин в розовом бантике привёл ещё пятерых таких же. Говорят, у них тоже проблемы с самоидентификацией».

Я посмотрел на воина. Действительно, Гор стоял в окружении таких же здоровенных детин, и у каждого на доспехах красовался розовый бантик. Они выглядели одновременно устрашающе и умилительно.

- Доктор Слизь! - заорал Гор, увидев Бурбулятора. - Я привёл друзей! У них тоже есть внутренняя Розочка!

- У всех есть внутренняя Розочка, - философски заметил Лорх, который, как обычно, стоял у входа и наблюдал за происходящим. - Просто не все готовы это признать.

- Лорх, ты бы помолчал, - попросил я.

- Я всегда молчу. Это моё обычное состояние. Но мысли не остановить.

Бурбулятор, польщённый такой популярностью, скромно булькнул и пригласил первого пациента.

Им оказался гном, который всю жизнь мечтал стать поэтом, но был вынужден пойти в рудокопы, потому что «поэзия не прокормит».

- Я пишу стихи по ночам, - признался он, всхлипывая. - Тайком от всех. А утром иду долбить камень. И ненавижу каждый удар киркой!

- А почему вы не бросите рудник? - спросил Бурбулятор.

- А на что жить? На стихи много не заработаешь.

- У нас тут есть профессиональный поэт, - вмешался я, кивая на Гнуска, который как раз проходил мимо. - Может, он проконсультирует?

Гнуск, услышав это, подлетел моментально.

- КОЛЛЕГА! - заорал он, бросаясь к гному. - ТЫ ТОЖЕ ПИШЕШЬ?! ДАВАЙ ЧИТАЙ!

Гном, испуганный таким напором, начал бормотать свои стихи. Гнуск слушал, затаив дыхание. Когда гном закончил, Гоблин торжественно объявил:

- ЭТО ГЕНИАЛЬНО! ТЫ - ПРИРОЖДЁННЫЙ ПОЭТ! БРОСАЙ СВОЙ РУДНИК, ИДИ К НАМ!

- К вам? - опешил гном.

- ДА! МЫ СОЗДАДИМ ПОЭТИЧЕСКИЙ КРУЖОК! БУДЕМ ВЫСТУПАТЬ ПЕРЕД ГЕРОЯМИ! ЗА ДЕНЬГИ!

- За деньги? - оживился гном.

- КОНЕЧНО! ИСКУССТВО ДОЛЖНО ПРИНОСИТЬ ДОХОД! ТАК БАБУЛЯ ГОВОРИТ!

Гном посмотрел на Гнуска с надеждой. Потом на свои мозолистые руки. Потом снова на Гнуска.

- А... а можно попробовать?

- МОЖНО! - заорал Гнуск и утащил гнома в свою комнату - писать совместную поэму.

Бурбулятор довольно булькнул.

- Ещё один спасённый, - прокомментировал он.

- Ты спас или Гнуск? - спросил я.

- Мы вместе. Командная работа.

- Ко! - подтвердила Клавдия. - «Синергия, как говорит Бабуля. Это когда вместе получается больше, чем по отдельности».

* * *

К полудню к нам пришло официальное письмо из Администрации.

На этот раз конверт был не синим, не зелёным, а каким-то пурпурным, с золотыми узорами. Он не просто светился - он переливался всеми цветами радуги.

- Это что-то новенькое, - сказал Борн, с опаской разглядывая конверт.

- Открывай, - велел я.

Борн осторожно вскрыл печать. Внутри оказался свиток, исписанный каллиграфическим почерком.

- Читай вслух, - попросил я.

Борн откашлялся и начал:

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

В результате анализа деятельности вашего объекта за истекший период, а также на основании многочисленных положительных отзывов от посетителей, доводим до вашего сведения следующее:

Ваш сотрудник, именуемый Бурбулятор (должность: терапевт, специализация: работа с экзистенциальными кризисами), признан особо ценным кадром Потусторонней Администрации.

В связи с вышеизложенным, в соответствии с параграфом 47 Трудового Кодекса, вводится новая обязательная штатная единица - Офисный психолог.

Данный сотрудник обязан:

Проводить регулярные терапевтические сеансы с посетителями подземелья согласно утверждённому графику.Вести учётную документацию по форме ПС-1 «Журнал психологической помощи» (образец прилагается).Ежемесячно предоставлять отчёт о количестве проведённых сеансов и их результативности (форма ОП-2).Обучать сотрудников подземелья базовым навыкам психологической поддержки (по запросу).Участвовать в разрешении конфликтных ситуаций внутри коллектива.Должность Офисного психолога подлежит обязательной сертификации. В связи с отсутствием у сотрудника Бурбулятора официального диплома (предоставленная справка о «самообразовании путём чтения книг и наблюдения за пациентами» признана недостаточной), ему надлежит пройти экстернат в Академии Потусторонней Психологии в течение 30 (тридцати) дней.

В случае успешной сдачи экзаменов - оформление постоянное, с соответствующим повышением оклада.

В случае неудачи - переквалификация или увольнение.

С уважением, Отдел Психологического Обеспечения Потусторонней Администрации (подпись неразборчива, но очень витиеватая)

P.S. Приложение: образцы форм (всего 127 страниц), список рекомендованной литературы для подготовки к экзаменам (87 наименований), график сдачи экзаменов и памятка о правилах поведения в Академии (ещё 45 страниц).»

Мы молчали. Все смотрели на Бурбулятора. Слизь, кажется, впервые в жизни, выглядела растерянной.

- Экзамены? - переспросила она. - Я должен сдавать экзамены?

- Да, - подтвердил Борн. - В Академии.

- Но я никогда не учился в Академии! Я вообще нигде не учился! Я просто читал книги!

- Это не считается, - вздохнул я.

- А что считается?

- Диплом. Корочка. Официальная бумага с печатью.

- Но у меня нет такой бумаги!

- Значит, надо получить.

Бурбулятор задумался. Потом его масса слегка побледнела.

- А если я не сдам?

- Тогда тебя уволят, - мрачно сказал Борн. - Переквалифицируют во что-нибудь другое. Например, в удобрение.

- В удобрение?!

- Это стандартная формулировка. «Переквалификация» в Потустороннем мире часто означает именно это.

Бурбулятор задрожал. В буквальном смысле - его студенистое тело начало мелко вибрировать.

- Я не хочу в удобрение, - прошептал он. - Я хочу лечить.

- Тогда придётся учиться, - сказал я. - Тридцать дней. Справишься?

- Я... я попробую.

- Ко! - бодро сказала Клавдия. Курицефон перевёл: - «Я помогу. Я умею предсказывать вопросы на экзаменах».

- Правда? - оживился Бурбулятор.

- Ко-ко! - «Я пророческая курица или где? Конечно, правда».

- И я помогу, - вызвался Гнуск. - Я могу запоминать большие объёмы информации в стихотворной форме!

- Ты? - усомнился я.

- Да! Я уже выучил триста страниц налогового кодекса в рифму! Хотите, прочитаю?

- Не надо, - поспешно сказал Борн. - Верю на слово.

- И я помогу, - неожиданно сказал Лорх. - Я могу философски обосновать любую теорию. Психология без философии - просто набор техник. А с философией - наука.

- Ты хочешь помочь? - удивился я.

- Почему нет? Бурбулятор хороший. Он меня от депрессии лечит. Надо отдавать долги.

Слизь растроганно булькнула.

- Спасибо вам всем. Я... я не ожидал.

- Ко-ко! - «В этом подземелье все друг другу помогают. Это называется командный дух. Бабуля сказала, что командный дух повышает производительность на двадцать процентов».

- Бабуля всё считает, - усмехнулся Борн.

- Ко! - «Конечно. На то она и бухгалтер».

* * *

Вечером мы собрались в столовой на импровизированное совещание по подготовке Бурбулятора к экзаменам.

Бабуля, узнав о новой штатной единице, немедленно составила смету расходов на обучение.

- Итак, - объявила она, разворачивая длинный свиток. - Учебники - сорок семь единиц. Письменные принадлежности - двенадцать. Транспорт до Академии и обратно - шестьдесят. Проживание на время экзаменов - сто пятьдесят. Итого - двести шестьдесят девять единиц.

- Это же целое состояние! - ужаснулся Скрипт.

- Инвестиции в человеческий капитал, - отрезала Бабуля. - Окупятся, когда Бурбулятор начнёт приносить официальный доход. Плюс повышение оклада после сертификации.

- А если не сдаст?

- Тогда это будут убытки. Но я в него верю.

Бурбулятор, сидевший в углу и уже начавший учить первый учебник, поднял голову.

- Я сдам, - твёрдо сказал он. - Обязательно.

- Ко! - поддержала Клавдия.

- Моё пророчество обещает успех, - перевёл Курицефон.

- Пророчество? - переспросил Борн. - Ты уже что-то предсказала?

- Ко-ко. - «Я видела, как он получает диплом. И плачет от счастья. И все вокруг аплодируют».

- Аплодируют? - Бурбулятор засмущался.

- Ко! - «Да. Даже Бабуля. Правда, она потом сказала, что аплодисменты - это неэффективная трата энергии, но всё равно похлопала».

Бабуля фыркнула, но, кажется, была тронута.

- Ладно, - сказала она. - Давайте готовиться. Времени мало.

* * *

Следующие три недели прошли в режиме интенсивной подготовки.

Бурбулятор учил теорию, Гнуск перекладывал сложные концепции в стихи, Лорх помогал с философским обоснованием, Клавдия предсказывала вопросы, а Бабуля контролировала процесс и составляла графики.

Кривозуб, не желая оставаться в стороне, смастерил для Бурбулятора специальную подставку для книг, которая автоматически перелистывала страницы. Правда, на третьем часу использования она заклинила и начала перелистывать по две страницы назад, но механик пообещал доработать.

- Это напоминает мне мою молодость, - философски заметил Лорх, наблюдая за тем, как слизь в сотый раз перечитывает главу о типах психологических защит. - Когда я учился в военной академии. Там тоже было много теории и мало практики.

- Ты учился в академии? - удивился Борн.

- Да. Триста лет назад. Потом меня убили, и учёба прервалась.

- Убили? На войне?

- На экзамене. Преподаватель был очень строгий.

- Лорх, ты шутишь?

- Возможно. А возможно, и нет. С мёртвыми никогда не поймёшь.

Мы решили не уточнять.

* * *

День экзамена наступил незаметно.

Утром мы провожали Бурбулятора до выхода. Слизь, облачённая в специальный транспортный контейнер (Кривозуб постарался), выглядела взволнованно.

- Я справлюсь, - повторяла она. - Я справлюсь. Я справлюсь.

- Ко! - строго сказала Клавдия. - «Ты справишься. Я видела».

- А если видение было ложным?

- Пророчества не лгут. Они просто иногда сбываются не так, как мы ожидаем.

- Это утешает?

- Должно.

- Спасибо, Клавдия.

- Ко-ко. - «Иди уже. А то опоздаешь. Бабуля сказала, что опоздания штрафуются».

Бурбулятор вздохнул и поплыл к выходу. Мы смотрели ему вслед, пока транспортный контейнер не скрылся в темноте тоннеля.

- Вернётся? - спросил Гнуск.

- Должен, - ответил я.

- А если нет?

- Тогда мы потеряем лучшего терапевта в Потустороннем мире.

- Ко! - сказала Клавдия.

- «У меня есть предчувствие, что всё будет хорошо. А ещё, пока Бурбулятора нет, я буду брать дополнительную плату за утешение героев».

- Клавдия, ты неисправима.

- Ко! - «Я практична. Это разные вещи».

* * *

Через один цикл Бурбулятор вернулся.

Мы увидели его издалека - транспортный контейнер плыл по воздуху, подпрыгивая на кочках, а изнутри доносилось радостное бульканье.

- Сдал! - закричал Гнуск, первым заметив слизь. - ОН СДАЛ!

Бурбулятор влетел в подземелье, выскочил из контейнера и растёкся по полу от переполнявших его эмоций.

- Я сдал! - булькал он. - Я сдал! На четвёрку!

- Почему не на пять? - спронила Бабуля, появляясь из-за угла.

- Потому что на устном экзамене я слишком долго рассказывал про внутреннего травника. Экзаменатор сказал, что это не входит в программу, но он оценил креативность.

- Креативность - это хорошо, - одобрила Бабуля. - Но в отчётах надо писать строго по форме.

- Я знаю. Я всё заполнил. Вот!

Бурбулятор протянул ей кипу бумаг. Бабуля углубилась в изучение.

- Хм, - сказала она через минуту. - Неплохо. Есть пара ошибок в графе «количество часов», но в целом приемлемо.

- Ура! - заорали все.

- Ко-ко-ко! - радостно кудахтала Клавдия.

Даже Лорх, кажется, улыбнулся.

- Поздравляю, доктор Слизь, - сказал я, протягивая руку (точнее, пытаясь пожать псевдоподию). - Ты официальный психолог.

- Спасибо, - растроганно булькнул Бурбулятор. - Без вас я бы не справился.

- Ко! - «Теперь ты должен повысить цены на свои услуги. Дипломированные специалисты стоят дороже».

- Клавдия, ты опять?

- Ко! - «Я забочусь о бюджете. Бабуля меня научила».

Бабуля довольно кивнула.

- Курица права. Теперь твоя ставка - десять единиц за сеанс. А за групповую терапию - скидка, но не больше десяти процентов.

- Я запомню, - пообещал Бурбулятор.

- И форму ОП-2 не забывай заполнять. Ежемесячно. До пятого числа.

- Запомнил.

- И журнал учёта веди аккуратно. Без помарок.

- Буду.

- И чтобы никаких «внутренних травников» в официальных отчётах. Только профессиональные термины.

- Хорошо.

Бабуля удовлетворённо хмыкнула и удалилась в свой кабинет - видимо, вносить новые данные в финансовые отчёты.

- Ну что, доктор, - сказал Борн, хлопая слизь по тому месту, где у неё предполагалось плечо. - Теперь ты у нас важная шишка.

- Не важная, - смутился Бурбулятор. - Просто... нужная.

- Ко! - «Очень нужная. Герои уже спрашивают, когда ты начнёшь принимать. Вон тот воин с кактусом в руках привёл ещё десять человек».

Мы посмотрели в сторону входа. Действительно, Гор стоял в окружении целой толпы таких же здоровенных детин.

- Доктор Слизь! - заорал Гор. - Мы пришли! У нас у всех есть свои... ну, вы понимаете.

- Тайные страсти? - уточнил Бурбулятор.

- Да! - хором ответили воины. Один сжимал в руках вязальные спицы, другой прятал за спиной мешочек с семенами, третий (тот самый гном) держал завёрнутый в тряпицу свежеиспечённый пирожок.

- Тогда по одному. Или группами. Как хотите.

- Группами! - решил Гор. - Мы же теперь... как это называется... группа поддержки?

- Группа взаимопомощи, - поправил Бурбулятор. - Это официальный термин.

- Ко! - одобрила Клавдия. - «Групповая терапия - это эффективно и экономно. Бабуля бы одобрила».

- Бабуля уже одобрила, - улыбнулся я. - Так что вперёд, доктор. Тебя ждут пациенты.

Бурбулятор, сияя (насколько слизь может сиять), поплыл к воинам. А мы остались стоять и смотреть на эту картину.

- Знаешь, - сказал Борн, - а ведь это только начало.

- Чего?

- Психологической службы в подземельях. Теперь к нам будут приезжать со всего Потустороннего мира. Лечить души. И платить за это.

- И заполнять анкеты, - добавил Скрипт.

- И получать штрафы за ошибки, - подхватила Клавдия.

- И радоваться жизни, - философски заметил Лорх.

- Лорх, ты о чём?

- О том, что даже в аду можно найти счастье. Особенно если рядом есть те, кто готов тебя выслушать.

Мы помолчали. Где-то в глубине подземелья Бабуля уже стучала счётами, подсчитывая будущие доходы. Гнуск в своей комнате диктовал гному-рудокопу новые стихи. Кривозуб чинил очередной механизм и, кажется, в этот раз без взрывов. Бурбулятор обнимал псевдоподиями рыдающих воинов. Клавдия строго следила за порядком.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И она становилась всё лучше.

Даже несмотря на бесконечные отчёты, проверки и новые требования.

Потому что главное - это те, кто рядом.

- Ко! - сказала Клавдия.

- «Пора ужинать. Сегодня в меню мои любимые зёрна».

- А герои?

- Герои подождут. У них терапия.

- Ко-ко! - «И пусть не забывают заполнять анкеты после сеансов. Я проверю».

- Обязательно, - пообещал я.

И мы пошли ужинать. Потому что даже в самой безумной жизни должны быть маленькие радости. Например, возможность поесть в компании друзей. Даже если один из этих друзей - курица-бюрократ, которая только и думает, как бы содрать с посетителей побольше штрафов.

Глава 16. Любовный переполох, или Как скелет-философ чуть не стал жертвой служебного романа

Утро началось с того, что Лорх пришёл ко мне в кабинет с таким выражением на черепе, будто его только что огрели мешком с камнями. Для скелета это было непросто - обычно его лицо (вернее, то, что от него оставалось) не выражало ровным счётом ничего, кроме легкой, почти неуловимой грусти. Но сегодня в его пустых глазницах читалось нечто новое. Недоумение. И, кажется, лёгкая паника.

- Господин Куратор, - сказал он скрипучим голосом, - у меня проблема.

- Что случилось? - я отложил отчёт, который как раз пытался осилить. - Ты опять рассыпался? Кривозуб обещал починить тебе тазобедренный сустав.

- Нет, с суставами всё в порядке. Хотя левый тазобедренный действительно немного поскрипывает, но я привык.

- Тогда в чём дело?

Лорх помялся. В прямом смысле - его кости издали лёгкий скрип, когда он переступил с ноги на ногу.

- Мне... мне подбрасывают письма.

Я моргнул.

- Письма? Кто?

- Не знаю. - Лорх вытащил из-за нагрудника (того самого, пробитого копьём, которое его когда-то убило) несколько сложенных листков. - Это уже третье за неделю. Я нахожу их на своём посту. Кто-то кладёт их в щель между камнями, пока я стою и думаю о вечном.

Я взял письма и развернул первое. Почерк был корявый, с огромными буквами и кляксами, но вполне читаемый.

«Дорогой Лорх!

Я давно за тобой наблюдаю. Ты такой статный, когда стоишь в углу и смотришь вдаль. Особенно когда свет падает на твой череп и он так красиво блестит. Твои глазницы - как два окна в вечность. А как ты опираешься на колонну! Это просто поэма!

Твоя тайная поклонница»

Я хмыкнул и развернул второе.

«Лорх, милый Лорх!

Сегодня ты три часа простоял неподвижно. Я считала. Это было прекрасно! Ты даже не пошевелился, когда мимо пробегали гоблины и один из них упал и разбил коленку. Такая сила воли, такая стойкость! Ты настоящий герой, хоть и скелет.

Целую (мысленно), Твоя тайная поклонница»

Третье было ещё красноречивее:

«Лорх!

Я знаю, что ты меня не замечаешь. Ты смотришь вдаль, думаешь о чём-то возвышенном. А я здесь, рядом, мою полы и вытираю пыль с твоих берцовых костей (они такие гладкие, такие... костяные). Может, однажды ты обратишь на меня внимание?

Навеки твоя (втайне)»

Я дочитал и посмотрел на Лорха. Скелет стоял с таким видом, будто ожидал приговора.

- И ты не знаешь, от кого это?

- Понятия не имею, - честно ответил он. - Я стою на посту и думаю. Иногда о вечном, иногда о том, что неплохо бы смазать суставы. Я ни на кого не смотрю, ни с кем не флиртую. Я вообще не понимаю, как можно флиртовать с существом, у которого нет ничего, кроме костей и экзистенциальной тоски.

- Лорх, ты недооцениваешь себя, - вмешался Борн, который как раз зашёл в кабинет с очередной кипой кадровых бумаг. - У тебя есть харизма.

- Харизма?

- Ну да. Ты загадочный, молчаливый, вечно погружённый в себя. Многие на такое ведутся.

- Но я скелет!

- И что? У нас в Потустороннем мире на скелетов тоже есть спрос. Особенно на таких... философских.

Лорх посмотрел на Борна с ужасом.

- Вы хотите сказать, что за мной кто-то... ухаживает?

- Похоже на то, - подтвердил я. - Причём довольно настойчиво.

- Но я не готов к таким отношениям! - воскликнул Лорх. - У меня даже кожи нет! И сердца! И...

- Лорх, успокойся. Никто не заставляет тебя вступать в отношения.

- А если эта тайная поклонница объявится? Что мне делать? Как ей объяснить, что я - скелет и вообще предпочитаю одиночество?

- Для начала надо выяснить, кто это, - сказал Борн, и в его глазах загорелся знакомый огонёк. Я уже знал этот взгляд - так бард смотрел на новую балладу, а кадровик - на нарушение трудовой дисциплины.

- Борн, только не говори, что ты собрался расследовать это как служебное нарушение.

- А как иначе? - удивился он. - Служебные романы запрещены!

- С каких пор?

- Согласно форме СР-1 «Правила внутреннего трудового распорядка», пункт 7, подпункт «г»: «Сотрудникам подземелья запрещается вступать в романтические отношения, отвлекающие от выполнения служебных обязанностей».

- У нас есть такая форма?

- Теперь будет, - твёрдо сказал Борн. - Бабуля сказала, что любой документ, который может принести штраф, должен существовать официально. Я её создам сегодня же.

- Борн, это перебор.

- Это профилактика! - возразил он. - Представь, что будет, если все начнут влюбляться друг в друга? Гнуск в Кривозуба, Кривозуб в Бабулю, Бабуля в Клавдию...

- Ко! - раздалось от двери. Клавдия, услышав своё имя, вошла в кабинет, и Курицефон перевёл: «Меня это не касается. Я выше таких глупостей».

- Вот видишь, даже Клавдия против, - усмехнулся я.

- Ко-ко! - «Я против беспорядка. Романы создают хаос. Хаос мешает работе. Работа должна быть эффективной. Бабуля так считает».

- Бабуля считает, что всё должно приносить доход, - поправил Борн.

- Ко! - «Доход - это производная порядка. Сначала порядок, потом доход».

Лорх слушал эту дискуссию с растущим недоумением.

- Так что мне делать с письмами? - жалобно спросил он. - Просто игнорировать?

- Игнорировать нельзя, - сказал Борн. - Если поклонница обидится, может начать мстить. А если она из числа сотрудников - это вообще производственная диверсия.

- Какая диверсия?

- Ну, представь: она будет отвлекать тебя от работы. Ты перестанешь философствовать, начнёшь нервничать, рассыпаться чаще обычного. Это снизит твою продуктивность.

- У меня нет продуктивности, - напомнил Лорх. - Я просто стою.

- Вот именно! Даже просто стояние требует сосредоточенности. Если ты будешь думать не о вечном, а о письмах, качество твоего стояния упадёт.

- Это... это абсурд, - простонал Лорх.

- Это бюрократия, - поправил Борн. - Что в общем-то одно и то же.

- Ко! - подтвердила Клавдия. «Бюрократия и есть абсурд, только задокументированный».

- Ладно, - сдался я. - Борн, займись расследованием. Только без фанатизма. Лорх, ты пока продолжай стоять на посту. Если будут новые письма - приноси.

- А если поклонница объявится лично?

- Тогда сразу зови нас. Не вступай в диалог, не обещай ничего, не поддавайся на провокации.

- Я скелет, - напомнил Лорх. - У меня даже лица нет, чтобы что-то обещать.

- Это тебя не спасёт, - мрачно сказал Борн. - Любовь, как известно, зла. Полюбишь и скелета.

***

Следующие три дня прошли под знаком тайной слежки.

Борн, вооружившись своим кадровым чутьём и помощью Кривозуба (который установил скрытые наблюдательные механизмы в западной галерее), пытался вычислить тайную поклонницу. Лорх по-прежнему стоял на посту, делая вид, что ничего не происходит, но внутренне, по его словам, «весь извёлся».

- Я не могу сосредоточиться на вечном! - жаловался он. - Каждый раз, когда слышу шаги, думаю: не она ли? А если она, что мне делать? Смотреть вдаль? Или повернуться? А если повернусь - вдруг это сочтут за интерес?

- Лорх, успокойся, - говорил я. - Ты преувеличиваешь.

- Ничего я не преувеличиваю! Вчера какая-то гоблинша мыла полы рядом со мной и так странно на меня посмотрела!

- Гоблинши всегда странно смотрят. Они вообще своеобразные.

- Нет, это был особенный взгляд! Полный... томления!

- Откуда ты знаешь, как выглядит томление?

- Я триста лет философствую! Я все взгляды изучил!

Я решил не спорить.

На третий день Борн явился ко мне с победным видом.

- Я вычислил её! - объявил он, разворачивая на столе какие-то схемы и записи.

- Кто?

- Грабня. Гоблинша-уборщица из хозяйственной части.

Я попытался вспомнить это имя. Грабня... кажется, действительно была такая - мелкая, незаметная, вечно с тряпкой и ведром. Работала в западном крыле, мыла полы и протирала стены. Ничем особо не выделялась.

- И какие доказательства?

- Во-первых, почерк, - Борн разложил письма и рядом - какие-то бумажки, исписанные тем же корявым почерком. - Я нашёл её списки расходов. Сравните!

Я сравнил. Действительно, буквы были одинаково кривые, с теми же кляксами и характерными завитушками.

- Во-вторых, отпечатки, - продолжил Борн. - Кривозуб проанализировал следы на письмах. Там остались частицы моющего раствора, который используется только в хозяйственной части.

- Кривозуб теперь ещё и химик?

- Он много чем увлекается. В-третьих, свидетельские показания. Гнуск видел, как Грабня вчера вечером подкрадывалась к посту Лорха с каким-то свёртком.

- С каким свёртком?

- С пирожком, - вмешался вбежавший Гнуск. - Я всё видел! Она несла пирожок! Завёрнутый в тряпицу! И так нежно на него смотрела, будто это не пирожок, а... а...

- Любовное послание? - подсказал Борн.

- Да! - подтвердил Гнуск. - Я сразу понял! Потому что я поэт! Я в любви разбираюсь!

- Ты в любви разбираешься? - удивился я.

- Конечно! Я написал три поэмы о любви! «Ода страсти», «Элегия разбитого сердца» и «Баллада о несчастной любви гоблина к эльфийке».

- И чем кончилась баллада?

- Эльфийка утопилась в болоте. Но это художественный вымысел!

- Ладно, с этим разберёмся позже, - остановил я. - Борн, ты уверен, что это именно Грабня?

- Абсолютно. Осталось только провести очную ставку.

- Какую ещё ставку?

- Ну, вызвать её и Лорха, предъявить улики и выписать штраф.

- Штраф? За что?

- За нарушение пункта 7, подпункт «г». Служебный роман.

- Но романа ещё нет!

- Попытка - тоже нарушение, - твёрдо сказал Борн. - Бабуля так считает.

- Бабуля считает, что за всё надо брать деньги.

- Вот именно!

- Ко! - вмешалась Клавдия, которая всё это время слушала разговор с видом профессионального консультанта. «Попытка организации служебного романа отвлекает сотрудника от работы. Лорх вчера три раза перепутал правую и левую сторону, когда поворачивался к стене. Это снижение производительности».

- Лорх, это правда? - спросил я.

- Я... я волновался, - признался скелет. - Всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Я даже думать о вечном не мог - мысли путались.

- Вот видите! - торжествующе сказал Борн. - Прямой ущерб рабочему процессу. Штраф обязателен.

- Ладно, - вздохнул я. - Зовите эту Грабню. Разберёмся.

***

Грабня оказалась именно такой, как я её помнил - маленькая, щуплая, с вечно мокрыми руками и тряпкой, засунутой за пояс. Когда её привели в кабинет, она испуганно озиралась и теребила край фартука.

- Садись, - указал я на стул.

- Я... я лучше постою, - пролепетала она. - Я привыкла стоять. Я всё время стою. И мою. И вытираю.

- Как хочешь.

Борн разложил на столе письма.

- Это твои? - спросил он строго.

Грабня посмотрела на письма, и её зелёное лицо приобрело фиолетовый оттенок.

- Я... я... это не я!

- Анализ почерка говорит об обратном.

- Какой анализ?

- Научный, - вмешался Кривозуб, который тоже пришёл посмотреть на развязку. - Я сравнил буквы. Совпадение девяносто семь процентов.

- А остальные три?

- Погрешность измерений.

Грабня поняла, что отпираться бесполезно.

- Ну я, - призналась она шёпотом. - Я писала.

- Зачем? - спросил я.

- А вы посмотрите на него! - воскликнула гоблинша, указывая на Лорха. - Он же красивый! Такой статный! Стоит в углу, смотрит вдаль, думает о чём-то высоком! А я мою полы, вижу его каждый день и... и не могу молчать!

- Но он скелет, - напомнил Борн.

- И что? У скелетов тоже есть душа! Вернее, профсоюзный эквивалент души! Лорх сам говорил!

- Я говорил, - подтвердил Лорх. - Но это не значит, что я готов к романтическим отношениям.

- Почему? - Грабня смотрела на него с такой надеждой, что даже мне стало её жалко.

- Потому что... - Лорх замялся. - Потому что я философ. Я должен быть свободен от страстей. Страсти затуманивают разум. А разум - единственное, что у меня осталось. Ну, ещё кости.

- Но я не прошу многого! - воскликнула Грабня. - Просто позволь мне иногда стоять рядом! И любоваться! И иногда приносить пирожки!

- Пирожки? - переспросил Лорх.

- Я пеку! - с гордостью сказала гоблинша. - У меня бабушка была поварихой, научила. Я могу печь пирожки с мясом, с капустой, с грибами, с вареньем, с...

- С чем? - оживился Гнуск, который при слове «пирожки» моментально материализовался в дверях.

- С чем угодно! Я даже с волшебными ягодами пеку, которые светятся в темноте. Очень романтично!

- Светящиеся пирожки, - мечтательно сказал Гнуск. - Это же поэма! «Ода светящимся пирожкам»! Строфа первая: «Во тьме подземной, где не видно ни зги, сияют пирожки, как маяки...»

- Гнуск, не сейчас, - остановил я.

Но Лорх, кажется, задумался. Пирожки - это было неожиданно. Пирожков ему никто никогда не предлагал.

- А они... вкусные? - осторожно спросил он.

- Очень! - обрадовалась Грабня. - Я могу принести! У меня сегодня как раз свежие, с мясом!

- Лорх, ты же не ешь, - напомнил Борн.

- Я могу нюхать, - философски заметил скелет. - Запах - тоже ощущение. А ощущения - это часть бытия.

- Значит, ты согласен? - Грабня просияла.

- Я ни с чем не согласен, - поспешно сказал Лорх. - Я просто констатирую факт, что запах пирожков может быть приятен.

- Это уже прогресс! - заявил Гнуск. - В любовной лирике такие намёки считаются признанием!

- Какая ещё любовная лирика?!

- Та, которую я сейчас напишу! «Баллада о скелете и гоблинше-пирожочнице»!

- Гнуск, не надо, - простонал Лорх.

- Ко-ко-ко! - вмешалась Клавдия. «Лучше составьте договор. Чтобы всё было официально».

- Какой договор? - удивился я.

- Ко! - «Договор о недопущении нарушений трудовой дисциплины в связи с возможными романтическими отношениями. Бабуля подсказала форму».

- Бабуля уже в курсе?

- Ко! - «Я ей доложила. Она сказала, что это отличный повод для документации и, возможно, дополнительного дохода».

- Дополнительного дохода? От любовных писем?

- Ко! - «Штраф за нарушение. И плата за оформление договора. И, если отношения всё-таки возникнут, налог на служебный роман».

- Налог на служебный роман?! - в один голос воскликнули мы.

- Ко! - «Бабуля сказала, что в Потустороннем мире есть такой. Редкий, но есть. Надо только найти соответствующую форму».

- Клавдия, передай Бабуле, что мы не будем вводить налог на романы, - твёрдо сказал я.

- Ко-ко! - «Я передам. Но она всё равно найдёт способ».

***

Через час мы сидели в кабинете и пытались составить «Договор о недопущении нарушений трудовой дисциплины в связи с возможными романтическими отношениями».

Борн, как главный кадровик, взял на себя ответственность за формулировки. Получалось у него, надо сказать, своеобразно.

- Пункт первый, - диктовал он Скрипту, который записывал. - Стороны настоящего договора, именуемые в дальнейшем «Потенциальный объект воздыхания» (Лорх) и «Инициатор романтического интереса» (Грабня), обязуются...

- Постой, - перебил я. - Какие ещё «Потенциальный объект воздыхания»? Это же Лорх!

- А если завтра у Грабни появится новый объект? - возразил Борн. - Надо обобщать.

- У меня не появится! - горячо воскликнула Грабня. - Я однолюб!

- Это пока, - философски заметил Лорх. - Всё течёт, всё меняется.

- Ты на что намекаешь? - подозрительно спросила гоблинша.

- Ни на что. Я просто констатирую факт бытия.

- Ладно, пишите «Лорх», - сдался Борн. - Пункт первый: Лорх и Грабня обязуются не нарушать производственный процесс своими... э... чувствами.

- Какими чувствами? - уточнил Лорх. - У меня нет чувств.

- А письма?

- Это не мои письма. Это её письма. Я просто их получал.

- И реагировал.

- Я философ. Я на всё реагирую.

- Лорх, не ёрничай.

- Я не ёрничаю. Я мыслю.

Скрипт, уставший от этой дискуссии, продолжал писать.

- Пункт второй, - диктовал Борн. - Грабня обязуется не подбрасывать Лорху любовные письма в рабочее время.

- А в нерабочее можно? - с надеждой спросила гоблинша.

- В нерабочее - да. Но с условием, что они не будут содержать намёков, способных отвлечь Лорха от философских размышлений.

- А как я узнаю, что его отвлекает, а что нет?

- Лорх, что тебя отвлекает?

Скелет задумался. По-настоящему задумался, что для него было естественным состоянием.

- Меня отвлекают резкие звуки, - наконец сказал он. - Неожиданные прикосновения. И когда кто-то слишком долго смотрит мне в затылок.

- В затылок? - удивилась Грабня. - А почему в затылок?

- Потому что я чувствую взгляды. У скелетов это обострено.

- Хорошо, - записал Борн. - Запрещается смотреть в затылок дольше трёх секунд.

- А если я буду смотреть в глазницы?

- В глазницы можно. Но не дольше пяти секунд.

- А если я буду смотреть и при этом улыбаться?

- Это уже провокация, - вмешался Гнуск. - В моих поэмах улыбка всегда означала начало романа.

- Гнуск, ты вообще иди отсюда, - сказал Борн.

- Но я эксперт по любовной лирике!

- Ты эксперт по рифмованному безумию. Иди пиши свою «Балладу о светящихся пирожках».

Гнуск обиженно удалился, но было видно, что идея его захватила.

- Пункт третий, - продолжил Борн. - В случае возникновения у Лорха ответных чувств (что маловероятно, но теоретически допустимо), стороны обязуются немедленно уведомить об этом кадровую службу для внесения соответствующих изменений в договор.

- Каких изменений? - спросил Лорх.

- Ну, например, ввести график свиданий. Чтобы они не пересекались с рабочим временем.

- У меня нет рабочего времени. Я всегда на посту.

- Значит, будем вводить перерывы.

- На что?

- На свидания.

- Я не собираюсь ходить на свидания!

- Это пока, - снова философски заметил Борн, и Грабня посмотрела на Лорха с надеждой.

- Борн, не подначивай, - предупредил я.

- Я не подначиваю. Я просто мыслю вслух.

***

Договор получился на три страницы мелким почерком. Борн, вдохновлённый бюрократическим творчеством, добавил туда пункты о:

- запрете на использование служебного положения в романтических целях (пункт 4); - обязательном декларировании подарков стоимостью выше трёх единиц (пункт 5); - недопустимости совместных обедов в рабочей столовой (пункт 6); - процедуре урегулирования споров, возникающих в результате неразделённой любви (пункт 7, с подпунктами от «а» до «м»); - порядке утилизации любовных писем после окончания срока их действия (пункт 8); - и даже о форме отчётности по эмоциональным состояниям (пункт 9, приложение 1).

- Это... это безумие, - простонал Лорх, пролистывая документ.

- Это бюрократия, - поправил Борн. - Которая, как известно, лучше, чем хаос.

- Ко! - подтвердила Клавдия. «Бюрократия упорядочивает жизнь. Бабуля так считает».

- Бабуля считает, что всё должно быть учтено, - вздохнул я. - Ладно, давайте подписывать.

Грабня поставила свою подпись (корявую, с кляксой) первой. Лорх долго смотрел на договор, потом на гоблиншу, потом снова на договор.

- Если я подпишу это, - сказал он медленно, - я признаю, что между нами есть что-то, что нужно регулировать.

- А разве нет? - спросила Грабня с надеждой.

- С моей стороны - нет. Я просто стою и думаю. Но если ты будешь приносить пирожки... я не против их нюхать.

- Значит, ты разрешаешь?

- Я разрешаю тебе приносить пирожки. И стоять рядом. Но не ближе метра.

- А почему метра?

- Потому что ближе - это уже личное пространство. А у скелетов личное пространство священно.

- Хорошо, - согласилась Грабня. - Метр так метр.

Лорх торжественно приложил костяшку пальца к чернилам и оставил отпечаток в графе «подпись». Получилось красиво - костяной узор чётко отпечатался на бумаге.

- Готово, - сказал Борн, забирая договор. - Теперь всё официально.

- Что именно официально? - уточнил Лорх.

- То, что ты разрешаешь Грабне приносить пирожки и стоять на расстоянии метра. И что вы обязуетесь не нарушать трудовую дисциплину.

- А если я захочу стоять ближе? - спросила Грабня.

- Тогда будете подписывать дополнительное соглашение.

- А если я захочу не пирожки, а, например, вареники?

- Тоже дополнительное соглашение.

- А если...

- Грабня, - остановил я. - Давай без «если». Пока просто выполняй договор. А там посмотрим.

Гоблинша кивнула и, счастливая, убежала - видимо, печь новую партию пирожков.

Лорх остался стоять посреди кабинета с видом человека (скелета), который только что совершил нечто необратимое.

- Я правильно поступил? - спросил он.

- Не знаю, - честно ответил я. - Но теперь у тебя будут пирожки.

- Это хорошо, - философски заметил Лорх. - Пирожки - это тоже часть бытия. Материальная, но приятная.

- Ко! - вставила Клавдия. «Главное, чтобы она не отвлекала его от работы. Иначе штраф».

- Какой штраф?

- Ко! - «За нарушение пункта 2. Смотреть в затылок дольше трёх секунд».

- Клавдия, ты издеваешься?

- Ко! - «Я офис-менеджер. Я слежу за порядком».

- Ладно, - вздохнул я. - Все свободны. Лорх, иди на пост. И... наслаждайся пирожками.

- Буду нюхать, - пообещал скелет и удалился.

***

Через неделю в подземелье сложилась новая традиция.

Каждое утро Грабня приходила к посту Лорха с тарелкой свежеиспечённых пирожков. Ставила их на специальную подставку (которую смастерил Кривозуб) ровно в метре от скелета, поправляла фартук и принималась мыть полы. Лорх стоял, смотрел вдаль и периодически втягивал носом аромат выпечки.

- Знаете, - сказал он мне как-то, - в этом есть своя философия.

- В чём?

- В пирожках. Они такие... быстротечные. Сегодня есть, завтра нет. Как и всё в этом мире.

- Но тебе же нравится?

- Нравится, - признался Лорх. - Хотя я и не должен ничему радоваться, потому что всё бессмысленно.

- Лорх, ты противоречишь сам себе.

- Знаю. Но противоречия - это тоже часть философии.

Грабня, услышав этот разговор, просияла.

- Он говорит обо мне! - шепнула она проходившему мимо Гнуску. - О моих пирожках! Это же почти признание!

- Почти, - согласился Гнуск. - Я напишу об этом поэму! «Баллада о пирожках и вечности»!

- Только без фамилий, - попросил Лорх.

- Конечно! Я назову героя «Таинственный скелет», а героиню «Влюблённая гоблинша».

- Это тоже фамилии.

- Это псевдонимы!

- Ладно, - махнул рукой Лорх. - Пиши. Всё равно всё когда-нибудь забудется.

Гнуск умчался сочинять, а Лорх вернулся к созерцанию вечности и пирожков.

Борн, проходя мимо, удовлетворённо отметил:

- Дисциплина не нарушена, договор соблюдается, производственный процесс идёт своим чередом. Идеально.

- Ко! - подтвердила Клавдия. «Ещё бы налог на пирожки ввести».

- Клавдия!

- Ко! - «Я пошутила. Почти».

Так в подземелье появилась ещё одна странная, но уютная традиция. Скелет-философ, гоблинша-пирожочница и бесконечные разговоры о смысле жизни, приправленные запахом свежей выпечки.

И, знаете, в этом было что-то правильное.

Потому что даже в мире, где всё бессмысленно, пирожки остаются пирожками. А это уже немало.

Глава 17. Инспекция качества, или Как мы чуть не провалили проверку из-за Гнусковых рифм

Всё началось с того, что Кривозуб сломал свои новые часы. Впрочем, это было настолько обычным делом, что никто даже не обратил внимания. Кривозуб что-то ломал каждый день, иногда по нескольку раз, так что утро без характерного скрежета и криков «Ой, опять!» считалось практически выходным.

Но в это утро скрежет был особенным. Он сопровождался мяуканьем.

- Почему она мяукает? - донёсся из мастерской отчаянный вопль механика. - Я же её как часы собирал! А она мяукает!

- Может, у тебя там кошка завелась? - крикнул проходивший мимо Гнуск, который как раз нёс в столовую очередную пачку свежих стихов.

- Какая кошка?! Это механизм! Там шестерёнки!

- Шестерёнки не мяукают, - философски заметил Лорх, стоявший на своём посту у колонны. - Если они мяукают, значит, мир сошёл с ума. Или ты.

- Спасибо за поддержку! - рявкнул Кривозуб.

Я сидел в столовой и пытался запить болотным отваром вчерашний отчёт, который никак не хотел сходиться. Цифры плясали перед глазами, и я уже подумывал, не списать ли всё на «производственные потери», как вдруг дверь распахнулась и влетел Скрипт.

Бесёнок был бледен настолько, что его обычно серая кожа приобрела молочно-белый оттенок. Рожки дымились, из ушей валил пар, а в руках он сжимал знакомый синий конверт. Таких конвертов мы боялись больше всего, потому что они никогда не приносили хороших новостей.

- Господин Куратор! - выдохнул Скрипт, падая на колени и протягивая конверт дрожащими руками. - Это... это срочно! Оно само прилетело и врезалось мне в голову! Я думал, это птица, но это конверт! Летающий конверт!

- Летающий? - переспросил я, принимая послание.

- Да! Оно залетело в окно, сделало три круга под потолком и спикировало прямо на меня! Я думал, конец!

Я посмотрел на конверт. Печать была необычной - не круглая и не овальная, а треугольная, с изображением весов и меча, скрещённых над раскрытой книгой. Такие печати я видел только однажды, в старых архивах, и означали они только одно: проверка качества высшего уровня.

- Скрипт, успокойся и сядь, - сказал я, разрывая конверт. - И позови всех. Буквально всех. Через десять минут чтобы были здесь.

Скрипт кивнул и пулей вылетел из столовой, на ходу врезавшись в дверной косяк и не обратив на это никакого внимания.

Я развернул письмо. Оно было длинным, очень длинным - бумага вываливалась из конверта и всё никак не заканчивалась. Пришлось разматывать, как рулон, и читать на ходу.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Настоящим уведомляем вас, что в соответствии с планом выборочных проверок на текущий цикл, а также на основании поступивших в наш адрес (анонимных, но очень настойчивых) рекомендаций, ваше подземелье включено в список объектов, подлежащих внеплановой инспекции качества.

Цель проверки: комплексная оценка соответствия предоставляемых услуг утверждённым стандартам Потусторонней Администрации, а также проверка соблюдения трудовой дисциплины, финансовой отчётности, кадрового делопроизводства, психологического климата в коллективе и общей эффективности работы.

Состав комиссии: - Инспектор Мракубус (глава комиссии, специалист по общим вопросам, известен своей неспособностью улыбаться) - Инспектор Шуршунова (специалист по документации и отчётности, видит ошибки там, где их нет, и находит там, где они есть) - Инспектор Хрумзель (специалист по работе с посетителями, обманчиво доброжелателен, на самом деле въедлив до невозможности) - Инспектор Фингель (специалист по финансовым нарушениям, имеет нюх на недостачи, как цербер на свежее мясо)

Дата прибытия: завтра, 10:00 по местному времени. ОПОЗДАНИЯ НЕДОПУСТИМЫ (кричать не обязательно, но мы выделили это жирным шрифтом, чтобы вы поняли серьёзность).

Требования к подготовке:

Обеспечить доступ во все помещения без исключения (включая те, где вы обычно прячете то, что не хотите показывать).Подготовить полный пакет документов согласно прилагаемому перечню (всего 347 позиций, не пытайтесь сократить - мы проверим).Проинструктировать персонал о правилах поведения при проверке (пункт 1: не паниковать, пункт 2: не врать, пункт 3: если не знаете, что сказать - говорите „это не входит в мои должностные обязанности“).Обеспечить комиссию рабочими местами, письменными принадлежностями и не менее чем тремя перерывами на чай (предпочтительно с печеньем).С уважением и надеждой на плодотворное сотрудничество, Отдел Контроля Качества Потусторонней Администрации

P.S. Приложения: перечень документов, подлежащих проверке (347 позиций, 89 страниц мелким шрифтом), список вопросов для собеседования с сотрудниками (157 вопросов, разбитых на 23 тематических блока), памятка о правах и обязанностях проверяющих (112 страниц с иллюстрациями), инструкция по заполнению бланков замечаний (ещё 34 страницы) и брошюра „Как пережить проверку и не сойти с ума“ (рекомендовано к прочтению всем сотрудникам).»

Я дочитал и уронил письмо на стол. Потом поднял, потому что оно могло пригодиться как улика на следствии по делу о моём убийстве (собственными нервами).

В столовую тем временем начали собираться.

Первым влетел Гнуск, размахивая свежей поэмой:

- Я СЛЫШАЛ, БУДЕТ КОМИССИЯ! Я УЖЕ НАПИСАЛ «ОДУ КАЧЕСТВУ»! Там пятьдесят три строфы! Я МОГУ ПРОЧИТАТЬ ВСЛУХ!

- Гнуск, не сейчас, - простонал я.

- НО ЭТО ЖЕ ИДЕАЛЬНЫЙ МОМЕНТ! Комиссия оценит моё творчество и поймёт, какой у нас культурный уровень!

- Они оценят, но не так, как ты думаешь.

За Гнуском вошёл Кривозуб, всё ещё сжимая в руках мяукающие часы.

- Они не перестают, - пожаловался он. - Я их смазал, я их разобрал, я их собрал заново, но они всё равно мяукают! Теперь ещё и шипеть начали! Представляете, как это будет звучать при комиссии?!

- Кривозуб, спрячь их куда-нибудь подальше.

- Куда? У меня в мастерской каждый угол занят!

- Тогда выключи.

- Они не выключаются! Они живут своей жизнью!

Лорх вошёл следующим, как всегда, бесшумно и величественно. Прислонился к стене, принял задумчивую позу и изрёк:

- Комиссия. Интересно, зададут ли они вопрос о смысле жизни? Я подготовил несколько вариантов ответа.

- Лорх, пожалуйста, не надо философии, - попросил я. - Отвечай коротко и по делу.

- Коротко о смысле жизни невозможно, - возразил он. - Это тема, требующая глубокого осмысления.

- Тогда отвечай, что этот вопрос не входит в твои должностные обязанности.

- Логично, - кивнул скелет. - Запишу.

Бурбулятор втёк в столовую, заняв собой добрую четверть свободного пространства.

- Я слышал, будут гости, - булькнул он. - Нужно подготовить терапевтическую комнату. У них наверняка стресс от работы. Я помогу расслабиться.

- Только не переусердствуй с маслами, - предупредил я. - А то они расслабятся так, что уснут прямо во время проверки.

- Это идея! - оживилась слизь. - Если они уснут, мы сможем сами заполнить все бумаги!

- Бурбулятор, мы не будем усыплять комиссию.

- Жаль. Было бы эффективно.

Клавдия вошла с гордым видом, Курицефон на её голове поблёскивал в свете магических светильников.

- Ко-ко-ко! - провозгласила она.

- «Я уже подготовила специальные анкеты для комиссии. С дополнительными вопросами. И шкалой оценки».

- Какими вопросами?

- «Любимый цвет», «хобби», «отношение к курицам»...

- Клавдия, это проверяющие, не посетители.

- Ко! - «Все равны перед бюрократией. Бабуля так говорит».

- Бабуля ещё не пришла?

- Она в архиве, - сказал Скрипт, появляясь в дверях. - Пересчитывает недостачу за прошлый год. Говорит, что у неё там три единицы не сходятся, и она не выйдет, пока не найдёт.

- Три единицы?!

- Да. Она уже второй час ищет. Грозится перерыть все бумаги за последние пять лет.

- Зовите её срочно. Это важнее трёх единиц.

- Я пробовал. Она сказала, что три единицы - это вопрос принципа. И что если она их не найдёт, то комиссия найдёт обязательно, и тогда нам конец.

Логика Бабули была неумолима.

- Ладно, - вздохнул я. - Начинаем без неё. У нас меньше суток. Всем слушать меня внимательно.

***

Я встал в центр зала, стараясь придать себе максимально начальственный вид.

- Итак, завтра в десять утра сюда прибудут четыре инспектора. Они будут проверять всё: документы, финансы, работу с посетителями, психологический климат, даже качество воздуха. Наша задача - сделать так, чтобы они ушли довольными и не нашли ничего криминального.

- А у нас есть что-то криминальное? - спросил Кривозуб.

- Кривозуб, у нас есть ты со своими мяукающими часами. Это уже криминал против здравого смысла.

- Обижаете!

- По делу?

- Ну... может, чуть-чуть.

- Так, - продолжил я. - Распределяем обязанности. Борн, ты отвечаешь за кадровые документы. Сколько у нас недозаполненных форм?

Борн замялся, перебирая свои бумаги.

- Ну... если честно... около тридцати.

- ТРИДЦАТИ?!

- Они длинные! - оправдывался бард. - Там по двадцать страниц каждая! И некоторые графы я не понимаю!

- Какие графы?

- Например, «сведения о ближайших родственниках». У Лорха нет родственников, он скелет. У Кривозуба есть только шестерёнки. У Гнуска родственники разбежались сто лет назад. Что писать?

- Пиши «не имеется».

- А если спросят, почему не имеется?

- Скажешь, что специфика кадрового состава.

- А это законно?

- В нашем мире - да.

Скрипт, сидевший с блокнотом, поднял руку.

- Господин Куратор, а мне что делать?

- Ты помогаешь Борну. Вы вдвоём должны за ночь заполнить все формы. Не спать, не есть, не отвлекаться. Если к утру документы не будут готовы, я лично отправлю вас на переработку в качестве удобрения.

Скрипт побледнел ещё сильнее, но кивнул.

- Кривозуб, твоя задача - спрятать всё, что может вызвать вопросы. Все мяукающие, шипящие, дымящиеся и потенциально взрывоопасные механизмы должны быть убраны в самое дальнее место.

- А если они спросят, что в том дальнем месте?

- Скажешь, что это склад экспериментальных образцов. И что вход туда только по специальному разрешению, которое ты забыл оформить.

- А если они захотят оформить?

- Кривозуб, не накручивай. Они не захотят. У них и так будет много работы.

Механик задумался, но кивнул.

- Лорх, твоя задача - стоять на посту и молчать. Если спросят о работе - отвечай односложно. Никакой философии, никаких рассуждений о смысле жизни.

- А если спросят, о чём я думаю?

- Скажешь, что о работе.

- Но это будет неправда. Я никогда не думаю о работе.

- Лорх, ради спасения подземелья соври один раз.

Скелет вздохнул так, будто его заставляли совершить смертный грех.

- Хорошо. Ради коллектива.

- Гнуск, ты - самое главное.

Гоблин подпрыгнул от радости.

- Я?! ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ? ЧИТАТЬ СТИХИ?

- Сидеть в своей комнате и не высовываться.

- ЧТО?!

- ТЫ. СИДИШЬ. В КОМНАТЕ. НЕ ВЫСОВЫВАЕШЬСЯ. Вообще. Чтобы ни один инспектор тебя не увидел и не услышал.

- Но это же несправедливо! Я могу помочь! Я напишу поэму в честь комиссии! Они будут тронуты!

- Гнуск, они будут не тронуты, они будут в ужасе. Твои стихи - это оружие массового поражения. Мы не можем рисковать.

- Но...

- Никаких но. Это приказ.

Гнуск обиженно надулся и уткнулся в свои бумаги, бормоча что-то про «непризнанного гения» и «тиранию начальства».

- Бурбулятор, ты будешь на подхвате. Если кто-то из инспекторов начнёт нервничать - твой выход. Успокаивай, отвлекай, предлагай сеанс терапии. Но без фанатизма.

- Понял, - булькнула слизь. - Буду терапевтичным, но ненавязчивым.

- Клавдия, ты на входе. Встречаешь комиссию, заполняешь с ними анкеты. Но без штрафов!

- Ко?! - возмутилась курица так, что Курицефон затрещал.

- БЕЗ ШТРАФОВ! Это проверяющие, а не посетители. Если ты начнёшь их штрафовать, они нам такое качество выставят, что мы потом год отмываться будем.

- Ко-ко-ко! - «Но они наверняка будут делать ошибки! Я не могу это игнорировать! Это против моей природы!»

- Можешь клевать, - сдался я. - Но аккуратно. И не больно.

- Ко! - «Договорились».

- А я? - раздался голос из коридора.

В дверях стояла Бабуля Калькулятус. Старуха выглядела так, будто только что вылезла из бумажной могилы - вся в пыли, с паутиной в волосах и диким блеском в глазах.

- Я НАШЛА! - объявила она торжественно. - Три единицы! Они были в отчёте за позапрошлый год! Я перепутала графы!

- Поздравляю, - осторожно сказал я.

- Теперь можно и комиссию встречать. - Бабуля отряхнулась, и пыль облаком окутала всех присутствующих. - Что у нас с документами?

- Мы как раз распределяем.

- Отлично. Я беру на себя Фингеля. Этот финансовый вампир ещё не знает, с кем связался. Я ему такую отчётность покажу, что он заплачет от умиления.

- Бабуля, только без членовредительства.

- Обещать не могу.

- Ладно, - подвёл я итог. - Всем всё ясно? За работу! У нас меньше суток!

***

Ночь выдалась такой, что даже бывалые гоблины, привыкшие ко всему, выползали из своих нор и с ужасом прислушивались к звукам, доносившимся из разных концов подземелья.

Из кабинета Борна и Скрипта доносилось непрерывное бормотание, шуршание бумаг и периодические крики:

- Опять не та графа!

- Какая графа?

- Двадцать третья!

- Там же «сведения о наградах»! У кого есть награды?

- У Лорха есть медаль «За трёхсотлетнее стояние»!

- Мы такую не выписывали!

- Выпишем сейчас! Задним числом!

Из мастерской Кривозуба доносились звуки, которые можно было классифицировать как «симфония безумия». Часы мяукали, какие-то механизмы шипели, что-то периодически взрывалось с тихим хлопком, и всё это сопровождалось причитаниями механика:

- Ну куда ты лезешь? Не лезь туда! А, полез... теперь будет искрить... точно искрит... а вот и дым пошёл... ну почему всегда дым?

Из комнаты Гнуска доносилось ритмичное бормотание - гоблин, несмотря на запрет высовываться, готовился к встрече комиссии по-своему. Он строчил поэму за поэмой, и каждая была хуже предыдущей.

- «Ода качеству», строфа сорок семь: «Как хорошо, что есть проверка, она нам истину несёт! Как лучезарная пантера, качество по тундре идёт»... Нет, пантера не в тундре... «Как лучезарная пантера, качество по жизни бредёт»... тоже не то...

Лорх, как обычно, стоял на посту и, кажется, действительно думал о вечном. Но если присмотреться, можно было заметить, что его череп слегка подрагивал - видимо, даже скелет нервничал.

Бурбулятор готовил терапевтическую комнату. Он разложил подушки, зажёг аромалампы и развесил успокаивающие картинки. Получилось очень уютно, хоть и немного странно - потому что картинки были нарисованы им самим и изображали в основном абстрактные пятна.

- Так, лаванда для расслабления, - бормотал он, расставляя флаконы. - Мята для бодрости. Ромашка для успокоения. А это... это я не помню, что это, но пахнет приятно. Пусть будет.

Клавдия сидела на своём посту и перебирала анкеты. Она подготовила специальные бланки для комиссии - с золотым тиснением и дополнительными вопросами. Каждый бланк был подписан: «Для особо важных посетителей».

- Ко-ко, - довольно бормотала она, и Курицефон переводил шёпотом: «Пусть только попробуют заполнить неправильно. Я им покажу, где раки зимуют».

Бабуля заперлась в своём кабинете и, судя по звукам, перекладывала бумаги с такой скоростью, что они шуршали, как осенние листья в ураган. Иногда оттуда доносилось зловещее хихиканье - видимо, она придумывала новые способы защиты финансовых документов.

Я сидел в своём кабинете и пытался составить план приёма комиссии. Нужно было предусмотреть всё: где они будут сидеть, что будут пить, в каком порядке показывать помещения. Я исписал уже три листа, но каждый раз находил новые недочёты.

- Чай, - бормотал я. - Нужен хороший чай. У нас есть только болотный отвар. Может, сказать, что это эксклюзивный напиток? Или добавить туда что-нибудь для вкуса?

- Ко-ко! - раздалось из коридора. Я выглянул - Клавдия принесла мне кружку с отваром и строго посмотрела.

- Ты чего?

- Ко! - «Не нервничай. Всё будет хорошо. Я рядом».

- Спасибо, Клавдия.

- Ко! - «Не за что. Но если провалим проверку, я первой выпишу тебе штраф».

- Это справедливо.

***

Ровно в десять утра у входа в подземелье материализовалась повозка.

Она была чёрной, лакированной, с золотыми гербами и флагами, на которых красовался всё тот же символ - весы и меч над раскрытой книгой. Из повозки вышли четверо, и даже воздух вокруг них, казалось, стал более официальным.

Первый - Мракубус, глава комиссии. Высокий, худой, с длинным носом, который, кажется, был специально создан для того, чтобы совать его в чужие дела. Одет в строгий чёрный костюм, при галстуке, с портфелем, начищенным до зеркального блеска. Выражение лица у него было такое, будто он только что понюхал лимон и теперь размышлял, кто автор этого преступления.

Вторая - Шуршунова, специалист по документации. Маленькая, юркая, с огромными очками, в которых отражался весь мир. В руках она держала стопку бумаг, которая была выше её самой, но это, кажется, её нисколько не смущало. Она постоянно что-то записывала в блокнот, даже не глядя на него - пальцы двигались сами собой.

Третий - Хрумзель, специалист по работе с посетителями. Толстенький, лысоватый, с вечной улыбкой на круглом лице. Он производил впечатление добродушного толстячка, но глаза у него были маленькие, колючие и цепкие, как у хорька.

Четвёртый - Фингель, специалист по финансовым нарушениям. Маленький, сухой, с длинными пальцами, похожими на когти, и острым, как бритва, взглядом. Он оглядывал всё вокруг с таким видом, будто уже нашёл минимум три недостачи и сейчас приступит к четвёртой.

Клавдия встретила их на посту. Курица восседала на своём пьедестале с таким важным видом, что даже Мракубус на секунду замер.

- Ко-ко-ко! - провозгласила она, указывая крылом на стол с анкетами.

- Это что? - спросил Мракубус, с подозрением разглядывая бланки.

- Анкеты для посетителей, - объяснил я, выходя навстречу. - У нас такой порядок. Все входящие должны заполнить.

- Мы не посетители, мы проверяющие, - возразил он тоном, не терпящим возражений.

- Правила для всех, - твёрдо сказал я. - Тем более, вы же проверяете качество. Как вы можете оценить нашу работу с посетителями, если не пройдёте стандартную процедуру сами?

Мракубус задумался. Эта логическая ловушка сработала.

- Хорошо, - кивнул он. - Давайте ваши анкеты.

Клавдия торжественно вручила каждому по бланку. Инспекторы принялись заполнять.

Шуршунова делала это быстро и аккуратно, практически не глядя на бумагу - её пальцы сами выводили идеальные буквы. Хрумзель заполнял с улыбкой и комментариями:

- О, любимый цвет? Аметистовый, конечно! А хобби? Коллекционирование редких форм отчётности!

Фингель вчитывался в каждую строчку с таким подозрением, будто искал в анкете скрытый смысл. Он даже перевернул бланк и посмотрел на обратную сторону, хотя там ничего не было.

Мракубус заполнял молча, с каменным лицом, аккуратно выводя каждую букву.

Когда они закончили, Клавдия взяла анкеты и принялась проверять. На первой же анкете (Хрумзеля) она издала возмущённое «Ко!».

- Что такое? - удивился толстячок.

- Ко-ко-ко! - Клавдия ткнула когтем в графу «цель визита». Курицефон перевёл: «Здесь написано „проверка“. Такого варианта нет. Есть „тренировка“, „экскурсия“, „обед“ и „просто так“».

- А что ближе к проверке? - растерялся Хрумзель.

- Ничего. Вы должны выбрать из списка.

- Может, „экскурсия“?

- Можно. Но тогда вы обязаны пройти экскурсию по полной программе.

- Мы и так пройдём.

- Значит, подходит.

Хрумзель исправил. Клавдия поставила отпечаток когтя и перешла к анкете Фингеля.

- Ко! - снова возмутилась она.

- Что на этот раз? - проскрипел финансовый инспектор.

- В графе „дата заполнения“ написано сегодняшнее число, но подпись стоит вчерашним днём. Так нельзя.

- Какая разница? - удивился Фингель.

- Бюрократическая. Дата и подпись должны совпадать. Это правило.

Фингель посмотрел на Клавдию с уважением.

- У вас тут серьёзная дисциплина, - заметил он.

- Ко! - «Мы стараемся».

Пришлось переписывать. Клавдия проверила ещё раз, удовлетворённо кивнула и вернула анкету.

Мракубус наблюдал за всем этим с растущим интересом.

- У вас курица - главный по документам? - спросил он.

- Офис-менеджер, - поправил я. - Очень ответственный сотрудник.

- Ко! - подтвердила Клавдия.

- Интересно, - записал Мракубус в своём блокноте. - Нестандартный подход.

***

После прохождения ресепшена комиссию провели в главный зал, где Борн и Скрипт уже разложили на столах кипы документов. Выглядело это внушительно - горы папок, стопки бумаг, разложенные по годам и категориям. Мы с Кривозубом всю ночь таскали их из архива, и теперь зал напоминал филиал канцелярской фабрики.

- Ого, - сказала Шуршунова, и в её голосе послышалось нечто, похожее на восхищение. - У вас тут... много.

- Триста сорок семь позиций, как вы просили, - скромно сказал Борн, хотя было видно, что он держится из последних сил. Мешки под глазами у него были такого размера, что в них можно было хранить документы.

- Отлично, - Шуршунова потерла руки. - Приступим.

Она подошла к первому столу и начала изучать бумаги. Это было завораживающее зрелище - её пальцы летали по страницам, глаза бегали по строчкам, а блокнот в её руках заполнялся заметками с невероятной скоростью.

- Так, кадровые приказы за прошлый год... все на месте... подписи есть... печати... А это что? - она ткнула пальцем в документ, подписанный костяным отпечатком Лорха.

- Это подпись сотрудника Лорха, - объяснил Борн. - Он скелет. У него нет рук.

- А почему он подписывается костью?

- Потому что это единственное, что у него есть.

Шуршунова задумалась, потом записала: «Нестандартные подписи, но, видимо, допустимые при отсутствии иных конечностей».

Дальше пошли трудовые договоры. Шуршунова изучала каждый с такой тщательностью, будто искала в нём тайное послание.

- В договоре Гнуска в графе „образование“ написано „самоучка“. А где подтверждающие документы?

- Какие документы? - растерялся Борн. - Он сам себя учил.

- Должен быть диплом или сертификат.

- У него нет диплома. Он гоблин.

- Гоблины тоже могут получать образование, - наставительно сказала Шуршунова. - Где справка о прослушанных курсах?

- Каких курсах?

- Любых. Например, „Основы стихосложения для начинающих“.

- Он никогда не ходил на курсы. Он просто пишет.

Шуршунова сделала пометку: „Отсутствие документов об образовании. Рекомендуется дообучение или сдача экзаменов“.

Борн побледнел ещё сильнее, но промолчал.

Следующим был договор Кривозуба.

- Здесь в графе „дата рождения“ указан „147-й год Эпохи Машин“. А где подтверждение?

- Это дата его сборки, - пояснил Борн. - У него в памяти записано.

- А документально?

- Есть техпаспорт.

- Покажите.

Борн заметался, порылся в бумагах и вытащил потрёпанную карточку.

- Вот.

Шуршунова изучила техпаспорт с таким видом, будто это был древний манускрипт.

- Хм, печать фабрики... подпись мастера... всё сходится. Принимается.

Борн выдохнул.

Договор Лорха вызвал новую волну вопросов.

- Здесь в графе „семейное положение“ написано „вдовец“. А свидетельство о смерти супруги?

- Оно сгорело, - выпалил Борн раньше, чем успел подумать.

- В каком пожаре?

- В архивном. У нас много документов сгорело в архивном пожаре.

Шуршунова посмотрела на него с подозрением.

- А акт о пожаре есть?

- Есть! - Борн вытащил бумажку, которую мы наспех составили ночью. - Вот, форма П-7 „Акт о возгорании документов“.

Шуршунова прочитала, хмыкнула, но записала: „Документы утрачены в результате пожара. Считать уважительной причиной“.

Договор Бурбулятора она изучала особенно долго.

- Здесь в графе „вид“ написано „слизь терапевтическая“. Это официальная классификация?

- У нас - да, - осторожно ответил Борн.

- А в общепринятом классификаторе такой позиции нет.

- Значит, мы первые, кто её ввёл. Это инновация.

Шуршунова задумалась. Потом записала: „Инновационный подход к классификации персонала. Требует дополнительного изучения“.

Договор Клавдии вызвал у неё настоящий культурный шок.

- Здесь в графе „подпись“ стоит отпечаток клюва. Это законно?

- У нас есть прецедент, - твёрдо сказал Борн. - Лорх подписывается костью, Клавдия - клювом. Это расширяет понятие „личная подпись“.

- Но в инструкции...

- В инструкции ничего не сказано про нечеловеческих сотрудников. Значит, мы можем трактовать это расширительно.

Шуршунова открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом махнула рукой и записала: „Нестандартные подписи. Признать допустимыми ввиду отсутствия прямого запрета“.

Борн мысленно поблагодарил всех богов, которых только мог вспомнить.

***

Пока Шуршунова терроризировала Борна, Фингель отправился с Бабулей в её кабинет.

Кабинет Бабули представлял собой отдельный вид искусства. Стены были увешаны полками с папками, стол завален бумагами так, что самой старухи почти не было видно, а в углу стояли настоящие счёты размером с небольшой автомобиль.

- Присаживайтесь, - любезно предложила Бабуля, указывая на стул, который, казалось, был сделан из спрессованных отчётов.

Фингель осторожно сел, оглядываясь по сторонам с видом человека, зашедшего в логово дракона.

- Итак, - начал он, доставая свой блокнот, - финансовая отчётность за последние три года.

- Пожалуйста, - Бабуля с лёгкостью фокусника вытащила из-под стола три толстенные папки. - Вот годовой баланс, вот отчёт о движении средств, вот сводка по расходам.

Фингель углубился в изучение. Минуту он читал молча, потом ещё минуту, потом вдруг замер.

- Здесь нестыковка, - сказал он, тыкая пальцем в какую-то графу. - Расходы на крыс за третий квартал превышают доходы от героев на двести единиц.

- Это потому что в третьем квартале было мало героев, - невозмутимо ответила Бабуля. - А крысы кушать хотели всегда.

- Но так нельзя! Расходы должны соответствовать доходам!

- В идеальном мире - да. В реальном - крысы жрали, герои не шли. Что прикажете, морить гоблинов голодом?

Фингель замялся.

- Но по правилам...

- По правилам, - перебила Бабуля, - можно оформлять такие расходы как „форс-мажорные“. Вот смотрите.

Она вытащила ещё одну папку и раскрыла на нужной странице.

- Форма ФМ-1 „Акт о непредвиденных обстоятельствах“. Здесь всё расписано: „В связи с отсутствием посетителей в третьем квартале, вызванным эпидемией насморка у гоблинов (что снизило их пугательную способность), было принято решение о поддержании поголовья крыс за счёт резервного фонда“.

- Эпидемия насморка? - переспросил Фингель.

- Да. Гоблины чихали так громко, что герои боялись подходить. Мы приложили справку от врача.

- От какого врача?

- От Бурбулятора. Он у нас терапевт.

Фингель открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом тяжело вздохнул и поставил галочку.

- Ладно, с этим разобрались. А это что? - он ткнул в другую графу. - Расходы на чернила - пятьдесят единиц в месяц. Это же целое состояние!

- Поэзия, - лаконично ответила Бабуля.

- Что - поэзия?

- Гнуск пишет стихи. Много. Ему нужно много чернил.

- Но пятьдесят единиц?!

- Вы не видели, какие у него поэмы. Там по пятьдесят строф каждая. Иногда по сто.

- И это необходимо для работы?

- А вы думаете, поддержание культурного уровня подземелья ничего не стоит? - парировала Бабуля. - Герои, которые слушают стихи Гнуска, становятся более... задумчивыми. Они меньше хотят убивать монстров. Это снижает травматизм среди персонала.

- Снижает травматизм?

- Конечно. Если герой задумался о смысле жизни, ему уже не до драки.

Фингель посмотрел на Бабулю с уважением. Такая аргументация была ему в новинку.

- Хорошо, - сдался он. - Чернила списываем на культурные нужды. А это что за статья „Прочие расходы - 300 единиц“?

- Это на инструменты для Кривозуба.

- Триста единиц на инструменты?!

- Он ломает их постоянно. Мы уже привыкли.

- А почему не купить качественные, которые не ломаются?

- Покупали. Он и их ломает. Это не инструменты, это Кривозуб такой.

Фингель зарылся в бумаги с удвоенной энергией. Он искал, искал, но Бабуля была наготове - на каждый его вопрос у неё находился ответ, на каждую нестыковку - готовый акт, на каждое подозрение - объяснение, от которого у финансового инспектора голова шла кругом.

Через два часа Фингель вылез из кабинета мокрый, как мышь, и с глазами, полными обречённости.

- Там... там всё в порядке, - прошептал он коллегам. - Эта старуха - монстр. Настоящий финансовый монстр. Я такого даже в Карательных Шахтах не видел.

- Так недостачи нет? - уточнил Мракубус.

- Недостачи нет. Но я подозреваю, что она просто виртуозно их прячет.

- Это не наше дело, - отрезал Мракубус. - Главное, что по документам всё чисто.

Бабуля, вышедшая следом, довольно улыбалась.

- Заходите ещё, - ласково сказала она. - У меня тут ещё отчёты за пять лет есть. Очень познавательные.

Фингель пообещал, что зайдёт, но по его лицу было видно, что он скорее согласится на переработку в удобрение, чем ещё раз столкнётся с Бабулей один на один.

***

Хрумзель, специалист по работе с посетителями, отправился осматривать помещения. Его сопровождал Кривозуб, который старался держаться как можно незаметнее, но получалось плохо - механик нервничал, дёргался и постоянно оглядывался на дверь мастерской, откуда периодически доносились подозрительные звуки.

- А что это у вас? - спросил Хрумзель, указывая на дверь с табличкой «Мастерская. Опасно для посторонних».

- Это... э... мастерская, - выдавил Кривозуб. - Там я работаю.

- Можно посмотреть?

- Ну... если только быстро.

Они вошли. И тут же из угла раздалось жалобное «мяу».

Хрумзель замер.

- У вас тут кошка?

- Нет! - слишком поспешно ответил Кривозуб. - Это... это экспериментальная модель.

- Модель чего?

- Часов. С функцией звукового оповещения.

- Часы мяукают?

- Да. Мы тестируем новый способ привлечения внимания. Знаете, чтобы герои знали, сколько времени осталось до обеда.

- И как, успешно?

- Пока не очень. Они мяукают, когда хотят, а не когда надо. Но мы работаем над этим.

В этот момент из-под стола раздалось шипение, потом хлопок, и оттуда повалил зелёный дым.

- А это что? - спросил Хрумзель, пятясь к выходу.

- Это... э... очиститель воздуха! - выкрутился Кривозуб. - Экспериментальный! Он удаляет не только пыль, но и плохие мысли!

- Зелёным дымом?

- Да! Цвет подобран специально - успокаивает нервную систему.

- А почему тогда я нервничаю?

- Это побочный эффект. Мы его ещё не доработали.

Хрумзель уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут заверещали часы. Все сразу. Те, что мяукали, те, что шипели, и ещё несколько, о существовании которых Кривозуб, кажется, и сам не подозревал.

- Это... это сигнал к обеду! - перекрикивая какофонию, заорал механик. - У нас тут система оповещения!

- Все часы сразу?

- Да! Чтобы никто не пропустил!

Хрумзель, зажимая уши, выбежал из мастерской. Кривозуб выскочил следом, на ходу прикрывая дверь.

- Впечатляет, - выдохнул инспектор, когда они оказались в относительной тишине коридора. - У вас тут очень... творческий подход.

- Спасибо, - обрадовался Кривозуб. - Я стараюсь.

- Старайтесь дальше, - поспешно сказал Хрумзель. - А с часами... может, всё-таки стоит их выключить?

- Они не выключаются, - честно признался Кривозуб. - Они живут своей жизнью.

- Тогда... тогда держите дверь закрытой. Пожалуйста.

***

Мракубус, глава комиссии, решил поговорить с сотрудниками лично. Первым в списке был Лорх.

Скелет стоял на своём посту, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Мракубус подошёл, оглядел его с ног до головы.

- Вы Лорх?

- Да.

- Чем занимаетесь?

- Стою.

- И всё?

- И думаю.

- О чём?

Лорх помолчал. Вспомнил наказ отвечать кратко, но философская привычка взяла верх.

- О вечном. О бренности бытия. О том, что всё проходит, а стены остаются. О том, что даже самые прочные империи рано или поздно превращаются в пыль, а я всё ещё стою.

Мракубус замер с открытым ртом.

- Это... это входит в ваши обязанности?

- Формально - нет. Но я считаю, что создание философской атмосферы повышает лояльность посетителей.

- Повышает?

- Да. Герои, проходя мимо и видя меня, задумываются о смысле жизни. Они становятся менее агрессивными, более склонными к диалогу. Некоторые после разговора со мной уходят, даже не заходя в подземелье.

- Уходят? Это же потеря посетителей!

- Это сохранение жизней, - философски заметил Лорх. - И их, и наших. Мёртвый герой не принесёт дохода. Живой - может вернуться снова.

Мракубус задумался. В этой странной логике было что-то, от чего у него зачесалось в затылке.

- А если герой не хочет думать о смысле жизни?

- Тогда он проходит дальше и встречает других сотрудников. У каждого своя функция. Моя - создавать настроение.

- Какое настроение?

- Задумчивое. Меланхоличное. Философское.

Мракубус записал в блокнот: «Сотрудник Лорх. Создаёт философскую атмосферу. Эффективность неочевидна, но жалоб нет».

- Спасибо, - сказал он. - Вы свободны.

- Я всегда свободен, - ответил Лорх. - Даже когда стою. Особенно когда стою.

Мракубус отошёл, чувствуя себя так, будто только что участвовал в диспуте с древнегреческим мудрецом. И, кажется, проиграл.

***

Когда Мракубус вернулся в главный зал, он застал странную картину.

Вся комиссия сидела на подушках в центре зала, а вокруг них колыхался Бурбулятор. Слизь что-то напевала, в воздухе витал запах лаванды и мяты, а инспекторы выглядели... расслабленными. Подозрительно расслабленными.

- Что здесь происходит? - спросил Мракубус.

- Терапевтический сеанс, - булькнул Бурбулятор. - Ваши коллеги выглядели уставшими. Я предложил им отдохнуть.

- Мы не должны отдыхать! Мы на работе!

- Работа не должна мешать релаксации, - наставительно сказала слизь. - Расслабленный сотрудник работает эффективнее. Научно доказано.

- Кем доказано?

- Мной. Я провёл эксперимент.

Шуршунова, сидевшая на подушке с закрытыми глазами, вдруг заговорила:

- Знаете, а ведь правда. У меня уже три часа голова не болела. И бумаги перестали двоиться.

- У меня тоже, - подтвердил Хрумзель. - Я даже перестал нервничать из-за этих часов.

- А я... - Фингель вдруг всхлипнул. - А я вспомнил, как в детстве мечтал стать не финансовым инспектором, а садовником. Выращивать розы...

- Фингель! - рявкнул Мракубус. - Возьми себя в руки!

- Не могу, - прошептал финансовый инспектор. - Здесь так спокойно... так уютно... и пахнет цветами...

Бурбулятор довольно булькнул.

- Это лаванда. Очень расслабляет. Хотите тоже?

- Нет! - отрезал Мракубус. - Мы здесь работать пришли, а не расслабляться!

- Работа никуда не денется, - философски заметил Бурбулятор. - А нервы - да. Если вы их сорвёте, потом долго восстанавливать.

- Я не собираюсь...

- Садитесь, - мягко, но настойчиво сказала слизь. - Всего пять минут. Закройте глаза. Представьте, что вы на берегу моря. Волны плещутся... чайки кричат... песок тёплый...

Мракубус открыл рот, чтобы возразить, но вдруг понял, что уже садится на подушку. Сам. Ноги подкосились сами собой.

- Это... это гипноз? - спросил он слабеющим голосом.

- Это терапия, - поправил Бурбулятор. - Лучшее средство от стресса. А теперь дышите глубже. Вдох... выдох... вдох... выдох...

Через пять минут вся комиссия мирно посапывала на подушках. Бурбулятор довольно колыхался рядом, поддерживая ровный, успокаивающий фон.

- Они спят, - прошептал подкравшийся Кривозуб. - Что теперь делать?

- Пусть спят, - ответил Бурбулятор. - Проснутся - будут добрее. И меньше придираться.

- А если они проспят весь день?

- Значит, проверка перенесётся на завтра. У нас будет больше времени подготовиться.

- Гениально! - восхитился Кривозуб.

- Ко! - раздалось из коридора. Клавдия заглянула в зал и, увидев спящих инспекторов, одобрительно кивнула. «Правильно. Во сне они не заполняют анкеты. И не делают ошибок».

***

Но самое интересное случилось, когда инспекторы проснулись.

Они открыли глаза почти одновременно, сонные, но заметно более расслабленные. Шуршунова даже улыбнулась - впервые за всё время.

- Какой замечательный сон, - потянулась она. - Мне приснилось, что я нашла идеальный документ. Без единой ошибки.

- А мне приснилось, что все отчёты сошлись, - мечтательно сказал Фингель. - До последней единицы.

- А мне... - начал Хрумзель, но не договорил, потому что в этот момент в зал ворвался Гнуск.

- Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ! - заорал гоблин, потрясая свитками. - МЕНЯ ЗАПЁРЛИ В КОМНАТЕ, НО МУЗА НЕ ЗНАЕТ ПРЕГРАД! Я НАПИСАЛ ПОЭМУ В ЧЕСТЬ КОМИССИИ!

- Гнуск, нет! - крикнул я, но было поздно.

Гоблин уже развернул свой свиток и начал декламировать:

- «О, Мракубус, великий глава, Твой нос, как компас, ищет всегда Ошибки в наших документах, В отчётах, формах, фрагментах! Твой взгляд пронзает, как копьё, Всё видит око твоё!»

Мракубус замер с открытым ртом. Шуршунова поперхнулась. Хрумзель схватился за сердце. Фингель побледнел.

- «А Шуршунова - наша гордость, В бумагах видит даже твёрдость! Она проверит каждый лист, Найдёт, где спрятался сюрприз!»

- Это... это про меня? - прошептала Шуршунова.

- «Хрумзель, наш добрый толстячок, В улыбке прячет он крючок! За внешней лаской - острый ум, Он разгадает любой шум!»

Хрумзель попытался улыбнуться, но получилась гримаса.

- «Фингель - финансовый вампир, Он выпьет наш бюджет до дыр! Но мы не прячем ничего, Ведь честность - наше ремесло!»

Фингель открыл рот, закрыл, снова открыл.

- Это... это что, поэма? - выдавил он.

- ОДА! - гордо поправил Гнуск. - Торжественная! В вашу честь! Я ещё не закончил! Там пятьдесят три строфы!

- Пятьдесят три?! - в ужасе воскликнул Мракубус.

- Да! Следующая строфа про то, как вы проверяете качество воздуха в подземелье!

- Хватит! - рявкнул Мракубус таким голосом, что Гнуск поперхнулся. - Прекратите немедленно!

- Но почему? - обиделся гоблин. - Я старался! Рифма сложная! «Качество» и «собственность» еле сошлись!

- Я сказал, хватит! - Мракубус схватился за голову. - У меня от ваших рифм уши в трубочку сворачиваются!

- Это творческий процесс! - возразил Гнуск. - Вы просто не цените высокое искусство!

- Это не искусство, это пытка! - взвыл Фингель. - Я лучше ещё раз с Бабулей поспорю, чем это слушать!

- Ко-ко-ко! - раздалось от двери. Клавдия, привлечённая шумом, заглянула в зал. Курицефон перевёл: «Я же говорила - надо было штрафовать за стихи. Теперь поздно».

- Гнуск, - сказал я максимально спокойным голосом, - иди в свою комнату. Немедленно.

- Но...

- В КОМНАТУ!

Гнуск обиженно подобрал свитки и поплёлся к выходу, бормоча на ходу:

- Непризнанный гений... никогда не оценят... даже комиссия не понимает...

Когда дверь за ним закрылась, в зале повисла тишина.

- Это... это у вас постоянно? - спросил Мракубус дрожащим голосом.

- К сожалению, да, - признался я.

- И вы это терпите?

- Привыкли. Со временем начинаешь не замечать. Как шум воды или мяуканье часов.

Мракубус посмотрел на меня с уважением.

- Вы герой, - сказал он. - Настоящий герой.

- Спасибо, - скромно ответил я. - Но это просто моя работа.

***

После Гнускового выступления комиссия долго не могла прийти в себя. Пришлось Бурбулятору проводить ещё один сеанс терапии, на этот раз экстренный. Инспекторы пили успокаивающий отвар, нюхали лаванду и пытались забыть услышанные рифмы.

Наконец, через два часа, они пришли в себя настолько, чтобы вынести вердикт.

Мракубус встал, поправил галстук и торжественно объявил:

- По результатам проверки... - он сделал паузу, - ...качество услуг подземелья признаётся удовлетворительным.

- Ура! - заорали мы хором.

- Но! - поднял палец Мракубус. - Есть несколько рекомендаций.

- Каких? - с замиранием сердца спросил я.

- Первое: ваш поэт... он слишком активен. Настоятельно рекомендуем ограничить его публичные выступления. Хотя бы на время проверок.

- Принято.

- Второе: ваши часы. Они мяукают. Это... необычно. Может, стоит их починить?

- Обязательно, - пообещал Кривозуб, хотя все знали, что починить их невозможно.

- Третье: ваша курица на входе... она очень строгая. Это, конечно, дисциплинирует, но не слишком ли?

- Ко! - возмутилась Клавдия. «Дисциплина - основа порядка! Бабуля так говорит!»

- Бабуля говорит много чего, - усмехнулся Мракубус. - Но мы запишем как рекомендацию: «Смягчить штрафную политику для особо ценных посетителей».

- Ко-ко, - недовольно, но с достоинством ответила курица. «Я подумаю».

- И четвёртое, - Мракубус посмотрел на меня. - Ваш терапевт... он гений. Мы все сегодня это почувствовали. Рекомендуем расширить его практику. Может, даже на другие подземелья.

Бурбулятор довольно булькнул.

- Спасибо, - сказал я. - Мы учтём все замечания.

- Учтите, - кивнул Мракубус. - А мы пойдём. Нас ещё в трёх местах ждут. И, надеюсь, там будет поменьше рифм и побольше тишины.

Комиссия удалилась. Когда повозка скрылась в темноте тоннеля, мы все выдохнули.

- Прошли, - сказал Борн.

- Прошли, - подтвердил я.

- Ура! - заорали все хором.

Гнуск, услышав крики, выскочил из своей комнаты.

- ЧТО? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? МЕНЯ ЗОВУТ? Я НУЖЕН?

- Гнуск, мы прошли проверку, - сказал я.

- А моя поэма? Она помогла?

- Она чуть не убила комиссию.

- Это хорошо или плохо?

- Не знаю. Но они запомнят нас надолго.

- ЗНАЧИТ, МОЯ ПОЭМА СРАБОТАЛА! - заорал гоблин и пустился в пляс прямо посреди зала.

Кривозуб от радости обнял свои мяукающие часы, и те в ответ замяукали как-то особенно трогательно. Лорх улыбнулся (насколько скелет может улыбаться). Бурбулятор выпустил фонтан радостных пузырей. Скрипт заплакал от счастья. Бабуля довольно стучала счётами, подсчитывая, сколько мы сэкономили на штрафах. Клавдия одобрительно кудахтала.

- Ко-ко-ко! - «Я же говорила, что всё будет хорошо. А вы не верили».

- Верили, - сказал я. - Просто волновались.

- Ко! - «Волнение - пустая трата энергии. Бабуля так считает».

- Бабуля считает, что всё должно приносить доход, - напомнил я.

- Ко! - «И волнение дохода не приносит. Значит, оно бесполезно».

- С этим не поспоришь.

***

Вечером мы устроили праздник. Настоящий, с едой, напитками и даже танцами (правда, танцевали в основном гоблины, потому что у них это получалось лучше всего).

Гнуск читал свои стихи, но теперь уже никто не возражал - проверка позади, можно и потерпеть. Кривозуб наконец починил свои часы, и они перестали мяукать, начав куковать. Правда, куковали они не «ку-ку», а «ква-ква», но механик заверил, что это «новая модель, лягушачья, очень редкая».

- В природе всё циклично, - философствовал Лорх, жуя (вернее, делая вид, что жует) пирожок, принесённый Грабней. - Сначала была проверка, потом мы пережили проверку, потом будем ждать следующую проверку. Главное - не терять равновесия.

- Ты про что? - спросил я.

- Про всё, - ответил он. - Про жизнь, про смерть, про пирожки.

- А пирожки при чём?

- Пирожки - это символ быстротечности бытия, - пояснил Лорх. - Сегодня они есть, завтра их нет. Как и проверка.

- Глубоко, - оценил Борн.

- Я стараюсь.

Грабня, сидевшая рядом, смотрела на Лорха с обожанием.

- Он такой умный, - шепнула она Гнуску.

- Умный, - согласился Гнуск. - Но стихи у него плохие.

- У него нет стихов.

- Вот именно. Плохо, когда у человека нет стихов.

- Зато есть мысли.

- Мысли без стихов - как суп без соли, - наставительно сказал Гнуск. - Вроде и есть, а чего-то не хватает.

Лорх услышал это и философски заметил:

- Мысли без стихов - это просто мысли. Стихи без мыслей - это просто рифма. Всему своё место.

- Даже пирожкам? - спросила Грабня.

- Даже пирожкам.

Гоблинша просияла и убежала за новой порцией.

Я сидел в углу и наблюдал за этой сценой. Моя команда. Безумная, абсурдная, но - моя. И сегодня они снова доказали, что даже перед лицом самой страшной проверки можно не только выстоять, но и посмеяться.

- Ко! - раздалось рядом. Клавдия взобралась на подлокотник моего кресла и уставилась на меня своими чёрными глазками.

- Что? - спросил я.

- Ко-ко! - «Ты молодец. Хорошо руководил. Я довольна».

- Спасибо, Клавдия.

- Ко! - «Не за что. Но завтра всё равно будешь заполнять отчёт о проверке. В трёх экземплярах».

- Конечно.

- Ко-ко! - «И не забудь про штрафы для Гнуска. За нарушение тишины во время работы комиссии».

- Какие штрафы?

- Которые я выпишу. Бабуля поможет рассчитать.

Я вздохнул, но улыбнулся.

- Хорошо. Завтра разберёмся.

- Ко! - «Сегодня - отдых. Завтра - работа. Баланс, как говорит Лорх».

- Лорх говорит много чего.

- Ко! - «Но иногда по делу».

Я посмотрел на скелета, который всё ещё философствовал о пирожках. На Гнуска, который уже засыпал, уткнувшись в свои бумаги. На Кривозуба, который что-то чертил на салфетке, периодически сверяясь с мяукающими часами. На Бурбулятора, который тихо пузырился в углу. На Скрипта, который аккуратно складывал бумаги в папку. На Борна, который тихо перебирал струны лютни. На Бабулю, которая уже ушла в свой кабинет - видимо, считать прибыль от сегодняшнего дня.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И она становилась всё лучше.

Даже несмотря на проверки, штрафы и бесконечную бюрократию.

- Ко! - вдруг сказала Клавдия.

- Что?

- Ко-ко! - «Завтра придёт новая группа героев. Нужно подготовить анкеты».

- Успеем.

- Ко! - «И не забудь про штрафы. Я хочу побить рекорд прошлой недели».

- Клавдия, ты неисправима.

- Ко! - «Я офис-менеджер. Это моя работа».

Я улыбнулся и пошёл спать.

Завтра будет новый день. С новыми героями, новыми анкетами и новыми приключениями.

И это было прекрасно.

Глава 18. Корпоратив по принуждению, или Как мы чуть не сгорели на природе

Всё началось с того, что Гнуск наконец дописал свою трёхсотую поэму.

Три месяца непрерывного творчества, триста свитков, исписанных убористым почерком, и три поломанных пера - гоблин объявил это событие эпохальным и решил отпраздновать его, прочитав все триста произведений подряд, без перерыва на сон и еду.

Он вышел в центр столовой с таким видом, будто собирался осчастливить человечество. Гоблины, которые как раз завтракали, дружно поперхнулись болотным отваром. Скелеты, дремавшие у стен, начали тихонько разбирать себя на части, надеясь, что отсутствие ушей поможет им не слышать. Кривозуб, который как раз нёс в мастерскую очередной сломанный механизм, развернулся и попытался сделать вид, что он здесь вообще не работает, а просто проходил мимо и уже ушёл.

- Я НАЧНУ С «ОДЫ ВЕЧНОСТИ», - вещал Гнуск, разворачивая свиток длиной в полкоридора. - А ЗАКОНЧУ «БАЛЛАДОЙ О ПОТЕРЯННОМ ПЕРЕ»! ЭТО ЗАЙМЁТ ВСЕГО ДВА ДНЯ!

- Гнуск, - сказал я максимально спокойным голосом, - может, не надо? Триста поэм - это даже для самого преданного ценителя многовато.

- ЭТО ЖЕ ИСКУССТВО! - возмутился гоблин. - ОНО НЕ ТЕРПИТ СУЕТЫ! КАЖДАЯ СТРОФА ДОЛЖНА БЫТЬ УСЛЫШАНА!

- Услышана, но не обязательно всеми сразу. Может, растянем удовольствие? Например, по одной поэме в месяц?

- НО ТОГДА ЭТО РАСТЯНЕТСЯ НА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ! Я НЕ ДОЖИВУ!

- Ты гоблин. Вы живёте долго.

- НО МОЁ ВДОХНОВЕНИЕ НЕ ВЫДЕРЖИТ!

Спор мог продолжаться до бесконечности, но тут, как всегда вовремя, в столовую влетел Скрипт.

Бесёнок был бледен настолько, что его обычно серая кожа приобрела молочно-белый оттенок, рожки дымились, а из ушей валил пар - верный признак того, что случилось нечто из ряда вон выходящее. В руках он сжимал конверт. Не синий, как обычно, а ярко-оранжевый, с золотыми узорами и надписью «СРОЧНО! ВЕСЕЛО! ОБЯЗАТЕЛЬНО!», выполненной таким жизнерадостным шрифтом, что сразу хотелось закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было.

- Господин Куратор! - выдохнул Скрипт, падая на колени и протягивая конверт дрожащими руками. - Это... это пришло с утренней почтой! Оно само влетело в окно, сделало три круга под потолком и спикировало прямо на меня! Оно светится и пахнет... шашлыком!

- Шашлыком? - переспросил Борн, откладывая ложку и с подозрением принюхиваясь. Действительно, от конверта исходил странный запах - что-то среднее между жареным мясом, дымком и, как ни странно, лёгкой ноткой отчаяния.

- Да! - подтвердил Скрипт. - И ещё немного - летом. Я никогда не был на поверхности, но мне кажется, что именно так пахнет лето. А лето - это солнце. А солнце - это...

Он не договорил, но все поняли. Скрипт, как истинный подземный житель, панически боялся солнечного света. Бесы, знаете ли, при дневном свете имеют обыкновение не просто бледнеть, а вполне себе реалистично дымиться и покрываться волдырями.

Я взял конверт и повертел в руках. Бумага была плотной, с какими-то блёстками, а на обратной стороне красовалась наклейка с улыбающимся солнышком. Такое оформление не предвещало ничего хорошего - в Потустороннем мире чрезмерная жизнерадостность обычно означала, что сейчас нам впарят какую-нибудь невыполнимую задачу под видом приятного времяпрепровождения.

Я разорвал конверт. Внутри оказался лист ярко-оранжевой бумаги, украшенный цветочками и почему-то изображением танцующих гномов. Текст был написан таким же жизнерадостным шрифтом, от которого рябило в глазах.

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Рады сообщить вам прекрасную новость!

В соответствии с программой „Укрепление корпоративного духа и повышение лояльности сотрудников“, утверждённой Высшим Советом Потусторонней Администрации (постановление № 666/п от 13-го числа текущего цикла), ВСЕ подземелья, входящие в реестр действующих объектов, обязаны провести КОРПОРАТИВНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ с выездом на природу!

Цель мероприятия (согласно методическим рекомендациям): - Укрепление командного духа и налаживание горизонтальных связей между сотрудниками - Неформальное общение в обстановке, отличной от рабочей - Отдых от повседневной рутины и снятие профессионального выгорания - Создание приятных воспоминаний, которые впоследствии можно будет отразить в отчётности

Требования к мероприятию:

Выезд ОБЯЗАТЕЛЬНО должен быть осуществлён ЗА ПРЕДЕЛЫ подземелья (в верхний мир или в специально отведённые для пикников локации, список прилагается на 12 страницах)Продолжительность мероприятия - не менее 8 (восьми) часов, включая ночёвку при желании (ночёвка приветствуется, но не обязательна)Наличие коллективных активностей: игры, конкурсы, совместное приготовление пищи, песни под гитару (или аналоги)Обязательное фотографирование процесса (не менее 10 снимков) для подтверждения факта мероприятияЗаполнение подробного отчёта по форме КМ-1 „Корпоративное мероприятие“ с приложением фотографий и списком участников (форма прилагается, 23 страницы)Сбор обратной связи от сотрудников (анкетирование по форме КМ-2)Дата проведения: в течение 10 (десяти) рабочих дней с момента получения данного уведомления.

В случае невыполнения требования или предоставления недостоверной отчётности - штраф в размере 1500 (одна тысяча пятьсот) адских единиц и принудительная отправка всех сотрудников на трёхдневные курсы „Как правильно отдыхать и получать от этого удовольствие“. Курсы платные, стоимость - 200 единиц с человека (ну, вы поняли).

С любовью и пожеланием хорошего отдыха, Отдел Культурно-Массовой Работы Потусторонней Администрации (подпись неразборчива, но очень жизнерадостная)

P.S. Приложения: методические рекомендации по организации пикника (67 страниц с иллюстрациями), список разрешённых игр (23 позиции с подробным описанием правил), памятка о правилах поведения на природе (ещё 34 страницы), брошюра „Почему корпоративы - это весело“ (рекомендуется раздать всем сотрудникам для поднятия настроения) и цветные наклейки для фотоотчёта.»

Я дочитал и уронил письмо на стол. В столовой повисла тишина, нарушаемая только мечтательным бормотанием Гнуска:

- Корпоратив... природа... поэзия у костра... звёзды... это же идеально! Я напишу цикл стихов! „Лесная сюита“! Сто поэм!

- Сто? - слабым голосом переспросил Кривозуб.

- Ну, пятьдесят! Минимум!

Скрипт, всё ещё стоявший на коленях, тихо всхлипнул:

- А там будет солнце? Очень яркое? Я слышал, оно жжётся!

- Будет, - мрачно сказал Борн, который уже успел пробежать глазами приложения. - Там написано: „желательно выбрать ясный день“. Ясный день - это значит солнце.

- Я не выживу! - завыл Скрипт. - Я бес! Мы при свете дымимся!

- Будешь сидеть в тени.

- А если тень кончится?

- Тогда будешь переползать.

- Это унизительно!

- Это корпоратив. Тут всё унизительно.

Кривозуб, услышав слово «дождь» в прогнозе (Бабуля уже успела наколдовать погоду на завтра), наоборот, забеспокоился:

- А если пойдёт дождь? Мои шестерёнки заржавеют! Я же механизм! Мне влажность противопоказана!

- Кривозуб, ты в подземелье живёшь, тут влажность сто процентов.

- Тут другая влажность! Подземельная! Проверенная! А там - природная, непредсказуемая! С какими-то примесями!

Лорх, который всё это время стоял в своём углу и молчал, вдруг подал голос:

- А я, пожалуй, не против. Говорят, на поверхности есть деревья. К ним можно прислоняться. Интересно, они такие же надёжные, как моя колонна?

- Лорх, ты будешь прислоняться к деревьям?

- Если они достаточно прочны. И если рядом не будет насекомых. Насекомые меня раздражают.

- Ты скелет. Какие насекомые?

- Всякие. Жучки, паучки. Могут заползти в глазницы. Это щекотно и неприятно.

Бурбулятор, дремавший в углу, при словах «выезд на природу» встрепенулся и радостно забулькал:

- Природа! Это же отлично! Свежий воздух, зелень, умиротворение! Идеальные условия для групповой терапии! Я возьму масла, подушки, специальные травы для расслабления... Мы будем медитировать под открытым небом!

- Бурбулятор, - перебил я, - мы едем отдыхать, а не лечиться.

- Отдых - это тоже терапия. Неосознанная, но эффективная. Я даже статью об этом напишу.

Клавдия, услышавшая шум и вошедшая в столовую (Курицефон на её голове поблёскивал в свете магических светильников), внимательно изучила письмо, после чего выдала серию возмущённых кудахтаний.

- «Не порядок! На время моего отсутствия ресепшен останется без присмотра. Герои придут, а никого нет! Кто будет выдавать анкеты? Кто будет проверять, правильно ли они заполнены?»

- Клавдия, корпоратив обязателен для всех. Тебе тоже придётся ехать.

- Ко! - Курица топнула лапкой. – «А если герои обидятся, что их не встретили?»

- Напишут жалобу. Мы потом разберёмся.

- Ко-ко! – «Жалобы - это бумажки. Бумажки надо заполнять. Кто будет заполнять, если я уеду?»

- Ты заполнишь, когда вернёшься.

Клавдия задумалась. Потом выдала новую серию кудахтаний.

- «Понятие «выходной» не укладывается в мою картину мира. Если я уеду, то кто будет следить за порядком? Вдруг кто-то без спроса пройдёт?»

- Клавдия, мы закроем вход.

- Ко! – «А если они постучат?»

- Не откроем.

- Ко-ко! – «А если они очень громко постучат?»

- Клавдия, ради всего святого...

Бабуля Калькулятус, услышавшая шум из своего кабинета, материализовалась в дверях с блокнотом в руках.

- Что за паника? - проскрипела она. - У меня там баланс не сходится на полторы единицы, а вы тут орете!

- Корпоратив, - кратко объяснил я, протягивая ей письмо.

Бабуля нацепила очки, пробежала глазами текст, и её морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке.

- О, это хорошо. Очень хорошо.

- Хорошо? - удивился Борн. - Вы находите это хорошим?

- Конечно. Во-первых, штраф тысяча пятьсот - это серьёзно. Значит, ехать придётся в любом случае. Во-вторых, любые расходы можно списать на «производственную необходимость». Я уже прикинула смету. Транспорт, еда, напитки, аренда полянки, страховка от несчастных случаев, тент для Скрипта от солнца, водоотталкивающая смазка для Кривозуба...

- Водоотталкивающая смазка? - переспросил механик.

- На случай дождя. Чтобы шестерёнки не ржавели. Считайте, я уже нашла поставщика.

- Сколько всего? - спросил я, предчувствуя недоброе.

- Тысяча двести единиц, - гордо объявила Бабуля. - Но это с учётом скидки. Я буду торговаться.

- ТЫСЯЧА ДВЕСТИ?! - хором воскликнули мы.

- Это ещё дёшево. Я могла бы вписать и полторы тысячи, но решила не жадничать.

- Бабуля, это же почти весь наш бюджет!

- Бюджет для того и нужен, чтобы его тратить. Тем более, на корпоратив. Это же сплачивает коллектив. А сплочённый коллектив работает эффективнее. Значит, расходы окупятся.

- Чем окупятся?

- Пока не знаю. Но в отчёте напишу, что окупились. Главное - правильно оформить.

Спорить с Бабулей было бесполезно. Когда речь заходила о деньгах, она становилась непробиваемой.

***

Следующие три дня прошли в режиме, который Борн назвал «подготовкой к вторжению», а Лорх - «суетой перед неизбежным».

Бабуля составила смету в трёх экземплярах и разослала её во все инстанции, которые только смогла вспомнить. Борн и Скрипт корпели над предварительными формами, которых, как выяснилось, нужно было заполнить аж четырнадцать штук. Клавдия разработала специальную анкету для оценки качества предстоящего отдыха и теперь пыталась заставить всех её заполнить.

- Ко-ко-ко! - требовала она, тыча анкетой в Кривозуба.

- Что здесь писать? - жаловался механик. - «Любимое занятие на природе»? Я никогда не был на природе! Я не знаю, что там любят делать!

- Напиши «прятаться от дождя», - посоветовал Борн.

- А если дождя не будет?

- Тогда «прятаться от солнца».

- А если будет и то, и другое?

- Кривозуб, это анкета, а не прогноз погоды. Пиши что-нибудь.

Гнуск к анкете отнёсся с энтузиазмом и исписал её стихами, чем вызвал очередной приступ возмущения Клавдии.

- Ко-ко-ко! - «Здесь нужно писать факты, а не рифмы!»

- НО ФАКТЫ БЕЗ РИФМ СКУЧНЫ! - возражал гоблин.

- Мне плевать. Переписывай.

- ТИРАНИЯ!

Лорх в графе «любимое занятие» написал «стоять и наблюдать за быстротечностью бытия». Клавдия попыталась возразить, что это не занятие, а состояние, но Лорх философски заметил, что «наблюдение - это тоже деятельность, просто не требующая движений», и Клавдия отстала.

Бурбулятор расписался на десяти страницах, потому что у него не было рук, и пришлось ставить отпечатки слизью.

- Это законно? - спросил Скрипт.

- У нас - да, - ответила Бабуля. - Я уже оформила прецедент.

***

Транспортный вопрос оказался отдельным приключением.

Обычные повозки, которые мы использовали для поездок в Лунную Долину, были рассчитаны максимум на четверых. Нас же набралось девять: я, Борн, Скрипт, Лорх, Гнуск, Кривозуб, Бурбулятор, Клавдия и Бабуля. Плюс Грабня, которая вызвалась добровольцем («Я пирожков напеку! И за Лорхом присмотрю!»). Каждый со своими особенностями и требованиями.

- Бурбулятор один займёт половину повозки, - прикидывал Кривозуб, чертя на листке схемы. - Если он поедет в своём транспортном контейнере, то чуть меньше, но всё равно много. Контейнер у него квадратный, не влезает в стандартные габариты.

- Лорх может ехать на крыше, - предложил Гнуск. - Он лёгкий. Кости весят немного.

- На крыше? - переспросил Лорх. - А если я упаду?

- Ты скелет. Упадёшь - соберёшься. У тебя опыт есть.

- Собираться - дело хлопотное. Особенно если кости разлетятся в разные стороны. Помню, в позапрошлом веке я рассыпался на лестнице - потом три дня искал мизинец на левой ноге.

- Привяжем верёвками, - нашёлся Борн. - Как груз.

- Привязывать скелет верёвками? - Лорх задумался. - В этом есть что-то унизительное. С другой стороны, безопасность превыше всего.

- Лорх, ты согласен?

- Согласен. Но если я рассыплюсь, собирать будете все. И мизинец искать тоже.

- Договорились.

Скрипт потребовал тент от солнца.

- Я не могу находиться под прямыми лучами! - паниковал он. - У меня рожки задымятся!

- Скрипт, мы поставим палатку. Будешь сидеть в тени.

- А если тень уйдёт?

- Палатка не уйдёт. Она стоит на месте.

- А если ветер?

- Скрипт, прекрати накручивать себя.

- Я не накручиваю, я предусматриваю!

Клавдия потребовала отдельное место с подогревом. Кривозуб попытался объяснить, что на природе подогрев может не понадобиться, но курица была непреклонна.

- Ко-ко! - «Я курица! Мне нужно тепло! И чтобы рядом была кормушка! И чтобы окно было, но не на сквозняке!»

- Клавдия, мы будем на поляне. Там нет окон.

- Ко! - «Тогда сделайте мне переносное окно!»

Пришлось Кривозубу срочно мастерить переносной подогрев для курицы. Он соорудил конструкцию из остатков Пуфика, нагревательных элементов и старого контейнера, обитого изнутри чем-то мягким. На тесте конструкция задымилась, потом чихнула, потом выпустила струю пара и наконец заработала.

- Будет греть, - пообещал механик. - Если не взорвётся.

- А если взорвётся? - спросила Клавдия.

- Тогда ты быстро согреешься. Очень быстро.

Курица посмотрела на него с подозрением, но спорить не стала.

Бурбулятор решил ехать в контейнере, но с условием, что контейнер будет стоять у окна.

- Мне нужно видеть природу, - булькал он. - Для терапевтического эффекта. Я должен наблюдать, как меняется обстановка, чтобы настроиться на нужный лад.

- Там будет темно, - предупредил Борн. - Мы поедем под землёй до самого выхода.

- Я буду представлять. Воображение - великая сила.

В итоге решили брать две повозки. В одной поедут те, кто нуждается в особых условиях: Кривозуб со своей боязнью влажности, Скрипт с тентом от солнца, Клавдия с её подогревом, Бурбулятор в контейнере и привязанный на крыше Лорх. Во второй - все остальные: я, Борн, Гнуск, Бабуля, Грабня и запас провизии.

Гнуск, узнав, что поедет во второй повозке, обиделся:

- ПОЧЕМУ Я НЕ С ЛОРХОМ? МЫ БЫ МОГЛИ ОБСУЖДАТЬ ПОЭЗИЮ!

- Лорх будет на крыше привязан. Ему не до обсуждений.

- А ПОТОМ?

- Потом, может быть. Если выживем.

***

Утром в день выезда случилось то, чего никто не ожидал (никто не верил в способность Бабули предсказывать прогноз погоды) - пошёл дождь. Настоящий, с неба, с каплями, ветром и даже отдалёнными раскатами грома.

Кривозуб, увидев это, впал в панику:

- ДОЖДЬ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! МОИ ШЕСТЕРЁНКИ ЗАРЖАВЕЮТ!

- У тебя есть водоотталкивающая смазка, - напомнила Бабуля.

- А если не поможет?

- Тогда будешь чиниться. У нас есть запасные детали.

Скрипт, наоборот, обрадовался:

- Дождь - это облака! А облака закрывают солнце! Я в безопасности!

- Скрипт, ты под тентом будешь. Даже если солнце выглянет.

- Но дождь лучше! Дождь - это вода, а вода - это... ну, мокро, но не смертельно!

Лорх, которого уже привязывали к крыше, философски заметил:

- Дождь смоет пыль с моих костей. Давно пора. А то в последнее время я чувствовал себя каким-то запылённым.

- Ты чувствуешь? - удивился Гнуск.

- Метафорически.

Грабня, закутавшая пирожки в непромокаемую ткань, суетилась вокруг повозок:

- Главное, чтобы пирожки не намокли! Они тогда невкусные!

- Грабня, мы едем отдыхать, а не пирожки есть, - сказал Борн.

- А чем же тогда заниматься?

- Ну... играть, петь, общаться.

- А пирожки когда?

- Потом.

Грабня посмотрела на него с подозрением, но пирожки убрала в самое сухое место.

***

Дорога до поверхности заняла около двух часов. Всё это время в первой повозке царила атмосфера, которую Борн потом назвал «контролируемая истерика».

Кривозуб каждые пять минут проверял свои шестерёнки и прислушивался к звукам дождя.

- Слышите? - спрашивал он. - Оно капает! Прямо на крышу!

- Это дождь, Кривозуб. Он всегда капает на крышу.

- А если протечёт?

- Не протечёт. Повозки надёжные.

- А если?

- Кривозуб, если ты не успокоишься, я тебя высажу.

Скрипт, забившийся в самый тёмный угол под тентом, периодически выглядывал наружу и радовался:

- Тучи! Сплошные тучи! Ни одного просвета! Это лучший день в моей послежизни!

- Скрипт, тучи могут разойтись.

- НЕ КАРКАЙ!

Клавдия сидела в своём подогреваемом контейнере и через специальное окошко наблюдала за происходящим.

- Ко-ко, - комментировала она. «Уровень паники - выше среднего. Рекомендуется занести в отчёт».

- Клавдия, мы ещё даже не доехали.

- Ко! - «Паника начинается до события. Это важный показатель».

Лорх на крыше, привязанный верёвками к багажнику, смотрел на проплывающие мимо пейзажи и, кажется, был вполне доволен жизнью (насколько скелет вообще может быть доволен).

- Интересно, - бормотал он, - в подземелье я вижу только стены. А здесь - бесконечность. Камни, деревья, облака. И всё это когда-нибудь исчезнет. Как и я.

- Лорх, ты там не замёрз? - крикнул Бурбулятор из контейнера.

- Я скелет. Мне не бывает холодно. Но мокро - да. Кости промокают. Это неприятное ощущение.

- Потерпи. Скоро приедем.

Бурбулятор в своём контейнере медитировал, изредка булькая что-то про «единение со стихией» и «принятие неизбежного».

***

Когда мы наконец выбрались на поверхность, дождь прекратился. Тучи ещё висели низко, но кое-где уже проглядывало солнце, освещая поляну, которую Бабуля зарезервировала (и заплатила за это, как выяснилось, двадцать единиц - «аренда природного объекта»).

- Ого, - сказал Борн, выбираясь из повозки и оглядываясь. - А тут... зелено.

- Трава, - определил Скрипт, с удивлением разглядывая то, что росло под ногами. - Настоящая трава. Я только на картинках видел. Мягкая?

- Не знаю, - ответил Борн. - Попробуй потрогать.

Скрипт осторожно протянул руку и дотронулся до травинки.

- Щиплется!

- Это трава. Она так и должно.

- А почему она щиплется? Она что, злая?

- Скрипт, это растения. Они не злые и не добрые. Они просто растут.

- Но она щиплется!

Гнуск, выбравшись следом, с восторгом оглядывал деревья.

- Высокие! - восхищался он. - Под ними можно читать стихи! И костёр развести!

- Гнуск, только без фанатизма. Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты разводил костёр?

- ТО БЫЛО В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! А ЗДЕСЬ ПРИРОДА! ЗДЕСЬ ВСЁ ГОРИТ ПО-ДРУГОМУ!

- Это меня и пугает.

Лорха отвязали от крыши и поставили под ближайшее дерево. Скелет прислонился к стволу, поправил рёбра, которые немного съехали в сторону во время поездки, и удовлетворённо вздохнул.

- Хорошая опора, - сказал он. - Надёжная. Кора шершавая, приятно на ощупь. И пахнет... жизнью.

- Лорх, ты проникся? - удивился Гнуск.

- Я наблюдаю. Это моё естественное состояние.

Грабня, выбравшись из повозки, сразу побежала к Лорху с корзинкой.

- Я пирожков привезла! - объявила она, ставя перед ним корзинку. - С капустой, с мясом, с яблоками. Выбирай... то есть нюхай, какие хочешь.

- Спасибо, - растроганно сказал скелет. - Твоя забота греет мне душу. Метафорически, конечно.

- Я просто... ну... стараюсь.

Грабня покраснела и убежала помогать Бабуле с разгрузкой.

Кривозуб осторожно выбрался из повозки, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто ожидал нападения диких зверей.

- Дождя нет, - констатировал он. - Это хорошо. Но сырость ещё осталась. Вон, трава мокрая.

- Высохнет, - успокоил его Борн.

- А если нет?

- Значит, будешь прыгать по сухим местам.

Клавдия вышла последней, с достоинством неся на голове Курицефон и свой переносной обогреватель. Она оглядела поляну, принюхалась и издала одобрительное «Ко!».

- Ко-ко! - «Место подходит. Есть где разложить анкеты. И тени достаточно. И воздух... свежий. Необычно, но терпимо».

- Клавдия, может, хоть сегодня без анкет?

- Ко! - «Без анкет нельзя. Как я пойму, понравилось ли вам отдыхать?»

- Мы скажем тебе словами.

- Ко! - «Слова можно подделать. Анкеты - это документ».

***

Обустройство лагеря заняло около часа.

Борн и Скрипт разложили пледы на траве. Скрипт при этом каждые пять минут подозрительно оглядывался на небо:

- Тучи не расходятся?

- Нет пока.

- А если начнут?

- Тогда я натяну тент.

- А тент надёжный?

- Скрипт, отстань.

Кривозуб пытался поставить палатку. Инструкцию он, конечно, не читал, поэтому палатка сначала сложилась пополам, потом развалилась, потом встала, но криво.

- Так и должно быть? - спросил он, любуясь результатом.

- Нет, - ответил Борн. - Должно быть ровно.

- А так - творчески!

- Это не творчески, это опасно. Она же рухнет.

- Не рухнет. Я проверил.

В этот момент палатка издала жалобный скрип и сложилась обратно.

- Ладно, - вздохнул Кривозуб. - Поставлю заново.

Бурбулятор растёкся на свободном пространстве, принимая, как он выразился, «природные ванны».

- Воздух! - булькал он. - Чистый! Свежий! С запахом травы и... чем-то ещё. Кажется, это навоз. Но тоже полезно.

- Что может быть полезного в навозе? - поморщился Борн.

- Натуральность. Это же естественный процесс.

Гнуск тем временем уже наломал веток для костра и теперь пытался их поджечь с помощью огнива.

- Ну давай, - приговаривал он. - Загорайся. Ты же сухая? Сухая. Почему не горишь?

- Гнуск, ты ветки с сырого дерева сломал, - заметил подошедший Кривозуб. - Они мокрые.

- А КАК ПОНЯТЬ, КАКОЕ ДЕРЕВО СЫРОЕ?

- По цвету. И по весу. Тяжёлые - мокрые.

- А ЛЕГКИЕ?

- Сухие. Но сухие надо под деревом искать.

- ПОЧЕМУ ПОД ДЕРЕВОМ?

- Потому что они упали и высохли.

Гнуск задумался. Потом его лицо озарилось:

- ЗНАЧИТ, НАДО СОБИРАТЬ ТО, ЧТО УПАЛО!

- Да.

- А ЧТО УПАЛО, ТО НИЧЬЁ?

- Ну... да.

- ЗНАЧИТ, Я МОГУ ВЗЯТЬ ЛЮБЫЕ ВЕТКИ, КОТОРЫЕ ЛЕЖАТ?

- Можешь.

Гнуск с энтузиазмом принялся собирать всё, что валялось под деревьями. Через полчаса у него была внушительная куча, в которой, помимо веток, оказались старый башмак, ржавая банка и чей-то носок.

- Это всё пригодится! - заявил он.

- Для чего?

- Для костра! Всё горит!

- Носок не горит, он тлеет и воняет.

- ЗНАЧИТ, БУДЕТ АРОМАТНО!

Спорить было бесполезно.

***

К обеду, когда распогодилось и солнце всё-таки выглянуло, Скрипт немедленно забился под тент и отказался вылезать.

- Я отсюда не выйду! - заявил он. - Там опасно!

- Скрипт, там просто солнечно.

- Для тебя - солнечно. Для меня - смертельно.

- Ладно, сиди. Мы тебе еду принесём.

- И питьё!

- И питьё.

Кривозуб, которому поручили жарить крыс на костре, соорудил из подручных материалов вертел с механическим приводом. Конструкция работала, но со скрипом, периодически останавливалась и один раз даже попыталась провернуться в обратную сторону.

- Это особенность! - объяснял он. - Равномерная прожарка со всех сторон!

- Кривозуб, она крутится то влево, то вправо.

- Значит, с двух сторон прожаривается! Гениально!

Гнуск тем временем разводил костёр. У него получалось плохо - ветки не хотели гореть, банка дымила, а носок и вовсе только тлел, распространяя вокруг себя запах, который Бурбулятор определил как «специфический, но терапевтически интересный».

- ДАЙТЕ МНЕ БУМАГУ! - потребовал Гнуск. - НУЖНА РАСТОПКА!

- У меня есть старые анкеты, - предложила Клавдия.

- ДАВАЙ!

- Ко! - «Но ты потом заполнишь новые».

- ДА!

Клавдия выдала стопку бракованных анкет. Гнуск сунул их под ветки и чиркнул огнивом. Бумага вспыхнула мгновенно, ветки занялись, и через минуту у нас был настоящий костёр.

- ГОРИТ! - заорал Гнуск. - Я ГЕНИЙ!

- Ты просто поджёг бумагу, - заметил Борн.

- НО ИСКРУ ВЫСЕК Я!

Кривозуб, увидев пламя, немедленно подбежал с огнетушителем и встал в боевую стойку.

- Ты зачем взял огнетушитель? - спросил я.

- На всякий случай. Если что - потушу.

- Кривозуб, это костёр. Он должен гореть.

- А если разойдётся?

- Не разойдётся.

- А если?

- Кривозуб, убери огнетушитель. Ты всех нервируешь.

Механик неохотно отступил, но огнетушитель оставил при себе.

***

Обед удался на славу.

Крысы, жареные на механическом вертеле, получились румяными и ароматными. Грибы, собранные в подземелье и тщательно промытые, отлично дополнили мясо. Болотный отвар во флягах был, конечно, не такой горячий, как дома, но на природе пилось хорошо. А Грабнины пирожки, которые она достала из закромов, разлетелись моментально - даже Лорх попросил положить один рядом, чтобы нюхать.

- Это напоминает мне о жизни, - философствовал он, вдыхая аромат сдобы. - О том, какой она могла бы быть, если бы я не умер.

- Лорх, не нагнетай, - попросил Борн. - Мы отдыхаем.

- Я не нагнетаю. Я констатирую. Констатация - это не нагнетание.

Клавдия, сидевшая на своём подогреве, заполняла анкеты и одновременно косила глазом на происходящее.

- Ко-ко! - прокомментировала она. – «Уровень единения с природой - средний. Рекомендуется добавить активностей.»

- Клавдия, мы только поели.

- Ко! - «После еды полагается отдых. Отдых тоже надо фиксировать».

- Фиксируй.

- Ко! - «Уже. Поставила галочку».

***

После обеда, согласно методическим рекомендациям, нужно было провести коллективные игры. Бабуля зачитала список разрешённых вариантов.

- Пункт первый: перетягивание каната. Пункт второй: эстафета. Пункт третий: коллективное пение. Пункт четвёртый: игры с мячом. Пункт пятый: конкурс на лучший тост. Что выбираем?

- Перетягивание каната! - загорелся Кривозуб. - Я сильный! У меня механическая тяга!

- У тебя шестерёнки перегреются, - напомнил Борн.

- Не перегреются! Я проверю! У меня запасные есть!

- А если всё-таки?

- Тогда буду чиниться. У меня инструменты с собой.

- Ладно, давайте канат.

Канат нашли в багаже Бабули - она, оказывается, и это предусмотрела.

- В смету включено, - пояснила старуха. - Аренда спортивного инвентаря.

Разделились на две команды. В первую вошли Кривозуб, Гнуск, Грабня и я. Во вторую - Борн, Скрипт, Бабуля и Лорх.

- Лорх, ты будешь тянуть? - спросил Борн.

- Я могу попробовать. Но мои кости не очень надёжны.

- А если рассыплешься?

- Тогда вы проиграете.

- Это нечестно!

- Жизнь нечестна. Почему игра должна быть честной?

Кривозуб, ухватившись за канат, рванул с такой силой, что вся наша команда чуть не упала.

- ТЯНИТЕ! - орал он. - ЕЩЁ! ЕЩЁ!

Гнуск, пыхтя, тянул изо всех сил, но больше мешал, чем помогал - его ноги скользили по траве, и он то и дело падал. Грабня, несмотря на свои скромные размеры, тянула на удивление хорошо. Я старался не отставать.

Вторая команда держалась молодцом. Борн упирался ногами в землю, Скрипт, забыв про страх перед солнцем, вцепился в канат мёртвой хваткой, Бабуля просто стояла и создавала вес своим авторитетом, а Лорх... Лорх висел на канате, не прилагая никаких усилий, но своим весом (пусть и небольшим) создавал видимость участия.

- ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ! - орал Кривозуб.

- НИ ЗА ЧТО! - отвечал Борн.

Канат натянулся до предела, затрещал и... лопнул.

Все попадали на траву. Кривозуб кубарем покатился в одну сторону, Гнуск - в другую. Скрипт приземлился прямо на Бабулю, которая от неожиданности выронила блокнот.

- Ничья! - объявила Клавдия, наблюдавшая за схваткой со стороны.

- КАКАЯ НИЧЬЯ? - возмутился Кривозуб, поднимаясь и отряхивая шестерёнки. - МЫ ПОБЕДИЛИ!

- Канат лопнул, - парировал Борн. - Значит, силы равны.

- НЕ РАВНЫ! Я СИЛЬНЕЕ!

- Но канат лопнул.

- ЭТО КАНАТ БЫЛ ПЛОХОЙ!

- Кривозуб, смирись. Ничья - это тоже результат.

***

После перетягивания каната решили поиграть в вышибалы.

Мяч у Кривозуба был специальный - сконструированный из старых тряпок и пружин. Летал он не как обычный мяч, а как хотел: то вверх, то в сторону, то вообще назад.

- Он живой! - восхищался Гнуск, уворачиваясь от очередного хаотичного прыжка.

- Он не живой, он неправильный, - возражал Кривозуб. - Я ошибся в расчётах. Центр тяжести смещён.

- Ты всегда ошибаешься в расчётах!

- Зато весело!

Играли долго и самозабвенно. Кривозуб, несмотря на свои опасения насчёт сырости, разошёлся не на шутку - выбил Борна, Скрипта и даже дважды попал в Гнуска (тот каждый раз обижался и требовал переигровки).

Скрипт, выбитый в первые же минуты, забился обратно под тент и отказывался выходить.

- Я пас! - заявил он. - Мне и здесь хорошо!

- Скрипт, ты проиграл!

- Я не проиграл, я самоустранился. Это стратегия.

Бурбулятор, который тоже участвовал, просто растёкся по земле, и мяч в нём вяз, не желая лететь дальше.

- Так нечестно! - кричал Кривозуб. - Ты специально!

- Я не специально, - булькал Бурбулятор. - Это моя природная особенность. Я мягкий.

- Мягкость не считается защитой!

- В правилах ничего не сказано про мягкость.

Пришлось звать Бабулю, чтобы она как главный эксперт по документам разрешила спор. Бабуля, покопавшись в своих бумагах, авторитетно заявила:

- В методических рекомендациях про мягкость действительно ничего нет. Значит, разрешено.

Кривозуб обиженно засопел, но продолжил игру.

Лорх стоял в кругу и даже не пытался уворачиваться - мяч пролетал сквозь него, потому что между рёбрами было пусто.

- Это нечестно! - возмущался Кривозуб. - Он вообще неуязвим!

- Я просто скелет, - скромно говорил Лорх. - Моя уязвимость - в другом.

- В чём?

- В экзистенциальной тоске. Но мячом её не выбьешь.

- Это не считается!

- Считается. Тоска - тоже часть меня.

Гнуск, которому надоело быть мишенью, предложил сменить игру:

- А ДАВАЙТЕ В ПРЯТКИ?

- Гнуск, здесь негде прятаться, - сказал Борн.

- КАК ЭТО? ВОТ КУСТЫ, ВОТ ДЕРЕВЬЯ!

- Ты гоблин. Ты зелёный. В кустах тебя не видно будет.

- ВЫ БУДУТЕ МЕНЯ ИСКАТЬ!

- А если не найдём?

- ЗНАЧИТ, Я ВЫИГРАЛ!

Гнуск обрадовался и немедленно нырнул в ближайшие кусты. Искать его пришлось полчаса - он действительно слился с листвой так, что даже Кривозуб со своими механическими глазами не мог его обнаружить.

- Гнуск, выходи! - кричали мы. - Ты выиграл!

- НЕТ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ПОИСКАЛИ ЕЩЁ!

- Мы уже полчаса ищем!

- А ВЫ СТАРАЙТЕСЬ ЛУЧШЕ!

В конце концов Гнуска нашёл Лорх. Он просто стоял и смотрел в сторону кустов, пока все носились по поляне.

- Ты чего не ищешь? - спросил его Борн.

- Я нашёл, - ответил скелет. - Он там, под третьим кустом справа.

- И ты молчал?

- Я ждал, пока вы догадаетесь.

***

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, мы разожгли костёр побольше и уселись вокруг.

Скрипт, убедившись, что солнце ушло, выбрался из-под тента и осторожно приблизился к огню.

- Тёплый, - удивился он. - И не кусается.

- Это огонь, Скрипт. Он греет, но не кусается, если не сунуть в него руки.

- А если сунуть?

- Тогда будет больно.

- Я запомню.

Кривозуб разложил вокруг костра свои механизмы - сушиться. Днём, несмотря на его панику, дождя больше не было, но сырость от травы всё же проникла в шестерёнки, и теперь они тихонько поскрипывали, подсушиваясь.

- Хорошо-то как, - бормотал он. - Тепло, сухо, и никто не капает на голову.

Клавдия принесла анкеты и раздала всем.

- Ко-ко! - «Заполните впечатления за день. Пока свежи».

- Клавдия, мы у костра сидим, отдыхаем.

- Ко! - «Отдых не освобождает от отчётности».

Пришлось заполнять.

Гнуск, получив анкету, немедленно начал писать стихи в графе «общие впечатления».

- Гнуск, опять?

- ЭТО ЖЕ ТВОРЧЕСТВО!

- Это анкета.

- АНКЕТА ТОЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТВОРЧЕСКОЙ!

Клавдия подошла, посмотрела на его каракули и вздохнула.

- Ко-ко, - сказала она. «Ладно. Засчитаем как „развёрнутый ответ“».

Лорх в графе «что понравилось больше всего» написал: «Наблюдать за суетой окружающих. Это напомнило мне о быстротечности бытия». Клавдия прочитала, хмыкнула, но спорить не стала.

Бурбулятор расписался на трёх страницах, оставив везде отпечатки слизи.

- Это моя подпись, - гордо заявил он. - Уникальная. Ни у кого такой нет.

***

Гнуск, дождавшись, когда все допишут анкеты, вскочил с места и торжественно объявил:

- НАСТАЛ ЧАС ПОЭЗИИ!

- Гнуск, только не всю ночь, - взмолился Кривозуб.

- Я ПОСТАРАЮСЬ УЛОЖИТЬСЯ В ДВА ЧАСА!

- В ДВА?!

- Ну, в три. Но это с учётом того, что я буду делать паузы для осмысления.

- Какие паузы? Мы будем осмыслять твои стихи?

- А что, нет?

Борн хотел возразить, но Бабуля остановила его:

- Пусть читает. Это можно будет записать в отчёт как «культурную программу с элементами интерактива». За это доплачивают.

- Кто доплачивает?

- Есть специальная графа в форме КМ-1. «Наличие творческих выступлений». Я её уже заполнила.

Гнуск, не дожидаясь дальнейших возражений, начал:

«У костра, где пляшут тени, Где огонь, как жизнь, горит, Собрались мы, как растения, Чтоб услышать, как звучит Голос древний, голос вечный, Голос муз и вдохновенья, Призывающий, конечно, К созерцанью и терпенью!»

- Неплохо, - неожиданно сказал Лорх. - Есть ритм. И рифма неплохая.

- ПРАВДА? - обрадовался Гнуск.

- Да. И смысл прослеживается. Про терпенье особенно актуально. Мы все тут терпим.

Гнуск воспрял духом и продолжил с удвоенной энергией.

Мы слушали. Кривозуб зачем-то подкручивал свои часы, чтобы они тикали в такт стихам - получилось довольно забавно. Бурбулятор покачивался, создавая иллюзию массового транса. Клавдия делала пометки в анкете, оценивая качество выступления по десятибалльной шкале. Грабня подкладывала Лорху пирожки, чтобы ему было чем заняться.

К двадцатой строфе Борн задремал, прислонившись к дереву. К двадцать пятой - Скрипт. К тридцатой - даже я начал клевать носом. Но Гнуск не останавливался. Он читал и читал, и казалось, что этой поэме не будет конца.

- СТРОФА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ! - объявил он. - «Огонь горит, огонь пылает, и в этом пламени - вся жизнь...»

- Гнуск, - перебил его Лорх. - Ты знаешь, что огонь - это символ изменчивости?

- ЗНАЮ!

- И что всё, что мы видим, когда-нибудь превратится в пепел?

- ЗНАЮ!

- И что наши жизни - просто искры, которые гаснут, даже не успев разгореться?

- Лорх, ты мне мешаешь!

- Я помогаю. Добавляю глубины. В поэзии важна глубина.

- У МЕНЯ И ТАК ГЛУБОКО!

- Глубже не бывает. Но всё-таки.

Гнуск задумался. Потом его лицо озарилось.

- Я ДОБАВЛЮ ЭТО В ПОЭМУ! СПАСИБО ЗА ИДЕЮ!

- Пожалуйста, - скромно ответил скелет. - Всегда рад помочь.

Поэма закончилась только через час. К этому моменту почти все спали, но Гнуск был счастлив.

- ЭТО БЫЛ ЛУЧШИЙ ВЕЧЕР В МОЕЙ ЖИЗНИ! - объявил он.

Клавдия, которая единственная не спала (она вообще спала мало, куриный режим), поставила в анкете оценку.

- Ко-ко, - сказала она. «Пять баллов за артистизм. Минус два за длину. Итого - три. Могло быть лучше».

- А МОЖНО ПЕРЕСДАТЬ?

- Ко! - «Нет. Оценка окончательная».

***

Ночь мы провели в палатках, которые Бабуля предусмотрительно включила в смету.

Палаток было три, и разместились мы с трудом. В первой, самой большой, поселились Кривозуб, Скрипт, Гнуск и я. Кривозуб всю ночь ворочался, боясь, что его механизмы запылятся, и периодически включал фонарик, чтобы проверить шестерёнки. Скрипт, наоборот, забился в угол и тихо посапывал - сказывалась усталость от солнечного стресса. Гнуск во сне продолжал декламировать стихи, бормоча что-то про «вечность и быстротечность».

Во второй палатке разместились Борн, Бабуля и Грабня. Борн, как самый ответственный, всю ночь проверял, не упал ли на них Лорх (скелет ночевал снаружи, прислонившись к дереву). Бабуля даже во сне что-то считала - шевелила губами и шевелила пальцами, будто перебирала невидимые счёты. Грабня ворочалась и вздыхала - кажется, переживала, что Лорху одному холодно.

В третьей палатке, в полном одиночестве, разместился Бурбулятор. Он занял всё пространство, растёкшись по полу, и время от времени издавал успокаивающее бульканье, которое, по его словам, «способствовало здоровому сну окружающих».

Клавдия ночевала в своём переносном подогреваемом контейнере и, кажется, была вполне довольна. По крайней мере, утром она выглядела выспавшейся и бодрой.

- Ко-ко! - объявила она, вылезая на рассвете. «Ночь прошла продуктивно. Выспалась, отдохнула, готова к работе».

- Клавдия, у нас сегодня ещё полдня отдыха.

- Ко! - «Отдых - это работа над восстановлением сил. Значит, я работала».

***

Утром, позавтракав остатками вчерашнего ужина и свежими пирожками Грабни (она встала раньше всех и напекла новую партию на костре), мы собрали лагерь.

Кривозуб долго проверял, не оставил ли он какие-нибудь важные детали. Гнуск собирал разбросанные свитки (некоторые пришлось вытаскивать из кустов, куда их унесло ветром). Скрипт, убедившись, что солнце ещё не поднялось высоко, помогал складывать палатки.

Лорха отвязали от дерева и снова примотали к крыше повозки.

- Было приятно постоять здесь, - сказал он на прощание дереву. - Ты хорошая опора. Надёжная. Я буду вспоминать.

- Лорх, ты разговариваешь с деревом? - удивился Гнуск.

- Со всем можно разговаривать. Главное - уметь слушать ответ.

- И что тебе ответило дерево?

- Ничего. Но это тоже ответ.

Клавдия, перед тем как забраться в повозку, провела финальный опрос.

- Ко-ко-ко! - «Оцените качество отдыха по шкале от одного до десяти!»

- Клавдия, мы ещё не уехали.

- Ко! - «Предварительная оценка. Окончательную поставите, когда вернёмся».

Все поставили кто что. Гнуск, конечно, написал стихи. Клавдия вздохнула, но приняла.

***

Когда повозки тронулись в обратный путь, в них было тихо. Даже Гнуск молчал - видимо, выговорился на год вперёд. Кривозуб дремал, прижимая к себе свои уцелевшие механизмы. Скрипт, несмотря на то, что солнце уже поднялось, чувствовал себя спокойно - тент работал, а тучи снова затянули небо. Бурбулятор тихо булькал во сне. Клавдия даже не проверяла анкеты - просто сидела и смотрела в окно, изредка поклёвывая припасённое зерно.

Лорх на крыше смотрел на удаляющуюся поляну и, кажется, о чём-то думал.

- Красиво, - бормотал он. - Но недолговечно. Как и всё в этом мире.

- Лорх, ты опять? - крикнул Борн из окна.

- Я всегда. Это моё естественное состояние.

***

Когда мы въехали в подземелье и знакомый запах сырости ударил в нос, все почувствовали невероятное облегчение.

- Дом, - сказал Лорх, спускаясь с крыши и отряхивая рёбра от прилипших листьев. - Как хорошо.

- Ты же говорил, что всё временно, - напомнил Гнуск.

- Временно - да. Но приятно. Временное может быть приятным. Особенно когда оно заканчивается.

- Противоречие?

- Жизнь полна противоречий. Особенно после смерти.

Бабуля, едва войдя в свой кабинет, принялась заполнять отчёт о корпоративе. Мы слышали, как она бормочет за дверью:

- Так, количество участников - девять (плюс Грабня). Продолжительность - двадцать четыре часа. Коллективные активности - перетягивание каната (канат лопнул, засчитать как «интенсивное взаимодействие»), вышибалы, прятки, поэтический вечер. Культурная программа - стихи Гнуска (отметить особо, возможно, доплата). Оценка качества - хорошо.

- А почему не отлично? - спросил я, заглядывая к ней.

- Отлично - это когда никто не пострадал и всё по плану. У нас Кривозуб чуть не заржавел, Скрипт полдня просидел под тентом, Гнуск чуть не спалил поляну, а Лорх философствовал без остановки. Это тянет на хорошо. Плюс одна поломка - у Кривозуба шестерёнка заклинила, пришлось чинить.

- Это считается?

- Всё считается. Я уже внесла в графу «непредвиденные обстоятельства».

Клавдия уселась на своём посту и первым делом проверила, не приходили ли герои за время нашего отсутствия.

- Ко-ко! - «За время нашего отсутствия никто не приходил. Очень подозрительно».

- Может, они тоже отдыхают?

- Ко! - «Герои не отдыхают. Они либо убивают монстров, либо заполняют анкеты. Третьего не дано».

- Клавдия, ты слишком строга.

- Ко! - «Я офис-менеджер. Порядок должен быть везде. Даже когда меня нет».

Гнуск, вдохновлённый поездкой, уже строчил новую поэму - «Оду корпоративу и единению с природой». Мы решили не мешать - пусть творит, тем более что от него всё равно не убудет.

***

Через три дня пришёл ответ из Отдела Культурно-Массовой Работы. Конверт был розовый, с блёстками и пах теперь уже не шашлыком, а почему-то хвоей.

Бабуля вскрыла его с торжественным видом и зачитала вслух:

«Уважаемый Куратор Подземелья № 777!

Ваш отчёт о проведении корпоративного мероприятия получен и рассмотрен. Комиссия отмечает высокий уровень организации и творческий подход к выполнению поставленных задач.

Заключение: мероприятие проведено в полном соответствии с требованиями. Коллективные активности зафиксированы, фотографии приложены (отдельное спасибо сотруднице Клавдии за качественные снимки), анкеты обратной связи заполнены.

Особо отмечаем: - Участие всех сотрудников без исключения (редкость для подземелий) - Наличие разнообразной культурной программы (поэтический вечер у костра) - Документальное сопровождение на высшем уровне (благодарность Бабуле Калькулятус)

Штрафные санкции не применяются. Напротив, ваш опыт будет рекомендован для тиражирования в других подземельях.

С уважением и пожеланием чаще отдыхать, Отдел Культурно-Массовой Работы Потусторонней Администрации

P.S. Отдельная благодарность сотруднику Гнуску за предоставленный текст поэмы. Несмотря на некоторую... специфичность, комиссия признала её „образцом корпоративной лирики“. Авторский гонорар - 50 единиц - переведён на счёт подземелья.»

- Гнуск, - сказал я, дочитав, - тебе гонорар пришёл.

- ЧТО?! - заорал гоблин, вылетая из своей комнаты с таким видом, будто за ним гнались все волки разом. - МНЕ?! ЗА СТИХИ?!

- Да. Пятьдесят единиц. За то, что включили твою поэму в сборник лучших корпоративных произведений.

- Я ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО МОИ СТИХИ - ЭТО ШЕДЕВРЫ! ТЕПЕРЬ ВЕСЬ ПОТУСТОРОННИЙ МИР УЗНАЕТ О МОЁМ ТАЛАНТЕ!

- Не весь, но некоторые - да.

- ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО! СКОРО МЕНЯ БУДУТ ПРИГЛАШАТЬ НА ВСЕ КОРПОРАТИВЫ! Я СТАНУ ЗВЕЗДОЙ!

- Гнуск, успокойся. Пока что ты звезда только в нашем подземелье.

- НО ЭТО УЖЕ ЧТО-ТО!

Лорх, наблюдавший эту сцену из своего угла, философски заметил:

- Слава - штука переменчивая. Сегодня она есть, завтра - нет. Как погода на поверхности.

- ТЫ ПРОСТО ЗАВИДУЕШЬ! - крикнул Гнуск.

- Чему? У меня нет славы, нет поэм, нет даже кожи. Но я есть. И это уже немало.

- Философ!

- Поэт.

- Кто?

- Оба. Мы оба - поэты и философы. Просто в разных пропорциях.

Гнуск задумался. Потом, кажется, принял это как комплимент.

- ЛАДНО, МИР. НО СВОИХ ГОСТИНЦЕВ Я ТЕБЕ НЕ ДАМ!

- Мне и не надо. У меня есть пирожки.

Грабня, услышав это, счастливо улыбнулась и пододвинула корзинку поближе к скелету.

- Кушай... то есть нюхай, - сказала она. - Я ещё напекла.

- Спасибо. Ты - единственное постоянство в этом непостоянном мире.

Грабня покраснела до кончиков ушей и убежала.

***

Вечером, когда все разошлись по своим углам, я сидел в кабинете и листал отчёт, составленный Бабулей. Цифры сходились, фотографии были на месте, анкеты заполнены - Клавдия постаралась на славу.

- Ко? - раздалось от двери. Клавдия заглянула в кабинет и, получив одобрительный кивок, взобралась на свой насест.

- Что скажешь о корпоративе? - спросил я.

- Ко-ко, - ответила она. «Было... познавательно. Много зелени, много воздуха. Но работать лучше под землёй. Тут спокойнее. И анкеты не мнутся».

- А люди? Герои? Они же без нас с ума сойдут.

- Ко! - «Точно. Нужно завтра проверить ресепшен. Вдруг кто-то приходил и не дождался. Я уже подготовила форму для жалоб».

- Клавдия, ты неисправима.

- Ко! - «Я офис-менеджер. Это моё призвание».

Я улыбнулся и погладил курицу по голове. Она довольно зажмурилась.

- Спасибо, Клавдия. За всё.

- Ко, - тихо сказала она. «Не за что. Ты тоже молодец. Руководил хорошо».

За окном (вернее, за вентиляционной решёткой) было темно и тихо. Где-то в глубине подземелья Кривозуб уже чинил свои часы, которые в дороге окончательно сломались и теперь издавали звуки, похожие на плач младенца. Гнуск в своей комнате строчил новую поэму - про гонорар и признание. Лорх стоял на посту и думал о вечном, а рядом с ним, на специальной подставке, стояла корзинка с пирожками. Бурбулятор проводил сеанс терапии для всех желающих (желающих после корпоратива было много). Бабуля пересчитывала деньги, пытаясь понять, сколько удалось сэкономить.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И даже после вынужденного отдыха на природе она оставалась лучшей.

Глава 19. Корпоративный конкурс, или Как Гнуск чуть не убил всех своей культурной деятельностью

Утро началось с того, что Бабуля Калькулятус вошла в столовую с таким видом, будто только что нашла недостачу в миллион единиц и теперь собиралась лично пытать виновных. В руках у неё была стопка бумаг высотой с самого Кривозуба, а на лице застыло выражение, которое одновременно означало "я знаю что-то важное" и "вам это не понравится".

- Всем молчать и слушать! - рявкнула старуха, обводя присутствующих взглядом полководца перед решающей битвой.

Гнуск, который как раз пытался запихнуть в рот сразу три пирожка, поперхнулся и закашлялся. Кривозуб, дремавший над своей тарелкой с кашей, дёрнулся и опрокинул кружку с болотным отваром прямо на колени Борну. Бард подскочил с воплем, но, увидев выражение лица Бабули, мгновенно сел обратно и сделал вид, что ничего не произошло. Лорх, стоявший в своём углу, даже не пошевелился - только череп чуть повернулся в сторону источника шума, что у него означало высшую степень заинтересованности.

- Я разработала новую систему, - объявила Бабуля, водружая стопку бумаг на стол. - Систему мотивации персонала.

- Мотивации? - переспросил Борн, выжимая отвар из штанов. - Мы и так вроде работаем.

- РАБОТАЕТЕ? - Бабуля издала звук, похожий на кашель удава, подавившегося кактусом. - Да у вас здесь проходной двор! Гнуск пишет стихи вместо того, чтобы пугать героев! Кривозуб ломает механизмы быстрее, чем чинит! Лорх вообще ничего не делает, просто стоит! А Клавдия...

- Ко? - возмущённо встрепенулась курица, отрываясь от анкет.

- А Клавдия делает вид, что работает, но на самом деле просто клюёт всех подряд! Это не работа, это произвол!

- Ко-ко-ко! - «Это порядок! Без меня здесь был бы хаос!»

- Без тебя здесь было бы тихо, - парировала Бабуля. - А тишина - это тоже порядок.

- Ко! - «Тишина - это отсутствие жизни!»

- Жизнь должна быть организована!

- Ко-ко! - «Организована, но не задушена!»

- ДЕВОЧКИ, НЕ ССОРЬТЕСЬ! - вмешался Гнуск, который уже пришёл в себя после пирожкового инцидента и теперь с интересом разглядывал бумаги. - ЧТО ЗА СИСТЕМА?

Бабуля перевела на него взгляд, полный ледяного презрения, но всё же объяснила:

- Система KPI. Ключевые показатели эффективности. Каждый из вас будет получать баллы за выполнение определённых задач. В конце месяца тот, у кого баллов больше, получает звание «Лучший сотрудник месяца».

- И что даёт это звание? - поинтересовался Борн, всё ещё выжимающий штаны.

- Сначала - премию. А потом...

Бабуля сделала многозначительную паузу, и в этой паузе уместилось всё зловещее величие Потустороннего мира.

- Потом мы посмотрим.

- А ЧТО НУЖНО ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ БАЛЛЫ? - Гнуск уже подпрыгивал на месте от нетерпения. - Я ГОТОВ! Я ВСЁ СДЕЛАЮ!

- Для каждого свои показатели, - Бабуля развернула первый лист. - Гнуск: количество прочитанных стихотворений, количество слушателей, положительные отзывы.

- А ЕСЛИ ОТЗЫВЫ БУДУТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ?

- Тогда баллы снимаются.

- А КАК УЗНАТЬ, ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ИЛИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ?

- По громкости аплодисментов.

- А ЕСЛИ НЕ БУДЕТ АПЛОДИСМЕНТОВ?

- Значит, ноль.

Гнуск задумался, но ненадолго. Его поэтическое эго было слишком велико, чтобы сомневаться в успехе.

- Кривозуб, - продолжила Бабуля, переворачивая страницу, - количество отремонтированных механизмов, время работы без поломок, отсутствие аварий.

- А если я починю, а оно снова сломается? - уточнил механик.

- Тогда баллы за ремонт сгорают, и добавляются штрафные за повторную поломку.

- А если оно взорвётся?

- Штрафные баллы. Много.

- А если не я виноват?

- Ты всегда виноват.

Кривозуб сник и попытался сделать себя маленьким и незаметным. Получалось плохо - шестерёнки предательски скрипели, выдавая его местоположение.

- Лорх, - Бабуля перевела взгляд на скелета, - твои показатели: количество часов, проведённых на посту, глубина философских мыслей, отсутствие жалоб от проходящих мимо героев.

- А как измеряется глубина мыслей? - поинтересовался Лорх.

- По количеству героев, которые после разговора с тобой уходят в монастырь.

- Это случается редко. В последний раз было лет пятьдесят назад.

- Значит, будешь стараться.

Лорх пожал плечами (левое отстало от правого, пришлось поправлять) и вернулся к созерцанию вечности.

- Борн, твои показатели: количество заполненных кадровых документов, скорость обработки, отсутствие ошибок.

- Я кадровик, а не машина! - возмутился бард.

- Будешь машиной.

Борн открыл рот, закрыл, снова открыл. Спорить с Бабулей, которая только что припечатала его сравнением с железкой, было бесполезно.

- Клавдия, - Бабуля повернулась к курице, - твои показатели: количество принятых героев, количество собранных штрафов, количество правильно заполненных анкет.

- Ко! - «А КТО БУДЕТ ПРОВЕРЯТЬ ПРАВИЛЬНОСТЬ?»

- Я. У меня не забалуешь!

Клавдия возмущённо закудахтала, но спорить не решилась - Бабуля в гневе была страшнее любой проверки.

- А ты? - спросил я, наблюдавший за этой сценой со стороны. - У тебя какие показатели?

- Я - бухгалтер. - Бабуля гордо выпрямилась. - Мой показатель - чтобы у всех всё сходилось. А у вас пока не сходится.

- И что мы получим в конце месяца?

- Тот, кто наберёт больше всего баллов, получит звание «Лучший сотрудник». И, - она сделала паузу, - дополнительные обязанности.

- Какие? - насторожился Борн.

- Пока не скажу. Интрига.

- Это подозрительно.

- Это мотивация.

- Это похоже на ловушку.

- Это похоже на работу. К которой вы все, между прочим, обязаны относиться ответственно.

Бабуля собрала бумаги, окинула всех победным взглядом и удалилась в свой кабинет, оставив после себя лёгкое облако бюрократического ужаса и полное замешательство.

***

Первым в бой ринулся Гнуск.

Он выскочил из столовой с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны Карательных Шахт, и уже через пять минут в коридорах подземелья раздались звуки, которые невозможно было спутать ни с чем другим.

- «О ВЕЧНОСТИ»! СТРОФА ПЕРВАЯ!

Гоблины, мирно завтракавшие в своей части подземелья, дружно поперхнулись. Скелеты, дремавшие у стен, начали тихонько разбирать себя на части - авось отсутствие ушей поможет не слышать. Кривозуб, проходивший мимо с охапкой шестерёнок, споткнулся и рассыпал половину.

- Гнуск! - заорал он. - Ты чего орёшь?!

- Я НАБИРАЮ БАЛЛЫ! - объявил гоблин. - ЭТО МОЯ КУЛЬТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ!

- А почему именно здесь?!

- ЗДЕСЬ МНОГО СЛУШАТЕЛЕЙ!

- Это не слушатели, это гоблины! Они работать должны!

- ОНИ И РАБОТАЮТ! РАБОТАЮТ УШАМИ!

Гоблины, поняв, что просто так не отделаться, попытались разбежаться, но Гнуск был неумолим. Он носился за ними по коридорам, размахивая свитками и продолжая декламировать с утроенной энергией.

- «И ВЕЧНОСТЬ ХОЛОДНОЙ РУКОЙ... ЭЙ, КУДА? ВЕРНИСЬ! Я НЕ ДОЧИТАЛ!»

- Мы уже всё поняли! - донёсся из темноты чей-то отчаянный вопль.

- НЕТ! ТАМ ЕЩЁ ПЯТЬДЕСЯТ СТРОФ!

- СПАСАЙТЕСЬ!

Гнуск, оставшись без слушателей, ненадолго приуныл, но быстро нашёл выход. Он отправился в столовую, где Борн как раз пытался разобраться с кипой новых кадровых форм.

- Борн! СЛУШАЙ!

- Гнуск, у меня работа!

- ЭТО ТОЖЕ РАБОТА! КУЛЬТУРНАЯ! ТЕБЕ НУЖНО РАЗВИВАТЬСЯ!

- Мне нужно успеть заполнить сорок форм до вечера!

- ФОРМЫ ПОДОЖДУТ! А ПОЭЗИЯ ВЕЧНА!

- Гнуск, если ты сейчас начнёшь читать, я тебя убью. А потом воскрешу и убью снова.

- НО ЭТО ЖЕ ЖЕСТОКО!

- Это необходимость.

Гнуск обиженно засопел, но отступать не собирался. Он переключился на Кривозуба, который как раз пытался починить сломанную дверную ручку.

- Кривозуб!

- А? - механик дёрнулся, и ручка, которую он держал, сломалась окончательно, разделившись на три части. - ТЫ ЧЕГО ПУГАЕШЬ?!

- Я НЕ ПУГАЮ, Я ВДОХНОВЛЯЮ! ХОЧЕШЬ ПОСЛУШАТЬ ПОЭМУ О МЕХАНИЗМАХ?

- Я ХОЧУ ПОЧИНИТЬ ЭТУ РУЧКУ!

- ПОТОМ ПОЧИНИШЬ! СНАЧАЛА ДУХОВНАЯ ПИЩА!

- У МЕНЯ НЕТ ДУХА! Я МЕХАНИЗМ!

- У ТЕБЯ ЕСТЬ ШЕСТЕРЁНКИ! ОНИ ТОЖЕ ЧТО-ТО ЧУВСТВУЮТ!

Кривозуб открыл рот, чтобы возразить, но Гнуск уже начал декламировать. Через три минуты механик сидел на полу, обхватив голову руками, и тихонько раскачивался.

- Я больше никогда не буду чинить ручки, - бормотал он. - Я буду только слушать стихи. Всю жизнь.

- ЭТО ПРОГРЕСС! - обрадовался Гнуск и побежал искать следующую жертву.

***

Кривозуб, придя в себя после поэтической атаки, решил, что ему тоже нужно набирать баллы. Он рванул в мастерскую, схватил самый большой ящик с инструментами и выбежал в коридор с криком:

- Я БУДУ ЧИНИТЬ ВСЁ!

- Что именно? - осторожно спросил проходивший мимо Скрипт.

- ВСЁ, ЧТО УВИЖУ!

Первым в списке оказалась та самая дверная ручка, которую он уже успел доломать. Кривозуб подошёл к ней с видом заправского хирурга, разложил инструменты и принялся за работу.

- Так, - бормотал он, ковыряясь в механизме. - Эта шестерёнка явно лишняя. Уберём. Эта пружина слишком слабая. Заменим. А это вообще непонятно зачем здесь...

Через десять минут от ручки осталась груда деталей, а в двери зияла дыра, из которой валил пар.

- Готово! - объявил механик. - Работает?

Он дёрнул за то, что осталось от ручки. Конструкция жалобно скрипнула, выпустила облако дыма и рассыпалась окончательно.

- Странно, - задумался Кривозуб. - Наверное, я перестарался.

- Ты её сломал, - констатировал подошедший Борн.

- Я её МОДЕРНИЗИРОВАЛ! Просто она не выдержала модернизации!

- Это называется поломкой.

- Это называется творческим процессом!

Борн вздохнул и пошёл дальше, а Кривозуб отправился на поиски новых жертв. Следующей оказалась лестница, ведущая в хозяйственную часть. Она скрипела уже лет сто, и все привыкли, но Кривозуб решил, что это его шанс.

- Сейчас я сделаю из неё произведение инженерного искусства! - объявил он, доставая молоток.

Через полчаса лестница перестала скрипеть. Она перестала вообще всё - стоять, держать вес, существовать как конструкция. Она просто лежала на полу грудой досок, а в центре этой груды сидел Кривозуб с видом человека, который только что совершил великое открытие.

- Я понял! - заорал он. - Ей не хватало жёсткости! Надо было больше гвоздей!

- Кривозуб, - раздался голос сверху (точнее, из того места, где раньше был верх), - ты как хочешь, а нам теперь на хозяйственный этаж не попасть.

Гоблины, собравшиеся наверху, с ужасом смотрели вниз.

- НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ! - крикнул механик. - Я ВАС СЕЙЧАС ПОЧИНЮ!

- Нас? - уточнили гоблины.

- ЛЕСТНИЦУ! А ВЫ ПОКА ПОСТОЙТЕ ТАМ!

- Мы не можем стоять тут вечно!

- А ЧТО У ВАС ЕСТЬ СРОЧНОЕ?

- Нам надо есть!

- КРЫС ВАМ НАВЕРХ ЗАКИНУТ!

Гоблины застонали, но спорить не стали. Кривозуб тем временем принялся собирать лестницу заново. Получалось у него, надо сказать, своеобразно - ступеньки чередовались в случайном порядке, перила были приделаны с обратной стороны, а последняя ступенька вообще оказалась на высоте трёх метров.

- Готово! - объявил он. - Можете спускаться!

Гоблины переглянулись.

- Ты первый, - сказал один другому.

- Нет, ты первый.

- А может, лучше дождёмся, пока Бабуля выпишет штраф за сломанную лестницу? Это быстрее.

В конце концов самый смелый (или самый голодный) гоблин решился. Он осторожно ступил на первую ступеньку. Лестница заскрипела, но выдержала. Вторую. Третью. На четвёртой ступенька провалилась, и гоблин полетел вниз, приземлившись прямо на Кривозуба.

- РАБОТАЕТ! - заорал механик, поднимаясь и отряхиваясь. - Спуск произошёл успешно!

- Я чуть не убился! - возмутился гоблин.

- НО СПУСТИЛСЯ ЖЕ! Значит, лестница функционирует!

Гоблины наверху решили, что лучше уж голод, чем такой спуск, и разошлись по своим делам, оставив Кривозуба в гордом одиночестве любоваться своим творением.

***

Лорх, в отличие от остальных, к гонке отнёсся философски.

- Баллы, - размышлял он, стоя в своём углу. - Что такое баллы? Цифры. А что такое цифры? Иллюзия. Как и всё в этом мире.

- Лорх, ты должен набирать баллы! - напомнил ему Борн, пробегая мимо с очередной кипой бумаг.

- Зачем?

- Чтобы стать лучшим сотрудником месяца!

- А что даёт это звание?

- Не знаю. Бабуля не сказала. Но наверняка что-то хорошее.

- «Хорошее» - понятие относительное, - заметил Лорх. - Для одного хорошее - это премия. Для другого - возможность больше стоять и думать. А для третьего...

- Лорх, не философствуй, а делай что-нибудь!

- Я делаю. Я стою и думаю. Это моя работа.

- Но ты должен думать глубже!

- Глубже? - Лорх задумался. - А есть ли предел глубины? Мысль может уходить в бесконечность, как и вечность. Или как эта лестница, которую Кривозуб сломал.

- При чём тут лестница?

- Метафора. Лестница мыслей. По ней можно подниматься к истине. Или спускаться в бездну отчаяния. Всё зависит от точки зрения.

Борн понял, что спорить с философствующим скелетом бесполезно, и оставил его в покое.

Лорх продолжил стоять и думать. Иногда мимо проходили гоблины, и он провожал их задумчивым взглядом. Один из гоблинов, не выдержав этого взгляда, остановился.

- Ты чего смотришь? - спросил он.

- Думаю, - ответил Лорх.

- О чём?

- О том, что каждый из нас - всего лишь точка в бесконечности. Ты идёшь по своим делам, а я стою и смотрю. И через сто лет никого из нас не будет. Кроме меня, может быть. Я и так уже почти не существую.

Гоблин постоял, переваривая услышанное, потом медленно побрёл дальше, бормоча:

- Пойду к Бабуле, скажу, что Лорх меня чуть до инфаркта не довёл своими мыслями. Это же надо, такие речи с утра слушать.

Лорх, услышавший это, слегка приосанился. Кажется, его философия начинала приносить плоды.

***

Клавдия, узнав о системе KPI, сначала возмутилась, потом задумалась, а потом выдала стратегический план, достойный великого полководца.

- Ко! - объявила она, и Курицефон перевёл: «Если все будут гнаться за баллами, они начнут делать ошибки. А ошибки - это мои штрафы. Я буду штрафовать их за каждую мелочь и наберу больше всех!»

- Клавдия, это подло, - заметил Борн.

- Ко! - «Это бизнес!»

И началось.

Первым под раздачу попал Гнуск. Он как раз нёсся по коридору с очередной поэмой, когда Клавдия выскочила из-за угла и преградила ему путь.

- Ко-ко-ко! - «Нарушение скоростного режима в коридорах подземелья! Штраф - 2 единицы!»

- ЧЕГО?! - опешил гоблин. - КАКОЙ СКОРОСТНОЙ РЕЖИМ?

- Ко! - «Пункт 7 правил внутреннего распорядка! Максимальная скорость передвижения - 5 километров в час!»

- А КТО ЭТО ИЗМЕРЯЕТ?!

- Ко! - «Я! У меня глазомер!»

Гнуск попытался возразить, но Клавдия уже выписала квитанцию и сунула ему под нос.

- Ко! - «Распишись!»

- Я НЕ БУДУ!

- Ко-ко! - «Тогда ещё штраф за отказ от подписи!»

Гнуск, поняв, что спорить с курицей себе дороже, расписался и побрёл дальше, бормоча что-то про «несправедливость».

Следующим был Кривозуб. Он как раз пытался приладить обратно дверь, которую случайно снял с петель, когда Клавдия подошла к нему с блокнотом.

- Ко! - «Нарушение техники безопасности при проведении ремонтных работ! Штраф - 5 единиц!»

- Какая техника безопасности?! - возмутился механик. - Я просто дверь чиню!

- Ко-ко! - «Инструменты разбросаны, дверь лежит на полу, создаётся угроза спотыкания! Плюс отсутствие защитной каски!»

- У меня нет каски!

- Ко! - «Значит, должен быть штраф за отсутствие каски!»

Кривозуб попытался возразить, но Клавдия уже строчила квитанцию.

- Ко! - «Распишись! И приведи рабочее место в порядок до конца дня, иначе ещё один штраф!»

Механик, вздыхая, расписался и принялся собирать инструменты.

Лорха Клавдия штрафовать не стала. Она просто подошла, посмотрела на него, потом на свои записи, потом снова на него и выдала:

- Ко! - «Стоишь правильно. Взгляд отсутствует. Философия в норме. Штрафа нет».

- Спасибо, - удивился Лорх. - Это первый раз, когда меня не штрафуют.

- Ко! - «Ты единственный, кто не создаёт хаоса. За это можно и поощрить».

- Поощрить? - оживился Гнуск, услышавший это.

- Ко! - «Тебя это не касается. Ты создаёшь хаос стихами».

- НО ЭТО КУЛЬТУРНЫЙ ХАОС!

- Ко! - «Хаос не бывает культурным. Он бывает только разрушительным».

Гнуск обиженно засопел, но спорить не решился.

***

Борн, наблюдая за всем этим безумием, пытался сохранять спокойствие. У него была своя гонка - гонка с документами.

- Сорок форм, - бормотал он, сидя за столом, заваленным бумагами. - Сорок форм за день. Это же нереально.

- Ко! - раздалось над ухом. Клавдия заглянула через плечо. - «У тебя уже три помарки в форме номер семь. Штраф - 3 единицы».

- Клавдия, отстань!

- Ко! - «Не могу. Я слежу за порядком».

Борн застонал и принялся переписывать форму. Через час, когда он закончил двадцатую, в кабинет ворвался Гнуск.

- БОРН! ПОСЛУШАЙ НОВУЮ ПОЭМУ!

- Гнуск, у меня работа!

- НО ЭТО ВСЕГО ПЯТЬДЕСЯТ СТРОФ!

- ПЯТЬДЕСЯТ?!

- НУ, СОРОК СЕМЬ. НО ОНИ ОЧЕНЬ КОРОТКИЕ!

- Гнуск, если ты сейчас начнёшь читать, я...

- ЧТО?

- Я вычту из твоих баллов за срыв моего рабочего процесса!

- А ТЫ МОЖЕШЬ?

- Я могу написать жалобу Бабуле!

Гнуск задумался. Угроза была серьёзной. Бабуля в роли арбитра могла обернуться катастрофой.

- ЛАДНО, - сдался он. - НО ПОТОМ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОСЛУШАЕШЬ!

- Обязательно, - пообещал Борн, надеясь, что «потом» никогда не наступит.

Гнуск убежал, а Борн вернулся к формам. Через час к нему пришёл Кривозуб.

- Слушай, - сказал механик, - у меня там лестница сломалась. Точнее, я её починил, но она опять сломалась. Не поможешь?

- Я в лестницах не разбираюсь.

- А в бумагах разбираешься?

- В бумагах - да.

- Ну вот, помоги с отчётом о поломке. Бабуля требует.

- Кривозуб, у меня своих сорок форм!

- А у меня пять! Но они очень сложные!

- Ничем не могу помочь.

Кривозуб обиженно ушёл, а Борн продолжил заполнять формы. К вечеру у него дрожали руки, двоилось в глазах, а на последней форме он вместо «количество сотрудников» написал «количество котов».

- Котов? - переспросила заглянувшая Клавдия. - «У нас нет котов. Штраф за фактическую ошибку».

- Клавдия, я больше не могу.

- Ко! - «Можешь. Осталась всего одна форма».

Борн посмотрел на последнюю страницу, выдохнул и дописал её уже на автомате.

- Готово, - прошептал он и откинулся на спинку стула.

- Ко! - «Молодец. Теперь можешь отдыхать. Завтра новые сорок».

Борн тихо застонал.

***

В конце месяца Бабуля собрала всех в главном зале. Вид у неё был торжественный, как у полководца, принимающего парад. В руках она держала длинный свиток с итогами.

- Итак, - начала она, обводя взглядом собравшихся. - Результаты конкурса «Лучший сотрудник месяца».

Все замерли. Даже Лорх, кажется, перестал думать о вечности и сосредоточился на происходящем.

- Гнуск, - Бабуля зачитала первую строчку, - набрал 47 баллов. Из них 30 за культурную деятельность и 17 штрафных за причинение морального ущерба слушателям.

- А ПОЧЕМУ ШТРАФНЫЕ? - возмутился гоблин.

- Потому что три гоблина после твоих стихов ушли в отшельники. Это снижение рабочей силы.

- НО ОНИ СТАЛИ ДУХОВНО БОГАЧЕ!

- Духовное богатство не кормит крыс.

Гнуск хотел возразить, но Бабуля уже перешла к следующему.

- Кривозуб. Набрал 12 баллов. Из них 10 за ремонтные работы и 2 бонусных за изобретательность. Минус 45 штрафных за поломки, аварии и разрушение инфраструктуры.

- Сколько? - ужаснулся механик.

- Итого минус 33 балла. Ты в глубоком минусе, Кривозуб. Теперь должен подземелью.

- ЧТО ДОЛЖЕН?!

- Работу. Много работы.

Кривозуб сник и попытался сделать вид, что его здесь нет.

- Лорх, - продолжила Бабуля. - 15 баллов за стояние и философию. Бонус 10 баллов за то, что отправил одного гоблина в монастырь (это считается выполнением плана по работе с населением). Итого 25.

- Неплохо, - прокомментировал Лорх. - Для скелета.

- Клавдия. 60 баллов за приём героев, плюс 30 штрафных сборов, плюс 20 бонусных за изобретательность в наложении взысканий. Итого 110.

- Ко! - довольно сказала курица. - Я ЛУЧШАЯ!

- Борн. 35 баллов за заполнение форм, минус 5 за ошибки. Итого 30.

Борн выдохнул. Хотя бы не в минусе.

- И Артемус, - Бабуля посмотрела на меня. - 10 баллов за общее руководство. Бонусных.

- Спасибо, - удивился я.

- Не за что. Ты единственный, кто ничего не сломал и никого не убил стихами.

- Это достижение?

- В нашем подземелье - да.

Бабуля свернула свиток и торжественно объявила:

- Победитель - Клавдия! 110 баллов! Абсолютный рекорд!

- Ко-ко-ко! - курица распушилась от гордости и чуть не свалилась с насеста.

- Поздравляю! - сказал я. - Ты заслужила.

- Ко! - «Я ЗНАЮ!»

- И теперь, - продолжила Бабуля, - как победитель, ты получаешь звание «Лучший сотрудник месяца» и...

Она сделала паузу, которая длилась ровно столько, чтобы все успели занервничать.

- ...и дополнительные обязанности.

- Ко? - насторожилась Клавдия.

- Будешь теперь ещё и контролировать выполнение KPI у остальных. Ежемесячно. С отчётами.

- Ко-ко?! - «ТО ЕСТЬ Я БУДУ РАБОТАТЬ БОЛЬШЕ?!»

- Это привилегия лучшего сотрудника.

- Ко-ко-ко-ко! - «НО Я И ТАК РАБОТАЮ БОЛЬШЕ ВСЕХ!»

- Значит, будешь работать ещё больше. Зато почётно.

Клавдия застыла с открытым клювом. Гнуск, забыв про свои обиды, расхохотался.

- ТАК ТЕБЕ И НАДО! - заорал он. - НЕЧЕГО БЫЛО ШТРАФЫ ПИСАТЬ!

- Ко! - «НО Я ЖЕ ПОБЕДИЛА!»

- Победила, - подтвердила Бабуля. - И теперь будешь отвечать за то, чтобы все работали лучше. Включая себя.

- Ко... - обречённо выдохнула курица.

- Не расстраивайся, - утешил её Борн. - Будешь теперь нас контролировать официально. Это же власть!

- Ко? - «Власть - это ответственность?»

- Именно.

- Ко-ко... - «Я, кажется, начинаю жалеть, что так старалась».

- Поздно, - отрезала Бабуля. - Победителей не судят. Они просто работают больше.

***

Вечером мы сидели в столовой и пили болотный отвар. Клавдия, всё ещё шокированная своим «почётным» званием, клевала пирожок без всякого аппетита. Гнуск что-то строчил в углу - кажется, новую поэму о несправедливости жизни. Кривозуб чинил очередной механизм, который сам же и сломал. Лорх стоял на своём посту и думал о вечном. Борн разбирал накопившиеся за день бумаги.

- Знаете, - сказал я, - а ведь Бабуля всё правильно придумала.

- Что именно? - спросил Борн.

- Конкурс. Теперь все знают, что лучший сотрудник - это не тот, кто больше всех работает, а тот, кто меньше всех жалуется на дополнительную нагрузку.

- Ко! - возмутилась Клавдия. - «Я ЖАЛУЮСЬ!»

- Но ты же лучшая.

- Ко-ко... - «Это не аргумент».

- Аргумент. Ты теперь официально отвечаешь за всех нас. Так что если мы будем плохо работать, это твоя проблема.

- Ко?! - «КАК ЭТО МОЯ?!»

- А кто лучший сотрудник? Ты. Значит, и отвечаешь за результат.

Клавдия задумалась. Потом её клюв медленно расплылся в улыбке.

- Ко-ко! - «ТОГДА Я БУДУ ШТРАФОВАТЬ ВАС ЕЩЁ БОЛЬШЕ! ЧТОБЫ ВЫ РАБОТАЛИ ЛУЧШЕ!»

- Вот это правильный подход, - одобрил я.

- Ко! - «И ПЕРВЫМ ПОЛУЧИТ ШТРАФ ГНУСК! ЗА ПОЭМУ, КОТОРУЮ ОН СЕЙЧАС ПИШЕТ! Я УЖЕ ЧУВСТВУЮ - ТАМ БУДУТ ОШИБКИ!»

- ЧТО?! - заорал гоблин. - ТЫ ЕЩЁ НЕ ЧИТАЛА!

- Ко! - «НО Я УЖЕ ЗНАЮ! У МЕНЯ НЮХ НА ПЛОХИЕ СТИХИ!»

- ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!

- Ко! - «ЭТО БЮРОКРАТИЯ!»

Гнуск открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом схватил свои бумаги и убежал в комнату - видимо, переписывать поэму, пока Клавдия не добралась до неё с новыми полномочиями.

- Ко-ко! - довольно сказала курица. - «ТАК-ТО ЛУЧШЕ».

- Клавдия, ты неисправима.

- Ко! - «Я офис-менеджер. И теперь ещё главный контролёр. Это моя работа».

Я улыбнулся и допил отвар. В нашем подземелье снова воцарился относительный порядок. Ну, насколько это вообще возможно в месте, где главный победитель конкурса - курица, которая теперь имеет право штрафовать всех за любые ошибки.

И это было прекрасно.

Глава 20. Налоговая проверка, или Как мы чуть не лишились последних крыс

Утро выдалось на удивление тихим. Настолько тихим, что это начало пугать даже тех, кто обычно ничего не боялся. Кривозуб закончил чинить дверь в мастерскую и теперь просто сидел и смотрел на неё, ожидая, когда она снова сломается. Гнуск молчал уже целых полчаса - верный признак того, что он либо заболел, либо задумал нечто грандиозное. Лорх, как всегда, стоял в своём углу и думал о вечном, но сегодня его череп был повёрнут чуть левее обычного - видимо, вечность сегодня была с другой стороны.

- Что-то не так, - сказал Борн, отрываясь от кадровых отчётов. - Слишком спокойно.

- Тебе лишь бы паниковать, - ответил я, хотя внутренне согласился. В подземелье, где каждый день что-то взрывается, ломается или убегает, тишина всегда означала одно: все заняты чем-то настолько ужасным, что даже звуков не издают.

- Ко-ко, - тихо сказала Клавдия, и Курицефон перевёл: «Я ТОЖЕ ЧУВСТВУЮ. ЧТО-ТО НАДВИГАЕТСЯ. ЧТО-ТО БЮРОКРАТИЧЕСКОЕ».

- Курица теперь ещё и экстрасенс? - усмехнулся Борн.

- Ко! - «НЕ ЭКСТРАСЕНС, А ПРОРОЧЕСКАЯ КУРИЦА! ЭТО ДРУГОЕ!»

- Чем отличается?

- Ко-ко! - «ПРОРОЧЕСКАЯ КУРИЦА ВИДИТ БУДУЩЕЕ, А ЭКСТРАСЕНС ПРОСТО ДЕЛАЕТ СТРАШНЫЕ ГЛАЗА!»

- У тебя и так всегда страшные глаза.

- Ко! - «ОНИ НЕ СТРАШНЫЕ, ОНИ ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ!»

В этот момент дверь столовой медленно отворилась, и на пороге появился Скрипт. Бесёнок был не просто бледен - он был прозрачен. Сквозь него можно было читать газету, если бы у нас были газеты. Рожки не дымились - они тлели, издавая тонкий запах горелого пластика. В руках он сжимал конверт. Не чёрный, не синий, не розовый - а какой-то невнятно-серый, с разводами и пятнами, будто его достали из лужи после дождя.

- Оно... оно... - выдохнул Скрипт, и голос его звучал так, будто доносился из глубокого колодца.

- Скрипт, ты чего? - подскочил Борн. - На тебе лица нет!

- Я бесёнок. У меня и так лица нет. Только морда.

- Тем более! Ты прозрачный!

Скрипт протянул конверт дрожащими руками. Я взял его и тут же отдёрнул руку - конверт был ледяным. Не просто холодным, а таким, что пальцы начало покалывать, будто я сунул их в жидкий азот.

- Что это? - спросил я, перекидывая конверт из руки в руку, чтобы не отморозить пальцы.

- Оно само пришло, - прошептал Скрипт. - Я шёл по коридору, и вдруг оно вылетело из стены. Прямо из стены! Материализовалось и врезалось мне в голову!

- Из стены?

- Да! И оно шептало! Я слышал шёпот! Там были слова... страшные слова... «недоимка», «пеня», «налог на добавленную крысу»...

Все замерли. Даже Лорх слегка повернул череп, что у него означало высшую степень заинтересованности.

- Налог на добавленную крысу? - переспросил Кривозуб. - Это что за зверь?

- Это не зверь, - раздался голос из коридора.

В дверях стояла Бабуля Калькулятус. Старуха выглядела так, будто только что вышла из боя с тысячей демонов и вышла победительницей - седые волосы торчали во все стороны, глаза горели безумным огнём, а в руках она сжимала толстенную папку, перевязанную бечёвкой.

- Это налоговая проверка, - сказала она голосом, от которого у присутствующих зашевелились волосы. - Я ждала этого триста лет.

- Ты ждала? - удивился Борн.

- Конечно! Налоговая проверка - это единственный способ доказать, что твоя бухгалтерия идеальна! Это мой звёздный час!

- Бабуля, ты что, рада? - с ужасом спросил Кривозуб.

- РАДА?! Я НА СЕДЬМОМ НЕБЕ ОТ СЧАСТЬЯ! ДАВАЙТЕ СЮДА ЭТО ПИСЬМО!

Я протянул конверт. Бабуля схватила его голыми руками, даже не поморщившись от холода, и вскрыла с такой лёгкостью, будто это был не ледяной конверт, а бумажный пакет с завтраком.

- Так-так-так, - бормотала она, водя пальцем по строчкам. - Межведомственная налоговая инспекция... внеплановая проверка... основание: поступившая информация о возможных нарушениях... ага... налог на добавленную крысу... занижение налогооблагаемой базы... амортизация скелетов... - она подняла голову и посмотрела на Лорха. - Тебя, оказывается, тоже можно амортизировать.

- Я не амортизируюсь, - философски заметил Лорх. - Я вечен.

- В бухгалтерии вечных не бывает. На всё есть срок полезного использования.

- А какой у меня?

- По классификации - 300 лет. Но ты уже превысил. Значит, будем пересматривать.

Лорх задумался. Это было заметно даже по его черепу - в глазницах что-то блеснуло.

- Получается, я уже отработал свой срок? - спросил он.

- Получается, ты должен был самортизироваться ещё лет пятьдесят назад.

- Но я же здесь.

- Вот это и есть нарушение.

- Замечательно, - вздохнул Лорх. - Я нарушаю налоговое законодательство просто тем, что существую.

- Будешь нарушать - спишем как убыток.

- А это больно?

- Не знаю. Спроси у того, кого уже списали.

Лорх задумался ещё глубже. Кажется, эта перспектива его заинтересовала.

Бабуля тем временем дочитала письмо и удовлетворённо хмыкнула.

- Завтра в десять утра. Трое инспекторов. Самые опытные. Счетоводус, Документус и Ревизорро.

- Какие имена! - восхитился Гнуск. - ЭТО ЖЕ ПОЭЗИЯ! СЧЕТОВОДУС - КАК РИФМА К "ПАРАДОКСУ"!

- Помолчи, - оборвала его Бабуля. - У нас есть сутки, чтобы подготовиться.

- К чему? - спросил Борн.

- Ко всему. Налоговая проверка - это не та инспекция, что была в прошлый раз. Там смотрели, как мы работаем. Эти будут смотреть, КУДА МЫ ДЕЛИ ДЕНЬГИ.

- А куда мы дели деньги?

- В том-то и проблема. Я сама не всегда знаю. Кривозуб, у тебя сколько шестерёнок?

- Много, - неуверенно ответил механик. - Очень много.

- Учёт ведёшь?

- Зачем? Они же мои!

- В налоговой учёт ведут на всё. Каждая шестерёнка должна быть оприходована, промаркирована и внесена в реестр основных средств.

- А если она сломалась?

- Списана с составлением акта.

- А если я её выбросил?

- Нарушение. Будут считать убытком и требовать объяснений.

Кривозуб побледнел. Его шестерёнки (те, что ещё были на месте) жалобно заскрипели.

- А я? - подал голос Гнуск. - У МЕНЯ СТИХИ! ОНИ ТОЖЕ ЧТО-ТО СТОЯТ?

- Ещё как стоят! - оживилась Бабуля. - Нематериальные активы. Их надо оценить.

- КАК?

- По рыночной стоимости. Сколько кто-нибудь готов заплатить за твои стихи.

- МНОГО! Я ГЕНИЙ!

- В том-то и проблема. Если ты гений, то твои стихи должны приносить доход. А они приносят?

- Ну... НЕ ВСЕГДА.

- Значит, будем оценивать по остаточной стоимости. С учётом морального износа.

Гнуск задумался. Понятия «моральный износ» он не знал, но звучало это обидно.

- А я? - спросила Клавдия.

- А ты - отдельная статья, - Бабуля посмотрела на курицу с уважением. - Ты приносишь доход. Штрафы, которые ты собираешь, - это наш дополнительный доход. Их надо показать в отчётности.

- Ко! - «Я ВСЁ ЗАПИСЫВАЮ! У МЕНЯ ЖУРНАЛ ЕСТЬ!»

- Покажешь. Но будь готова, что спросят, на каком основании ты имеешь право штрафовать.

- Ко? - «А РАЗВЕ МОЖНО ШТРАФОВАТЬ БЕЗ ОСНОВАНИЯ?»

- Нельзя. Поэтому основание должно быть. У тебя оно есть?

- Ко! - «Я ДУМАЛА, ЭТО ПРОСТО ТРАДИЦИЯ!»

- Традиция - не аргумент для налоговой. Нужен документ.

Клавдия застыла. В её куриных глазах читалась паника.

- КО-КО?! - «ТО ЕСТЬ МЕНЯ МОГУТ ЛИШИТЬ ПРАВА ШТРАФОВАТЬ?»

- Могут. Если не докажешь, что это законно.

- КО-КО-КО! - «ЭТО КОНЕЦ СВЕТА!»

- Не драматизируй. Мы что-нибудь придумаем.

***

Ночь перед проверкой выдалась такой, что даже бывалые гоблины, пережившие не одну инспекцию, попрятались по самым дальним углам и отказывались выходить.

Бабуля заперлась в своём кабинете и, судя по звукам, перекладывала бумаги с такой скоростью, что они шуршали, как стая разъярённых змей. Иногда оттуда доносилось зловещее хихиканье, перемежающееся с криками «НАШЛА!» и «НЕ СХОДИТСЯ!». Кривозуб, проходивший мимо, трижды перекрестился (хотя механизмам креститься не положено, тем более, в аду) и побежал прятаться в мастерскую.

- Она там в порядке? - спросил Борн, прижимаясь к стене.

- Не уверен, - ответил я. - Но подходить не советую. Я один раз заглянул - она на меня так посмотрела, что я до сих пор вздрагиваю.

- А что она делала?

- Считала. Очень быстро. И губами шевелила. И пальцами так... щёлкала. Страшное зрелище.

Кривозуб в мастерской пытался навести порядок. Он разложил все шестерёнки по кучкам, подписал каждую кучку, потом понял, что подписи перепутал, и начал заново. К утру у него было пятьдесят кучек с пятьюдесятью подписями, но сами шестерёнки перепутались окончательно, и понять, где что лежит, было уже невозможно.

- Ладно, - решил он. - Скажу, что это сортировка по размеру. По цвету. По настроению. Они не поймут.

Гнуск, вдохновлённый предстоящим событием, решил написать оду налоговой инспекции. Он настрочил уже сто строф, но всё никак не мог найти рифму к слову «декларация». Варианты «реанимация», «прокрастинация» и «конфискация» его не устраивали.

- НЕ ТО, - бормотал он, зачёркивая очередную строчку. - ДОЛЖНО БЫТЬ ВЕЛИЧЕСТВЕННО! ТОРЖЕСТВЕННО! ЧТОБЫ ОНИ ЗАПЛАКАЛИ!

- Заплакать они могут, - заметил проходивший мимо Лорх. - Но не от счастья.

- А ОТ ЧЕГО?

- От ужаса.

- ЭТО ТОЖЕ ЭМОЦИЯ!

Лорх покачал черепом (левая сторона отстала от правой, пришлось поправлять) и удалился в свой угол.

Клавдия всю ночь переписывала свои журналы штрафов. Она старательно выводила цифры, стараясь, чтобы они выглядели как можно более официально. Под утро у неё затекло крыло, но результат того стоил - четырнадцать толстых тетрадей, каждая с подписью «Журнал учёта взысканий» и номером тома.

- Ко! - довольно сказала она, любуясь результатом. - «ПУСТЬ ТОЛЬКО ПОПРОБУЮТ ПРИДРАТЬСЯ».

***

Ровно в десять утра у входа в подземелье раздался звук, похожий на скрежет несмазанной телеги, смешанный с завыванием ветра. Никакой повозки не было - просто из стены материализовались три фигуры.

Первый - Счетоводус. Маленький, сухой, с длинными пальцами, похожими на счётные палочки. Одет в потрёпанный сюртук, из карманов которого торчали какие-то бумажки. На носу - очки с треснувшей линзой, но он, кажется, этого не замечал. В руках - потрёпанный портфель, перевязанный бечёвкой.

Второй - Документус. Высокий, тощий, сгорбленный под тяжестью папок, которые он нёс на себе. Папки были везде: под мышками, на спине, даже на голове, привязанные верёвкой. Передвигался он с трудом, но старался держать спину прямо, чтобы ничего не упало.

Третий - Ревизорро. Среднего роста, с лицом, которое, кажется, никогда не улыбалось. У него был огромный нос, который постоянно двигался, принюхиваясь. В руках - блокнот и карандаш, который он точил прямо на ходу, и стружка летела во все стороны.

Клавдия, сидевшая на своём посту, приготовилась к бою. Она расправила перья, поправила Курицефон и выжидающе уставилась на гостей.

- Здравствуйте, - сказал Счетоводус скрипучим голосом. - Налоговая проверка. Где у вас тут бухгалтерия?

- Сначала анкеты, - твёрдо сказала Клавдия, и Курицефон перевёл.

Инспекторы переглянулись.

- Какие анкеты? - спросил Документус, с трудом поворачивая голову из-за папок.

- Для посетителей. Правила подземелья.

- Мы не посетители. Мы налоговая инспекция.

- Ко! - «ДЛЯ МЕНЯ ВСЕ РАВНЫ. ЗАПОЛНЯЙТЕ».

Счетоводус открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент из-за угла вышла Бабуля. Старуха двигалась медленно, величественно, как авианосец в море. В руках она несла стопку папок высотой с самого Ревизорро.

- Не надо анкет, - сказала она голосом, не терпящим возражений. - Они к нам не в гости пришли, а по делу. Клавдия, пропусти.

- Ко?! - возмутилась курица.

- Я сказала, пропусти. С ними буду разбираться я.

Клавдия обиженно засопела, но пост уступила. Инспекторы прошли внутрь, провожаемые её уничтожающим взглядом.

- У вас тут... интересно, - заметил Ревизорро, принюхиваясь. - Пахнет... крысами. И почему-то стихами.

- Это особенности местного производства, - пояснила Бабуля. - Прошу за мной.

Она повела их в свой кабинет, и по дороге инспекторы с интересом разглядывали обстановку. Гнуск, высунувшийся из своей комнаты, помахал им рукой, но, получив от Ревизорро такой взгляд, что мгновенно втянулся обратно.

- Это у вас кто? - спросил Документус.

- Поэт. Нематериальный актив.

- Актив, говорите? А сколько он приносит дохода?

- В основном убытки. Но культурная ценность высокая.

- Культурная ценность налогами не облагается.

- Вот и хорошо.

***

Кабинет Бабули произвёл на инспекторов неизгладимое впечатление. Стены были увешаны полками с папками до самого потолка, стол завален бумагами так, что самой хозяйки почти не было видно, а в углу стояли счёты таких размеров, что на них можно было ездить верхом.

- Присаживайтесь, - любезно предложила Бабуля, указывая на три табуретки, которые, казалось, были сделаны из спрессованных отчётов.

Инспекторы осторожно сели. Документус при этом чуть не рухнул под тяжестью своих папок, но в последний момент удержал равновесие.

- Итак, - начал Счетоводус, открывая портфель и извлекая оттуда стопку бумаг, - приступим. Для начала - общая отчётность за последние пять лет.

- Пожалуйста, - Бабуля с лёгкостью иллюзиониста вытащила из-под стола пять толстенных томов. - Вот годовые балансы, вот поквартальные отчёты, вот расшифровки по каждой статье.

Документус подскочил и принялся изучать папки. Глаза его бегали по строчкам с невероятной скоростью, пальцы перелистывали страницы, и всё это сопровождалось бормотанием:

- Доходы от устрашения... расходы на содержание гоблинов... амортизация... а это что?

Он ткнул пальцем в какую-то графу.

- Это налог на добавленную крысу, - невозмутимо ответила Бабуля. - Мы платим его ежеквартально.

- А почему у вас крысы учитываются отдельно от другого имущества?

- Потому что крысы - это не имущество. Крысы - это оборотные средства. Они потребляются гоблинами в процессе производства страха.

- Производства страха? - переспросил Ревизорро, принюхиваясь.

- Да. Герои приходят, гоблины их пугают, герои боятся. Это основная услуга подземелья. Для производства услуги нужны крысы - корм для гоблинов. Всё логично.

- Логично, но нестандартно, - заметил Счетоводус. - Обычно такие вещи оформляют как «производственные запасы».

- У нас своя классификация.

- Это может вызвать вопросы.

- Пусть вызывают. У меня есть обоснование.

Ревизорро тем временем обнюхивал папки. Его нос двигался, втягивая воздух, и вдруг замер.

- Здесь пахнет... ошибкой, - сказал он.

- Ошибкой? - Бабуля насторожилась.

- Да. Очень слабо, но есть. Какая-то цифра не на своём месте.

- Где?

- Не знаю. Но запах есть.

Бабуля посмотрела на него с уважением. Такого нюха она ещё не встречала.

- Вы уверены?

- Абсолютно. Я за триста лет работы ни разу не ошибался.

- Тогда будем искать.

Они углубились в бумаги. Документус сверял цифры, Счетоводус делал пометки, Ревизорро нюхал страницы. Через час напряжённой работы ошибка была найдена: в графе «прочие расходы» за позапрошлый год значилось на три единицы больше, чем должно было быть.

- Три единицы, - торжествующе сказал Ревизорро. - Недоимка.

- Это не недоимка, - возразила Бабуля. - Это... это...

- Что?

- Это подарок.

- Кому?

- Никому. Просто лишние три единицы. Я их потом потратила на... ну... на нужды.

- На какие нужды?

Бабуля задумалась. В её голове лихорадочно прокручивались варианты. И тут её осенило.

- На корм для крыс! - выпалила она. - Да, точно. В том году был неурожай крыс, пришлось закупать корм. А корм - это тоже расходы.

- Корм для крыс? - переспросил Документус. - Но у вас же крысы - это еда для гоблинов. Зачем кормить еду?

- Чтобы еда была вкуснее! - нашлась Бабуля. - Откормленные крысы дают больше страха. Гоблины, съевшие упитанную крысу, пугают героев эффективнее. Это научно доказано.

Инспекторы переглянулись. В их практике такое встречалось впервые.

- Где доказательства? - спросил Счетоводус.

- В журнале наблюдений Лорха.

- Лорха?

- Наш скелет-философ. Он ведёт записи.

- Скелет ведёт записи?

- А почему нет? У него есть время. Он триста лет стоит.

Инспекторы переглянулись ещё раз. Потом Документус что-то записал в блокнот, а Ревизорро чихнул - видимо, от напряжения.

- Ладно, - сказал Счетоводус. - С этим разберёмся позже. Переходим к основным средствам.

***

Инспекторы вышли из кабинета и направились осматривать подземелье. Первым на их пути оказался Лорх.

Скелет стоял в своём углу, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Инспекторы остановились перед ним, и Документус достал какую-то бумажку.

- Это у вас кто? - спросил он.

- Лорх, - ответил я. - Стражник-философ.

- Стражник-философ? А в отчётности он числится как?

- Основное средство, - подсказала Бабуля. - С бессрочным сроком полезного использования.

- Бессрочным? - удивился Счетоводус. - Такого не бывает.

- У нас бывает. Он уже триста лет стоит и не собирается останавливаться.

- А амортизация?

- Не начисляется.

- Это нарушение. Всё должно амортизироваться.

- А как вы предлагаете амортизировать скелет? - вмешался Лорх, не меняя позы. - У меня нет органов, которые могут износиться. Кости, конечно, скрипят, но это поправимо.

Инспекторы задумались. Действительно, как амортизировать скелет?

- Можно по остаточной стоимости, - неуверенно предложил Документус.

- А какая у меня остаточная стоимость? - поинтересовался Лорх.

- Ну... вы же когда-то были человеком. Значит, были живым. А теперь - нет. Разница между живым и мёртвым и есть амортизация.

- Интересная теория, - заметил Лорх. - Но я не согласен. Я, может быть, именно сейчас достиг пика своей формы.

- Пика? - переспросил Ревизорро.

- Да. Живой я был глупым, суетливым, вечно куда-то бежал. А теперь я спокоен, мудр и стою на месте. Разве это не прогресс?

- Прогресс - это когда что-то улучшается. А вы стоите.

- Я не стою, я пребываю. Это разные вещи.

Счетоводус потёр переносицу.

- Ладно, - сказал он. - Давайте оценим его по-другому. Сколько он приносит дохода?

- Нисколько, - честно ответил я. - Но он создаёт атмосферу.

- Атмосфера налогами не облагается.

- Зато привлекает героев. Некоторые приходят специально, чтобы послушать его философские беседы.

- И платят?

- Ну... не платят. Но потом покупают пирожки у Грабни. А пирожки уже приносят доход.

- Косвенный доход, - записал Документус. - Учитывается, но сложно.

- Тогда будем считать, что Лорх - это нематериальный актив, создающий добавленную стоимость, - подвела итог Бабуля.

Инспекторы переглянулись. В их головах что-то щёлкало, но возразить было нечего.

- Пусть будет так, - вздохнул Счетоводус. - Идём дальше.

***

Кривозуб встретил инспекторов с таким видом, будто его сейчас будут пытать. Он стоял посреди мастерской, окружённый грудами металлолома, и пытался делать вид, что это не металлолом, а «рассортированные запасные части».

- А это что? - спросил Ревизорро, принюхиваясь.

- Это... э... мастерская, - ответил Кривозуб. - Я тут чиню.

- Что чините?

- Всё.

- А это что за груда?

- Это... заготовки.

- Для чего?

- Для будущих изобретений.

Ревизорро подошёл ближе и понюхал груду. Потом чихнул.

- Здесь пахнет... поломками, - сказал он. - Много поломок.

- Ну... бывает.

- А учёт ведёте? Сколько деталей поступило, сколько использовано, сколько списано?

Кривозуб замер. Учёт он не вёл никогда. Просто брал, что нужно, из кучи, а когда куча уменьшалась, шёл к гномам за новой.

- Я... э... на память, - выкрутился он.

- На память не годится. Нужны документы.

- А какие документы?

- Накладные, акты приёма-передачи, требования-накладные, инвентаризационные описи...

- У меня ничего этого нет.

- Значит, будем считать всё, что здесь есть, неучтённым имуществом.

Кривозуб побледнел. Неучтённое имущество - это страшные штрафы.

- Но... но я же всё использую! - залепетал он. - Вот эта шестерёнка пойдёт на ремонт часов, эта - на новый механизм, эта - вообще уникальная, из прошлого века!

- А где документы, подтверждающие её уникальность?

- У неё на зубцах узор! Это же видно!

- Узор не документ.

- А что документ?

- Экспертное заключение. Оценка стоимости. Акт принятия к учёту.

Кривозуб схватился за голову. В этот момент часы, стоявшие на верстаке, жалобно мяукнули.

- Это ещё что? - насторожился Ревизорро.

- Это... часы, - обречённо сказал Кривозуб. - Они мяукают.

- Зачем?

- Не знаю. Они сами.

- Сами по себе механизмы не мяукают. Значит, это особенность конструкции. А конструкция - это объект интеллектуальной собственности. Она должна быть запатентована.

- Запатентована?!

- Да. Или хотя бы зарегистрирована как ноу-хау.

Кривозуб открыл рот, закрыл, снова открыл. Кажется, он начинал понимать, что налоговая проверка - это нечто гораздо более страшное, чем все инспекции вместе взятые.

- Ладно, - сжалился Документус. - Спишем это на творческий подход. Но учёт наладить придётся.

- Обязательно! - пообещал Кривозуб, мысленно уже представляя, как он будет вести этот учёт. Картинка была пугающей.

***

Гнуск, узнав, что инспекторы идут к нему, выскочил в коридор с пачкой свитков и приготовился к бою. Он был полон решимости доказать, что его стихи - это ценнейший актив, который должен приносить подземелью доход (ну, или хотя бы налоговые льготы).

- ГОСТИ! - заорал он, увидев инспекторов. - ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! ХОТИТЕ ПОСЛУШАТЬ ПОЭМУ? У МЕНЯ ЕСТЬ СПЕЦИАЛЬНАЯ, ПОСВЯЩЁННАЯ НАЛОГАМ!

- Нет, - хором ответили инспекторы, но было поздно.

Гнуск уже начал декламировать:

- «О, налоги, налоги, вы словно оковы, Сковываете нас, не даёте вздохнуть! Но без вас не построить нам здания нового, И без вас не отправиться в дальний мы путь!»

Документус, который до этого держался молодцом, пошатнулся. Ревизорро зажал уши руками. Счетоводус побледнел.

- Это... это что? - прошептал он.

- ЭТО ПЕРВАЯ СТРОФА! - радостно объявил Гнуск. - А ТЕПЕРЬ ВТОРАЯ!

- Не надо второй, - простонал Документус.

- НО ОНА ЛУЧШЕ!

- Тем более не надо.

- «Налог на прибыль, налог на доходы, Налог на имущество, транспортный сбор... Вы как погода - меняетесь год от года, Внося в нашу жизнь беспокойство и вздор!»

Ревизорро, который пытался принюхаться к рифмам, чихнул так сильно, что с него слетела шляпа. Документус выронил половину папок. Счетоводус схватился за сердце.

- Прекратите! - закричал он. - Немедленно прекратите!

- НО Я ТОЛЬКО НАЧАЛ! ТАМ ЕЩЁ ПЯТЬДЕСЯТ СТРОФ!

- ПЯТЬДЕСЯТ?!

- НУ, СОРОК СЕМЬ. НО ОНИ ОЧЕНЬ ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ!

- Нам не нужно познавательное! Нам нужны документы!

- А стихи - это и есть документы! - нашёлся Гнуск. - Это же поэтический отчёт о налоговой системе! Я могу его приложить к декларации!

- К какой декларации?!

- К ЛЮБОЙ! ОН ВЕЗДЕ ПОДОЙДЁТ!

Счетоводус открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. В его глазах появился странный блеск.

- А знаете, - сказал он медленно, - в этом что-то есть. Если оформить это как... как творческий отчёт... может, и пройдёт.

- ЧТО?! - хором воскликнули Документус и Ревизорро.

- Я серьёзно. В налоговом кодексе есть пункт о том, что при определённых условиях можно использовать альтернативные формы отчётности. Например, для творческих профессий.

- А Гнуск - творческая профессия?

- Он поэт. Значит, да.

Гнуск расплылся в счастливой улыбке.

- Я ЖЕ ГОВОРИЛ! - заорал он. - МОИ СТИХИ - ЭТО НЕ ПРОСТО ПОЭЗИЯ, ЭТО ДОКУМЕНТЫ!

- Не радуйся раньше времени, - осадил его Счетоводус. - Ещё надо проверить, соответствуют ли они требованиям.

- КАКИМ?

- Чёткость, ясность, отсутствие двусмысленности. И главное - чтобы каждый пункт можно было проверить.

- А МОИ СТИХИ МОЖНО ПРОВЕРИТЬ?

- Не знаю. Давайте посмотрим.

Они углубились в изучение поэмы. Ревизорро нюхал строчки, Документус сверял рифмы с какими-то своими таблицами, а Счетоводус делал пометки в блокноте.

Через полчаса они подняли головы.

- Это... интересно, - сказал Счетоводус. - Некоторые формулировки действительно можно трактовать как отражение налоговой отчётности. Например, вот эта строчка: «Три сотни крыс ушло на прокорм гоблинов, а сто из них - на разведение, чтоб не было перегибов». Это же фактически отчёт о движении крыс.

- ДА! - обрадовался Гнуск. - Я СТАРАЛСЯ!

- А вот это: «Шестерёнок сломалось сорок две, но Кривозуб починил их в поте лица». Это отчёт о ремонтных работах.

- ТОЖЕ ВЕРНО!

- Но есть и проблемы. Вот здесь: «А Лорх стоял и думал о вечном, и это длилось бесконечно». Это не поддаётся количественной оценке.

- НО ЭТО ЖЕ ПРАВДА!

- Правда, но для отчётности нужны цифры. Сколько часов он стоял? Сколько мыслей посетило его череп? Какая глубина этих мыслей?

Гнуск задумался. Потом его лицо озарилось.

- ТАК МОЖНО НАПИСАТЬ «БЕСКОНЕЧНО»?

- Нельзя. Бесконечность не учитывается в налогообложении.

- ЖАЛЬ.

- Но мы можем учесть это как «нематериальный актив с неопределённым сроком полезного использования».

- ЭТО ХОРОШО?

- Это лучше, чем ничего.

***

После обеда (инспекторы, надо отдать им должное, оценили пирожки Грабни и даже попросили добавки) проверка продолжилась. Самый сложный вопрос возник там, где его меньше всего ждали - в крысином хозяйстве.

Гоблины, отвечавшие за разведение и учёт крыс, были вызваны на ковёр. Хрум, главный по крысам, предстал перед инспекторами с видом человека, которого ведут на казнь.

- Расскажите, как у вас организован учёт, - потребовал Документус.

- Ну... мы считаем, - неуверенно начал Хрум. - Утром считаем, вечером считаем.

- А записываете?

- Зачем? Мы же помним.

- Память - не документ. Где журналы учёта?

- А... а надо?

- Обязательно.

Хрум побледнел. Журналов у них не было никогда. Крыс считали на глаз, а если расходилось - списывали на «естественные потери».

- У нас... э... устный учёт, - нашёлся он. - Традиционный.

- Устный учёт не принимается.

- А как же наши деды?

- Деды тоже должны были вести записи.

- Они не умели писать.

- Это их проблемы. Ваша - предоставить документальное подтверждение.

Ревизорро тем временем обнюхивал клетки с крысами. Его нос двигался, втягивая запахи, и вдруг замер.

- Здесь не хватает одной крысы, - сказал он.

- Как это - не хватает? - удивился Хрум.

- По запаху. Должно быть сто сорок семь, а пахнет только сто сорок шесть.

- Вы по запаху определяете количество?!

- Да. Это моя работа.

Гоблины переглянулись. Такого они ещё не видели.

- Может, она просто спряталась? - предположил Хрум.

- Я чую все запахи. Спрятанная крыса пахнет иначе. Здесь просто нет одной.

Начался пересчёт. Гоблины вытаскивали крыс из клеток, пересчитывали, засовывали обратно. Крысы визжали, кусались, пытались убежать. Через час мучений результат был готов - сто сорок шесть.

- Одной не хватает, - констатировал Счетоводус. - Куда она делась?

Гоблины молчали. Потом Хрум вспомнил:

- А вчера Гнуск заходил... крыс посмотреть... для вдохновения.

- Гнуск? - насторожился Ревизорро.

- Ну да. Он говорит, что крысы его вдохновляют на стихи. Особенно когда они пищат.

Инспекторы переглянулись. Документус записал в блокнот: «Возможная пропажа крысы. Подозревается поэт».

- Зовите Гнуска, - приказал Счетоводус.

Гнуск явился с видом оскорблённой невинности.

- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? - спросил он.

- Крыса пропала, - сказал Ревизорро, принюхиваясь. - От тебя пахнет крысой.

- ОТ МЕНЯ ВСЕГДА ПАХНЕТ КРЫСОЙ! МЫ ЖЕ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ!

- Нет, это особый запах. Запах съеденной крысы.

Гнуск замер. Потом его лицо приняло виноватое выражение.

- НУ... Я ВЧЕРА ЗАХОДИЛ... ПОСМОТРЕТЬ... А ОДНА КРЫСА ТАКАЯ СИМПАТИЧНАЯ БЫЛА... Я РЕШИЛ, ЧТО ОНА ДОСТОЙНА СТАТЬ ЧАСТЬЮ ИСКУССТВА!

- Ты её съел?

- НЕ СЪЕЛ, А ВДОХНОВИЛСЯ! ЭТО РАЗНЫЕ ВЕЩИ!

- Но она пропала.

- ОНА ПРОПАЛА В МОЁМ СЕРДЦЕ!

Инспекторы молчали. Таких объяснений в их практике ещё не было.

- Значит, - подвёл итог Счетоводус, - крыса не учтена, не списана, а просто... вдохновила поэта. Это нарушение.

- КАКОЕ?

- Отсутствие акта списания. Крыса должна быть официально выведена из оборота.

- А КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?

- Заполнить форму, подписать у ответственного лица, приложить объяснительную.

- Я НАПИШУ ОБЪЯСНИТЕЛЬНУЮ В СТИХАХ!

- Нет. Прозой. Обычной человеческой прозой.

- НО ЭТО СКУЧНО!

- Это обязательно.

Гнуск вздохнул и поплёлся писать объяснительную. Инспекторы проводили его взглядами, полными облегчения.

***

К вечеру, когда все уже вымотались до предела, инспекторы удалились на совещание. Мы сидели в столовой и ждали вердикта.

- Долго они там? - нервничал Гнуск.

- Три часа уже, - ответил Скрипт, который всё это время просидел под столом, боясь высовываться.

- Это нормально?

- Не знаю. Может, хорошо, может, плохо.

- А если плохо?

- Тогда нас всех закроют.

- Закроют? - ужаснулся Гнуск. - А КАК ЖЕ МОИ СТИХИ?

- Останутся в вечности.

- ЭТО ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО?

- Для вечности - никак. Ей всё равно.

Лорх, как всегда, был философски спокоен.

- Всё, что происходит, - к лучшему, - изрёк он. - Даже налоговая проверка. Особенно налоговая проверка.

- Почему особенно? - спросил Борн.

- Потому что после неё мы будем больше ценить моменты без неё.

- Логично.

Кривозуб сидел в углу и перебирал свои шестерёнки. Он уже придумал, как будет вести учёт - каждый вечер будет записывать всё, что сломал за день, а утром переписывать, потому что ночью будет ломаться что-то ещё.

Бабуля, единственная, кто не нервничала, сидела с каменным лицом и перебирала бумаги. Иногда она что-то бормотала себе под нос - видимо, прокручивала в голове варианты ответов на возможные претензии.

Наконец дверь открылась, и вышли инспекторы. Вид у них был странный - Счетоводус выглядел задумчивым, Документус - восхищённым, а Ревизорро - слегка озадаченным.

- Итак, - начал Счетоводус, - мы подвели итоги.

Все замерли.

- Должен сказать, - продолжил он, - что за триста лет работы я не встречал подземелья с такой... э... своеобразной системой учёта.

- Это плохо? - спросил я.

- Это... необычно. Но, как ни странно, в целом всё сходится.

- ВСЁ?! - выдохнула Бабуля.

- Почти всё. Есть несколько мелких недочётов, но они не критичны.

- Какие недочёты? - насторожилась старуха.

- Во-первых, крыса. Та, которую съел поэт. Она не списана должным образом. Придётся оформить акт задним числом.

- Оформим.

- Во-вторых, амортизация скелета. Мы так и не пришли к единому мнению, как его считать. Поэтому предлагаем временно приравнять его к нематериальным активам, пока не выйдет разъяснение сверху.

- Согласны.

- В-третьих, ваш механик... у него слишком много неучтённых деталей. Рекомендуем провести инвентаризацию и наладить учёт.

- Проведём.

Счетоводус сделал паузу и посмотрел на своих коллег. Документус кивнул, Ревизорро тоже.

- В остальном - всё чисто. Налоговых нарушений, влекущих штрафные санкции, не выявлено.

- УРА! - заорали мы хором.

- Но! - поднял палец Ревизорро. - Есть одно «но».

Все замерли снова.

- Ваш поэт... он читал нам свои стихи. Это было... незабываемо. Мы решили, что это можно считать творческим отчётом. Но в следующий раз предупреждайте заранее.

- О чём?

- О том, что будет поэзия. Мы хотя бы подготовимся морально.

- Ко-ко-ко! - закудахтала Клавдия. - «Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ОНИ НЕ ВЫДЕРЖАТ!»

- Мы выдержали, - возразил Документус. - Но с трудом.

Инспекторы собрали свои бумаги и направились к выходу. У дверей Счетоводус обернулся и сказал:

- Знаете, а у вас тут... интересно. Я даже не знаю, как это назвать.

- Организованный хаос, - подсказал Лорх.

- Да, пожалуй. Организованный хаос. И знаете что? Он работает. Удачи вам. И берегите крыс.

Они ушли. Мы остались стоять в главном зале, глядя друг на друга.

- Прошли, - выдохнул Борн.

- Прошли, - подтвердил я.

- Ура! - заорали все хором.

Гнуск пустился в пляс, размахивая свитками. Кривозуб от радости обнял свои мяукающие часы, и они в ответ замяукали как-то особенно трогательно. Лорх улыбнулся (насколько скелет может улыбаться). Бурбулятор выпустил фонтан радостных пузырей. Скрипт выполз из-под стола и заплакал от счастья. Бабуля довольно постукивала счётами. Клавдия одобрительно кудахтала.

- Ко-ко-ко! - «Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! А ВЫ НЕ ВЕРИЛИ!»

- Верили, - сказал я. - Просто волновались.

- Ко! - «ВОЛНЕНИЕ - ПУСТАЯ ТРАТА ЭНЕРГИИ. ЛУЧШЕ БЫ ПОШЛИ КОГО-НИБУДЬ ЗА ПИРОЖКАМИ».

- Кого послать?

- Ко! - «ГНУСКА! ПУСТЬ ИСКУПАЕТ СВОЮ КРЫСУ!»

- Эй! - возмутился гоблин. - Я ЖЕ ДЛЯ ИСКУССТВА!

- Ко! - «ИСКУССТВО НЕ ОПРАВДЫВАЕТ КРАЖУ!»

- ЭТО БЫЛО ВДОХНОВЕНИЕ!

- Ко! - «ВДОХНОВЕНИЕ НЕ ОСВОБОЖДАЕТ ОТ НАЛОГОВ!»

***

Вечером мы сидели в столовой и пили болотный отвар. Впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. Кривозуб чинил свои часы, которые после всех переживаний сломались окончательно и теперь издавали звуки, похожие на предсмертный хрип механического бегемота. Гнуск строчил новую поэму - «Оду выжившим после налоговой проверки». Лорх стоял на своём посту и думал о вечном, а рядом с ним, на специальной подставке, стояла корзинка с пирожками от Грабни.

- Знаете, - сказал Борн, - а ведь это была последняя проверка в этом году.

- Откуда ты знаешь? - спросил я.

- Бабуля сказала. Говорит, что по графику больше не положено.

- Бабуля всё знает.

- Бабуля - гений.

- Ко! - подтвердила Клавдия. «БАБУЛЯ - ГЕНИЙ, НО Я ТОЖЕ НЕ ПРОСТО ТАК».

- Ты у нас лучший офис-менеджер, - успокоил я её.

- Ко! - «ЭТО Я И БЕЗ ТЕБЯ ЗНАЮ».

Я оглядел собравшихся. Все были на месте. Кривозуб с его вечными поломками, Гнуск с его бесконечными стихами, Лорх с его философией, Клавдия с её анкетами и штрафами, Борн с бумагами, Скрипт с блокнотом, Бабуля со счётами, и даже Бурбулятор, дремавший в углу, тихонько булькал во сне.

- Коллеги, - сказал я, - хочу выразить вам всем благодарность. Мы столько всего пережили вместе. Проверки, инспекции, корпоративы, аттестации, налоговых инспекторов... А всё ещё здесь.

- Ко! - «ПОТОМУ ЧТО МЫ - КОМАНДА!»

- Именно. Команда.

Лорх повернул череп и изрёк:

- Команда - это когда каждый делает своё дело, и в результате получается нечто большее, чем сумма частей. Даже если части - скелет, гоблин, курица и механизм с мяукающими часами.

- Красиво сказал, - оценил Борн.

- Я стараюсь.

- А я? - обиделся Гнуск. - ПОЧЕМУ ОН НЕ УПОМЯНУЛ ПОЭТА?

- Поэт - это отдельная категория, - успокоил его Лорх. - Поэты вне классификации.

- ЭТО ХОРОШО?

- Это уникально.

Гнуск расплылся в улыбке и вернулся к своей поэме.

Кривозуб, наконец, починил часы. Они издали последний жалобный звук и затикали ровно, как положено.

- Работают! - объявил он. - Целых пять минут!

- Это рекорд, - похвалил я.

- Знаю. Я горжусь собой.

Бабуля закрыла свои счёты и удовлетворённо вздохнула.

- Всё сошлось, - сказала она. - Впервые за триста лет у меня всё сошлось.

- Поздравляю, - сказал я.

- Это не меня поздравлять надо. Это всех вас. Если бы вы не создали этот бедлам, мне нечего было бы считать.

- Это комплимент?

- Это факт.

- Ко-ко! - Клавдия подошла ко мне и ткнулась клювом в руку. «ЧТО ДАЛЬШЕ? ЗАВТРА НОВЫЙ ДЕНЬ, НОВЫЕ ГЕРОИ, НОВЫЕ АНКЕТЫ».

- Знаю, Клавдия. Но сегодня можно отдохнуть.

- Ко! - «ОТДЫХ - ЭТО ПУСТАЯ ТРАТА ВРЕМЕНИ».

- Иногда пустая трата времени - это и есть жизнь.

Клавдия задумалась. Потом, кажется, согласилась.

- Ко, - тихо сказала она. «ЛАДНО. НО ЗАВТРА ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛИ НА МЕСТАХ».

- Будут.

Я посмотрел на своих. На этих странных, нелепых, абсурдных, но таких родных существ. Гоблин, который пишет ужасные стихи, но верит в них так искренне, что даже инспекторы дрогнули. Механик, который ломает всё, к чему прикасается, но никогда не сдаётся. Скелет, который стоит триста лет и думает о вечном, и это почему-то работает. Курица, которая держит в порядке всё подземелье, штрафуя каждого, кто посмеет ошибиться. Бард, который разбирается в бумагах лучше, чем в песнях. Бесёнок, который боится всего, но всё равно остаётся с нами. Слизь, которая лечит наши души. И старуха, которая триста лет ждала, чтобы всё сошлось.

- Знаете что? - сказал я. - Я рад, что после смерти оказался именно здесь.

- Странный комплимент, - заметил Лорх.

- Но искренний.

- Ко! - «ЗА ЭТО НАДО ВЫПИТЬ».

- У нас есть отвар.

- Ко! - «ТОГДА ЗА КОМАНДУ».

- За команду.

Мы подняли кружки. Даже Лорх сделал вид, что пьёт, хотя отвар просто пролился сквозь рёбра и растёкся по полу.

- За нас, - сказал Борн.

- За подземелье, - добавил Кривозуб.

- За крыс, - вставил Гнуск.

- За порядок, - провозгласила Клавдия.

- За баланс, - подвела итог Бабуля.

Мы выпили. Болотный отвар обжёг горло, но это было приятно. Потому что это был наш отвар, наше подземелье, наша жизнь.

И пусть она была безумной, абсурдной и полной проверок - она была нашей.

- Ко-ко, - тихо сказала Клавдия. «СПАСИБО, ЧТО ВЫ ЕСТЬ».

- Тебе спасибо, - ответил я. - Без тебя мы бы давно утонули в бумагах.

- Ко! - «Я ЗНАЮ. НО ПРИЯТНО, ЧТО ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ».

Я улыбнулся и откинулся на спинку стула.

За окном (вернее, за вентиляционной решёткой) было темно и тихо. Где-то в глубине подземелья сонно перекликались гоблины. Где-то Кривозуб уже снова что-то ломал, судя по звукам. Где-то Гнуск бормотал новые рифмы. Где-то Лорх думал о вечном.

Моя команда. Моё подземелье. Моя послежизнь.

И она была прекрасна.

Даже после налоговой проверки.

Особенно после налоговой проверки.

- Ко! - вдруг сказала Клавдия.

- Что?

- Ко-ко! - «ЗАВТРА ПРИДЁТ НОВАЯ ГРУППА ГЕРОЕВ. НУЖНО ПОДГОТОВИТЬ АНКЕТЫ. И Я ХОЧУ ПОВЫСИТЬ ШТРАФЫ ЗА ОШИБКИ».

- Клавдия, мы только что пережили налоговую проверку.

- Ко! - «НАЛОГОВАЯ ПРОВЕРКА НЕ ПОВОД ПРЕКРАЩАТЬ РАБОТУ. РАБОТА - ЭТО ЖИЗНЬ».

- Бабуля так говорит?

- Ко! - «БАБУЛЯ ГОВОРИТ, ЧТО ЖИЗНЬ - ЭТО ДВИЖЕНИЕ ЦИФР. А Я ГОВОРЮ, ЧТО ЖИЗНЬ - ЭТО ПОРЯДОК».

- И кто из вас прав?

- Ко! - «ОБА. ПРОСТО КАЖДЫЙ ПО-СВОЕМУ».

- Мудро.

- Ко! - «Я УМНАЯ КУРИЦА».

Я рассмеялся и погладил её по голове. Клавдия довольно зажмурилась.

- Ладно, - сказал я. - Завтра - работа. А сегодня - спать.

- Ко! - одобрила она.

И я пошёл спать. Потому что даже в самом безумном подземелье, даже после самой страшной проверки, даже в компании самых нелепых существ - нужно иногда отдыхать.

Чтобы завтра снова встретить героев, заполнять анкеты, выписывать штрафы, чинить механизмы, писать стихи, философствовать, лечить души и сводить баланс.

Потому что это и есть жизнь.

Наша безумная, абсурдная, прекрасная жизнь.

В аду.

Под землёй.

Вместе.