Мана. Машина Желаний

Пролог

Двое мужчин, одетых в одинаковые серые плащи, появились у дома номер десять по Лонгфорд Роуд в восемь вечера. Тот, что пониже, оглянулся по сторонам, потом посмотрел наверх, блеснув черными глазами из-под хмурых бровей. Кроме пронзительного взгляда, в его облике было мало примечательного.

— Свет горит, значит уже вернулся, — сказал он хрипловатым голосом. Не простуженным, а просто низким, надсаженным.

Его напарник промолчал, только скривил рот в угрюмой улыбке. В отличие от первого, у этого были запоминающиеся черты лица — горбатый нос, тонкие усы, широкие скулы. Сам высокий и смуглый. Парочка двигалась плавно и в то же время удивительно быстро. Секунда — и они скрылись внутри здания.

Половина квартир в старом доме принадлежала работникам Государственного Научного Центра. Руководитель экспериментальной программы «Мана», изобретатель Кристофер Рубин, жил в маленькой двушке на последнем этаже. Несмотря на успех программы и покровительство Главного Секретаря, Рубин отказывался переезжать в новый дом или менять машину. «А зачем? — пожимал он плечами, — мои старые чем плохи?» В этот день объявили первые результаты «Мана», прошла торжественная церемония. И все же вечером Рубин вернулся к работе. Дома в маленькой квартире. Один.

Двое в плащах поднялись по лестнице, первый подошел к двери и нажал на кнопку. Звонок нарушил тишину грубым звуком, похожим на скрежет напильника. Через полминуты послышался шорох, дверь распахнулась, явив взору взъерошенного хозяина. Рубашка наполовину расстегнута, видимо, только начал переодеваться. На лице недоумение — Рубин узнал гостей:

— Агент Лоулер... Что-то случилось?

Тот, которого назвали Лоулером сделал шаг в сторону, уступая дорогу. Горбоносый тут же занял его место и молниеносно выбросил кулак в черной перчатке. Удар пришелся в переносицу, и Рубин отлетел на два метра к стене прихожей, так что телефон выскользнул из рук и упал, следуя за ним по полу. На экране светилось: «Извини, мне пора. Спокойной ночи».

Лоулер подобрал телефон и с интересом прочитал сообщение. Его напарник тем временем затащил Рубина, еще находящегося в сознании, в спальню, и закрыл дверь. Лоулер заглянул в другую комнату. Кресло, два стула, обшарпанный стол и книжные полки. «Скромно», — подумал агент. Одинокий ноутбук и станция для подключения периферийных устройств, из которой в разные стороны торчат провода, извиваясь, как волосы медузы Горгоны. Он сел, не снимая плаща, и подсоединил телефон к ноутбуку. Пин-код для входа. Готово. О существовании этих видеозаписей на компьютере не знал даже его владелец. Лоулер открыл папку с номером 12/11/2005 и запустил видео.

Тишина, Рубин дома один. Вдруг знакомый скрежет звонка входной двери. Агент поморщился — в записи звук показался еще более резким. «Это ты… все-таки пришла, входи конечно». Лоулер переключил на ускоренный режим, остановил на следующей сцене. «Чего ты хочешь больше всего на свете?» — «Я хочу быть с тобой». Он промотал еще несколько кадров, наконец удовлетворенно хмыкнул, нашел контакт в телефоне и позвонил:

— Выкладывай, — на другом конце его ждали.

— Все подтвердилось, мне очень жаль, — сказал Лоулер.

Собеседник затих, переваривая информацию, потом спокойным голосом распорядился:

— Пусть Ногейра сделает так, чтобы Рубин исчез. Дома я сам порядок наведу, — и добавил: — Каждый двенадцатый из моего окружения примеряет на себя образ Иуды… А скорее, каждый второй.

После разговора Лоулер еще минуту размышлял, прежде чем принять решение. «Мертвый Рубин не представляет угрозы… но и пользы от него никакой. Нарушить указание? Зачем? Они выполнят его в точности. Рубин исчезнет», — он встал из-за стола и направился в спальню.

——***——

Объект: К. Рубин, Ноябрь 2005

«Это ты… все-таки пришла… не стой, проходи сразу в комнату»

Почему так сильно колотится в груди… Он ведь не ждал ее вовсе. И подумать не мог, что она просто явится к нему домой. Как трудно стало дышать... Рубин раздвинул тяжелые шторы, и судорожно толкнул створку окна, чтобы глотнуть свежего воздуха. В начале ноября было еще тепло, но деревья уже готовились к зиме, сбросили листья и открыли вид на кусочек моря. Может поэтому он не хотел никуда переезжать.

Над крышами соседних домов завис месяц, и теперь нагло уставился, прямо в окно. Любитель подглядывать. Пусть.

Робкие, неслышные шаги за спиной. Рубин почувствовал присутствие и обернулся.

— Это правда ты? — задал глупый вопрос.

Она в коротенькой юбке — синей с белым кантом, уже сидит на краю кровати. Рубин увидел свою тень на ее голых коленях. Тень — разведчица — пустилась в опасное путешествие вглубь вражеских позиций. Он вспомнил, что без ума от этих коленей. Вспомнил как сказал в прошлый раз ей: «ты мой милый завоеватель». И сейчас Рубин сдался мгновенно. Вернее, осознал, что все годы, пока они не виделись, его сердце было в плену.

— Это правда я, — сказала она. — У тебя есть что-нибудь выпить?

Она тоже неспокойна. Накручивает на палец белокурый локон. Наверняка нервничает. Как себя нужно вести, когда встречаешься с любимым человеком после пяти лет разлуки? А вдруг он — уже совсем не он…

— Конечно, — спохватился Рубин, — у меня есть вино, только красное. Будешь?

— Буду. Я сейчас даже водки выпью, если предложишь.

Рубин появился через минуту с двумя пустыми бокалами в одной руке и открытой бутылкой «Риохи» в другой.

— Водки нет, извини, — сказал он смущенно. Хотел поставить бокалы на подоконник, как она потянулась и схватила бутылку, чуть не расплескав содержимое. Рубин неловко повернулся. Дзынь! Звук бьющегося стекла заставил обоих вздрогнуть. Им сразу стало легче, как будто с этим бокалом разбилось и напряжение. Весь облик Рубина преобразился. У него раскрылись глаза, расправилась грудь, выросли крылья. Это правда она, рядом с ним, в его малюсенькой спальне. Их разделяет всего метр, а не бесконечность, как раньше.

— Разбился на счастье, — сказала она и прильнула к горлышку. Потом поставила бутылку на пол и посмотрела на Рубина. Внезапно ей стало жарко… от глотка вина или от мысли? На приоткрытых губах застыли несколько красных капель. Вот сейчас…

— На счастье, — повторил он.

Под ногами на обшарпанном паркете валялись осколки. Это неважно. Цвет вина как цвет крови. Внутри проснулась любовь, а вместе с ним и чувственное влечение, сидевшее на цепи все эти годы. Рубин шагнул вперед, и через секунду оказался перед ней на коленях, совсем близко. Его взгляд моментально сорвал одежды, сделал ее нагой и уязвимой. Ей тут же захотелось раствориться в этих глазах, стать слабой и беззащитной. Пусть делает с ней что хочет.

— Иди ко мне, — позвала она.

Руки скользнули на ее колени, потом на бедра. Он откинул подол юбки, под которой успел заметить буквы на белом поясе. Прочь одежду! Она не стала ждать, привлекла его голову к себе и прижала к низу живота, потом еще ниже. Почувствовала прикосновение и, закрыв глаза, с тихим стоном откинулась на спину.

…

Уже под утро, когда обоим чертовски хотелось спать, она спросила:

— Кристофер, чего ты хочешь больше всего на свете?

— Я хочу быть с тобой, — не задумываясь, ответил он.

— Но ты ведь знаешь, что это невозможно.

Часть Первая: Теперь у каждого есть мечта // Глава 1.1

Закусочная «Кофе-Заправка» располагалась на территории бывшей заправочной станции. Раньше над ней красовалось одно незамысловатое слово «Кофе». Но потом, возможно, в память о временах, когда по городу еще сновали автомобили на бензине или дизельном топливе, рядом повесили освободившуюся за ненадобностью вывеску «Заправка». Со смыслом: топливо сейчас — это кофе.

Нико нырнул под козырек перед стеклянной дверью и заглянул внутрь, оценивая обстановку. В этот утренний час в «Кофе-Заправке» было немноголюдно. Продавец, он же владелец заведения, работал один, и у стойки образовалась небольшая очередь.

Нико на секунду сфокусировался на собственном отражении. Ему недавно исполнилось двадцать шесть, но он выглядел как двадцатилетний юноша. Про такого могли сказать — с мечтательным взором. Без тени сомнения, страха или смущения. Молодой человек с картины Сандро Боттичелли.

Он вошел и встал в конец очереди. Бариста за стойкой орудовал расторопно. Раз, два, пожалуйста, ваш кофе.

Над прилавком, словно наблюдая за посетителями, нависал экран телевизора. Там корреспондент в полосатом пиджаке ловко брал интервью у героев репортажа. Расхаживал вокруг, как хищник, как полосатый тигр, выбирая, кому следующему вручить микрофон. Первой и главной жертвой оказался пожилой мужчина с неопрятной прической, который чуть ли не прыгал от радости. Завладев микрофоном, счастливец взял себя в руки и заговорил уже спокойно. Благодарил. Потом погрузился в нудный рассказ. Полосатый не выдержал, резко отнял у мужчины микрофон и стал совать его другим рассказчикам, очевидно членам одной семьи, неуловимо похожим на главную жертву и друг на друга. Вокруг бешено носилась овчарка шелти, такая же лохматая. Казалось, если она остановится, то корреспондент возьмет интервью и у нее.

Тем временем подошла очередь Нико.

— Доброе утро, — он улыбнулся продавцу.

Хозяин «Кофе-Заправки» пожилой итальянец, всегда готовил отменный кофе. Ему было за шестьдесят — лицо в морщинах, лысый череп, проблемы со слухом. Звук телевизора он держал приглушенным, дабы не переспрашивать, принимая заказ.

— Сегодня большой день, — сказал он вместо приветствия и кивнул в сторону экрана, —только программы о желаниях «Мана» и крутят.

Нико кивнул и взглянул на экран. Даже без звука было ясно, что рассказчики источают радость, словно стремятся доказать, что не только сам глава семьи, но и они тоже безмерно счастливы. На первый план снова выпрыгнул полосатый, и снова интервью, теперь уже с коллегами, людьми в заводской форме.

— Как обычно? — руки баристы уже начали действовать, заряжая новую порцию эспрессо.

Нико снова кивнул:

— Да, два кофе, пожалуйста, — и посмотрев наверх, добавил, — этот сюжет еще в прошлом году транслировали.

Итальянец уже прогревал молоко в небольшом чайничке с тонким носиком.

— Верно, — подтвердил он, — в сентябре. Простой рабочий стал руководителем на Государственном заводе электробатарей. Десять лет стараний, — бариста ловко налил порцию молока, изобразив на поверхности замысловатую фигуру. — Его жена говорила, что он ночами просиживал за игрой. Соответственно, результат, — при слове «результат» последняя капля молока упала в центр композиции.

— Хочешь стать художником, спи с карандашами под подушкой — так говорят вроде, — сказал Нико.

Бариста уже манипулировал с другим чайником, который материализовался словно из ниоткуда. Второй абстрактный рисунок был готов, и он закрыл оба стаканчика.

— Один обычный латте и один на миндальном молоке, вот этот, — итальянец широкой ладонью указал на темную крышку. Потом оторвал и вручил чек.

— Спасибо, Дон Марио, — поблагодарил Нико.

Завсегдатаи «Кофе-Заправки» так уважительно называли владельца. Тот не возражал, но сам всегда представлялся по фамилии. Константини. Нико смял чек, прицелился и кинул в урну. Попал.

— Когда ваша игра получит статус Топ-10, у вас тоже будут брать интервью, — сказал Константини. — Надеюсь, не придется ждать десять лет.

Нико взял кофе, и поворачиваясь бросил:

— У мечты не бывает экспресс-доставки.

— Всё шутите, — дружелюбно ухмыльнулся бариста, но Нико уже выходил из кафе и не услышал.

Следующий в очереди мужчина в очках с толстыми стеклами что-то невнятно пробурчал. Никто не отреагировал, кроме стоявшей позади женщины в желтой кофте — та вдруг с негодованием встрепенулась:

— Перестаньте заниматься подстрекательством!

Она отступила на шаг от очкарика и демонстративно показала вначале на него, а потом себе на ухо:

— Я же всё слышала!

— Но я ничего не говорил, — смущенно возразил мужчина, и повторил: — не говорил, нет-нет.

— Как же не говорили?!

Женщина в желтой кофте окинула взглядом очередь, призывая свидетелей. Её ноздри раздувались как у иберийского быка во время корриды — секунда, и бросится на матадора:

— Я что, по-вашему, глухая? Думаете если продавец глухой, то остальные такие же? Сказали «почему бы не показать интервью с пострадавшими». И все прекрасно понимают, что имеется в виду. Стало быть, каждый раз есть последствия и пострадавшие. Почему же их не показывают?

Желтая кофта говорила, и подбородок с каждым словом поднимался выше и выше:

— Так, скажу почему! Потому что у этого достойного мужчины, — она ткнула пальцем в экран, — не такие низменные желания, как у вас. Никаких пострадавших там нет! — и когда уже некуда было задирать голову, торжественно подытожила: — Я его знаю, между прочим.

Как будто личное знакомство с героем спора являлось неким знаком качества и подтверждением благонадежности.

— Женщина, не кипятитесь, успокойтесь, ведь мистер Бертиль ничего такого не имел в виду! — итальянец выступил в защиту очкарика, постоянного клиента.

Стоявшая последней в очереди женщина в берете неодобрительно покачала головой и торопливо направилась к выходу, держа за руку дочь-подростка.

Картинка на экране телевизора сменилась, теперь все тот же корреспондент в полосатом пиджаке воодушевленно показывал рукой куда-то вверх.

—— *** ——

«Еще один день дарит новые впечатления! В эфире канал «Прайм-тайм», c вами Макс Волковски.

Это прямая трансляция из аэропорта Энглси, куда сегодня прибыл летательный аппарат нового поколения «Юмилас».

Только посмотрите на фантастическое сооружение за моей спиной. Выглядит как воздушный шар невероятных размеров — парит в высоте среди облаков.

Впечатляющее зрелище. Дорогие телезрители, без преувеличения готов заявить: это, пожалуй, лучшее, что я видел в жизни!

Итак, для начала главные факты.

Длина этого воздушного корабля составляет ни много ни мало двести шестьдесят метров. Для сравнения: крупнейший пассажирский самолет, из тех, что еще недавно можно было видеть в аэропорту Энглси, достигал в длину всего семидесяти метров.

Такой величественный и огромный, как голубой кит-полосатик, хотя нет, что я говорю, кит почти в десять раз меньше. Но по форме, согласитесь, очень напоминает. Наполнен газом, как воздушные шары и дирижабли, которые бороздили небо больше века тому назад. Корабль носит имя «Юмилас», но некоторые предпочитают называть его цеппелином, в честь первого строителя дирижаблей графа Цеппелина.

Обратите внимание, как грамотно расположена смотровая площадка по периметру — она открывает пассажирам полный обзор в любом направлении. А верхний отсек не уступает по комфорту и оснащению палубе роскошного круизного корабля.

К слову, репортаж о печальной судьбе океанских лайнеров я провел с корабельного кладбища. Если помните, это произошло пять лет назад. Морские гиганты вынужденно встали на прикол, а затем ушли в переработку.

Что ж, технологии не стоят на месте! Отсутствие круизных лайнеров дало толчок для поиска новых решений. Благодаря этому туристические перевозки нашли новое воплощение. Подумайте сами, кому понравится без толку бороздить океан, подвергаться штормам и морской болезни, потом ожидать пограничного контроля либо, что еще тоскливей, сидеть на карантине в удаленной от цивилизации бухте. Каждый из вас, без сомнения, выберет путешествие над океаном по воздуху. И получит удовольствие проплыть над любой достопримечательностью, будь то природное чудо или рукотворный шедевр градостроительства и архитектуры.

Но давайте вернемся к нашему воздушному титану. Знаю, вам не терпится взглянуть на это великолепие. Обещаю, мы непременно заглянем внутрь. Там бассейн, кинотеатр, пассажирские каюты, бары и рестораны. Все необходимое для увлекательного и комфортного путешествия.

Дальность полета без дозаправки составляет целых пятнадцать тысяч километров! Корабль оснащен новыми двигателями на твердом топливе. В следующий раз мы возьмем интервью в центре управления полетом. Там ведь ученые умы! Они и поведают нам о технических тонкостях.

Смотрите, лайнер начинают пришвартовывать! Здесь такой сильный ветер, а там наверху, видимо, еще сильнее. Эта махина даже слегка раскачивается.

Дорогие друзья, грузоподъемность этого судна позволяет взять на борт две сотни пассажиров и тридцать членов экипажа. На время кругосветного полета они будут обеспечены всем необходимым. Да, да, вы не ослышались, это будет кругосветный полет. Популярное желание наших граждан, как оказалось, — не просто отправиться в путешествие, а обогнуть земной шар и побывать на каждом из континентов.

Извините, оговорился, не НА каждом, а НАД каждым из континентов.

Дамы и господа, дорогие друзья, готов заявить, что это идеальный способ путешествовать. Обладателям заветных путевок, которые отправятся в полет, даже не придется сходить на землю! И согласно новым международным соглашениям, пассажиры будут все время оставаться в юрисдикции нашей страны.

Как это грамотно! Ведь никто из наших граждан не хочет покидать пределы государства.

Да, кругосветное путешествие, выход в загадочный внешний мир. Ах, как бы я сам хотел оказаться на этом корабле!

Мы прервемся, а в нашей следующей программе снова посмотрим на воздушное судно и заглянем в центр управления полетом. Менее чем через неделю «Юмилас» отправится в путь!»

—— *** ——

День начинался облачно, но без дождя. Дул теплый ветер с моря. Огибал Красные Холмы с элитными домами и центральными корпусами Госслужбы, ускорялся, а затем обрушивался на городские улицы Холихеда.

Выйдя из кафе, Нико оглянулся по сторонам. «Утренний час пик. Куда спешат все эти люди — провести еще один бессмысленный день в застенках офиса? В руках у них сумки, свертки, пакеты — все что-то несут, тянут с собой. Муравьи, которые строят огромный муравейник. Многие ничего кроме этого муравейника в своей жизни не увидят».

Нико прошел через серую каменную площадь, поднялся по ступенькам и бросил взгляд на отражение в трехметровом стекле офисного здания. «Так и ты будешь ходить мимо безразличного зеркала каждое утро еще десять лет, а настоящая жизнь будет отражаться в другом зеркале, далеко-далеко отсюда».

Он отогнал мрачные мысли — Нико считал себя оптимистом. «Еще один день, еще один шаг. Каждый из этих муравьев на пути к чему-то великому. Смелее, чего ты на самом деле хочешь?»

Он вошел в здание офиса сквозь вертушку стеклянных дверей, пересек пустой холл и возле проходной невольно поднял глаза — наверху висел броский плакат в стиле 60-х годов прошлого века. Лозунг гласил: «Не опаздывай, чтобы не упустить мечту!»

Нико был отнюдь не жаворонком, утром любил поспать, но заставлял себя приходить в офис рано, будто следуя этому призыву. Каждый раз смотрел на плакат и усмехался. Мужик с мрачным лицом позировал на фоне Красных Холмов. В сером пиджаке и клетчатом галстуке, почему-то с лопатой. Запястье сжимали пластиковые часы, на среднем пальце блестело золотое кольцо. Композиция создавала ощущение дисгармонии.

Глава 1.2

Нико назначил встречу на девять утра, чтобы обсудить ситуацию на рынке. Его команда целилась в топ игр виртуальной реальности, что означало получение лицензии и выход в свободный доступ. Демоверсии не давали прибыли, и если не попасть в Топ-10, то предприятие можно закрывать.

Нико вошел в комнату и услышал отрывок разговора.

— Последний раз позиции в Топе меняли год назад. За это время каждый вырастил армию фанатов. Машина не будет трогать Топ-тайтлы, — сказала Мэдди и кивнула в сторону Нико: — Привет, мы с Домиником уже начали. Давай, — и протянула руку за кофе.

— Привет, — Нико закрыл дверь и поставил стаканчик перед Мэдди, — на миндальном молоке. Пока не остыл.

Мэдди аккуратно сняла крышку и, увидев абстрактную картинку, разочарованно вздохнула. Сделала глоток и убрала непослушный локон. У неё были светлые, чуть рыжеватые волосы и лоб в веснушках. Задорная улыбка и блеск в зеленых глазах.

— Присоединяйся к дискуссии, как раз строители аккомпанемент включили, — сказал Доминик и кивнул в сторону улицы.

В окно офиса десятого этажа открывался вид на типичный пейзаж центральной части Холихеда. Угловатые контуры, блеклые цвета. Недостроенные здания придавали картине еще больше неуклюжести. Огромный башенный кран чуть покачивался при сильном ветре, а шум отбойных молотков оповещал всех о текущей стройке в радиусе пяти кварталов.

Важные встречи проводили втроем. Нико, Мэдди и Доминик. Партнеры в бизнесе и друзья по жизни. Нико Грэйси был идейным вдохновителем и главным дизайнером игры. Он придумал захватывающий сюжет, полный неожиданных поворотов, с кучей препятствий и командной борьбой. Удивительный сказочный мир под названием «Зачарованный Лес». Мэдди, настоящее имя которой было Мэделин Эшкрофт, отвечала за художественную часть. Она создавала «во плоти» всех героев и прописывала элементы окружающего пространства.

Начинали вдвоем пять лет назад, вместе работали над программной архитектурой и версией искусственного интеллекта. Но собрать рабочую команду и довести идеи до внедрения стало возможным только благодаря Доминику. Нико развивал логику и эмоциональный настрой игры, но часто увлекался очередной фантазией и бросал работу на полдороге. Мэдди вдыхала жизнь в идеи Нико и контролировала порывы его творчества. А Доминик ставил перед командой программистов конкретные задачи и доводил работу до конечного результата.

— Гарантий, конечно, никаких. А почему думаешь, что всех всё устраивает? — Доминик продолжал начатый разговор.

— Тысячелетия прошли, ничего не изменилось. Люди хотят богатства и власти, — произнесла Мэдди обреченным тоном, — и миром правит секс.

Нико поднял брови на последнем слове и, протестуя, поднял руку:

— Не секс, а любовь и романтика!

Он понял, о чем разговор. Лидерами в Топе игр шли «Высокая Ставка» и «Запретный Плод». Иными словами — виртуальные миры, пропагандирующие роскошь, власть и, разумеется, секс.

Первый заманивал в финансовый рай. Игрокам нравилось рисковать, выигрывать и ощущать себя в новом качестве. Сама азартная составляющая виртуальной симуляции практически гарантировала выигрыш, но многие приходили сюда вовсе не за азартом, а за новой реальностью — как казалось — безграничного выбора. Игра строилась всего на трех уровнях, и большинство игроков терялось уже на первом, утопая в обыденности повседневных наслаждений богатеев средней руки.

В не менее популярной игре «Запретный Плод» смешивались в разных пропорциях любовь, романтика и секс. Наслаждение победами, переживания и погружение в пучину телесных наслаждений. Бесчисленное количество уровней и свобода в выборе партнера.

— Любви как таковой не существует, а романтика улетучивается после того, как вы девушку затащили в постель, — категорично заявила Мэдди.

— Не согласен, — попытался спорить Нико. Он посмотрел на Доминика в поисках поддержки, но тот развел руками в знак того, что пора заканчивать дискуссию.

— Смотрим? — предложил Доминик и взял пульт, чтобы включить видео.

— Ну как хотите, я давно предлагал поэкспериментировать на предмет любви и романтики и добавить эту тему в игру. Но вы идею забраковали еще два года назад. — Нико показал пальцем на Мэдди и произнес с расстановкой: — Ты не права.

Мэдди сделала гримасу, расположилась поудобнее на эргономичном стуле и закинула сапоги на стоявший рядом такой же стул. Ее стройные ноги были обтянуты черными джинсами. На черной майке белым принтом значилось «Не бойся жить — мечтай!».

— Чистые, — бросила Мэдди в сторону Доминика. Тот хотел что-то сказать, но передумал и просто включил экран.

Друзья оценили геймплей и посмотрели на результаты тестов двух игр, явных кандидатов на попадание в Топ. Абсолютно разная тематика, дизайн и целевая аудитория. Сложно сравнивать. Но цифры говорили сами за себя — «Уличный Боец» шел впереди по всем показателям.

— Что это за насилие в игре, взгляните на текущий Топ, там нет такого, — возмутилась Мэдди. — Как подобное разрешили вообще?

— «Уличный Боец» рекламирует себя как жизненная школа. Тут не поспоришь, игра отражает современные тренды. В стране рост преступности больше десяти процентов. Последний раз такое было пятнадцать лет назад, — объяснил Доминик беспристрастным тоном. — И потом, что есть насилие? Будильник тоже в некоторой степени приучает к насилию. Каждое утро как удар топором по голове.

Это Мэдди привела в команду Доминика, понимая, что студии пригодится сильная рука. Под два метра ростом, худощавый, слегка неуклюж, но только на первый взгляд. Доминик регулярно бегал триатлон, вел здоровый образ жизни и мог запросто забраться на скалу седьмого уровня сложности. Иногда Нико казалось, что Доминику не важно, чем руководить, — игровой студией или фермой по разведению устриц. Доминик умело запихивал хаос творчества в машину производства и балансировал между буйством идей и армейской дисциплиной.

— Да, да, все понятно… Но я совсем о другом. Вот ты говоришь, школа. А это разве не то, к чему, например, наша игра готовит? У которой в основе, на минуточку, принципы из восточных единоборств, — настаивала Мэдди. — Нико, скажи ты ему.

— Целеустремленность, терпение, самоконтроль… Все так, — Нико допил кофе и тут же пожалел об этом. Последний глоток оказался слишком горьким. — Лучше посмотрите сюда. «Знание — Сила» теряет очки.

— Куда мир скатывается! Что людей мотивирует, имею в виду, — вздохнула Мэдди. — Печально, что стремление к знаниям вчистую проигрывает трэшевой поделке, — она скрестила руки на груди, как бы случайно закрыв правой ладонью татуировку на левом плече, которая напоминала о ее собственном темном прошлом.

— Давайте вернемся к работе, поговорим вечером, — предложил Нико, — ведь сегодня идем?

— Я не собиралась, вообще-то, — засомневалась Мэдди. — Извините.

— Мэдди, твои планы на вечер не отличаются разнообразием, — заметил Нико. — Мы не осуждаем, но согласись, время от времени стоит делать перерыв. Будешь продолжать виртуальные марафоны и не заметишь, как тело и мозг трансформируются. На выходных ты круглосуточно зависаешь в играх, а в понедельник утром уже требуются курсы ориентации в физическом пространстве.

Мэдди хотела было поспорить, но поняла, что Нико прав.

— А какая категория сегодня?

— «Талант». Твоя любимая.

— Ладно, но только в этот раз хочу все видеть. И не собираюсь ни у кого сидеть на плечах, — поставила условие Мэдди.

— Лучше сидеть на плечах в буквальном смысле, чем в фигуральном. Уверен, Доминик готов быть твоей опорой, — улыбнулся Нико. — Короче, это мы как-нибудь решим. Тогда договорились, выходим в пять часов. Здесь идти минут пятнадцать.

Со стороны недостроенных зданий доносился настойчивый стук молотка, вгоняющего в землю массивные сваи. Звук проникал в офис даже через двойные стекла. Мощные размеренные удары в сочетании с шумом гидравлического экскаватора. В довершение они смешивались со свистом порывов ветра, создавая мрачную дьявольскую мелодию.

Башенный кран медленно поворачивался, как дирижер в замедленной съемке.

—— *** ——

Дейвисон Ногейра остановил «Меркьюри Купе» за квартал до Концертного зала. Операция не предвещала сложностей, в этот раз он справится самостоятельно.

Оставив напарника на переднем сиденье погруженным в прослушивание прямой трансляции концерта, Ногейра вышел, открыл багажник и достал оттуда внушительных размеров сверток в серебристой пластиковой обертке. Машинально сунул руку за пазуху и проверил пистолет. На месте.

«В лаборатории сказали: десять минут после контакта, максимум пятнадцать. И не задерживайся, после этого еще одно мероприятие», — послышался хриплый голос напарника, агента Тима Лоулера.

Ногейра не ответил. Он не задавал лишних вопросов, а за долгие годы в конторе перенял привычку практически не разговаривать. Будто берег каждое слово для особенного момента. Он закрыл багажник, посмотрел на часы и уверенно двинулся вдоль сверкающих вывесок.

Игровой салон «Запретный Плод» ударил в лицо неоновым соблазном. «Испытай настоящую любовь», — призывали слоганы, — «Сделай шаг навстречу вечному блаженству»! В оконных проемах сменялись образы потенциальных партнеров. Манили безупречными формами и жгучей сексуальностью. Цифровые идеалы на любой вкус.

Еще два игровых салона. Следующее за ними здание — Концертный зал. Прямо над входом метровыми буквами значилось имя ведущего исполнителя. Рядом надпись поменьше с названием произведения. Концерты здесь шли регулярно, иногда по три раза в неделю. Но главную надпись не меняли на протяжении последних десяти лет. «Милена».

Ногейра вошел в вестибюль за пять минут до окончания концерта. Перед входом аккуратно снял герметичную пластиковую обертку, и достал роскошный букет из двенадцати роз. Длинные стебли, увенчанные алыми бутонами. Рука в перчатке ловко подхватила букет в том месте, где не было шипов. Дейвисон свернул серебристую обертку, и вместо того, чтобы выкинуть в урну, сунул в карман плаща. Розы он держал на расстоянии вытянутой руки, как факел, освещающий путь.

Ни он сам, ни его элегантный букет не вызвали эмоций у скучающих работников театра, томно дефилировавших между буфетом и гардеробом. Ногейра нырнул в темноту зрительного зала, дождался последних аккордов «Каприс 24» Паганини и медленно двинулся вдоль стены в направлении сцены. Массивная хрустальная люстра под куполом театра вспыхнула ярким светом, как салют, но в отличие от фейерверков, звук предшествовал вспышке, а не наоборот — зал взорвался аплодисментами. Поклонники повскакали с мест с криками:

«Браво! Милена!» «Милена, браво! Браво!»

Концерты с участием Милены, первой скрипки симфонического оркестра, всегда проходили при аншлаге. В цветах недостатка не было. Дейвисон первым вручил букет Милене, и та автоматически улыбнулась. Руки примадонны принимали цветы, глаза смотрели на всех поклонников и ни на кого в отдельности. Она не обратила особого внимания на высокого статного мужчину с тонкими черными усами и ястребиным носом.

Держать в руках одновременно цветы и скрипку было неудобно. Примадонна приняла три букета, остальные подхватил подоспевший к этому моменту администратор Серж.

Пять минут оваций, поклоны, воздушные поцелуи, вновь возгласы «Милена, ты лучшая!» Занавес. Закончив раскланиваться, примадонна направилась прямиком в гримерную. Серж засеменил вслед за ней. Ворох цветов был настолько большим, что закрывал видимость, но Серж проделал уже тысячу рейсов по этому маршруту и нашел бы дорогу даже с закрытыми глазами. Войдя в кабинет сразу вслед за Миленой, он положил цветочную гору на кушетку и повернулся.

— Мадам, зрители вас так любят! — с благоговением прошептал он.

Милена скинула цветы, а скрипку аккуратно сложила в футляр. Потом отряхнула несколько прилипших листочков с платья, и потерла обнаженную руку, за секунду до этого державшую розы:

— Знаю. Так любят, что я уже начинаю уставать, — пожаловалась она.

— Ничего удивительного. Весьма напряженный график, по несколько концертов в неделю. Вы не думали передать кому-нибудь хотя бы воскресный дневной слот?

Милена бросила на Сержа удрученный взгляд и назидательно произнесла:

— Дорогой мой, к большому сожалению, молодежь в наше время не блещет талантами. А главное — все уповают на некие чудеса. Думают, достаточно месяц-другой потренироваться в компьютерных играх — и это заменит годы усердных репетиций и практики. Но ведь так не бывает! Кого предлагаете поставить вместо меня? Милена уже двадцать лет на сцене, а достойного преемника пока так и не нашлось. И руководство театра это тоже прекрасно понимает.

— Возможно, сегодня все сложится по-другому и наконец повезет, — осторожно высказался Серж.

Милена нахмурила брови и грозно взглянула на администратора.

— Прекрати нести чушь! — сказала она и уже спокойней добавила: — Говоришь глупости. Меня никто не заменит.

Примадонна взяла с туалетного столика кольцо, тускло блеснувшее красным золотом, и надела на палец.

Серж наблюдал за происходящим с видимым неодобрением:

— Мадам, вы ведь читали последнюю статью… спекуляции журналистов… Но вам не стоит так демонстративно проводить выступления без кольца. Еще чуть-чуть, и в прессе начнутся открытые обвинения в поддержке реформистов.

Примадонна ответила не сразу. Она накинула на полуобнаженные плечи шелковый халат, села перед зеркалом и посмотрела на отражение:

— Знаешь, эта оголтелая шумиха и вправду начинает меня утомлять. Пусть обвиняют в чем им заблагорассудится. В конце концов, я не скрываю свою позицию. Пусть что угодно пишут — «никудышный патриот», «подает дурной пример». Но я самый что ни на есть патриот искусства.

Она снова потерла руку, которая чуть заметно покраснела, и вроде даже слегка припухла, как после ушиба. Серж тоже посмотрел на отражение Милены в зеркале. Морщины на шее, в районе рта и немного у самих глаз. Но даже с ними для своих пятидесяти она выглядела феноменально.

Примадонна вдруг нахмурила брови, и от гримасы лоб тоже покрылся морщинами. Она схватилась руками за виски и произнесла дрожащим голосом:

— Серж… голова… таблетки в ящике...

Администратор покорно сделал шаг в ее сторону. А Милена качнулась, словно уклоняясь, соскользнула со стула и рухнула на пол. Он успел удивиться и почему-то подумал, что это вовсе не элегантно. «Как мешок с картошкой».

Милена лежала на полу без движения. Только беззвучно шевелились губы. Шокированный Серж наклонился и попытался помочь примадонне встать, но тут же понял, что это бессмысленно. Причиной неловкого падения, видимо, стал какой-то приступ. Может, инсульт, раз голова заболела. Как нужно действовать, администратор не представлял. Но с облегчением подумал, что при инсульте не нужно делать искусственное дыхание рот в рот. Он даже содрогнулся при этой мысли. Контакт с женскими прелестями... уф…

Губы примадонны тем временем продолжали двигаться, и Серж наконец разобрал:

— Я умру, — прошептала Милена.

— Нет, нет, не умрете, это обычный несчастный случай. Я вам помогу, вызову скорую, — пробормотал Серж. — Я вам … они вам помогут!

Он тут же вскочил на ноги и кинулся к выходу, попутно пытаясь достать из кармана телефон.

Ногейра уже ждал за дверью. Серж появился на пороге с печатью ужаса на лице, вперемежку с беспомощностью. Агент отступил назад и как мог, изобразил участливый взгляд, но и тут не произнес ни слова.

— Сидела, а потом упала! — объявил администратор. — Отражение в зеркале… смотрите, вот там! Как же так... нужно срочно позвать на помощь, нужно срочно позвонить! — он уставился на Ногейру невидящим взглядом, таким же, как до этого примадонна.

Ногейра глянул сквозь дверной проем внутрь и быстро оценил ситуацию.

— Вы ведь будете здесь, никуда не уйдете? — продолжал паниковать Серж. — Я должен бежать за помощью!

Ногейра утвердительно кивнул.

За какой помощью? Серж никак не мог сообразить, кто кроме экстренной медицинской службы может помочь. Он двинулся вдоль по коридору, одновременно пытаясь нажать нужные кнопки на телефоне.

Дейвисон не собирался ждать в коридоре. Он зашел в гримерную, закрыл дверь и повернул торчавший в замке ключ. Еще раз оглядел комнату, и по телу прошла теплая волна удовлетворения. Он подошел к Милене и проверил пульс.

— Все будет хорошо, — Ногейра говорил на родном языке, которым для него был бразильский португальский. — Милена, я знаю, ты меня слышишь. У нас есть минут десять…

Он медленно опустился и сел на пол. Тело артистки застыло в неловкой позе — левая рука откинулась в сторону, а правая кисть легла на левое плечо, словно даже в эти последние минуты скрипачка продолжала играть на любимом инструменте. Дейвисон перевел взгляд куда-то наверх, и произнес:

— За эти десять минут у тебя в голове еще раз пролетит вся жизнь. Полная музыки, наверное. Представляю детство, забитое уроками и вечной практикой, первые трудные годы, признание, бурная карьера скрипача-виртуоза. Извини, сегодня мне не удалось послушать твое выступление, только финал. Да-а, замечательный финал у нас с тобой получился. Фантастические ощущения, даже завидую. Поверь, знаю, о чем говорю.

Ногейра отвлекся на воспоминания:

— Мне тоже официально констатировали смерть. Утонул… без кислорода пять минут под водой. Вытащили, тут же на носилки и в скорую — каким-то чудом оказалась поблизости… Там врач, прямая линия на экране монитора, как в кино. Еще минут пятнадцать везли. С этим мужиком из скорой я тогда будто еще одну жизнь прожил. Он говорил, что хочет оставить след на земле, спасти как можно больше людей. При этом картавил, так смешно твердил, что все будет о’кей, типа, не переживай. Для него в машине бежали минуты, а для меня словно дни и недели. Причем в разрыве с физическим телом, в параллельном пространстве. Прожитые годы — со всеми переживаниями, чувствами, взлетами и падениями, — пробегали как видеокадры при перемотке, с кульминацией в виде последних минут между жизнью и смертью.

Агент снова взглянул на неподвижное лицо примадонны:

— Все будет хорошо. Токсин работает безотказно.

С этими словами он аккуратно снял с пальца примадонны кольцо и положил во внутренний карман плаща. Потом встал и подобрал из вороха цветов алые розы:

— Красота губит мир, — он достал из кармана обертку и упаковал в нее роковой букет. Потом снова повернулся к лежащему телу: — Впереди вечность, а позади насыщенная жизнь с кульминацией — нашей встречей. Мечты картавого доктора «повлиять на судьбы людей» не столь уж бессмысленны. Все будет хорошо.

Ногейра вышел незамеченным из отделения для персонала. Броуновское движение сотрудников театра в холле сменилось направленным потоком зрителей, покидавших представление. Уже на улице навстречу, не обращая на него внимания, пробежал Серж, по-прежнему с телефоном в руке, оглядываясь на врачей и махая рукой — нужно спешить. У ворот сверкал красными лампами медицинский «Бедфорд».

«Быстро приехали в этот раз. Даже жаль, что не успели», — промелькнула мысль у Ногейры.

Дейвисон сунул пакет в ближайшую мусорную корзину на углу, поднял воротник серого плаща и надел солнцезащитные очки. Солнце на небе, впрочем, сегодня так и не показалось. Рядовой сумрачный день, без дождя. Ногейра снова посмотрел на часы. Шесть пятнадцать. Сидевший в машине напарник уже начинал ерзать.

— Никогда не понимал этих ритуалов, в чем смысл последних нескольких минут? — прохрипел Лоулер, когда Ногейра сел за руль. — Прощения просишь у них? Будь это первый пациент, другое дело.

Машина тронулась и Лоулер продолжал говорить, не получая ответа. Впрочем, зная манеру бразильца, Тим Лоулер и не рассчитывал на диалог.

— После первого раза меня неделю не покидало странное ощущение. Типа провинился. Как в школе, вот-вот сзади подойдет учитель физики, хлопнет по плечу, и мне придется просить прощения в кабинете директора.

Лоулер чуть скривил рот при неприятных воспоминаниях и после минутной паузы повторил:

— Странное ощущение. И ведь, зараза, аккумулируется эта хрень внутри и не дает покоя потом, — он посмотрел вопросительно на Ногейру. — У тебя тоже так, сидит как заноза?

Ногейра отрицательно покачал головой, и Лоулер только усмехнулся:

— Ты больной на голову. С тобой приятно работать.

—— *** ——

К концу дня ветер утих, и облака в нерешительности зависли над городом. Грохот со стороны стройки тоже стал более размеренным. Мэдди выходила из здания последней.

— С самого утра продолжают, сколько можно, как специально, — посетовала она. — И главное, долбят с таким упорством… По голове себе постучите! Чтоб у вас там перепонки лопнули.

Ее словно услышали — стук отбойного молотка прекратился, башенный кран замер, и только массивный крюк продолжал раскачиваться.

Нико прислушался и в наступившей тишине произнес:

— Конец симфонии. Видишь, стоит сильно захотеть, и желание исполнится.

Глава 1.3

Двое мужчин, одетых в одинаковые серые плащи, появились на Центральной площади в районе полседьмого вечера. Один — тот, что пониже, — шел впереди, второй на полшага позади, не отставая. Передвигались они плавно, но в то же время удивительно быстро. Долговязый Ногейра время от времени осматривался по сторонам. Тим Лоулер шел впереди, расчетливо избегая столкновений с группами людей.

В облике парочки было что-то завораживающее. Рот Ногейры скривился в угрюмой улыбке. Ястребиный нос. Глаза под темными очками в тонкой оправе, которые прилегают плотно, создавая жуткое впечатление — не очки, а темные глазницы. Внешность Лоулера, пусть более заурядная, источала спокойствие и уверенность. Он чем-то смахивал на Юлия Цезаря — среднего роста, потрепанное жизнью лицо, редкие волосы. Обладатель решительного, целеустремленного взгляда. У обоих агентов тускло поблескивали черные остроносые туфли и черные кожаные перчатки.

Площадь была почти заполнена. Больше тысячи зрителей. Не так, как во время концерта популярной рок-группы, но уличным музыкантам уже не развернуться.

К площади плавно подкатил еще один «Меркьюри Купе», внушительных размеров электромобиль — старая классическая модель кузова с ультрасовременной начинкой. Сотрудники Госслужбы всегда передвигались парами. Из авто вышли двое мужчин, тоже в серых плащах, и скользнули в толпу, повторяя маршрут первой парочки. Плащи-лидеры тем временем уже пробрались сквозь людскую массу и поднимались по широким ступеням в колонный зал.

Четыре высоченные, метров по двадцать, колонны перед фасадом величественного здания служили опорой для массивной электронной панели и выглядывали из-под нее, как четыре ноги неуклюжего животного. На экране перед собравшимися на черном матовом фоне мелькали ослепительно белые цифры.

Таймер отсчитывал время в обратную сторону.

01:25:00

В центре площади возвышалась еще одна колонна. В дорическом стиле, высотой 27 метров, возведенная в 1817 году в честь Маркиза Энглси и его подвигов в войне с Наполеоном. Почти через двести лет после воздвижения ее перенесли на Центральную площадь, которой, как и колонне, дали имя Рубина. Сама конструкция поменяла облик — на нее водрузили скульптуру, металлический цилиндр высотой в человеческий рост и диаметром пять метров. Колонна Рубина стала символом новообразованного государства Энглси на окраине Британских Островов.

Подсвеченный несколькими лампами, монумент тускло поблескивал светло-розовым. Если смотреть на скульптуру сверху, то становилось понятно, что это не цельная масса, а полая конструкция. Как бассейн без воды или пятиметровое кольцо. Скульптура плюс бегущие на экране цифры создавали впечатление мины замедленного действия. Таймер запустили, а люди вместо того, чтобы кинуться врассыпную, наоборот, собрались вокруг нее. Разве не забавное зрелище — смотреть, как тела разносит на кусочки? Мина, которую злой артист выставил напоказ, как арт-объект, и вдобавок решил покрасить блестящей краской, дабы привлечь побольше жертв.

По мере приближения к нулевой отметке наблюдатели подходили ближе, и толпа становилась плотнее.

—— *** ——

Нико, Мэдди и Доминик остановились на подступах к площади. В другое время друзья могли бы увидеть под ногами круговой узор аккуратно вымощенной мостовой, но его топтали сотни других ног — впереди хаотично двигалось людское море.

— Дальше нет смысла. Ну-ка, помогите! — Мэдди, опершись на плечо Доминика, взобралась на полуметровый каменный забор, который чисто символически отделял площадь от проезжей части центральной улицы. Такие стены на острове были повсюду. Серые камни, собранные с полей во времена расцвета земледелия более двух веков назад. Стены, собранные без цемента. Тогда на тех из них, что повыше, кое-где можно было увидеть флаги, а сейчас на стенах висели электронные щиты с рекламой виртуальных миров и обещаниями исполнения желаний. Странное сочетание прошлого и будущего.

— Молодец, а мы? — шутливо возмутился Доминик.

— Экран видите — значит норм. Если что, я откомментирую, не волнуйтесь, — снисходительно заявила Мэдди.

Друзья вынужденно согласились. На заборе к тому времени уже стало тесно, и ничего другого все равно уже не оставалось.

У входа в колонный зал несколько минут царило спокойствие.

01:10:00 до «взрыва».

Четверо в плащах уже успели подняться по ступеням и скрылись за колоннами. Нетерпение в толпе нарастало. То тут, то там слышались возгласы и требования поскорее начинать, и это волнение заставляло людей двигаться, порождая на площади уже видимые волны. Еще через пять минут госслужащие вышли из-за колонн, каждый вел перед собой еще одного спутника.

— Претендентов четверо, — сообщила Мэдди.

Эти «претенденты» тоже оказались одетыми в плащи, лица скрыты под капюшонами. Толпа одобрительно загудела и первые ряды приветственно замахали руками. «Капюшоны» расположились перед каждой из четырех колонн, а госслужащие остались чуть позади, сразу у них за спиной.

Между тем, цифры на матовом экране добрались до очередного рубежа.

01:00:00 до «взрыва».

В этот момент блеснула вспышка. Нет, никакого взрыва не последовало. Только экран внезапно залился ярким светом — белым, затем светло-розовым, который темнел и густел, и вот над колоннами уже парил пятнадцатиметровый красный флаг.

Рокот толпы усилился, и теперь уже по всей площади люди поднимали вверх руки.

Так же внезапно красное сияние погасло — на экране за массивным столом сидел человек: короткие седые волосы и белая, с высоким горлом, водолазка придавали торжественности.

Глаза — серые под цвет волос — жестко впились в толпу, рот улыбался. В лице седовласого был тот же налёт дисгармонии, что и во всём вокруг.

«Основатель. Это Основатель», — перекинулось по рядам.

Видимо, того, кого называли Основателем, ждали.

— Ну вот, поехали. Традиционное приветствие, — скучающим голосом сказала Мэдди.

У человека в водолазке оказался мягкий глубокий голос, шедший из-за колонн, где, очевидно, находились мощные динамики.

«Прошло ровно двадцать пять лет с момента первого желания, которое исполнилось благодаря машине Рубина».

Толпа слушала и внимала.

«Помните, как это было?»

Из толпы послышались утвердительные возгласы, на волне которых голос из динамика набирал обороты.

«Я помню этот момент так ярко, будто всё случилось только вчера».

Седовласый продолжал, отчетливо и с паузами после каждого предложения:

«Самое первое решение «Мана», а за ним и другие. За это время мы прошли сложный путь. Каждый из наших граждан внес посильный вклад. Как результат — фантастический прогресс в медицине, победа над вирусом Z-22, а впоследствии и над другими болезнями, прежде считавшимися неизлечимыми. От них по-прежнему умирают люди в остальном мире. Да, нам пришлось изолировать наше государство, но согласитесь — мы выбрали единственно правильный путь. Благодарить за это надо машину судьбы, которая подсказала мне решение».

На последних словах толпа на площади вновь загудела. Сероглазый продолжал:

«И наши достижения на этом не заканчиваются. Мы полностью перешли на экологически безопасные источники энергии — это удивительный прогресс в энергетике.

Мы победили бедность. Такой успех стал возможным благодаря стремлениям каждого из вас и, конечно же, благодаря великому изобретателю Рубину!»

Вновь одобрительный шум толпы.

«Остальной мир покатился вниз по упадническому сценарию, а мы стали свидетелями поворотной точки в истории человечества, и теперь живем в совершенном государстве, которое сами построили».

00:35:00 до «взрыва».

«Но даже в совершенном мире остается множество заветных желаний, которые пока не удалось исполнить до конца. И сегодня снова наступает момент выбора самого достойного. Того, кто сильнее других хочет добиться успеха и чьё желание несет максимум пользы обществу. Давайте поприветствуем участников и пожелаем им удачи. Это «Мана» в категории «Талант»!»

Речь Основателя закончилась ревом толпы, аплодисментами и криками «Мана!». В ту же секунду экран моргнул гигантским глазом — погас и снова зажегся, осветив площадь буквами ТАЛАНТ. Под ними, как почтовые марки на конверте, один за другим появлялись портреты кандидатов.

Госслужащие подняли капюшоны всем четверым. Первый слева, рыжеволосый, с массой веснушек на круглом лице, бешено заморгал и стал щуриться от света. Второй выглядел сосредоточенным. Взгляд сверлил даль, словно бы пробивал насквозь стоявшую в центре площади колонну. Третьим участником оказалась женщина, она быстро сориентировалась и с любопытством стала осматривать зрителей в первых рядах.

Из-под четвертого капюшона показалась коротко подстриженная голова. Тонкие черты лица, острый нос. Под полураспахнутым плащом оголенные колени. Девушка смотрела в толпу отрешенным взглядом. Зрачки слегка закатывались, словно она была под кайфом.

Экран погас, потом вернулся к жизни вопросом — на черном матовом фоне, яркими красными буквами:

ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Лишь немногие успели задуматься над ответом, потому что надпись быстро сменили видеоролики — визитные карточки, представление героев. Мечтой каждого было стать великим музыкантом. Круглолицый в веснушках, которого звали Мартин, оказался неплохим гитаристом. Пожилой мужчина с прямым взглядом, Брайан Бирн, играл на фортепиано, классику. Женщина по имени Лоран предпочла виолончель, пыталась импровизировать. А девушка с короткими волосами исполняла примитивные композиции на синтезаторе. Впрочем, ей было всего восемнадцать. Девушка представилась как Эль, но у ее имени оказалось необычное написание, состоящее из одной только буквы «L».

Показ видео продолжался минут двадцать, пока каждый не исполнил выбранную композицию. Экран периодически гас, спрашивая вновь и вновь красными буквами

ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

— Эти представления утомляют, — пожаловалась сверху Мэдди, — затянули так, что скоро стемнеет.

— Ничего, уже недолго осталось, — успокоил Доминик. — Сама знаешь. Да будет свет! А вот и обратный отсчет вернули, кстати.

00:10:00 до «взрыва».

— Может, сделаем ставки? — предложил Нико.

— Меня покорил классический исполнитель. Посмотри, какой у него целеустремленный взгляд, и имя победителя. Брайан Бирн. Думаю, остальным будет сложно с ним конкурировать по силе желания, — проанализировал расклад Доминик, — других вариантов не вижу и готов принять пари.

— Хотелось поспорить, но не в этот раз, — подала голос Мэдди.

— А в гитариста вы не верите? Я бы купил билет на его концерт. Смотрите, играет и прихлопывает, самобытно, — Нико засмеялся, но потом сразу добавил: — Пари не получится, я тоже согласен с Домиником.

На сцене тем временем началось движение. Откуда ни возьмись, появилась стойка с ударными, тут же выбежал человек с электрогитарой, и еще трое со струнными инструментами. Перестановка заняла не больше пары минут, и вся группа, включая четырех героев, сформировала некий инструментальный ансамбль.

К этому моменту солнце практически скрылось, стемнело. Света на сцене и правда не хватало.

00:00:30 до «взрыва».

Музыка вступила тихо. Непонятная композиция. Каждый у своего инструмента. Пока играли только пианист и парень на гитаре.

00:00:05

Снова, как и час назад, экран над колоннами вспыхнул ярким светом в той же последовательности. От белого к розовому, и тут же загорелся ярко-красным. Но теперь основным источником яркого света стал мощный луч, который ударил вверх из латунной скульптуры.

00:00:00

Цифры достигли нулевой отметки и побежали в сторону увеличения. Никакого взрыва не произошло.

Теперь стало понятно, какую композицию исполнял неуклюжий квартет. «Шевалье де Сангреаль» Ханса Циммера.

— Смотрите, это она! Это Эль! Девчонка, вот это да, кто бы мог подумать! — воскликнула Мэдди и показала рукой в сторону музыкантов.

Девушка с короткой стрижкой внезапно отошла от синтезатора вглубь импровизированной сцены, и тут же вернулась — в руках у нее была скрипка. Нико и Доминик отчетливо видели площадку, залитую тусклым красным светом.

00:00:08

Вступление скрипки. У Доминика даже чуть приоткрылся рот от изумления. Девушка с короткой стрижкой стояла на сцене теперь уже без плаща. Черное платье без рукавов плотно облегало тело, обнажая хрупкие руки до плеч. Эль плавно двигалась в такт музыке, закрыв глаза, продолжая пребывать в полной эйфории. Но главное было то, как она играла. Зрители на площади замерли.

00:00:38

Глаза Нико наполнились слезами. Музыка проникала глубоко внутрь, брала обеими руками все, что находилось в груди и сжимала до пронзительного чувства не то боли, не то счастья. Девушка водила смычком, и кольцо на правой руке летало как красный мотылек над сценой. Волшебное ощущение полного единения с музыкой. «Шевалье де Сангреаль».

—— *** ——

С последними звуками музыки движение цифр на экране остановилось, счетчик словно раздумывал, стоит ли продолжать отсчитывать секунды. Затем медленно, а потом все быстрее и быстрее цифры снова побежали вниз, отбивая тысячи, десятки, потом сотни тысяч. Добежав до миллиона, счетчик остановился, и экран погас.

Каким образом компьютер выбирал новую категорию — непонятно. В справедливости и правомерности остальных действий алгоритма Рубина не было сомнений. Принципы работы описывались в научных и околонаучных статьях, о них говорили в телевизионных передачах. Законодательство и сама Конституция обеспечивали выполнение желаний. Частота вначале варьировалась, но потом установилась на отметке миллион секунд. Единственное, что не определял алгоритм, — категория. Возможно, выбор проходил по закону случайных чисел либо в установленной кем-то последовательности, хотя и то, и другое противоречило принципам «Мана» — действия компьютера должны основываться на совокупных желаниях людей, о которых собиралась информация, то есть всех граждан.

Толпа замерла, устремив взоры на погасший экран. Возникшая через секунду надпись вызвала у большинства лишь вздох разочарования.

Доминик сжал руку в кулак, слегка ткнул Нико в плечо, и они обнялись, поздравляя друг друга. В этот момент Мэдди приземлилась между парнями, чуть не сбив их с ног. Нико обхватил друзей за плечи со словами: «Это наш шанс!»

Толпа уже начала расходиться, когда с другой стороны площади раздались радостные крики, и сразу за ними — рев мотоцикла.

Надпись на экране гласила «Виртуальные миры — Топ-10».

—— *** ——

На электронных рекламных щитах, раскиданных на столбах вдоль центральной магистрали у площади Рубина, уже сменилась надпись, и теперь вместо слова «Талант» и сегодняшней даты там значилось: «Виртуальные Миры» и новый временной рубеж. Тонкие экраны с матовой поверхностью выглядели как предвыборные картонные плакаты, и если не знать о том, что все щиты в городе управляются централизованно, то можно было бы впечатлиться оперативностью рекламного агентства, которое в считанные минуты вывешивает тысячи новых объявлений.

Доминик указал на них рукой, словно в подтверждение того, что собирался сказать:

— Осталось полторы недели. Только сегодня об этом говорили, и Мэдди не верила.

Все трое находились в легком шоке.

— Вот именно. До сих пор не могу поверить, — подтвердила Мэдди, — надо переспать с этой мыслью. Нико, что скажешь?

— Если честно, пока нахожусь под впечатлением церемонии, давайте завтра с утра нарисуем план, — согласился Нико. Его мысль была занята другим. — Эта девушка Эль…

— Нико! Неужели она тебе понравилась? — задорно спросила Мэдди.

Тот не заметил иронии и продолжал:

— Да нет... вы обратили внимание, какой у нее взгляд? Как будто она была в полной прострации. Может, под действием наркотиков?

— Какие наркотики на нашем острове! — возразила Мэдди. — Поди сейчас найди их.

— Ну, кому нужно, отыщет, — вставил слово Доминик, — хотя, согласен, у нее такой взгляд, словно ее накачали чем-то серьезным или сильно ударили по голове.

— Чё-т в такое слабо верится, — отмахнулась Мэдди. — Кому понадобилось обижать обычную девушку… Кстати, имя у нее прикольное, Эль, одна латинская буква.

— Псевдоним артиста, — предположил Доминик.

— Не знаю, — задумчиво потянул Нико. — Мне…

— Одно понятно, — перебила Мэдди. — Эль чертовски хотела стать классным музыкантом.

— …мне это и странно — закончил свою мысль Нико. — Вроде мечтала стать пианисткой. Потом вдруг побежала, отобрала скрипку у музыканта из группы поддержки.

Доминик развел руками:

— Женщин не разберешь. Наверное, фишка в том, что клавишники не в тренде.

— Причем тут женщины-мужчины, — возмутилась Мэдди. — И почему инструмент вообще имеет значение? Клавишные, струнные… Главное — талант.

— Ну как почему, — пояснил Доминик, — побеждает сильнейший. Важно не только личное желание претендента, но и совокупность желаний общества. Это ведь «Мана». Машина Рубина. Алгоритм максимизации всеобщего счастья. Получается, ее виртуозная игра на синтезаторе машину и общество не впечатлила, а скрипка — другое дело.

Теперь друзья шли по центральной улице старого города, которую тускло освещали фонари. Параллельно двигались другие группы. Поток зрителей начал потихоньку распадаться на отдельные реки и ручейки, уходившие в соседние улицы и кварталы.

Облачное небо, которое собиралось с силами последние пару дней, наконец выдало несколько капель — пошел моросящий дождь.

— Те плащи сейчас бы пригодились, — сказал Нико.

— Ничего, вот добьем новый релиз, и через полторы недели будешь в таком наряде стоять на площади, — уверила его Мэдди.

— Надо к этому времени тоже псевдоним подобрать, — пошутил Нико, — и смотреть по сторонам, чтобы трубой по голове не жахнули, а то желание исполнится, а мы внезапно решим другую игру запустить, а не «Зачарованный Лес».

— Нико, прекрати, это не смешно.

— Ладно, ладно. Мэдди, тебя проводить?

— Спасибо, я сама, вон ваш трамвай вроде идет. Пока!

Доминик и Нико посмотрели вслед Мэдди — та легко перебежала на другую сторону дороги и махнула рукой.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался.

—— *** ——

Попрощавшись у трамвайной остановки, Мэдди свернула в тихий переулок, который утопал во мраке. Первый дом — многоэтажка, окна на улицу темны и слепы. Мэдди это не удивило. Торец здания. Лестничная клетка или пожарная лестница. Свет загорается, только когда на нее выходят. Дальше снова многоэтажка, окно на втором этаже ярко светится, штор нет. Никакого силуэта в стекле, никакого движения. Мэдди отметила, что свет в окне горел каждый вечер уже неделю. Если жилец умер, то придет немаленький счет за электричество, а платить некому, промелькнула мысль.

Внезапно она услышала позади приближающийся рокот. Возможно, тот же мотоцикл, что тарахтел десять минут назад на площади. Таких в городе осталось мало, люди пересели на электроскутеры. А этот звучал породисто и дерзко, как «Харлей». Рокот приблизился, мотоцикл последний раз громыхнул, и так же внезапно затих. Образовавшуюся тишину нарушил возглас:

— Эшкрофт!

Мэдди вздрогнула, но не стала оборачиваться. По фамилии ее не звал никто, кроме одного-двух персонажей из прошлой жизни. И встречаться с ними снова у Мэдди не было никакого желания.

— Мэделин Эшкрофт! — еще более настойчиво окликнул голос.

Она услышала сзади отчетливые шаги. Каблуки с металлическими набойками по асфальту. Конечно, узнала голос Коннора и узнала набойки на ковбойских сапогах. Мэдди резко развернулась. Фигура Коннора отбрасывала массивную тень при ярком свете фар мотоцикла «Фат бой».

«А он потолстел», — подумала Мэдди.

Кожаная куртка и черная повязка на голове. Тонкая бородка и обворожительная улыбка. «И морщин стало намного больше».

Байкер остановился и поднял ладони рук вверх, мол «вот он я, неужто не узнала». Тень на асфальте тоже подняла руки.

— Ой, только вот давай без резких движений, — Мэдди скрестила руки на груди и спокойно спросила: — Что надо? Выкладывай быстрее и проваливай.

Коннор подошел ближе:

— Мэделин, мы сто лет не виделись, а ты даже не хочешь как следует поздороваться. Ведь поди не чужие. Целоваться не будем, но давай хотя бы обнимемся.

Мэдди не пошевелилась и сказала только:

— Обнимашки давно закончились. Мог и по телефону набрать, зачем так напрягаться.

— Даже не выслушаешь?

— Не вижу смысла, и так понятно. Думаешь, по старой памяти брошусь на шею, а сам надеешься выудить инфу. Хочешь под шумок прощупать наши слабые места.

Коннор снова поднял руки, и приблизился еще на шаг:

— Э-э, стоп, что за бурные фантазии. Я не напрашиваюсь, просто хотел предупредить.

— Будешь угрожать? — Мэдди отстранила байкера, уперев руку ему в грудь, которую тот тут-же накрыл своей ладонью.

— Мэделин, хорош. Ведь и правда не чужие. Я беспокоюсь.

Мэдди высвободила руку:

— Сколько себя помню, постоянно беспокоишься. Только твоя забота скорее похожа на ДоТ, урон со временем. Один раз даже слишком усердно получилось. Полгода вычеркнуты из жизни. Нет уж, спасибо.

Мэдди хорошо помнила, что именно из-за Коннора она получила шестимесячный срок за пособничество контрабанде, когда тот сам отделался легким испугом. Мэдди тогда отказалась от его помощи и предпочла штрафной батальон.

— Тогда были детские игрушки по сравнением с тем, куда ты ввязалась на этот раз, — настойчиво сказал байкер.

— А ты? Вроде в одной лотерее участвуем, — сказала Мэдди, — или нет, постой, это не лотерея, это оптимизация человеческого счастья, — в ее голосе послышались язвительные нотки.

— Правда, что лотерея… ты ничего не контролируешь. А ставки покруче, чем уголовка. Тут жизни на кону, и последствия будут… — Коннор не смог закончить мысль и только затряс головой. Его губы сжались в тонкую полоску, что означало — он сильно нервничал или злился.

У Мэдди не было никакого желания снова становиться свидетелем его эмоционального всплеска. Она понятия не имела, сидит ли Коннор по-прежнему на таблетках, ей давно было неинтересно.

— Последствия — это когда именно ты теряешь контроль. Я пошла, а ты держись от меня подальше и лучше займись здоровьем, — сказала она, развернулась и зашагала по улице в направлении к дому, не обращая внимания на последнюю реплику.

— Я чист! Мэделин, у тебя всего неделя на размышление, — байкер постоял еще минуту, потом тоже развернулся и раздраженно пнул камень, попавшийся ему под ноги.

Глава 1.4

Из-за угла показался не трамвай, а непонятной принадлежности автобус и бесшумно прокатил мимо. Доминик обрадовался:

«Похоже — это сигнал, что домой ехать рановато. Загляну в офис на часок-другой, поработаю. Завтра важный день».

Они попрощались. Нико посмотрел на часы, чтобы оценить, сколько осталось до следующего трамвая и стоит ли ждать. Главный и единственный маршрут проходил по кольцу: трамвай пересекал обшарпанный город, потом шел по сверкающему побережью вдоль Красных Холмов и заканчивал круг на другой стороне города. Интерьер вагона выдержал проверку временем — кожаные сиденья, металлические поручни. И даже запах такой же, как и тридцать лет назад. Желтый трамвай был законченным произведением. Каплей истории, принадлежащей старому городу. Может, поэтому Нико любил трамвай. Хоть тот и не вписывался ни в облезлые пейзажи окраин, ни в шикарные окрестности побережья. Классический трамвай был слишком стильным элементом для окружающего неуклюжего пространства. Лишь в центре старого города он смотрелся органично.

Следующий через полчаса.

По всей протяженности маршрута, возможно, за недостатком средств на строительство была проложена только одна колея. Движение шло в одном направлении, что создавало некоторые неудобства. Нико жил как раз на той окраине города, куда из офиса можно было попасть, только сделав полный круг. Из дома до офиса, напротив, короткий отрезок по прямой. Отличный способ передвижения, экономящий время по утрам. А по вечерам как повезет. Учитывая, что трамвай ходил раз в час, пешком получалось быстрее.

Вот и в этот вечер Нико решил пройтись пешком — до дома было минут пятьдесят. Серые офисные кварталы уже опустели. Вскоре пейзаж сменился, и на тусклых улицах из-за каждого угла стали выглядывать разноцветные светящиеся вывески местных заведений. Ярче других сверкали и манили к себе салоны виртуальной реальности, лицензии на которые имелись у каждой из топовых игр. Между ними затесались горстка баров и ресторанов, кинотеатр и даже выставочный зал.

В последнем, судя по афише, шла новая выставка. Черно-белая афиша выделялась из общего хаоса — массивные клавиши фортепиано уходили вдаль как лестница в небо, а по ним в перспективу направлялся размытый силуэт. Экспозиция называлась «Новый красочный мир», что никак не соответствовало сюжету на плакате. Где этот красочный мир — за горизонтом?

Рядом притормозило такси. Легендарный «Ситроен». Как и другие классические автомобили прошлого века, машину тоже оснастили электрическим двигателем и умной электроникой. Сохранились только узнаваемые формы. Дверь «Ситроена» открылась, преграждая путь по тротуару, и Нико остановился в нескольких сантиметрах от авто. В салоне такси горел свет, и он отчетливо разглядел девушку на заднем сиденье. Девушка показалась странно знакомой.

Следующие тридцать секунд прошли для него словно в замедленной съемке. Мозг пытался обработать сразу три конкурирующие между собой идеи.

Во-первых, в черно-белом антураже афиши девушка напоминала Одри Хепберн. Сабрину из одноименного фильма. Девушку в машине с фотографии Денниса Стока. Такого быть, естественно, не могло. Нико быстро, хоть и с явным сожалением, отмел абсурдную версию.

Во-вторых, девушка казалась похожей на кого-то, с кем Нико встречался совсем недавно. Модель из виртуального мира? Нет, она скорее похожа на скрипачку с площади Рубина. Такие же, как у Эль, большие карие глаза. Выходя из такси, она смеялась и прикрывала рот рукой. Хрупкая шея и плечи, на которые, подчеркивая изящество, легко падали длинные серьги. Тонкие пальцы. Не исключено, что она тоже музыкант, либо художник, дизайнер, танцовщица, — это казалось неважным. Нико на минуту застыл, провожая взглядом девушку и ее спутницу, лица которой он не разглядел.

«…Сегодня последний вечер перед поездкой, если не вернешься, буду ходить на выставку, смотреть на твои картины и вспоминать о тебе.

— Я обязательно вернусь», — услышал Нико отрывок разговора.

Третья идея. Нико не решался себе признаться, где на самом деле видел девушку раньше. Не решался вспомнить этот период жизни. Закинул воспоминания в дальний уголок памяти. С того времени прошло восемь лет, зачем ворошить прошлое.

Но эти огромные карие глаза...

—— *** ——

Нико не помнил своих родителей.

Его мать пропала без вести, когда мальчику было шесть лет. Потом Нико много раз перебирал в цифровом альбоме фотографии и видео и убеждал себя в том, что детство было счастливым. Он знал наизусть детали, которые запечатлела фотокамера, но не помнил самих событий.

На фотографиях не было образа мужчины, который мог быть его отцом. Остался только один эпизод видеозаписи, где мама о нем упомянула. Прозвучали слова, которые Нико сделал впоследствии девизом: «Вставай, у тебя получится».

В те времена еще не было системы Топ-10 и в обороте ходила масса разнообразных, порой бессмысленных приложений. Среди потока убийц времени иногда попадались интеллектуальные игры, и в одну из таких любил играть шестилетний Нико. Продвигаясь с уровня на уровень, мальчик часто проигрывал. Его герой падал и терял силы. «Вставай, у тебя получится. Поднимайся на самый верх. Отец будет тобой гордиться».

Мальчик раздосадованно отмахнулся, даже не поняв значения слов, и продолжил увлеченно идти к цели. «Сегодня расскажу тебе о нем». Нико не суждено было услышать этот рассказ. На следующее утро весь мир для него стал другим, маму он больше не видел.

—— *** ——

Нико получил хорошее образование. Мать оставила достаточно средств, чтобы мальчика определили в Государственную школу-интернат. Самое престижное учебное заведение Энглси. После него открывалась прямая дорога в Университет, а лучшим из лучших — в Школу Госслужбы. В интернате учились дети на «полном пансионе», такие же, как и Нико. И только единицы — счастливчики, которых родители забирали домой на выходные.

Нико учился ровно, слыл прилежным учеником и не испытывал проблем по академической части, а в области технических наук он просто блистал, даже не прилагая к этому больших усилий.

«Вижу, что тебе скучно на занятиях, поэтому я специально подобрал задания повышенной сложности, — говорил мистер Чеснов, учитель по компьютерным и биотехнологиям, — хотя в твоем подростковом уме конкуренция с более приоритетными интересами скоро станет слишком жесткой».

Нико не понимал, о какой конкуренции идет речь, поскольку никакие другие области не вызывали у него особого интереса. История, иностранные языки, география — эти предметы теряли актуальность. А к литературе и подавно возникали вопросы с точки зрения прикладного применения. Хотя некоторые произведения Нико читал взахлеб. Перечитывал. Ночами, погружаясь в сюжет, плача и переживая вместе с героями. Но потом выныривал на поверхность и продолжал задаваться вопросом о полезности чтения, а заодно о смысле всего мероприятия под названием жизнь.

Мысли в голове подростка вели себя сумбурно, но он не предполагал, что всему виной растущий уровень гормонов — понятная тема для преподавателя по биотехнологиям. Именно эту конкуренцию имел в виду мистер Чеснов.

Нико не демонстрировал больших достижений в спортивных дисциплинах, кроме разве что плавания. Нет, не размазня, но и не атлет. «Николас, ты сегодня в запасе», — типичная фраза тренера.

Проблема заключалась в том, что девушки не обращали внимания на запасных. По крайней мере те, которые нравились Нико. А ему нравилось несколько. Примерно раз в полгода возникала новая кандидатура на роль самой изящной и желанной. И ни с одной из них он так и не отважился заговорить, никоим образом не высказал своих симпатий.

Прилежная учеба практически гарантировала для Нико поступление в Университет. Но перед самым выпускным случился инцидент, который пустил под откос планы на жизнь. Эпизод, который он потом усиленно пытался стереть из памяти.

В тот день отменили часть занятий, большинство учеников либо разбрелись по корпусам здания, либо сидели в библиотеке. Нико неожиданно для себя примкнул к группе из параллельного класса, в которой знал только одного мальчика. Можно сказать, что Петер, так его звали, и Нико дружили. Как минимум, вместе посещали секцию шахмат. И оба отдыхали в запасе во время финальных матчей.

Группа из пяти ребят, включая Нико и четырех девушек, совершила опрометчивый поступок — они вылезли на улицу через окно. Замысел ребят был дерзким, но Нико даже не знал о плане. Вылезти через окно для него уже стало событием.

— Нас могли увидеть, — он поделился опасением с Петером.

— Не волнуйся, учителя на общем собрании, — обнадеживающе сказал Петер, — сидят в главном зале, а окна там выходят на другую сторону. Полдня никакого надзора.

Среди девушек оказалась недавняя симпатия Нико, Кейтлин, из параллельного класса.

— Вы правда собираетесь к Перешейку? — спросила она у Петера.

— Почему нет? — не задумываясь ответил тот.

— Ты что, серьезно? — тихо спросил Нико, дернул Петера за рукав, а сам внимательно оглядел группу.

Кейтлин привела с собой младшую сестру — между ними было два класса разницы — и ее подругу, которая, услышав Нико, посмотрела на него большими карими глазами.

Все верно, группа направлялась на Перешеек. Место приблизительно в километре от здания школы.

Изначально остров Энглси соединялся с материком автомобильной дорогой и железнодорожными путями. Во времена свободной экономической зоны сюда со всего мира шел приток мигрантов. Но политическая обстановка изменилась, двадцать лет назад безвизовый режим отменили. Вдоль берега построили стену, чтобы укрепить границу. После проведения реформ и изменения Конституции остров Энглси провозгласили «совершенным государством». Победа над эпидемией благодаря изоляции, полная независимость от окружающего мира, исполнение заветных желаний — пусть это еще не рай, но уже близко.

Водоем, который отделял новое государство от материка, по сути выходил в открытый океан. Он получил парадоксальное название Перешеек. Хотя у водоема не было видимой охраны, для того чтобы переплыть на другую сторону, требовалось специальное разрешение. За Перешейком лежал пустырь, и сразу за ним проходила граница. Поговаривали что в период установления новых порядков на территории пустыря ловили перебежчиков. Даже купаться в водоеме было нельзя. Перешеек объявили запретной зоной, и возможно поэтому он притягивал к себе подростков, стремящихся выказать свое геройство друг перед другом.

План был незамысловатым — забраться на стену и прыгнуть с нее в водоем. Потом вплавь добраться до пляжа и вернуться в школу с другой стороны. В интернате ходили истории о тех, кто раньше уже проделал такой путь, им хотели подражать, и самые дерзкие бросали друг другу вызов перед выпуском.

— А как быть с одеждой? — неожиданно спросила одна из старшеклассниц.

Полли или Долли, Нико даже не помнил, как зовут девушку, да и не стремился запомнить. По дороге он наблюдал вначале за Кейтлин, потом за девочкой с большими глазами и не думал о предстоящем «подвиге». Вопрос Полли-Долли привел его в чувство. Нико понял, что это всерьез — еще минута, они разденутся, и придется прыгать.

Парень атлетичного сложения, которого звали Стив, первый снял пиджак и стал расстегивать рубашку. Потом подошел к Полли-Долли и вручил ей кипу одежды:

— Ты у нас умная, отличница, ответственная — вот, держи! Забирай и вместе с малышами дуй обратно в школу.

Полли-Долли попыталась увернуться, но Стив схватил ее за руку и всучил ворох с одеждой:

— Ответственная, ты отвечаешь за нашу одежду. Доставишь к школе через двадцать минут. И ждите там, — наказал он.

— Я помогу, ничего страшного, — подала голос Кейтлин, которая уже успела забраться на каменную стену.

— А ты разве не с нами? — спросил Петер.

— Они не справятся, — Кейтлин кивнула в сторону младшеклассников, нагруженных ворохом одежды, а сама села, свесив ноги в сторону пролива, — и потом, я больше люблю наблюдать.

Нико стал расстегивать рубашку. Тем временем Стив с приятелями уже готовились прыгать.

Петер забрался на стену последним, сразу вслед за Нико. Полли-Долли расположилась рядом с Кейтлин и обе девушки с интересом смотрели на парней. Те выглядели смешно, чуть подпрыгивали и ежились от холода. Нерешительно переступали с ноги на ногу. Все в одинаковых темно-синих трусах.

Девочка с большими глазами подошла к Кейтлин и что-то сказала, показывая рукой на Петера. Кейтлин засмеялась, и Нико наконец разобрал слова кареглазой, которая повторила «скажи, чтобы он остался».

Внезапно один из парней громко крикнул, сделал два шага и, оттолкнувшись, прыгнул «солдатиком». Второй тут же последовал за ним. Стив тоже закричал, но не прыгнул сам, а оказавшись позади Петера с силой толкнул его в спину. До поверхности воды было метров пятнадцать, и Петер пролетел эти пятнадцать метров как потерявший контроль вертолет. Руки и ноги растопырились в разные стороны, словно надломанные лопасти.

Он рухнул, подняв массу брызг, и секунд на десять ушел под воду. Потом вынырнул, хватая ртом воздух, и продолжил беспорядочно махать руками.

Нико и Стив прыгнули одновременно, ногами вниз. Стив быстро вынырнул и, не обращая внимания на барахтающегося Петера, поплыл рывками, догоняя друзей. Нико задержался на секунду и успел спросить:

— Ты в порядке?

— Нормально, нормально, — Петер по-прежнему хватал ртом воздух.

Нико посмотрел наверх, и увидел Кейтлин и Полли-Долли — девушки провожали взглядом удаляющихся ребят. Нико сделал глубокий вдох, оттолкнулся от стены, нырнул и уверенно поплыл за Стивом.

Через триста метров обернулся. В этот раз рассмотрел только девочку, имя которой не знал, но чьи глаза запомнил на всю жизнь. Нико поплыл дальше, и через пятьсот метров прикинул, что шансы на победу еще не потеряны. Вода бодрила весенней прохладой, но в азарте соревнования Нико было даже жарко. Еще через триста метров его внезапно пронзила ледяная дрожь. Он еще раз обернулся.

Смахнул остатки воды с лица и попытался всмотреться в то место, откуда начал плыть. Солнце отражалось от воды на всем пространстве. Поверхность водоема была ровной и чистой.

«Скажи, чтобы он остался». Откуда она знала? Девочка с большими карими глазами.

—— *** ——

Они не выдали девушек. Те успели вернуться до окончания учительского собрания, а Нико, Стиву и двум приятелям не хватило каких-то пятнадцати минут.

Плохо рассчитали силы, либо собрание раньше закончилось. Когда парни добрались до школьного корпуса, их одежда бесформенной кучей лежала под окном. Учителя вышли, когда четверо парней едва успели одеться.

Один комплект одежды так и остался лежать на земле.

—— *** ——

Всех четверых отчислили из школы. Потом был суд. Нико так и не понял, почему ему смягчили приговор и назначили в качестве наказания штрафной армейский батальон. Видимо, вмешался кто-то очень влиятельный. Он мог только представить, что стало со Стивом и его друзьями в тюрьме.

Самое ужасное — пришлось на время сдать кольца «Мана». Приговор означал автоматическую конфискацию имущества, поэтому он потерял все средства, оставшиеся ему от матери, на которые он жил и учился в школе-интернате. Мечты в буквальном смысле слова разрушились.

Для Нико два года армии стали просто временем, вычеркнутым из жизни. Строгий порядок, еда без изысков, холодные деревянные бараки.

Первые полтора года пролетели как в дурном сне. А уже ближе к окончанию срока Нико познакомился с Мэдди. Которую, как она сказала, предал близкий ей человек.

—— *** ——

Коннор откинулся на спинку мягкого кожаного кресла в лобби отеля «Марин»:

— Офигеть. Заветная цель человечества, грандиозный проект с миллиардными инвестициями. Как тебе удается?

Напротив удобно расположилась собеседница, симпатичная кореянка, ровесница Коннора, которой на вид тем не менее можно было дать не более тридцати пяти. Она поблагодарила официанта и потянула джин-тоник через трубочку. Потом поставила стакан на стол, взяла планшет и спокойно ответила:

— Да, да, знаю, бессмертие. Вот только твои шутки стареют.

— Вечная молодость. Мисс Шестнадцать, ты словно окунулась в бассейн с волшебным эликсиром.

Кореянка, которую звали Сонг, полное имя Сонг Ха-Юн, скривила губы при упоминании числа шестнадцать:

— Сколько раз просить, Коннор, обращайся ко мне по имени, а не по номеру. И давай обойдемся без лирических вступлений. Я тоже рада тебя видеть. Как долго мы бла-бла… давай к сути.

Коннор кивнул. Эти двое знали друг друга очень давно. Случайно оказались попутчиками, компаньонами, а в какой-то момент даже больше. Но Коннор знал, что для Сонг главной мотивацией всегда служил сухой расчет.

— Как скажешь, — нехотя согласился он, — но для начала поясни, каким боком ты вписалась в схему. Типа связного, который отсылает план на согласование?

Сонг не любила, когда задавали много вопросов:

— Коннор, ты меня знаешь, я сама по себе. Если нужна помощь, то рассказывай. Я решу, с кем согласовывать.

— Будет одно условие, — Коннор слегка помедлил, — после того, как выполним работу, мне нужна встреча.

Кореянка согласно кивнула:

— Ладно, передам. Сразу после выполнения, думаю это не проблема. Теперь выкладывай. Ты ведь получил посылку. Там взрывчатого вещества хватит на несколько операций. Доставите на борт в контейнерах с едой. Дальше дело техники.

Коннор покачал головой. Он представил себе последствия и поморщился:

— Я даже не буду спрашивать, чья это идея. Ты как-то сказала, что не испытываешь эмпатии к людям. Но не до такой же степени. Давай попробуем обойтись без грубой силы. Найдем естественную причину, — он говорил и внимательно следил за выражением лица собеседницы. Та чуть подалась вперед, и Коннор принял это за готовность слушать. Забавно, но именно Сонг научила Коннора быть столь восприимчивым к сигналам со стороны окружающих. Он с воодушевлением продолжил:

— Мы проработали один вариант. Человека зовут Гарри Уитакер. Технический директор, вроде председателя летной комиссии. Отвечает в том числе за состояние внешних систем и двигателей. По сути, подпись Уитакера дает разрешение на эксплуатацию.

Сонг потянула коктейль и кивнула. Коннор тоже сделал глоток из чашки с остывшим кофе и добавил подробностей:

— Вопрос слегка осложняется тем, что он не один в команде. Уитакер должен не только придумать, как вывести системы из строя, но и оставить проблему невидимой для остальных членов комиссии. Он нашел некую бомбу замедленного действия. Вернее, решение образовалось само собой. Двигатели на твердом топливе дадут желаемый результат.

Кореянка на минуту засомневалась:

— Это ведь первый запуск, откуда такая уверенность?

— Систему тестировали, — объяснил Коннор, — и обошлось без казусов. Фокус в том, что на сей раз температура за бортом будет ниже, чем на тестовых стартах. Характеристики аппарата на такие температуры не рассчитаны. Уитакер обнаружил просчет, но не стал сообщать начальству, чтобы не подставлять себя. Иначе пришлось бы откладывать или даже отменять полет. Поэтому он рискнул, ничего не сообщил, и тестовый запуск прошел без происшествий. А уже после этого мы с ним поговорили.

— Твой план держится на предположении одного ученого.

— Уитакер уверен, что в этот раз система даст сбой. Но если будут расследовать, то эксперты разойдутся во мнениях, и никто ничего не докажет. Что нам и нужно.

— Раз вопрос такой спорный, получается, нет гарантий результата? — Сонг продолжала сомневаться. — Кто еще посвящен в детали?

— Никто, — Коннор секунду подумал. — Но есть пару человек из команды подготовки полета. Можно их взять в оборот. Гарантий будет больше, хотя и риска тоже. Но времени на полноценную вербовку слишком мало.

— Пригласи специалиста по работе с персоналом, — предложила Сонг.

— Не люблю привлекать непроверенных людей… — возразил Коннор, но встретился взглядом с кореянкой и тут же понял, о ком идет речь. — Ясно, доктор Моралес… Я надеялся, что больше не встречусь с этим больным ублюдком.

— Не будь таким впечатлительным, Коннор. Он руководитель подразделения главного научного учреждения страны. Да, его методы вызывают вопросы, зато он работает тонко, не то, что некоторые… ножичком.

При этих словах Коннор чуть вздрогнул:

— Да пошла ты! — он вдруг заметно занервничал и машинально погладил правой рукой запястье левой, на которой белели шрамы. Несколько полос, как после неудачной игры с большой кошкой, или скорее, тигром.

— Ладно, ладно… Короче, в центр их везти пока не стоит, вызовет подозрения. Поработаем на выезде, — и кореянка удовлетворенно подытожила: — Скажи бойцам, чтобы готовили материал. Я тоже загляну в гости.

— Шестнадцать, возвращайся в команду, — растянуто сказал Коннор, понимая, что разговор окончен.

Сонг отрицательно покачала головой:

— Извини, но наши отношения — пройденный этап.

Она одним большим глотком допила коктейль, встала и поправила юбку. Эти двое знали друг друга очень давно. Расстались не попрощавшись. Кореянка прошла через лобби отеля, стуча каблуками, и вышла на улицу через крутящуюся дверь. Коннор остался сидеть и погрузился в размышления. Вспомнил себя в кабинете доктора Моралеса лежащим в кресле, с бритой головой, обмотанной электродами, и мысленно содрогнулся. Рука все еще машинально гладила шрамы на запястье.

Глава 1.5

Прямоугольные очки с большими чуть закругленными стеклами тонули в массивном лице Диего Моралеса. Широкий лоб блестел от пота. Отдельные капли скатывались в глубокую морщину, рассекавшую лоб четкой линией между висками.

Доктор Моралес даже не пытался скрыть озабоченность и напряжение. Он уже разделся и теперь стоял в одних трусах, словно не решаясь забраться на массажный стол.

— Сложная неделя? Вы много работаете, доктор, опять ненужный стресс, — вежливо сказал массажист.

Японец приходил каждую неделю, и сеанс, как правило, начинался с разговора о том, как важно для Диего следить за своим психоэмоциональным состоянием.

Теоретически Диего не возражал, но реализовать это на практике не мог. Поэтому он и нуждался в услугах японца. Чтобы расслабиться. Вместо этого мышцы грузного тела напряглись еще сильнее — Моралес услышал звонок мобильного телефона. Он на секунду подумал, что это звонит его мать, и приготовился в очередной раз испытать волну давления. Или даже насилия — пусть не физического, а психологического. Обусловленного желанием тотального контроля со стороны этой женщины. Но Моралес тут же отбросил эту мысль. Он вспомнил, что его мать уже месяц пытается восстановиться после инсульта. Она потеряла память, а значит, это не мог быть звонок от нее.

Напряжение полностью улетучилось, когда испанец увидел на экране телефона имя Сонг. Красавица Сонг Ха-Юн — это хорошие новости. Кореянка поставляла научному центру новых пациентов. Снабжала материалом, столь необходимым для продолжения исследований. Моралес молча выслушал собеседницу. Действительно, речь шла о трех пациентах. Единственный минус заключался в том, что в этот раз нужно было куда-то ехать.

— Какого хрена. Давай сразу в лабораторию, — буркнул он, — там оборудование, процедуры. Почему нет? …Какая конфиденциальность, что за мутотень… Ну, хотя бы потом их можно будет забрать?

Получив утвердительный ответ, Моралес удовлетворенно хмыкнул и быстро закончил разговор.

Японец начал с верхних шейных позвонков. Мышцы пульсировали под напором умелых пальцев. Нажим, поглаживание, еще нажим. Пальцы уверенно пробивались сквозь мягкие ткани и фиксировали позвоночник. В этот раз пришлось сократить сеанс до сорока пяти минут. Дело Сонг не терпело отлагательств. Японец неодобрительно покачал головой:

— Вам нужно следить за собой, доктор. Стресс убивает клетки мозга.

Моралес сел на кушетке и покрутил шеей. Уже лучше, немного спокойней, сеансы надо продолжать.

— Да и черт с ними. Клетки умирают, но не уходят без боя, — сказал он, натягивая брюки.

— Прямо как самураи.

— Точно, мать твою, самураи. Или храбрые воины, которые взрывают гранату в окружении врагов.

— Гранату? — переспросил японец.

Диего мог разложить по полочкам всю теорию, но ограничился коротким объяснением:

— Клетки выбрасывают наружу поток нейротрансмиттеров. А у тех есть впечатляющее свойство. Чудодейственное. Они дают импульс нервным окончаниям, соединяют их, выстраивают новые цепочки. В голове, твою мать. В результате — бац, и новые способности. Порой уникальные.

Японец слушал с уважением, но явно не понимал сказанного.

— С самураями понятно, а дальше слишком сложно для меня, — признался он.

— Тогда не парься, может, в другой раз, — сказал Моралес, хотя понимал, что его теория навсегда останется для японца загадкой.

Диего налил себе стакан воды и взял с тарелки дольку грейпфрута. Он обожал этот горький вкус. В рейтинге лакомств Моралеса грейпфрут уступал только черному шоколаду. Положил дольку в рот и закрыл глаза. Вот так уже совсем спокойно.

Через полчаса Диего вышел из дома с небольшим кейсом в руке. Его ждала машина, но пришлось пройти несколько метров под набирающим силу дождем, и Моралес тихо выругался. Он плюхнулся на заднее сидение и брезгливым движением стряхнул капли с плеч, при этом продолжая материться. Так, что сидевший за рулем водитель даже обернулся. Они тронулись и дальше всю дорогу вдоль скалистого побережья ехали в тишине. Электромотор работал бесшумно, радио тоже молчало. Диего бросил взгляд на хмурые волны, облитые пробивающимися сквозь облака лучами солнца, и подумал, что даже погода не может определиться, какой она будет в этот день.

Моралес подтянул кейс на колени, щелкнул замками и откинул крышку. Верхняя панель оказалась большим экраном, а под ней аккуратными рядами выстроились баночки с медицинскими этикетками. Пару минут Моралес сидел с легкой улыбкой, наслаждаясь моментом.

Затем достал из бокового отсека небольшой сверток, подержал в руках, словно раздумывая, сунул пальцы внутрь и оттуда блеснуло лезвие скальпеля. Кончик большого пальца коснулся острия. Секунда и капля крови набухла… соленая на вкус.

Диего бережно положил сверток во внутренний карман пиджака. Хлопнула крышка кейса. А через двадцать минут автомобиль подъехал к воротам. Там под большим черным зонтом Моралеса уже ждал верзила в куртке «Уличного Бойца».

—— *** ——

Дождь закончился, и Нико решил не подниматься к себе в квартиру. У входа на территорию многоэтажки он достал телефон и набрал Мэдди:

— Привет, занята?

Та ответила не сразу.

— Не поверишь, — последовала пауза, — режусь в «Уличного Бойца».

— Вроде договорились, что начнем работать завтра с утра. Скажи, что делаешь это ради собственного удовольствия, а не с целью изучения конкурентов.

Мэдди часто зависала в виртуальных мирах. Изучила вдоль и поперек игры Топ-10, доступные в полных коммерческих вариантах, а сегодня фокус переключился на демоверсии новых претендентов.

Нико представил ее в кресле, в шлеме, с подключенными датчиками. Для топовых игр требовалось минимальное оборудование, но Нико знал, что уж кто-кто, а Мэдди занималась игрой с полным погружением. Комплект в ее квартире не уступал оснащению специализированных салонов виртуальной реальности. Наверняка будет играть до поздней ночи.

— Ты что-то хотел? — спросила Мэдди. — Выкладывай, только побыстрее.

— Да, есть одна мысль, скорее всего пустяковая, но все-таки, — Нико мог подождать до утра, но ему хотелось поделиться, — помнишь, сегодня говорили о том, что изменения в Топе произойдут нескоро.

— Конечно, ничего не предвещало, как говорится.

Нико рассуждал вслух:

— Пытаюсь понять, что изменилось. Почему алгоритм выбрал эту категорию. Надо взглянуть на игры конкурентов, узнать, кто из претендентов на взлете, а кто из текущего топа рискует свалиться вниз.

— Но мы это уже проделали, — возразила Мэдди, — ты же знаешь, аналитический паралич — не мой конек.

— Понятно. Но у меня чувство, что мы что-то упустили. Надо поближе на верхнюю десятку взглянуть. На разработчиков — не только на их бизнес, но и на личную жизнь. Глядишь, набредем на данные, которые повлияли на выбор машины.

— Нико, ты меня удивляешь. Это вообще-то закрытая инфа, — Мэдди замешкалась и, поразмыслив секунду, неожиданно согласилась. Видимо, ее собственная фраза вдруг сделала задачу заслуживающей внимания. — К завтрашнему дню вряд ли успею, но попробую копнуть.

— Начни с тех, кто в самом низу рейтингов, потом пощупай остальных. Подозреваю, что ты всех знаешь лично, в одних чатах там сидите.

— Извини, но мне пора… ауч! — Мэдди издала возглас досады и легко выругалась, на что Нико улыбнулся и со словами «аккуратно там дерись» отключился.

Нико поднес руку к воротам, и замок щелкнул. Широкая лестница с покалеченными временем ступенями вела к такой же разбитой и перекошенной двери. Зданию требовался капитальный ремонт, но ровно в таком же плачевном состоянии пребывал и соседний дом, и тот, что за ним. В остальной части острова превалировала застройка в два-три этажа. А микрорайон «Яркие Огни» состоял из девятиэтажек. Таких же унылых зданий, построенных из дешевых материалов пятьдесят лет назад. Серый бетон, узкие окна, низкие потолки.

В этом доме, в отличие от большинства соседних, лифт до сих пор функционировал, делая его чуть ли не элитным жильем микрорайона.

Нико вошел в кабину и нажал на металлический выступ между цифрами семь и девять. Сама плашка с цифрой «8» выпала и потерялась, но если нажать на выступ, то кнопка срабатывала. Тяжелые металлические двери закрылись, и на внутренней стороне перед Нико выползла надпись черным маркером «Нас не закрыть». Внизу чуть ниже красным маркером — «Мир без колец». И рядом — стилизованный фаллос, извергающий струю наподобие салюта.

Коммунальная служба стерла или закрасила остальные художества местных артистов, испещрившие стены кабины лифта. На желтых стенах коридора десятого этажа их тоже замазали. Места, на которых раньше красовались смелые лозунги и непристойные высказывания, теперь выглядели как серые заплатки.

Кабина ползла вверх целую минуту. На восьмом этаже Нико вышел и его взору сразу предстала распахнутая дверь соседей. Внутри в кресле перед большим экраном — в шлеме и с пультом в руках — полулежал хозяин квартиры. Сзади на маленьком обшарпанном стуле сидел годовалый ребенок и тянулся рукой в сторону Нико. Не удержавшись, малыш соскользнул со стула и начал падать головой вперед. Разболтанный ремешок безопасности каким-то чудом удержал его от падения. Ребенок застрял в неудобной позе, согнувшись пополам. Через секунду Нико сообразил, что малыша интересовал вовсе не он, а мама, которая вышла выбросить мусор. В одной майке и шортах, босиком, молодая женщина прошмыгнула обратно в квартиру и дверь закрылась.

«Хорошо, что не оба родителя в виртуальном пространстве зависли», — подумал Нико. Он постоял еще секунду и шагнул вдоль пятнистой стены в сторону своей квартиры.

—— *** ——

Ребенок повисел вниз головой секунд десять, и недавняя порция молока стала проситься назад, он даже поперхнулся.

— Кори, я же просила последить за ребенком. Смотри, он чуть не выпал со стульчика, — с этими словами девушка подхватила малыша и тут же машинально отстранила, потому что ребенок срыгнул и сразу громко заплакал.

Хозяин квартиры и глава семейства Кори Мело сосредоточенно жал на кнопки пульта виртуального игрового автомата. «Десять секретов Высокой Ставки». Кори досконально изучил обучающее видео и внедрил пошаговую стратегию, рассчитывая в конце концов выйти на второй уровень игры. Ведь он был не из тех, кто останавливается на полпути. Проблема заключалась в том, что пошаговая стратегия не работала. Ему не хватало всего чуть-чуть, каждый раз он срывался и откатывался назад. Вдобавок ко всему, разработчики ограничивали количество попыток и после очередной неудачи на экране замигала надпись «Поздравляем, сегодня отличный прогресс, но к сожалению вы не можете продолжить игру с этого аппарата. Пожалуйста, попробуйте через 24 часа или посетите один из наших игровых салонов». «Отличный прогресс», как бы не так. Кори свирепо отшвырнул пульт управления и рывком снял шлем.

— Что за черт! — он посмотрел на испачканную руку. Черная матовая поверхность шлема была измазана белой жидкостью. Он брезгливо понюхал ладонь, — Сабина, это что за дерьмо такое?

Сабина Мело устала объяснять мужу, что ребенок тоже его, что ухаживать за ним нужно вместе. Она промолчала. Кори обладал вспыльчивым характером, и когда заходил спор, а такое случалось каждый день, мог не только оскорбить. Сабине иногда казалось, что муж оттачивает на ней удары, которые подсмотрел в игре «Уличный Боец» во время бета-тестирования. Кори бил один раз, почти всегда неожиданно, сильно и прицельно. Часто в правое подреберье или в другую часть тела, но не в лицо, чтобы не оставлять следов.

Сабина устала и смирилась. Она любила мужа. Наверное. Думала, что любит. А если у него получится дойти до второго уровня, возможно он успокоится, хотя бы на время. А там, глядишь, исполнится желание «Мана», и они дико разбогатеют.

Кори медленно поднялся из кресла. Сабина держала на руках ребенка, поэтому знала, что сразу удара не последует.

— Извини. Давай вытру, это просто молоко, — она протянула руку, чтобы взять шлем.

Кори посмотрел на нее, потом на малыша, словно давая понять, что Сабине нужно как минимум избавиться от ребенка прежде, чем он доверит ей драгоценный элемент экипировки.

Снова оказавшись на негостеприимном стульчике, малыш заплакал еще громче. Сабина вытерла шлем до матового блеска. Потом чуть привстала на носках, чтобы положить его на полку и не заметила, как Кори оказался сзади. Он взмахнул крикетной битой и ударил ее плоской поверхностью по икрам. Сабина охнула от боли и с размаху села на жесткий пол из керамической плитки, не удержалась и упала на спину. Кори приставил биту к ее груди, прижал к полу:

— Не указывай мне, что нужно делать. За ребенком следишь ты, а я в этом доме занимаюсь более важными делами, — он сделал многозначительную паузу. — А если еще раз такое выкинешь, тресну другой стороной, — потом внезапно улыбнулся и добавил: — дорогая, это для твоего же блага, понимаешь?

Сабина кивнула в ответ, а сама не могла отвести взгляд от страшного оружия, в которое Кори трансформировал и без того опасную в умелых руках биту. Видимо, потрудился, когда они с ребенком ходили гулять. С одной стороны биты вдоль края торчали неровные куски битого стекла, образуя сплошную режущую поверхность. Как у меча для ближнего боя, который она видела в документальном фильме о племенах майя.

—— *** ——

На следующее утро несмотря на ранний час в «Кофе-Заправке» царило оживление.

По телевизору шел повтор вчерашнего интервью вперемешку с отрывками из ранних репортажей. Дайджест и некое подведение итогов — желания, исполненные за прошлый год. Нико прикинул, что таких было не менее тридцати.

Бариста Константини опустошил отстойник с фильтром, ловко выкинув кофейную гущу, зарядил новую порцию и повернулся к очереди:

— Доброе утро, Нико.

— Привет, Дон Марио, — улыбнулся Нико, — сегодня как всегда. И положи, пожалуйста, сэндвич с сыром, я не успел позавтракать, — и как бы оправдываясь, добавил: — Утром люблю поспать, на трамвай практически бегом пришлось.

На экране уже немолодая пара выходила из больницы. Женщина с младенцем на руках, а рядом папаша. На лице у него радость и легкий оттенок тревоги. Интервью в программе «Прайм-Тайм», с тем же энергичным корреспондентом в полосатом пиджаке.

— Счастливый отец рассказывает о том, как они с женой уже давно потеряли надежду, — прокомментировал итальянец. — Казалось, что медицина бессильна. Но они не сдавались, и проецировали свое заветное желание. Вместе играли в виртуальную игру «Молодая семья».

Итальянец говорил, а руки ловко наливали молоко и одновременно ставили под горячий пресс сэндвич, обернутый в лист пергаментной бумаги.

— Как думаете, Нико, у вас есть шансы на этот раз? — Константини перевел тему, — я видел вчерашнее объявление категории.

— Надо докрутить последний релиз, мы постараемся, — заверил его Нико. Он часто обсуждал с владельцем кофейни темы, так или иначе связанные с игрой, и иногда ловил себя на том, что считает Дона Марио чуть ли не членом команды.

Итальянец поставил перед Нико два стаканчика, один со светлой, другой с темной крышкой. Потом вынул сэндвич из печки, ловко закинул в бумажный пакет и положил сверху:

— Главное, сильно захотеть, тогда все получится.

— В теории именно так, — Нико улыбнулся и кивнул, — доброго дня, Дон Марио.

— Доброго дня и вам.

Нико задержался перед выходом. Поставил кофе на стол, достал сэндвич из бумажного пакета и подув на него, взял в зубы, а руками быстро смял пакет и, прицелившись, бросил в черную урну в углу зала. Попал.

На экране тем временем уже шел фрагмент выступления импровизированного квартета, где кареглазая девушка со странным именем «L» водила смычком, в упоении закрыв глаза. «Шевалье де Сангреаль».

— Дон Марио, купи себе слуховой аппарат, ты так много пропускаешь в жизни, — сказал Нико, но итальянец уже переключил внимание на следующего покупателя и не услышал.

Глава 1.6

Когда Нико вошел в офис, Доминик и Мэдди оживленно спорили, как и накануне.

— Опять без меня что-то не поделили, — Нико поставил на стол перед Мэдди стаканчик с темной крышкой. — На миндальном молоке. Еще горячий.

Доминик продолжил слегка взбудораженным тоном:

— Мэдди говорит, ты попросил устроить проверку. «Уличный Боец» и «Знание-Сила» — наши прямые конкуренты, это ладно. Но против Топ-10 не стоит вести кампанию.

— Стоп, стоп, какая кампания, обычный сбор информации, — возразил Нико.

Мэдди уже не слушала, и вывела на экран фото и текст:

— «Знание-Сила». Вот это из публичных источников. А это из разных.

Она переключила на другой слайд.

— Что значит из разных? — спросил Доминик.

— Ты уверен, что хочешь знать?

Доминик покачал головой:

— Не желаю быть частью сомнительного предприятия.

— Инфа уже у меня, как бы ты на это ни посмотрел, — Мэдди откинулась на спинку кресла и закинула ноги на стол.

Нико молчал. Мэдди посчитала молчание знаком одобрения и продолжила:

— Скажу сразу, поскольку Нико вчера упомянул — да, среди этих ребят много знакомых геймеров, но большинство контактов проходит в закрытых пабликах. Вот, например «Знание-Сила». Разработчики — выпускники Университета, вместе с профессором. Там никаких странностей и побочных активностей не обнаружено. С профессором я общалась, некий Кевин Райс. Попасть в Топ — мечта его жизни. Да и студенты тоже народ амбициозный.

Мэдди показала следующие слайды университетских энтузиастов. Комментариев не последовало.

— Нет, никому не интересно? — спросила она.

— Давай дальше посмотрим, потом вернемся, — попросил Нико.

Мэдди продолжила перелистывать кадры и остановилась на группе парней в кожаных мотоциклетных куртках:

— Виртуальный мир «Уличный Боец». Коннор Стрикленд. Ребята балансируют на грани фола, и за плечами у Стрикленда темное прошлое, вовсе не из жанра компьютерных игр.

— Ну, положим, ты тоже не всегда была паинькой, — Доминик поймал хмурый взгляд Мэдди. — Постой, может, ты и с ними знакома?

На экране крупным планом появилось лицо мужчины с бородкой. Выглядит старше остальных, хотя возраст можно определить разве что благодаря морщинам вокруг глаз. Лет, наверное, пятьдесят. Располагающая к себе улыбка и некая жесткость, даже жестокость в этих самых глазах.

— Ты со Стриклендом раньше имела дело, так, что ли? — подхватил Нико и тут же махнул рукой. — Да не, не может быть.

Мэдди притворилась, что не слышит вопроса. Снова парни в куртках в старом квартале Холихеда. Отдельно стоящее одноэтажное здание офиса. Следующая фотография, вид на дорогу к Государственному Комплексу.

— Непонятно, что паршивец Коннор делает на Красных Холмах. Окрестная трасса, на которой можно гонять на мотоциклах, туда не доходит, — теперь Доминик с интересом смотрел на экран.

Мэдди, казалось, обрадовалась, что Доминик перевел разговор с ее прошлого:

— Фото и видео без комментариев. Если надо, узнаю без проблем.

— Как ты получила доступ к уличным камерам? — Доминик снова покачал головой. — Лезешь в опасную тему. Эти материалы — собственность Госслужбы.

— Не волнуйся так. Вот Нико же не парится на эту тему.

Нико не отреагировал.

— Что там по остальным? — спросил он.

— По первой десятке пока только официальная инфа, — Мэдди развела руками. — Вот «Экстремальная Высота». Там своя аудитория, любители адреналина. Клуб парашютистов, затяжные полеты в костюме-крыле, или вдоль скал на велосипедах по узким дорожкам. Уже пару лет в Топ-10 с такими развлечениями.

Нико смотрел на подобные занятия с интересом, но в то же время с опаской. Он надолго запомнил прыжок со стены Перешейка.

— У кого такие заветные желания рождаются, не понимаю, — произнес он.

— Определенный тип людей, которым нужно больше и больше. Это ведь как наркотик. Организм требует увеличения дозы, — предположила Мэдди. — Только непонятно, что потом. На ракете в космос, что ли.

— Вовсе нет, — подал голос Доминик.

— А что тогда? — поинтересовалась Мэдди.

Доминик ответил не сразу. Но похоже, ему было что сказать. Поэтому Мэдди и Нико замерли в ожидании, надеясь, что тот продолжит.

— Истинный кайф люди ловят, если удается зайти далеко, — наконец сказал он, — дойти до точки, откуда обычно не возвращаются. Коснуться другой стороны, понимаете?

— Не совсем, — Мэдди смотрела с интересом. Ей открылась неведомая до этого сторона Доминика. — Точка невозврата — это ведь смерть.

— Мы привыкли так считать, — кивнул тот.

— А разве бывает иначе?

— Конечно. Например, если оказаться в коме, а потом все-таки из нее вернуться, — пояснил Доминик.

Нико нахмурился, представив ситуацию, а Мэдди усмехнулась и возразила:

— Да уж! Вот только вероятность такого финала не слишком велика.

— Привел в качестве примера, но вариантов масса, — продолжил Доминик. — Можно попросить, чтобы тебя закопали в могилу живьем. А потом откопали.

— Когда откопали? — Нико смотрел на Доминика большими глазами.

— Ты не будешь этого знать. Ставишь генератор случайных чисел... на энное число часов под землей. А там как повезет. Может один час, может двадцать, а может двести...

Доминик подождал пока друзья «переварят» информацию, а потом добавил:

— В последнем случае ты, вероятно, не узнаешь, что тебя откопали.

— И где такое происходит? — Нико спросил в недоумении.

— Не в виртуальном мире, в настоящем, — сказал Доминик,

— Успокоил, спасибо, — очнулась от легкого шока Мэдди.

Нико закрыл глаза и встряхнул головой, словно прогоняя дурной сон.

— Что там дальше? — он снова перевел внимание на Мэдди.

— Дальше «Далекие Миры». Для тех, кто любит помечтать о путешествиях. Ребята оцифровали достопримечательности со всего земного шара. Получилось реалистично: горы, реки, озера, пляжи, большие города, — отправляйся куда пожелаешь.

Мэдди пролистала на экране несколько заставок из игры: пейзажи — что городские, что природные — резко контрастировали с тем, что открывался за окном. Нет, вид из окна их офиса не был ужасным, но бедная палитра порой удручала. Доминировали серый, коричневый и зеленый. А на экране всё было по-другому. Там были эти плюс в разных комбинациях все остальные. Недостающие цвета.

— Знаю, меня в этот виртуальный мир тоже иногда заносит, — кивнул Нико.

— Ну, положим, непонятно — реалистично или нет, вы ведь за границей не бывали, — возразил Доминик.

— Да, с нашего острова так просто не уедешь, — Мэдди вздохнула и развела руками.

— Можно улететь на цеппелине, — осторожно предположил Нико.

— Имеешь в виду «Юмилас»? — при этих словах Мэдди переключила картинку и вывела на экран фрагмент репортажа Макса Волковски.

— Точно, вспомнил название. «Юмилас». Оригинальная идея путешествовать, мне кажется. Кстати, репортаж я видел. Вылет вроде на следующей неделе, — Нико посмотрел в телефон, чтобы уточнить дату, — нет, даже на этой. Воздушный шар припаркован на другой стороне острова. Выглядит впечатляюще. Думаю, он вдохновит многих.

— Не воздушный шар, а круизный лайнер, — поправила Мэдди, — и не припаркован на другой стороне острова, а уже прибыл в аэропорт Энглси.

И словно в подтверждение ее слов в репортаже показали воздушный порт широким ракурсом, а потом карту и на ней точное место парковки лайнера.

— Но ты прав, ему есть чем вдохновить, — продолжила Мэдди, — «Юмилас» вернул людям возможность путешествовать. Он как элемент старой жизни...

— Подождите — шар, лайнер, круизный корабль — какое отношение он имеет к виртуальным мирам? — Доминик попытался вернуть разговор в нужное русло.

— Мэдди посетовала, что с нашего острова так запросто не уехать, поэтому «Далекие Миры» набрали популярность, — объяснил Нико. — Но получается парадокс, ведь даже сильное желание не откроет границы. Хотя эпидемия закончилась, и карантин сняли.

Доминик явно не поддерживал точку зрения друзей:

— Не думаю, что люди стремятся уехать. За пределами нашего государства их ничего хорошего не ждет. Псевдодемократия, нищета, неизлечимые болезни, — он загибал пальцы, перечисляя, — и самое главное, никто не хочет выпадать из системы и терять все, что у него есть.

— Если уедешь, то возвращаться нет смысла, это правда, — согласился Нико. — Но это не причина запираться на острове на всю жизнь. В последней версии «Далеких Миров» такие идеи проскакивают, если вы заметили.

— Не заметил. Я в этот виртуальный мир не играю, — отрезал Доминик. — А за подобные идеи можно серьезно поплатиться.

Мэдди и Нико переглянулись, но не стали возражать.

— А кто разработчики, Мэдди, что за ребята? — спросил Нико.

— Я сказала «ребята»? Сорри, не так выразилась. Там девушки руководят.

Мэдди вывела на экран фото — кадр из интервью, которое брал корреспондент в полосатом пиджаке после того, как «Далекие Миры» получили статус Топ-игры.

На первом плане девушка с повязкой на волосах держала одной рукой микрофон, а другой показывала вдаль, видимо туда, где находились те самые далекие миры. На заднем плане стояли две ее спутницы, тоже с повязками. Нико почувствовал, что сердце забилось чаще. Огромные карие глаза, нет, она лишь отдаленно похожа на Одри Хепберн.

— У них повязки, как у активистов сопротивления, — заметил Доминик, и после этих слов Нико посмотрел на него с тревогой.

— Ну и в заключение, вот владелец «Юмиласа», — продолжила Мэдди.

— Опять «Юмилас», какое отношение… — Доминик не договорил.

— Самое прямое. У владельца воздушного лайнера доля в «Далеких Мирах». Непонятно, кто кого там раскручивает, но связь между ними тесная, — Мэдди остановила презентацию и встала с чувством выполненного долга. — У меня всё. Пошли работать?

—— *** ——

Во время обеденного перерыва Нико вернулся к выставочному залу, у которого накануне встретил «Одри Хепберн».

Кассирша кинула на него осуждающий взгляд — в середине дня следует работать, а не по выставкам шастать. Черно-белый плакат у входа. «Новый красочный мир». Внутри ни души.

Нико прошел до середины экспозиции и остановился в центре зала, оглядывая стены. Блуждая в поиске эмоций, прошел дальше, и его взгляд упал на картину, одиноко висевшую чуть в стороне.

Какой-то сплошной эксперимент с цветом, безудержное смешение форм и стилей. Нарочито неряшливые мазки аккуратно прорезаны тонкими точными линиями-стрелами, пурпурные облака обрушиваются в черно-бурое море и выплескиваются за рамки полотна золотистой пеной и брызгами. Тон картины будоражит. Хаотично заполненное пространство напоминает бурю. Облака и море, если присмотреться, состоят из лиц, которые сливаются в сплошную массу толпы. Каждое в отдельности выражает не то страх, не то тревогу, не то кричит, не то плачет. Центр композиции, напротив, спокойный, выполнен в другой технике, намного ближе к реализму. Рассматривая отдельные детали, Нико восхитился тем, сколько труда затратил художник на их прорисовку. Дома, улицы, деревья, случайные прохожие. Как на фотографии с высоким разрешением, видны окна в домах и даже фигуры и отдельные лица в этих окнах.

Отдельные дома и улицы складываются в панораму, в которой без труда читаются контуры Холихеда.

Обойдя всю экспозицию, Нико снова подошел к этой картине. Неряшливые мазки, тонкие линии, дикие цвета. Что же такое неспокойное взволновало его при первом взгляде на полотно? Пытался найти, но так и не увидел. Не выражения лиц, и не пурпурные облака, но что?

Нико обратил внимание на подпись. Фелиция Хольм, «Кассиан». К чему такое название?

—— *** ——

В этот вечер Нико вышел из офиса как раз вовремя — из-за поворота показался желтый трамвай. Нико достал из кармана пачку мятной жевательной резинки, развернул обертку, положил одну пластинку в рот, а фантик ловко смял и точно бросил в урну.

Вагон громыхнул рельсами и поравнялся с остановкой. Нико ловко вскочил на подножку, не дожидаясь пока двери полностью откроются. Водителю не было никакого дела до пассажиров, но Нико все-равно сделал ему приветственный знак, а сам приложил телефон к билетному автомату и сел на свободное место.

Перед ним на экране монитора шла тематическая программа центрального канала. В голове мелькали сумбурные мысли, не давая сосредоточиться. Нико чувствовал себя уставшим, команда много работала в последнюю неделю, все ощущали напряжение перед решающим днем.

Нико уставился в монитор. Женщина в строгом пиджаке с видом проповедника комментировала новости.

«Наше государство представляет собой совершенный механизм. Каждому из граждан предоставляется полное право выбора, власть передана в руки самих людей и опирается на наши желания и устремления.

Государственная служба стоит у истоков создания алгоритма Рубина, машины исполнения желаний. «Сайтек» теперь не просто частная компания, которая инвестировала в разработку алгоритма. Нет, это государство как оно есть, и машина принадлежит всем нам».

На экране появился портрет коротко подстриженного седовласого мужчины. Диктор продолжала вещать за кадром:

«Основатель компании «Сайтек» уже почти двадцать пять лет возглавляет государство на посту Главного Секретаря. Он помог сформулировать правила, по которым осуществляются желания. Он проделал огромную работу, взяв за основу гениальное изобретение Рубина. Основатель сбалансировал процессы в обществе, дал возможность развивать стремление людей к совершенству, и обеспечил рост уровня всеобщего счастья. Мы процветаем благодаря Основателю и Государственной службе, которая помогает претворять в действие ваши желания».

Теперь на экране показывали седовласого мужчину уже в окружении нескольких людей в одинаковых серых плащах. Репортаж с места каких-то событий.

«Выступление против Основателя подрывает саму основу нашей государственности», — продолжал голос.

В кадре появились люди с повязками. Не менее пятидесяти человек расположились перед зданием Госучреждения, перегородив проезд. Поперек дороги стоял милый микроавтобус «Фольксваген», ярко разукрашенный граффити. Сами протестующие тоже держали в руках транспаранты с лозунгами, некоторые активисты что-то выкрикивали.

«Эти люди называют себя реформистами, но у них нет ни политической программы, направленной на реформы, ни сколь бы то ни было осмысленных требований. Основатель неоднократно высказывал предположение, что эти люди дезинформированы. С ними необходимо провести разъяснительные работы. Он сам готов тратить на это столько времени, сколько потребуется. Основатель просит полицию ни в коем случае не прибегать к насилию», — вещала диктор.

Судя по кадрам, было похоже, что инцидент носит исключительно мирный характер. Две патрульных машины полиции светили фарами в колонну протестующих. Седовласый в сопровождении людей в плащах вышел из автомобиля и спокойно поднял руку, делая приветственный знак в сторону толпы.

Надписи на транспарантах гласили: «Наши желания — в наших руках» и «Мир без колец».

Трамвай тем временем закончил часть городского маршрута, вынырнул из лабиринта улиц на открытое пространство и, сверкнув один раз искрами, покатил вдоль набережной.

Движение к вечеру поредело, и трамвай настигли лишь три автомобиля, которые двигались друг за другом по параллельной путям дороге. Первый из них пару секунд шел вровень с трамваем, и Нико рассмотрел внутри нескольких полицейских отряда особого назначения в полной экипировке. На большой скорости колонна полицейских машин без опознавательных знаков ушла в направлении Красных Холмов, свернув в сторону Государственного Комплекса.

Нико повернул голову и стал смотреть на море. Уже стемнело, и от поверхности, покачиваясь на волнах, отражались только блики лунного света.

—— *** ——

Вернувшись домой, Нико сел за монитор и пульт управления. Несколько минут провел в задумчивости перед темным экраном. В попытке упорядочить незаконченные мысли и вопросы, прежде всего к самому себе.

«Далекие Миры». Хотел бы он сам уехать с острова?

Нико нравилось путешествовать в виртуальной игре. Он никогда не видел воочию настоящего снега. В игре он поднимался на подъемнике в заснеженных Альпах и катался то на горных лыжах, то на сноуборде — с камерой на шлеме, с ощущением скорости и свободы. Длинный пологий спуск, сменяющийся крутыми участками, в конце которого начинало рябить в глазах. В середине трассы останавливался, чтобы перевести дух. Снимал лыжи. Снег хрустел под ногами и блестел на солнце. Нико хотел бы попробовать этот белый порошок на ощупь и на вкус. Снег — он, наверное, как вода. Или…

Нико никогда не видел по-настоящему большого города. В игре он выходил на Перекресток Семи Дорог Сибуя в Токио и просто стоял, устремив взор наверх, краем глаза наблюдая, как мимо него в разные стороны двигаются туристы и спешат на работу местные служащие. Здесь, как нигде больше, Нико чувствовал себя песчинкой в безграничном мире. С высоты окрестных офисных зданий на него прямоугольными глазами смотрели рекламные вывески. Нико хотел бы заглянуть в один из таких офисов. Наверное, внутри они похожи на его контору. Или...

Хотел бы он уехать? Возможно, в будущем. Как правильно сказал Доминик, это означало бы все потерять. Почему так причудливо устроен мир, справедлива ли наша система? Нет, я задаю неправильный вопрос. Бессмысленно об этом думать.

Он так стремился к заветной цели на протяжении последних пяти лет. И подошел совсем близко. Остальное неважно. Ведь ничего не изменилось, на всякий случай уверял себя Нико. Подумаешь, встретил девушку, которая напомнила о мимолетной влюбленности юношеских лет. События того времени давно пора забыть, и чувства тоже в топку, к тлеющим воспоминаниям. Но почему-то не проходило легкое волнение и непонятная тревога по отношению к девушке с большими карими глазами, имени которой он даже не знал.

Нико вернулся мыслями к «Зачарованному Лесу». В очередной раз спросил себя, насколько сильно хочет, чтобы желание исполнилось. Их проект может помочь людям. Таким, каким он сам был раньше. Сбившимся с пути странникам. Находящимся в поиске, тем, кому нужна поддержка и вера в собственные силы. Игра открывала путь к самопознанию. А лес выполнял функцию защиты, закрывая путника тяжелыми кронами деревьев. Исполнившись веры и лучше узнав себя, странник выбирал жизненный путь.

Как сильно Нико хотел, чтобы «Зачарованный Лес» попал в Топ виртуальных миров? Сильно. Не для себя, а для таких, каким он был раньше. Для таких, какой была Мэдди. Они сплотились вокруг общей идеи, потому что верили в необходимость такого мира. Сегодня виртуального, а завтра — кто знает.

Нико встряхнул головой, включил монитор и запустил игру. Пальцы забегали по клавишам. Матовое кольцо на правой руке слегка отсвечивало розовым золотом.

—— *** ——

Вслед за Нико последний пассажир покинул трамвай, и вагон продолжил движение по кольцевой. Диктор на экране монитора теперь вещал в пустоту.

«Только самые сильные желания могут чудесным образом сбываться. Эти заветные желания получили название «Мана». Для определения того, насколько близко твое желание приблизилось к статусу «Мана», изобретатель Рубин придумал специальный алгоритм. Когда его запустили в работу, на первый взгляд ничего не изменилось. Но уже по прошествии десятка лет стало понятно, что наша жизнь стала другой.

В народе наш компьютер иногда называют Машиной Желаний. Алгоритм не только оценивает, как сильно ты чего-то хочешь, но и рассчитывает вероятность, что в результате исполнения желания «Мана» станешь счастливее не только ты, но и окружающие. Алгоритм оптимизирует счастье всего общества.

Все мы — обычные люди, у нас заурядные желания. Хочешь быть незаурядным, нужно только сильно захотеть. Если посчастливилось, и Машина Желаний сказала «Да», то заветное желание исполнится.

Наше общество прошло колоссальный путь. Мы избавились от бедности и победили болезни. Все, чего нам не хватает, — счастья.

Мы научились измерять уровень счастья, и его увеличение стало главной задачей нашего общества. Государственная Служба — высший орган управления — осуществляет контроль над исполнением желаний. А портрет Рубина теперь можно увидеть в каждом офисе, если не в каждом доме. После смерти он получил статус национального героя».

Часть Вторая: Великий изобретатель // Глава 2.1

Рубин выходил на сцену, где ему должны были вручить премию за научное открытие, которое, как утверждалось, изменит судьбу человечества. «В мире больше не будет зависимости человека от неразумной случайности. Теперь каждому дается способ управлять судьбой», — сказал он, принимая награду.

Ему хотелось в это верить. «Ты должен быть счастлив, — говорил он себе, — разве это не то, к чему ты так стремился? Это ведь твой замысел. Скоро в него поверит весь мир». «Ты великий ученый, — вторили его коллеги. — Разработал алгоритм управления человеческими судьбами. Ты великий изобретатель».

Именно так. Великий изобретатель. Рубин был не против, чтобы его так называли. Нет, он не собирался становиться в один ряд с Леонардо да Винчи и Никола Тесла, но невольно сравнивал себя с ними. Он чувствовал в себе неутолимое любопытство и всю жизнь хотел найти применение аналитическому уму и лихорадочному воображению. Как и да Винчи, он был человеком, чей интеллект позволял не ограничиваться одной сферой интересов. Леонардо приложил руку к живописи, скульптуре и архитектуре. А также к математике, музыке, литературе, анатомии и черт знает еще к чему. Создал концепты летательных аппаратов, а заодно военных, строительных, музыкальных, кулинарных машин — список его изобретений занимает не одну страницу.

Рубин создал концепт только одной машины. Но по масштабу влияния на судьбы людей она конкурировала со всеми предшественниками вместе взятыми.

Великий изобретатель Рубин. Великий, как Леонардо? Леонардо обладал логическим мышлением и его восприятие мира основывалось на эмпирических методах познания, что было нарушением общепринятых правил того времени. Рубин тоже хотел нарушить правила и создать новые. В некоторой степени он ощущал себя не изобретателем, а создателем.

Ему аплодировали стоя и радовались за него. Рубин тоже аплодировал. Принимая награду, пытался улыбаться. Сказал короткую речь.

В перерыве к нему подошел Основатель компании, пообещал, что с этого момента в его распоряжении столько ресурсов, сколько понадобится. Основатель хотел действовать быстро. В его планы не входило оставлять даже малейший шанс конкурентам. Он никому не позволит прибрать идею к рукам.

Пока разговор шел только о тестовом запуске, но слухи разлетелись быстро. «Надо спешить, — твердил Основатель. — Я не верю инвесторам. Сегодня они купили идею, а завтра реализуют ее с другими. Нам срочно нужен продукт».

Но продукт был сырым, его требовалось довести до ума. Рубин всё еще не видел решения главной проблемы. Он задумал проект с одной-единственной целью, которой пока не достиг. А его изобретение уже поместили в ненужный идеологический контекст.

Вокруг радовались прогрессу, а Рубина одолевали другие эмоции. Результат устраивал идеологов и финансистов. А он готов был поджечь вычислительный комплекс от досады. Внутри грудной клетки уже полыхал костер. И последняя надежда сгорала в этом костре.

Он найдет выход.

—— *** ——

«Как все прошло?» — спросила она. Сообщение на экране телефона.

Вечер, он дома один.

«Все прошло хорошо».

«Они тебя любят».

«Ты же знаешь, что для меня это не важно».

Десять минут без ответа. Не выдержал, написал второе сообщение подряд:

«Я буду пытаться дальше».

«Ты же знаешь, что для меня это не важно», — скопировала его ответ и переслала обратно.

«Я тебе не верю».

Еще десять минут.

«Спокойной ночи тебе».

«И тебе».

На часах почти двенадцать. Спать совсем не хотелось, Рубин встал с кровати, чтобы приготовить порцию зеленого чая, которой должно хватить на всю ночь. Включил нагревательный прибор и долго пристально смотрел, как большая стеклянная колба из прозрачной становится желтоватой. Он выключил прибор, когда вода приобрела насыщенный цвет, подождал еще пять минут и налил себе в чашку японский напиток с едва уловимым ароматом вишневого дерева.

«Чего ты на самом деле хочешь?». Этот вопрос за последние три месяца Рубин слышал миллион раз. Такой простой и в то же время — сложнейший вопрос.

Он стал всматриваться в лица — к участию в первом этапе эксперимента отобрали шестнадцать добровольцев. Перебирал портреты один за другим. Шестнадцать человек, все они друг другу абсолютно никто. Восемь пар незнакомых людей. Один и тот же вопрос.

«Чего ты на самом деле хочешь?»

—— *** ——

Для эксперимента в Государственном Научном Комплексе на Красных Холмах выделили недавно построенное здание. Собственно, первый корпус был просто отреставрирован. В нем располагался вычислительный зал и лаборатории, а непосредственно над ним выделили комнаты для групповых занятий и экспериментов. Серый бетон покрасили в сочный желтый цвет, чтобы придать ему новую жизнь. Второй корпус изначально планировался как отель, но после закрытия границ строительство приостановили. И только недавно там завершили отделку, завезли мебель и подготовили здание для приема и расселения участников проекта. Эту часть здания покрывала облицовка из черной плитки, которая создавала контраст и еще больше выделяла комплекс на фоне лесного пейзажа. К тому же это было символично. Черный и желтый — цвета государственного флага.

Прошедшим отбор предлагалось подписать контракт на три месяца, после которых — в случае успеха эксперимента — участники получали вознаграждение. То, что удалось к тому моменту «заработать», они забирали с собой.

Целями проекта назывались изучение и измерение силы желаний. Участникам обещали психологическая тренировку и соревнование. Рисков никаких: в случае неудачи покидаешь проект, пусть ничего не приобретая, но и без каких-либо потерь. А если побеждаешь, получаешь осуществление желаемого. Поэтому найти людей, готовых поучаствовать в эксперименте, оказалось легко.

Чтобы сформировать первую группу из шестнадцати человек, понадобилась всего неделя. Сразу отобрали восемь мужчин и восемь женщин. Имена решили не использовать. Только порядковый номер. Женщины получили четные номера, мужчины — нечетные.

Рубин отвечал за разработку алгоритма и одновременно являлся руководителем проекта. Он лично провел собеседование с каждым из первых шестнадцати после того, как те прошли предварительный отбор.

Пятнадцать минут на одно интервью. Два часа собеседований, потом перерыв, потом снова два часа. Чтобы убедиться самому. Чтобы не было осечек.

Рубин задавал каждому одни и те же два вопроса.

Первый вопрос — «кто ты?»

Второй вопрос — «чего ты хочешь?»

Правильных или неправильных ответов не существовало. На первый вопрос большинство отвечали, назвав имя и профессию, некоторые упоминали возраст, откуда родом. Половина рассказали о месте учебы и добавили другие элементы биографии. Двое, прежде чем ответить, попросили уточнить, что конкретно хотел узнать Рубин. Еще двое, наоборот, кинулись излагать факты и не могли остановиться, пересказывая весь жизненный путь. И только один молодой парень, который в итоге получил номер пятнадцать, сказал, что не знает, кто он. Пока не разобрался.

На второй вопрос отвечали уже не столь уверенно, переспрашивали — что Рубин имеет в виду. Рубин повторял, что правильных или неправильных ответов нет, и каждый может отвечать как хочет, как сам интерпретирует. Рубин уже на этом этапе намеренно стремился, чтобы грань между тем, что участник испытывает во время эксперимента, и происходящим в его жизни, стала размытой.

Номер три. Робкий парень. Мямлит и неуверенно оглядывается по сторонам.

«Чего ты хочешь?»

«Хочу, чтобы меня взяли … или… я не понимаю вопроса».

Номер пять. Коренастый, крепкого спортивного телосложения.

«Чего ты хочешь?»

«Офигеть у вас вопросы. Хочу попасть на проект… Я не такой, как остальные слабаки. Хотя что рассказывать, сами увидите».

Номер восемь. Симпатичная мулатка, мило улыбается, чуть-чуть стесняется.

«Чего ты хочешь?»

«В данную минуту или вообще? Понятно, чего хочу. Чего и остальные хотят. Любви, счастья… Замуж выйти, наверное».

Номер четыре. Суетливая блондинка. Вертится, перекидывает ногу за ногу, оголяя колени. На руке татуировка сказочной птицы.

«Чего ты хочешь?»

«Если бы знала, чего хочу, я бы не здесь сидела и на вопросы отвечала. А занималась любимым делом. Но дела у меня нет, вот и получается — вы спрашиваете, а я только думать начинаю, чего хочу. Другие есть у вас вопросы?»

Номер пятнадцать. Светловолосый со вдумчивым взглядом.

«Чего ты хочешь?»

«Я же сказал, что пока не разобрался. Не понимаю, чего на самом деле хочу. Желания возникают разные, но ведь они потом улетучиваются, или изменяются. Короче, нет пока ответа».

—— *** ——

Тим Лоулер ничего не смыслил в научных экспериментах. Он изучил законы физики эмпирическим путем. Тело, выпав из окна высотного здания, подчиняется закону всемирного тяготения. Горячий утюг эффективно отдает часть своего тепла согласно закону термодинамики. Лоулер учил собеседников почитать эти законы.

Ванна в номере отеля уже наполнилась.

— Тело, погруженное в воду, рвется на свободу, — Лоулер ударил собеседника, лысого мужика лет пятидесяти, в живот, и тот согнулся пополам. Стоявший за спиной Ногейра, крепко схватил беднягу, взял за шею и макнул в ванну. Лоулер мысленно досчитал до десяти и дал знак его вытащить. Было понятно, что лысый готов начать переговоры, ради своей свободы.

Лоулер вышел из ванной комнаты и закрыл дверь, он не хотел даже думать, какие методы на сей раз будет использовать его напарник.

Азиатка ждала в комнате, сидя на кровати. Лоулер оценивающе взглянул на нее. Наряд подобран со вкусом. Эффектно, сексуально, но без вульгарности. Сонг умела нравиться мужчинам.

— Ведусь на такое в первый и последний раз, — сказала она. — Я доставила вам этого типа на блюдечке, а теперь его дружки меня в живых не оставят. Они ненавидят предательство.

— Ну а кто-ж его любит. Я тоже отношусь к такому сугубо отрицательно, — Лоулер сел напротив Сонг. — Но к некоторым предателям питаю симпатию. Иногда это единственно правильный путь. Мудрое решение. А за дружков не беспокойся. Империя Чикадзе делает последний вздох, теперь весь его бизнес отойдет под контроль «Сайтека».

— Мне надо исчезнуть на то время, пока вы с ними не покончите, — сказала азиатка.

— Извини, но границы на замке. Как видишь, я тоже застрял на этом острове. Надо привыкать к новой реальности.

Полгода назад Лоулер вернулся обратно в страну. Зарубежная командировка закончилась успешной ликвидацией Чикадзе — влиятельного бизнесмена, который сбежал из Энглси, но продолжал контролировать конкурирующие с «Сайтеком» предприятия. Лоулер проявил себя с самой лучшей стороны. Вошел в доверие к Чикадзе, а попутно очаровал его жену так, что та без памяти влюбилась в молодого иностранца. Вспыльчивый муж приревновал, и в результате его смерть списали на бытовую ссору и несчастный случай. Лоулер неудачно искупался в проруби, но в остальном, отделался лишь высылкой и потерей дипломатического паспорта.

Теперь ему предстояло заняться решением внутренних задач. «Сайтек» стал государственной компанией, они с Ногейрой отвечали за помощь и защиту интересов ее Основателя.

— Черт меня дернул с тобой связаться, — раздосадовано сказала Сонг.

Лоулер познакомился с азиаткой случайно. Она ему сразу понравилась. С порога выдала комплимент, отметив его сходство с Юлием Цезарем. Лоулер был польщен. «Как Цезарь — тридцать лет, а ничего не сделано для бессмертия», — ухмыльнулся он. Но она имела в виду внешнее сходство. Лоулер потом нашел изображение римского императора и сравнил — действительно, чем-то похож.

Сонг была аферисткой, Лоулер пригрозил сдать ее полиции, и та согласилась завлечь лысого в ловушку. «Будешь паинькой?» — спросил тогда Лоулер. «Конечно, — заверила она, — разве ты еще не понял? Я могу быть какой угодно — сильной, властной, жестокой. Могу впиться острыми когтями и разодрать. Или подсыплю яд, чтобы посмотреть, как жертва мучается, извиваясь от боли. А если решу — стану сладкой, как мед». Лоулер тогда впечатлился ее отношением к жизни.

Теперь Сонг злилась:

— Что мне прикажешь делать — прятаться в подвалах? Спать с пистолетом под подушкой?

Лоулера не столько беспокоила судьба азиатки — он был уверен, что та сможет за себя постоять, — сколько хотелось и дальше использовать Сонг в своих целях.

— Есть один вариант, — сказал он. — На несколько недель могу укрыть тебя в стенах Научного Комплекса. Там как раз одно место в программе пока свободно. Номер шестнадцать.

— Что? Какой еще номер?

Тим Лоулер ничего не смыслил в научных экспериментах. Однако пришло время заняться именно этим.

—— *** ——

Общая раздевалка состояла из двух частей. Посередине стоял ряд шкафчиков с номерами. В одну сторону смотрели четные номера, в другую — нечетные. В одном ряду — мальчики, в другом — девочки. Высота шкафчиков — метра полтора. Можно спокойно общаться, но видно только головы тех, кто с другой стороны. Рождается интерес и легкое сексуальное напряжение.

Одежду и личные вещи нужно оставить внутри и переодеться в форму стандартного образца. Аккуратно сложенные стопкой спортивные брюки голубого цвета, футболки и свитера с короткими рукавами, тоже голубые с белой полосой поперек груди и обведенным в круг номером — спереди и сзади.

— Смотрите, они угадали с размерами. Даже кроссовки подходят. А я думал, зачем с нас мерку снимали, даже волновался, но теперь понятно, — мужчина с номером один переоделся первым.

— Как футбольная команда, которая на Кубок чемпионов собирается, — пошутил номер семь. «Манчестер Сити» какой-то.

— А у вас тоже синие? — номер четыре подпрыгнула, чтобы заглянуть на другую сторону, — я думала, девушкам розовые полагаются. Эй, а можно нам другого цвета одёжку? — она оглянулась по сторонам в поиске того, кто мог ей ответить.

В раздевалке не оказалось никого из персонала Научного Центра. Тем не менее просьбу услышали и откуда-то сверху из динамика раздался женский голос:

— К сожалению, пока это невозможно. Каждый участник проекта получил один и тот же стартовый пакет. Таким образом, у вас у всех равные шансы.

Голос нельзя было назвать приятным, но он хотя бы не раздражал.

— Она сказала «пока», слышали. Значит, сейчас невозможно, но потом будет возможно, я правильно понимаю? — номер четыре теперь обращалась к стоящим вокруг.

— Что за металлическая штуковина, это всем выдали? — темнокожий с номером тринадцать достал с верхней полки локера блестящий браслет. Поднял над головой и громко спросил: — Что с ним делать?

После секундного молчания снова ответил голос из динамика:

— Обратите внимание на важный аксессуар. Он фиксируется по размеру. Можете носить его на любой руке.

— А можно не носить? — тут же спросил тринадцатый.

Холодный голос пояснил:

— Носить или нет, каждый решает сам. Советую не снимать браслеты в течение всего вашего пребывания здесь.

Шутник тут же добавил:

— У меня друг ходил с таким браслетом, только на ноге. Два года по статье. Тоже снимать не рекомендовали.

Темнокожий кинул браслет обратно в шкафчик:

— Не люблю побрякушки, я моды демонстрировать не собираюсь. Тут моделек и без меня хватает, — при этих словах он бросил брезгливый взгляд на паренька с номером девять, у которого в облике было что-то женственное.

— А мне нравится, я буду носить, — примерив браслет на левую руку сказала девица с номером четыре.

— Думаю, это фитнес-браслет, — предположил номер пятнадцать, — собирает данные — пульс, давление, температуру тела.

— Правильно, — согласился шутник, — мы ведь подписывали договор, в котором целый параграф о сборе данных. Он определенно шаги считает, будем круги по двору наматывать.

При словах о сборе данных номер девять, худой паренек в очках, встрепенулся:

— Надеюсь, тема вмешательства в личную жизнь здесь волнует каждого, — очкарик взвесил браслет в руках, словно оценивая степень наносимого им урона. — Я, конечно, подписал контракт, а теперь думаю. Что они потом с нашей информацией будут делать?

— Продадут за большие деньги! Не смешите народ. Вы что, пришли на проект исполнения желаний и боитесь, что за вами будут наблюдать? Как по мне, так главное, чтобы за наблюдения хорошо заплатили. Я, можно сказать, всю жизнь пытаюсь продать себя подороже, — номер двенадцать, фигуристая, упитанная и шустрая дамочка, надела браслет на руку и поверх шкафчиков пренебрежительно посмотрела на парня в очках.

Номер тринадцать оставил браслет на полке. Он был не из тех, кто легко менял мнение:

— Пусть наблюдают, меня это не волнует. Но раз дикторша сказала, что мы сами решаем, носить браслет или нет, значит, решаю, что мне он не нужен.

Глава 2.2

— И это все? Правильно понимаю, так выглядит наш завтрак?

На каждом подносе стоял деревянный кубик с порядковым номером, тарелка с непонятной кашей и стакан с белой жидкостью.

— Да, утренний рацион здесь небогат.

Все без исключения были разочарованы, особенно коренастый с номером пять:

— Отлично, мать вашу! Надеюсь, в расписании нет физических упражнений. После стаканчика йогурта и несъедобной каши надо экономить энергию, иначе я не доживу до обеда, — он пошевелил ложкой в тарелке, словно проверяя, не завалялся ли там кусок мяса.

— А мне главное по утрам, чтобы хороший кофе был, — подал голос худой парень в очках с номером девять.

— Я тоже не представляю, как выживу без чашки латте, — девица с номером четыре повернула вверх тонкие ладони и развела в стороны. Браслет скользнул вниз по тонкому запястью.

— Я заметил автомат на кухне, кто-нибудь уже проверил? — спросил коренастый.

— С кофе тоже не повезло. Автомат не работает. Вернее, работает, но нужны монеты или жетоны, — авторитетно сказал девятый.

— Что за ерунда, давайте тогда жаловаться. Эй, там наверху — как быть с кофе? — нарочито наглым тоном произнесла девица.

Номер девять в очках продолжал:

— Я еще один автомат нашел, внутри нормальная еда… ну, как минимум бутерброды… но там та же система, монеты нужны. И еще — вы обратили внимание на то, какая здесь мебель в этом зале?

— Я обратил внимание, какая мебель у меня в комнате. Кровать отвратительная, спать невозможно. Я человек чувствительный, сразу спину прихватило, — номер тринадцать потер рукой шею и покрутил головой, словно в доказательство сказанного. Он стоял прямо под лампой, и темный гладко выбритый череп поблескивал при каждом повороте.

Номер семь в этот раз не нашелся, как пошутить, но подтвердил:

— Точно. И в подушку тоже камней натолкали.

Номер девять поправил очки и окинул комнату вопросительным взглядом:

— Вот и я говорю. Вам не кажется это все странным?

— А что здесь странного? — вызывающе спросил тринадцатый.

— Обратите внимание, какие здесь стулья и столы. Воплощение стиля и качества. Посмотрите, какой интерьер — обстановка должна была обойтись недешево. Я в таких вещах разбираюсь. Смотрите — поднос дороже чем… моя месячная зарплата.

— У тебя нет зарплаты, ты безработный! Здесь все такие, разве нет?

Темнокожий разговаривал агрессивно, словно худой парень в очках оказался виноват в том, что им выдали скудный завтрак и неудобную постель.

— Я имел в виду зарплату до проекта, — уточнил худощавый.

— Ну и что, это же Государственный Научный Центр. У них наверняка обширное финансирование, уж кому-кому, а им нормально должно перепадать. Что тебя удивляет? — тринадцатый сел напротив и вызывающе уставился на девятого в очках. Тот понизил голос и как бы нехотя произнес:

— Удивляет, почему на мебель в центральном помещении готовы тратить безумные средства, а на кроватях и подушках экономят. Почему подносы золотые, а на них тюремный рацион? Почему автоматы забиты кофе и едой, а монет к ним не полагается? Что за экономия?

— Не экономия, а экономика, — подал голос номер пятнадцать, блондин, похожий на действующего чемпиона страны по шахматам. Того часто показывали по телевизору — уже десять лет он удерживал первенство, и каждый раз давал интервью после победы, всегда очень сдержанно, почти без эмоций. Так же, как и номер пятнадцать.

— Что? — переспросил темнокожий.

— Для нас создали свою экономику. Мы — модель общества в замкнутом пространстве. Но это только гипотеза.

— Да ладно, загнул тоже — модель общества, откуда ты знаешь? — допытывался номер тринадцать. — Вот и проверим твою гипотезу, — он поднял голову и громко крикнул: — Эй там, наверху, мы протестуем!

— Мужчины, пожалуйста, можно вас попросить хотя бы в первый день не устраивать беспорядки.

Девушка с номером два подошла к столу, за которым происходила дискуссия. Хрупкого телосложения, светлые волосы аккуратно собраны в косичку. У девушки оказался необычно тонкий голос. Все осознали, что номер два до этого ни разу не произнесла ни слова. А теперь ее возглас и по-детски наивная интонация неожиданно разрядили обстановку. Спор закончился, из глубины зала послышался смех.

—— *** ——

Динамик в потолке включился, зашипел, а потом заговорил тем же голосом, что и накануне:

— Доброе утро, дорогие участники!

Во время последовавшей за первыми словами паузы номер семь даже успел пошутить:

— Построение на утреннюю зарядку, а потом...

Он не договорил, потому что громкий голос продолжал:

— Меня зовут Стелла. От имени Государственного Научного центра и компании «Сайтек» поздравляю вас с началом программы. Вы прошли отбор в первую группу и примете участие в беспрецедентном с точки зрения науки и общества проекте. Пожалуйста, располагайтесь. Здесь центральная комната, в которой созданы условия для отдыха и приема пищи. Здесь можно находиться только в определенные часы. Утром, в обед и вечером. В остальное время вас ждут групповые занятия и упражнения. Отнеситесь к этому как к игре, но в нашей игре нужно прежде всего оставаться самим собой. Помните — это ключ к успеху. Надеюсь, вам здесь понравится.

Номер один и номер тринадцать смотрели друг на друга. Было видно, что оба готовы высказаться. Наконец, первый не выдержал:

— Кажется, шутник был прав насчет зарядки. Эй там, что за упражнения? После такого скудного завтрака нет сил ни на какие физические занятия.

Голос Стеллы ответил сразу:

— В том, что вам предстоит, нет ничего сложного. Это тренинг в интеллектуальном и эмоциональном плане. Сегодня каждый из вас будет проходить его в паре, один на один с другим участником. Упражнение на целый день, в отведенных для занятий комфортабельных комнатах.

Некоторые участники, которые уже успели друг с другом познакомиться, переглянулись. Номер восемь, симпатичная мулатка, поймала на себе взгляд девицы с номером четыре, и та показала на себя и потом на нее — «я с тобой в паре».

Голос сверху тем временем продолжал:

— В первый день распределение происходит случайным образом. А затем вы сами будете решать, с кем хотите провести время.

Номер восемь пожала плечами и развела руками, давая понять номеру четыре, что видимо сегодня не судьба.

— Главный вопрос, на который каждому предстоит дать ответ, — «Чего ты на самом деле хочешь?» — снова короткая пауза. — Пожалуйста, проследуйте в комнаты, упражнение начинается.

Номер один снова подал голос, но теперь из его уст прозвучал скорее риторический вопрос:

— И это все инструкции? Я дам ответ за одну минуту, а потом что делать — слушать бредни собеседника?

Небольшие переговорные комнаты располагались по кругу. Двери и стены в них были стеклянными, поэтому из каждой комнаты можно было как минимум видеть, что происходит в других. Над дверьми висели электронные табло, на которых светились пары цифр. Шесть из них показывали один четный и один нечетный номер. На двух других только четные номера, и еще на двух — нечетные.

На одном табло стояли цифры четыре и восемь.

— Смотри, они как знали, что мы хотим оказаться в паре! — девица с номером четыре закрыла за собой стеклянную дверь, в ее голосе прозвучало торжество, — может, распределение не случайное, они же наверняка наблюдают за нами.

Мулатка с номером восемь не разделяла ее энтузиазма:

— Да какая теперь разница.

Она посмотрела сквозь стеклянную дверь. В комнате напротив парень с номером пятнадцать, блондин, похожий на шахматного гения, стоял лицом к стеклу и внимательно обводил взглядом комнату за комнатой.

— А в чем смысл эксперимента? — спросила девица с номером четыре, словно пропустила вводные Стеллы мимо ушей.

Мулатка вздохнула и приготовилась к нудному разговору с человеком, который не вызывал у нее никакого интереса и никаких эмоций.

— Имеешь в виду конкретного упражнения или всего, как его назвали, «беспрецедентного» проекта? — вежливо уточнила она.

— Нет, сегодня.

— Не знаю, нам всем один вопрос задали, давай попробуем рассказать что-нибудь друг другу, — предложила мулатка.

Обе расположились за столом друг напротив друга.

— Думаешь, так? — неуверенно спросила девица.

— Если нет, нас наверняка поправят, — ответила номер восемь.

— Ну супер тогда. Но все равно инструкций маловато.

— Это как раз не страшно. Я всю жизнь как по инструкции живу, а хочется свободы, — задумчиво произнесла мулатка.

— Ха, ну вот ты и ответила на вопрос, чего ты хочешь. Вот только что со свободой делать... Ладно, теперь моя очередь.

—— *** ——

В других комнатах тоже начался диалог. Первые фразы, как правило, не встречали бурной реакции. Но потом градус эмоций постепенно повышался — так нагревается вода в закипающем чайнике.

— Ну что ж, раз так надо, можем обменяться сведениями. Для разминки, как говорится. Вот ты — раз получил первый номер, начинай. Выкладывай как на духу, чего ты хочешь.

Первый номер расположился на стуле поудобнее:

— Того же, что и остальные. Выиграть эту викторину.

— Расскажи, каким образом.

— Правила здесь несложные — сильнейшее желание побеждает.

— Да, правила понятны, вот только — желание чего?

Номер один удивленно посмотрел на собеседника:

— Желание победить, естественно.

— А если у соперников желания другого рода, ведь тогда не получится сравнивать яблоки с котиками. Механизм должен работать по-другому.

Первый номер пренебрежительно фыркнул:

— Это не моя забота.

Собеседник понял, что разговор не складывается, и сменил тему:

— Ладно, а чем ты по жизни занят?

Первый номер помедлил с ответом:

— Ну допустим, финансист.

— Работал в банке?

— Больше по криптовалютам, — первый номер провел рукой по черным волосам. — Ну и ... сам знаешь, что произошло. Не повезло, рынок схлопнулся слишком быстро. Я был на пике, растущий портфель, а потом…

— Что потом?

Первый замялся:

— Ну… Ставки можно делать не только на валютах.

— Ты игрок, что ли?

— Не люблю штампы, зачем сразу игрок. Иногда нравится провести время в казино, что такого.

— Короче, любишь выигрывать, и поэтому участвуешь ради азарта, правильно?

— Можешь объяснять и рационализировать как угодно. Какого черта я вообще должен перед тобой отчитываться?

—— *** ——

Рубин опять работал дома до четырех утра и на следующий день приехал в научный центр только после обеда. Поднялся на второй этаж и заглянул в центральный зал через окно в двери. Пусто. Перерыв на обед только-только закончился, и участники снова разбрелись по комнатам.

Рубин спустился в вычислительный центр. Поздоровавшись, с порога спросил:

— Как там дела у нашей команды?

Старший докторант Стелла Саакян, ассистент Рубина, оторвала голову от экрана и посмотрела на вошедшего:

— Группа наверху, профессор. Только что начали.

— Да-да, я как раз оттуда, так и понял.

Рубин подошел к монитору и с интересом стал следить за кадрами видео:

— Рассказывай.

— Сбор информации начался у всех участников кроме одного. Тот отказался надеть браслет. Тринадцатый.

— Счастливый номер, — усмехнулся Рубин.

— Каждый браслет собирает терабайты данных, затем идет процесс интерпретации, — Саакян провела серию манипуляций на мониторе, который послушно выдал набор таблиц и графиков: — Вот результаты измерений, которые удалось классифицировать с достаточной степенью уверенности. Уровень погрешности в пределах заданной вами нормы. Начали с физических чувств. Голод, жажда, и так далее. Видно, когда пациенту холодно или жарко...

Рубин переспросил:

— Пациенту?

— Некоторые члены нашей команды в прошлом врачи, поэтому так иногда называем участников, — как бы извиняясь объяснила Саакян, а сама тем временем продолжила манипуляции на экране. — Вот здесь уже сложные желания, которые мы только начинаем классифицировать. Мы проводим интервью и вызываем пациентов на откровенность. Далее все документируется и в результате получаем тренировочный массив данных. Программа машинного обучения научится распознавать и оценивать силу желаний на основе первого сета. Потом проверим еще на одной выборке, и алгоритм будет готов к запуску в массы.

Рубин внимательно смотрел на монитор и слушал вполуха. Теорию он знал сам лучше кого бы то ни было. Рубина интересовал этап получения данных на практике:

— Расскажите, как работает браслет по сравнению с предыдущим вариантом, когда информация собиралась стационарными датчиками?

— Расположение сенсоров вокруг головы дает большие преимущества. Но в браслет встроены датчики повышенной чувствительности, способные уловить импульсы не хуже, чем в стационаре, — Стелла взяла в руки браслет и провела пальцем по внутренней поверхности, демонстрируя расположение датчиков, — с их помощью удается собрать живую картинку. Пациентов ничего не отвлекает, а главное, не напоминает постоянно, что за ними наблюдают. Поток сознания раскован, желания естественны. Считаю, мы приняли правильное решение, — она секунду подумала, — его бы сделать еще менее заметным.

— Каким же образом?

— Я не эксперт в железках, но согласитесь, браслет слишком громоздкая конструкция, чтобы таскать на себе всю жизнь. Уж лучше тогда чип под кожу, как в фантастических фильмах. Или хотя бы кольцо на палец.

Рубин озадаченно хмыкнул:

— Не наша специализация, но я подумаю. Давай вернемся к группе. Ты сказала, что некто отказался надеть браслет. И в этом случае сбора данных не происходит.

— Не волнуйтесь, мы принимаем меры. Не сегодня-завтра ситуация изменится.

—— *** ——

После легкого завтрака и столь же скудного обеда участники заметно проголодались. Ко всеобщей радости вечернее меню оказалось чуть более разнообразным и насыщенным. На подносах с номерами практически не было свободного места.

— Вот это другое дело. Можно сказать, полноценный ужин из рациона бизнес-класса трансатлантического рейса, — обрадовался первый номер.

— Ага, жди — подойдет стюардесса, спросит: «Вам курицу с рисом или говядину с овощами?» — задиристо подхватил шутник.

— Откуда вы, умники, знаете, что сейчас дают на рейсах. Вы давно на самолете летали? — возразила шустрая дамочка с номером двенадцать, — небось кино насмотрелись.

— Такое ощущение, что стюардесса правда прошла и спросила, потому что у меня вегетарианское блюдо, как и положено. Думала, придется один салатик кушать. Как они узнали, что я вегетарианка — в анкете такого не спрашивали? — удивилась мулатка.

Довольные участники разбирали подносы, расходились и занимали места за столами. Только темнокожий с номером тринадцать стоял и недоуменно смотрел то на поднос, то на соседей, а потом подняв голову и возмущенно гаркнул:

— Эй, это ошибка! На завтрак, на обед и на ужин одно и то же меню, что за издевательство! — он поймал за руку крепыша с пятым номером и посмотрел пристально на его поднос. — Ну вот хотя бы как у него дайте — запеканку. Не говорю уже о стейке. По какому принципу вы еду раздаете?

Номер пять уверенно высвободил руку и чуть оттолкнул темнокожего. Оба обернулись на реплику:

— А у меня, смотрите, вот такая штука на подносе! — шутник с номером семь поднял вверх руку, в которой блеснул предмет, похожий на монету.

Девица с номером четыре подпрыгнула и выхватила блестящий предмет у него из руки:

— Ну-ка дай посмотреть. Да не бойся, отдам.

Девица повертела монету в руках. Очкарик под номером девять подал голос:

— Похоже на жетон для автомата. Вот, у меня такой же, — и гордо продемонстрировал блестящий предмет остальным. При этом номер тринадцать с грохотом поставил свой полупустой поднос на стол.

— Жаль, а я уж было собрался в казино с этим жетоном, — номер семь подмигнул первому, которого до этого назвал игроком, — но так или иначе, в нашем маленьком государстве появилась валюта. Монеты!

— Значит, скоро начнется торговля, а там, глядишь, азартные игры и первая древнейшая. Заживем!

Мулатка укоризненно посмотрела на шутника, а тринадцатый еле скрывал ярость:

— Почему каким-то дохлякам достались монеты, а я остался без ужина? Эй там, наверху, доиграетесь, хватит провоцировать! — он снова встал и пересел на другое место, оказавшись за спиной у номера девять.

Парень с номером девять слегка покосился на соседа и приступил к трапезе. А еще через десять минут, когда закончил и собрался встать, вдруг встрепенулся и обескуражено спросил:

— Постойте, а где мой жетон? — и уже громче объявил на весь зал: — Кто-то украл жетон!

—— *** ——

Следующий день прошел по знакомой схеме. Половина участников вернулась в комнаты в составе вчерашних пар, продолжать незаконченный разговор. Остальных перетасовали и разбили на пары в другом порядке.

Номер пятнадцать стоял лицом к стеклянной двери, внимательно наблюдая за тем, что происходит в других комнатах. Увидев мулатку с номером восемь, он сделал шаг назад и открыл дверь:

— Входи.

— А, это ты. Вот как сегодня перемешали, — девушка чуть смутилась. Пятнадцатый ей нравился. На первый взгляд он был не в ее вкусе, и при других обстоятельствах она бы не обратила на невзрачного парня внимания. Но уже вчера номер восемь поймала себя на том, что невольно следит за «шахматистом» — она его так окрестила. Все-таки он симпатичный. Выразительный нос, густые брови, пухловатые губы. И правда, похож на чемпиона страны по шахматам. Вдумчивый взгляд, спокойная интеллигентная речь. Потом у нее внутри словно что-то щелкнуло.

Пятнадцатый посмотрел на нее и улыбнулся:

— Сработало, смотри-ка.

— Что сработало? — не поняла номер восемь.

— Да нет, ничего, проверяю одну гипотезу, потом расскажу. Пока подтверждается.

Девушка прошла в комнату и села на стул.

— Только не говори, что ты понял, как нас распределяют и что это происходит не в случайном порядке.

Они минуту смотрели друг на друга. Улыбались, понимая, что думают об одном и том же.

— Вчера ты с номером двенадцать провела день, — перевел тему парень.

Номер восемь кивнула.

— Ну и как, удалось найти общий язык?

— Если спрашиваешь, был ли конфликт, то нет, конечно, мы не ссорились. Но…

Мулатка замялась и номер пятнадцать переспросил:

— Что «но»?

— Она, конечно…

Парень улыбнулся и договорил начатую девушкой фразу:

— Зануда.

Та рассмеялась:

— Да, правда, зануда.

— То есть откровенного разговора не получилось?

— Ну, это ведь логично, что первому встречному не будешь рассказывать о потаенных желаниях.

— Почему, разве ты боишься?

— Можно сказать и так, наверное, — девушка кивнула.

— Но ведь кому-то хочется порой излить душу, разве нет?

Номер восемь некоторое время молчала, обдумывая ответ:

— Она… как бы это сказать... Поверхностная девица. Такой душу изливать бессмысленно. И потом, большую часть дня она занималась излиянием, а я не останавливала.

— Это хорошо. Значит, ты умеешь слушать.

Номер восемь пожала плечами.

— А о чем она рассказывала? — поинтересовался парень.

— Обо всем подряд. Этакий неконтролируемый поток сознания.

— Судя по тому, как ты ее описываешь, то не поток, а скорее ручеек.

Мулатка улыбнулась. Парень ей определенно нравился:

— Да нет, на самом деле она нормальная. Зря я сказала, что зануда.

— Это я сказал, — поправил он.

— Верно.

И оба снова засмеялись.

— Наверное, она теперь расстроилась, что нас разлучили. Ей сегодня темнокожий парень достался с номером тринадцать. Странный мужик, — сказала она.

— А ты?

— Что я?

— Не расстроилась, что другой странный мужик достался?

Оба снова улыбаясь смотрели друг на друга.

— Ну, так ты вроде не такой, — ответила мулатка.

— Это неясно пока.

— Тогда расскажи про себя, чтобы внести ясность, — попросила она.

— Что тебе рассказать?

Номер восемь посмотрела на него пристально и торжественно произнесла:

— Номер пятнадцать, расскажи о том, чего ты на самом деле хочешь, — и совсем тихо добавила, — пожалуйста.

Глава 2.3

— Да что такое, опять вместо нормального обеда мне досталась утренняя каша. Не могу больше видеть гнусную серую жижу, сколько еще бардак будет продолжаться? Почему я один подвергаюсь издевательству? Говорили, что все будут в равных условиях, — темнокожий с треском поставил поднос на стол.

— А ты сегодня уже не один, — заметил коренастый с номером пять.

— Что значит не один?

— Смотри, у нее такой же урезанный рацион.

Номер пять показал вилкой на дамочку с номером двенадцать и полупустой поднос. Та не подала виду, что тема еды ее сколь-нибудь волнует.

— Это по принципу правильного распределения и регулирования калорий, — пошутил номер семь.

Номер двенадцать тут же нахмурила брови и агрессивно ответила:

— Мне не требуется никакая диета, я сама знаю, как и что регулировать. И тоже возмущена, что идет повторение утренних блюд. Не понимаю, по какому принципу нам урезают меню? И почему мне?

— Ладно, у тебя такое в первый раз, а у меня эта катавасия с начала проекта. Вот плюну и уйду отсюда. Эй там, слышите? Стелла, или как тебя там! — темнокожий с номером тринадцать продолжал громко возмущаться.

— Бедняга. И с номером не повезло, и браслет в стиль не вписался, а теперь еще с едой невезуха, — пожалела его номер восемь.

— Так, стоп, женщина, а где ваш браслет? — спросил пятнадцатый.

Все посмотрели на дамочку с номером двенадцать.

— Железка руку натерла, я пока сняла, — дамочка потерла себе запястье, на котором еще недавно красовался металлический браслет. Потом оглядела сидящих вокруг и задержала взгляд на тринадцатом: — Хотите сказать, что это как-то связано? Да не может быть такого. Пусть вот этого со счастливым номером наказывают за то, что отказался надевать. А меня-то за что? Всего на час сняла дурацкую штуковину, чтобы дать руке отдохнуть.

— Такое впечатление, что они не вникают в причины, а важен сам факт наличия или отсутствия браслета, — сказал номер пятнадцать.

— Ну да, типа браслет посылает сигнал повару — «я голоден», «не хочу кашу», «хочу стейк», — шутник с номером семь заговорил нарочитым металлическим голосом и сделал пасс руками, показывая, как посылается сигнал.

Вокруг засмеялись.

— Так и есть, — спокойно сказал пятнадцатый.

Все посмотрели на него, а крепыш вызывающе переспросил:

— Что ты имеешь в виду? Что «так и есть»?

— Подаем сигналы повару. И не только повару, — номер пятнадцать снял браслет и покрутил в руках, — занятная вещь. Местные изобретатели конкретно заморочились. Это не игрушка для фитнеса, и на медицинское устройство не похоже. Не может быть, чтобы она только информацию о нашем здоровье собирала.

— По-твоему, эта штука наши мысли читает, так, что ли? — спросил игрок с номером один.

Светловолосый с пятнадцатым номером продолжал задумчиво рассматривать браслет, потом снова надел его на руку:

— Думаю, что читает. И пересылает. Все наши мысли и желания транслирует. Но главный вопрос — что они потом с этими мыслями делают.

— Ну так на основе полученных измерений и выберут победителя, — уверенно заявил первый номер.

— Победителя? Почему вы думаете, что будет только один? — спросила дамочка. — Может, у нас у каждого есть шанс на исполнение желания.

Парень в очках добавил:

— Я просил кофе, получил жетончик. Если бы его не украли, — он покосился на тринадцатого, — то вот вам исполнение желания.

Девица с номером четыре, видимо, сообразила, о чем речь, и с энтузиазмом включилась в беседу:

— Боже, какой тупой. Разве ты за этим сюда пришел? Ставки должны быть выше. На нас тестируют, как программа работает, вытягивают заветные секреты, а потом будут решать. Это будет желание серьезного масштаба, а не жетончики ваши. И не для каждого, сто процентов. Может, один победитель будет, правильно первый говорит. Или два, но никак не все, — после чего торжественно показала на браслет, обращаясь к номеру пятнадцать: — Вот зачем эта штука нужна, — потом перевела взгляд на тринадцатого и дамочку без браслета, — так что, ребята, как хотите, можете продолжать выёживаться, но тогда вылетаете из игры, нам же лучше.

Маленькая с номером два перебила тонким голосом:

— Постойте, не усложняйте, к чему им такие изощренные манипуляции? Мы уже два дня рассказываем друг другу о том, чего каждый хочет. В закрытых кабинетах один на один. Не проще ли поставить там аудио- и видеозапись, без всяких браслетов, старый проверенный способ?

— Какая же ты наивная, — насмешливо сказал темнокожий.

— Почему я наивная?

— Думаешь, тут правду будут выкладывать, расплывутся в откровениях первому встречному, расскажут о самом сокровенном и желанном? — темнокожий пренебрежительно фыркнул.

— Почему нет, мне, например, скрывать нечего. А вас нужно к детектору лжи подключить, получается.

— Похоже, вы определили еще одну функцию нашей штуковины, — вставил шутник с номером семь, — идентификатор лжецов.

— Мы все рано или поздно расскажем о главном. Хранить сокровенные желания в себе непомерно тяжело, — задумчиво сказала дамочка.

Номер пятнадцать снова подал голос:

— Расскажем, конечно, но только если сами знаем. Мы не можем поведать о том, в чем сами до конца не разобрались.

После его фразы воцарилось молчание. Дамочка с номером двенадцать вышла из комнаты и через пять минут вернулась с браслетом на руке.

—— *** ——

Рубин изучил данные первой группы, собранные в течение недели. Он разбил участников на пары и поставил задачу, проще которой, казалось, невозможно было придумать. Каждый задавал партнеру один и тот же вопрос. Снова и снова.

«Чего ты на самом деле хочешь?»

Нехитрый вопрос уже в первый день рождал массу эмоций. Конечно, некоторым удавалось сохранять спокойствие и оставаться на поверхности, не затрагивая важные для себя темы и контролируя чувства. Но большинство не умели или не хотели ничего скрывать.

Каждый из них начинал разговор с незнакомцем, но уже через пару часов собеседники сближались до такой степени, что доверяли первую тайну. Потом вторую. Слой за слоем открывали часть внутреннего мира, готовые вывернуть наизнанку всю душу.

Начало беседы. Невинный вопрос как рыболовный крючок. Минута ожидания — и вот на него цепляется первая рыбка. Потом вопрос превращается в сеть, которая захватывает и вытаскивает наружу массу потаенных желаний. Иногда разговор заканчивался всплеском чувств, как при взрыве динамита, брошенного в реку человеческих эмоций.

Эти мужчины и женщины изначально чувствовали себя комфортно. У них многое получилось в жизни. Они пришли на эксперимент не от отчаяния. Но у каждого в глубине таилось как минимум одно желание, которое приводило их к отчаянию в результате продолжительного откровенного разговора.

Желание преуспеть, добиться славы, получить признание и уважение со стороны тех, чье мнение небезразлично.

Желание быть любимым, желание обладать тем, о ком мечтаешь.

Желание снова встретиться с тем, кто дорог, но кого уже нет на этом свете. Нестерпимая боль при воспоминании. Сожаление о том, чего не успел сделать или сказать, о потерянном времени, которого теперь не вернуть. Желание вернуться в прошлое и все наверстать.

Желание отомстить, стереть с лица земли того, кто причинил ужасную боль, или как минимум — навсегда забыть об этом.

Желание успеть. Сожаление о быстро бегущем времени, об угасающем здоровье. Желание снова стать молодым, прожить еще одну жизнь или просто-напросто стать бессмертным.

Желание быть значимым. Прежде всего для самого себя. Поверить и убедить других, что ты есть. Что ты был, что ты не пустое место и не груда молекул в безграничной вселенной, а нечто большее.

Желание найти цель в жизни и получить возможность ее реализовать. Получить свободу от сковывающей повседневной рутины и обязательств. И при этом никого не подвести и не разочаровать. Найти волшебный баланс между полной свободой и чувством выполненного долга. Реализовать цель и по пути насладиться радостями, которые принес долгий путь к ней.

Желание найти то, что сделает тебя счастливым. Неведомое нечто, которого у тебя нет. В поиске которого проводишь всю жизнь.

Знать хотя бы, где его искать, это нечто...

—— *** ——

— Меня заинтриговал эксперимент, — светловолосый с номером пятнадцать крутил в руках и внимательно рассматривал браслет.

Мулатка с номером восемь тем временем расположилась напротив и, закрыв глаза, с мечтательной улыбкой на лице откинулась на спинку кресла:

— Чем он тебя заинтриговал? Хотя постой, дай угадаю.

Парень и девушка провели вместе уже два дня. Он рассказал о себе и своих интересах — конечно, никакой он оказался не шахматист. Она его слушала и, казалось, стала глубже понимать его мысли. Взаимную симпатию дополняло ощущение близости.

— Тебя интересует техническая сторона вопроса, — предположила она, — ты же физик.

— Бывший физик, — поправил парень.

— Извини, не так выразилась.

— Но это ничего не значит. Даже если бы я был автомехаником, или сантехником, то постарался бы залезть поглубже в конструкцию, понять, как это работает.

— Ну и что, получается разобраться?

Мулатка продолжала мечтательно улыбаться, а парень — сосредоточено вертеть браслет в руке.

— Пока могу только предполагать. Эта штука не разбирается, сделана из цельного металла. Но я уверен — внутри она напичкана электроникой.

— И ты наверняка уже вообразил, что электроника там делает.

— Ну, очевидно, встроена куча датчиков, которые измеряют физические показания. Давление, пульс, температуру. Воссоздают полную карту состояния нашего тела.

Номер восемь чуть слышно хмыкнула, а парень продолжал:

— И звуки улавливает. Наш разговор записывается. Важны не только слова и фразы, не только содержание бесед, но и интонации и даже тембр голоса — все анализируется.

— Класс. А еще? — мулатке нравилось слушать парня и смотреть, как тот говорит, чуть придыхая от волнения.

— Просвечивает нас насквозь, анализ крови делает.

Мулатка снова хмыкнула, но ничего не сказала.

— Думаю, датчик воздуха тоже есть, — продолжал генерить идеи парень.

— А это зачем? — удивилась она.

— Например, уровень углекислого газа можно измерять.

— Тот же вопрос — зачем?

— Человек во время стресса дышит интенсивнее и, естественно, выделяется больше CO2.

— Ага, — понимающе кивнула мулатка, — то есть, браслет определяет, когда у нас повышенный уровень стресса.

— В том числе, думаю, да.

— Мне кажется, мы здесь как пауки, — вдруг ни с того ни с сего заявила она.

Номер пятнадцать непонимающе посмотрел на девушку:

— Что, какие пауки?

Та выпрямилась на стуле и, закинув одну ногу на другую, положила обе ладони на колено:

— У меня одно время на окне жил паук. С мохнатыми лапками, — она растопырила пальцы, чтобы проиллюстрировать, — большой такой, свил паутину и ловил мух. Паук охотник. Чрезвычайно милый. Ждал меня каждый день, когда я приходила, никуда не прятался. Я была ему рада, и даже имя дала.

— Какое? — номер пятнадцать перестал рассматривать браслет, надел его на руку и теперь с интересом слушал рассказ.

— Я назвала его Джим. В честь моего отца. Который тоже ловил в свои сети бесчисленных женщин, — она сказала это с презрением и, немного помолчав, добавила, — а потом, наверное, их тоже ел.

Девушка засмеялась собственной шутке.

— Почему ел? — спросил парень.

Она перестала смеяться и снова с неприязнью сказала:

— Иначе как бы он мог постоянно менять женщин.

— Так ты поэтому сказала, что мы как пауки, — понимающе произнес парень.

— Вовсе нет, — мулатка оживилась, — я провела с Джимом много вечеров наедине. И не поверишь, я пела песни, а Джим слушал. Но в некоторые моменты…

Номер восемь встала со стула и пропела три ноты, каждая на октаву выше. На третьей девушка подняла руки вверх и сделала угрожающую гримасу.

Номер пятнадцать отпрянул и откинулся на спинку стула от неожиданности. Номер восемь спокойно села, снова закинула ногу за ногу и продолжила.

— Когда я брала высокую ноту у Джима срабатывал инстинкт. Он вставал в защитную позу. Моя песня вводила его в стресс. Я без всяких датчиков видела, как самочувствие Джима отражается в его поведении. Так и наше внутреннее состояние измеряют и видят там у себя в таблицах. Мы здесь как пауки.

Оба некоторое время молчали.

— Что с ним потом стало? — спросил парень.

— С кем, с Джимом? — девушка пожала плечами, — наверное, ему надоело постоянно впадать в стресс, поэтому в один из теплых майских дней Джим от меня ушел.

— Ваши отношения разрушились. Даже несмотря на твой бесподобный вокал, — попытался разрядить обстановку парень.

— Даже несмотря на мое пение, да, — сказала она.

И оба засмеялись.

— Постой, ты сказал, что наш разговор записывается, — вдруг спросила девушка.

— Практически уверен. А что тебя смущает?

— Ты ведь меня теперь, как и полагается, спросишь, чего я хочу.

— И? —потянул парень.

— А я тебе уже обо всех своих желаниях рассказала. Осталось совсем личное.

Оба снова некоторое время молчали. Потом номер пятнадцать доверительно посмотрел на девушку:

— Расскажешь?

—— *** ——

Рубин размышлял над тем, как лучше классифицировать желания, чтобы упростить работу алгоритма, хотя бы на первом этапе.

Перед ним на экране был длинный список. Рубин начал с того, что выделил два десятка категорий, покрывающих львиную долю запросов. Он начал записывать в новый документ часто выпадавшие термины: Деньги, Счастье (вычеркнул), Уверенность (вычеркнул), Свобода (вычеркнул, потом подумал и записал снова), Самовыражение…

Желания в моменте, краткосрочные удовольствия и физические потребности определил в отдельную категорию. Они все — пусть зачастую острые и даже жизненно необходимые — не подходили для целей, которые ставились перед программой.

Невыполнимые желания — вернуть умерших, снова стать молодым или стать бессмертным — такие Рубин тоже отмел как нерелевантные.

Так же, как и стремление быть счастливым, которое он посчитал слишком общим, и сложным для моделирования алгоритмом. Рубин придерживался мнения, что счастье складывается из всех остальных компонентов, и у него даже возник спор с ассистентом Саакян на эту тему.

Он шел по списку и записывал краткие определения категорий:

«Власть — желание управлять, влиять на других».

«Принятие — желание быть включенным в социум» — вычеркнул.

«Статус — стремление быть значимым в глазах общества».

«Социальный контакт — желание найти партнера, друзей, избежать одиночества» — поставил знак вопроса.

«Семья — желание иметь постоянного партнера и детей».

«Независимость — стремление полагаться на самого себя».

«Любознательность — стремление к знаниям».

«Накопления — желание обладать имуществом».

«Честь — стремление быть достойным своего рода».

«Идеализм — желание социальной справедливости».

«Месть... » — Рубин задумался как определить, что такое месть, и, не найдя решения, пока оставил пустое место

«Умиротворение — желание эмоционального спокойствия».

«Романтика — сексуальное желание, поклонение красоте» — задумался. Описание неполное, но пока решил оставить так.

Он был в самом начале пути. Выявление и классификация — это только первый этап. Главная проблема будет — как даровать человеку то, чего он так страстно добивается. Богатство, власть, это понятно. Это достижимо. А что, если заветные желания потому и становятся «самыми-самыми», что путь к ним нереально сложный? Невозможный.

Где ты раздобудешь талант? Кто наделит тебя сверхъестественными способностями? Дарует бессмертие? Кто подарит истинную любовь? Рубин знал, как определить свое заветное желание. Но не понимал, как найти к нему путь.

Рубин откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Одиннадцать вечера. Он взял телефон и набрал сообщение:

«Привет. Как ты?»

Десять минут смотрел на экран. Ответа не было.

Часть Третья: Круги на воде // Глава 3.1

Двое мужчин, одетых в одинаковые серые плащи, появились в здании воздушного порта около полудня. Один — тот, что пониже, — шел впереди, второй на полшага позади, не отставая. Передвигались они плавно, но в то же время удивительно быстро. Долговязый периодически осматривался по сторонам, низкий же шел уверенно, расчетливо избегая столкновений с работниками порта и немногочисленными пассажирами, которые волочили чемоданы и толкали перед собой груженые багажом тележки.

Аэропорт Энглси последние лет пять простаивал, а сегодня снова ожил. Пассажиры единственного рейса вспомнили давно забытое чувство беспокойства. «Не опоздать на регистрацию», «успеть заскочить в дьюти-фри». «Да прекрати уже плакать!» — с этими словами молодая дамочка резко остановилась, чтобы вытереть слюни маленькому хулигану и сунуть в рот блестящую соску. Мальчик сидел не в детской коляске, а как пассажир в бричке — в багажной тележке.

Серые плащи благополучно обогнули препятствие и притормозили у светового табло в центре зала. Потом молча переглянулись и уверенно продолжили путь.

Ничего необычного. Пара госслужащих. Ведут себя спокойно. Но в облике что-то завораживающее. Рот идущего впереди скривился в угрюмой улыбке. Глаз не видно из-под темных очков в тонкой оправе, создающих жутковатое впечатление темных глазниц. У обоих тускло поблескивают черные остроносые туфли и кожаные перчатки.

Субъекты подошли к стойке предварительной регистрации. Администратор, симпатичная белокурая девушка, не глядя, протянула руку в ожидании билетов. Потом подняла глаза на потенциальных пассажиров и на секунду перевела взгляд вниз, на багаж. У мужчин не было багажа. Они никуда не летели. Они не были пассажирами. Белокурая сразу поникла. Взгляд скользнул вверх, остановился на очках горбоносого и застыл. Рука так и осталась висеть над стойкой.

Первый предъявил вместо билетов некий документ, в который стал тыкать пальцем, что-то разъясняя белокурой. Та сняла было трубку телефона, но рука в перчатке остановила движение и плавно помогла положить трубку обратно на рычаг. Через пару минут серая парочка склонилась над стойкой, и все трое стали внимательно изучать экран монитора.

—— *** ——

«Дамы и господа, с вами снова канал «Прайм-тайм» и Макс Волковски!

«Юмилас» — технологическое чудо, вершина инженерной мысли, инструментарий возрождения и становления новой эпохи путешествий — вчера прибыл сюда, в воздушный порт, и сегодня мы ведем репортаж о старте. Наши пассажиры — первые из счастливчиков — готовы к тому, чтобы взойти на борт. Вот капитан корабля приветственно машет рукой. Посмотрите, это напоминает кадры классических фильмов, погрузку пассажиров на гигантский лайнер.

Все в нетерпении и предвкушении. Первый раз за последние годы мы увидим, как из аэропорта Энглси отправляется воздушное судно.

«Юмилас» — новое поколение лайнеров. Мне удалось узнать, что владелец компании занялся воздушными путешествиями не случайно. Вы наверняка помните репортаж четыре года назад, когда в Топ виртуальных игр вошли «Далекие Миры». Спросите, какая здесь связь? А я отвечу — связь самая что ни на есть прямая. Желание «Мана» привело Ингрид Эриксен к созданию «Далеких Миров», а впоследствии к созданию «Юмиласа».

Я не перестаю восхищаться концепцией. Только представьте — пассажиры на протяжении всего путешествия остаются в системе нашего государства. Они ничем не рискуют. Постоянный контакт с компьютером означает, что каждый из них продолжает набирать баллы и приближаться к моменту осуществления заветных желаний. В сторону получения статуса «Мана»!

Но давайте вернемся к нашим пассажирам и последним мгновениям подготовки корабля к полету. Попробуем подняться на лифте и взглянуть поближе на великолепие этого воздушного лайнера. А затем кульминация — нас ждет включение из центра управления полетами. Оставайтесь с нами. Это канал «Прайм-тайм» и Макс Волковски».

Корреспондент в полосатом пиджаке махнул рукой оператору:

— Стоп. Достаточно вступлений. Распинаюсь тут… слишком много чести, — он гордо задрал подбородок. — Давай поднимемся и снимем пассажиров. Там посадка уже идет. А кстати, Чарли, ты сделал нам пропуска?

— С командой я договорился, — оператор, парень с длинными, собранными сзади в пучок, волосами и грубоватыми чертами лица, опустил камеру. — Они готовы пропустить даже на борт, но предупредили, что на паспортном контроле возникнут проблемы. Госслужба поставила пропускной пункт на входе в зал ожидания.

— Вот черт, так и знал. Ладно, давай попробуем. Вначале поднимемся и снимем лайнер поближе, — скомандовал полосатый, — захватим главную палубу. Нужны шикарные кадры, чтобы телезрители обомлели от восторга.

Вместительная кабина лифта бесшумно поползла вверх. Мимо стеклянной двери пролетели первые три этажа. Пустых. Потом внезапно возникла толпа пассажиров — двери открылись перед оживленной очередью.

Проверяющий на пункте контроля что-то объяснял, обращаясь к двум девушкам:

— Придется подождать, отойдите пока в сторону и не задерживайте остальных.

— Но вы забрали наши документы, — сказала одна из них, повыше ростом.

Обе девушки были одеты в одинаковые спортивные куртки. В теплых шапочках с помпонами и солнцезащитных очках, они выглядели как члены сборной по лыжному спорту. У обеих в руках большие рюкзаки, в которые легко могло поместиться как минимум по сноуборду.

— Через минуту подойдут наши коллеги и помогут разобраться, не волнуйтесь. Ответите на пару вопросов, только и всего, — уверил их работник контроля, нервный парень с бегающими глазами.

Девушки отошли на десять шагов назад, подтянув за собой рюкзаки, и оказались рядом с Чарли.

— Фелиция, что будем делать, я не хочу обратно, — испуганно произнесла вторая, на вид младшая из них.

— Не волнуйся, я тебя больше им не отдам, — твердым голосом ответила Фелиция.

— Смотри, вон капитан стоит. Ты ведь его знаешь, пусть скажет, чтобы нас пропустили.

— Солнышко, я знаю владельца, а не капитана, к тому же здесь правят бал вовсе не эти ребята.

Услышав последние слова девушек, Чарли встрепенулся. Он завертел головой, пытаясь найти упомянутого капитана. Но Волковски взял оператора за локоть и подтолкнул к контрольному пункту:

— Иди проверь, пропустят нас или нет. В этой толпе торчать нет смысла, только спины в кадр попадут. Надо искать другую площадку.

Тем временем Фелиция закинула рюкзак на плечи.

— Нам пора, — сказала она твердым тоном и махнула спутнице.

— Ты куда, у них ведь наши паспорта, — пыталась возразить вторая, но послушно подняла с пола рюкзак. — Я капитана по фото узнала. Колоритный мужчина с бакенбардами, думала вы знакомы.

Дверь лифта открылась, и Макс Волковски оказался лицом к лицу с двумя госслужащими, которые выходили из кабины. Он их узнал. Лоулер и Ногейра. Те его тоже узнали, хотя виду не подали. Первый продолжал угрюмо улыбаться, а второй снял темные очки и посмотрел словно насквозь. Волковски невольно отступил назад. За спинами людей в серых плащах успел разглядеть скользнувших в лифт на освободившееся место двух пассажиров с большими рюкзаками. Чарли нарисовался рядом и тоже дал пройти госслужащим, а сам отрапортовал:

— Шеф, новости дрянь, пройти на корабль не получится, пропуска дальше не работают. Дерганые ребята на контроле.

— Овца ты беспомощная, Чарли. Крутишь объективом камеры, а мозгами покрутить не получается. Если бы не я, ты бы снимал внутренности лифта. Скажи спасибо, что я договорился и нас пропустят в центр управления. Давай возьмем парочку интервью у пассажиров — и туда. До старта осталось меньше часа.

Волковски заметил, как закрываются двери, и кабина медленно ползет вниз.

—— *** ——

— У тебя что, опять предчувствие, как в детстве? — спросила та, кого назвали Солнышком, когда они ехали в лифте. — Как это происходит?

Фелиция сама до конца не понимала, хотя задавала себе этот вопрос много раз. Она вспомнила, как преподаватель по техническим дисциплинам, мистер Чеснов, теоретизировал на уроках физики:

«Допустим, ты сидишь за столом, напротив окна, в глаза бьет ослепительный свет. На столе лишь одинокий граненый стакан. Контуры отражают и искривляют лучи солнца. Изображение расплывается. Ты хочешь проверить, стоит ли стакан на этом месте — протягиваешь руку. Но в тот момент, когда дотрагиваешься, стеклянное сооружение сдвигается. Пусть на долю миллиметра, но меняет положение. Оказывается только почти, только приблизительно на том же месте».

А что, если научиться понимать — куда и как все сдвигается… Знать заранее. Как камень, брошенный в озеро, — всплеск и круги на воде. Также и событие несет информацию в виде волн. Вперед, назад, в стороны. В пространстве. Во времени. Чем значимее событие, тем мощнее напор волны. Назад. Во времени.

Мысли Фелиции отбросили ее еще дальше в прошлое.

—— *** ——

Лейтенант полиции Роберт Хольм собирался в отпуск.

Семь лет назад их заветное желание получило статус «Мана». До этого Роберт и его жена Пэт долгое время пытались завести детей, им это не удавалось. Врачи не находили причин и ссылались на стресс. «Попробуйте сменить профессию. У людей в форме часто нервишки пошаливают, да и учителя тоже склонны к расстройствам». Преподаватель начальной школы Пэт Хольм отрицательно качала головой. Она любила свою работу. «Тогда попробуйте экспериментальный курс лечения в лаборатории Государственного научного центра. Всего четыре недели». Пэт потом с содроганием вспоминала тот месяц. Роберт тогда не находил себе места, не спал ночами, проводил все свободное время в игре. Непонятно, что в итоге сыграло решающую роль. Как бы то ни было, их желание исполнилось. Пэт забеременела.

Супруги получили даже больше, чем хотели. Осенью шестилетняя Фелиция пойдет в школу, а летом у них родится второй ребенок.

Родители понимали, что новорожденный заберет на себя их внимание, поэтому снарядили дочку на лето к тете за город. Фелиция ждала появления сестренки и уже планировала, как будет с ней играть, но быстро смирилась с таким решением. Деревенский воздух полезен, пусть так.

Для поездки Роберт взял неделю отпуска.

— Удивительно, что тебя даже на неделю отпускают, — промолвила Пэт.

— В полиции свои законы, ты же знаешь. Наверху недовольны новым движением «Мир без колец», — ответил Роберт озабоченным тоном.

— Главное, чтобы не гнали на подавление акций.

Роберт тяжело вздохнул:

— Такая перспектива пугает, если честно.

На столе энергично забренчал телефон.

— А, это ты, привет, — Роберт закрыл трубку ладонью и повернулся к жене, — Сюзанна.

— Уже собираемся… Нет, встречать не надо, доедем на автобусе… Разве что Герман уже машину купил.

Его сестра Сюзанна недавно вышла замуж за человека по имени Герман Рикс, немца по национальности. Детей у них пока не было, поэтому Сюзанна обрадовалась, что маленькую Фелицию оставят на лето.

Она сообщила, какая ожидается погода. «Возьмите теплые вещи для Фелиции, идет антициклон». Сюзанна путала понятия. Предательская приставка «анти» для нее означала холодную погоду. Название «циклон», впрочем, тоже не внушало доверия, поэтому от его употребления она и вовсе воздерживалась. Роберт не стал исправлять ошибку. Каждый понимал, о чем речь, а времена споров и разъяснений между братом и сестрой давным-давно прошли.

Роберт усмехнулся и передал жене слова Сюзанны:

— Говорит, похолодает в конце месяца. Возьми для Фелиции «циклонный» боекомплект.

— Фелиция, ты всё собрала? — Пэт зашла в комнату к дочке.

— Слишком маленький, ничего не помещается, — девочка решала непосильную задачу, запихивая вещи в рюкзак.

— Ну-ка дай посмотрю, — предложила помощь Пэт, — так, молодец, зубную щетку вижу. Полотенца можешь не брать, тетя Сюзанна наверняка выделит временное. Вот видишь, уже место освободилось. — Пэт достала аккуратный пакет с тюбиками и укоризненно покачала головой, — что это? Фелиция, мы же договорились, краски не берём. На природе не будет времени рисовать.

Дети никак не ассоциируются с наркотиками, однако Фелицию можно было бы назвать наркоманом. Её страстью уже в раннем возрасте стало рисование. Девочка была очень одарённым ребёнком.

Полугодовалая Фелиция ползала по полу и изучала предметы, проверяла на вкус, выясняла их предназначение. Тапочки, книги с нижних полок. Однажды нашла красный толстый фломастер. Мама только через полчаса сообразила, что дочка ведет себя как-то тихо — не ползает, не издает громких звуков. Пэт заглянула в комнату и ужаснулась. Светло-голубую стену украшал замысловатый узор из красных полос. Маленькая Фелиция смотрела на свое творение вполне осмысленным взглядом.

Обои пришлось переклеивать, а девочке — покупать карандаши и бумагу. Позднее — акварельные краски и кисти. В пять лет родители отдали ребенка в художественную школу. Еще через год учителя сказали, что Фелиция делает успехи и что пора переходить к более серьезным задачам. В доме появился мольберт и холсты.

— Мама, ну, пожалуйста. Я буду на воздухе — как ты хочешь. Только разреши взять мольберт. Не разрешишь, я умру.

Девочка театрально раскинула руки в стороны и плюхнулась спиной плашмя на кровать. Сквозь полузакрытые глаза она смотрела на мамину реакцию.

— Ладно, — смилостивилась Пэт, — давай вытащим краски и кисти из рюкзака и запакуем отдельно вместе с холстами и штативом. Теперь нужно папино разрешение. Он отвечает за перевозку наших вещей, а твое снаряжение занимает много места.

— Папа, папа, — Фелиция выбежала из комнаты, — мама разрешила взять мольберт!

Пэт улыбнулась. Маленькая шантажистка. Умрет без мольберта… Что-ж, с папиным разрешением тоже проблем не будет.

Она присела на угол кровати и взглянула на работы Фелиции. Рука машинально перебирала акварельные листы. Пейзажи, портреты и картины с непонятными сюжетами. Взгляд остановился на последнем листе. Пэт узнала силуэт города, в котором не хватало центральной колонны. Что ж, ребенок только учится.

—— *** ——

— Тетя Сюзанна, можно я сегодня не приду на обед? Лучше останусь в поле, — раздался тонкий голос девочки.

— Опять свое сокровище берешь. Такую тяжесть на себе таскать, подумать только. Мама с папой молодцы — догадались громадину подарить. Она же неподъемная, — покачала головой Сюзанна.

Маленькая Фелиция стояла в дверях и держала деревянный штатив. Неказистое устройство казалось больше девочки.

— Тетя Сюзанна, мне не тяжело. Только таскать не хочу туда-сюда. А на улице оставлю — вдруг дождь пойдет... Можно я приду попозже, вечером, — попросила Фелиция.

— До темноты не задерживайся, — нехотя согласилась Сюзанна, — и яблоки возьми с собой. На обед не приходишь, не ешь ничего. Вон, какая худая. Твоя мама мне выговор сделает, — и уже спокойнее поинтересовалась: — А что ты рисуешь?

— Пока не готово, — Фелиция застеснялась, но повернула холст и показала незаконченную картину.

— Надо же, скорая помощь в поле. Ох, Фелиция. Если рисуешь врачей, то при чем здесь комбайн? Так всё перемешала.

Девочка печально спросила:

— Переделать?

Сюзанна решила не разочаровывать ребенка:

— Ну что ты, золотце, у тебя получится. Нарисуй природу. Солнце, небо.

— Небо, тетя Сюзанна, следующим будет небо и воздушный корабль. Только не сегодня. Нужно, чтобы облака рассеялись. Сегодня вот эту закончу, хоть тебе и не нравится.

— Да нравится, нравится, чудесная картина.

— Правда? — Фелиция оживилась, — я пойду тогда?

— Иди, золотце, но не задерживайся, — и уже вдогонку девочке, — сегодня дядя Герман …

Но Фелиция уже не слышала, что сказала вслед тетя Сюзанна. Ее дядя сегодня заканчивал работу на складе и собирался в поле. Значит они там встретятся.

—— *** ——

Герман четвертый час копался в старой зерноуборочной машине. Пятидесятилетний механизм дышал на ладан. Герман прикинул, что даже с капремонтом эта развалюха не доживет до замены двигателя.

Он лежал под комбайном, а вокруг суетился и стрекотал как сверчок помощник Альберт. Толку от Альберта не было никакого. Ему только исполнилось двадцать пять, вечно под градусом, потрепанный, на вид все сорок. Школу закончил кое-как, знаниями или навыками не блистал ни в одной области, но поговорить любил:

— Ржавая косилка, Герман, дело табак. Кардан полетел, без замены не управимся. Чего тебе подать — разводной?.. Вчера насчет запчастей справлялся. Ни хрена не выбьем из него. Этот гад про запас держит чуток. Без бутылки к нему соваться нельзя, хотя, и с бутылкой не даст… Хитрый жук… Вот здесь подкрути, Герман…

Герман молчал и только упорно сопел. Альберт поправил штаны и снова заявил:

— Да сказал же, дело табак.

Альберт отвернулся и громко высморкался, зажав ноздрю грязным пальцем.

— Пойдем, Герман, сделаем перерыв, перекурим.

Альберт работать не любил, и все дело у него было табак в прямом и переносном смысле:

— До обеда еще целый час, а я уже притомился. С этой посудиной еще неделю будем ковыряться.

— А у тебя что, других дел невпроворот? — Герман вылез из-под комбайна. Он ненавидел разгильдяйство.

Ремонтник нисколько не смутился:

— Ну, ты же знаешь, Герман, дел всегда полно. Вот тут на днях заезжал наш директор, я ему его лимузину вправил.

Герман недоверчиво покачал головой:

— Свистишь, Альберт, я же знаю, что ты ни черта не делаешь. Директор к нему заезжал. Ты, наверное, еще на прошлой машине один раз масло сменил, и теперь за счет этого прохлаждаешься.

— Ладно, ладно, Герман, чего наезжаешь. Лучше сигаретку дай, — попросил ремонтник.

— Нет сигарет, — отрезал Герман, — бросаю курить. Вдвоем остались в этой стране, кто еще не бросил. Я последним не буду.

— Ну и ладно, я могу быть последним. Ах, черт, дело табак, у меня тоже кончились. В магазин тогда, — Альберт развел руками, — без сигарет же никак нельзя.

Герман только махнул рукой — иди, все равно толку никакого. Альберт вразвалку направился по дороге в сторону магазина:

— Я быстро, пять минут туда-назад.

Герман покачал головой вслед никудышному напарнику и взглянул на часы — ровно одиннадцать, скоро обед. С карданом вроде покончено, оставалось поставить тяги на место. В одиннадцать пятнадцать Герман с удовлетворением услышал многообещающий звук. Закрутилось. Потом снова застопорилось. Что-то мешало в барабане.

Герман подошел к резакам и осторожно подтолкнул их левой рукой. Сонная машина не хотела подчиняться. Герман толкнул сильнее. Ничего. Еще сильнее. Он запрокинул голову и скривился в напряжённой гримасе. Внезапно движок проснулся и резко крутанул барабан, отхватив одним махом верхние фаланги четырёх пальцев. Герман качнулся вперед, на лице отразилась боль вперемешку с ужасом.

Каким-то чудом Герману удалось удержаться — он схватился было за поручень окровавленной ладонью, но тут же скрючился и неуклюже повалился на землю.

Тем временем Альберт завел разговор с веснушчатой продавщицей. Он обсуждал погоду и богатый урожай, который, как назло, некому было убирать. Но директор давно обещал технику нового поколения, значит скоро дело наладится. Внезапно в открытую дверь магазина вместе с ветром ворвался отголосок далекого крика.

— Ого, слышь, че творится. Режут кого-то, — Альберт хохотнул, — да-а, дело табак. Мне, пожалуй, пора, а то работа стоит. Надо Герману комбайн вправить.

— Иди-иди, а то он работу за тебя сделает, — ухмыльнулась продавщица.

Альберт не заметил иронии и, взяв пачку сигарет, важно ступил за порог.

Он не сразу понял, что происходит. Первым делом констатировал, что комбайн работает. Слегка удивился, но вмиг сообразил, что это означает отмену работы на вторую половину дня, и с довольным видом стал осматриваться в поисках Германа. Тот сидел с другой стороны машины на земле, прислонившись к колесу и обхватив руку, замотанную грязной тряпкой. Альберт увидел красные пятна и опешил.

— Ты что, Герман? — воскликнул он, — поранился, твоя кровь что ли?

Герман издал слабый стон. Альберт понятия не имел ни о каких правилах первой помощи. Он засуетился, попытался приподнять Германа с земли, чтобы поставить на ноги, но не справился с грузным стариком. Так ничего не выйдет. Что же делать? Мозг Альберт заработал на полную мощность. Самому Германа не поднять, значит, нужна подмога. В магазин. Вдвоем с продавщицей они справятся.

Альберт кинулся со всех ног туда, откуда только что пришел вразвалку.

Обратно он тоже бежал, причем так быстро, что продавщица за ним не успевала. Она запыхалась и через двести метров перешла с бега на шаг. У Альберта же открылось второе дыхание. Он нёсся, смешно подпрыгивая через каждые два шага. Оборачивался и кричал:

— Давай, поспешай. Боюсь, не успеем!

Альберт прибежал на целых пять минут раньше помощницы и обнаружил Германа без сознания. Рука лежала на земле. Импровизированная повязка ослабла и пропиталась кровью.

— Беда. Не успели. Боюсь, помер наш Герман.

Продавщица присела и пощупала пульс.

— Пока не помер, не паникуй раньше времени. Что в экстренной сказали, когда приедут?

Только теперь Альберт сообразил. «Вызвать скорую, ну конечно».

Сюзанне сразу позвонили из больницы и сообщили о происшествии. Врач сказал, что Герман потерял много крови, но состояние стабилизировалось.

Маленькая Фелиция пришла домой, как и обещала, сразу после того, как солнце скрылось за лесом. На следующий день она поехала вместе с тетей Сюзанной в больницу. Свою картину, которую девочка как раз успела закончить накануне, она не стала показывать дяде Герману.

—— *** ——

Приход нового года семья Хольм встречала вчетвером. Им повезло, что суточное дежурство Роберта не выпало на главный день праздника. В прошлый раз Роберт клятвенно пообещал остаться дома, но вынужден был уйти по срочному вызову. Вернулся, когда маленькая Фелиция уже спала. В обнимку с плюшевым медвежонком, подарком Деда Мороза. Но никакие медвежата не заменят родительского внимания. Пэт объясняла дочери, что папа занят на важной работе. Фелиция кивала, но все равно расстраивалась. На сей раз форс-мажора не случилось. Утром после дежурства Роберт позвонил жене:

— Я зайду за елкой. В этом году выберу поменьше, а то ставить некуда. В гостиной места и так не много, плюс детская кроватка.

Пэт согласилась, елку решили купить маленькую, но пушистую. Главный вопрос — что положить под деревце. Роберт предложил новый набор красок, который Фелиция присмотрела в соседнем магазине.

— Знаешь, я не уверена, что мы правильно делаем, поощряя это увлечение, — сказала Пэт, — Сюзанна тоже отговаривала. Говорила, мы зря разрешаем девочке заниматься такими вещами.

— Странно, с чего это она вдруг? Может, Фелиция какую-нибудь карикатуру нарисовала на тетю, — засмеялся Роберт.

Пэт не поняла шутки и так же серьезно продолжила:

— Да нет, это вряд ли. Не замечала за Фелицией склонности к черному юмору. Наша дочь больше абстрактные вещи рисует.

— А что за доводы у Сюзанны, первый раз слышу, — тоже серьезно спросил Роберт.

— Ну, так вы же почти не общаетесь, чего же ты хочешь. Она говорила: краски вредно действуют на организм ребенка. Игра воображения полезна в меру, нельзя давать ребенку полную свободу самовыражаться, а то и до беды недалеко.

— Полный бред, — сказал Роберт, — ты видела, с каким вожделением Фелиция смотрела на этот набор.

Пэт согласилась, что ничего лучше придумать не удастся, а запрещать дочке рисовать никто и не собирался. В итоге ближе к вечеру Фелиция получила в подарок роскошный набор красок и, сияющая, скрылась в комнате. Вышла только к ужину. Быстренько запихала в себя кусок праздничного пирога, запила большими глотками чая и выскочила из-за стола. Папа улыбнулся, мама неодобрительно покачала головой, но ни тот, ни другой не сказали ни слова.

На следующий день занятий в школе у девочки не было, и работа над новым творением продолжалась. Вечером Фелиция разрешила маме посмотреть на почти законченную картину. Первое, что увидела Пэт — это праздничный салют. Фейерверк с одной большой вспышкой посреди неба. Опять все перепутано, как всегда у Фелиции. Девочка изобразила капитана корабля на первом плане. Колоритная фигура в мундире и фуражке. Густые брови, пышные бакенбарды и добрая улыбка.

Пэт похвалила дочку за реалистичные лица летчиков — как на фотографиях получилось.

— Фелиция, а где же воздушный корабль?

— Нет корабля, — печально ответила девочка.

Глава 3.2

Облака над воздушным портом рассеялись, и солнце светило вовсю. Холодное утро 22 февраля обещало быть знаменательным.

В центре управления полетом готовились к запуску. Все системы работали нормально.

— Это великий момент, Уитакер, — генерал хлопнул его по плечу, — как жаль, что Билла и Джимми не будет запуске. Так много сделали для проекта, но предпочли какой-то симпозиум. Вас, ученых, не поймешь, наука на первом месте.

Гарри Уитакер, щуплый малый в голубом халате, подчеркивающем тревожную бледность, лишь вымученно улыбнулся генералу. Гарри был смертельно напуган. Он осознавал масштаб происходящего и ту опасность, которая ему грозит.

Гарри чертовски жалел, что согласился на весьма сомнительное, но многообещающее, как ему казалось, предложение. Сделка представлялась очень выгодной. Он получал сто тысяч наличными. Взамен предлагалось молчать. Ничего не говорить о том недостатке, который он обнаружил в системах твердого топлива. Ничего не делать — только молчать. Гарри рассудил, что раз никто другой не обнаружил прокол, то и он мог бы притвориться, что не знает о проблеме. Ведь это знание нигде не зафиксировано. Значит, он в безопасности. Просто станет на сто тысяч богаче. Левый заработок, о котором не обязательно рассказывать даже жене.

Теперь ситуация представлялась иначе. Его не оставят в живых, и никаких денег не будет. Он слишком много знает. Прошли сутки, как двое его коллег должны были вернуться с симпозиума. Вместо этого Билл позвонил и попросил предоставить данные из расчетной таблицы систем твердого топлива. Мотивировал тем, что продолжает работу над совершенствованием двигателей. Очевидная ложь. Гарри понял, что коллеги в курсе. Между тем за первым звонком последовал второй. Билл настоятельно рекомендовал изменить начальные условия в системе перед запуском. Гарри прошиб холодный пот.

Его коллеги нашли сбой, но это было полбеды. Они не пытались исправить ошибку. Напротив, повышали вероятность аварии. Гарри оказался в безвыходной ситуации. Если изменить установку, станет понятно, что это его рук дело. Он согласился с Биллом, но не стал вносить изменения. Мысль о том, что еще не поздно все предотвратить, промелькнула и тут же увяла. Тогда ему точно конец. Какие там программы защиты свидетелей, да и какой он свидетель. Самый что ни на есть исполнитель.

Бежать, только бежать. Немедленно уносить ноги. Пусть не получит денег, зато останется в живых. Главное, чтобы не тронули семью. У Гарри Уитакера от нервного напряжения тряслись коленки, он подошел к окну в центре управления полетом и облокотился на подоконник. Сил, чтобы бежать, у Гарри Уитакера не было.

—— *** ——

До запуска оставалось десять минут. Макс Волковски тщательно выбирал позицию для съемок. Выискивал нужный ракурс, чтобы захватить картину старта через кристально чистое стекло в центре управления полетом. Но главное, чтобы в кадре хорошо смотрелись его фотогеничное лицо и статная фигура.

Долго не получалось взять общий план под правильным углом. Он орал на оператора и прыгал то к монитору, то становясь на место и позируя перед камерой. Все это время чертовски хотелось в туалет. Наконец его все устроило, и строго-настрого запретив Чарли сдвигаться с места хоть на сантиметр, Волковски кинулся в уборную. Последнее время пошаливала простата. Врач успокаивал, что ничего серьезного, но терпеть и подвергать орган лишним испытаниям не рекомендовал. Волковски издал легкий стон. Странное, неприятное ощущение.

Пять минут до старта. Он тщательно вымыл руки и вытер их бумажной салфеткой. Посмотрел на отражение в зеркале и усмехнулся. Зрители будут смотреть на него, а не на сам запуск. Макс поправил галстук, вынул из внутреннего кармана миниатюрную пудреницу и аккуратно приложил мягкую губку ко лбу, желая идеально выглядеть в кадре. Он был истинным профессионалом.

За две минуты до старта Волковски уже стоял на исходной позиции. Видеозапись этого репортажа впоследствии наберет рекордное количество просмотров.

«Дамы и господа, с вами снова канал «Прайм-тайм»!

Как и обещали, мы продолжаем трансляцию из центра управления полетом. Нам сообщают, что двигателям корабля с минуты на минуту дадут старт. Пока есть возможность, предлагаю еще раз насладиться зрелищем и оценить величие лайнера. Уверен, что фанаты игры «Далекие Миры» сейчас смотрят затаив дыхание.

Начинается обратный отсчет.

Смотрите, у корпуса появился дым, это так и задумано? Да, только что был дан старт. Итак, «Юмилас» начинает медленно набирать высоту.

Все идет по плану.

Одну секунду. Дым пошел интенсивнее.

Постойте, что это...

Произошел взрыв.

Чарли, смотри, Чарли! Подойдем ближе, давай туда.

Огонь… корабль падает!

Он падает, это ужасно!

О нет!

Пожалуйста, отойдите!

Это… какое яркое пламя… боже… Это катастрофа.

«Юмилас» в небе всего в каких-то пятидесяти метрах от земли, и он падает, дамы и господа!

Падает на мачту парковки и на людей, которые стоят внизу.

Это ужасно, это самая страшная катастрофа в мире.

О нет!

Там дым и пламя, огненный шар в эти секунды обрушивается на землю.

Люди внизу кричат… там их друзья и родные.

О боже!

Я вам говорю — это… Нет, простите, у меня нет слов, дамы и господа.

О! Кошмар… Я не могу говорить, дамы и господа.

Честное слово, сейчас лайнер просто лежит на земле прямо там, огромная масса дымящихся развалин.

Здесь тоже дым. И все вокруг еле-еле могут дышать и говорить.

Мне очень жаль…

Честное слово. Я задыхаюсь …

Я отойду туда, где не видно ужасного зрелища.

Чарли, это просто катастрофа. Ты все снимаешь?

О… Я не могу. Послушайте, я вынужден прерваться, у меня нет слов. Это самое ужасное зрелище, которое я видел в своей жизни».

—— *** ——

В 13 часов 38 минут под восторженные крики толпы, на глазах огромного количества телезрителей «Юмилас» стартовал из воздушного порта на Красных Холмах.

Температура на уровне земли у площадки 38В достигала лишь двух градусов Цельсия, что было на девять градусов ниже, чем когда-либо при тестовых полетах.

Через 0.68 секунд после старта появился дым. Черного цвета — загорелась резина. Никто не успел толком среагировать, потому что еще через девять секунд все увидели три яркие вспышки вдоль корпуса корабля.

Гарри тоже видел вспышки. Понял, что всё. Это случилось. Не в силах смотреть дальше, он отвернулся и сполз по стене на пол.

Пламя из систем твердого топлива достигло внешнего топливного бака. Через двадцать три секунды после старта в небе произошел взрыв.

—— *** ——

Нико поднял голову, увидел за стеклом встревоженное лицо Доминика и сделал знак. Тот отодвинул стеклянную дверь в кабинет.

— Что происходит с рейтингами? — Нико показал на экран, где кривая линия, похожая на кардиограмму внезапно уходила в пике.

— Я тоже заметил, — Доминик впился глазами в экран, — «Далекие Миры» вылетели из Топ-10.

— Класс, но не понимаю, откуда такая динамика, — недоумевал Нико.

Мэдди вошла в кабинет и молча включила главный экран.

— Что происходит? — вопросительно посмотрел на нее Нико, — может, ты в курсе?

— Смотрите, вот что происходит, только что показывали в «Прайм-тайм».

Макс Волковски, корреспондент в полосатом пиджаке. Вот он восторженно рассказывает о кругосветном путешествии, а через минуту на лице паника и ужас, отрывочные фразы, оператор снимает крупным планом возгорание и крушение воздушного лайнера.

— Какого черта, вот это поворот, — только и смог произнести Нико.

— Смотреть страшно, а как подумаю, что туда собиралась сегодня... — сказала Мэдди.

— Ты хотела на Цепеллин посмотреть? — поинтересовался Доминик.

— «Юмилас», — уточнила Мэдди, — подруга приглашала ее проводить. Вернее, как подруга — знакомая. В виртуальном мире встретились. Она увлеклась идеей путешествовать, и вот так... исполнилось желание, увидела «далекие миры», — на лице Мэдди отражалось беспокойство. Что-то ей подсказывало, что Коннор наведался к ней накануне совсем неспроста. Но вслух она ничего не сказала.

— Прям как в тридцать седьмом, — заметил Доминик. Он поймал на себе удивленный взгляд Нико и добавил: — В прошлом веке, имею в виду. В 1937-м один из первых цеппелинов рухнул. Загорелся и упал на толпу. Прям один в один. «Гинденбург» назывался.

— И что дальше? — заинтересовался Нико.

— Дальше их сняли с производства, насколько я понимаю. Факел в небе отбил у народа охоту к путешествиям. Одна катастрофа так повлияла, представляете. Только недавно одобрили новое поколение кораблей. А тут такой поворот, — Доминик рассуждал спокойно, в то время как Нико тоже стал нервничать вслед за Мэдди.

— Теперь народ тоже испугается. А раз пропадает жажда путешествовать, значит меньше игроков окажется в конкретном виртуальном мире. Посмотрите на рейтинги, — Нико ткнул пальцем в экран.

Доминик удовлетворенно хмыкнул:

— Для нас это позитивный результат.

— Думаете, саботаж или теракт? — спросила Мэдди.

— А что, тогда в тридцать седьмом теракт был? — Нико посмотрел на Доминика, который выступал в роли эксперта.

Мэдди тем временем достала телефон и листала контакты:

— Вот она, Фелиция без фамилии.

— Твоя подруга? — участливо спросил Нико.

Мэдди кивнула:

— Попробую ей позвонить.

— С «Гинденбургом» непонятно что случилось, — вернулся к теме Доминик, — там противоречивая информация. Тоже был сильный ветер, как и у нас сегодня. По одной из версий, капитан дирижабля не справился с управлением, но это само по себе не могло привести к взрыву. Еще есть теория, что корабль накопил заряд статического электричества, проходя через шторм, а во время парковки его, так сказать, заземлили, что вызвало электрический разряд. Но...

— Что «но»?

— Непонятно откуда взялся газ, который загорелся. Короче, там все что угодно могло произойти. Заложенная бомба, выстрел с земли.

— Нужно смотреть, кому была выгодна катастрофа, — сделал вывод Нико, — и в этот раз тоже.

— В этот раз выглядит, что это выгодно нам, — сказал Доминик.

— Верно. Но мы пока отстаем от «Уличного Бойца». «Знание-Сила» тоже метит на место в Топе. Так что не нам одним.

Мэдди махнула рукой, чтобы остальные замолчали. На другом конце ответили, и она обеспокоенно спросила:

— Фелиция, привет, с тобой все окей?

—— *** ——

Смотровая площадка располагалась чуть выше главной окружной дороги, на полпути от границы Холихеда к Государственному Научному Центру. Чтобы увидеть, что на ней происходило, проезжающим нужно было задирать голову, высунувшись из окна. Либо свернуть с главной дороги, обогнуть полусожженный вековой дуб, проделать путь наверх метров двести, и заехать на площадку. С нее же, напротив, всё было видно как на ладони.

Коннор Стрикленд остановил «Фат бой», снял шлем, перчатки и расстегнул куртку. Светило солнце, и даже в этот холодный день ему было жарко. На площадке хватало места для нескольких машин, но Коннор ожидал только одну, поэтому поставил мотоцикл посередине, заняв доминирующую позицию.

Байкер медленно подошел к краю и посмотрел вниз, на шоссе. Пока пусто. Он устремил взор вдаль, где на горизонте небо сливалось с океаном в сплошной белой дымке. К дымке примешивалось темное облако. Коннору показалось, что по форме облако похоже на руку, просящую о помощи. Рука тянулась со стороны воздушного порта. Коннор посмотрел в другую сторону.

Черный силуэт на дороге выплыл из-за холмов и постепенно материализовался в массивный «Меркьюри Купе». Автомобиль плавно свернул на гравий, и через минуту Коннор уже слышал, как шуршат колеса. Он не стал оборачиваться. Звук открывающихся дверей. Скрип песка, секундная пауза. Обе двери захлопнулись одновременно. Две пары ног подошли вплотную сзади и остановились.

— Чудесный вид, жаль только, горизонт не просматривается. Сегодня слишком тепло, туман, — послышался хрипловатый голос.

Байкер узнал говорящего, медленно повернулся. Двое в плащах. Знакомые лица. Ногейра и Лоулер. Говорил тот, который стоял чуть впереди, ростом пониже. Насколько Коннор помнил — из этих двоих вел разговор всегда Лоулер. У Ногейры рот был сжат в узкую полоску. Коннор подумал, что с некоторой вероятностью Ногейра мог быть немым, возможно с отрезанным языком.

— Надеюсь, туман не мешает наслаждаться плодами своего труда, — продолжил Лоулер.

— Где Основатель?

В голосе Стрикленда прозвучал одновременно вызов и легкое разочарование. Он заранее просил о встрече с Основателем, будучи уверен, что только тот способен предоставить гарантии. Эти двое, пусть и высокопоставленные госслужащие, «приближенные к телу», ничего по сути не решали. Но главное, Коннор слишком давно знал Лоулера и Ногейру и не верил им.

— Ну да, у Основателя ведь больше нет никаких дел. Только смотреть в расписание, думать, когда же очередная встреча с Коннором, — заметил Лоулер.

— Остроумно. Можно смеяться?

Лоулер не ответил. Байкер взглянул на второго госслужащего. Тот невозмутимо смотрел вдаль сквозь темные матовые очки, которые придавали ему слегка зловещий вид. О Дейвисоне ходили разные слухи, и связываться с ним Коннор не хотел. «Ногейра — чертов бразилец», — подумал он, а вслух добавил:

— Я свою часть сделки выполнил. Теперь пусть Основатель держит слово, ваш Отец-молодец…

— А мы слышали, что возникли некоторые проблемы, — размеренным тоном прохрипел Лоулер, — утечка информации. Шавка без поводка, которая норовит нарушить спокойствие своим гавканьем.

— Спокойствие никто не нарушит, — отрезал Стрикленд. — Все шавки под контролем.

Лоулер еще минуту молчал, и байкер снова не выдержал:

— Мне нужны гарантии.

Лоулер кивнул в сторону города:

— Давай насладимся еще раз видом и спокойно отправимся по домам. Основатель ценит твой вклад, Стрикленд. Но Госслужба не заключает сделок. Не забывай — мы работаем ради одной цели. Эта цель — улучшение благосостояния наших граждан. Рост общего уровня счастья.

— Охренительно. А как же инструкции? Я что, взрыв сам придумал, мать вашу? — Коннор тоже кивнул в сторону порта. Он машинально положил правую руку на левое запястье и погладил шрамы, но тут же спохватился и убрал обе руки за спину.

Лоулер скривил рот и покачал головой:

— Инструкции? Нет, речь шла только о возможностях. Тебя выслушали, а потом помогли, подсказали вариант развития событий. Чтобы повысить вероятность исполнения желания. Твое собственное — это только полдела. Всегда есть желания других людей. У нас, например, тоже возникают желания, — Лоулер положил руку на плечо Стрикленду: — Но ты не волнуйся. Тебе вредно волноваться. Сам знаешь, как решаются главные вопросы. Объективно и беспристрастно. Вон там, — он убрал руку и показал в сторону Красных Холмов, — машина Рубина и есть твоя гарантия.

Коннор только дернул плечом и раздраженным тоном произнес:

— Знаком я с вашей машиной. Забыли, что ли, как я вам помог? Если бы не я, то вашему профессору не видать алгоритма. Жаль, тогда не зафиксировал. Но ничего, больше не совершу такой ошибки. Все, что мне нужно, — получить свое!

Последние слова ушли в пустоту, и Стрикленд понял, что обсуждение закончено. Он резко развернулся и направился к мотоциклу. По дороге он еще раз выругался: «Черт, мать вашу!»

Лоулер и Ногейра проводили байкера взглядом и пять минут стояли молча. Лоулер покачал головой, словно соглашаясь с немым укором бразильца:

— Знаю, знаю, ты оказался прав. Нужно было его тогда не отпускать из центра. У него крыша ехала, кто знал, что Стрикленд станет таким непоседой, начнет рваться к власти. Столько лет командовал кучкой «бойцов», жил припеваючи, а теперь посмотри, какие у него амбиции. Последнее дело и отдам его тебе, обещаю, — Лоулер повернулся и направился к машине, — а сорвавшуюся с поводка шавку надо найти.

Глава 3.3

Фелиция сказала, что с ней все в порядке, она не пострадала при крушении корабля. Мэдди предложила встретиться, и та неожиданно сразу согласилась. За те полгода, что они были знакомы онлайн, Мэдди неоднократно предлагала познакомиться лично, но каждый раз встречала твердый отказ. Видимо, авария «Юмиласа» потрясла ее, и Фелиция нуждалась в поддержке. Ее голос чуть дрожал:

— Тогда давай у теннисного клуба. Оставь машину на стоянке и иди в противоположную сторону, встретимся там на пляже Траэт Лландуйн.

Мэдди прикрыла рукой микрофон на телефоне, подняла голову и спросила:

— Кто составит компанию съездить в теннисный клуб? Понимаю, что дел полно, поэтому могу сама.

— Друзей надо выручать, — кивнул Доминик.

Нико успел задать вопрос:

— Она в порядке?

Но Мэдди уже продолжила в трубку:

— Считай, мы уже едем.

— Извини, мы — это кто?

— Я и Доминик. Мой партнер.

— Ему можно доверять?

— В смысле? — не поняла Мэдди и посмотрела на Доминика, — конечно, мы ведь партнеры.

— Ты вроде про Нико рассказывала. Ладно, Доминик так Доминик. Тогда встретимся через час, приезжайте.

Мэдди отключилась. Нико продолжал вопросительно смотреть, поскольку так и не получил ответа на вопрос. Мэдди опустила ноги со стула и встала:

— Вроде в порядке, но немного в шоке. Голос странный, и дышит так… будто бежит или быстро идет, может с места крушения.

— Непохоже, времени уже много прошло, вон смотрите на трансляцию из воздушного порта, там только дым идет, — возразил Доминик.

— Как бы то ни было, поехали за ней, — сказала Мэдди и уже на пороге кабинета спросила: — Нико, ты с нами?

Нико не отрываясь смотрел на экран:

— У меня возникла идея, хочу протестировать, поезжайте без меня.

Кривые рейтингов, которые обычно плавно плыли почти параллельно друг другу теперь время от времени поочередно резко падали или, наоборот, прыгали вверх. При этом звуки ударов со стройки напротив попадали в такт этим скачкам, создавая ощущение, что именно этот молот бьет по кривым.

—— *** ——

Нико остался в офисе. Первые двадцать минут после ухода Доминика и Мэдди он почти не отрывался от экрана, делая заметки. Рейтинги прыгали, но одна тенденция просматривалась четко. События этого дня ударили по репутации «Далеких Миров». Как-никак, игра имитировала путешествия, и в нее играли те, кто жаждал уехать, или как в этот день — улететь на «Юмиласе». Теперь желающих стало меньше.

У Нико в голове витала дерзкая мысль. Времени на реализацию оставалось мало, но он решил попробовать. Как правило, такие вещи они вначале обсуждали втроем, и только потом делали изменения в игре. Но сейчас любая дополнительная задержка драматическим образом уменьшала шансы на успех.

Нико зашел в панель управления «Зачарованного Леса» и стал экспериментировать с аудиторными настройками. Еще через полчаса он удовлетворенно хмыкнул, встал и вышел из кабинета, направляясь к инженерам.

Команда с пониманием относилась к просьбам поработать сверхурочно. Добавить новый модуль в игре было сложной задачей, но к счастью, база была уже готова. Нико попросил увеличить обороты в десять раз. «Завтра до конца дня? Нико, мы постараемся. Не обещаем, но постараемся».

За последние годы в арсенале команды появились инструменты, которые помогали за считанные часы создавать полноценные сюжеты и новые картины виртуальных миров. То, на что раньше уходили месяцы работы. Современные игры использовали визуальный банк данных, в котором хранились масса отснятого документального материала. Картины переводились в компьютерную графику, дополнялись согласно сюжету и оживали по-новому.

Кадры состояли из миллиардов треугольников, мельчайших — до размеров нескольких пикселей. Каждый из них отражал свет «в реальном времени», и складывался в физический предмет, в свою очередь наделенный массой, готовый подчиниться законам физики и вступить во взаимодействие с другими объектами.

Но это не означало, что компьютер делал всю работу. Команде надо было прописать начальный сюжет, задать логику поведения каждого из персонажей, продумать сценарии поведения игрока, его желания и цели, его мотивацию. И в конце — протестировать и свести в конечный продукт. Дальше сюжет развивался самими игроками, а остальные действующие лица принимали решения на основе алгоритмов машинного обучения. Искусственный интеллект самостоятельно совершенствовал игру, периодически получая корректировки от разработчиков и сверяясь с реальностью.

«Не обещаем, но постараемся». Классический ответ. Значит, все будет нормально.

—— *** ——

Пляж, расположенный у популярного среди обитателей шикарных кварталов на Красных Холмах теннисного клуба, практически всегда пустовал. Доминик и Мэдди увидели рядовую картину. На парковке стояло с десяток машин, но можно было с уверенностью сказать, что их владельцы приехали в клуб не ради прибрежных прогулок.

Участок пляжа простирался метров на пятьсот вдоль берега. А во время отлива открывалось пространство, которое уходило в сторону моря на ширину футбольного поля. Сейчас на этом поле не было ни души.

— Странно, час уже прошел, Фелиции не видно. Надо проверить, давай пройдемся до холма, — предложила Мэдди.

Недавно моросил дождь, и песок оставался чуть мокрым. Сильный ветер дул в спину и гнал под ногами уже высохшие песчинки. Эти ручейки песка превращали пляж в двигающийся полосатый ковер.

Они дошли до холма и свернули на скрытую от посторонних глаз часть берега. За территорией, очевидно, никто не ухаживал. Формально пляж принадлежал клубу, но руководство махнуло рукой на судьбу пустующего участка. Если на открытую часть никто не захаживал, то сюда и подавно. То там, то тут валялись потрепанные морской стихией предметы, которые волнами выкинуло на берег. Чей-то ботинок, оторванная половина футбольного мяча и даже кресло без спинки.

Вдоль границы пляжа теперь тянулся забор из колючей проволоки, за которым просматривались редкий лес и собственно теннисные корты.

— А ты ее узнаешь? — поинтересовался Доминик, — вы ведь только в сети общались.

— Ха, здесь никого нет, не с кем перепутать — сказала Мэдди, а потом кивнула в сторону забора: — Так вот, наверное, и она.

Фелиция стояла, засунув руки в карманы, одетая по-спортивному, в теплой куртке и белой шапке с помпоном, с продолговатым рюкзаком за плечами. Рядом в такой же куртке еще одна фигура. Без шапки, коротко подстриженная. Легкий румянец на щеках и отрешенный взгляд. Доминик и Мэдди без труда узнали во второй девушке скрипачку Эль.

У Эль тоже оказался рюкзак, стоявший у самых ног и открытый нараспашку. Изнутри, тускло поблескивая лаком, торчал скрипичный футляр.

Мэдди помахала рукой, и они с Домиником ускорили шаг.

— Привет, это ты — Фелиция?

— Да, привет, — девушка протянула руку.

Мэдди кивнула:

— Знакомься, это Доминик. Мы думали, ты будешь одна, но в компании со знаменитостью даже лучше.

Фелиция нахмурилась:

— Это моя сестра. Пожалуйста, не называйте ее знаменитостью.

— Конечно, как скажешь. Тем не менее поздравляем, — Мэдди посмотрела на Эль.

— Да, мы видели тебя во время церемонии. Душевное выступление, виртуозная игра, — Доминик обращался к Эль, но та по-прежнему молчала и смотрела куда-то в сторону.

— А как вы здесь оказались, только не говорите, что пешком из аэропорта дошли? — спросила Мэдди.

— Мы через лес. Здесь недалеко и не так опасно, — Фелиция взяла сестру за руку, — пошли, я потом объясню. Нам бы найти надежное место, чтобы переждать и придумать новый план. Вы же на машине, я скажу адрес, есть один заброшенный дом, можете нас пока туда отвезти?

Мэдди удивилась:

— Что значит «заброшенный дом», а как же квартира, ты вроде в городе живешь?

— Там нас будут искать, и сестру снова заберут в лабораторию.

Доминик настороженно поднял брови:

— Так, стоп, в какую еще лабораторию?

— Давайте не здесь, я по дороге объясню, — Фелиция начинала нервничать. Оглядывалась по сторонам, хотя вокруг по-прежнему не было ни души.

Мэдди тронула Доминика за плечо:

— Ладно, отвезем девушек в безопасное место, — и, повернувшись к Фелиции, спросила: — А кому принадлежит этот дом, про который ты говоришь?

Та чуть замялась:

— Не волнуйтесь, мы не нарушаем закон. Это не дом, а скорее, незаконченная стройка. Владелец уехал, права на участок потерял. Пока никто другой достраивать не хочет.

— Мне не нравится шастать по заброшенным стройкам, но можем проверить. Если там прилично, то окей. Иначе поедем ко мне, поживете в гостиной, там диван раскладывается, — Мэдди повернулась навстречу ветру и уверенно зашагала в сторону парковки.

Фелиция открыла рот, чтобы ответить. Вместо этого ей пришлось отплевываться. Порыв ветра оказался настолько сильным, что поднял вверх ручейки песка и на секунду накрыл всех четверых небольшой песчаной бурей.

—— *** ——

Уже неделю у Нико не получалось найти время хотя бы для пробежки. Ситуация нередкая. Нико всегда ставил на первое место работу, и вдобавок ему было лень. Но, с другой стороны, когда он заставлял себя сдвинуться с места, проводил полтора часа в боксерском клубе или выбегал на десять километров, то получал заряд столь необходимой энергии. Потом удивлялся сам себе и задавал вопрос, почему не тренируется чаще.

В этот вечер он переоделся в офисе. Шорты поверх трико, майка с длинным рукавом, мембранная куртка от ветра и дождя, кроссовки, легкий рюкзак за плечи. Готово.

Напоследок подошёл к окну. Медленно, цепляясь за острые крыши недостроенных зданий, плыли рыхлые облака. Закатное солнце пыталось пробиться сквозь них, искало лазейку, то тут, то там касаясь земли лучами. Было холодно, но дождя не предвиделось. Нико надел кепку и солнцезащитные очки, которые предохраняли скорее не от яркого света, а от сильного ветра, и спустился вниз.

Выйдя из здания, он включил режим бега на часах стандартного образца. В наушниках прозвучало приветствие и заиграла энергичная музыка, что-то между роком и пост-гранжем. Первые полтора километра — городские улицы, потом через парк на набережную. Нико пересек дорогу и обогнул «Кофе-Заправку». Внутри темно, никакого движения. На улице тоже немноголюдно.

Двести метров ритмичной музыки — Нико пытался найти правильный темп. Уже должен был включиться автопилот, но вместо этого его теребила тревога. Что-то было не так, картинка не складывалась. Почему в столь позднее время открыта настежь дверь служебного входа? Нико чуть замедлил бег и обернулся. Теперь дверь оказалась закрытой. Наверное, показалось. Нико постоял две минуты в нерешительности, потом выключил таймер. Музыка продолжала хлестать по ушам.

Открытая дверь ничего не значит. Может, итальянец выносил мусор. Подумаешь, припозднился. Наверняка выйдет с минуты на минуту.

Так и случилось, дверь снова открылась, но вместо Константини из служебного входа вышла группа молодых людей, Нико насчитал пять человек, у каждого в руках пакет или сверток. Одеты в спортивную одежду, с капюшонами на головах, передвигались быстро. Один заметил Нико, и группа ускорила шаг. Минута, и все пятеро скрылись из виду, нырнув в лабиринт узких улиц.

Нико медленно, а потом быстрее двинулся в сторону «Кофе-Заправки», и уже на бегу вынул из ушей наушники и сунул в карман. Остановился перед дверью, секунду помедлил и заглянул внутрь:

— Дон Марио, ты здесь? — внутри было темно, — Константини!

Из коридора послышался шорох, а потом шаги и знакомый голос:

— Что вы еще забыли? — Константини вынырнул из темноты и отпрянул от неожиданности, увидев Нико, — а, это вы, Нико, извините, обознался.

Оба стояли в замешательстве. Нико понял, что это никакое не ограбление, с итальянцем все в порядке. Теперь выглядело так, что это Нико заявился ни с того ни с сего, да еще и со служебного входа. Константини, видимо, тоже не хотел объяснять, кто такие эти ребята спортивного вида.

Нико первым пришел в себя:

— Извини, лезу не в свое дело. Увидел подозрительных типов и решил проверить.

Итальянец чуть прищурил глаза:

— А они и правда подозрительно выглядят?

— Как банда подростков, — кивнул Нико.

— Бедолаги, сколько раз говорил быть осторожней, — сокрушительно покачал головой Константини.

— Это кто — они бедолаги? — не понял Нико, — молодые здоровые ребята.

Они вышли, и дон Марио медленно прикрыл дверь. Нико наблюдал за ним, всё больше недоумевая: вот вынул ключ, постоял, словно забыв, что делать дальше. Потом вставил ключ в замочную скважину, повернул, вынул, снова вставил и повернул ещё раз. Наконец спрятал в карман и снова застыл. Спохватился, резко дёрнул дверь, проверяя, закрылась ли. И немного нерешительно обернулся к Нико:

— Вы ведь никому не расскажете?

— Если они не опасны, тогда, конечно, не скажу. Это твое личное дело, с кем вести дружбу, — успокоил Нико.

— Какая там опасность, — Константини махнул рукой, — ребятам нужна помощь. Я могу украсть у Вас пару минут? Не хотел задерживать.

— Дон Марио, о чем речь, для тебя время всегда найдется. Выкладывай.

— Речь о вашей игре.

Они медленно шли по площади, на которой раньше круглосуточно работала заправочная станция. Теперь под навесом остался один ряд автоматов, с которых к тому же сняли шланги, но оставили надписи большими буквами «Заправка». Сооружения выглядели уже не как заправочные автоматы, а скорее как рекламные щиты работы криворукого дизайнера.

— Я не разбираюсь в играх, — сказал итальянец, — вижу: молодежь играет. Но это всегда было. А когда ввели Топ-10 ограничения, туда и старшее поколение потянулось.

— Наверное, тоже хочешь попробовать, — предположил Нико.

— Нет уж, помилуйте. Не о себе забочусь, — Константини покачал головой и спросил, — игра «Зачарованный Лес» уже доступна, в нее можно играть, правильно?

— Верно, — подтвердил Нико, — на этой неделе проходит бета-тестирование, чтобы люди могли ознакомиться, прежде чем голосовать. Имеется в виду не голосование в прямом смысле слова. Игрокам должно понравиться, тогда желание исполнится. Если игра попадет в десятку, то она появится в свободном доступе.

Константини помолчал, словно собираясь с мыслями, потом объяснил:

— Судя по вашим рассказам, «Зачарованный Лес», как бы сказать… правильная игра. Может помочь людям. Дело в том, что эти ребята запутались. Одни испуганы, другие обозлены и могут натворить глупостей.

— Конечно, Дон Марио, — с готовностью предложил Нико, — давай включу их в число бета-тестеров, минутное дело. Это те, кто сегодня приходил?

— Они тоже, да. Спасибо большое, — поблагодарил Константини и добавил: — Не подумайте, Нико, они только остатки продовольствия забирают, которые так или иначе в отходы на свалку... Продуктам свойственно портиться.

Нико жестом остановил Константини:

— Дон Марио, это твоё кафе. Управляй бизнесом как считаешь нужным. Просто типы показались подозрительными, я беспокоился за тебя.

— Мне они ничего не сделают. Я же, как в игре, пытаюсь их защитить, подсказать правильный путь.

Теперь они шли в направлении навесного моста. Нико подумал, что обход поможет сократить путь в случае, если разговор с итальянцем затянется. Константини грустно улыбнулся:

— Когда мои дети уехали, я потерял с ними контакт. И смысл жизни улетучился. Образовалась полнейшая пустота. Которая становилась пустее и пустее, если, конечно, такое возможно. Я размышлял, думал — чего мне не хватает? Любви, внимания, их присутствия, звука голоса. Миллион вещей, которые до расставания даже не замечал, — голос стал совсем печальным: — Но смысл потерялся именно в тот момент, когда я понял, что не о ком больше заботиться.

— Что же, пожалуй, это логично. Человек учится отвечать за собственные поступки, становится самостоятельным и может себя содержать — это уже не негативный вклад в общественную ценность. Потом берет ответственность за других — например, когда появляются дети — получается, вносит позитивный вклад, — Нико подбодрил итальянца, — а у тебя бизнес, и это тоже идет в плюс. Ты отвечаешь за то, что каждое утро у меня и Мэдди появляется заряд энергии и хорошего настроения.

— Верно, — итальянец чуть оживился, — а еще я стал помогать бездомным. Хочу, чтобы научились отвечать хотя бы за себя. Тогда, возможно, они тоже найдут смысл. Но одному их убеждать сложно, вот и подумал, дай-ка возьму «Зачарованный Лес» в помощники.

— Постой, Дон Марио, а что значит «бездомные»? В Энглси их нет ...

Итальянец ничего не ответил. Он встал на мосту, взявшись за поручень, и задумчиво смотрел вдаль. Нико наконец-то сообразил:

— Так вот кто они такие. Дон Марио, почему ты сразу не сказал?

Глава 3.4

Доминик остановил машину за двести метров до участка, на который указала Фелиция. Над метровым забором нависали лохматые кусты. Ветки тянулись к импровизированным воротам из металлической сетки и торчали наружу. На воротах висел плакат, на котором большими буквами значилось «Стоп». Под ними текст помельче — регистрационный номер и предупреждение, что участок — собственность государства.

Доминик выключил мотор.

— Это здесь. Спасибо, что подвезли, — Фелиция глубоко вздохнула, словно набираясь решимости выйти из машины.

— Мрачновато выглядит, — заметила Мэдди, — ладно, пошли посмотрим, что за условия.

— Может, не надо? Нормально там. Только вот связи и электричества нет. Так разве это проблема?

Но Мэдди уже вышла из машины.

— Предполагаю, там есть другой вход? — спросил Доминик и показал на знак.

— Ворота не до конца закрыты, — объяснила Фелиция.

Доминик подошел ближе и понял, что Фелиция имела в виду. На воротах висели цепь и замок, но оставался зазор сантиметров двадцать.

Фелиция сняла рюкзак и перекинула его через забор, потом оттянула на себя створку ворот и ловко протиснулась в зазор. Огляделась, отряхнула куртку и протянула руки сестре:

— Давай.

Эль аккуратно передала рюкзак со скрипкой и они с Мэдди проделали тот же путь на другую сторону, что и Фелиция. Доминик попробовал открыть ворота пошире, взял в руки замок, дернул цепь, но та держала крепко. Он мог с легкостью перемахнуть на другую сторону, но передумал:

— Я в машине подожду.

Фелиция уже успела отойти в сторону дома и обернулась на слова Доминика.

— Десять минут, — Мэдди показала Доминику на пальцах, развернулась и направилась вслед за Фелицией.

Дорога к дому оказалась вымощенной странной плиткой с большими дырками посередине и поэтому заросла бурьяном, как, собственно, и все пространство перед домом.

Само двухэтажное здание с плоской крышей, изначально белое, потускнело и приобрело грязно-серый оттенок. Большие оконные проемы на первом этаже закрывали фанерные щиты. На окнах второго этажа сохранились стекла. Только на последнем зияла дыра и торчали зазубренные осколки.

Фелиция прошла, аккуратно ступая между зарослями чертополоха. Оказавшись у гаража, наклонилась и потянула за ручку. Дверь открылась до половины и все трое скользнули внутрь.

К удивлению Мэдди, в гараже стояла машина. Темно-синий, покрытый слоем пыли внедорожник.

— Я думала, дом пустой, — настороженно сказала она и взяла Фелицию за руку.

Та спокойно высвободилась:

— Не бойся, я же сказала, что здесь никто не живет.

— Ты сказала, что дом не достроен, — напомнила Мэдди.

— Внутри не до конца отделан, но здесь раньше уже жили, пару месяцев, — Фелиция поманила рукой, — пойдем покажу.

— Супер. А откуда такие сведения? — спросила Мэдди и вместе с Эль последовала за Фелицией.

Та не ответила. Молча прошла через гараж и вышла в коридор к лестнице. Так же молча поднялась на второй этаж, открыла дверь в одну из комнат, прошла к окну и опустила жалюзи, оставив между ними чуть-чуть пространства:

— Внизу темно, окна заколочены. Электричества здесь нет, как я и сказала. В этой комнате стекла целые.

Мэдди окинула взглядом помещение. Это была спальня — у стены стояла двухъярусная кровать, в углу письменный стол. Вещей в комнате было немного. Сквозь открытую дверь шкафа она увидела только пустые полки. На письменном столе лежали цветные карандаши, бумага, пресс в виде черепахи. На нижнем ярусе кровати у изголовья две мягкие игрушки — собака и медведь. Эль подошла, взяла на руки плюшевого мишку и села на кровать, прижав игрушку к груди. Мэдди заметила, что взгляд девушки стал более осмысленным.

Фелиция тоже села на стул, стоявший у изголовья:

— Видишь, здесь нормальные условия, не стоило волноваться.

— Это место пригодно для того, чтобы раз переночевать, не более. Не понимаю, почему ты отказываешься вернуться в квартиру. И о какой лаборатории шла речь? — спросила Мэдди.

Фелиция снова встала и тихо сказала:

— Давай не при моей сестре. Я поэтому в машине не хотела ничего говорить.

— Конечно, — согласилась Мэдди, и они вышли в коридор, оставив Эль одну в комнате.

— Ты, наверное, заметила, что сестра ведет себя своеобразно, — начала Фелиция. Мэдди хотела, было, возразить, что ничего страшного, но Фелиция продолжала, — знаю, что заметила, все замечают. Тем более те, кто знал ее раньше. Она так изменилась... младше меня, на шесть лет, представляешь. Хулиганка. Всегда от нее столько шума было. И проблем. То подерется, то пропадет на выходные, непонятно, где искать. А если дома, то музыку вечно включала так громко… потом сама начала играть. Даже с рок-группой одной репетировала. Творческое имя себе придумала. Произносится Эль, но пишется как одна буква. Хотела выступать. Как раз заканчивала школу.

Мэдди не перебивала и слушала молча. Фелиция сглотнула перед тем, как сказать о том, что, видимо, ее сильно волновало:

— Родители наши уехали два года назад, и первое время нам удавалось оставаться на связи. Не спрашивай, как. Вместе строили планы, но им не суждено было сбыться. Связь пропала. Эль забрали...

— В лабораторию? — уточнила Мэдди.

— Это я ее так называю. Официально это Государственный Научный Центр на Красных Холмах. О нем еще мама рассказывала. Жуткое место.

— Знаю такой. Там как раз машина Рубина находится.

— Так говорят. Она вроде в другом корпусе. Эль держали в соседнем здании.

— А что она там делала? — у Мэдди информация пока не складывалась в цельную картинку.

— Не она делала, а с ней...

Фелиция закрыла глаза, предаваясь жутким воспоминаниям, и замолчала.

— Постой-ка, — Мэдди вдруг озарила мысль, — получается, это дом ваших родителей. Которые уехали два года назад, — и, увидев во взгляде Фелиции подтверждение, спросила: — А почему они уехали?

Фелиция усмехнулась:

— Папа больше не хотел участвовать в репрессиях, а уйти из полиции ведь невозможно. Это все, что я знаю. Уехали, потому что у них получилось. Можно сказать, повезло. Их выпустили с расчетом, что они вернутся к детям. Мама спортсменка, чемпионка страны по стрельбе, а папа офицер. Вот так и укатили на соревнования за границу.

Мэдди понимающе вздохнула:

— А вы должны были сегодня.

Фелиция повторила вслед за Мэдди:

— А мы должны были сегодня.

— Извини, я вопросом сбила тебя с толку. Ты рассказывала о том, что случилось с Эль. Думаешь, там в исследовательском центре на нее чем-то воздействовали?

— Уверена в этом, — подтвердила Фелиция, — сестра вышла из лаборатории другим человеком. Слишком спокойная, практически не разговаривает. Теряется в простых ситуациях.

— Она классный музыкант, ты сказала, у нее всегда была склонность к музыке.

Фелиция кивнула и посмотрела на закрытую дверь комнаты:

— Это да, но в остальном ее не узнать. Она теперь не просто талантливый музыкант, а настоящий виртуоз. Слышала, как она играет?

Мэдди кивнула.

— И при этом играет на скрипке, которую раньше в руках не держала, — Фелиция покачала головой, — за три месяца такому в лаборатории научили? Не поверю!

Внизу у лестницы послышались шаги. В доме никого, кроме них, не было, и обе растерялись, не зная, что делать, как вдруг в лестничном проеме показалась голова Доминика:

— Уютно устроились, а говорили — десять минут. Вынужден вас огорчить. Планы меняются. Если не ждете Госслужбу в гости, то предлагаю быстро уносить отсюда ноги. Они припарковались у ворот. Мне пришлось махнуть через забор с соседнего участка. Если выйдем через задний двор, то можем попробовать тем же путем покинуть этот гостеприимный дом.

В это время дверь в комнату открылась, оттуда вышла Эль, прижимая к груди игрушечного медведя, и показала рукой в сторону окна:

— Они уже здесь.

Мэдди наконец-то сообразила, что происходит:

— Доминик, бери девушек, идите к машине. Я их задержу.

Все четверо быстро спустились по лестнице и разделились внизу. Мэдди открыла висевший на стене шкафчик для ключей и взяла с крючка первые попавшиеся. Подошла к главному входу и, убедившись, что Доминик и девушки скрылись из виду, прильнула к дверному глазку.

—— *** ——

Входную дверь не открывали уже два года. Два тугих оборота, и замок одобрительно щелкнул.

Ногейра и Лоулер остановились в двух шагах и напряглись, оценивая ситуацию. Нет, на пороге перед ними не та, кого они искали.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась Мэдди.

Лоулер снял черные очки, аккуратно сложил и сунул во внутренний карман плаща.

— Это как посмотреть, — сказал он с ухмылкой чуть хрипловатым голосом, — меня зовут Тим Лоулер, Госслужба. А вы кто будете, как оказались в этом доме?

Мэдди не смутилась и выдала заранее приготовленный ответ:

— Мэделин Эшкрофт, студия «Зачарованный Лес». Мы расширяемся, выходим на следующий уровень, так сказать. Будем брать Топ-10. Ну, вы в курсе...

Лоулер наклонил голову, но глаза по-прежнему пристально смотрели на Мэдди, не моргая:

— А здесь вы что делаете, Мэделин Эшкрофт?

— Новые помещения присматриваю, поближе к Красным Холмам. Сами понимаете, статус обязывает. Хозяйка дома дала ключи, — Мэдди продемонстрировала связку ключей и как ни в чем ни бывало продолжила непринужденным тоном, словно жалуясь: — Но здесь так много нужно фиксить... Даже сомневаюсь, стоит ли продолжать. Думаю еще разок приехать уже с архитектором, оценить масштаб работ.

— Это рановато, — снова ухмыльнулся Лоулер.

— Не поняла, извините.

Но Лоулер не стал пояснять. Вместо этого поинтересовался:

— Значит, говорите, знакомы с хозяйкой?

— Ну да, она перед поездкой отдала ключи, — Мэдди понизила голос и доверительно добавила, — что-то мне подсказывает, она не вернется.

— Спасибо за информацию и за то, что проявляете сознательную гражданскую позицию. К сожалению, а, возможно, и к счастью для вашей подруги, поездка отложилась. Поэтому мы здесь, проверяем все ли в порядке. По адресу регистрации ее не обнаружено. Вы уверены, что ее нет в доме?

— Ой, ну конечно. Сюда, похоже, давно никто не захаживал. Смотрите, тут ни света, ни воды, — Мэдди показала рукой на темный коридор, словно доказывая, что в доме пусто. И добавила, — так говорите, Фелиция в городе? Как странно. Я была уверена, что она уехала.

Лоулер протянул Мэдди карточку с гербом Госслужбы:

— Сообщите, если подруга выйдет на связь, это необходимо в целях ее же безопасности.

— Да, конечно.

— Желаю удачи в воскресенье.

Лоулер повернулся и двинулся к воротам, на которых болталась сломанная цепь. Он достал очки из кармана. Ногейра тут же оказался на полшага позади. Уже выйдя на улицу, Лоулер, не оборачиваясь, бросил:

— Проверь эту Мэделин Эшкрофт.

—— *** ——

Парочка села в машину. Ногейра сразу погрузился в телефон. Лоулер тем временем нажал кнопку на пульте управления и включил видеосвязь.

На мониторе приборной панели появился вначале лоб, покрытый каплями пота, а потом остальная часть лица и седовласая голова с короткой стрижкой. Основатель крутил педали тренажера:

— Каков наш прогресс?

— Практически все под контролем, — доложил агент.

— Что значит практически? — седовласый поморщился.

Они были знакомы уже больше четверти века. Тим Лоулер оставался приближенным лицом даже после того, как Основателя избрали на пост Главного Секретаря. Но у него никогда не возникало иллюзий на свой счет. Он знал, что Основатель внимательно прислушивается и взвешивает каждое слово. И никому не доверяет.

— Главные новости дня вы… — начал Лоулер.

— Видел, — перебил седовласый. — Ужасная катастрофа. Я распорядился вынести соболезнования и выделить средства для семей погибших. Мне уже доложили, что пострадавшим оказана необходимая помощь.

— Безусловно. Наши люди прибыли на место в считанные минуты. Практически все, кто оказался в зоне пожара, зарегистрированы и отправлены в центральную больницу.

Основатель кивнул, вытер лицо полотенцем и поинтересовался:

— Лоулер, ты опять употребил это выражение. «Практически все». Скажи, что я не прав и у меня паранойя.

Агент слегка замялся:

— Вы правы, возникла небольшая проблема. Пока не можем найти двух пассажиров, в их числе талантливая скрипачка, которая должна стать новой примадонной.

Седовласый скривил губы и произнес размеренным тоном, делая паузу после каждого предложения:

— Очень скверно. Непременно найдите девушку. Я буду за нее волноваться.

— Найдем, — хриплым голосом произнес Лоулер, — я и Ногейра занимаемся этим вопросом лично. В доме ее родителей обнаружили человека, говорит, что подруга, — Он взглянул на напарника, который отрицательно покачал головой и протянул телефон Лоулеру. Тот быстро пробежал глазами по экрану и продолжил: — На нее ничего серьезного нет. В движении сопротивления «Мир без колец» не участвует. Восемь лет назад осуждена на полгода, и что забавно — в деле фигурировал наш друг Стрикленд.

— Я не верю в такие совпадения. Где она была во время сегодняшних событий? — спросил Основатель.

— Она сделала вид, что о них даже не слышала.

На лице седовласого отразилось недоверие:

— Лоулер, сам понимаешь, что это вранье. Над городом нависло облако дыма как после ядерного взрыва. По радио уже три часа мусолят новость дня.

— Понимаю. Распоряжусь, чтобы за ней проследили, уверен, что девчонки должны быть недалеко.

Доклад окончен. Машина госслужащих медленно двинулась вдоль аллеи.

—— *** ——

Нико с первых минут понял, что недельный перерыв не пошел ему на пользу. Дыхание сбивается, боль в ногах уже после первого километра. Он пытался найти ритм, зная, что впереди еще длинная дистанция.

Теперь он бежал по набережной, не отвлекаясь на движение машин и пешеходов. Здесь не нужно пересекать проезжую часть и лавировать по тротуарам. Дальше только по прямой.

Набережная имела одну выделенную полосу для велосипедистов и еще одну для пешеходов. Нико не обращал внимания ни на тех, ни на других. С погодой, можно сказать, повезло. Ветер, хоть и сильный, дул с моря в спину, поэтому бежать на этом участке было легко.

Еще через два километра городские атрибуты пропали и началась территория Красных Холмов. Набережная тоже закончилась. Нико мог свернуть с главной дороги и двигаться вдоль побережья по скалам, но такой путь становился опасным после наступления темноты. Нико продолжал бежать по дороге, которая через некоторое время пошла в гору, вглубь острова.

Десять минут, и каждый шаг теперь отдавался болью в ногах, дышать ровно через нос уже не удавалось.

Первый подъем закончился, но через двести метров дорога снова поползла вверх. Потом плато метров пятьдесят, а за ним вновь подъем. И так дальше километра три. Нико ещё ни разу не удавалось пробежать неровный отрезок пути без остановки. Вот и сейчас он тоже, как мог, оттягивал этот момент, но в итоге перешел на шаг.

Его обгоняли редкие бесшумные машины и только раз звук музыки в наушниках оказался заглушен рокотом мотоцикла. Нико прижался к обочине и еле увернулся, неловко наступив левой ногой на каменный выступ края дороги.

Классический байк теперь стал большой редкостью. Автомобили уже на сто процентов переоснастили батареями, созданными на основе доступных технологий суперкомпактного энергосбережения. Ну, а мотоциклы просто-напросто заменили на электрические скутеры. В Энглси не осталось официальных заправочных станций. Топливо можно было купить разве что на черном рынке. Стоимость обслуживания такого средства передвижения зашкаливала, и его содержание себя не оправдывало. За несколько лет большинство владельцев поменяли либо двигатель, либо весь автомобиль. Поставить новую машину на учет можно было только с электрическим движком.

Рокот стих, и Нико двинулся вперед, но тут же остановился из-за острой боли в левом голеностопе. Минуту постоял на месте, массируя и расслабляя мышцы в надежде, что судорога пройдет. Попробовал снова. При ходьбе не так больно, но бежать не мог. А впереди еще километров восемь по главной дороге.

Другого выхода не было. Маршрут трамвая проходил параллельно, и до ближайшей остановки пришлось бы идти обратно почти к тому месту, откуда он стартовал.

Нико прошел двести метров медленным шагом, глядя по сторонам. Каждый раз, пробегая мимо, он видел окрестности только мельком, а теперь была возможность рассмотреть их как следует. По правой стороне на склоне холмов уже начались территории частных домов. Как правило, белый каменный забор, ворота. Иногда ограждение в виде решетки, сквозь которую просматриваются зеленые лужайки, массивные деревья, аккуратные постройки. С другой стороны вдоль дороги сплошной стеной тянулся длинный забор. Закрытая территория.

Нико слышал, что здесь находится частный гольф-клуб, но не знал ни одного человека, который бы там состоял. Возможно, со стороны сюда не попасть — элитный государственный клуб, что было бы логично, учитывая прямое соседство с Государственным Научным Комплексом. Так или иначе, Нико подумал, что может сократить путь раза в два, пройдя по территории.

Каждый шаг отдавался болью в суставе. Сократить путь — заманчивая идея. Если бы не пара вопросов, которые рождали сомнения в адекватности плана. Первый — есть ли вход на территорию. Второй — можно ли пройти по полю и не получить в лоб мячиком для гольфа. Впрочем, прикинув вероятность последнего события, Нико быстро отбросил сомнения. А попасть не территорию оказалось проще, чем он предполагал. Забор неожиданно перешел в полосу кустарника, которую можно было элементарным образом пройти насквозь.

Часть Четвертая: Квартира на Лонгфорд Роуд // Глава 4.1

Десять минут, чистый экран, ответного не было. Ему так много хотелось ей сказать, но это будет крик в пустоту.

Он отправит письмо как-нибудь потом. Или прочитает при личной встрече. Он так хотел ещё раз ее увидеть. Смотрел на себя со стороны и спрашивал, почему такое простое желание стало всепоглощающим. Может потому, что оно неосуществимо? Рубин страдал, он чувствовал себя несчастным, и в то же время — счастливым от того, что мог испытывать это страдание.

Рубин открыл записную книжку.

«Раньше я считал, что поступаю мудро. Двигаюсь по жизненному пути, избегая головокружительных взлетов и падений. Плавно и размеренно. Контролирую желания и эмоции. Зачем сжигать себя на костре? Зачем ложные надежды и разочарования?

Вокруг меня такие же посредственные, ничем не примечательные людишки. У них обыденные, ничем не знаменательные желания.

А что, если хочешь чего-то так сильно, что сила желания выворачивает наизнанку? Если вся сущность сжимается, замирает как стрела на дрожащей тетиве лука, направленного в эту — самую заветную — цель?

Один шанс из миллиона, и долгожданное желание получит особый статус во Вселенной.

«Чего ты на самом деле хочешь?»

Пять, десять, пятнадцать лет жизни пролетели. Мозг наблюдает за происходящим и фиксирует моменты, когда в груди поворачивается секретный тумблер. Тот, что включает чувства безграничного восхищения или, наоборот, разочарования. Гордость или глубочайшую обиду. Восторг, ощущение полета или страх, падение в пропасть отчаяния. Тот, что приносит счастье, или, наоборот, тупую боль и депрессию.

Мозг хочет продлить до бесконечности счастливые моменты, командует: давай увеличим амплитуду! И старается во что бы то ни стало избежать повторения тупой боли, которая до сих пор держит в напряжении и пугает.

Я спрашивал себя: чья рука поворачивает мистический тумблер в ту или иную сторону? Для кого-то — это любимый человек, с которым счастье возможно, пусть оно даже только в надеждах. Для кого-то — родители, с которыми прошло детство. Чью любовь хотелось завоевать, но кто так и не объяснил, каких успехов нужно для этого достичь.

А может, важны те безликие, безымянные фигуры, которые снуют вокруг, едва касаясь моей жизни? У них нет лиц, а я ищу глаза. Где он, взгляд, полный уважения или даже больше — поклонения?

Или это я сам, и это мой взгляд, выжигающий и испепеляющий, без капли уважения к самому себе? Взгляд на прошедшую жизнь. И надежда, что еще не поздно ее изменить.

Двадцать, тридцать, сорок лет. И вот в этом взгляде появляется сожаление о стремительно уходящей в прошлое жизни. Признание поражения перед вечностью.

Знаю ли я, какие люди и события повернут выключатель в груди? Это то, чего я на самом деле хочу?

То, что сделает счастливым… волшебное оно. Или это уже внутри меня? Чувство счастья, возникающее безотносительно внешних событий».

—— *** ——

Вечерний прием пищи уже подходил к концу, когда в районе автомата послышался шум и все обернулись.

Крепыш с номером пять прижал темнокожего мужика без браслета к стене, и одной рукой держал его за ворот, а другой за запястье, пытаясь разжать кулак. Тот было дернулся, но крепкие руки вернули его на место и вдавили в угол между стеной и автоматом. Глаза коренастого смотрели с твердой решимостью причинить боль, хотя рот скорее улыбался. Оба не произнесли ни слова.

Зато очкарик с номером девять встрепенулся:

— Так вот кто наши жетоны ворует!

Тринадцатый наконец не выдержал давления:

— Хватит! Я отдам.

Он высвободился из ослабшей хватки противника и нехотя протянул руку с зажатым в кулаке предметом. Потом обернулся к парню в очках:

— Эй, дохляк, поосторожней с обвинениями, за клевету ответишь. Я к твоим проблемам отношения не имею, — он высвободился окончательно и отступил на шаг. Потом толкнул очкарика в плечо и добавил: — Вернее, не имел. За такие слова ты не только жетоны, обед мне будешь отдавать.

Напоследок кинув злой взгляд в сторону крепыша, темнокожий отошел в другую часть главного зала, а парень в очках развел руками и обратился к окружающим:

— Простите, с ним надо что-то делать. Отказывается выполнять правила, а в итоге страдают все.

Коренастый подошел к очкарику:

— Это был первый раунд. Танцы на ринге не закончились, поверь мне, — сказал он с ухмылкой. — Мистер без браслета будет на тебе мастерство оттачивать, как на груше для битья.

— Что же мне делать? — сокрушенно спросил парень.

— Не знаю, — пожал плечами крепыш.

Стоявшая сзади девушка азиатской внешности с номером шестнадцать нагнулась к уху паренька и тихо произнесла:

— А ты убей его.

Тот от неожиданности вздрогнул:

— Что? Это как это?

— Не вижу сложностей, учитывая, где мы находимся, — ответила азиатка, и уже уходя добавила: — нужно только сильно захотеть.

—— *** ——

Первая неделя эксперимента подходила к концу. В воскресенье после ужина участники собрались в главном зале перед большим экраном на просмотр вечерней программы.

Однако в этот раз вместо нее на экране светились цифры, отсчитывая время в обратном порядке.

— Вот вам и «Прайм-тайм», вместо новостей будем пялиться на сломанные часы, — разочарованно вздохнул парень в очках.

— Если верить этим часам, то менее чем через час нас самих ждет новость, — сказала дамочка.

Номер семь разрядил обстановку:

— Вот и наступает момент истины! — сказал он деланно торжественным тоном. Потом махнул рукой: — Ах, да ладно вам. Небось, Стелла курицу в духовку поставила.

Картинка на экране сменилась рекламным роликом: Государственный Научный Центр в сотрудничестве с компанией «Сайтек» осуществляет прорыв в областях чистой энергии, медицины и сельского хозяйства. До следующих выборов в правительство оставалось меньше года, но ролик уже выглядел как предвыборная реклама. Основатель «Сайтек» вместе с учеными, потом в компании сельхозработников, кадры с полей. Что-то восторженно обсуждают. Основатель в окружении заводчан, испытание вышедшей с производства машины, переоборудованной в электромобиль, кадры со свалки, на которой прессом сминаются старые автомобили с бензиновыми двигателями. Основатель с группой врачей. Испытание новой вакцины. Члены группы снимают маски, жмут друг другу руки и поздравляют.

Ролик закончился, и пространство экрана теперь занимал вращающийся логотип компании «Сайтек».

Из динамиков зазвучал голос Стеллы Саакян, который участники уже привыкли слышать, но теперь на экране в первый раз появилась она сама. В строгом костюме и сером халате поверх него, с планшетом в руках:

— Наступает торжественный момент. В первую очередь хочу вас поблагодарить за активное участие. В ходе эксперимента у нас сформировалась достаточная база данных, поэтому объявим первого победителя уже сегодня. Двигаемся с опережением графика!

При этих словах участники оживились.

— Супер. Хотя бы узнаем, зачем подвергаем себя пыткам в застенках, — воскликнул темнокожий.

— Каким пыткам, давайте поаккуратнее в выражениях, — попросила маленькая с тонким голосом.

— Верно. А то ненароком подкинете идею организаторам, — хохотнул шутник.

Стелла продолжала:

— Церемония пройдет в реальном времени, как первый рабочий тест алгоритма. Важно понимать, что победителя выбираете вы сами. Это ваши желания, которые в совокупности дают компьютеру основу для принятия решения, — Стелла повернулась, открыв вид компьютерного центра. Аккуратный ряд уходящих вдаль панелей серверов, стойки, окрашенные сочным желтым цветом, — у меня в руках пульт управления. Давайте посмотрим, кто из участников ближе других подошел к заветной цели. Но перед тем, как познакомиться с номинантами этой недели, пару слов о категории, — Вместо Саакян на экране появились портреты великих вождей, включая самого Основателя — наша номинация сегодня будет в категории «лидерство». На нее претендуют те, кто хочет занять руководящую должность в этой группе.

После этого на экран выплыли четыре числа. Участники не сразу поняли, что это за номера, потом сообразили, и с мест раздались возгласы:

— Почему этих четверых?

— Что значит — руководящая должность?

— Не умея управлять собой, хотят руководить другими! — возмутилась дамочка.

Саакян подняла руку, как бы призывая к тишине, и продолжила:

— Выбираю не я. У этих четырех сильнее других выражено желание стать лидером. А группе необходим руководитель, иначе наступит хаос. Так решил компьютер, который и определит самого достойного.

— А по какому принципу? — с оттенком вызова спросил парень в очках.

— Алгоритм оценит силу желания, а также его позитивное влияние на всё общество. Просчитает исход в каждом из вариантов и назовет победителя на основании этих двух факторов, — объяснила Стелла.

Она нажала на экран планшета, и появилась надпись «Чего ты на самом деле хочешь?». Далее монтаж из отрывков интервью участников. Номера один, два, пять и тринадцать.

Из роликов становилось понятно, почему в номинации оказались эти четверо. Первый хотел быть первым везде, не важно, в каком соревновании. Пятый номер не любил никому подчиняться, и если выбирают руководителя, то почему не он. Шустрая миниатюрная девица с тонким голосом под номером два гордилась своими способностями во всем, включая руководство людьми. И наконец, темнокожий с номером тринадцать выдал самую эмоциональную речь, в которой четко читалось желание подчинить себе окружающую действительность. После тяжелых первых дней он осознал необходимость носить браслет, но хотел играть по собственным правилам.

Саакян больше не появилась на экране, а вместо нее снова включился обратный отсчет. … три, два, один. Экран погас. Загорелся номер тринадцать, и воцарилась тишина. Никакой торжественности в моменте. «Счастливый номер» стал первым победителем эксперимента. Никакой видимой радости, кроме как у него самого. Никаких поздравлений.

Номер девять демонстративно вышел. Пятый молча сидел и, ухмыляясь, смотрел на победителя. И только обладательница тонкого голоса возмущенно требовала пересмотреть решение, поскольку «компьютер совершил ошибку» и не оценил ее достоинства.

Мулатка с номером восемь и блондин, похожий на шахматиста-чемпиона, вышли вместе и обменялись впечатлениями:

— Не понимаю, какой сценарий имела в виду гениальная компьютерная программа, когда решала, что все станут счастливее, — сказала девушка.

— Один человек стал намного счастливее. А остальные пока не чувствуют изменения, поэтому общий уровень счастья мог повыситься, — предположил парень. — Хотя трое проигравших, несомненно, расстроились. И ты права, непонятно, как дальше будут развиваться события и что предсказал алгоритм.

— Уверена, мы скоро все увидим.

—— *** ——

Рубин смотрел на результаты эксперимента, прокручивая запись выбора первого победителя.

— Мы сделали это! Профессор, алгоритм работает, — Стелла Саакян еле сдерживала восторг, — ваш алгоритм работает, профессор, вы просто гений!

Рубин улыбнулся вымученной улыбкой:

— Спасибо, Стелла. Думаю, пока рано праздновать. Но вы отлично справились, на сегодня, пожалуй, хватит. Идите домой, а я ещё немного понаблюдаю за нашим победителем.

Запись дошла до последних минут церемонии. Пятнадцать участников покинули главный зал, а темнокожий еще пять минут сидел с широкой улыбкой и смотрел на экран, на котором зависла цифра тринадцать.

Рубин открыл записную книжку.

«Если стремишься попасть на вершину мира, то убедись, что отдаешь себе отчет в происходящем. Можешь быть уверен в двух вещах.

Во-первых, на самом верху никого нет. У подножья как правило народу тьма. Миллион таких, как ты. Но чем выше забираешься, тем меньше там помещается людей. Поэтому карабкаясь вверх, позаботься о том, чтобы рядом оказались не случайные попутчики, а близкие люди. Как вариант — семья. И подумай как следует — хочешь ли забираться на самую макушку, ведь ты рискуешь оказаться там в одиночестве.

Во-вторых, на острие вершины удержаться непросто, а падать оттуда очень, очень высоко».

—— *** ——

Это был худший месяц в жизни Рубина. Создавалось ощущение, что он карабкается вверх по отвесному склону, а основа скалы дала трещину и рискует обрушиться и уничтожить все надежды, мечты, а значит, и его самого.

Эксперимент в научном центре проходил по намеченному плану. Однако, в последние дни одна за другой стали вырисовываться фундаментальные проблемы. Рубин предпочел пока ничего не говорить о них начальству. Собственно, в качестве начальства Рубин воспринимал только Основателя компании «Сайтек». И уже над ним само решение о внедрении алгоритма принимал Главный Секретарь.

Проект оказался настолько стратегическим, что государство деприватизировало «Сайтек». С практической точки зрения для Рубина это означало, что Государственный Научный Комплекс переходил в его распоряжение. Значит, можно не заботиться о таких мелочах, как аренда машинного времени. Рубин поймал себя на мысли, что он сам стал госслужащим. Но статус его никак не мотивировал. Это Основатель целился на место в правительстве, а в случае успеха эксперимента — на место самого Главного.

Рубина и Саакян вызвали выступить с докладом в Государственном Комитете. Там рапортовали только об успехах. Поэтому и в их докладе тоже — о проблемах ни слова.

Десять напыщенных господ вокруг стола в зале заседаний. Рубина такой расклад не вдохновлял. Он произнес формальную вступительную речь из двух предложений и сразу передал слово своему ассистенту.

— Алгоритм работает согласно дизайну. В основе разработки — элегантное техническое решение. Датчики улавливают колебания настроений и изменения желаний участников. Машина анализирует и определяет уровень «счастья» всей группы в реальном времени. Затем моделирует эффект исполнения каждого желания и выбирает победителя. Эффект суммарный, то есть не только на выбранного участника, но и на всю группу.

Саакян рассказывала подробности, которые никто из присутствующих, кроме Основателя и самого Рубина, не мог оценить. Но вопросы, тем не менее, возникли.

— Вы уже продумали, как позиционировать алгоритм с точки зрения нашей идеологии? — худощавый, болезненного вида Главный Секретарь поправил очки, обращаясь к Рубину, а потом достал платок и начал в него кашлять.

Рубин подождал, пока воцарится тишина.

— Мы пока сосредоточены на реализации технического решения. Идеология — немного не наш профиль, — ответил он.

— Если я правильно понял, то машина будет принимать решения на основе желаний всех членов группы, впоследствии — желаний общества, — Главный снова кашлянул, а потом убрал платок в карман. Медленно выговаривая слова, он, тем не менее, довел вопрос до конца: — Станет ли это главным посылом, или все-таки делается акцент на исполнении мечты индивидуума? Сокровенной, прежде невыполнимой. Каждый гражданин становится хозяином своей судьбы.

Рубин поднял глаза и внимательно посмотрел на Главного Секретаря. В свои семьдесят восемь Главный находился в скверной физической форме, но в трезвом уме. После короткой заминки он ответил вопросом на вопрос. Без вызова, но с чуть заметным раздражением:

— А почему нужно выбирать? Уверен, что ваши идеологи придумают лозунг, чтобы это объединить.

— Ваше мнение понятно, профессор, — Главный повернулся в сторону сидевшего рядом молодого розовощекого помощника: — Поставьте задачу нашей службе подготовить варианты к следующему заседанию.

Помощник послушно записал, и поскольку больше вопросов от начальства не последовало, сам нарушил молчание:

— Скажите, профессор, а какого рода желания вы тестируете?

— Мы начали с очевидных, — Рубин пожал плечами, — власть, обладание имуществом.

— А как быть с нематериальными? — перебив помощника Главного, этот вопрос задала женщина с ослепительно белой улыбкой.

Рубин узнал ее из новостных передач. До занятия должности в правительстве она выступала в громких делах в качестве Главного прокурора. На вид не больше сорока, а уже Генпрокурор, а теперь даже в правительстве. Ее выступления и интервью всегда носили серьезный характер, улыбалась она редко. Жуткой белоснежной улыбкой. Рубин переспросил:

— Уточните, что значит «нематериальными».

— Например, человек жаждет чьей-то любви или, наоборот, кого-то сильно ненавидит... Как будут воплощаться такие желания?

Рубин невольно замешкался, и на помощь пришла Саакян:

— Мы вскоре перейдем к этому этапу. Алгоритм оперирует стандартными категориями, и по каждой из них идет работа.

Бывшего прокурора не удовлетворил такой скудный ответ:

— Поделитесь главной идеей. Давайте рассмотрим конкретный случай. Например, если один человек ненавидит другого. Причем до такой степени, что жаждет убийства. Как удовлетворить такое желание, и сделать это законным образом?

Рубин продолжал молчать, Саакян тоже не нашлась с ответом, и нападение продолжалось:

— Расскажите, как ваш алгоритм пойдет на убийство, как заставит другого человека полюбить и где раскопает и дарует талант, которого нет. Когда ответите хотя бы на эти три вопроса, я лично стану агитировать за вашу партию на следующих выборах. А Главный Секретарь вручит вам свои полномочия, — она улыбнулась белоснежной улыбкой.

Рубин совладал с эмоциями и уже готов был возразить, но не успел — слово взял Основатель:

— Коллеги, как пояснил профессор, эксперимент подходит к завершающему этапу. Уверен, что машина будет принимать правильные решения. Три названные ситуации известны и прорабатываются алгоритмом. Давайте рассмотрим поставленные вопросы подробнее на следующем заседании. А что касается законов, то мы это уже обсуждали. Конституцию необходимо фундаментально пересмотреть. Новый алгоритм наконец-то поставит закон на службу обществу. Напоминаю, что рабочая группа уже готовит пакет поправок. Нас ждут великие изменения! На этом предлагаю сегодня закончить, давайте поблагодарим профессора Рубина и главного ассистента Саакян за увлекательный рассказ.

Прозвучали скудные аплодисменты.

Глава 4.2

Рубин и Саакян ждали в коридоре, наблюдая, как члены Государственного комитета не спеша покидают зал докладов.

Основатель вышел последним вместе с Главным Секретарем, что-то объясняя, и сделал знак Рубину подождать. Он проводил Главного до конца коридора, чуть поклонился и пожал руку. Потом вернулся и открыл дверь в другой кабинет, похожий по убранству на основной зал, но меньшего размера, и жестом пригласил Рубина и Саакян зайти следом.

— Закройте дверь! — голос Основателя звучал нервно. — Здесь мы можем говорить без лишних ушей. Объясните, что происходит, и почему у вас нет ответов. Как не было, так и нет! Вы поставили меня в нелепую ситуацию. Вынужден выкручиваться и раздавать обещания, как последний идиот. Власть и обладание имуществом. Какой примитив. Базовые вещи, — Основатель показал рукой на дверь, — видели в каком он состоянии? Пусть сегодня нас поддерживает, но он на ладан дышит! А змея-прокурорша… с улыбкой приторно-сладкой! Не доверяю ей ни капли. Никогда не знаешь, что у неё на уме.

Он расположился во главе стола, как до этого Главный Секретарь, и напряженно задышал, раздувая ноздри. Саакян робко поинтересовалась:

— Думаете, она метит на место Главного?

Основатель метнул в ее сторону свирепый взгляд.

— Вопрос в корень. Поинтересуйтесь ответом у своего гениального алгоритма, — он покачал головой и посмотрел на Рубина. — Быстрее ищите решение для ситуаций, которые нарисовала эта змея. Моделируйте в вашей экспериментальной группе. Разрешаю идти на любые меры. Это уже не игра. Понимаешь, Рубин? От того, как ты это запрограммируешь в своем компьютере, зависит будущее общества. Снимаем любые ограничения, пересматриваем нормы и законы. Думайте быстрее!

Рубин и Саакян переглянулись. Основатель снова показал рукой на дверь, на сей раз давая понять, что разговор окончен:

— Встретимся завтра вечером.

—— *** ——

Это был худший месяц в жизни Рубина. Он работал ночами. До вечера в лаборатории, потом дома до пяти утра. На рассвете вставал из-за стола и шел, как будто сдаваться в плен, в ванную чистить зубы. Каждый раз поднимал красные глаза и укоризненно смотрел на отражение. А во встречном взгляде читал безумную мысль, что скоро все так или иначе закончится.

«Привет, ты здесь?»

Телефон молчал две минуты.

«Привет. Ты давно не писал».

Рубин повернул ключ и зашел в квартиру. После работы хотелось переодеться и принять душ.

«Мы увидимся сегодня».

«Глупый вопрос, конечно, нет».

«Это не вопрос. Мы увидимся».

«Не понимаю, о чем ты».

«Он пригласил к себе. Меня и Саакян. Сегодня в семь вечера».

Сообщение повисло, как неосторожно брошенная фраза повисает в воздухе. Застыло на экране телефона, на фоне картинки облачного неба.

Рубин снял туфли, куртку и стал расстегивать рубашку, не отрывая взгляд от матового экрана телефона. Подождал пять минут, потом зашел в ванную, положил телефон не столик, быстро разделся и включил душ. Подставив спину под горячие струи, смотрел как окружающие предметы исчезают в пелене белого пара. Он намылил голову, сгреб руками пену и шлепнул на лицо, размазывая тонким слоем. Провел кончиками пальцев по подбородку. Как много раз он это делал. Все рельефы своего лица он знал наизусть. Бритье вслепую. Никакого зеркала. Три минуты, и кожа стала гладкой.

Он выключил воду и взял полотенце. Облако белого пара медленно рассеялось. Облака на экране телефона продолжали плыть. Новое сообщение. Рубин вытер руки и взял телефон. Большая капля скатилась с мокрых волос и упала в центр экрана, но он не обратил на нее внимания.

«Он сказал, что сегодня будут гости. Не знала, что придешь именно ты. Можешь отказаться?»

Он смахнул каплю, чтобы не мешала печатать.

«Почему?»

«Нам не нужно встречаться».

«Знаю, но мы и не будем встречаться. Я только тебя увижу. Никто ничего не узнает. Можем даже не разговаривать».

«Это лишнее. Ничего не изменит».

«Хотя бы посмотреть на тебя. Мы так давно не виделись».

«Не хочу, чтобы ты меня видел».

Рубин выключил экран, отложил телефон и закрыл глаза. Он стоял, прислонившись мокрой спиной к стене, и не мог вздохнуть полной грудью, словно какая-то инородная масса заполнила легкие.

Холод мраморной плитки заставил прийти в себя. Рубин приложил полотенце к лицу и вытер насухо сначала голову, а потом и все тело. Пульс постепенно пришел в норму. Он оделся и посмотрел на часы. Шесть тридцать. Решил, что поедет на такси. Пора.

Сидя в машине, Рубин пытался осознать, почему она не хочет встречаться. Еще так странно написала «не хочу, чтобы ты меня видел».

—— *** ——

Она так и не вышла к ужину.

Таксист сказал, что машину за ворота не пропустят, поэтому Рубину пришлось пройти оставшийся путь пешком. В глаза бил яркий свет прожекторов. Постояв минуту в нерешительности, он только собрался нажать кнопку для связи с охраной, как его окликнул женский голос. Стелла Саакян, тоже приехала на такси.

С другой стороны ворот уже ждал не то дворецкий, не то охранник, роль которого заключалось в том, чтобы провести визитеров по тускло освещенной дорожке к дому. Рубин подумал, что эта роль оправдана и даже необходима, ведь после того, как гостей ослепляют светом, здесь без проводника и вправду никак.

Основатель встретил их в просторном холле. Он был не один, а в компании двух типов, которых Рубин раньше не видел. Фамилии типов были Лоулер и Ногейра. Имен Основатель не назвал. Рубина и Саакян он тоже представил только по фамилии.

Рубин уже не помнил, когда к нему обращались по имени. Коллеги и студенты называли его профессором, и сам он представлялся как Рубин. Он оглянулся, пытаясь удостоверится, что к ним больше никто не выйдет.

Кристофер. Она одна звала Рубина по имени, но и то — только при встречах, никогда в электронных сообщениях. А встретиться последний раз им удалось полгода назад. В точности, как перед ее замужеством, вроде и не расставались. В маленькой квартире Рубина на Лонгфорд Роуд. Она на пороге в длинном черном пальто, под которым белая майка и синяя юбка с белым кантом.

Вероятность, что они найдут друг друга после пятилетней разлуки, просто так — чуть не столкнувшись в торговом центре — составляла доли процента. Вернее, это она заметила Рубина, в задумчивости проходившего мимо, не глядя по сторонам, с нелепым пакетом в руках. В тот момент поняла, что не может даже окликнуть его, сказать «привет». Просто махнула рукой. Потому что была не одна и — какого черта! — уже год замужем. А он — не заметил — по-прежнему женат на своей науке, но, видимо, по-прежнему ее любит. Или не любит. Позвонила ему в тот же вечер, чтобы узнать. Сказала «привет».

Он чуть смутился, а потом спросил: «Ты приедешь?»

Она, естественно, отказалась.

Потом переписка, короткие строчки, безумные рассуждения о чувстве, которое вечно. Его острый ум, тонкий юмор, который она так любила, и даже стихи. А потом она все-таки приехала. Он открыл дверь, как будто ничего не изменилось.

Говорят, время невозможно повернуть вспять и никому не удавалось вернуться в прошлое. Как нельзя самому оказаться в параллельном мире, где события развиваются по-другому — счастливому, с твоей точки зрения, — сценарию. В эту ночь они не сомкнули глаз. Окунулись в прошлое, затем снова вынырнули на поверхность. Представили себя в параллельной Вселенной, в которой они вместе. Не на одну ночь, а навсегда.

Она не рассматривала варианты уйти от мужа к Рубину, а только фантазировала вместе с ним, подбрасывая идеи для научных проектов, и он уже не понимал — делает она это в шутку или всерьез. Виртуальный мир, в который они загрузят свои мысли и чувства; машина времени для возвращения к тем дням, когда они были вместе; идея создать клоны, чтобы оставить двойников, а самим сбежать на край света. И наконец, машина желаний, которая поможет их воссоединению вопреки всем препятствиям. Рубин вошел в состояние наркотического опьянения без помощи каких-либо препаратов. Его тело рождало чудесную химическую реакцию и направляло потоки энергии прямиком в мозг.

Бам! Тут его озарило. Ради этого и стоило жить, ради таких моментов, ради ощущений невесомости, полета, счастья. Во что бы то ни стало — он это сделает.

Рубин так и сказал ей, когда они снова встретились на следующий день. Она засмеялась и тут же поняла, что снова его потеряла. Она не верила, что у него получится. Но не сомневалась, что Рубин отдаст себя очередному проекту на все сто пятьдесят процентов.

После второй ночи в маленькой квартире на Лонгфорд Роуд он ее больше не видел. Остались только короткие строчки переписки. И одна идея, которую вопреки безумству замысла, Рубин довел до воплощения.

Официант вышел с бутылкой вина и показал этикетку Основателю. Тот бегло глянул на нее и одобрительно кивнул. Потом сделал знак Лоулеру, и тот подхватил бутылку. Ногейра стоял у камина, спиной к остальным.

— Через десять минут подадут на стол, предлагаю для начала выпить, а после ужина поговорим о деле, — сказал Основатель.

Саакян закивала головой:

— Да, конечно, спасибо, что пригласили к себе. Здесь так… я бы сказала — величественно.

Стены высотой почти пять метров украшали картины в тяжелых рамах. Взгляд Рубина пару минут скользил безучастно, потом вдруг замер. Он не заметил, как рядом с ним оказалась Саакян, и от ее голоса Рубин очнулся:

— У вас очень красивая жена. Это ведь ваша жена?

Рубин не мог понять, сколько времени он простоял, уставившись на картину. За спиной услышал спокойный голос Основателя:

— Да, вы правы. Ей сегодня нездоровится, просила ее извинить за то, что не сможет к нам присоединиться.

Рубин пришел в себя и отвел взгляд от картины. Затем повернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед ним в непосредственной близости стоял Ногейра с большими металлическими щипцами наперевес. Их изогнутые щечки оказались раскаленным докрасна и Рубин почувствовал на лице такой жар, что у него на лбу мгновенно выступили капли пота.

— Профессор, подержите, — сказал Лоулер хриплым голосом. Он обернул бутылку белым полотенцем и передал Рубину, а сам сделал шаг назад. Основатель одобрительно кивнул, а Ногейра сомкнул раскаленные щипцы вокруг горлышка.

— Профессор, вы знаете, что только десять процентов вин становятся лучше после хранения, скажем, в течение года, — произнес Основатель.

Рубин посмотрел на хозяина дома и ничего не ответил. Он пребывал в замешательстве.

— Общепринятое заблуждение, что вино с возрастом становится лучше, — происходящее напоминало некий ритуал. — Хотя… один процент из всего многообразия сортов и правда станет деликатнее после десятилетнего хранения, — при этих словах Основатель снова сделал знак.

Ногейра разжал щипцы, отошел на два шага, и кинул их в металлический кувшин со льдом. Рубин услышал шипение, увидел пар и облегченно вздохнул. Неожиданно у кувшина вынырнул Лоулер. В руке он держал перо оранжево-коричневого окраса переходящего в черный. Агент слегка обмакнул черный ободок пера в воду, подошел к Рубину и легко провел пером по тому месту на бутылке, которое за несколько секунд до этого сжимали раскаленные щипцы. Раздался легкий щелчок, и Лоулер ловко подхватил верхнюю часть горлышка — его срезало как лезвием.

— Как думаете, профессор, что будет с вином после сорока лет хранения? Например, «Шато Петрюс» 1966 года. Извините за такую процедуру, ненавижу, когда пробка крошится. Вы уже, наверное, поняли, что я люблю стопроцентный результат, — Основатель поднял бокал и посмотрел сквозь него на свет.

У Рубина в голове был туман, он ответил машинально:

— Любое вино может испортиться, какие тут гарантии…

— Хм, давайте попробуем, — Основатель пригубил из бокала и повернулся к Рубину: — Как вам, профессор?

— С вином все в порядке, — ответил тот.

— Ну вот и славно, — удовлетворенно хмыкнул седовласый и показал рукой, что пора пройти к ужину.

—— *** ——

Полтора часа для Рубина пролетели как одна секунда. Он не помнил, как садились за стол. Не помнил, как брал в руки вилку и нож. Безвкусный стейк тонкими ломтиками. Вино из бутылки без горлышка.

Снова очнулся. Перед ним стояла чашка недопитого кофе и полупустой бокал. Краем глаза увидел, что Стелла подняла бокал, в котором оставалось немного вина:

— Я бы хотела предложить последний тост — за вашу семью.

Основатель слегка поморщился:

— Нет, раз уж это последний тост, то давайте выпьем за то, чтобы нам удалось побыстрее довести до конца начатое дело. Профессор Рубин, надеюсь, вы с коллегой меня порадуете. Расскажите о следующих шагах.

Рубин взглянул на Лоулера и Ногейру, которые за время ужина не проронили ни слова. Лоулер проглотил последний кусок, сделал глоток вина и произнес:

— Читаю немой вопрос, профессор, не волнуйтесь, рассказывайте — нам можно доверять. К тому же уверен, нам предстоит познакомиться гораздо ближе.

— Ладно, тогда позвольте вначале уточнить, — Рубин перевел взгляд на Основателя, — вы сказали, что можно идти на любые меры... менять законы.

Основатель откинулся на спинку стула:

— А почему это вас смущает, профессор? Только вдумайтесь — если алгоритм и правда приводит ко всеобщему счастью, то так ли важно, какой ценой? Боитесь замарать руки, будьте спокойны — вам лично не придется заниматься грязной работой.

Он посмотрел на Лоулера и тот кивнул в подтверждение:

— Можете на нас рассчитывать.

— Ирония в том, что теперь непопулярные меры называть грязной работой нельзя, — заметил седовласый, — скорее, очищением от грязи, во благо людей и нашего общества, разве не так?

Рубин по-прежнему пребывал в нерешительности, и Стелла Саакян не выдержала.

— У нас есть план действий, — она выдохнула, неловко улыбнулась и сразу продолжила: — Все готово к тому, чтобы довести до конца эксперимент. Мы откалибровали шкалу, выбрав объект ненависти и присвоив ему уровень «Мана». Осталось только окончательно настроить алгоритм. Ликвидируем объект, и показатели общего счастья должны пойти вверх.

Основатель поднял руку:

— Стоп, вот здесь помедленнее, пожалуйста. Что такое уровень «Мана»?

На этот вопрос ответил Рубин:

— Это высший статус желания. В этом смысл алгоритма — дойти до уровня «Мана».

— Ну, конечно, — Основатель понимающе кивнул. — Не знал, что выбрали такое название. Вижу, бессонная ночь прошла не зря. Что ж, профессор Рубин, это ваше изобретение, но чем вы руководствовались в выборе? О Мане говорится в Библии, если не ошибаюсь.

— Там Манна, это другое. Хотя для многих исполнение желания будет как манна небесная. Но в нашем случае это «МАНА», аббревиатура, которая отражает сущность алгоритма: Мета Алгоритм Нейронной Архитектуры.

Лоулер тем временем смотрел в телефон и читал справку:

— Мана, если верить племенам народов Полинезии, это некая сверхъестественная сила, — он поднял глаза. — Думаю, вам понадобится помощь, чтобы, как вы выразились, «убрать объект ненависти». Мы с Ногейрой обладаем такой — пусть и не сверхъестественной — силой.

Основатель удовлетворенно хмыкнул и обратился к Рубину:

— С ненавистью понятно, расскажите, как обстоят дела с двумя другими «нематериальными» категориями.

Рубин покачал головой, дав понять, что у него пока нет решения.

— Возможно, Лоулер поделится идеями, — предложил Основатель.

Госслужащий снова кивнул:

— Конечно. Если я правильно понимаю, в эксперименте возникла сложность с категорией «самореализация», раскрытие талантов. Давайте попробуем заняться поиском гениев при помощи профессионала. К счастью, такой как раз имеется на примете.

— Вот и славно, тогда, профессор Рубин, действуйте. А в последней категории — «любовь» — полагаюсь на вас. Жду результатов с нетерпением. Но в этой области не ожидаю чудес, всё должно свестись к примитивному сексуальному влечению, правильно?

— Так ведь…, — хотел было возразить Рубин, но смутился и не стал продолжать.

— Иначе рискуете создать неразрешимые проблемы. Как там у Бернарда Шоу, помните: в мире две трагедии. Одна — не удовлетворить желание сердца, другая — удовлетворить. Поэтому не усложняйте.

Основатель при этом посмотрел на Саакян, которая ничуть не смутилась, а наоборот, бойко подытожила:

— Нам все понятно. Три этапа, три категории желаний. После этих испытаний можно говорить об успехе проекта, — Стелла Саакян подняла пустой бокал, — ведь мы за это поднимали тост.

Основатель встал из-за стола:

— Что ж, уже поздно, давайте вам вызовут такси. А мне нужно пойти проверить, как там Ана. Жена на шестом месяце беременности, сами понимаете — ей нужен покой и внимание.

—— *** ——

«Привет».

«Привет».

«Мне предстоит решить головоломку».

«?»

«Как запрограммировать и оцифровать любовь».

«Невозможно».

«Невозможно? Ты же говорила, что сам мир кричит нам: «Я существую, я возможен», а значит, нет ничего невозможного».

«Не помню такого».

«Или это опять о параллельном мире было?»

«:)»

«Скажи, что я усложняю, и решение лежит на поверхности».

«??»

«Ведь 95 процентов всего, что нами движет, — это секс».

«Не мной. Но спасибо, что рассказал о себе :)»

«И / или любовь».

«И / или, ничего себе так... разница».

«Наши чувства — как жидкость в закупоренной бутылке. Иногда мы её открываем и выпиваем маленькими глотками. А некоторые всю жизнь только потягивают через трубочку. И при этом говорят, что чувствуют, любят, страдают. А чувства — это когда разбиваешь бутылку вдребезги, и тогда смешивается всё. Жидкость льется повсюду, мокро, грязно, но тебя это не волнует, потому что только в это время ты живешь. Там любовь, и секс, и дыхание каждой клетки. Всеобъемлющий восторг и звон в голове. И это именно в голове или в душе, даже не знаю, а не только между ног. А разбитые бутылки — большие или совсем маленькие — то, что я назвал секс и / или любовь…»

«Рубин, все в прошлом».

«Чей это ребенок?».

Часть Пятая: Зачарованный Лес // Глава 5.1

Вспышка произошла на высоте пятисот метров от земли. Корабль за считанные секунды превратился в огненный шар. Гарри Уитакер сидел, прислонившись спиной к шершавой стене в центре управления полетом. Ему было жарко, но плечи дрожали как от холода. Он вытер пот со лба и огляделся по сторонам.

Началась суета, вокруг бегали, говорили по телефону. Никто не обращал на сидевшего никакого внимания. Но не пройдет много времени, как его кинутся искать. Сначала для обсуждения деталей и последствий, выяснения причин. Потом уже не отпустят. Если бежать, то не откладывая.

Уитакер медленно поднялся с пола и скользнул на освободившееся место у пульта управления. Достал из кармана белую флэшку, вставил в отсек на главной панели и набрал пароль. 50%, 80% загрузки, готово. Уф… вроде никто не заметил. Теперь прочь отсюда.

— Гарри! — женский голос прорвался сквозь шум звонков и смешанной речи.

Уитакер не стал оборачиваться. Стук каблуков. Слава богу, это Линда, его ассистент.

— Гарри, тебя Дарюш спрашивает.

Сами Дарюш, Глава Центра Управления. Вечно хмурый иранец, который за последние два года всего раз посмотрел в сторону Уитакера, когда того представили как нового члена группы. А теперь прям таки «спрашивает».

— Извини, срочно нужно кое-что проверить.

Он прибавил шагу и, затормозив у лифтов, судорожно нажал на кнопку. Двери открылись и Гарри поспешно ступил внутрь. Натолкнулся на выходящего из лифта полного военного в форме майора, которому, разумеется, не было дела до того, куда собрался Гарри. Линда было тоже сунулась в кабину, но он отстранил ее, практически вытолкав из лифта:

— Иди обратно. Скажи, что не нашла. Я вернусь и все объясню.

Он вышел в подземном гараже и быстро направился к машине. Колени подрагивали, что делало походку неузнаваемой. Он нервничал, оглядывался по сторонам, но Гарри Уитакера никто не преследовал.

Он сунул дрожащую руку в карман за ключами и в этот момент почувствовал, что вибрирует телефон. Он выругался: «черт побери». На шее снова выступил холодный пот.

— Коннор, зачем на этот номер? — прошептал он в трубку.

— Уитакер, не волнуйся, — собеседник говорил приветливым тоном.

— Что значит не… я не волнуюсь. Но… Биллом и Джимми так и не появились.

— Твои коллеги попали в ситуацию, это даже к лучшему. Будут крайними, значит.

— Что значит к лучшему… — Уитакер порывисто вздохнул. — Там полный хаос. Там десятки погибших, Коннор, вы понимаете, что мы… что мы наделали! Я больше не хочу участвовать…

— Эй, эй, тормози, не по телефону, мать твою! — Голос на другом конце внезапно стал жестким. — Нам нужно встретиться.

Ну конечно, вот оно. Гарри понял, что предчувствие его не обмануло. Встретиться. Не по телефону. Уитакер в ужасе посмотрел на экран и инстинктивно нажал на кнопку сброса. Потом размахнулся и кинул телефон на землю так, что тот треснул и развалился на две половинки. Для гарантии Уитакер поднял одну из деталей корпуса, вытащил сим-карту, и размахнувшись кинул ее за бетонное ограждение.

Синий «Вольво Амазон» беспрепятственно покинул стоянку воздушного порта. Выехав на шоссе, машина перестроилась в левый ряд и на предельной скорости понеслась на юг. Гарри вцепился в рулевое колесо мертвой хваткой, тупо устремив взгляд сквозь переднее стекло.

Тем временем из-за того бетонного ограждения появились две девушки. Обе в одинаковых вязаных шапочках, с рюкзаками. Одна шагнула вперед, подобрала обломки телефона и сунула в карман. Обе вышли с территории воздушного порта незамеченными и направились пешком в сторону залива.

—— *** ——

Плечистый детина из бригады «Уличного Бойца», дежуривший внутри комнаты без окон, не выдержал зрелища и резким движением рванул дверь и практически вывалился на улицу. Подхватив мусорный бачок, он сунул бледное лицо внутрь, и его стошнило. Плотным завтраком и минеральной водой.

Внутри комнаты остался Диего Моралес, который только что закончил продолжительную беседу с Джимми Сориано. Второй заключенный, Билл Брэйди, потерял сознание почти сразу и все это время лежал в отключке. Нужные сведения были получены и запущены в дело еще пару часов назад, но Моралес продолжил эксперимент. Ради науки и ради удовольствия — обе составляющие одинаково важны.

К сожалению, Джимми не выдержал повышенной дозы нового галлюциногена, и вместо того, чтобы показать проблески высшего разума, он перешел в состояние овоща.

Моралес пытался вернуть пациента к разговору путем прямого воздействия на мозг. Из кейса на столе тянулись электроды, голова зажата в тиски. Пластырь уже насквозь пропитался кровью, и сквозь чуть задравшийся край пробивалась шедшая изо рта пена. Пациент невнятно мычал и смотрел на Моралеса дикими стеклянными глазами. Диего тем временем аккуратно протирал тряпочкой один блестящий инструмент и взглядом выбирал следующий.

Плечистый детина с бледным лицом жестом подозвал другого «бойца», а сам вышел во двор и побрел к бассейну, косолапо ступая по дорожке.

Под скудными лучами февральского солнца в полосатом шезлонге полулежала кореянка. Рука свесилась, подхватив бутылку содовой с торчащей из нее соломинкой. Сонг наблюдала за плавающей в бассейне девицей. На улице было прохладно, и та, похоже, не развлекалась, а плавала на время, из одного конца в другой свободным стилем.

— Мисс Сонг, извините, что отвлекаю, — вежливо обратился плечистый, — но там дело затянулось. У доктора уже крыша едет.

Девица в очередной раз доплыла до конца бассейна и остановилась. Легко вынырнула, поднявшись на руках, села на бортик и сняла очки. Кореянка бросила взгляд на часы:

— Уже лучше, — она встала с шезлонга, кинула полотенце девице, и только тогда повернулась к «бойцу»: — Пойдем глянем.

Войдя в комнату, Сонг с видимым отвращением посмотрела на сидевшего с заклеенным ртом Джимми, а потом на доктора.

— Проблемы? — поинтересовался Моралес.

— Разве вы еще не закончили?

— Я же говорил, нужно было сразу в лабораторию, — недовольно произнес Диего. — Толку ни хрена от них.

— У меня инструкции, доктор. До настоящего момента эти джентльмены не должны быть связаны с Научным Центром. Но раз уж бедолаги вышли из системы, можете их забрать. Или мы сами… — Сонг положила руку на торчавший из-за пояса пистолет.

— Нет уж, — возразил Моралес, — в Центре я из этих гребаных лимонов весь сок выжму. Пока лимонад не получится.

— Что ж, тогда это тоже ваше, — Сонг сунула руку в карман, достала два блестящих предмета и протянула Моралесу. Тот не глядя бросил их в открытый кейс. Кольца звякнули, приземлившись в отдельный отсек рядом с клавиатурой.

В это время дверь в комнату без окон приоткрылась, и плечистый сообщил, что поступил звонок для мисс Сонг.

— А вот, видимо, и наш босс, — кореянка усмехнулась и вышла.

Возникли осложнения. Гарри Уитакер исчез. Может, струсил и сбежал, либо воспользовался чьей-то помощью. Вопрос — чьей. У Сонг были мысли на эту тему, но она не стала делиться ими с Основателем. Всему свое время. Она наклеила обратно улыбку и направилась к Моралесу в комнату без окон. Но там лишь двое охранников пытались поднять тело Билла Брэйди, который все еще находился без сознания.

— Ваш псих вышел на улицу, — не выпрямляясь, бросил широкоплечий.

Сонг выглянула за дверь и увидела тяжелую фигуру доктора. Тот брезгливо рассматривал этикетку на бутылке с джином, потом плеснул жидкость в стакан и смешал с обильным количеством тоника.

—— *** ——

Кустарник оказался зарослями ежевики. Листья поникли от холода, недозревшие ягоды сморщились, зато колючки торчали во все стороны, и Нико вмиг расцарапал себе руку. Он нашел тропинку, по которой, видимо, давно никто не ходил, и это чуть облегчило задачу. Теперь Нико знал, что идет не вслепую, ведь тропинка должна была вывести хоть куда-то. Направление он выбрал правильно, но продвигался медленно — из-за кустарника, да и нога продолжала болеть.

Через двести метров ежевика сменилась густой травой желто-зеленого цвета. А еще через полкилометра Нико вышел на открытое пространство, которое оказалось развилкой.

Дорога в одну колею шла налево вдоль гладко подстриженного зеленого поля, и вдалеке виднелось здание гольф-клуба. Направо дорога чуть изгибалась и уходила в гору, скрываясь в перелеске. Нико мысленно представил карту — идти нужно было направо, в противоположную от гольф клуба сторону.

Солнце почти скрылось, и, невзирая на боль и подъём в гору, Нико прибавил шаг. Застрять на ночь в лесу в его планы не входило. Если дорога ведет в никуда, придется разворачиваться и идти обратно в офис, и домой сегодня уже не попасть.

На подходе к верхней точке Нико услышал легкий шум на дороге позади себя. Он нырнул в сторону и спрятался за массивным деревом.

В первой машине «Шевроле» на пассажирском сиденье Нико успел разглядеть полное лицо, которое узнал по кадрам из научных репортажей. Один из ведущих докторов Государственного Центра. Вторая машина — «Джип Гладиатор» — ограждала сидящих внутри от посторонних взглядов темными стеклами, а кузов закрывал брезентовый камуфляж. Электромобили скрылись за бугром, и шум колес стих, но ровно через минуту до Нико донесся звук захлопывающейся двери. Он продвинулся вперед и увидел, как первая машина разворачивается, а грузный доктор тем временем дает кому-то указания.

Двое здоровых парней в куртках с эмблемой «Уличного Бойца» вытащили из кузова внедорожника тело без признаков жизни. Пронесли за руки и за ноги сквозь ворота металлического забора и передали кому-то внутри. Нико не рискнул выйти из убежища, чтобы разглядеть, кому.

Операция тем временем повторилась, «бойцы» извлекли из кузова второго несчастного, но тот встал на ноги и, как оказалось, мог идти сам. Нико ужаснулся при виде мешка, пропитанного кровью, который покрывал голову узника.

Доктор проводил заключенного за ворота, и даже поддержал за руку при передаче, заботливо поправил мешок на его голове. Двое в кожаных куртках вернулись в джип и, развернувшись, последовали вслед за первой машиной.

В «Шевроле» Нико теперь отчетливо разглядел водителя — еще одного детину в кожаной куртке, а также нового пассажира — симпатичную женщину азиатской внешности.

—— *** —

Основатель легко ударил ладонью по дубовому столу. Массивная столешница даже не дрогнула:

— Вы теряете контроль над ситуацией!

Пол в комнате был мраморный, зал обрамляли резные арки, стены раздвигались большими полуколоннами, в проемах между которыми висели картины в резных позолоченных рамах.

— Господин Основатель, мы наведем порядок, поводов для беспокойства нет, — почтительно ответил один из двух аккуратно одетых людей, стоявших перед седовласым.

— Наш друг Стрикленд сделал то, что от него требовалось. Но зачем столько посторонних? — возмутился Основатель, — Какие-то ученые из Центра управления полетами. Превращаете дело в балаган.

Из двух стоявших отвечал только один. Тот, что пониже ростом, с живым выражением на лице и черными, как смоль волосами. Голос с хрипотцой:

— Посторонних передадим доктору Моралесу. У него как раз новый этап исследований.

— У него уже пятнадцать лет новый этап, — Основатель прищурился. — Опять странные обороты, Лоулер. Что значит «передадим»? Сколько времени требуется для такой сложной процедуры?

Тим Лоулер пояснил:

— Сонг работает над этим. Два пациента уже доставлены. У третьего главный контакт был со Стриклендом, и тот дал проклятому ученому сбежать.

— Еще один побег из воздушного порта. Лоулер, это непрофессионально. А что сам Стрикленд?

— С ним повстречались, он просит гарантий. И чересчур нервничает, — Лоулер мельком глянул на напарника.

Глаза второго агента закрывали темные очки, он был повыше ростом и носил на голове шляпу, делавшую его еще выше и прямее. Лицо было неподвижно, и губы молчали. Только при дыхании, как у матерого скакуна, чуть раздувались ноздри. Ногейра никогда не доверял Стрикленду, а теперь и у Лоулера тоже закрались сомнения. Последний раз, когда Сонг общалась с байкером, тот ничего не сказал. Возможно, он нашел Уитакера и вел свою игру.

— Наш друг возомнил о себе слишком много, — сказал седовласый и блеснул исподлобья серыми, под цвет волос, глазами. Он катал по пустой поверхности стола черный бильярдный шар, монотонно, из одной руки в другую. Потом остановил и аккуратно приложил указательный палец к цифре восемь. Тут же над столом возникла голографическая проекция экрана. Он провел рукой и на экране появились цифры и графики:

— Мне нравится последняя тенденция, но «Уличный Боец» все еще имеет шансы.

Лоулер внимательно посмотрел на экран:

— «Далекие Миры» опустились в рейтингах и выйдут из Топ-10. «Мир без колец» лишится коммуникационной платформы. По-моему, операция проходит успешно.

Основатель раздраженно перебил агента:

— Лоулер, давай я сам буду судить об успехах. Покажите, что вы контролируете остальные игры. И решите проблемы — не хватало только, чтобы нас обвинили в причастности к катастрофе. Найдите девчонок, найдите сбежавшего ученого — разве это так сложно? В вашем распоряжении лучшие агенты Госслужбы. Я оплачиваю их содержание, между прочим!

Лоулер кивнул и попытался закончить на позитивной ноте:

— Наш контактный модуль удалось поставить в новые игрушки. Уже идентифицировали нескольких игроков без колец. Не беспокойтесь, контроль восстановим, сбежавшего ученого найдем, — он повернулся в сторону Ногейры, и тот чуть заметно ухмыльнулся.

—— *** —

Начальник Государственной дорожной полиции Нил Ковалькевич — худой, с рябым лицом и аккуратно подстриженными усами — изучал записи дорожной камеры. Напротив него сидел сержант Бронсон, туповатый детина, который, тем не менее, заслужил доверие шефа, ибо участвовал вместе с ним в нескольких не слишком чистых делах.

Полмесяца назад дорожная полиция установила камеру на скоростном участке дороги номер сорок. В округе информация о простреливаемом камерой участке разлетелась, как весть об эпидемии. Дорогу в том месте окрестили «зоной черепахи». Местные тут же перестроились, стали предусмотрительно сбрасывать скорость при приближении к ней. Но синий «Вольво» был не из местных.

— Зачем Стрикленду потребовалась информация об этом хмыре? — Ковалькевич постучал пальцем по лицу водителя на стоп-кадре. — Машину он, видите ли, просит помочь разыскать. Вот машина. И это чучело за рулем.

— «Вольво» зарегистрирован на имя Гарри Уитакера. Инженер Центра управления полетами, — сообщил Бронсон.

— Подожди-ка, там ведь недавно заварушка произошла.

Бронсон за новостями не следил и пропустил комментарий мимо ушей:

— Я эта... думаю, может, сам хозяин за рулем.

— Да знаю, черт возьми, долдонишь одно и тоже. Камера на выезде машину не зафиксировала, может, этот тип все еще тусуется где-нибудь в районе Старого Маяка. Поезжай туда. Найдешь его — сообщи Стрикленду, мне не нужно лишний раз с ним контакты светить, поэтому сам позвонишь.

Бронсон осклабился:

— Так а что искать, если он в городке? Там две улицы всего. Или вам знаменитой рыбки с чипсами прикупить?

— С того времени уже три дня прошло, непонятно, где он сидит, — возразил Ковалькевич и неожиданно в упор спросил: — ты сегодня утром во сколько заявился?

— Ну, извини, шеф, я же сказал, что эта... проспал.

— Надеюсь, выспался, — грозно бросил Ковалькевич.

Сержант расплылся в довольной улыбке:

— Ну, как сказать, вчера ночью... пришла... ну, ее хахаль опять на суточном дежурстве.

— Значит не только выспался, а еще и чужую бабу трахнул.

— Да ладно, шеф... я эта…

— Значит так, прошлой ночью ты веселился, утром спал, теперь пора за дело. Если оперативно сработаешь, Вайдману ничего не скажу. Они собираются свадьбу играть через месяц, между прочим, — Ковалькевич кинул на стол ключи, — возьми мою машину. Чтобы не маячить там на патрульной. И мигалку не выставляй.

— Дак… я думал…

— Вот-вот, подумай хорошенько. Может, что умное в башку придет. Например, сам женись.

— Шеф, я лучше пойду, — сержант вышел за дверь на улицу и сплюнул в покрытый придорожной пылью куст. Про себя выругался: «Вот невезуха, такой вечер пропал. А может, перед отъездом к ней домой заскочить на по-быстрому».

Голос начальника за спиной заставил вздрогнуть:

— Катись. И не вздумай время терять!

«Вот черт, мысли читает». Бронсон сел в машину дорожной полиции без опознавательных знаков, а тем временем Ковалькевич набрал номер знакомого агента. Что-то ему подсказывало, что в этот раз не стоило делать ставку на Стрикленда. Происшествие в воздушном порту наверняка попало на радары Госслужбы, и Ковалькевич решил перестраховаться.

Глава 5.2

В голове сержанта Бронсона мысли плавали, как аквариумные рыбки. Без связи одна с другой, время от времени замечая и схватывая цель, словно корм. Иногда замирали, всплывали на поверхность, чтобы отдохнуть и глотнуть кислорода. Кислородом для сержанта Бронсона являлись дешевый скотч, женщины, и прежде всего, конечно, деньги. Однако, как бы ни примитивны были мысли-рыбки, у них остался животный инстинкт самосохранения. И он подсказывал, что поездка и слежка за Уитакером не принесет ничего хорошего. Вначале инстинкт нашептывал, а через пару часов уже вовсю кричал, что надо быть осторожным.

Рыбацкий поселок, носивший имя Старый Маяк, занимал прибрежную часть суши между Красными Холмами и жилыми кварталами Перешейка. Он как и раньше снабжал город свежей рыбой, а заодно представлял место для прогулок и праздного времяпрепровождения горожан. Бухту окружали уютные строения, в которых располагались рыбные рестораны, рынок, магазинчики, и, разумеется, игровые салоны. А над курортным уютом нависала угрюмая скала с идущей по краю объездной дорогой.

Бронсон сразу обнаружил место, где парковочный автомат последний раз зафиксировал машину Уитакера. Самого «Вольво» там не оказалось. Бронсон огляделся: всего две вывески, и обе не похожи на ресторан. После бессонной ночи сержанта знобило и чертовски хотелось есть, а еще больше выпить. Бронсон зашел в первое заведение — магазин местных продуктов. Нет, никого похожего на Уитакера продавец не видел. Бронсон купил пакет молока и пачку непонятного печенья.

Рядом с магазином — пункт проката. Бронсон снова огляделся. Поблизости не было даже закусочной. Он снова сел в машину. Пришлось запивать холодным молоком сухое, похоже черствое, печенье. А так хотелось горяченького.

На витрине пункта проката большими буквами значилось «Отдых в лесу, в горах, на воде». Не отдыхать же сюда Уитакер приехал. Но Бронсон тем не менее решил проверить. Внутри у самого входа он чуть не столкнулся с единственным представителем сервиса, угловатой несимпатичной женщиной лет тридцати, с большим бюстом. Посетителей в заведении не было, как, впрочем, и самих предметов отдыха на воде, в лесу либо в горах. Бронсон ожидал увидеть здесь как минимум лодки или палатки.

Женщина представилась Мартой и объяснила, что снаряжение можно получить на месте. Например, лодку можно найти на причале, естественно предварительно оплатив услугу. Марта поинтересовалась, чем увлекается Бронсон, возможно, походами в горы или кемпингом. Бронсон рассудил, что потом стоило вернуться в этот пункт проката, и даже пошутил, что взял бы в аренду саму Марту. Потом, спохватившись, представился и показал фотографию мужчины, сделанную дорожной камерой.

Марта быстро узнала Уитакера и выдала всю информацию — ей очень хотелось произвести впечатление на представителя закона. Бронсон выяснил, какой трейлер в кемпинге арендовал клиент и что его интересовало в окрестностях — судоремонтная мастерская, как бы странно это ни звучало. Там находится пункт выдачи лодок напрокат, хотя лодками клиент не интересовался, что, по мнению Марты, было подозрительным.

Сержант удовлетворенно записал полученные данные в телефон, а заодно записал номер Марты. «На случай, если понадобятся дополнительные сведения».

Сев за руль, сержант посмотрел на карту и громко выругался. Кемпинг и судоремонтная мастерская находились в противоположных сторонах от городка. Он набрал Ковалькевича, но вспомнив, что тот наказывал, сбросил звонок, поискал в записной книжке телефона номер Стрикленда и снова позвонил.

«Это сержант Бронсон… от Ковалькевича, да… кажется, я нашел то, что вы ищите. В кемпинге номер два к северу от Старого Маяка арендован трейлер».

Инстинкт самосохранения. Стрикленду нужны позитивные новости. В голове у Бронсона все еще плавали тревожные мысли. Уитакер отправился в кемпинг, куда же еще. Но зачем он спрашивал про судоремонтную мастерскую? Придется действовать наугад. Бронсон запустил бесшумный двигатель и медленно тронулся в сторону кемпинга.

—— *** ——

— Надеюсь, ты как следует подготовился, — Доминик установил камеру на треножник и проверил ракурс.

— Да уж. Готовился всю жизнь, а времени все равно не хватило, — Нико посмотрел в телефон, потом выключил и убрал в карман.

— Времени не хватает на подготовку, зато оно всегда есть на то, чтобы потом переделывать, не помню кто это сказал, короче, закон Мёрфи, или, как я его называю, — закон максимального свинства, — Доминик взглянул на часы. — Давай записывать, а то обед закончится, строители снова начнут забивать сваи, тогда придется произносить речь на языке жестов.

Нико поправил вьющиеся волосы и выпрямился. Потом подумал, что картинка всегда получается слишком формальной и встал анфас. Он явно нервничал.

Доминик попытался его успокоить:

— Соберись. Перед тобой всего лишь камера и два зрителя. А не толпа, которая с вожделением внимает каждому слову.

— И фото распластано на гигантском экране, — добавил Нико, — не представляю, как я с этим справлюсь. Кстати, а где Мэдди?

— С утра ее не видел, но должна подойти.

— Ладно, начинаем без нее.

В просторном холле на первом этаже офисного здания нашлось место для уютного зимнего сада. Нико расположился между двумя небольшими пальмами, а на заднем фоне мужик на плакате призывал рано приходить на работу. В кадр не попадали первые строки лозунга, а только слова «чтобы не упустить мечту». Доминик включил запись.

Нико говорил убедительно. Рассказывал без занудных деталей, но с личными примерами, строя доверительный контакт с аудиторией. Мэдди подошла за три минуты до конца его речи, и когда Нико закончил, несколько раз хлопнула в ладоши:

— Супер. «Зачарованный Лес» — каждый день будь чуточку лучше».

Доминик изобразил ту же позу и подражая Нико торжественно продолжил:

— «Хватит себя жалеть, нет ничего невозможного, сделай первый шаг, за ним второй. Никто другой за тебя не пройдет этот путь!»

Нико тем временем скептически уставился на картинку записи на мониторе камеры:

— Из ваших уст это звучит более убедительно. Может, вместо меня попробуете?

Мэдди тоже подошла вплотную к камере и, посмотрев на изображение, произнесла:

— Давайте никто ничего пробовать не будет, предлагаю перезагрузиться, — и, заручившись вниманием, продолжила: — Запись мне нравится, но в свете новой инфы, возможно… стоит отменить участие в мероприятии.

Доминик с удивленно развел руками, мол, «что?» А Нико громко спросил:

— Ты о чем, с тобой все в порядке?

— Я не стала вчера говорить, мало ли безумных теорий. Решила вначале сама проверить.

— Что проверить? — переспросил Нико.

— Даже не знаю, с чего начать. Поднимемся в офис, расскажу по порядку.

—— *** ——

Окна кабинета выходили на незаконченную стройку. Вряд ли там затаился шпион, вооруженный биноклем с просветленной оптикой. Тем не менее, Мэдди закрыла жалюзи.

Нико и Доминик сели и приготовились слушать. Но вместо этого Мэдди молча достала из тубуса свернутый в трубку холст и развернула его на столе.

— Что это? — Доминик вопросительно развел руками. А Нико уставился на картину, как будто увидел что-то знакомое. Доминик потребовал:

— Давай, рассказывай уже.

Мэдди многозначительно выдала:

— Короче, я поняла три важных вещи. Во-первых, уверена, что взрыв на «Юмиласе» произошел не случайно. Во-вторых, думаю, это только начало. За ним последуют другие теракты. И в-третьих, следующий взрыв будет как раз во время наших выборов.

— Вот это да, ты прям журналистское расследование провела. Но пока больше похоже на паранойю. Извини, конечно, за прямоту, — Доминик в сомнении покачал головой.

— Могу объяснить, — с готовностью предложила Мэдди.

— Давай по первому пункту. Если, как ты утверждаешь, взрыв на «Юмиласе» неслучаен, то почему комиссия пришла к другим выводам? Как быть с их заявлением, что причиной стали неполадки в системе твердого топлива? Что-то там про температуру еще прозвучало. Я слушал репортаж, никакой бомбы, никакого злого умысла они не обнаружили.

— Перед самым взрывом я получила сообщение о том, что произойдет нечто подобное, — Мэдди имела в виду встречу с Коннором. — И от посланника злым умыслом несет за десять километров.

— Ладно, допустим, перед нами теракт или саботаж. О следующем тебе все тот же злоумышленник рассказал?

— Рассказал, только не он.

Нико все это время молчал и, казалось, даже не слушал, а пребывал в своих мыслях. Но тут перебил Мэдди возгласом:

— Вспомнил, где я это видел! — он щелкнул пальцами. — Там черно-белая афиша… она…

Нико указал на лежащую на столе картину, и они с Мэдди синхронно произнесли:

— В картинной галерее!

Теперь уже Доминик внимательно посмотрел на холст и узнал детали на изображении:

— Ну так это «Юмилас», вот бородатый капитан. Тогда понятно — злоумышленник пишет картину, а потом по ней действует. Был такой детективный сюжет в одном фильме.

— Это не злоумышленник рисовал, а Фелиция, — пояснила Мэдди.

— Наша знакомая Фелиция? — Доминик посмотрел удивленно.

— Именно она.

— Под впечатлением произошедшего, что ли?

— Если бы. Посмотри на дату, — Мэдди отвернула левый нижний угол холста и показала на дату, поставленную художником.

Доминик недоуменно покачал головой:

— Ничего не понимаю. Получается, картина написана больше пятнадцати лет назад. Фелиция была еще ребенком. И потом… Нет, в принципе невозможно. Мистика, как в истории с «Титаником». Только там писатель, точнее журналист был. Написал рассказ о гибели морского лайнера, через двадцать лет взошел на корабль, а потом вот так — бах, и благополучно утонул.

Мэдди пожала плечами:

— Ну, в случае с Фелицией, они, слава богу, не взошли на «Титаник», но на картине «бах» случился раньше, чем в жизни — это похоже на твою историю с журналистом.

— А каким образом картина у тебя очутилась? — теперь удивление отразилось и на лице Нико.

— Фелиция рассказала. Я вначале сомневалась, но пошла проверять и вот, нашла на чердаке заброшенного дома. Благо я теперь там ориентируюсь, — сказала Мэдди.

— Все равно не понимаю, — Доминик выглядел озадаченным, — как тогда Нико мог видеть картину в галерее?

— А там другое полотно! — воскликнула Мэдди.

Нико пригляделся:

— Верно, но в похожем стиле. Поэтому их легко перепутать. Я сразу не понял, но Мэдди права, картина другая.

Мэдди включила экран и вывела на него содержимое телефона. Фотографии, сделанные, видимо, только сегодня. Черно-белый плакат у входа в галерею «Новый красочный мир». Потом сама картина. Лихорадочные мазки, испуганные лица.

— Точно, вот эту я видел, — подтвердил Нико.

Доминик прищурился, точно пытаясь что-то разглядеть на изображении:

— Какого черта…

Нико посмотрел на Доминика, потом на экран, и тут до него дошло. Картина из галереи, перед которой он тогда провел добрых десять минут, но так и не смог определить, в чем загвоздка. Нико даже отпрянул от озарившей его мысли, застыл на секунду и медленно положил обе ладони себе на голову, не веря тому, что видит. Лица и предметы разбросаны в беспорядке. Очертания городского пейзажа тонут в хаосе эмоций. Так же, как на картине, которая лежала перед ними на столе — это были ужас и боль людей, зовущих на помощь. Нико наконец понял, что его так тревожило в картине «Кассиан». Он давно угадал черты Холихеда, но только теперь узнал конкретное место. Это была площадь Рубина. Единственное отличие — вместо колонны в центре площади художница изобразила гигантский салют.

—— *** ——

Нико решил еще раз пройтись по фактам:

— Давайте по порядку. Получается, Фелиция предсказала взрыв на «Юмиласе»?

— Предсказывать сложно. Как говорил Нильс Бор, особенно когда речь идет о будущем, — иронично заметил Доминик.

Мэдди вздохнула:

— Я тоже не верю в мистические способности людей. Фелиция вовсе не считает, что способна предсказывать будущее. Но тогда получается странное стечение обстоятельств. Они с сестрой — девушкой по имени Эль, напоминаю, если забыли, — временно пришвартовались у меня. Понятно, общаемся. Я поинтересовалась, как так вышло, что они не попали на корабль. Ведь это их спасло. Фелиция рассказала, что перед посадкой увидела вот этого чела с бакенбардами, и ее осенило. Вспомнила портрет на фоне взрыва, которому уже пятнадцать лет. Капитана вживую Фелиция в глаза не видела до того момента. Короче, сработал инстинкт самосохранения, и сестры дернули оттуда. В дополнение ко всем неприятностям, за ними шли агенты, но это вы уже знаете.

— Я не знаю, — возразил Нико. — Хотя догадываюсь, почему.

— Фелиция считает, что их преследуют за общение с ребятами из сопротивления «Мир без колец». Не знаю, правда ли, но Госслужба ими интересовалась, факт. Я лично с двумя из этих типов общалась, вот Доминик не даст соврать, — Мэдди повернула голову в поисках поддержки, Доминик кивнул, и она продолжила: — Конечно, не исключено, что агенты и правда заботятся о пассажирах, но я склонна верить Фелиции. А ее способность делать предсказания меня поразила, поэтому я решила глянуть на другие картины. Теперь вы тоже это видите и подтверждаете, что у меня нет паранойи. Отсюда мое предложение перезагрузиться.

Все трое некоторое время молчали, после чего Нико рассудительно произнес:

— Драматический сценарий получается. Но ты правильно сказала в самом начале — никто из нас не верит в волшебство, мистику, сверхъестественные способности и тому подобное. Мы верим в желания «Мана» и в то, что каждый сам может всего добиться. Без какой-либо магии. Считаю, надо довести дело до конца.

Мэдди кивнула:

— Нико, как скажешь, так и сделаем — мы с тобой.

— Но я все-таки приму меры предосторожности, — сказал Доминик. — Сегодня последняя ночь перед церемонией, и, если планируется теракт, надо его предотвратить. Мэдди, а ты попробуй вытянуть еще что-нибудь у своего приятеля-информатора.

Мэдди согласилась, но не стала вдаваться в подробности и рассказывать про Коннора.

Нико подвел итог:

— Замечательно. Тогда завтра я встречусь с Фелицией.

—— *** ——

Коннор Стрикленд поговорил с сержантом Бронсоном и теперь знал, как нужно действовать. Ему стало легче, но совсем ненадолго. Он не мог понять, почему настроение так прыгало. Вначале сигануло вниз с моста, потом отпружинило как на тарзанке, сейчас снова падало.

Он пытался убедить себя, что всему виной пресловутые рейтинги. С момента взрыва на «Юмиласе» расстановка сил серьезно изменилась. Если до конца предыдущей недели «Уличный Боец» шел в явных лидерах на попадание в Топ, то теперь он сдал позиции.

Это было понятно — в последнюю неделю перед выборами доступ к демоверсиям открыли всем игрокам, и те, кто до этого играл только в Топ-10, теперь пробовали себя в новых виртуальных мирах. Одни делали это из любопытства и приходили, как правило, ненадолго. Другие мигрировали из первой десятки в поиске нового «основного пристанища». Ярко просматривалась одна тенденция. Игроки хлынули прочь из «Далеких Миров», судьба игры была предрешена.

К разочарованию Стрикленда, большинство мигрантов выбирали «Зачарованный Лес», что серьезно подкосило позиции «Уличного Бойца». Стрикленд понимал, что если срочно не предпринять дополнительных мер, то он проиграет.

Хреновы рейтинги. Но нет, ему было чертовски плохо совсем по другой причине. Коннор машинально погладил шрамы на руке, потом судорожно впился ногтями, ему захотелось снова разодрать их, почувствовать боль. Он вовремя спохватился и остановил себя.

Уитакер. Всему виной Уитакер. Сука.

«Бойцы» ждали Стрикленда за воротами гаража, готовые выдвигаться, но он не спешил выходить. Подошел к тяжелому мешку для ударки и разрядил в него серию. Легче не стало. Ещё несколько раз кулаком, теперь уже в стену. Семь, восемь, девять, десять. Костяшки на руке превратились в кровавые пятна. Так, вот теперь уже лучше.

Слова Уитакера звенели в ушах. «… что мы наделали!». А в ответ он упорно твердил: «Я не убийца, я не убийца».

Уитакер ему еще пригодится. Свидетель, а вернее, соучастник преступления, готовый дать показания. Тогда под угрозой разоблачения Основателю ничего не останется, кроме как изменить решение компьютера. Коннор был уверен, что седовласый владел такой опцией. Оставалось получить доступ к прямой видеотрансляции.

Стрикленда мотало на тарзанке — он сопротивлялся до последнего и наконец сдался. Вот закончат с этим делом — тогда он снова возьмет себя в руки. А пока… Он открыл сумку на боку верного «Фат боя» и достал пластиковую баночку. Закинул в рот две таблетки «Сайлобитена» и проглотил не запивая.

Глава 5.3

Утром за день до выборов по дороге в офис Нико свернул к «Кофе-Заправке». Он заходил в кафе каждое утро, за исключением редких случаев. Например, накануне, когда команда работала в ускоренном темпе, и каждая секунда была на счету. Но в это утро в офис можно было не спешить. За двадцать четыре часа до выборов они выпустили последний релиз, и теперь оставалось только ждать и следить за результатами. Поэтому Нико запланировал встречу с Фелицией, как раз в знакомом кафе.

Когда до места оставалось метров двести, Нико чуть не столкнулся с угрюмым мужиком в очках. Тот шел, потупив взгляд, и бормотал себе под нос. Нико узнал Бертиля, на которого неделю назад накинулась дамочка в очереди. У входа в кафе двое велосипедистов в глупых костюмах трогались с места, и Нико услышал, как один бросил: «Здесь опять на замке, может, на набережной открыто».

Нико подошел вплотную ко входу и дернул за ручку. Действительно, закрыто. Странно. Такое, пожалуй, впервые за последний год. Нико огляделся — вокруг ни души. Только велосипедисты разгонялись в сторону моря, да очкарик медленно брел вдоль неуклюжих рекламных щитов. Что ж, мало ли что могло произойти, возможно, итальянец задерживается. Но почему тогда «опять на замке» — получается, вчера кафе тоже не работало. Из любопытства, хоть и с чувством легкой тревоги, Нико решил спросить мнение завсегдатая. Потребовалось меньше минуты, чтобы догнать мужчину в очках:

— Мистер Бертиль!

Тот чуть вздрогнул от неожиданности и повернул голову, но ничего не ответил.

— Мистер Бертиль, если не ошибаюсь. Здравствуйте. Мы с вами часто по утрам встречаемся. Вы, наверное, здесь работаете неподалеку. Я Нико.

Мужчина узнал неожиданного собеседника и подтвердил:

— Да-да, верно, встречаемся.

— Я хотел спросить, может вы что-то знаете о Доне Марио? — Нико заметил замешательство на лице очкарика и пояснил: — Владельце кафе.

— Ничего не знаю, нет-нет, — быстро ответил Бертиль и покрутил головой.

— Может, вчера что-то видели или слышали. Вчера ведь кафе работало? — уточнил Нико.

— Вчера тоже не работало, могу только догадываться, почему. Собственно, вот сегодня зашел. Надеялся, что догадки не подтвердятся, — Бертиль поправил очки.

Нико тут же подумал о том, какие конспиративные теории, наверное, витают в голове этого типа, и спросил себя, стоит ли в них погружаться. Любопытство взяло верх, и он вежливо поинтересовался:

— Что же вы обнаружили?

— Только то, что дверь опечатана специальным образом. Не каждый такое заметит. А я вот заметил. Да-да. Такие печати находят те, кто теряет имущество в пользу желаний «Мана».

Нико усмехнулся. Как и предполагал, теория заговора о несправедливости вердиктов, вынесенных машиной желаний. Он вежливо кивнул:

— Я знаю, как они выглядят, имею опыт.

— Неужели? — Бертиль с интересом посмотрел на Нико, — по вам не скажешь. Не скажешь. Наверное, это было давно. Да, наверняка.

— Восемь лет уже как, — Нико удивился сам себе. Он не собирался рассказывать детали первому встречному. Но сегодня был особый день, ему хотелось поделиться с окружающим миром всем, что у него было.

— А-а, — потянул Бертиль, — тогда понятно. Понятно. Восемь лет назад они не так осторожничали. Тогда они ничего не боялись. А теперь стараются не афишировать. Можете вернуться и посмотреть. Теперь для опечатывания используют прозрачную пленку. И не у дверной ручки, а наверху и внизу, чтобы не бросалось в глаза. Да-да.

Нико стоял, пытаясь осмыслить услышанное. Как это могло произойти? Ведь у итальянца было кольцо, у него не могли так запросто, без причин конфисковать имущество.

Бертиль тем временем попрощался и двинулся дальше, а Нико, спохватившись, поблагодарил и обернулся в сторону кафе. Чуть не забыл. У входа стояла девушка в белой шапочке с помпоном.

—— *** ——

Диего Моралес ожидал визита Основателя к полудню перед днем выборов.

С того времени, как Моралес возглавил отдел изучения работы мозга лаборатории Государственного Научного Центра, эти встречи стали регулярными. В задачи Моралеса входило проведение новых исследований и экспериментов. Он использовал электрический ток и химические препараты, но в результатах по-прежнему не хватало стабильности. Для того, чтобы компенсировать погрешность, он полагался на постоянный приток пациентов. Тем не менее, Моралес мог гордиться достижениями. В лаборатории родилось уже больше двух десятков гениев. И каких гениев! Математики, физики, художники, музыканты. Диего считал себя по сути их отцом. И эти новоиспеченные таланты, в свою очередь, породили целый поток идей и совершили научные открытия, повлиявшие на судьбу миллионов. Таким образом двигался прогресс, а за счет новых патентов на изобретения пополнялась копилка государства.

Поэтому Основатель лично проявлял заинтересованность в делах Моралеса. Ну а для публики главным героем продолжал оставаться Рубин и его машина. Что ж, Моралес не возражал. Он считал Рубина чудаком, а когда придет время, люди узнают, кто истинный герой.

Поскольку оригинальный алгоритм Рубина включал в себя категорию «талант», то публике требовались новые гении, люди, которые открыли в себе экстраординарные способности, якобы благодаря желанию «Мана». Такой театр создавал правильный идеологический фон для государственной системы, и Моралес был заинтересован в том, чтобы этот механизм продолжал работать.

— Доктор, еще раз поздравляю. Вам удалось раскрыть истинный музыкальный талант у девушки. Церемония получилась драматичной, — Основатель начал с комплимента.

— При всем уважении, мне плевать на драматичность. За церемонией не следил. Никогда не был фанатом этих цирковых представлений, — Моралес мог себе позволить говорить развязно даже с Основателем. — А что пациентка способная, так это как я и обещал. Но чтобы эффект стал постоянным, рекомендую продолжать курс «Сайлобитена». Присылайте ее ко мне периодически.

— К сожалению, девушка пропала из поля зрения.

— Кретины, при всем уважении…— Моралес поставил на лабораторный стол аккуратную картонную коробочку.

— Это что — «Сайлобитен»?

— Нет-нет, это я вас хотел угостить. Черный шоколад ручной работы. Девяносто девять процентов. Берите, берите.

— Лоулер ее найдет.

— А я предупреждал, эффект начнет ослабевать, — Моралес сам взял кубик черного шоколада. — В этом главный минус химических препаратов. То ли дело прямое физическое воздействие. Если срабатывает, то результат оказывается постоянным.

— Это старая тема, вы по-прежнему теряете слишком много пациентов, — возразил Основатель. Он тоже аккуратно поднес кубик ко рту и надкусил.

Моралес слегка занервничал и отложил шоколад в сторону:

— Да и хрен с ними. Переживаете за лабораторных мышей, которых у нас полно. Вот только на днях Сонг доставила двоих — многообещающие ученые, технические мозги. Хотите взглянуть?

Основатель поморщился. Шоколад ему явно не зашел. К тому же у него не было желания рассматривать ничьи мозги. Он огляделся и, обнаружив мусорную корзину, выкинул в нее остатки шоколадного кубика.

— Как будто пепельницу лизнул.

Моралес пожал плечами:

— «Исчезла из поля зрения». Человек не долбаная иголка в стоге сена. Все, кто носит кольцо и играет, то есть сто процентов населения, стоят на учете. Или что? Неужели правда, что один из виртуальных миров удалил код наблюдения?

Седовласый нахмурил брови и подтвердил:

— «Далекие Миры», но их уже можно списать со счетов. В это воскресенье пройдут выборы, и их заменит другая игра.

— Значит, нашли кого нагнуть из новичков. Модуль слежки уже поставили?

Основатель пристально посмотрел на Моралеса и ничего не ответил. Тот хмыкнул:

— Не хотите, можете не говорить. Мне все равно. Это вам предстоит разыскивать сбежавшего виртуоза. Кстати, а почему она сбежала? Связи с сопротивлением?

— Может, и так, — Основатель не собирался распространяться о происходящем, но и отрицать смысла не было. Моралес и так был посвящен во множество деталей.

— Зря вы мне не доверяете.

— Я не доверяю даже собственной тени. Вот ты знаешь где твоя тень шастает по ночам? — Основатель посмотрел на Моралеса и ухмыльнулся. — То-то же.

Диего понимающе кивнул, потом как бы между прочим бросил:

— Сегодня поступило еще трое без колец. Среди таких обычно много активистов. Могу им мозги прижечь, чтобы разговорились, задам несколько вопросов, — Моралеса вдруг осенило. — Я понял. Уважаю! Эта новая виртуальная мутотень, «Зачарованный Лес» или что-то в этом роде. Они дали доступ, и тех повязали. Значит, вы через эту игру теперь... Грамотно, очень грамотно.

Проводив Основателя, Моралес сел за стол и пододвинул к себе коробочку с шоколадом ручной работы. Девяносто девять процентов. В детстве его очень редко угощали сладостями. Мать не оставила маленькому Диего даже минуты в жестком распорядке дня. Но он находил возможность и пробирался на кухню по ночам. Пусть не сладкий молочный в красивой обертке, и уж точно не такой как этот, а горький полуфабрикат в неказистой упаковке. Но все-же шоколад. Когда он впервые попробовал сухой порошок, то понял, что горечь — на самом деле вкусно. Необычно. Но вкусно.

Мать не оставила ему ни одной лазейки в распорядке жизни. А он в итоге все равно выбрался. Диего положил кубик шоколада в рот. Неплохо, очень даже неплохо. Теперь он полностью успокоился.

—— *** ——

Для глубокого погружения в виртуальный мир в каждой из игр, помимо стандартного оборудования, использовались дополнительные детали снаряжения. Домашний пакет — это была опция для начинающих. Игровые салоны, вывесками которых пестрели улицы города — продвинутый вариант с расширенными возможностями. И наконец, отдельной группой шли центры на окраинах, как правило, на территориях бывших промышленных предприятий, в ангарах, или на открытом пространстве.

Так «Экстремальная Высота» переоборудовала воздушный тоннель, который раньше использовался для испытаний летательных аппаратов, в полигон имитации полетов в костюме-крыле.

— Доминик, вряд ли тебе удастся преодолеть сорок пятый уровень, — скептически высказала мнение Роуз, — и уж никак не с первого раза! Это даже круче, чем скоростное восхождение на вершину.

Роуз Пеннингтон — единственная девушка, которая прошла все уровни «Экстремальной Высоты», — штатный испытатель, инструктор и одновременно руководитель полигона.

Доминик уже переоделся в костюм «Воздушное крыло» и перед тем, как закрыть шлем, задорно спросил:

— Может, заключим пари?

Роуз рассмеялась и поправила узел, который туго стягивал ее густые темные волосы:

— Почему нет? Ты слишком уверен в себе. Забыл, сколько понадобилось попыток, чтобы вскарабкаться на «Ла Дюра»? Проблема только, что с тебя нечего взять. На что спорить-то будем?

Такая же, как и Доминик, худощавая, мускулистая, Роуз уважала атлетизм и целеустремленность товарища. Но как никто понимала, чего стоит пройти каждый уровень. К тому же последние пару недель тот редко появлялся на полигоне, а взять новый рубеж с первой попытки не удавалось никому. Никому, кроме Адама Брейди, который ради интереса на время оставил полосу препятствий и подошел взглянуть на Доминика.

— Пожалуй, я приму это пари, — Адам придвинулся чуть ближе к Роуз и чуть тише, но так, чтобы Доминик слышал, сказал: — Скоро станет большим человеком, если ты не знала.

Доминик покачал головой и улыбнувшись крикнул:

— Тогда пари на услугу!

Роуз уже готовилась дать старт и задала контрольный вопрос:

— Последний раз спрашиваю — уверен, что запускаем полную версию с имитацией «игольного ушка»?

Доминик кивнул:

— Уверен!

Он закрыл шлем и сделал два шага навстречу набирающему силу потоку воздуха, вниз по наклоненному под углом двадцать пять градусов тоннелю. Двадцать, тридцать метров в секунду. Доминик выпрямил руки и плавно поднялся над землей. Тоннель принял горизонтальное положение, и поток воздуха усилился. Доминик «летел» со скоростью разогнавшегося по трассе болида, и все, что его защищало, — шлем.

Роуз и Адам с интересом наблюдали за картиной полета на миниатюрном экране. Такую же картину видел вокруг себя Доминик, и при этом испытывал полноценное ощущение скорости. Прыгнув с высоты полутора тысяч метров, он несся вдоль горного склона, который выставил шершавую спину, чтобы погреться под лучами оранжевого солнца. Хребет, покрытый острыми лысыми камнями и лишаями леса. А вот и цель! Узкая расщелина между двумя вертикальными скалами, шириной не более двух метров. На расстоянии она казалась «игольным ушком». Так и назывался сорок пятый уровень. Через это «ушко» Доминику предстояло пролететь со скоростью 135 километров в час.

С обеих сторон тоннеля от стен отделились вертикальные пластины, сблизились на расстояние двух метров, на минуту замерли перед человеком в «костюме крыле», а потом с невероятным ускорением двинулись в его сторону и остановились так же внезапно. Левое крыло Доминика прикоснулось к этому препятствию, и удар чуть не выбросил летящего из воздушного тоннеля. Только чудом Доминику удалось снова поймать баланс.

Оба наблюдателя облегченно выдохнули, а потом отметили удачное завершение испытания одобрительными возгласами.

— Молодец, думала, крыло придется выкинуть, а тут разве что легкое повреждение, — Роуз внимательно осмотрела костюм, а потом и руку Доминика. Задело по касательной, не страшно. Пять сантиметров, и удар бы пришёлся в плечо.

Тот потер ушибленный локоть.

— Отличная работа! — раздался голос Адама. Доминик вздрогнул, внезапно ощутив хлопок по плечу. Рука Адама. Тот сразу протянул ладонь для рукопожатия: — Поздравляю.

Пока Роуз уносила крыло, парни вышли глотнуть свежего воздуха.

— Да уж, теперь хочется такое в горах попробовать, — сказал Доминик.

Адам кивнул:

— Понимаю, о чем ты. Делает тебя живым, правда? Хочется новых проектов, во время которых вдыхаешь полной грудью. Но у тебя ведь еще с десяток уровней остался. И потом ребята постоянно совершенствуют игру, значит будут появляться свежие испытания. А иначе, согласен, тянет к полетам, — Адам внимательно посмотрел на Доминика, — ты об этом, что ли, хотел попросить?

Доминик заинтересованно, но без напора, спросил:

— А что, можешь устроить?

— Сам понимаешь, это не то чтобы официально. Гор здесь мало. Подходящих, можно сказать, одна, и туда соваться никто не любит. Слишком тщательно охраняемая территория. А вот устроить полет с тридцать восьмого этажа — вполне реально.

Доминик покачал головой:

— Мне горы намного больше по душе. Хотя в городе, конечно, тоже есть привлекательные объекты.

— Привлекательные? — не понял Адам.

— Для городского альпинизма, например. Вроде скульптуры Рубина.

Последние слова услышала Роуз и тут же отреагировала:

— Почему всех последнее время к дурацкой колонне тянет, уже второй раз за сегодня!

— Что значит второй раз? — спросил Доминик.

— Туда ребята из «Уличного Бойца» намылились, расспрашивали о снаряжении. Хотя я не уверена, что им альпинизм интересен.

— Почему?

— Потому что консультировались насчет реактивного флайборда из нашей игры, взлететь туда хотели, — объяснила Роуз.

— Вот черт, скверные новости. Надеюсь, ты не стала предлагать помощь? — на лице Доминика отразилось озабоченность.

— Что вы такого нашли в этой скульптуре — готовитесь произвести ударное впечатление во время церемонии, что ли?

Доминик выразительно посмотрел на обоих:

— Вы даже не представляете, насколько ударное! Размером примерно как «Юмилас» неделю назад...

Роуз хотела было что-то сказать, но осеклась и недоуменно посмотрела на Доминика. Адам тоже сообразил, о чем речь, и недоверчиво покачал головой:

— Да ладно, я, конечно, понимаю, что они конкуренты, но это уже слишком! Откуда такие мысли вообще?

Роуз, чуть подумав, добавила, уже без тени недоверия:

— Ну, если честно, то разговаривали они отнюдь не дружелюбным тоном. И кстати, спрашивали, какая подъемная сила у флайборда, возможно, и правда задумали поднять туда…

— Взрывчатку?

Трое переглянулись и не сговариваясь стали быстро собираться.

— Их нужно остановить!

Глава 5.4

Фелиция постояла минуту перед закрытой дверью «Кофе-Заправки», огляделась по сторонам и метрах в ста пятидесяти заметила двоих людей, один из которых помахал рукой. Значит, это и был Нико.

Он подошел быстрым шагом, не глядя поздоровался, и стал внимательно осматривать массивную стеклянную дверь. И только потом наконец повернулся, посмотрел на Фелицию и на секунду застыл в изумлении.

— Так это ты, — только и смог выговорить Нико. Она его тоже узнала, хотя и не сразу. Увидев смущение на лице Фелиции, он спросил: — гимназия. Перешеек. Помнишь меня?

Фелиция кивнула. Она помнила парня из старшего класса, и помнила эпизод на Перешейке, с последующим отчислением. Он ей тогда понравился. Фелиции было жаль всех ребят. Прежде всего Петера, который утонул. Но и остальных тоже. Ведь они не выдали девушек и приняли вину на себя.

Не сговариваясь, Нико и Фелиция двинулись в сторону центра.

Желтый трамвай остановился, пропуская пешеходов. За ним пристроился двухэтажный красный автобус, вдоль корпуса которого на плакате полулежала фотомодель — та, что раньше рекламировала женское нижнее белье «Хеннес и Мауритс», а теперь зазывала дойти до пятнадцатого уровня в игре «Запретный Плод». Та же модель, но уже в другой позе, томно глядела с рекламного щита на угловом здании. Рядом сверкали названия популярных марок безалкогольного пива и лозунги других виртуальных миров, лейтмотивом которых было стремление к мечте. Большими буквами французский «1664» вывесил незамысловатый слоган: «Четыре цифры, богатый вкус!», а рядом «Высокая Ставка» неуклюже обыграла это с помощью «Еще больше цифр, и ты богат!».

Вдоль дороги на тонких электронных плакатах значилась завтрашняя дата и слова «Виртуальные миры».

— Давай перейдем на другую сторону, — Нико двинулся поперек улицы. Приветственно махнул водителю трамвая, и тот кивнул в ответ.

Фелиция задержалась, оглядывая рекламу, потом вдруг бросилась вперед и схватила Нико за рукав. Она не успела даже ничего сказать. Перед Нико из-за автобуса вынырнул электроскутер и окатил потоком холодного воздуха. Бесшумный, двигался на огромной скорости. Такие скутеры были основной причиной аварий и гибели людей на дорогах. Поэтому на последние модели ставили лимит скорости до восьмидесяти километров в час, но этот видимо был старый, без ограничителя.

Проводив его взглядом, Нико произнес «ого» и перевел глаза на Фелицию:

— Это было близко.

— Пошли, что теперь стоять-то, — сказала Фелиция. И правда, скутер уже скрылся из виду, и кроме трамвая и автобуса, замерших в ожидании, другого транспорта на дороге не было.

На стройке уже вовсю разыгралась симфония отбойных молотков, и прерывистый стук заглушал звуки и без того практически бесшумных транспортных средств.

— И как ты его только увидела из-за автобусной махины! — сказал Нико. — Давай все-таки зайдем выпить кофе, вот симпатичное с виду место. И от шума скроемся. Ужас. Немудрено, что я не услышал чертов скутер. До сих пор сердце стучит, между прочим.

— Как увидела из-за автобусной махины? — Фелиция повторила слова Нико, — я его не видела.

— Ты проголодалась? Потому что я, наверное, что-нибудь съем… Что говоришь — ты его не видела?

— И не слышала, — добавила девушка.

— А меня за рукав схватила. То есть спасибо, конечно. Можно сказать, жизнь спасла. Но если ты его не видела и не слышала, то откуда ты знала, — Нико чуть помедлил и уточнил: — ты ведь знала, что этот лихач выскочит из-за автобуса...

Фелиция утвердительно кивнула, и он недоуменно спросил:

— Но откуда?

— Просто знала…

— Обалдеть. Как это у тебя получается, расскажи, пожалуйста.

Они зашли в кафе и устроились за столиком у окна. Чопорный официант тут же, проходя мимо, положил на столик меню.

Фелиция наконец ответила, улыбнувшись:

— Задаешь вопросы как профессиональный журналист. Может, еще ручку возьмешь — записывать.

— На такой случай могу даже запись на телефоне включить, — подыграл Нико, — ну а все-таки, если серьезно.

Фелиция пожала плечами:

— Если серьезно, то сама не понимаю, как это происходит. Не анализировала. Может, ничего не происходит, и это игра воображения.

— И в какие игры твое воображение играет?

— Ну например, сегодня с утра мысли в голове про автогонки, там машина разбилась.

— Я смотрел эти кадры, — Нико кивнул удручающе, — болид вошел в поворот, пронесся мимо красно-белого щита «Кока-колы» и вдруг неожиданно врезался в ограждение. Произошло настолько быстро... Потом на повторе прокручивали замедленную съемку, хотя сцена длится мгновение.

— «Кроненбург», — задумчиво сказала Фелиция.

— Что? Ты выбрала пиво? — не понял Нико.

— Нет, конечно, возьму минеральной воды. Ты сказал — мимо красно-белого щита «Кока-колы». Так вот — это был «Кроненбург», хотя это не важно.

— А что, у них разве тоже красно-белые цвета?

— Да. Вон там посмотри, через дорогу, тоже реклама «1664». А внизу знак изготовителя, — Фелиция задумчиво добавила: — Двести километров в час — не шутка. А за секунду до столкновения у него рулевая колонка слетела. Эта секунда, наверное, была длинной, как вся жизнь.

— И правда, красно-белые клеточки «Кроненбург». Однако мельчайшие детали запомнила. Видно, на тебя несчастный случай произвел впечатление. Ты на гонке была?

— Нет, — Фелиция снова улыбнулась, — автогонки не относятся к моим пристрастиям. Наверное, по телевизору видела. Хотя я и телевизор не смотрю. Не знаю.

— Но ведь где-то ты это видела.

— Я много чего вижу, — Фелиция сделала знак официанту, — Нико, давай лучше закажем.

Они выбрали блюда, и «чопорный» только усмехнулся, хотя никак не прокомментировал. Лишь захлопнул меню и с деланным поклоном удалился. Нико вопросительно посмотрел на Фелицию, и та продолжила:

— Я, наверное, верю в чудеса. Не могу объяснить, как оно происходит. Иногда случается что-то в жизни, и я ловлю себя на мысли, что об этом событии как раз недавно думала. Или даже... — Фелиция чуть помедлила, — изобразила на картине.

— И как часто такое случается?

— Говорю же, что не анализировала. Может, во всех моих картинах что-то мистическое есть, а может, и ни в одной.

Официант вернулся с легко дымящимся горячим бутербродом для Нико и желто-зеленой горкой салата для Фелиции. Водрузил на центр стола бутылку воды, поинтересовался, когда подать кофе, получил ответ и удалился.

— Фелиция, у тебя талант. Я видел одну из твоих работ на выставке, — Нико перешел к интересующей его теме.

— Ах, эту. Мэдди о ней уже спрашивала. К сожалению, я мало чем могу помочь. Один из тех случаев, когда я пишу, что чувствую, и больше никакой дополнительной информации.

— Но после того, как ты видела катастрофу в воздушном порту, неужели ничего не приходит на ум?

Фелиция задумалась, потом покачала головой:

— Не знаю, правда, не представляю, чем могу помочь. С воздушным кораблем — если бы я только знала! «Юмилас» был последней надеждой для многих. Я хотела уехать ради сестры, но может и хорошо, что не получилось. Так или иначе, теперь буду стараться предотвратить другие трагедии, — Нико снова вопросительно посмотрел на Фелицию, и та продолжала: — трагедии людей, запертых в этой стране. Кому промывают мозги бесконечной пропагандой. Всех, кто по собственной воле пребывает в красивейших искусственных снах, заменивших реальность.

— Эй, постой, зачем на нас нападать, разве ты сама не играла в «Далекие Миры», чтобы попасть на «Юмилас»?

— «Далекие Миры» — это другая игра. Ее цель не контроль, а освобождение, — убежденно сказала Фелиция.

— Контроль? — удивился Нико. — Ты говоришь как активистка сопротивления. Типа, алгоритм Рубина и кольца счастья — это механизм управления, созданный, чтобы контролировать народ. Чем тогда твои «Далекие Миры» лучше?

— По крайней мере, они не ведут за тобой тотальную слежку.

При этих словах Нико даже слегка возмутился:

— Но наша игра тоже не ведет ни за кем никакую слежку!

— Уверен в этом? — Фелиция пристально посмотрела на него.

— Конечно уверен. Я лично проверял код!

— Хорошо если так. Наверное, я слишком мнительная, не знаю кому можно довериться.

Нико хотел воскликнуть: «Мне! Доверься мне!» Но он смутился и промолчал.

Через несколько минут Фелиция ушла — ей не хотелось надолго оставлять сестру в одиночестве, да еще и в чужой квартире. А кроме встречи с Нико у нее еще были дела. Фелиция попросила Нико об услуге — арендовать на его имя электроскутер. Такой же, как тот, который чуть не сбил его с ног. Нико тут же согласился и даже не стал спрашивать о причинах. Возможно, она боится слежки или закончились деньги. Нико подумал, что для человека, за которым охотятся агенты спецслужбы, Фелиция вела себя спокойно. Не стал спрашивать и о причинах интереса со стороны Госслужбы. Хотя, судя по их разговору, связь Фелиции с активистами сопротивления «Мир без колец» становилась очевидной. Нико покачал головой. Только бы у нее не возникли проблемы.

Они с Эль хотели бы прийти на завтрашнюю церемонию, но Фелиция не могла твердо пообещать. При наличии средства передвижения это, в любом случае, будет легче сделать.

Нико подумал, что встреча с Фелицией носила деловой характер, и это его расстроило. Нико снова представил ее. Он прокручивал в голове слова Фелиции, но его волновал не смысл сказанного, а то, как двигались ее губы. То, как смотрели на него большие карие глаза. И как от ее взгляда учащенно билось его сердце. Может, она придет на церемонию... Нико захотел снова ее увидеть, а ведь не прошло и пяти минут, как они расстались. Встретиться вот так же и смотреть, смотреть на нее, сидящую напротив, и не говорить о делах. Впрочем, он запомнил ее слова: «Я верю, что можно оставаться сильным, когда всё летит под откос. Я верю, что завтра будет еще один день и я верю в чудеса».

«Как давно ты проверял код?» Что за бред, не может такого быть. Право подтверждения правок в коде было только у него, у Доминика и у Мэдди...

—— *** ——

Доминик припарковался у площади, и они с Мэдди две минуты сидели в машине молча, всматриваясь в неподвижный силуэт колонны Рубина:

— Миллион секунд истекают завтра, и к девяти часам утра на площади соберется пару тысяч человек. Если готовить место к теракту, то когда еще, как не в последний вечер перед церемонией? — сказал Доминик, будто объясняя себе и Мэдди, причину почему они здесь.

— Стрикленд идет на выборы. Зачем ему так рисковать, я пока не врубаюсь. Или что — взрыв будет на площади, а те, кто под сводами здания, — целые и невредимые? — Отозвалась она.

Доминик пожал плечами:

— Либо так, либо Стрикленд дождется результата, а в случае неблагоприятного решения «Мана» попытается быстро улизнуть. Это и будет подходящий момент для взрыва. Поэтому нужно искать взрывчатку.

— Мы зря здесь ждем. Будь я на месте «бойцов», не стал бы тянуть до последнего. Думаю, они уже все организовали и свалили отсюда.

— Нет, — уверенно произнес Доминик, — по словам Роуз «бойцы» только сегодня, а точнее, часа два назад пытались найти способ проникнуть наверх, а иначе зачем нужны расспросы на полигоне. Уверен, они захотят дождаться темноты.

Мэдди пересела за руль, а Доминик вышел и направился к машине «Экстремальной Высоты», старому внедорожнику «Тойота». Адам и Роуз уже достали из «крузака» снаряжение и облачились в сапоги, к которым пристегивался флайборд, готовясь подняться на колонну.

Пройдя триста метров, Доминик остановился и прислушался. Адам и Роуз стали подниматься наверх.

— Стоп, слышите — что за свист? — окликнул их он.

С другой стороны колонны послышался шум, а затем донесся крик Мэдди:

— Коннор!

Доминик кинулся обратно к машине, потому что Стрикленд, как оказалось, успел спуститься с колонны по канату, и не прошло и нескольких секунд, как он оседлал мотоцикл.

Мэдди крутанула руль электромобиля, направляя машину вслед за байкером, но тот в сопровождении двух «бойцов» уже разворачивался на площади. Мотоциклисты направлялись в сторону побережья. Грохот двигателей стал постепенно удаляться, и Мэдди оглянулась в поисках Доминика. Нетерпеливо хлопнула ладонью по кожаной обивке рулевого колеса — «Быстрее!». Еще минута, тот наконец-то запрыгнул на пассажирское сиденье, и машина рванула с места.

Через два с половиной километра дорога вышла на набережную, и они практически догнали байкеров, когда один из них внезапно оказался чуть позади электромобиля, а второй непосредственно перед ним. Теперь непонятно, кто кого преследует.

Мотоциклы стали замедляться, прижимая машину к обочине, а Коннор в это время серьезно оторвался и свернул вверх по знакомой дороге у полусожженного дуба.

— Он уходит, давай за ним! — воскликнул Доминик.

— Не могу, черт, чуть не врезалась, — Мэдди сбросила скорость и съехала на обочину.

Тем временем откуда ни возьмись подоспела помощь в лице Адама на флайборде. Он настиг следующего позади байкера, и, обдав его с высоты потоком жаркого воздуха, заставил остановиться. Затем подлетел ко второму «Уличному Бойцу», оказавшись спиной к первому, а тот снял с головы шлем и швырнул с высокой траекторией, как оказалось — метко. Удар пришелся в основание флайборда. Адам успел включить аварийную посадку, и аппарат плавно приземлился на землю рядом со вторым мотоциклистом.

Ноги Адама оставались зажатыми в сапоги, и пока он отстегивал крепления, оба «бойца» набросились на него. Доминик выскочил из машины и присоединился к заварушке.

«Надо же, прям как в игре, я только вчера такой уровень проходила», — промелькнуло в голове у Мэдди.

В зеркало заднего вида она увидела приближающиеся огни «Тойоты», значит Роуз их тоже догнала. «Ну нет, я здесь буду лишней». Мэдди снова крутанула руль, объезжая мотоцикл на обочине и свернула в районе полусожженного дерева.

Коннор не собирался никуда убегать и уже ждал на смотровой площадке. Мэдди остановила машину, открыла бардачок и пошарила внутри рукой. Доминик не хранил у себя оружия, но на всякий случай она проверила. Повезло, нащупала баллончик с перцовым спреем.

— Это снова ты, Мэделин! — выдохнул Стрикленд, увидев ее выходящей из машины.

Мэдди выставила вперед руку с баллончиком:

— У тебя всегда были грязные методы, но не думала, что ты зайдешь так далеко.

— Выражайся, пожалуйста, яснее.

— Куда уж яснее. Завтра утром ты проиграешь, это факт. Не знаю точно, что ты задумал, но давай угадаю. Хакнуть систему не получится, остается грубая сила, пару шашек динамита. А сотни пострадавших — о них ты не задумываешься. Ты скотина, Коннор, всегда заботился только о себе. И никогда не умел проигрывать.

Стрикленд только развел руками:

— Охренительно, мать вашу! Опять непонятные обвинения. Мэделин, я предупреждал в прошлый раз и могу только повторить — сваливай, пока не поздно. Либо ты не в курсе, в какую игру играешь, либо вы сами долбаные марионетки! И если речь зашла о жизнях людей, то это уж точно не моя вина. И не моя идея.

— Что значит не твоя, а кто заставлял закладывать взрывчатку в колонну? — повысив голос, спросила Мэдди.

— Так, тормози, я правда не понимаю, о чем ты. О взрывчатке на площади первый раз слышу, — голос Стрикленда звучал обескураженно.

Мэдди недоверчиво покачала головой:

— А что ты там только что делал вместе с дружками?

— Дружки пытались разобраться, как работает система вещания на площади. Мы хотим вывести на чистую воду махинации Основателя. Кстати, ты и твоя команда — поёте под дудку Госслужбы. Все одинаковы — куда прикажет Отец-молодец, туда и бежите. Я только недавно это понял. Иначе вам не стали бы готовить место в Топе.

— Это ни от кого не зависит, кроме нас… — начала было Мэдди, но Стрикленд перебил:

— Бла-бла, желание «Мана», долбаный компьютер. Это бред! Фикция! Скажи, ты сама писала код для установки тотальной слежки?

Мэдди опустила баллончик и отступила.

— Я все равно не понимаю. Ты только что сказал, что это не твоя идея заложить взрывчатку, но ты все-таки что-то знаешь о планах… Коннор, это ведь приведёт к гибели людей.

Байкер слегка помедлил.

— Я ничего не знаю, я говорил о «Юмиласе»… — произнёс он и тут же пожалел. Последние пару дней Коннор почти забыл о катастрофе. «Сайлобитен» переключил его мозг в другой режим и не давал глубоко сосредоточиться на одной мысли. Но теперь он снова шагнул с моста.

На лице Мэдди отразилось негодование, смешанное с отвращением:

— Сволочь ты последняя, Коннор. Я надеялась, что ошиблась, но крушение «Юмиласа» все-таки твоих рук дело. Ну ты и мразь…

— Тихо, тихо, Мэделин, я же говорю, что это была не моя идея.

Мэдди покачала головой:

— Лучше быть без отца, чем иметь такого, как ты! — она повернулась и быстро пошла в сторону машины.

— Мэделин, постой! Подожди! — Коннор в раздражении пнул колесо мотоцикла. И уже тише добавил: — Отчима. Но за «отца» все равно спасибо.

Коннор был старше Мэдди всего на несколько лет. Их отношения всегда были странными, совсем не похожими на отношения отца и дочери. А после конфликта и ее ареста вообще все изменилось. Он посмотрел на небо. Там в плотном куполе облаков образовалась расщелина, и сквозь нее прожектором светит солнце. Луч света падает в море в паре сотен метров прямо перед смотровой площадкой.

«Я не убийца. Это все Уитакер… вывести двигатели из строя, а не взрывать».

Мысли снова пришли в движение. Никакого кризиса, препарат работает. Облака тоже бегут, играют с ним в игру. Луч прожектора приблизился к тому месту, на котором стоял Коннор. Кто-то сверху хочет призвать его к ответу.

Глава 5.5

Судоремонтная мастерская у Старого Маяка перестала работать пять лет назад, после того как Государство отказалось от еще одного неэкологичного вида транспорта. Первыми встали на привязь и отправились на переработку круизные лайнеры, а вслед за ними и сухогрузы. Возможно, главной причиной стало закрытие границ, ведь даже на грузовых судах некоторые пытались покинуть страну. Такие попытки часто заканчивались плачевно, и чтобы уберечь граждан от соблазна, правительство приняло нелегкое решение и запретило судоходство.

Из двух главных ангаров, размером с три футбольных поля, первый переоборудовали для обслуживания «Юмиласа», а второй официально пустовал. Тем не менее, часть площадей все-таки использовалась конторой, которая сдавала в аренду небольшие лодки. На таких даже при желании нельзя было выбраться за пределы пограничных вод. Но для прогулок вдоль побережья они вполне годились. Надпись над воротами гласила: «Эриксен. Водные прогулки мечты». Арендным предприятием руководила Ингрид Эриксен.

Фелиция остановила скутер в нескольких метрах от ворот. Она была в белой шапочке с помпоном, а в качестве защитных очков использовала оранжевые очки для стрельбы. Вид милый, но требованиям безопасности не соответствует. Впрочем, Фелиция в тот момент плевать хотела на безопасность. Ей было необходимо встретиться с Ингрид.

Девушка нажала на кнопку связи, из динамика раздался щелчок, и голос уведомил, что рабочие часы закончились:

— Я хочу арендовать лодку и снаряжение для подводной охоты, — сказала Фелиция в микрофон. Прибор снова щелкнул и замолчал. Через минуту ворота заскрипели и открылись.

Это была кодовая фраза. После взрыва в воздушном порту активисты сопротивления решили, что использовать для связи игровые салоны «Далеких Миров» слишком опасно. Прежде это был надежный виртуальный мир, но сейчас в системе защиты образовалась трещина. Контроль за коммуникацией пропал, в игре царил хаос. Игроки искали новое пристанище, а пока единственной возможностью установить контакт была личная встреча.

Ингрид Эриксен, подтянутая блондинка лет пятидесяти, встретила Фелицию на пороге пункта проката:

— Слава богу ты в порядке. Извини, что сразу после катастрофы не могла с тобой встретиться и даже поговорить. Меня в воздушном порту задержали и в принудительном порядке отправили сначала в госпиталь, потом на допросы в полицию. Вернулась только вчера. Каким чудом ты уцелела?

Фелиция начала с того, что её больше всего волновало:

— Ингрид, послушай, я могла предотвратить взрыв, у меня было предчувствие. Но я слишком поздно поняла, что творится.

— Опять предчувствие, — Ингрид посмотрела на Фелицию укоризненно. — Ты себя во всех грехах обвиняешь, не надо так. У тебя комплекс человека, пережившего авиакатастрофу — все выжившие чувствуют себя виноватыми перед теми, кому повезло меньше.

— Ерунда. Послушай, теперь о самом главном. Мы видели человека в воздушном порту, он говорил по телефону с неким Коннором и обсуждал, как организовал взрыв. Стоял в двадцати метрах от нас. Страшно подумать...

Ингрид Эриксен задумалась:

— Я знаю только одного Коннора, и если это он, то за всем стоит «Уличный Боец». Коннор Стрикленд.

— Я хотела вычислить кто это по данным из разбитого телефона, пока не получилось. Но то, что ты говоришь, звучит логично. Коннор Стрикленд. Надеюсь, что у него не получится обойти «Зачарованный Лес». Кстати, ты не думала перенести туда коммуникацию?

Ингрид Эриксен отрицательно покачала головой:

— Такое ощущение, что мы друг другу рассказываем новости одна хуже другой. «Зачарованный Лес» нельзя использовать. Там два дня назад включили модуль для слежки за игроками.

На лице Фелиции отразилось разочарование, и она вздохнула:

— Я этого и боялась. Они приютили нас с Эль, мне так хотелось им доверять.

Ингрид взяла Фелицию за руку:

— Вам нужно срочно уходить оттуда, я постараюсь что-нибудь организовать, но мне понадобится пара дней. Вы сможете переждать в безопасном месте?

— Да, конечно, поедем в дом родителей, нас там уже искали, надеюсь больше не сунутся. Если бы я знала! Нужно было давно туда ехать и не слушать никого. А ведь к этой игре еще мои друзья подключились, теперь их тоже вычислят, — раздосадованно сказала Фелиция и твердо добавила: — Спасибо за предупреждение, теперь мне нужно срочно забрать сестру и друзей, я поеду.

— Подожди, — Ингрид скрылась в глубине помещения и через минуту вышла с небольшим блестящим предметом в руках, — умеешь с этим обращаться?

Фелиция покачала головой, но пистолет взяла:

— У нас в доме всегда были такие игрушки, — она взвесила его в руке. — Мама мастер спорта по стрельбе, и меня научила. Папа служил в полиции, хотя и был против насилия. У меня смешанные чувства к оружию. Но спасибо.

Ингрид села в машину и первая выехала за ворота. Свернув на асфальтированную дорогу, её «Форд» быстро набрал скорость и скрылся из виду.

Фелиция надела оранжевые очки, которые вместе с шапочкой придавали ей вид скорее лыжника, чем мотоциклиста, и выехала следом. Через пятьдесят метров она обратила внимание на припаркованный у забора синий автомобиль и сбавила скорость. Где-то она уже видела этот «Вольво». Фелиция повернула голову, чтобы рассмотреть водителя. Потом проехала еще пятьдесят метров и остановилась.

Сердце забилось чаще, решение пришло мгновенно: резкий разворот, рука потянулась за пазуху. Поравнявшись с синим «Вольво», Фелиция направила пистолет на сидевшего за рулем Гарри Уитакера.

Через пятнадцать минут она снова оседлала электроскутер и продолжила путь в сторону города. Все произошло слишком быстро, но и слишком поздно. Теперь ей нужно будет снова встретиться с Ингрид, чтобы передать ей флэшку. Но вначале она должна позаботиться о сестре.

Гарри Уитакер сидел еще минуту неподвижно. На его лице сияла улыбка. Наконец-то он мог вздохнуть с облегчением. Вот как бывает. Сам никак не решался появиться перед Ингрид и покаяться. А теперь как груз с плеч свалился. Взбалмошная девчонка взялась откуда ни возьмись и решила его проблемы. Что теперь будет с информацией на флешке, его мало волновало. Пусть используют для разоблачения, Гарри было все равно. Только пусть это сделает не Коннор.

А в дальнейшем информация пригодится для правильной настройки двигателей — если, конечно, когда-нибудь соорудят еще один корабль.

—— *** ——

Дорога уходила в горы, и минут через десять стала петлять, так что машина то и дело норовила выскочить на обочину. Там высокие заросли создавали ложное чувство контроля, но это была лишь маскировка. Местами они расступались и открывали взору зияющую пустоту. Надо аккуратней на поворотах. Сержант пожалел, что снова вылакал целый литр молока. Никак не согревшись, организм теперь требовал вывести жидкость наружу. Но останавливаться и терять из виду следовавшую впереди машину Бронсон не хотел. Хватило того, что он потерял полдня в дурацком кемпинге. Придется терпеть. Бронсон выругался и в очередной раз помянул недобрым словом шефа.

Вот бы сейчас обратно в постель к подруге. У нее тело такое мягкое и тёплое… Приятные мысли о женских прелестях прервал гудок грузовика, который вынырнул навстречу. За рулем с невозмутимым видом сидел бородатый мужик в бейсболке. «Ты хрен в кепке!» — снова выругался Бронсон. И сразу успокоился, решив, что жена этого рогача скорее всего тоже весело проводит время.

Когда Бронсон перевел взгляд обратно на дорогу, задний бампер синего «Вольво» возник в непосредственной близости, и от неожиданности «аквариум» дал правой ноге команду нажать на тормоз. Что-то не так. Следовавший впереди автомобиль снова скрылся из виду. Сержант потянулся и достал из сумки на заднем сиденье походный армейский бинокль. Вышел и выбрал выгодную для наблюдения позицию на небольшом холме у дороги. Обзор местами закрывали деревья и кустарник, поэтому «Вольво» то показывался, то снова нырял в заросли. В салоне он увидел не одного человека, как ожидал, а двоих. Он покрутил кольцо фокусировки. Все верно, двое как минимум... Черные смазанные силуэты.

Теперь вслед за синим автомобилем двигался еще один, тоже то выныривая, то исчезая в зарослях. Массивный «Меркьюри купе» — что здесь делают агенты Госслужбы?

Синий «Вольво» стал набирать скорость и оторвался от преследователя. Сержант провожал его взглядом. Еще несколько секунд, и машина скроется из виду.

Дальше произошло нечто непонятное. Перед левым поворотом на полной скорости синий «Вольво» дернулся сначала влево, а потом резко ушел направо, чуть подскочил и, легко перепрыгнув каменный выступ ограждения, ухнул с обочины вниз. Бинокль выхватил пустоту неба, скалы и наконец — другую машину.

«Вольво» тем временем пролетел метров двадцать и врезался в основание плоского камня, расплющив капот в предсмертном экстазе. Самый безопасный автомобиль на этот раз не помог водителю. Тело Гарри Уитакера протаранило лобовое стекло и приземлилось на разогретую солнцем поверхность скалы.

«Меркьюри» притормозил и остановился в нескольких метрах от спуска, в непосредственной близости к месту приземления «Вольво». Один из агентов — долговязый, в традиционном сером плаще и шляпе, в плотно прилегающих к лицу черных очках — дал знак напарнику подождать в машине, а сам стал спускаться.

Бронсон подивился, как быстро и в то же время плавно двигался агент. Добравшись до распластанного тела, он наклонился, видимо, чтобы проверить пульс или обыскать, а потом и вовсе сел рядом, и даже снял очки.

Минут пять ничего не происходило. Сидевший как будто разговаривал сам с собой. Потом резко встал и привычно огляделся. Бронсон покрутил колесико, наводя резкость, и внезапно увидел черные зрачки и ощутил на себе жуткий сверлящий взгляд агента — пальцы непроизвольно разжались, он выронил бинокль и попятился. Все нестройные мысли Бронсона слились в одну. Золотые рыбки превратились в рыбу-молот, и этот молот бил в голове: «Скорее прочь!». Но, сев за руль, он не сдвинулся с места и вместо этого стал ждать.

—— *** ——

«Меркьюри купе» остановился рядом с машиной Бронсона, теперь уже из нее вышел другой агент и через секунду оказался на заднем сиденье. Сержант замер и услышал за спиной дыхание. Потом хрипловатый голос: — «Сиди спокойно, поехали». Он подчинился.

То, что случилось десять минут назад, его по меньшей мере озадачило. А если быть откровенным, то Бронсон жутко испугался. Он пытался сообразить, в какой момент это произошло.

Автомобиль сиганул с обрыва в пропасть. Не огибая препятствие или избегая столкновения, а просто, без видимых причин. Изменил направление движения, перескочил через каменный выступ, выполняющий роль ограждения, и скрылся из виду. Взрыва не последовало. В кино падение машин в пропасть непременно заканчивалось взрывом. Положительные герои, находившиеся за рулем, конечно же оставались в живых — либо выбирались из-под обломков, либо в последний момент выпрыгивали из летящей машины и цеплялись за скалу. Разумеется, отрицательным героям везло меньше. Они, как правило, сразу погибали. Или выползали на последнем издыхании, чтобы учинить проблемы, напакостить главным героям, продлить интригу, ну а затем уже умереть в конце фильма.

Так вот, на этот раз взрыва не последовало. Только глухой звук удара. И Уитакер не вылез из машины, а вылетел, и страшный полет размозжил ему голову. Вот оно! Исковерканное ударом тело и спокойно сидящий рядом и «беседующий с ним» агент Госслужбы. Бронсон мог поклясться, что агент минутой раньше сидел в том самом «Вольво». Сержанту стало не по себе.

Теперь хриплый голос пригвоздил его к сиденью. Парализовал.

— Несчастный случай. Это ведь твоя работа — следить за скоростным режимом на дорогах.

Бронсон хотел убрать ногу с педали газа. Нога не слушалась. Тело перестало подчиняться. В зеркале заднего вида сержант видел темный силуэт. Без деталей, потому что взгляд не фокусировался. Зрачки бегали, словно пытались вырваться из глазниц вместе с глазными яблоками.

— Водители частенько нарушают правила, совершают глупости. Когда человек ходит по тонкому льду, тот ломается. Происходит несчастный случай, и очевидно — по вине самого пострадавшего. Треск, хруст, человек подо льдом. А выбраться без посторонней помощи потом сложно. Вот тебя как зовут?

Голос стал полновластным хозяином тучного тела сержанта Бронсона.

— Э-э… Бронсон, — пробормотал тот, — сержант.

— Вот тебе, сержант Бронсон, случалось проваливаться под лед?

— Нет, ни разу.

— Конечно, ты и лед только на хоккейной площадке видел. А вот мне довелось суровую зиму испытать, — агент отвлекся, — по молодости пришлось окунуться под лед. Ощущение не из приятных. Вода холодная. Даже не вода, а тяжелая смесь ледяного крошева и воды. В такой не поплаваешь. Все случилось у дома одной милой особы. Ее разъяренный муж хотел пустить мне пулю в спину. Я потом убил его. Но в ту ночь не хотелось компрометировать даму сердца, и я, заметая следы, двинул через озеро. Тридцать пять шагов — и я подо льдом.

Рассказчик на заднем сиденье углубился в воспоминания, напряжение ослабло. Бронсон вернул контроль за машиной, сбросил скорость. И потянулся было к бардачку за пистолетом.

— Оказавшись в неприятной ситуации, люди паникуют, принимают неправильные решения, — Бронсон вновь замер, он понял, что слова эти относятся к нему, — а я первое, что сделал — подумал. Застыл неподвижно, положил вытянутые руки на край льда и поразмыслил. Надо ведь понять, что делать, а то можно еще глубже ухнуть. Если хвататься за край, лед начинает ломаться. Надо, чтобы руки лежали на нем плашмя.

Сержант сглотнул и положил руку обратно на рычаг передач. Бардачок он так и не открыл. Голос продолжал:

— Потом я начал двигаться. Это заняло двадцать минут. Ноги онемели, и не только ноги... Двадцать минут. Медленно, медленно из вертикального положения перейти в горизонтальное. Потом раз — и уже лежу на льду. Потом спросил у местных спецов, они сказали, что я выбрал единственный способ спастись.

После длинного вступления Лоулер наконец-то перешел к сути разговора. Стрикленд не должен ничего знать. Пусть думает, что Уитакер до сих пор под наблюдением Бронсона.

Последнее, что он сказал:

— Ты там прибор обронил. Я уж было подумал — фотографии делал, но ты ведь не такой глупый.

Бронсон отрицательно помотал головой.

—— *** ——

Сержант удалялся от места непонятного происшествия. Руки дрожали, рубашка пропиталась холодным потом и прилипла к спине. Но это заботило меньше всего. Не волновало и то, что он возвращается, не выполнив задания, и Ковалькевич, узнав об этом, будет вне себя.

Бронсон проделал обратный путь на одном дыхании. Остановился у магазина, чтобы купить сигарет и две банки пива. Несколько больших глотков — опустошил их одну за другой, но никакого эффекта. Срочно нужно найти что-нибудь покрепче. Еще пятьдесят метров — вот и вывеска «бар». Внутри никого. «Эй, хозяин!» — громко позвал он.

Через минуту появился бармен. С безразличным видом посмотрел на Бронсона, сразу угадав в нем чужака. Двойной виски — сейчас сделаем. Он бросил взгляд на стоявшую у обочины машину, потом на дрожащие руки незнакомца. Тот, сообразив, что держит пустую банку, смял и откинув ее в сторону, а сам одним движением опрокинул себе в рот стакан виски.

— Проблемы? — поинтересовался бармен, покосившись на пустую банку на полу.

— У меня? — Бронсон пожал плечами. — С чего бы это?

— С того, что руки дрожат, хотя это не мое дело.

— Вот именно, не твое дело, — огрызнулся сержант. — Я полицейский, понял. Сержант. Налей еще. И пошевеливайся, мне пора.

— Конечно, сержант, вам виднее.

— Где у тебя сортир?

Бармен показал рукой. Бронсон резко поднялся со стула. Вернулся минут через пять. Стоя опрокинул в рот второй стакан. По пути к выходу подхватил со стола пару салфеток и вытер со лба холодный пот. До самого дома Бронсон больше не останавливался.

Глава 5.6

У Фелиции, похоже, так и не получилось прийти на церемонию.

Нико терзали сомнения. Неужели Фелиция права, и в каждом виртуальном мире встроен код для слежки за игроками? Можно ли доверять словам девушки? Нико вспоминал события последних дней.

Начнем сначала. День предыдущей церемонии. Вместе с Домиником и Мэдди они изучали продукты конкурентов. «Уличный Боец» шел впереди, о предстоящем крахе «Далеких Миров» еще не подозревали, а перспектива попадания в Топ казалась несбыточной мечтой. Потом некто предупредил Мэдди… Кто этот некто и почему Мэдди скрывает подробности? В тот же вечер Доминик зачем-то заходил в офис. Чем он там занимался в одиночку, что за срочные дела? Шутки шутками, а крушение «Юмиласа» оказалось выгодным «Зачарованному Лесу». Почему тогда Мэдди пытается обвинить во всем ребят из «Уличного Бойца»?

«Далекие Миры» стали стремительно терять позиции. Если этот виртуальный мир и правда использовался для общения активистов сопротивления, то им срочно нужна замена. Они могли сделать ставку либо на «Уличного Бойца», либо на «Зачарованный Лес». После выпуска демоверсии по просьбе Дона Марио Нико организовал доступ к игре для ребят без колец. После этого у итальянца возникли проблемы. Может ли быть такое, что этих, как их называл Дон Марио, «бездомных», вычислили с помощью «Зачарованного Леса»? Что если за слежкой и правда стоит Госслужба?

Нико прикинул, что это звучит как теория заговора, и отбросил нелепую мысль. Нужно не спешить с выводами. Он подумает об этом потом. На трезвую голову ответ придет сам собой. И хорошо бы проверить код, чтобы избавиться от домыслов. Но на это необходимо время. В какой-то момент Нико стало стыдно за подозрения по отношению к Мэдди и Доминику. Может, их стоит расспросить? Конечно, он так и поступит. Вчера Доминик и Мэдди весь день где-то пропадали, с ними было не поговорить. Значит, сегодня.

А Фелиция так и не смогла прийти на церемонию. Почему-то больше всего Нико волновало именно это. Как причудливо устроен человеческий мозг! Нико подивился сам себе. Вот он стоит в капюшоне на центральной площади. Момент, к которому так готовился. Можно сказать, кульминация его жизни. А мысли, тем не менее, бегут в другую сторону.

Нет, он думает не об угрозе того, что собравшиеся на этой площади могут взлететь на воздух. Он думает о девушке. Если рассуждать чисто математически, девушке полагается одна тысячная мысленного пространства, где собраны переживания прожитых им двадцати шести лет. Вместо этого одна тысячная начинает расти и раздуваться. Либо это неправильный расчет, и нужно учитывать будущее. Значит, мозг отвел этой девушке непропорционально большую долю в его, Нико, грядущей жизни. Иного объяснения быть не может.

«Мы шли к этому моменту последние двадцать пять лет! Только благодаря вашим стремлениям, вашим заветным желаниям, мы построили совершенное государство! И конечно же, благодаря великому изобретателю Рубину!»

Нико не видел экрана, но четко представлял Основателя, произносящего торжественные слова. В традиционной водолазке, аккуратно подстрижен, гладко выбрит. Мягкий тон голоса успокаивает и одновременно будоражит толпу, нагнетая напряжение перед кульминацией.

Из-под капюшона Нико видел лица на площади, ловил устремленные на него взгляды, и чувствовал нарастающее напряжение всем телом.

Вокруг площади на этот раз стояли передвижные салоны Топ-игр. Двухэтажные грузовики с контейнерами, преобразованные в виртуальные игровые студии. Те, что обеспечивали экспансию в места, где постоянные салоны пока не закрепились. В обычные дни мобильные студии были разбросаны по окраинам, а во время больших событий, таких, как сегодня, съезжались в центр и обеспечивали живую рекламу, устраивая показы как цирк шапито.

«Остальной мир покатился вниз, следуя упадническому сценарию, а мы стали свидетелями поворотной точки в истории человечества!»

Сколько же осталось времени? Такое ощущение, что около часа, но о чем Основатель собирается говорить так долго? Пусть нужно минут пятнадцать, чтобы озвучить желания, а что дальше?

01:15:00 до «взрыва».

Стрикленд стоит рядом, значит беспокоиться пока рано.

«Но даже в совершенном мире у каждого остается множество заветных желаний, которые не удается исполнить до конца. И сегодня снова наступает момент, когда будет сделан выбор. Алгоритм вычислит того, кто сильнее других хочет добиться успеха и чье желание принесет пользу обществу.

Давайте поприветствуем наших участников и пожелаем им удачи. «Мана» в категории «Виртуальные Миры!»

Нико представил Мэдди и Доминика где-то в толпе. Приближается момент истины, а им приходится следить за «бойцами» Стрикленда, которые наверняка задумали подлость. Единственная надежда, что вчера удалось их спугнуть, и те не успели заложить взрывчатку. Друзья Доминика ничего не нашли наверху. Возможно, страшного «салюта» не будет.

Объявление номинантов… Нико почувствовал легкое прикосновение к волосам. Черные перчатки сняли капюшон, и в лицо ударил яркий свет. Нико чуть повернул голову, но не разглядел владельца перчаток, зато увидел стоявшего за Стриклендом госслужащего в сером плаще и черных очках, которые прилегали к лицу так плотно, что создавали впечатление пустых глазниц. Агент Госслужбы тоже повернул голову в его сторону, и Нико стало жутковато.

Претендентов на победу было трое. Кроме Нико и Коннора, еще профессор из университета по фамилии Райс. «Зачарованный Лес», «Уличный Боец» и «Знание-Сила», лидеры согласно предварительным рейтингам.

Неожиданно в ход представления вторглись один за одним виртуальные миры из Топ-10. Ну конечно, на такое действо можно потратить и больше часа. Пусть и в качестве рекламной паузы. Ведь на площади собрались активные игроки, почему бы лишний раз не порадовать их новинками геймплэя!

Мобильные салоны на площади в буквальном смысле распахнули двери. Фанаты не преминули воспользоваться приглашением. Оператор, вооруженный здоровенной камерой, по очереди передвигался от одного контейнера к другому, выхватывая самые сочные детали действа.

00:55:00 до «взрыва».

Острый кривой нож касается мяса, и оно соблазнительно шипит. Жар раскаленного противня наливает бока ростбифа золотом загара. Точными движениями нож разрезает мясо на тонкие ломтики, оставив их на горячей стальной поверхности. Пять одинаковых кусочков. Быстро перевернул два раза, задержался на десять секунд с одной стороны, и еще столько же — с другой. Готово! Только соль, перец и оливковое масло.

Действие происходило внутри передвижного салона, и картинка транслировалось на гигантский экран. «Высокая Ставка». Классическая лестница к финальному третьему уровню, на который удавалось подняться лишь единицам. Обычно игроки легко проходили на второй уровень. Там они зависали, быстро тратили заработанный капитал, погрязнув в обыденных наслаждениях, и скатывались к начальной точке. До третьего уровня доходили только три процента, киты. Там господствовала роскошь, доведенная до абсурда. Для первой сотни игроков были приготовлены ощущения экстра-класса. Последнее нововведение «Высокой Ставки» — гурме-капсулы. Вкусовые ощущения мишленовского ресторана с тремя звездами вдобавок ко всем остальным прелестям виртуального мира. Приняв гурме-капсулу перед очередным сеансом, игрок получал полное погружение и мог отведать приготовленного на его глазах вагю, стейка из мраморной говядины или блюда из морепродуктов с вымоченной в шампанском черной икрой. От одного вида виртуальных блюд у зрителей, как говорится, потекли слюнки, совсем не виртуальные.

Но понятно, что не все в первую очередь гурманы. Кому-то гораздо приятнее чувствовать влагу в другом месте. Что ж, с момента ужесточения законов в отношении жриц любви — и главное, в отношении покупателей услуг — подобная активность перекочевала в виртуальный мир «Запретный Плод». Соблазнительная игра позаимствовала у предшественников многообразие жанров — от эротики и порнографии до утонченного фетиша. Однако создателям так и не удалось найти подход к «высоким материям». Поиск истинной любви провозглашался как одно из ключевых желаний игроков. Но достичь уровня «Мана» в любви не удавалось пока никому.

Последний эксперимент в этой области — модель взаимоотношений, виртуальная симуляция с функцией скоростной перемотки. Рекламная демонстрация на площади сжимает один этап игры до десяти минут. Кадры первого свидания молодой пары; и вот уже прошел месяц, романтический вечер при свечах; еще три минуты и уже поздняя ночь, они в объятиях друг друга, поцелуи и неуклюжие движения; снова цветы и предложение руки и сердца; еще три минуты и чувства стали угасать; он не устоял перед соблазном — новое знакомство в клубе; игра прерывается — кандидаты не прошли отбор; следующий раунд. Толпа приветствует игроков — парень и девушка ошеломлены потоком чувств и эмоций, которые пришлось испытать за такой короткий промежуток времени. Смотрят друг на друга — пока с интересом, но очевидно также — с большим разочарованием.

Последняя демонстрация, в отличие от остальных, использует окружающее физическое пространство по максимуму. Подъем на гирокоптере на высоту тысячи метров, а потом прыжок вниз. Это «Экстремальная Высота», и новый уровень в игре — прыжок с парашютом усложненной конструкции. Взгляды устремлены вверх, пятнадцать секунд свободного падения. Вот-вот парашют должен раскрыться, но нет, остается меньше ста метров. Некоторые отворачиваются или закрывают руками глаза, и тут раздается хлопок, сопровождаемый дружным вздохом облегчения. Бледно-розовый купол раскрывается у самой земли, канаты подбрасывают игрока вверх, затормозив падение на высоте пяти метров. Мягкое приземление.

00:15:00 до «взрыва».

Последние пятнадцать минут заняли видео, собственно, самих игр-претендентов. По уровню финансовых возможностей они пока не дотягивают до Топа. Но каждый из новых виртуальных миров демонстрирует потенциал и может похвастать наличием фанатов — игроков, которые составляют ядро целевой группы.

00:00:30 до «взрыва».

Шум нарастает. Толпа начинает выкрикивать обратный отсчет...

—— *** ——

Нико понял, что произошло, в первую очередь по реакции друзей. Он наконец-то их увидел. Мэдди и Доминик оба сорвались с места, не скрывая радости. Направились к сцене, нырнули в толпу, их головы на минуту снова исчезли из виду.

«Зачарованный Лес» стал победителем. Черт, неужели это правда?

Нико кинул взгляд на экран и успел заметить новую категорию — крупными буквами «Власть», и чуть мельче «Главный Секретарь». Надпись появилась и тут же погасла. Цифры откатились к миллиону секунд.

Он оглянулся на соперников. «Знание-Сила». Профессор Кевин Райс, хрупкого сложения, шустрый мужичок с открытым лицом, исчерченным многочисленными морщинами, приветливо кивнул и шагнул навстречу:

— Разрешите вас поздравить, — в голосе Райса чувствовалась чуть уловимая грусть, — закономерный исход, мы с коллегами предсказывали такое развитие событий.

— Спасибо, — поблагодарил Нико, — у нас такой уверенности не было.

— Разве? А я думал, что вы целенаправленно перетянули на свою сторону аудиторию «Далеких Миров». Мы, признаться, тоже пытались, но чуть-чуть опоздали. Урок на следующий раз.

Нико почувствовал решимость в голосе профессора, и внутренне пожелал успеха этому целеустремленному старцу. Тот кивнул в сторону и добавил:

— А вот наши соперники, недавние фавориты, профукали решающий момент, — Райс засмеялся, употребив это не вполне литературное слово.

Нико оглянулся в направлении кивка, но увидел только агентов Госслужбы. Стрикленд уже исчез со сцены. Зато Нико проследил пристальный взгляд одного из агентов — он смотрел на Мэдди, которая в этот момент поднималась по ступенькам. Мэдди узнала агента и от неожиданности даже споткнулась.

«Они знакомы, — промелькнуло в голове Нико. — Неужели Фелиция права, и Госслужба нашла ключик к игре через Мэдди?»

Тем временем сквозь шум толпы Нико услышал возглас и почувствовал хлопок по плечу:

— Поздравляю! Ноль шансов конкурентам! — это был Доминик, который не сдержал восторга, но тут же принял серьезный вид и еще раз крутанув головой, спросил: — Кстати, а где Стрикленд, неужели сумел улизнуть?

— Сам только что заметил, он точно испарился, — произнес Нико.

— «Бойцов» ты тоже не видел? — уточнил Доминик.

— Этих было невозможно пропустить, как минимум не услышать грохот мотоциклов. Они, видимо, посчитали, что живая реклама им как-то поможет.

— Я заметила, как после своеобразного круга почета колонна направилась прочь, — Мэдди включилась в разговор и вздохнула с облегчением: — Еще пять минут и народ станет расходиться. Думаю, нет причин беспокоиться.

Нико отметил, что агенты Госслужбы тоже пропали из виду. Доминик недоверчиво покачал головой и возразил:

— Мэдди, мы видели «бойцов» накануне. По-твоему, что они там делали, на этой колонне, занимались физкультурой?

— Не знаю. Но и не взрывчатку закладывали, — сказала Мэдди.

— Как ты можешь быть в этом уверена? — не уступал Доминик.

— У меня свои данные.

Нико с подозрением посмотрел на Мэдди:

— Твои данные — из государственных источников?

— При чем здесь это, — Мэдди махнула рукой, — не важно из каких. Главное, у Коннора совсем другая цель. Он не собирается ничего взрывать, а хочет выступить с разоблачением.

— Как тогда насчет теории про картину, предсказывающую будущее? Надо спросить у Фелиции. Она не пришла сегодня, вроде как намеревалась? — с надеждой спросил Нико.

— Нет, не пришла.

— Тогда поехали к тебе домой.

Мэдди отрицательно покачала головой:

— Дома ее тоже нет. Ни ее, ни сестры, со вчерашнего вечера не появлялись.

— Постой, мы только вчера встречались, Фелиция пообещала, что постарается прийти на церемонию. Даже электроскутер для этого взяла, — Нико начал волноваться.

— От моего дома до площади пешком не так далеко, скутер не нужен, — возразила Мэдди.

— У меня скверное предчувствие, нужно ее найти, — произнес Нико.

— Постойте! Это у меня нехорошее предчувствие, — Доминик остановил Нико, который уже собирался к машине, и снова обратился к Мэдди: — О каком разоблачении ты там говорила?

Вопрос повис в воздухе, потому что по площади прокатился рокот восхищения. Нико увидел, как один из флайбордов снова взмыл вверх — видимо, последний акт официальной программы. Скорее всего, завершающий аккорд «Экстремальной Высоты».

Нико обернулся к Доминику:

— Летит кто-то из твоих друзей?

Тот отрицательно покачал головой:

— Мои друзья здесь ни при чем, разве вы не видите — это Стрикленд! Роуз предупреждала, что «бойцы» собирались использовать флайборд. Предсказание сбывается. Смотрите — он направляется к центральной колонне, его надо остановить!

И не дав остальным толком ничего сообразить, Доминик кинулся сквозь поредевшую толпу прямиком к центру площади. У самой колонны он подпрыгнул, с разгона взбежал на два шага вверх и ухватился за выступ. Подтянувшись и взобравшись на первую платформу, поднял голову, прикидывая, что делать дальше.

Тем временем флайборд Стрикленда уже парил непосредственно над вершиной колонны.

Народ у подножия приветствовал обоих участников неожиданного действа. О том, что это не запланированная акция, а экспромт, говорило то, что колонну начали оперативно окружать полицейские. Они тут же задержали других желающих запрыгнуть на площадку к Доминику, в числе которых был и Адам. Тот сложил руки рупором и крикнул:

— Используй угловой выступ! Как по водостоку, помнишь?

Доминик наконец-то сообразил, что нужно делать. Он ухватился обеими руками за рельеф колонны, идущий вверх вдоль угловой вертикали, и упираясь ногами, стал рывками подниматься.

Экран уже отсчитывал новый миллион секунд. Из динамиков не доносилось ни звука. Нико взял Мэдди за рукав:

— Нужно уносить отсюда ноги, и по возможности предупредить как можно больше людей. Доминик, конечно, совершает героический поступок, но если у него не получится остановить Стрикленда, то мы взлетим на воздух. Полиция ведь ни о чем не догадывается. Мэдди, у тебя есть контакты с агентами Госслужбы. Они имеют доступ к общей трансляции, пусть выведут на экран предупреждение.

Та посмотрела недоуменно:

— Агенты только что были здесь, значит не успели далеко уйти. Но с чего ты взял... у меня контакты? После полугода в местах не столь отдаленных я с госами не в дружбе, прости.

— Не время рассуждать на отвлеченные темы, давай действовать. Звони своим контактам, в толпе мы никого не найдем.

— Ты что, спятил? — возмутилась Мэдди. — Знаешь, Нико, если тебе успех вскружил голову, так и скажи. Лучше бы ты свои бредовые идеи оставил при себе. Мне хватило, что Коннор выкатил претензии, а теперь еще ты. Мужики, которым я доверяю, в конечном итоге меня подставляют.

Внезапно над площадью раздался звук — снова включились динамики. На экране появились знакомые кадры, на которых Макс Волковски восторженно распинался на тему покорения воздушного пространства. Хотя о содержании речи можно было только догадываться, поскольку звук шел не синхронно, из другого источника. Кадры сменились, и наконец все сообразили, что слышат голос человека, стоящего на постаменте центральной колонны. Окруженный, как рингом, блестящим кольцом, Коннор поднимал руки вверх, и показывал на экран.

«Смотрите, что с вами будет! Это выбор, который вы совершили!»

На экране фигура корреспондента радостно махнула в сторону воздушного корабля. Тот сверкнул вспышками двигателей и медленно двинулся вверх. Менее чем через минуту после старта величественный силуэт «Юмиласа» потерял форму и причудливо скукожился. Гигантские челюсти пожара пожирали суперсовременный лайнер словно маршмеллоу на открытом костре.

«Вот что с вами будет! Потому что вы, как подопытные морские свинки, позволяете собой манипулировать. Сегодня победил «Зачарованный Лес», что же, давайте отпразднуем! Ведь это достойное желание, которое устраивает большинство! Как бы не так — победил тот, кто устраивает Госслужбу! Знайте страшную тайну — Госслужба манипулирует результатами выборов. Вовсе не компьютер принимает решение «Мана», а сам Основатель. Отец-молодец и его команда… У меня есть доказательства, что алгоритм Рубина — настоящий обман! И в следующий раз пройдут выборы Главного Секретаря, первого лица государства. Как думаете, кто победит?»

Часть Шестая: О заветных желаниях только шепотом // Глава 6.1

Эксперимент «Мана». Объект: К. Рубин

«Кристофер, скажи, почему ты выбрал меня?»

«Я не выбирал... само выбралось...»

«Ладно, а что ты чувствуешь по отношению ко мне? Можешь это описать?»

«Необъяснимое физиологическое влечение. Да, пожалуй, так. Ты меня возбуждаешь. Знаю, звучит примитивно, но если подумать, то это странно. И чертовски интригует. Ведь правда — почему ты? Вокруг масса умных, очаровательных, созданных для обожания. Но нет. По неведомой мне причине я испытываю чувство только к тебе — пронзительное, загадочное, ни с чем не сравнимое чувство. Тебе, чтобы завести меня, и делать ничего не надо. Никаких сексуальных движений, никаких слов, никакой косметики. Ты можешь выглядеть как угодно. Можешь быть на другом краю мира. Я все равно ощущаю твое присутствие рядом. И ничего не могу с собой поделать. Внутри поднимается волна страсти, в груди все разрывает, не говоря уже о других частях тела».

«А если я останусь на другом краю мира навсегда».

«Наверное, я превратился в гигантский маятник».

«??»

«После таких слов меня кидает в сторону, туда, где страх и темнота. Пожалуйста, только не это. Я сделаю все, чтобы вернуть тебя».

—— *** ——

— Так, теперь слушайте сюда. Вот упражнение на следующий час. Внимание, задачка для всех одинаковая. Кто решит, получит пропуск на ужин, — номер тринадцать уверенно играл роль лидера и раздавал указания. Он поднял вверх руку с зажатой пачкой конвертов, — подходим по очереди и забираем конверты. Номер раз!

Первый номер подошел и резко выхватил конверт из рук главного:

— Смотри, как раскомандовался.

— Не рассуждай, а иди выполняй, — огрызнулся темнокожий: — Оставьте недовольство при себе. Компьютер принял решение, и теперь главный здесь я, разговор окончен. А если не нравится, валите отсюда!

Вернувшись в уже привычную комнату 8-15, мулатка и парень похожий на шахматного гения обнаружили на столе листы чистой бумаги и ручки.

— Эх, не спросили, можно ли вдвоем решать, — вздохнула девушка.

— Об этом в инструкциях ничего не сказано, будем надеяться, что можно. Но посмотри — мы вместе, а в других комнатах все по одному. Здесь выигрывает схема, где каждый сам за себя, — сказал парень.

— Пусть так, не важно. Какое там задание? — она наклонилась и коснулась его плеча.

— Соединить точки четырьмя прямыми линиями, одним росчерком. Ерунда, упражнение для восьмиклассников. Давай на бумаге попробуем.

Номер пятнадцать нарисовал девять точек черной ручкой на бумаге, повторив в точности рисунок, который каждый из них получил в конверте вместе с инструкциями. Три ряда по три точки в каждом ряду. Получилось восемь точек по периметру квадрата и одна в центре.

Номер восемь первая провела три прямых линии красным карандашом, и рука замерла.

— Нет, дальше не получится, четвертую линию как ни проводи, одна точка остается, — констатировала девушка.

Парень взял другой лист.

— Может не с той того места начала, дай попробую, — он повторил квадратный узор.

Час пролетел незаметно.

— Так, сдавайте ответы, я буду проверять. Пишите на конверте номер, и мне их. Быстро, быстро! — голос темнокожего лидера звучал нервно.

Командир собрал конверты и скрылся за дверью. Через пять минут он снова появился на пороге и громко объявил:

— Из всех ответов только три правильных. Но вот эти двое, — он показал пальцем на парня с девушкой, — вместе сидели и решали, и поэтому дисквалифицированы! — и торжественно обвел взглядом группу. — Еще правильный ответ у меня. Разумеется, как и положено лидеру. Кстати, здесь всего пятнадцать конвертов — кто-то один не сдал.

Азиатка с номером шестнадцать поднялась с места, не торопясь приблизилась к темнокожему и так же спокойно сказала:

— Этот «кто-то» не сдал, потому что не верит тому, кто командует и проверяет результаты. Вот конверт с правильным ответом. И я к нему пришла без помощи и подсказок. В моем ответе все могут быть уверены. В отличие от твоего, — девушка гордо вручила конверт темнокожему.

Тот недоверчиво посмотрел и сунул руку внутрь. Убедившись, что азиатка права, он хмыкнул и вслух произнес:

— Тебе все равно не полагается идти на ужин, потому что опоздала!

Но та уже выходила в направлении к спальным комнатам, не обращая внимания на последнюю реплику. Остальные участники молча последовали следом, и новоявленный вождь двинулся в столовую в полном одиночестве.

—— *** ——

На следующий день комбинация пар не изменилась. В комнате 5-16 перед началом разговора коренастый с номером пять отжался несколько раз от пола, потом поставил два стула спинками друг к другу для другого упражнения. Но азиатка не дала ему продолжить — она развернула стул и села. Крепыш хмыкнул и плюхнулся напротив со словами:

— Шестнадцать, скажи, чего ты на самом деле хочешь.

Девушка посмотрела пытливым взглядом:

— Скажу, когда решу, что собеседник заслуживает доверия.

— Ну хотя бы намекни. Собеседник мыкается с тобой уже третий день, но пока ничего не узнал. Ты загадочная, замкнутая персона. Вчера четко отшила этого чумазого. А в первые дни тебя было не слышно и не видно, типа отсутствовала и присоединилась к группе позже. Но бьюсь об заклад — в твою сторону шел поток информации. Признайся, тебе ведь известны секреты многих.

Номер шестнадцать ухмыльнулась:

— Опасаешься, что вытяну из тебя заветные тайны?

Крепыш пренебрежительно фыркнул:

— Вот еще! Мне скрывать нечего.

— Ну смотря с какой стороны взглянуть. Чего только стоит душещипательный рассказ о конфликте с братом. Но сам понимаешь, если задумал переспать с чьей-то женой, постарайся хотя бы не вызывать подозрений. Конечно, брат сделал все возможное, чтобы выкинуть тебя из бизнеса.

— Какого черта, шестнадцать? — возмутился коренастый. — Это твои домыслы. Мой брат просто очень вспыльчив. И у него проблемы с алкоголем. А наши с ним отношения — дело семейное.

Азиатка покачала головой:

— Понимаю, конечно. Семья — это святое. Меня вот, например, воспитывали согласно традициям. Мои родом из Кореи, там иначе никак. Родители и общество постарались как следует. Одно правило усвоила — следовать нунчи. Чувствовать, что думают другие и предугадывать поступки. Люди постоянно излучают энергию и посылают сигналы во внешний мир — их нужно ловить и использовать. Так что не удивляйся, если поток информации идет в мою сторону.

Номер пять понимающе кивнул:

— Твой нунчи по описанию что-то вроде эмпатии.

— Кто здесь эмпатичный — я? — возмутилась кореянка. — Спасибо за комплимент, но, боюсь, ты серьезным образом ошибаешься. Эмпатия дестабилизирует. А нунчи — это о другом. Внимаешь, спокойно делаешь наблюдения. Потом действуешь.

— Звучит холодно, но логично. Тогда, может, поделишься последними наблюдениями — что произойдет в группе согласно предсказаниям нунчи?

Кореянка на секунду задумалась:

— Хм. Еще пару дней, и номеру тринадцать наступит хана. Он за неделю успел настроить всех против себя. Его перестанут слушать.

— Это не вариант, — возразил крепыш. —Здесь ни у кого нет выбора — участники делают то, что приказано. Как жирные безвольные лабораторные крысы. Лидера выбрал алгоритм, а мы заложники его решений. Даже если кто-то не готов это терпеть, придется ждать, пока компьютер выберет другого вождя. Так здесь можно надолго зависнуть. Стелла дала понять, что следующей будет совсем другая категория.

Девушка медленно произнесла:

— Может, ты и лабораторная крыса, а у меня есть идея.

— Понятно, еще одна корейская мудрость. Чему тебя научили традиции — поклоняться духу предков? — усмехнулся коренастый.

— Меня учили смотреть в обе стороны, когда переходишь дорогу, уважать старших и не бить братьев и сестер.

Номер пять продолжал ухмыляться:

— И как, получилось?

— С первым правилом справилась: как видишь, под машину пока не попала. А остальное мне показалось скучным. К тому же я ненавидела сводную сестру, — кореянка поморщилась от воспоминания.

— И что, кошмарила ее втайне от родителей? А теперь предлагаешь нашего лидера тоже взять в оборот?

— Может, и так. Но для начала скажи, у тебя к вожаку такие чувства потому, что он черный?

— Дурацкий вопрос. Если ты об этом, то я не расист, — номер пять чуть смутился.

Кореянка испытующе посмотрела на крепыша:

— Уверен в этом?

Парень показал на нее пальцем:

— Шестнадцать, из всего сборища здесь я выбрал тебя, и плевать, какой ты породы.

— Но на темнокожих у тебя есть зуб, разве нет?

— Может, и есть. Но в данном конкретном случае наш урод достал до мозга костей, так и хочется ему втащить. Короче, я на вопрос ответил, теперь ты давай, выкладывай, — нетерпеливо сказал коренастый.

— Ладно, вернемся еще к этому пункту. Так вот, Стелла сказала, что можно повлиять, в том числе на определение категории. Значит, следующие выборы лидера не нужны. Сделаем подарок группе и как следует обработаем этого «урода», как ты его назвал, или еще проще — завалим, — и увидев недоумение на лице собеседника, добавила, — нет, не сами, а с помощью алгоритма. Разве нельзя у компьютера попросить категорию «ненависть»?

Крепыш кивнул головой, оценив замысел:

— Опасная игра, но признаю, грамотно задумано.

— Больше всех страдает очкарик, он будет на нашей стороне. Потом дамочка. Видел с какой ненавистью на этого придурка смотрит? Номер один и номер два — оба до сих пор недовольны решением алгоритма, номер два постоянно твердит об этом. Номер пятнадцать вроде толковый пацан, беру его на себя. А за ним и номер восемь. Короче, уже больше половины. С легкостью это провернем.

— Шестнадцать, у тебя башка варит, как погляжу. Могу только догадываться, какая судьба постигла твою сводную сестру.

—— *** ——

Прошёл ровно месяц с начала эксперимента. Во вторник утром Рубин работал дома и появился в Научном центре только после обеда. Рядом с Саакян он сразу увидел тучную фигуру человека в мятом халате.

— Профессор Рубин, познакомьтесь, это доктор Диего Моралес, — сказала Стелла Саакян, — Основатель настоятельно рекомендовал привлечь доктора Моралеса в команду на завершающем этапе.

Рубин взглянул на новоприбывшего исподлобья и протянул руку. Он успел прочитать уведомление и навести о нем справки.

— Добро пожаловать в команду. К сожалению, знаком с вашими исследованиями только поверхностно, — рука доктора оказалась чуть влажной, и Рубин невольно поморщился. Чтобы не затягивать неловкую паузу он сразу спросил: — Скажите, это ведь вы ставили эксперименты с отключением части мозга?

Тучный доктор, на вид чуть моложе Рубина, ответил с нотками гордости в голосе. Ему явно польстило, что Рубину известны его труды.

— Временном, профессор. Временном отключении части мозга. По которой обычно деменция херачит, простите за выражение. Вы, наверное, читали мои публикации о воздействии постоянного тока. Результаты для первых опытов невероятные, согласитесь! Теперь у меня в руках эффективная техника, — Моралес говорил уверенно и воодушевленно, сразу перехватив инициативу. — Я хотел вначале осмотреться в вашем коровнике, но времени мало, поэтому предлагаю сразу начать с проверенной процедуры. И постепенно продвигаться дальше. Намного дальше. Вашим участникам снесет крышу в прямом и переносном смысле. Со мной они наконец-то смогут увидеть деревья.

— Не понимаю, — Рубин подумал, что доктор оговорился.

— «За деревьями леса не видать» — знаете выражение? Какой-то умник философ сказал.

— Допустим…

В кабинете было жарко, и на шее Моралеса выступили капли пота. Тучный доктор потер рукой шею, потом левое плечо. На лице мелькнула гримаса, видимо, от боли в шейных позвонках.

— Это же фуфло, — сказал он. — Вы видите лес. А деревьев не замечаете. Они развесили гривы, выпятили кривые ветки, машут листиками на ветру, а вам все равно. Потому что этих тупых деревяшек слишком много. То есть вы информацию воспринимаете в упрощенном варианте. Вместо полноты деталей ваш мозг, а точнее, часть левого полушария, говорит вам — здесь лес. Мозг структурирует информацию в заранее заученные схемы, накладывает трафареты, упрощает.

Рубин внимательно выслушал и кивнул:

— Звучит логично. Иначе как бы мы справлялись с потоком информации, если бы анализировали каждый раз заново, на ходу. Это всё равно что воспринимать не слова, а только отдельные буквы.

— Профессор, при всем уважении, у вас убогое представление о способностях человеческого мозга. Это чертовски хитрый механизм, который всеми способами хочет нас намотать вокруг колена, экономит энергию. Ставит фильтры, которые отсекают большинство деталей. И довольный отдыхает. Теперь представьте, что получится, если убрать эти его фильтры. Мозг начнет работать — начнет, мать твою, творить чудеса, — тучный доктор возбудился и взмахнул руками.

«Вдруг рука доктора стала мокрой от пота после того, как он провел ладонью по шее?» — почему-то подумал Рубин и снова поморщился.

Он пока не разделял энтузиазма Моралеса, и повернулся к ассистенту:

— Стелла, а что, работа уже началась?

Та кивнула:

— Да, доктор Моралес только что провел первый эксперимент, — она передала Рубину лист бумаги, — вот, смотрите, перед вами задание, которое получили участники вчера. Провести четыре линии и соединить девять точек.

Рубин взял лист в руки, взглянул на него мельком и тут же вернул обратно ассистенту:

— Понятно, но здесь лист нужен побольше.

Моралес уважительно заметил:

— Профессор, я не сомневался, что вам оно раз плюнуть. А вот из всей группы только четверо ответили правильно. Остальным баранам надо расширять горизонт мышления.

— Что? — не понял Рубин.

— Взгляните сюда — попытка номер два. Каждый экземпляр провел некоторое время в моем чудодейственном кресле. Да не тушуйтесь, профессор, здесь слабенький ток, временный эффект, но… — Моралес выдержал паузу и торжественно заявил, — как и предполагалось, еще десять участников нашли ответ.

— Временный эффект, говорите. А что нужно, чтобы превратить его в постоянный?

— Правильный вопрос, зрите в корень. Уважаю, — Моралес кивнул. — Есть такая техника, но необходимы кое-какие доработки. Плевое дело.

Первое впечатление Рубина складывалось не в пользу доктора. «Наглый тип. И скользкий, во всех смыслах этого слова». Но что-то конкретное ему предъявить пока рано, поэтому Рубин ответил вежливо, но показал, что пора заканчивать разговор:

— Понятно. Что ж, надеюсь ваши усилия принесут необходимый результат.

Рубин повернулся, а Моралес по инерции продолжал:

— Уже приносят. Результат иногда феноменальный.

— Что значит «иногда»? — поинтересовалась Саакян.

Доктор покровительственным жестом положил полную ладонь на плечо главного ассистента:

— Понимаете, Стелла, мозг штука тонкая. Когда речь о прямом воздействии, будь то электрический ток или физическое вмешательство, результат не гарантирован. Но клянусь моей любимой собакой, царство ей собачье, в нашей лаборатории будут рождаться гении!

—— *** ——

Девушка с номером восемь закрыла дверь в комнату и озадаченно взглянула на постоянного собеседника:

— Свободная категория. Любое желание. Даже не знаю, радоваться или наоборот. У меня странное ощущение. А у тебя?

Светловолосый с номером пятнадцать сосредоточенно чертил на бумаге трехмерные сюрреалистические фигуры и не отвлекаясь ответил:

— Не знаю. А что тебя беспокоит?

— Слышала, каким тоном Стелла это анонсировала — «Отбросьте ограничения! Любовь, страсть или ненависть. Все может исполниться, нужно только сильно захотеть».

— Любовь или страсть. Какие разные вещи смешали в одну категорию, — холодным голосом сказал парень.

— Ты не веришь, что их можно совмещать?

— Нет, совмещать — конечно. Они порой совмещаются, не спросив нас об этом. Но сами по себе они ведь очень разные. Страсть можно утолить… а вот любовь…

Острие черного карандаша чертило на бумаге тонкие ровные линии, которые складывались в замысловатую геометрическую фигуру. А рядом на столе уже лежала целая стопка похожих рисунков.

— Ты рисуешь без остановки уже второй день. Скажи, эти фигуры что-нибудь означают? — спросила девушка.

Рука с карандашом замерла, номер пятнадцать посмотрел на рисунок, потом в замешательстве поднял глаза:

— Сложно объяснить... Я теперь так вижу мир... наверное.

— А что ты видишь? Извини... я все спрашиваю, но мне непонятно, что тут изображено, — она села рядом и склонилась над его творениями.

— Как-то не задумывался. Действительно, что я вижу… Да, получается, я рисую не предметы, а, скорее, выражение эмоций... Кажется, они таким образом встраиваются в окружающий мир. Я пытаюсь соединить то, что чувствую, с тем, что вокруг меня.

— Экспрессивно, — девушка взяла со стола рисунок, — что это за эмоция?

Светловолосый улыбнулся:

— Это нечто среднее между любовью и страстью.

— А это? — номер восемь показала на другой геометрический узор.

— Это банальное сексуальное желание.

— К кому-то конкретно или вообще?

— Скорее, конкретно.

Номер восемь вздохнула, пристально посмотрела на рисунок и тоже улыбнулась:

— Ладно, пусть так, но выглядит сумбурно.

— Конечно сумбурно, — сказал парень слегка взволнованным тоном, — вот рвущаяся одежда, царапины на спине. Секс хаотичен. Романтичное, и в то же время сумбурное мероприятие.

Номер восемь посмотрела на стеклянную дверь и вспомнила, что за ними пристально наблюдают:

— Прошу тебя, не продолжай.

— Я так себе представляю желание. Остается только воплотить в реальности, — он взял ее за руку.

— Допустим, но мы здесь как на ладони, давай отложим...

Девушка с номером восемь продолжала улыбаться, видимо представляя, как будет происходить это, как он выразился, «мероприятие». Потом высвободила руку, села на стол рядом с кипой бумаги и взяла еще один рисунок:

— А это что?

— Это? Ай, ну его. Нарисовал вчера, после общения с нашим начальником или, как его там — лидером.

— Подозреваю, что это не любовь, — усмехнулась она.

— Скорее ненависть.

— Как сказала Стелла, «отбросьте все ограничения!»

Номер восемь больше не улыбалась, и парень тоже смотрел серьезно.

— В наших застенках сложно отбросить ограничения. Тем более, когда командует полный придурок.

— Мне кажется, номер тринадцать не ожидал, что предстоит загадывать желание в такой категории. Ведь для многих он стал мишенью для ненависти, — сказала номер восемь.

— Ты права, а с другой стороны, что с ним может случиться? Ну, подумаешь, его ненавидят. Мишень … Жаль, что в нее нельзя стрелять...

Глава 6.2

Работникам Научного центра не часто доводилось видеть на территории посторонних. Два агента Госслужбы в строгих серых костюмах выбивались из общего ансамбля. Они раздражали Рубина своим присутствием. Навязчиво следовали повсюду в течение двух дней, после чего Лоулер устроил сессию вопросов и ответов:

— Профессор Рубин, каков ваш прогресс в осуществлении радикальных желаний самореализации? Иными словами, удалось ли найти гениев среди группы пациентов?

— Послушайте, Лоулер, идет сложный процесс, не уверен, что вам стоит вникать в детали. Короткий ответ — пока нет, — отрезал Рубин.

— Если ответ нет, то в детали вникать придется, как же иначе, — прохрипел агент.

— Тогда вам к нему, — нехотя буркнул Рубин.

Тим Лоулер повернулся к доктору Моралесу:

— Так, очень интересно, рассказывайте.

— Результаты, мать их, позитивные, — бодро начал Диего. — Правда, есть небольшой затык — долгосрочный эффект даст только вторая стадия. Нужно разрешение…

— А разве у профессора Рубина недостаточно полномочий, чтобы дать такое разрешение? — с деланным недоумением спросил агент.

Рубин неодобрительно покачал головой:

— Разумеется, полномочий достаточно, но я не считаю необходимым переходить границу и так рисковать. Эксперименты доктора Моралеса слишком опасны.

— Так, объясните, что значит «переходить границу». Доктор, расскажите подробнее, — потребовал Лоулер.

Моралес включил видео и охотно пояснил:

— Для начала, смотрите, вот схема процесса, который мы тестируем уже две недели. Экземпляру временно отключаем часть мозга, снимаем фильтры. Он начинает ярко видеть детали, мыслить и действовать по-новому. Из каждого прет талант. Вот пример на видео, смотрите, как быстро эта дамочка с номером двенадцать складывает сложные фигурки оригами. Но потом способности угасают и мозг постепенно возвращается в привычное состояние. Видите, номер двенадцать уже не знает, как сложить бумажный самолетик. Для нее лист бумаги теперь предназначен только для заправки в принтер. Перед нами снова животный экземпляр из стада себе подобных.

— Согласен, пока увиденное не внушает больших надежд, — кивнул Лоулер.

— А теперь посмотрите на схему нового эксперимента. На мышах уже отработан — эффект бомбический. Клетки мозга умирают…

При этих словах Ногейра шевельнулся и даже подошел поближе, чтобы лучше видеть экран. Моралес продолжал:

— …и выбрасывают несметное количество нейротрансмиттеров. Грозные полчища начинают разрушать одни мостики внутри мозга и строить другие. К тем частям сознания, которые прежде были недоступны. Мы, как я это называю, «поднимаем шлагбаум». Выпускаем пациента на шумную улицу. А там торговцы, скоморохи, проститутки — наша жизнь, короче. В которой он — долбаный мэр города. Подопытный открывает в себе способности, и главное — эффект становится постоянным.

— Подождите, но если он ранее и не подозревал о своих грандиозных способностях, то как их соединить с желаниями?

— Решение, возможно, есть у главного ассистента Саакян, — при этих словах тучный доктор сделал жест рукой, словно приглашая на сцену следующего выступающего.

Стелла Саакян с готовностью подхватила:

— Желания не должны исполняться досконально. Мы задаем некую категорию, например музыкальные способности, и получаем эффект в рамках выбранной темы...

— Конечно, — подтвердил Моралес, — если человек хочет стать виртуозом, то его наверняка уже в детстве перекосило. Мозг неосознанно регистрировал массу информации, связанной с музыкой, и закидывал ее в пассивный багажный отсек. Вот к нему мы и строим мосты. Запускаем супер-разряд в ту часть мозга, которая отвечает за эти способности. Разрядом может служить электрический ток или... прямое физическое воздействие.

Лоулер хмыкнул и повернулся к Рубину:

— Теорию хорошо бы проверить, но звучит многообещающе. Профессор, а вас что смущает?

— Запускаем супер-разряд. Вы понимаете, что это разряд нейротрансмиттеров, который исходит из соседней области мозга — пораженной? — спросил Рубин с оттенком легкого негодования. — Миллионы умерших клеток мозга. А что значит прямое физическое воздействие — вы понимаете? Доктор Моралес предлагает вскрывать пациентам череп. Достигнуты поразительные результаты в экспериментах с мышами. Какой процент этих четвероногих пациентов в итоге не может даже пищать? Ассистент Саакян, расскажите агенту Лоулеру, что у половины насквозь прожарился мозг, а из тех, кто выжил, большинство разучились ходить и принимать пищу. Одна гениальная мышь на фоне трупов — вот ваш поразительный результат. Я против подобных жестоких опытов на программе.

Агент внимательно выслушал и после небольшого раздумья выдал заключение:

— Профессор, вы сами только что сказали — гениальная мышь. Доктор Моралес, считайте, что у вас есть разрешение. Мы должны показать Госкомитету гениальную мышь. Чем скорее, тем лучше.

—— *** ——

— Посмотри на меня. Ты сможешь, главное поверь. Сконцентрируйся и вспомни каждое издевательство, каждое оскорбление в свой адрес.

Кореянка давала последние напутствия парню в очках. Тот сидел на стуле и тяжело дышал, а девушка расположилась перед ним на корточках, как секундант в углу ринга. Очкарик с номером девять покорно кивнул:

— Да, я понял.

Кореянка посмотрела на часы:

— Нам пора, — перерыв между раундами закончился и пора в бой, — давай, у тебя получится.

Через минуту оба присоединились к остальным участникам в главном зале. Уже полностью вошедший в роль лидера, номером тринадцать дал легкий подзатыльник очкарику со словами «чего опаздываешь!»

Стелла Саакян, как и в первый раз, объяснила принцип работы алгоритма и подвела к торжественному моменту, запустив счетчик обратного отсчета. Во время объявления результатов в комнату зашли два человека, на которых поначалу никто из участников не обратил внимания. В серых костюмах, один чуть пониже с черными как смоль волосами, второй в шляпе. У обоих темные очки плотно прилегали к лицу, тускло поблескивали черные туфли и кожаные перчатки.

Решение компьютера оказалось неожиданным. Все произошло быстро, и участники так же, как и в первый раз, не сразу сообразили, что происходит.

— Номер девять, твое желание исполнится, поздравляю, ты победил, — провозгласила Стелла, — ты доказал, прежде всего себе, что способен противостоять насилию и издевательствам. В жизни каждого может случиться сложный период, и важно не сломаться и устоять перед сложностями. Группа проявила солидарность и поддержала это желание. Значит, ваше миниатюрное общество готово встать на защиту слабых. Я вас всех поздравляю.

Внезапно до темнокожего лидера дошло, какое желание победило.

— Позвольте, что вы себе позволяете, куда вы меня ведете, я же здесь главный. Стелла, скажите им! — закричал он.

Ногейра в одиночку скрутил темнокожего и потащил к выходу, а Лоулер проводил их и показал рукой остальным оставаться на местах. Хотя ни у кого в комнате не возникло ни малейшего желания броситься на помощь лидеру. Стелла продолжала торжественно вещать:

— Номер девять, твое желание должно быть исполнено так, как ты об этом просил.

Лоулер остановился перед выходом и поманил к себе парня в очках. Тот не понимал, что происходит и нужно ли радоваться. Но вид поверженного соперника добавил ему сил, и номер девять уверенно двинулся за Лоулером.

Через час парень вернулся к группе. Медленным шагом прошел к столу и сел на стул. Снял очки, но даже без стекол он смотрел стеклянным взглядом.

С разных сторон посыпались вопросы:

— Что там произошло, куда тебя водили?

— И где наш лидер, или вернее, уже не лидер? Что с ним?

Бедняга отвечал старательно, но периодически сбивался и терял нить повествования:

— Все будет хорошо. Желание… «в том виде, в котором ты этого просил». Они говорят. Но я не могу…

— Что ты не можешь?

— Ведь я хотел. Получается, что я этого хотел. Она мне так сказала, — номер девять показал на кореянку, — неужели я так сильно этого хотел... вы все... хотели, чтобы я его убил.

— Постой, постой, ты что, его правда убил?

— Как ты это сделал?

Парень выглядел потрясенным и беспомощным. Вопросы ввели его в еще больший стресс:

— Хотел задушить. Представил себе, как задушу его.

На минуту воцарилось молчание. Парень снова надел очки.

— Но я не смог, — пробормотал он, — захожу в комнату, а там… наш... уже на коленях. А этот тип в шляпе держит его за шею, и дает мне пакет. Второй хриплым голосом такой говорит: надень пакет на голову казнимого… я надеваю, он задыхается, мне стало страшно. Я… не смог…

Парень в очках говорил с трудом, у него пересохло во рту.

Ты несешь полный бред! — возмутилась девушка с тонким голосом, — выходит, ты его не убил.

Мулатка с номером восемь протянула стакан воды, который парень в очках опустошил большими глотками, после чего продолжил:

— Убил. Он говорит: «Желание должно быть исполнено в том виде, как ты об этом просил». У него такой жуткий голос. Второй, который пониже, у него пистолет. А первый берет мою руку и прижимает… бедняга задыхается, изо рта пена, но пакет на голове, поэтому… моя рука осталась чистой, — парень с номером девять поднял руку и продемонстрировал ладонь. Из остекленевших глаз медленно текли слезы, — а потом…

— Что потом?

— Тот в шляпе говорит: «Все будет хорошо». И напутствия дает…

— Дает тебе напутствия, тот молчаливый тип? — недоверчиво спросил пятнадцатый.

— Да, только не мне, а нашему лидеру…

— Так ты только что сказал, что его задушили. Ты. Вы. Получается, молчаливый там с трупом общался?

— Да… да…

—— *** ——

Рубин лежал на кровати, впившись взглядом в шершавый потолок. Постепенно потолок из белого превратился в серый и стал наливаться красноватым оттенком. Солнце почти скрылось, и только лучи кровавого заката пробивались сквозь оконное стекло.

Добрый час он пытался побороть себя. Потом не выдержал: нащупал на полу телефон, нашёл контакт и замер. Нет, это сильнее его. Всего два слова, он напишет лишь два простых слова.

«Как ты?»

Почти сразу на экране появились ответные строки.

«У меня минут пятнадцать».

Он даже не ожидал. Взял себя в руки и набрал первый вопрос, который пришел в голову.

«Почему ты не ответила тогда на мое письмо?»

«Не помню, это было пять лет назад. Ты уже спрашивал».

«Все верно. Но тогда ты сказала, что ничего на получила».

«Может, и так. А ты уверен, что отправил его?»

Рубин задумался, пытаясь вспомнить, как это было.

«Ты права. Может, я так и не решился тогда отправить последнее письмо. Думал, уже поздно. Но я совру, если скажу, что не жалею о сделанном. Если бы я только знал тогда, что никогда не поздно. Так, как знаю сейчас».

«Ты не можешь этого знать».

«Не вспоминать о прошлом. Не думать о будущем. В то время, когда настоящее кажется сном. Только не исчезай».

«Я тоже не понимаю почему».

«Почему что?»

«Почему тогда все закончилось».

«Я себя спрашивал об этом. Ты была далеко, и не в смысле расстояния. Ни с кем другим у меня такой мысли не возникало никогда, а с тобой вмешивается какой-то странный фактор, который на меня влияет. Или, может, все полный бред».

«Извини, мне пора».

«Кажется, я схожу с ума. В голове отчетливо вижу картину, в том ресторане на набережной, на кухне. Большая тарелка, а на ней мое сердце. Вокруг него неряшливо брошены куски, которые выглядят как части моего мозга. Блюдо готово к подаче, но официанты проходят мимо. Никому нет никакого дела. Официанты приходят и уходят, снуют туда-сюда, разговаривают друг с другом, но я не слышу, о чем они говорят. Как в немом кино. Без субтитров. Но музыка орет в полный голос».

Рубин не получил ответа и написал:

«Ты еще здесь?»

Экран телефона оставался темным. Рубин подождал минут пять, удалил непрочитанное сообщение и вместо него написал:

«Спокойной ночи тебе».

Глава 6.3

Шесть недель с начала эксперимента. Основатель терял терпение. Рубин и Саакян чувствовали это постоянно — за работой теперь неустанно следили двое агентов. Каждое совещание проходило в присутствии как минимум одного госслужащего. Ногейра хотя бы молчал, только слушал. Но в этот раз за ними наблюдал Лоулер, и Рубин понимал, что агент не упустит возможности вмешаться.

— Стелла, вот этих нужно развести по другим парам, — Рубин покосился на Лоулера, тот пока стоял в стороне.

— Но профессор, вы же хотели найти среди наших пациентов тех, кто способен на сильные чувства, — возразила Саакян. — У пары развилась симпатия друг к другу, посмотрите на показатели. Желание обладать друг другом у обоих зашкаливает. Это просто Ромео и Джульетта.

Саакян ткнула пальцем в экран, и вместе с цифрами на нем появились кадры из комнаты 8-15. Парень сосредоточенно рисовал замысловатые геометрические фигуры, а девушка-мулатка сидела рядом в непринужденной позе, подперев рукой голову. Они обменялись взглядами, и чувство взаимной симпатии передалось наблюдателям даже через экран.

— Значит, они должны взяться за руки и беспечной походкой зашагать по радуге счастья. Зачем им наш алгоритм? — испытующим тоном поинтересовался Рубин.

Саакян, подумав, согласилась:

— Вы правы, профессор. Что ж, надо найти того, кто сможет разрушить эту идиллию. Кого-нибудь из семейств Монтекки и Капулетти.

Рубин поделился с ассистентом планом, который родился у него накануне:

— Давайте создадим нечто похожее. Я хочу испытать силу их желания после разлуки. Смоделируем типичную ситуацию, в которой «Мана» определит судьбу героев.

— Какую типичную ситуацию? — не поняла Саакян.

Рубин на секунду засомневался, ведь он опирался только на собственный опыт. Но нет, это не мальчишеские фантазии, такое случается сплошь и рядом во взрослой жизни. Рубин повел плечами, стряхивая сомнения:

— Любовь или влечение, не важно, что у них там — это идиллия, которая рано или поздно разобьется. Парусный кораблик счастья не сможет постоянно ловить попутный ветер. Придет разлука, появятся другие партнеры. Но «Мана» должна вернуть их друг другу. Мы устроим испытание работы алгоритма на тонких чувствах, или как там говорила прокурорша, осуществление сугубо нематериальных желаний.

Саакян оценила идею, но все еще сомневалась:

— На то, чтобы найти новых партнеров, понадобится время, и вовсе не факт, что у них разовьется интерес. А если он возникнет, то какова вероятность, что новые партнеры не окажутся лучше и старая любовь не угаснет натуральным образом?

— Семнадцать процентов.

Рубин и Саакян повернули головы. Лоулер чуть приподнял кисть руки, что означало его желание взять слово:

— Семнадцать процентов людей счастливы в отношениях. Это статистика. Раз уж вы спрашиваете какова вероятность. Но это не главное. Позвольте вмешаться, профессор. Ваша идея, если сработает, произведет должное впечатление на Госкомитет. Тем не менее, ассистент Саакян права, на реализацию потребуется время. Результат нужен вчера, а не через полгода.

— Чувствами сложно управлять, вы же понимаете, — возразил Рубин.

Но Лоулер не понимал. Он всего раз был под влиянием непонятных для него чувств, заведя роман с замужней дамой. Но осознав, что с ее стороны это просто игра, Лоулер при первой возможности перерезал горло ее мужу, и с того момента решил отнестись к любви как к театру. Упростил общение с женщинами до уровня транзакций.

— Давайте разыграем эту ситуацию, — предложил он и пояснил: — Я накануне просматривал профили пациентов. У меня сложилось представление о том, кто сможет исполнить такую роль. Для женской партии я бы выбрал номер шестнадцать. Для мужской тоже есть кандидат. Если других идей нет, могу с ними поговорить.

Рубин тут же запротестовал:

— Агент Лоулер, давая такие инструкции участникам, вы нарушите динамику эксперимента.

Тим Лоулер развел руками, давая понять, что вариантов у Рубина не много:

— Профессор, мы либо ускоряемся, либо алгоритм не будет включать в себя последнюю категорию. Но это ваше изобретение, поэтому...

— Нет! Мир без любви — это не мир, — взволнованно перебил Рубин. — Для человека — это всего полмира.

— Кто так сказал — Лев Толстой? Или нет, постойте, наверное, Леонардо да Винчи.

Рубин взял себя в руки и уже спокойно ответил:

— Леонардо говорил о жизни без любви. Но это не важно. Алгоритм должен обязательно включать категорию сильных эмоций, поэтому… ладно, я согласен с вашим предложением.

Лоулер заметил минутное волнение Рубина, но не подал вида:

— Тогда готовьте наших Ромео и Джульетту.

Рубин кивнул, а Саакян уточнила:

— Профессор, не забывайте, что параллельно полным ходом идет еще один процесс. Пациенты по очереди проходят через лабораторию доктора Моралеса. Как тогда быть с нашими влюбленными и их новыми партнерами?

— Всех четверых необходимо исключить. Пусть Моралес пока займется другими, — твердо сказал Рубин, — я по-прежнему считаю его методы слишком экстремальными. Мы не должны забывать о гуманности. Это единственное, что нам досталось от ушедших в небытие цивилизаций. И главное, что в конечном итоге достанется от нас потомкам после нашего эксперимента.

Лоулер усмехнулся. Основатель и Рубин, оба постоянно твердили о наследии. Тим Лоулер считал, что загадывать, как оценят твой вклад в историю, — дело неблагодарное, но говорить с пафосом он тоже умел:

— Профессор, после себя вы оставите великий алгоритм, который ляжет в основу будущего общества. И если на пути к важной цели совершается один или два негуманных поступка, думаю подобные мелочи никого не должны смущать, вы согласны?

Рубин не ответил, и Стелла Саакян поддержала Лоулера:

— Профессор, ведь и правда когда компьютер признает наше решение полезным для общества, то вопрос отпадет сам собой.

Лоулер снова вопросительно посмотрел на Рубина, и, не получив ответа, продолжил:

— У меня есть хорошие новости. Основатель гарантирует внедрение в законодательную базу пункта, разрешающего физическое устранение объекта ненависти.

Стелла просуммировала:

— Значит мы считаем работу в этой области с нашей стороны завершенной, и остается две зоны — доктор Моралес докручивает эксперименты с талантами, а мы настраиваем алгоритм в области тонких материй.

Лоулер выглядел удовлетворенным:

— Я хочу отдельно поговорить с Моралесом — надо убедиться, что у него есть прогресс. Основатель интересовался деталями. И не забудьте прислать ко мне номер шестнадцать.

Рубин выглядел слегка расстроенным, и Саакян попыталась его взбодрить:

— Профессор, мы как никогда близки к цели. Пусть идем на небольшие компромиссы, но эффект от внедрения алгоритма оправдает все жертвы.

— «Мана», — угрюмо уточнил Рубин.

— Что вы говорите?

— Внедрение «Мана». Мета Алгоритма Нейронной Архитектуры.

Саакян согласно закивала:

— Да, конечно, так и укажем в документах. Потом забудут, как расшифровывается «Мана», и слово станет нарицательным.

—— *** ——

— Номер шестнадцать, скажи, чего ты на самом деле хочешь? — как обычно, начал коренастый.

— Перестань паясничать. Есть серьезный разговор, — перебила его кореянка.

— Что случилось?

— Тебя интересует шанс выйти на волю из этой консервной банки с маринованной сельдью?

— Охренеть, я весь внимание. Только не говори, что нужно снова лечь под электроды доктора-фанатика, — коренастый поморщился.

— Нет, — успокоила кореянка, — хотя с доктором я тоже подружилась. Он неглупый тип, знает, ради чего ведутся эксперименты. Но речь не о нем.

Кореянка понизила голос:

— Ты, наверное, догадался, кто здесь принимает главные решения.

— Компьютер… или нет, как его там, — коренастый щелкнул пальцами в поисках слова, — алгоритм «Мана».

— Разумеется, да, — кивнула номер шестнадцать, — но нет.

— В смысле, что значит «нет»? Хотя не удивлюсь, если в алгоритме есть недоработки, или он вообще полная фикция. Тогда решение принимает Стелла или её босс. Ведь у нее наверняка есть босс, главный изобретатель этой штуки.

— Почти угадал. Но главный босс тоже под начальством ходит.

— Тогда отец-основатель всей этой компании. Отец-молодец.

— О нем не скажу. Но те двое, которые здесь вертятся, те, что в темных очках, один в шляпе. Короче, они, похоже, деловые ребята. Предложили схему, с помощью которой отсюда можно свалить, — пояснила кореянка.

— Так тебе вроде здесь нравилось. И потом, хочешь уйти, не дожидаясь финала?

— Нравилось, но если мы в ближайшее время не выберемся, то застрянем навсегда в лаборатории доктора Моралеса. Я только такой финал вижу, и он меня не вдохновляет.

Номер пять машинально погладил себя по голове в том месте, куда прикреплялись электроды во время экспериментов:

— Веский аргумент, шестнадцать. Пусть Моралес втыкает провода в кого другого. Не томи, рассказывай, что за схема.

Вместо ответа кореянка изобразила томное лицо и кончиком языка дотронулась до верхней губы. Потом положила ладонь на грудь коренастому и погладила, сопроводив это легким стоном:

— Схема тебе понравится.

— Предложили со мной переспать, что ли? — предположил номер пять.

— Переспать и не только, — кореянка улыбнулась, — но не с тобой.

— А почему тогда это мне должно понравиться?

— Тебе сделают аналогичное предложение.

— Дом разврата — хорошая мысль, мне подходит. С кем будем спариваться?

Кореянка провела правой рукой вверх по груди крепыша и остановилась на плече, левой рукой обняла за другое плечо и резко развернула.

Напротив, за стеклянной дверью, светловолосый парень и девушка-мулатка сидели обнявшись, застыв в слегка неуклюжей позе, не замечая обращенных на них взглядов, как, впрочем, и всего внешнего мира.

— Вот с ними…

—— *** ——

Как и обещал, Лоулер наведался с визитом в лабораторию, оставив Ногейру дежурить в главном здании.

Очутившись перед стоявшими в ряд сложными медицинскими приборами, он уважительно покачал головой и кивнул Моралесу, который как раз настраивал небольшой металлический агрегат:

— Что, доктор, очередные технологические изыски?

Моралес повернулся:

— Агент Лоулер, нельзя ли яснее? Рубин тоже грузит ерундой всякой… о чем речь?

— Речь о ваших экспериментах. Смотрю, оборудования прибавляется, опыты становятся экстремальными. Не поймите неправильно, я не возражаю. Но один пациент уже два дня не приходит в себя.

Моралес повернулся обратно к агрегату:

— Вот эту штуковину придумал Джованни Гаджиа в середине прошлого века. До него эспрессо готовили с помощью горячего пара, который пережигал кофе и делал напиток слишком горьким. Хотя, как по мне, это не так уж и плохо.

— Что? Какой напиток? — не понял Лоулер.

Моралес взялся за рычаг и начал медленно поворачивать.

— Эспрессо, — он показал пальцем, — в цилиндре ровно тридцать миллилитров горячей воды, температура где-то девяносто градусов, а я сейчас увеличиваю давление там в десять раз. В результате получаем один шот полнейшего кайфа.

Моралес протянул Лоулеру чашку готового напитка с аккуратным слоем пенки.

— Хм, я было подумал, что вы подключили один из ваших аппаратов для проведения экспериментов, — Лоулер пригубил из чашки, — недурно.

— Вот и я об этом. Гаджиа понадобилось сорок лет, чтобы довести до ума аппарат. Зато теперь результат стопроцентный. Так что, агент Лоулер, как говорится, не гони. Доверься профессионалу. Для эспрессо требуется идеально подобрать качество зерен, прожарку, давление, температуру. И для мозга тоже нужна идеальная комбинация факторов. А если в процессе кого-то придется пережечь… — Моралес ухмыльнулся и развел руками.

Лоулер подошел к экрану, на котором светились данные результатов экспериментов, и стал с интересом его рассматривать:

— Ну-ну. Меня мало интересует судьба участников. Всех, за исключением вот этих четверых, — он по очереди ткнул в портреты Ромео и Джульетты, потом показал на кореянку и коренастого с номером пять, — приберегите их пока для другой части эксперимента.

— Зашибись, с какой радости? — возмутился Моралес. — Парень себя уже проявил, на него большая надежда. Еще немного и «шлагбаум поднимется». Если его заберете, я результат не гарантирую. Вам решать.

Лоулер недовольно спросил:

— Может, найдете альтернативный способ?

— При всем уважении, какой альтернативный, мать вашу?

— Ну, например, продолжайте с пациентом работать, но не доводите до крайности. Не хочется превращать его в овощ.

В лаборатории было душновато. Моралес достал платок и вытер шею сзади, а заодно лоб и виски. Подумал секунду, потом ответил:

— Есть такой вариант. Химия, вся жопа синяя, ненавидел ее в школе… Конечно, прямое физическое воздействие надежнее. Но это тоже прикольный метод. Эффект будет как у магических грибов.

— Грибов? — не понял Лоулер.

Моралес снял коробку с полки, достал оттуда ампулу с каким-то веществом и гордо пояснил:

— Я назвал этот препарат «Сайлобитен». В нем содержится психоделический компонент, как в грибах. Действует охренительно. Можно сказать, магический экстракт.

— И что, у пациентов наблюдается наркотическое опьянение? — с интересом спросил агент.

— Говорят, после приема препарата время останавливается, минуты превращаются в часы и даже дни. У подопытных обостряется чувство связи с окружающим миром, с другими людьми. Как они потом рассказывают — со всей Вселенной. Понятно, что хрень. Но то, что эмоции и ощущения переходят на амплитуду выше, — это факт.

Лоулер кивнул:

— Звучит обнадеживающе.

— Эффект там краткосрочный. Как раз проверим, что будет, если давать препарат постоянно. Подсажу этих четверых, — Моралес потер ладони. План начинал ему нравиться.

—— *** ——

Рубин ругал себя за то, что позволил стольким людям вмешаться в самую важную часть эксперимента. Основатель, агент Лоулер, безумный доктор Моралес. Он вспомнил слова Аны. «О заветных желаниях только шепотом». А он взял и раструбил на весь мир.

У него перед глазами всплыли картины той ночи. Ноябрь 2005-го.

— Кристофер, чего ты хочешь больше всего на свете? — спросила Ана.

— Я хочу быть с тобой.

— Но ты ведь знаешь, что это невозможно.

— Почему нет. Наверняка где-то есть параллельный мир, в котором ты и я вместе.

— Конечно. Но тогда в том параллельном мире не ты и я, а параллельный ты и параллельная я.

Рубин улыбнулся:

— Представляю, как выглядишь параллельная ты, — он изобразил походку манекена с негнущимися руками.

Ана засмеялась:

— Театр одного актера. Причем неудачного.

Рубин повернулся и крикнул в открытое окно:

— Я неудачник!

— Кристофер! Ты что... нет, вовсе нет…

— Я удачник!

— Тише!

— Да будет параллельный мир!

— Да тише ты! — Ана потянулась, взяла его за руку и повалила рядом с собой на кровать.

— Но почему, я же у себя дома?

— О заветных желаниях можно только шепотом. А лучше вообще не говорить, — она закрыла ему рот рукой.

Кристофер лег на спину и, обхватив ее за талию, привлек к себе. Ана оттолкнулась от его груди и села. Тонкие руки взлетели вверх, стягивая с хрупкого тела белую майку. Светлые волосы на мгновение расплескались по воздуху и плавно опустились на плечи. Она наклонилась и поцеловала в губы, и одновременно он почувствовал прикосновение ее обнаженной груди. Все тело окатило волной легкой дрожи. Через секунду Рубин взял ее за плечи и отстранил:

— Подожди.

Провел рукой по ее лицу, убирая непослушные волосы. Ладонь задержалась на щеке, и он поймал ее взгляд. Почти минуту они смотрели друг другу в глаза.

— Что? — Ана не выдержала первой, — тебе так нравится параллельная я?

— Это не мне.

— Ах да, точно. Параллельный мир…

Окно оставалось приоткрытым. В лунном свете ее кожа казалась белоснежной. Белее брошенной на пол белой майки.

Часть Седьмая: Снег - он ведь как вода // Глава 7.1

Кори Мело не обращал внимания на происходящие вокруг события. Ажиотаж с импровизированной сценой на верхушке колонны, на которой выступал бородатый крепыш в кожаной куртке, его не тронул. Как, собственно, не интересовала его и церемония. Кори пришел сюда вовсе не для того, чтобы насладиться зрелищем. Его цель, его «Мана», находилась в передвижном контейнере. В мобильном салоне «Высокая Ставка».

А всё потому, что Кори в очередной раз исчерпал лимит попыток игры из дома. Теперь нужно было ждать неделю. Более того, игровой салон, где он был завсегдатаем, выставил его за порог. Такие клиенты, как Кори Мело, только усложняли работу. Да, они оставляли в салоне деньги, пусть даже в кредит, но игра на первом уровне не позволяла брать с них большие суммы. Когда стало понятно, что у Кори не получается продвинуться, салон ограничил кредитный лимит. Его попросили освободить место для более перспективных игроков.

Кори Мело был вне себя от такой несправедливости. Его трясло от злости и от нетерпения. Он должен был снова сесть играть. Любой ценой. Единственный вариант — передвижной игровой салон на площади Рубина. Как всегда, в день выборов туда собралась очередь.

Зеленая лампочка замигала. Кори уставился на цифровой таймер на дверях салона, ожидая сигнала об окончании пятнадцатиминутной сессии. В предвкушении облизал губы. Следующим в очереди был он.

Таймер добежал до конца, зеленая лампочка погасла и загорелась красная. Двери салона открылись, на пороге нарисовался мужик, чем-то напоминавший самого Кори. Только лет на десять постарше. В такой же куртке-ветровке и спортивных штанах, с небритым лицом, украшенным улыбкой с кривыми зубами. Мужик вежливо посторонился, пропуская Кори, который метнулся к панели возле входа и приложил кольцо. Снова зажегся зеленый свет и таймер начал новый отсчет. Кори почувствовал прилив адреналина. «Наконец-то!»

В тот же миг сильная рука схватила его за плечо и развернула. Мужик продолжал лыбиться и произнес только «спасибо», потом сделал резкий выпад головой. Удар пришелся в переносицу, и кровь хлынула из носа как вода из крана. Кори схватился руками за лицо, попятился и чуть не упал с лестницы, успев заметить, как мужик вошел в салон и дверь за ним закрылась.

—— *** ——

Тем временем события на площади Рубина развивались молниеносно. Стрикленд продолжал воодушевленно выкрикивать лозунги с центральной колонны, используя скульптуру как гигантскую трибуну. Теперь он передвигался внутри кольца и обращался поочередно ко всем, кто не успел покинуть площадь после главной церемонии, а таких оставалось больше половины.

Со стороны центральной улицы на подходах к площади показалась шеренга полицейских в полной экипировке, и к ним на подмогу прибывали новые фургоны без опознавательных знаков. В таких, как правило, выдвигались силы для подавления демонстраций.

С другой стороны к центральной колонне уже подобрались четверо госслужащих. При виде серых плащей ребята из «Экстремальной Высоты» растворились в толпе. Адам и Роуз минуту раздумывали — стоит ли подниматься вслед за Домиником, но появление агентов нарушило их планы, и теперь оставалось только наблюдать, задрав головы вверх.

В это время Доминик добрался до вершины и ловко перемахнул внутрь кольца за спиной у Стрикленда, который никак не отреагировал, поглощенный своей речью:

«У меня есть доказательства, что алгоритм Рубина — чистейший обман! Через минуту я это продемонстрирую!».

Экран неожиданно погас. Нико вздрогнул и показал наверх:

«Смотри, Стрикленд и правда задумал взрыв или что-то в этом роде».

Теперь уже Мэдди схватила Нико за руку и тихо вскрикнула. Но не потому, что испугалась взрыва. Она увидела, как кто-то сорвался с вершины колонны и через секунду узнала Коннора. Тот пролетел вниз метров пятнадцать, сделал кувырок, но на полпути его флайборд дернулся в сторону и, набрав скорость, врезался в землю.

Все произошло на глазах сотен людей и закончилось неожиданно быстро. Повтора кадров замедленной съемки не последовало, зрители не сразу поняли, что случилось.

Никакой борьбы или дуэли, как бывает в кино. Стрикленд, судя по всему, не увидел, как Доминик заскочил на платформу, и уж тем более не ожидал, что противник запросто скинет его вниз. Уже падая, попытался включить флайборд, но времени оказалось слишком мало.

Еще минуту назад зрители наблюдали кадры крушения «Юмиласа» в видеозаписи, а теперь перед ними развернулась живая сцена катастрофы.

—— *** ——

Погасший экран так и не пришел в себя. Распростертое над площадью матовое серое полотно нависло над толпой мрачной тучей. Всех охватил легкий хаос, и Нико дернул Мэдди за рукав:

— Так, давай теперь быстро отсюда. Доминика повяжет полиция, начнутся расспросы, у меня нет желания в этом участвовать.

Мэдди застыла в нерешительности, она все еще не до конца могла осознать то, что минуту назад произошло на их глазах:

— Какое-то безумие, зачем Доминик это сделал? Нам не угрожала опасность!

Нико махнул рукой и твердым шагом направился в сторону парковки. Мимо плотной колонной проследовали полицейские, отсекая пути отхода с площади для тех, кто еще находился в непосредственной близости к скульптуре. Мэдди очнулась, развернулась на ступеньках и через полминуты уже нагнала Нико.

До машины шли молча — ни один, ни другой не вспомнили о легкой перепалке, которая случилась между ними незадолго до этого. У обоих перед глазами все еще догорал флайборд Коннора. Мэдди села за руль, но Нико увидел, что она все еще находится в шоке:

— Тебе не стоит в таком состоянии вести машину, лучше давай ты будешь дорогу показывать.

Мэдди послушно пересела на пассажирское сиденье:

— Дорогу показывать? А куда мы едем?

Сердце Нико билось ровными мощными толчками. Утро выдалось слишком насыщенным. Напряженная церемония, столь желанная победа, потом паника и фатальный инцидент. Но все это так или иначе позади, и Нико волновали только мысли о Фелиции, не давая пульсу снизить амплитуду. Как ураганный ветер, не дающий самолету приземлиться.

— Я сообразил как найти Фелицию — по электроскутеру. Ведь аренда оформлена на меня, значит, местоположение легко определить, — с этими словами Нико открыл приложение в телефоне и показал Мэдди место на карте: — это не тот заброшенный дом, где вы были?

— Да, похоже, — подтвердила Мэдди. — Тогда поехали. Это в сторону Красных Холмов. Если Фелиция там, то поможет разобраться в загадке пресловутого полотна. В конце концов, только она знает, что на нем изображено, что за предсказание ей привиделось. Если это вообще предсказание.

Картина для обоих была только предлогом. Мэдди беспокоилась и винила себя за то, что не смогла удержать девушек. Как бы она ни настаивала, говоря об опасности возвращения в дом, сестры ее не послушали. Нико тоже волновался, но главное — хотел увидеть Фелицию. Он даже не ожидал, что будет искать глазами в толпе белую шапочку с помпоном на протяжении всей церемонии, а потом так расстроится, поняв, что Фелиция не пришла.

Первые минуты ехали молча, только Мэдди изредка давала команды с лаконичностью навигатора.

По радио объявили штормовое предупреждение. Уже второй день температура не поднималась выше трех градусов Цельсия, а в этот день обещали приход циклона «Сибирское чудовище», который нес экзотический для Энглси снегопад и еще большее похолодание. Последний раз снег в Уэльсе выпадал в 2004 году. И хотя местный гидрометцентр не отличался надёжностью предсказаний и имел склонность драматизировать, на сей раз прогноз имел шанс исполниться. Встречный ветер бил в ветровое стекло в подтверждение слов диктора.

Нико выключил радио. Каждый из них думал вовсе не о приближении шторма. Обоим было не по себе в присутствии друг друга, возможно, впервые с момента знакомства. Наконец Нико нарушил молчание:

— Скажи, а что ты думаешь о нашей игре?

— В каком смысле «думаю»? — переспросила Мэдди.

— В самом что ни на есть прямом. Знаешь, недавно пришла мысль, что мы годами плыли по течению, не задавая друг другу, да и, наверное, себе, таких вопросов. Ведь идея у нас родилась больше пяти лет назад.

— Не у нас, а у тебя, — уточнила Мэдди.

— Пусть так, это неважно. Хочу сказать, что за прошедшие годы столько изменилось — в продукте, в мире, да и в нас самих. Вот представь на минуту: если бы пять лет назад к тебе пришел парень типа меня и показал последнюю версию «Зачарованного Леса», которую мы раскатываем, твоя реакция была бы «Боже мой, вот это оно!» или «Что еще за хрень, и как там отражается наш замысел?»

Мэдди покачала головой:

— Мало вариантов даешь. Ни та, ни другая формулировка мне не близка. Но я, если честно, даже не парюсь. Не понимаю, к чему ты клонишь. Неужели сомнения закрались? Только что уверенно отвечал на вопрос «Чего ты на самом деле …». А сейчас — бах, и передумал? Трезвым взглядом окинул плоды своего труда и разочаровался? Теперь понятно, откуда взялись беспричинные наезды, — Мэдди повернулась вполоборота и посмотрела в упор. Потом спросила, подражая интонации вопроса, который они слышали уже десятки раз: — Нико, скажи, чего ты хочешь?

— Ты не так поняла, — пояснил он, — я хочу, чтобы мы продолжали верить в наш проект ровно как вначале. Мы заслуживаем того, чтобы быть в Топе.

—— *** ——

Нико вспомнил их первую встречу. К тому моменту он уже полтора года отматывал срок в штрафном батальоне. А Мэдди поступила с очередной порцией новобранцев. Девушек в отряде было процентов десять. Прибытие новенькой не предвещало ничего, кроме очередной смуты. После первой недели вводных занятий в тот вечер должно было произойти посвящение.

Каждый, кто попадал в штрафной армейский батальон, проходил через негласный обряд посвящения. Кто бы спорил, обряд — громко сказано, поскольку вся процедура сводилась к элементарному избиению. Для этих целей служил «предбанник», примыкающий к помещению, в котором хранилось оружие. Все служащие располагались там, а новичок заходил за металлическую решетку — в оружейную комнату, где ждал старожил батальона, здоровый детина по кличке Кувалда. Медлительный, под два метра ростом. С бесцветными волосами, лицом без бровей. И кулаками размером с двадцатикилограммовую гирю.

Нико тоже один раз испытал эти кулаки на себе, и ему потом сказали, что он легко отделался. Никаких серьезных повреждений. Только синяки и кровоподтеки. Бывали случаи, когда новоприбывшие после радушного приема, не задерживаясь, отправлялись в госпиталь. С сотрясением мозга или еще хуже — с травмой яичек или разрывом печени.

Кувалда не делал никому поблажек, тем более девушкам. Их он любил приложить ударом в живот или между ног, проверяя гипотезу, что у женщин болевые точки в том месте не настолько чувствительны, как у мужчин. Будто стремился доказать обратное. Говорили, что у одной новоприбывшей такое испытание впоследствии привело к бесплодию.

Мэдди, или новобранец Мэделин Эшкрофт, прошла сквозь предбанник под возгласы и тычки старожилов. Она не знала, что ждет внутри за решеткой, но держала голову высоко. Не подавала виду, что страшно.

Решение у Нико родилось спонтанно. Когда Эшкрофт проходила мимо, он толкнул ее. Сильнее, чем было принято. Она отшвырнула его руку, и Нико сделал вид, что разозлился. Схватил ее за ворот и, протащив два метра в сторону, прижал к стене.

Мэдди пыталась высвободиться, но Нико был сильнее. Их тут же ринулись разнимать. Нико только и успел прошептать на ухо девушке: «Он будет бить между ног», — как его оттащили чьи-то сильные руки.

Нико получил пару ударов в корпус, скорее для профилактики. Старожилы не услышали его слов. Никому и в голову не пришло, что он использовал отвлекающий манёвр.

Никому, кроме одного заключенного. Нико высвободился, поправил воротник и поднял глаза. Грег О’Мэлли. Вольно расстегнутая куртка обнажает грудь и шею, покрытые татуировками. Огнедышащий дракон, двадцать лет назад устрашавший соперников на ринге, все еще грозно расправляет крылья на мускулистом теле. Все та же знаменитая ухмылка. Только морщины на лице выдают почтенный возраст.

О’Мэлли пользовался всеобщим уважением благодаря своему прошлому. Чемпион по смешанным единоборствам в среднем весе, он не смог совладать с собственным гонором и потерял уважение к системе. Нарушил правила. Поэтому остаток жизни проводил в рядах штрафников. Здесь он сохранил гонор дерзкого бойца и общался только с узкой группой себе подобных.

— А ты смышленый сукин сын, как я погляжу, — сказал О’Мэлли.

— Не понимаю, о чем ты, — спокойно ответил Нико.

— Вот только на одной смекалке далеко не уедешь. Потерянная молодежь. Вас по-прежнему будут избивать. Такие отморозки, как Кувалда. А вокруг будут подбадривать. Уж я-то знаю, — Грег О’Мэлли легко ткнул в грудь Нико. — Приходите с подругой сегодня вечером в зал. Хотя она, конечно, будет в дерьмовом состоянии… Но учтите, второго приглашения не будет.

Можно сказать, что им повезло. И дело было не в том, что потом пригодились навыки смешанных единоборств. Сам того не подозревая, О’Мэлли передал им принципы, которые Нико и Мэдди впоследствии воплотили в игре.

Фокус и целеустремленность. «Не обращай внимания на мелочи, не отвлекайся, ты знаешь куда нужно бить. Сукин сын, бей первым», — наставлял О’Мэлли.

Дисциплина. «Даже когда за тобой никто не наблюдает, продолжай тренировки. И запомни, никого не волнует, если ты в полном дерьме».

Терпение. «Завтра чуда не случится, и послезавтра тоже. Десять тысяч часов. Чтобы выработать навыки, необходимо время. Быстро только кошка рожает, да и то перед этим два месяца готовится».

Честность и уважение. «Поливай соперника отборным матом, унижай, доставай. Делай все, чтобы нарушить баланс. Но будь честным к самому себе, к наставнику и к правилам игры. Можешь набить морду отпетому мерзавцу, но если это бой, у него есть правила».

Уверенность. «Никого не слушай. Ты сможешь».

Позднее Нико и Мэдди, конечно, изменили формулировки. Добавили новые понятия. Например, ответственность. За себя — это в начале пути, потом за своих близких, а потом шире и шире. Вместе с Целеустремленностью и Уверенностью появилось понятие Потенциал. Который внушает уверенность и стимулирует похлеще слов тренера, будь это хоть Грег О’Мэлли. Потенциал — не безграничная высота. Да, планка задрана по максимуму. Настолько, что покорить недостижимый рубеж вряд ли возможно… на первый взгляд. Но если задуматься, потенциал — не призрачная цель. Это то, что у тебя уже есть.

—— *** ——

— Приехали, останови вот здесь, чтобы не у самого дома, — Мэдди показала рукой на то место, где они с Домиником парковались в прошлый раз. — Я верю.

— Что? — не понял Нико.

— Я верю в проект.

Они вышли, и ветер тут же хлестко ударил по щекам. Оглядевшись по сторонам, Мэдди уверенно проследовала по знакомому маршруту вдоль забора, а потом внутрь участка через щель в металлических воротах.

— А чей это дом? — рассматривая заколоченные фанерой окна, поинтересовался Нико.

— Как ни странно, дом Фелиции, точнее, ее родителей. Которые, я так понимаю, осуществили желание «Мана», а может, и не одно. В итоге решили свалить из страны, и им каким-то образом это удалось. Международные соревнования, что-то в этом роде.

Едва Мэдди протянула руку, чтобы постучать в дверь, как из гаража раздался легкий шум.

Ворота оказались наполовину поднятыми и теперь открылись настежь. На пороге стоял мальчик, на вид лет десяти, не больше. Заметив их, тут же засунул руки в карманы. Из-под накинутой на голову худи выбивались взъерошенные волосы. Нико подумал, что уже видел такой силуэт, причем недавно.

— Приятель, а что ты тут делаешь? — спросил он.

— Вам здесь оставаться нельзя, — вместо ответа произнес паренек, — лучше уезжайте.

— Постой, не так быстро. Только приехали, а нас уже вгоняют. Давай начнем по порядку. Тебя как зовут?

Тот посмотрел пытливым взглядом, словно оценивая, заслуживает ли Нико доверия:

— Лео, меня зовут Лео.

Мэдди тем временем прошла вглубь гаража и через минуту вернулась, держа в руках черный предмет:

— Мы были правы. Скутер внутри, а на сиденье я нашла вот — футляр, — Мэдди взвесила его в руке, открыла и удостоверилась, что внутри пусто. — Похоже, девушки в доме, скрипка должна быть у Эль. Когда они жили у меня, та буквально не выпускала ее из рук.

Лео при виде футляра невольно посмотрел в другую сторону. Нико проследил за взглядом мальчика и увидел блестящий лакированный инструмент на капоте машины. Он тронул паренька за плечо:

— Лео, где та девушка, которой принадлежит скрипка? Она была не одна, ведь так?

Лео молчал. Нико спросил еще раз, сохранив спокойный тон:

— Лео, ты их видел?

— Я же сказал, здесь опасно. Их увезли, всех четверых. И вас тоже увезут, если останетесь.

Мэдди переспросила:

— Что значит «увезли», куда?

— Не знаю точно. Я спрятался в кузове и слышал только часть разговора. Какие-то научные исследования. Они обыскали весь дом, но когда нашли Эль, то успокоились. В машине даже не посмотрели.

Нико все это время пытался что-то вспомнить:

— Лео, ты сказал, увезли всех четверых, значит с девушками еще кто-то был? Это важно. Не бойся, нам можно доверять.

Лео кивнул:

— Я знаю, кто вы, — он ткнул в сторону Нико и уточнил: — вот тебя знаю.

Нико перехватил руку мальчика и посмотрел на его пальцы. Кольца на них не было. Теперь Нико вспомнил, где они раньше встречались:

— Точно, я видел тебя у Дона Марио. Неделю назад, вечером в кафе. Получается, твои друзья были здесь вместе с девушками…

Нико выпустил руку мальчика и покачал головой. Потом повернулся к Мэдди:

— Кажется, я догадываюсь, что здесь произошло. Нам пора ехать.

— А что делать с Лео? Мы не можем его бросить, — возразила она.

Лео не стал дожидаться, пока взрослые примут за него решение. Он скользнул в сторону, ловко обогнул машину и выскочил с другой стороны сквозь открытые ворота во двор.

Через секунду Нико и Мэдди вышли за ним, но мальчика уже нигде не было видно. За то время, что они находились внутри, бешеный ветер снаружи сменился снежной пургой. Видимость резко ухудшилась.

— Наверное, побежал на улицу, — Мэдди уже собиралась броситься вслед за Лео, но Нико остановил ее.

— На улицу или обратно в дом сквозь щель в фанере. Парень далеко не уйдет, — сказал он, — потом вернемся и найдем его. Здесь холодно и уныло, но малец будет в порядке.

Нико сложил руки рупором и прокричал:

— Лео, остаешься здесь за главного! Береги скрипку до возвращения хозяйки!

Глава 7.2

Подойдя к машине, Нико провел ладонью вдоль лобового стекла и только тогда понял, что в руках у него настоящий снег:

— Что творится с госпожой природой? Не пойму, разгневана она или наоборот. И почему это происходит именно сегодня? — Нико посмотрел наверх, — в любой другой день я бы оценил такой подарок, но сегодня это просто форменное издевательство.

— Что ты задумал? — спросила Мэдди, когда они вдвоем сели обратно в машину.

— Нужно разобраться с нашим делом и найти Фелицию. Кажется, я догадываюсь, куда ее повезли. Лео сказал про научные исследования, я знаю, где та лаборатория. Поехали! — Нико тронул машину и взял курс в сторону Красных Холмов.

— Планируешь найти Фелицию, но она не одна, если верить пацану. Как минимум вдвоем с сестрой, а скорее всего, в компании людей, цели и интересы которых неизвестны. Нико, ты уверен?

Дворники размашисто водили тонкими полозьями по лобовому стеклу, пытаясь расчистить снег. А тот продолжал валить стеной. Назойливые хлопья ложились слой за слоем и закрывали обзор. Нико включил обогреватель и направил струю горячего воздуха на стекло.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Только то, что бросаешься в погоню за призраками, и непонятно зачем такая срочность, — пояснила Мэдди. — Десять минут назад спрашивал о нашем проекте. Сегодня такой день... я думала, в момент кульминации ты захочешь быть с командой. Как-никак вместе работали над «Зачарованным Лесом». Они ждут в офисе, а мы рыскаем в поисках потайной лаборатории. Ты чего-то недоговариваешь.

Нико не особо задумывался о том, что им движет. Его просто влекло к Фелиции. Он решил, что позаботится, чтобы с девушкой ничего не случилось, а об остальном подумает потом.

Мэдди он ответил встречным вопросом:

— А разве ты не хочешь найти сестер? Ведь ты знала, что они скрываются, и не смогла их удержать от опрометчивого поступка!

— По-твоему, это я виновата?

Снег уже лежал на дороге толстым слоем, и машина двигалась вперед с большим трудом. Резина на колесах не предназначалась для зимних путешествий. Нико не ответил на последний вопрос Мэдди, а вместо этого объяснил, где, по его мнению, стоило искать Фелицию и Эль. Он рассказал, как стал невольным свидетелем передачи людей в Научный Центр, и в каком состоянии их доставили ребята из бригады «Уличного Бойца» под управлением кореянки.

— Страшилка какая-то, — покачала головой Мэдди. — Думаешь, «бойцы» и здесь замешаны, даже после всего, что случилось на площади?

— Могу предположить, что «бойцы» боятся разоблачения. Фелиция — одна из немногих, кто может знать об их планах, — Нико внимательно посмотрел на Мэдди и добавил: — А ты, я вижу, уже не первый раз их защищаешь. Но так или иначе, Стрикленд совершил страшное преступление и за него поплатился. Не хочу думать о том, что могло произойти, не вмешайся вовремя Доминик. Надеюсь, их планы, какими бы они ни были, рухнули. Теперь нужно попасть внутрь Научного Центра: возможно, там согласятся отпустить Фелицию после того, как узнают о произошедшем. Надежда слабая, но других идей пока нет. Может, там на месте что-нибудь еще придумаем.

Нико свернул у полусожженного дуба, где дорога пошла вверх, но колеса почти сразу стали пробуксовывать, и пришлось остановиться.

— Что за черт! — с досадой воскликнул он. — В виртуальном мире снег выглядит и ведет себя по-другому. Я думал, он нужен для того, чтобы кататься со склонов на сноуборде и наслаждаться ослепительно белыми пейзажами. А оказалось, снег закрывает видимость и превращает дорогу в грязное месиво!

— Разве дело в куче снега? — возразила Мэдди. — Создавать сказочные иллюзии можно на базе чего угодно. Добро пожаловать в реальный мир.

Нико положил руки на руль и повернулся к ней:

— Похоже, не получится туда проехать на нашей развалюхе. Машина не готова к таким природным катаклизмам. Придется пройти через лес. Далековато, конечно, но в прошлый раз я туда даже хромой пешком добрался.

— Рискну предположить, что в тот день погода вела себя более благосклонно и не мешала твоему пешему восхождению. Мы замерзнем, промокнем, и не факт, что нас не унесет вниз снежной лавиной, — Мэдди, несмотря на тяжелую атмосферу, пыталась даже пошутить. — Предлагаю вернуться и приехать сюда еще раз, как только снегопад утихнет. Как тебе такая идея?

Нико нехотя согласился и стал разворачиваться. Навстречу медленно проследовала машина такси, которая, в отличие от «Тойоты», не имела даже полного привода. Сквозь мелькающие дворники показалось напряженное лицо водителя, злое от необходимости везти пассажира в такую погоду.

Некоторое время они ехали молча, потом Мэдди покачала головой и с долей грусти произнесла:

— Я их не защищаю, ты не прав.

— Кого, ребят из «Уличного Бойца»? — уточнил Нико.

— Ну да. Ведь, согласись, теория заговора кажется притянутой за уши. Например, кто те двое, которых забрали вместе с Фелицией и Эль?

— Не знаю. Но думаю, я именно этих ребят видел у Дона Марио, — пояснил он, — в том числе Лео.

— Опа. Так, может, у Константини спросить, кто они такие?

— У Дона Марио ничего спросить не получится, к сожалению, — печально ответил Нико. — Заведение закрыто со вчерашнего дня. Ты ведь заметила, что сегодня мы нарушили традицию и не пили кофе.

— Конечно заметила, но думала, ты занят либо волнуешься и забыл, — объяснила она. — Постой, а они не те, кого ты добавил в список тестеров по его просьбе? А теперь получается, все, включая самого Константини, пропали.

Нико нехотя кивнул:

— Не исключено. Но если их забрали в лабораторию, то виноваты верзилы из «Уличного Бойца». Лео подтвердил, что речь шла о Научном Центре, уверен, «бойцы» там по-черному крутят схему. И ты их защищаешь!

— Послушай, по-моему, дело в другом. «Уличный Боец» здесь ни при чем. Подумай, как ребят смогли вычислить после подключения к нашей игре. Ведь они играли без колец. Ты понимаешь, как это произошло?

Нико покачал головой:

— Это замысел Стрикленда, направленный против «Зачарованного Леса». Непонятно, что теперь ждать от его дружков.

— Коннор подонок, это факт. Но его последний, как ты говоришь, замысел состоял в том, чтобы разоблачить остальных виновных, — возразила Мэдди. — Он пытался меня предупредить, только я не послушала...

— Каких виновных и почему ты ему веришь?!

— Потому что он мне все рассказал! — Мэдди наконец не выдержала. — Потому что Коннор мой отчим, — и поправилась: — вернее, был моим отчимом.

Нико еле сдержался, чтобы не выругаться, а вслух сказал:

— Все это время с ним общалась, а от нас скрывала, — и тише добавил: — Соболезную.

У Нико в кармане завибрировал телефон. Он приложил его к уху, выслушал собеседника и посмотрел на часы.

— Будем через пятнадцать минут, пусть подождет, — сказал он в трубку, а потом повернулся к Мэдди и коротко сообщил последние новости: — Доминик по-прежнему в полиции. А в офисе, как ты и сказала, собралась вся команда, обсуждают. Ждут нас. С ними Макс Волковски. Приперся брать интервью, и уже успел с половиной ребят пообщаться.

— Шустрый малый, — фыркнула Мэдди.

— Да уж. Должность главного корреспондента «Прайм-тайм» нахрапом взял. Говорят, исполнил «Мана» за два года, — сказал Нико и добавил: — талант, нечего сказать.

—— *** ——

Когда Мэдди и Нико вошли в кабинет, Макс Волковски встретил их широченной улыбкой и протянул для приветствия руку:

— Безумно рад, спасибо, что согласились встретиться и дать интервью!

Нико хотел было заметить, что у них, собственно, и выбора не осталось. Волковски явился без приглашения, орудовал в чужом офисе как хозяин. Но он промолчал.

— Здесь у вас шумно, но зато вид из окна можно потом использовать в качестве заставки, — Волковски кивнул в сторону пейзажа с башенным краном, поправил уголок платка в нагрудном кармане полосатого пиджака и повернулся к камере: — не волнуйтесь, стука слышно не будет, у Чарли направленный микрофон. Телезрители будут внимать только вашим словам! И да, у Чарли камера уже работает, так что можем плавно переходить к вопросам.

Нико кивнул и поинтересовался:

— Куда нам?

— Можно вот сюда. Садитесь. Как говорил мой дед, земля ему пухом, в ногах правды нет, — зачастил Волковски и показал Нико на стул перед камерой.

Нико сел, а Мэдди осталась стоять в нерешительности чуть в стороне. Корреспондент тем временем продолжал:

— Ну что же, Нико, для начала примите поздравления! «Зачарованный Лес» — виртуальный мир Топ-10, признайтесь, это звучит!

Мэдди чуть приподняла руку и спросила, обращаясь, скорее, к Нико:

— Ничего, что я вас оставлю? Срочное дело, потом отдельно отвечу на вопросы, если такие останутся.

Нико даже рот открыть не успел, как Волковски кивнул со своей фирменной улыбкой:

— Конечно, конечно! А вопросы прибережем, не сомневайтесь!

Мэдди посмотрела на Нико, но тот тоже не возражал. Хотя и выглядел заинтригованным, ибо не до конца понимал, что у Мэдди за срочное дело.

— Будьте любезны, расскажите, каковы ощущения после победы, — вопрос корреспондента оторвал Нико от размышлений.

— Ощущения, видимо, стандартные — радость, гордость, чувство облегчения. Вы наверняка их помните, — ответил он, имея в виду успехи самого Волковски.

— Позвольте, разговор вовсе не обо мне! — тот деланно засмущался. — Сегодня мы говорим только о вашем феноменальном достижении. Расскажите, как и сколько вы к нему шли.

Нико усмехнулся:

— Намного дольше, чем изначально планировалось.

— Да, да, понимаю. Перед вашим приходом я успел пообщаться с некоторыми сотрудниками, которые рассказали, что занимаются разработкой вашего виртуального мира уже пять лет! — корреспондент пока говорил больше, чем слушал. — Подумать только, каким надо обладать терпением и верой в успех, чтобы столько времени не опускать руки. Расскажите поподробнее об игре.

— «Зачарованный Лес»...

— Теперь уже Топ-10 «Зачарованный Лес», — торжественно повторил Волковски. — Посвятите телезрителей в детали. Представьте себе тех, у кого пока, как говорится, не дошли руки, чтобы попробовать себя в игре. Для начала пару слов о месте действия, — он чуть наклонился вперед, изображая полное внимание.

— Действие игры, как можно догадаться из названия, происходит в закоулках бескрайнего леса, внутри которого обитают удивительные существа. Это сказочное место, но в то же время героя ждут испытания, радость открытий, самопознание. Все как в жизни...

— Любопытно, а кто является главным героем?

— В нашем виртуальном мире сразу несколько главных персонажей, и каждый игрок может найти себе близкого по духу. Мне, например, нравится лучник, который охотится на экзотических птиц.

— Так, так, вариант для любителей пострелять, понимаю, — Волковски одобрительно закивал. — А что, если кому-то нравится творчество? Я помню такое позиционирование из рекламных роликов игры.

Нико засмеялся:

— А, вы об этом. Ну конечно, в лесу найдется из чего строить. Возводите себе хоть дворец до небес, если он вам нужен, конечно. Включаем в игре режим созидания, и вперед.

Волковски понимающе поддакнул:

— Конечно. А еще там есть персонаж, который присутствует почти постоянно, смотритель, или дворецкий, или что-то похожее. Какова его роль?

Нико покачал головой и спросил:

— Уверены, что хотите обсуждать именно его? Это обыкновенный лесник.

Посвящать во все детали этого дерганного напыщенного корреспондента не хотелось. Хотя, надо отдать ему должное, Волковски удивил Нико последним вопросом. Мало кто интересовался скромным персонажем, на первый взгляд, играющим второстепенную роль. На самом деле, это был не просто герой второго плана. Леснику в «Зачарованном Лесу» отводилось особое место. Он там родился, провел всю жизнь и успел набраться мудрости. Игроки приходили и уходили, а Лесник оставался — он стал частью волшебного леса, его хранителем. Изначально Нико планировал ввести в игру образ покровителя, защитника и мудрого наставника. Возможно, подсознательно, будучи в поисках недостающего звена собственной жизни. Потом, осознав, что невольно создает образ несуществующего отца, Нико решил сменить концепцию в новом релизе игры. Теперь Лесник сопровождал каждого игрока, методично копировал его поведение и манеры и постепенно преображался в его виртуальную копию.

— Лесник? — переспросил Макс.

Нико кивнул.

Каждому необходимо хоть раз увидеть себя со стороны. Персонажи «Зачарованного Леса» были вымышленными, сказочными героями, одаренными сверхъестественными способностями. То есть такими, какими игроки хотели себя видеть. А Лесник был зеркалом игрока, проверкой истинного положения вещей.

О секретной миссии Лесника догадаться могли только те, кто осознанно наблюдал за собой и хотел совершенствоваться. Остальным неочевидная информация только мешала и сбивала с толку. Имело ли смысл открывать эти принципы Максу Волковски и зрителям его программы?

После слегка затянувшейся паузы Волковски вырулил к завершению интервью:

— Ну что же, спасибо за подробный рассказ, и еще раз поздравляю.

Он дал сигнал Чарли остановить запись, а сам неожиданно понизил голос и доверительно обратился к Нико:

— Пока прервемся, я тут хотел спросить, — Волковски замялся.

Нико кивнул:

— Спрашивайте.

— Лесник немного странный. Так и должно быть? — Макс поймал непонимающий взгляд Нико и пояснил: — Я ведь тоже пробовал играть в «Зачарованный Лес» на протяжении последней недели.

— Неужели?

— Ну разумеется, как же иначе. Чисто профессиональный интерес. Игра затягивает, должен признать. Так бы и продолжал… если бы не он.

— Кто? — не понял Нико.

— Говорю же. Ваш Лесник чрезвычайно странный. Контролирует каждый шаг, и это напрягает. Не могу понять, он друг или приставленный надсмотрщик. Иногда складывается ощущение, что лес в его владении. А он ведь там никто. Обыкновенный служащий, правильно сказали. Постоянно натыкаешься на никчемные результаты его деятельности. Мыкается там всю жизнь, а по сути у него ведь ничего нет — ни друзей, ни семьи, ни даже любимой женщины. Все подрастерял, получается. Жалкий персонаж. Неудачник. Сам все испортил, а меня контролирует. Достал он меня, если честно. Подскажите, как от него избавиться.

Нико внимательно посмотрел на Волковски:

— У меня для вас хорошие новости. Вы намного ближе к тому, чтобы начать управлять судьбой, нежели кажется. Лесника заметили, задумались. Поверьте, это далеко не всем удается. И то, что вопросы задаете, признаться, не ожидал. Но вопросы — отнюдь не ко мне.

Волковски развел руками:

— А к кому, к Чарли, что ли? Ведь вы главный разработчик виртуального мира.

— Их нужно себе задать, — пояснил Нико. — В этом и кроется главный смысл игры. И потом, что страшного в том, что в конце пути у Лесника не остается материальных накоплений и даже друзей? Он олицетворяет иллюзию нашей жизни, в конце которой так или иначе все рушится. Разве нет?

Волковски замолчал, обдумывая услышанное. А Нико, использовав момент, вышел из кабинета и направился на поиски Мэдди.

Глава 7.3

Не говоря ни слова, Мэдди протянула Нико распечатку на двух листах. Он молча взял листы и просмотрел их вскользь сверху вниз. Список имен и фамилий, а также буквы ЗЛ и восемь цифр напротив каждого в списке. Номер регистрации в «Зачарованном Лесу».

— Ну и что? — спросил Нико.

— Список тестеров, — коротко ответила Мэдди.

— Вижу. Но полный список игроков на этапе тестов исчисляется тысячами, а ты показываешь пятьдесят. Они ударники производства, что ли?

— Нико, не смешно! Ты знал об этом? — в упор спросила она.

— Перестань говорить загадками, объясни, наконец, в чем дело.

Мэдди откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на Нико:

— Хочу верить, что тебе и правда ничего не известно. Потому что в списке оказались ребята, о которых сегодня говорил Лео.

Нико снова прошелся взглядом по именам, теперь уже более внимательно:

— Получается, новичков подключили по просьбе Константини. Но кто все остальные, не понимаю. По какому признаку ты их отобрала?

— Давай по порядку, — Мэдди пыталась говорить спокойно. — Ты справедливо обиделся на мою связь с Коннором. Согласна, не должна была скрывать, что мы встречались и обсуждали предстоящие выборы.

Нико посмотрел на партнера с новым оттенком осуждения во взгляде:

— Мэдди, ты серьезно?

— Постой, дай сказать почему я ничего не рассказала. Во-первых, я вообще хотела забыть, что у меня есть такой отчим, иначе ты бы давно о нем узнал. Во-вторых, история Коннора казалась полным бредом. Вначале предостерегал и запугивал, плел всякую чушь, типа, ввязались в грязную игру. Вывел меня из себя, короче, — Мэдди вздохнула. — Мы думали, что Коннор замышляет теракт. А он выдал теорию заговора и обвинил «Зачарованный Лес». Было видно, что он не шутит и не выдумывает, а верит в это. Я спросила себя — а что если это правда, «Зачарованный Лес» стал машиной для слежки за неблагонадежными гражданами? Вспомнила рассказ Фелиции, и пазл стал складываться. Что если кто-то хакнул наш код...

Нико слушал заинтересованно и после последней фразы встрепенулся:

— Так, Мэдди, вот здесь поподробнее. У меня тоже возникли такие мысли после встречи с Фелицией, но проверка кода займет много времени.

Мэдди многозначительно подняла вверх палец:

— Полный аудит быстро не провернуть, но... есть одна гипотеза. Я проследила за твоими геймерами, благо список имеется.

Нико снова посмотрел на Мэдди, а потом на распечатку в руках:

— И?

— Сработано профессионально. Вот смотри, — Мэдди показала на экран монитора.

— Регистрация профиля, идентификация, обмен данными. Правильно, и что? — не понял Нико.

— Теперь смотри сюда, — она ткнула в экран.

— Аналогичная процедура — идентификация, переход в автономный режим, — Нико чувствовал, что подходит к сути, но никак не мог сообразить. — Обмена данными не происходит, потому что этот игрок не использует кольцо, видимо пришел не в погоне за желаниями, а решил поиграть в удовольствие, не более того.

Мэдди терпеливо пояснила:

— Верно. И в этом случае компьютер ничего об игроке не знает, его ай-ди есть только у нас.

— Я понимаю, но мы ведь никому эту информацию не пересылаем. Не имеем права, — возразил он.

Девушка покачала головой и возразила:

— Смотри — геолокация включена, сигнал пошел в центральный компьютер без привязки к профилю, поэтому инфа про обмен данными не фиксируется.

— Ну ладно, сама говоришь: без привязки к профилю. Получается, информация обезличена, а значит — непригодна для шпионажа за индивидуумом. Тысячи обезличенных геолокаций, и что?

— Теперь взгляни снова сюда, — Мэдди торжественно указала на еще одну запись на экране.

— У наших геймеров передача геолокации и вовсе отключена. И у этих. Почти у всех. Так, стоп, — Нико наконец понял смысл того, что показывала Мэдди. Он положил на стол распечатку, сел на стул и обхватил голову руками. — Получается, что наша игра отправляет местонахождение только тех, у кого нет кольца. Боже, как элементарно. И в то же время, я бы в жизни не догадался проверить. Да никто бы не догадался.

Мэдди подытожила серьезным тоном:

— Нико, это не шутки, я не хочу раскатывать полный релиз, зная, что игру используют для слежки за людьми. И о том, что с этими людьми потом происходит, даже страшно подумать.

Нико еще несколько секунд сидел, размышляя, а потом решительно встал:

— Пошли, я знаю, что делать.

—— *** ——

— Ох, я думал вы про меня забыли! — корреспондент «Прайм-тайм» вскочил со стула навстречу Нико и Мэдди, — уже начал волноваться.

— Хотите от Лесника избавиться? — прямо с порога спросил Нико.

— Чего? — не понял Волковски.

— Хотите поиграть в «Зачарованный Лес» в режиме инкогнито, в котором вас не будет доставать Лесник? Это эксклюзивный код, но получите его только при одном условии.

Корреспондент с готовностью кивнул:

— Да, конечно, согласен, если условие не безумное. Объясните, что вы задумали.

— Репортаж для выхода в эфир готовится сегодня, ведь так?

— Верно, планируем вечернюю программу. «Прайм-тайм» показывает только свежие новости, — с гордостью в голосе объяснил Волковски. — Печем как пирожки на протяжении дня, и горяченькими-свеженькими выпускаем вечером в «Прайм-тайм», когда большинство зрителей собирается у экранов.

— А положим, случается экстраординарное событие. Тогда ведь и днем в прямой эфир можно выйти, правильно?

Волковски подтвердил:

— Ну разумеется, только вот экстраординарное редко случается. Большие события планируются заранее. Основатель за этим пристально следит и сюрпризы не ценит, как говорится.

— Вот кстати Основателя вспомнили. В этом и заключается просьба. Хотелось бы выйти в прямой эфир и обратиться к нему с благодарностью, — Нико придумал логичное объяснение, но корреспондент все еще сомневался.

— А зачем нужен прямой эфир? Запишем, не откладывая, благодарственное обращение, смонтируем и запустим в вечерней передаче. Многие из тех, кто получают «Мана», так и делают.

— Запись — не то! — Нико пытался убедить Волковски. — Я хочу обратиться напрямую. Для меня это важно, поверьте.

Волковски хмыкнул и в конце концов согласился:

— Ладно, сделаем из новости анонс главного интервью. Следующий выпуск в три часа, попрошу включения на две минуты, больше не дадут. Успеете?

Нико кивнул. Больше ему и не понадобится.

—— *** ——

— Дорогие друзья, мы ведем репортаж из главного офиса разработчиков виртуального мира, ставшего новой сенсацией. «Зачарованный Лес». Сегодня игра вошла в Топ-10, осуществив таким образом желание «Мана» ее создателей. Вы наверняка наблюдали за прямой трансляцией с площади Рубина. Вечером в главном обзоре дня смотрите полное интервью с разработчиками, а перед этим — небольшой анонс, который прозвучит из уст главного создателя игры! — Волковски последний раз сверкнул улыбкой в камеру и передал микрофон Нико.

Нико не стал терять время на приветствия и благодарности:

— «Зачарованный Лес» — в этом виртуальном мире игроки раскрывают свой талант. Такого продукта на рынке еще не было. Подключайтесь, и узнаете о себе массу интересного. Новая функция геолокации открывает прямую дорогу к познаниям. Следите за подробностями в ближайших выпусках программы.

Корреспондент вопросительно посмотрел на Нико, но поскольку тот больше не шевельнулся, дал сигнал Чарли выключить камеру и микрофон. Волковски выглядел заметно обескураженным, поскольку ожидал услышать обращение к Основателю. Секунду подумав, он решил, что так даже лучше, и сказал:

— Новая функция в игре сразу в первый же день. Мощно! Тогда стоит, не откладывая, записать эту часть для вечерней трансляции. Вы расскажете про геолокацию, и, возможно, приоткроете другие тайны. Должен признаться, я заинтригован.

— Предлагаю сделать короткий перерыв, а потом сориентируемся, что записывать, — сказал Нико.

Прошло каких-нибудь десять минут с момента новостного включения, как раздался вибрирующий сигнал телефона. Нико приложил его к уху и уже второй раз за день ответил охраннику с проходной, который сообщил об очередном визите к ним в офис.

Нико высунул голову в окно и окинул взглядом улицу. Оставлять машины перед зданием и с той и с другой стороны было запрещено, но одного из автовладельцев это не заботило. Штраф за неправильную парковку ему не выпишут. «Меркьюри Купе» черного цвета. Тут же сзади к нему пристроился еще один автомобиль Госслужбы.

Двое в серых плащах поднялись к ним на этаж очень быстро. Нико ждал их после звонка с проходной, но столкнулся с агентами лицом к лицу и отпрянул. Волковски совсем не ожидал их увидеть и подскочил на стуле. Корреспондент очевидно был знаком с агентами и приветствовал их как старых знакомых. Мэдди тоже узнала госслужащих — эти двое наведывались неделю назад в заброшенный дом.

Лоулер проигнорировал Волковски и сразу обратился к Нико:

— Вам передает поздравления лично господин Основатель. Он организовывает ужин в честь сегодняшней победы. Вам необходимо поехать с нами, — прохрипел Лоулер тоном, не предполагающим обсуждения. Впрочем, Нико и не собирался спорить.

— Тогда я тоже участвую в мероприятии! — заявила Мэдди, которая начала понимать истинное положение вещей и хотела поддержать Нико. — Основатель ведь не будет сильно возражать?

Лоулер отрицательно покачал головой. У него были распоряжения только по поводу Нико. Корреспондент попытался тоже что-то сказать, но тут же замолчал, перехватив грозный взгляд Ногейры. Выходя из кабинета, Нико взял Мэдди за руку и что-то быстро прошептал на ухо. Выйдя на улицу, он кинул взгляд на небо, завешенное плотной пеленой облаков. Снег больше не валил сплошной стеной, лишь крупные хлопья парили в воздухе, медленно опускаясь на землю.

— Не волнуйтесь, машины оснащены правильно, — Лоулер пнул ногой по колесу, — на случай такой погоды нужны как минимум покрышки с шипами.

Ногейра открыл дверь, пропуская Нико на заднее сидение и сел рядом. «Меркьюри» без труда двинулся по обледенелой дороге в сторону Красных Холмов.

—— *** ——

Основатель пребывал в замечательном расположении духа.

Госслужба взяла ситуацию под контроль, зачистила концы после крушения «Юмиласа». Несмотря на неприятный инцидент на площади Рубина, результат оказался скорее позитивным, поскольку вышедший из-под контроля Стрикленд сам себя наказал.

И даже неожиданное выступление Нико в прямом эфире не застало Основателя врасплох, а наоборот, обрадовало. Сообразительность и решимость молодого человека вызывали уважение. Основатель давно хотел познакомиться поближе, но долго выжидал и наблюдал за Нико. А теперь юноша сам проявил инициативу. Что же, тем лучше. Госслужба отреагировала мгновенно и с минуты на минуту должна была доставить Нико в резиденцию. Пришло время сделать его союзником. Да нет — гораздо больше, чем просто союзником. Основатель вынашивал план, в котором хотел воплотить свое желание мести. Нико в нем отводилась особая роль.

Основатель отодвинул тяжелую штору и увидел, как открылись ворота, впуская «Меркьюри».

Однако сюрпризы для Основателя еще не закончились. Сразу после короткого приветствия и приглашения пройти к ужину Нико резко сменил тон:

— Я польщен вниманием, но вынужден отказаться.

Основатель даже опешил и от удивления не смог вымолвить ни слова.

— У тебя есть другие, более важные дела? — иронично поинтересовался Тим Лоулер.

— По правде говоря, лучше и не скажешь. Не смогу спокойно ужинать, пока их не решу, — ответил Нико. — Я зашел буквально на минуту, чтобы поблагодарить, но мне нужно срочно в Научный Центр, он как раз рядом.

— Куда? В Научный Центр? — еще больше удивился Лоулер. — С какой целью, тем более поздним вечером?

— Хочу найти друзей, которые там не по своей воле. А что касается позднего часа… что поделаешь — снегопад, скользкая дорога. Спасибо, что доставили сюда. Дорогу до Центра я знаю.

Основатель наконец пришел в себя и остановил Нико:

— Зачем идти туда пешком, да еще в такую погоду. Лоулер съездит и привезет ваших друзей, уверен, это какое-то недоразумение. В Научном Центре не держат людей силой. Как их зовут?

— Фелиция и Эль. Они сёстры. Младшая — скрипачка, которая победила в категории «Талант», — пояснил Нико.

— Конечно, знаю такую. Будущее нашей музыкальной сцены, надежда Государственного Театра. Она проходила курс лечения под наблюдением специалистов Центра. Возможно, девушка снова обратилась за помощью.

— Специалисты центра выглядят как бандиты, и людей к ним привозят в багажнике автомобиля, — Нико имел в виду узника с окровавленной рубашкой на голове.

Агенты Госслужбы переглянулись. Тим Лоулер согласно кивнул:

— Я разберусь с этим недоразумением, займет максимум час времени.

— Тогда не задерживайся, — распорядился Основатель. — А я пока развлеку беседой героя сегодняшнего дня. Мы постараемся отвлечься от ненужных переживаний.

Основатель повернулся к Нико с располагающей улыбкой:

— Уверяю, нет никаких причин для беспокойства, агент Лоулер примет должные меры.

Они остались втроем, но разговор не складывался. Ногейра по обыкновению молчал, Основатель чувствовал себя неловко из-за инцидента с девушками. А Нико мысленно был с Фелицией и вовсе не горел желанием вести светскую беседу до возвращения агента. Разумеется, он не забыл, что хотел предъявить Основателю факт о слежке в игре, но рассчитывал вернуться к этой теме позднее. Он был уверен, что его послание через прямой эфир возымело действие и спровоцировало приглашение на ужин. Основатель наверняка сам захочет узнать, что ему известно и предложит варианты.

В главном зале на несколько минут повисла тишина, потом заиграла музыка. Но и она не смогла разрядить напряженную атмосферу. Нико вежливо поинтересовался, где можно помыть руки, и вышел в коридор под предлогом поиска туалета, а на самом деле — осмотреться.

Дом Основателя по размерам напоминал дворец. Пятиметровый потолок обрамлял замысловатый лепной узор. Вдоль стен, как в музее, висели картины в тяжелых золотых рамах.

Нико вспомнил картину за подписью «Фелиция Хольм», которую видел в выставочном зале неделю назад. И то мгновение, когда увидел девушку, выходящую из машины. Нико снова охватило то самое чувство... Когда мозг фиксирует образ и, сопоставляя его с другими воспоминаниями, находит нужный, а тем временем сердце начинает учащенно биться и по телу пробегает волна легкой дрожи. Нико снова испытал это чувство, но не потому, что вспомнил девочку с карими глазами. Тяжелая резная рама с портретом молодой женщины привлекла его внимание. Белокурые волосы, платье без рукавов с воротником стойкой. Такое же платье носила его мать. Сохранилась даже фотография в цифровом альбоме. Эта фотография смотрела на Нико с высоты двухметрового полотна в позолоченной раме.

Часть Восьмая: "Мана" // Глава 8.1

Эксперимент «Мана». Объект: К. Рубин

Почему она? Первая любовь? Вовсе нет. Взаимное притяжение, сказочный секс, безграничное доверие друг другу? Не совсем, и уж точно не сразу.

Они с Аной начали встречаться когда он был начинающим, подающим надежды ученым. Первая фаза отношений застала его врасплох. Рубин оказался не готов к ухаживаниям и действовал скорее наугад, чрезвычайно осторожно. Двигался в потемках.

Так происходило каждый раз, когда Рубина поглощали сильные чувства. Он писал романтические стихи, но стеснялся их показать. Дарил цветы, но перед этим не спал до утра. Репетировал момент вручения, подбирал правильные слова, проигрывал в уме десятки вариантов.

В результате в день события Рубин выглядел нервным и невыспавшимся. Неожиданно оставшись в пустой квартире, они с Аной впервые занялись любовью, и это был откровенно неудачный опыт. Рубин волновался даже больше, чем предполагал. Десять минут в кромешной темноте, неумелые движения руками. Зачем-то торопился, разделся только наполовину. В голове застряло опасение, что не дай бог в этот раз все быстро закончится. Вдобавок появилась назойливая мысль о том, что жесткий ремень и другие детали одежды портят для партнерши впечатление от процесса. Но подумал: если он остановится, чтобы снять джинсы, то после этого будет не в состоянии продолжить.

Неуклюжий секс длился еще пять минут, и хоть Ана и говорила впоследствии, что всё получилось, Рубин для себя определенно решил, что произошла катастрофа и экзамен провален.

Этот эпизод, в свою очередь, определил тон дальнейших отношений. Неуверенность в себе — антимагнит для партнера. Будь ты хоть тысячу раз внешне привлекателен, умен и образован. Пусть хоть гений, черт возьми!

Рубин сам оттолкнул Ану, подсознательно не веря в перспективы. Без каких бы то ни было видимых причин. Решил, что таким образом лишает ее возможности в нем разочароваться. Рубин ушел с поля боя, минимизировал потери и не строил никаких планов на будущие сражения.

Потом они не виделись, не разговаривали и не писали друг другу целых пять лет. Ровно столько, чтобы Рубину стало безразлично, что испытывает Ана по отношению к нему. Он продолжал любить ее, как и прежде. Но закинул это чувство в глубины сознания, где оно хранилось как файл на жестком диске древнего компьютера, пылящегося на полке в гараже. Дабы его выудить, нужно сильно постараться, вспомнить старый пароль. Содержимое файла не пропадает, а, затаившись, ждет своего часа. Чтобы потом, как старая любимая игра, завладеть воображением. Включаем в сеть: раз, два, три — и понеслась.

Насколько может изменить мужчину уверенность в себе? А в ситуации, когда нечего терять? Знакомый многим психологический феномен заключается в том, что люди чрезмерно боятся потерь, а вот невозможность приобретения их печалит в гораздо меньшей степени. На этом основаны теории, позволяющие знатокам психологии зарабатывать миллионы на финансовых рынках. Рубин смирился с тем, что не владеет сердцем Аны, и не боялся его потерять. Завоеватель женских сердец из него получился никудышный, значит, пора перестать притворяться. Зато получились другие вещи, и не просто получились — в нем раскрылся талант изобретателя. Рубин обрел уверенность в себе и безразличие к тому, как выглядит в глазах женщин. Удивительный эффект выражался в том, что теперь они стали признавать Рубина чертовски сексуальным. Уверенность в себе притягивает и возбуждает. А безразличие к финалу отношений закрепляет эту уверенность.

Ана встретила Рубина после пятилетней разлуки, и волна новых ощущений сбила ее с ног. Неузнаваемый, сильный, притягивающий к себе Рубин. И в то же время — такой знакомый, почти родной Кристофер, которому Ана хотела довериться.

Рубина ничуть не смутило, что Ана вышла замуж за другого. Тем меньше беспокойств за судьбу отношений. Она ему не принадлежала, а значит — он не мог ее потерять. Как же он тогда ошибался…

После той ночи, проведенной в маленькой квартирке на Лонгфорд Роуд, они оба целый день не могли прийти в себя. Рубин абсолютно не помнил, что происходило до того момента, когда снова раздался звонок в дверь.

У него опять нашлась бутылка «Риохи» и — осторожно! — еще один бокал.

— Ана, ты позвонила в дверь, и я точно знаю, что я дома.

— Не поняла, ты о чем?

— Как у Марка Твена — счастье раз в жизни стучится в дверь каждого. Только этот каждый порой сидит где-нибудь в кабачке напротив.

Она засмеялась, потом внезапно стала серьезной:

— Ты имеешь в виду, что счастье стучалось к тебе раньше, а ты упустил его?

— Не знаю, сейчас это уже не важно. Ты ведь со мной.

— Но я не смогу остаться с тобой.

— Это неправда. Отказываюсь в это верить. Ты моя, и только моя. С того момента, как увидел тебя в первый раз. На лекции впереди, по левую сторону. Помнишь? Конечно, нет. Белокурая девушка на первой парте. Я на последней… смотрел только на тебя. Наш лектор, молодой преподаватель, англичанин, в коричневом пиджаке. Он спрашивал, а ты отвечала, повернув к нему голову, и улыбалась. Тогда я чуть с ума не сошел от твоей улыбки. Полдня не мог прийти в себя.

— Перестань. Не помню ничего такого. Ты выдумываешь, — Ана опустила голову на подушку, отвела глаза и улыбнулась.

— Вот, опять! Опять эта улыбка. Лектора вспомнила?

Она засмеялась. Он обнял ее одной рукой, а другой провел по светлым волосам. Потом чуть наклонился и вдохнул запах. Он обожал запах этих волос.

Не было волнения, не было робости движений. Появилась какая-то несказанная нежность друг к другу. Возбуждение, какого ни один из них раньше не испытывал. Чувство даже не сексуальной природы, а новое, неизведанное. Ощущение восторга, от которого каждая клетка тела поет и «дышит полной грудью». Незаметно это чувство перерастает в состояние полного единения. Тело партнера становится продолжением твоего собственного. Несколько минут в бешеном ритме, и снова волна разделенного счастья. Одного на двоих.

Он опять не помнил, как они расстались на следующее утро. Тот день казался Рубину началом новой жизни.

«Ана, ты уже дома?»

«Блин».

«Что выражает твой блин?»

«Привязываюсь к тебе... пахну тобой».

«Я тоже. В душ не пойду, оставайся со мной подольше».

«Парфюмер … :)»

«Я кажется понял. Нет ничего невозможного. Можно все время двигаться и взлетать выше и выше, и это не заканчивается. Оглядываешься и думаешь, что не верил, а твоя жизнь изменилась. Ты сам, обстоятельства и люди... удивительным образом. Главное, не загонять себя в угол, не париться, что стоишь перед кардинальным выбором и что надежд никаких».

…

А потом весь мир рухнул. Уже через день он почувствовал — с Аной что-то не так. Она, как шкатулка, будто закрылась. Что явилось тому причиной — подозрения ревнивого мужа, муки совести — он не мог понять.

«Неужели для тебя эти два дня ничего не значили? Не верю, что ты ничего не чувствуешь».

«Да. Или нет. Какая разница. Это мало что меняет... культивация чувства в никуда... Хочется много сказать. Но это всё неважно. Твой и мой эгоизм. Люди вокруг этого не заслужили. Нам надо было думать тогда… давно-давно… А не в игрушки играть».

«Я приеду сегодня на наше место на берегу».

«Зачем?»

«Что значит зачем — чтобы с тобой встретиться».

«Не надо. Увидимся потом, если получится».

«Ты придешь?»

«Нет».

«Ты хочешь меня увидеть, но думаешь, что это неправильно?»

«Какая разница. Перестань».

«Скажи, в чем проблема. Я любой ответ приму».

«Не копайся, не надо. Не хочу встречаться... ок? Пожалуйста. Очень тебя прошу».

«Хорошо, как скажешь».

«Спасибо…»

«С тобой что-то не так…»

—— *** ——

Не так со всем миром.

Весь месяц телефон молчал. Рубин открыл приложение и перечитал старое сообщение: «Нам надо было думать тогда… давно-давно…»

Она была права. И не права. Тогда, давно, он ничего подобного не чувствовал. Его мысли теперь складывались в неуклюжие рифмы.

Первая встреча, за ней вторая

Душа встрепенулась

Не понимая, что её ждёт

Затаилась в засаде

Любовь с двустволкой

Моли о пощаде

…

«Ана, привет, как твои дела?» «Знаю, что пятница, вечер, тебе наверное не до писем» «Думал, удержусь, но не получилось» «Так давно тебя не слышал и не видел… если не считать снов».

Безответный экран телефона. Рубин проверил сообщения через час. Потом снова, на следующий день.

«Зачем, что я хочу там прочитать?» Рубин убедился, что сообщения остались непрочитанными. Подумал еще секунду и удалил их.

—— *** ——

Доктор Моралес проводил опыты с участником под номером три, пожалуй самым перспективным из группы. Остался последний разряд, на сегодня достаточно.

Час назад Моралес проводил Рубина. Перед этим случился очередной спор — профессор не оставлял попыток убедить Моралеса в том, что его, как выражался Рубин, варварские опыты неприемлемы для реализации алгоритма и запуска в массы.

Диего усмехнулся. Его метод работал, и через каких-нибудь две недели он выдаст Основателю гения. Пусть даже ценой нескольких неудач. Завтра день выборов по теме любви, и после этого Диего получит в лабораторию еще четверых. Дальше — дело техники.

Рубин уехал домой, раздосадованный собственным неумением убеждать.

Моралес включил лампу, и яркий свет озарил лицо лежавшего в кресле пациента. Тот прищурил глаза, повернул голову и издал чуть слышный стон. Потом вдруг уставился на мигающую красную лампочку монитора. Диего с любопытством перевёл взгляд на экран. Участники столпились и закрывали видимость, затем расступились на секунду, как бы поглощая новоприбывших, и в этот момент Диего сумел рассмотреть распростёртое на полу тело. Колени лежавшего смотрели в одну сторону, а руки в другую. Танцор, застывший в нелепом двумерном танце.

—— *** ——

Двое мужчин в одинаковых серых костюмах появились в центральном зале сразу после инцидента. Ногейра на этот раз шел впереди, отодвигая участников в сторону, как дворник метлой убирает мусор с дороги. Ни Стелла Саакян, ни остальной персонал не успели отреагировать, а этим двоим понадобилась всего минута.

Расчистив путь, Ногейра дал дорогу напарнику. Лоулер присел на корточки и приложил палец к горлу лежавшего на полу молодого человека с номером пятнадцать. Заведомо лишнее действие. Лоулер убрал палец и убрал ногу, отступив назад. Кровь расползалась по полу, захватывая новые территории, как силы вражеской армии на карте военных действий.

— Никому ничего не предпринимать, — Лоулер сказал это громко, чтобы все слышали. Он кивнул в сторону Ногейры и жестом показал оставаться на месте, а сам остановил взгляд на двух участниках, словно выхватывая их из толпы, и отдал команду: — Вы двое, за мной.

Кореянка и коренастый с номером пять последовали за агентом и скрылись в одной из комнат. Тем временем, Ногейра склонился над телом. Потом выпрямился и сильной рукой отстранил мулатку, которая, впрочем, не делала резких попыток приблизиться. Девушка пребывала в состоянии шока и двигалась медленно, судя по всему даже не осознавая, что делает.

—— *** ——

Когда-то Рубин пробовал научиться писать каллиграфическим почерком. Техника казалось несложной, но у него не хватало терпения. Никак не удавалось сосредоточиться, чтобы аккуратно и методично выводить буквы. Задача как бы того не стоила.

Сидя перед чистым листом бумаги, Рубин вертел в руках черный фломастер. Снял колпачок и поднес ближе, чтобы рассмотреть. Кончик напоминал отвертку, скошенную под углом. Посмотрим, что он выдаст. Легкий нажим. Движение сверху вниз обозначило широкую полоску, которая аккуратно закруглилась тонкой линией, а потом ушла вбок по кривой дуге и смазалась. Рубин смял и отбросил в сторону лист, взял новый. Снова не получилось. Третий подход, к черту каллиграфию. Теперь все линии он делал одной толщины. Прямые ровные буквы.

А Н А

Он написал имя три раз подряд. Каждый раз потом дорисовывал буквы, превращая их в геометрические фигуры. Таким образом, что в результате уже нельзя было разобрать слово.

Взял новый лист и написал «Моя Ана». Потом перевернул лист и на чистой стороне написал заглавными буквами

М А Н А

Самое сильное желание. Почти недостижимое. То, что так манит его, безумца. Проект «Моя Ана».

Телефон на столе вибрировал. Рубин выслушал доклад Саакян, потом отложил трубку в сторону и обеими руками закрыл лицо. Вот он неминуемый финал, уже совсем скоро.

Он был так близок к цели, только руку протяни. Рубин смотрел на себя со стороны, как наблюдатель у подножья высоченного горного массива. Последние усилия, и вот тот, другой он, уже на вершине. Но что это… Снег, такой нежный и пушистый, сползает вниз по склону, набирая скорость, разрастаясь в объеме. Превращается в лавину, которая мчится быстрее и быстрее, сметая все на своем пути. Разрушает основание и обрушивает вниз величественную гору. Он, тот кто вскарабкался наверх, теперь падает и воссоединяется с тем, кто стоит у подножья. А гора превращается в пропасть, и оба летят вниз, куда-то к центру земли.

—— *** ——

Лоулер закрыл дверь в комнату и в раздражении хлопнул рукой по столу:

— Что здесь произошло, объясните, как получилось, что тот, кому завтра нужно продемонстрировать силу желания, в результате лежит на полу, мертвый. А у него из груди торчит рукоятка ножа.

Номер пять скривил губы:

— Да это самооборона, Ромео сам накинулся. Слетел с катушек. Спросите кого угодно, каждый подтвердит. Чисто инстинктивно получилось, — крепыш немного нервничал, — я же не буду подставляться.

Лоулер тоже был на взводе:

— Я отчетливо видел на мониторе все происходящее. Вопрос: кто загнал парня до такого состояния?

Коренастый с номером пять развел руками:

— Мы же хотели вызвать у него сильное желание, а он в итоге оказался ревнивым кадром.

— Полнейшая чушь, только вчера вы говорили об обратном. Что парень теряет интерес к происходящему, витает в облаках, — прохрипел агент.

Кореянка кивнула. Она единственная спокойно реагировала на ситуацию:

— Ромео в последние дни был сам не свой, нес чушь про полное слияние с окружающим миром и со всей Вселенной. Твердил, что находится внутри и одновременно снаружи — смотрит на происходящее со стороны. При этом волновался и впадал в депрессию от сознания того, что он безнадежно заперт в собственном теле. Предполагаю, это результат воздействия нового напитка. Мне после него тоже не по себе. Не до такой степени, как Ромео, конечно, но я понимаю его чувства.

— «Сайлобитен», — подтвердил Лоулер.

Коренастый поднял вверх палец, словно ухватившись за мысль:

— Вот он, красава, значит, под наркотой на меня накинулся, — сказал он и повторил, — под наркотой…

Лоулер покачал головой:

— Нескладно поете. Ромео под действием «Сайлобитена» дистанцировался от собственного «Я», а тут превращается в ревнивого себя же. Выбирайте одно из двух.

Кореянка вздохнула:

— Я предупреждала, что в таком состоянии желания парня растворились. Нельзя было рассчитывать на его победу завтра. Неужели вы этого не видели на ваших мониторах?

Лоулер кивнул и нехотя объяснил:

— Да, Саакян хотела отменить или перенести церемонию. Но сегодня показатели пришли в норму, поэтому решили идти по плану.

Номер шестнадцать торжественно продолжила:

— То-то и оно. А вы не спрашивали себя, почему я заменила его напиток?

— Ты сделала что? — переспросил агент.

Кореянка объяснила:

— Ромео не получил дозу наркотика. Вчера вечером и сегодня утром. Этого оказалось достаточно. Произошло воссоединение с реальностью, и он превратился в безумца, которого разлучили с возлюбленной. Он расспрашивал про Джульетту, но у меня и в мыслях не было, что прилив адреналина транслируется в агрессию.

— Значит, что-то в мозгу переключилось или разрушилось окончательно, — сказал номер пять, — меня его реакция не удивляет. Самого в ту сторону клонит, мать вашу.

Лоулер снова с раздражением повысил голос:

— Мне плевать на его мозг. Что точно разрушилось — наши планы и договоренности. Если срочно не найдется некоего чудесного решения, то готовьтесь: вам теперь прямая дорога в лабораторию Моралеса.

Кореянка откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и скрестила на груди руки:

— Не надо спешить. Есть одна идея, которая обеспечит нужный результат. После этого мы выходим отсюда. А что касается доктора Моралеса, то готова с ним поработать, но только в ином качестве. Ну что, готовы слушать? — она сделала многозначительную паузу. — Подумайте, ведь когда наших Ромео и Джульетту разлучили и отдали нам… Нас ведь тоже разлучили.

Номер пять ошарашенно посмотрел на кореянку и минуту сидел, не понимая, а потом до него наконец дошло.

Глава 8.2

После инцидента в рядах участников эксперимента было неспокойно. Плюс препарат, прописанный доктором Моралесом, добавлял в их действия непредсказуемости. Ногейра остался следить за порядком, а Лоулер вместе с Рубиным и Саакян отправились на очередной доклад к Основателю. Тот не хотел больше ждать и требовал поскорее заканчивать проект.

— Профессор, вы проделали грандиозную работу, — Основатель вместо приветствия сделал комплимент Рубину, — Лоулер уверяет, что все готово для представления результатов.

Рубин как никто хотел, чтобы это было правдой, но отрицательно покачал головой:

— В большинстве аспектов соглашусь, но, к сожалению, не все так однозначно.

— Что ж, давайте посмотрим, — Основатель погрузился в отчет, — Так, исполнение желания мести, вынесение общественного вердикта и наказание...

Седовласый продолжал читать и в какой-то момент выражение удовлетворения на его лице сменилось вопросом. Он поднял глаза на сидящих перед ним Рубина и Саакян:

— Вы даете заключение и рекомендацию провести повторный эксперимент. Не понимаю, что вас смущает. Речь идет о пациенте, у которого выявлено сильное физическое влечение к партнеру. Ситуация моделировалась под вашим непосредственным руководством и по вашему сценарию. Первое время были вместе, а после этого их разлучили. Участники...

— ... Коннор Стрикленд и Сонг Ха-Юн, — пояснил стоящий позади Лоулер.

— Понятно, так и в чем, собственно, проблема? — спросил Основатель и повернулся к Рубину. — Алгоритм признал желание заслуживающим статуса «Мана».

Рубин ответил с нотами раздражения в голосе:

— Проблема как раз в том, что там написано — физическое влечение. Это попросту сексуальное желание.

— А вы хотели, чтобы это было что? — поинтересовался Основатель.

Рубин чуть смутился:

— Желание должно быть другим. Светлым и чистым. Таким, ради которого стоило затевать эксперимент. Любовь — величайшее счастье, доступное человеку.

На последних словах стоявший позади Основателя Лоулер внимательно посмотрел на Рубина. Профессор уже не в первый раз озвучивал подобную мысль. Это не могло быть случайностью.

Рубин тем временем продолжал:

— Получается, что алгоритм способствует удовлетворению сексуальных желаний. Платформа для поиска физиологического партнера.

— Позвольте, но разве не вы устанавливаете параметры алгоритма? — не понял седовласый, и, увидев замешательство на лице Рубина, повернулся к его ассистенту.

Саакян кивнула и подтвердила:

— Верно, алгоритм настроен на совокупность как физиологических, так и всех остальных — душевных, если хотите — факторов.

Основатель развел руками:

— Вот и я это так понимаю. Профессор, не стоит слишком упрощать. Любовь — сложная штука, я бы сказал — загадка. Разгадать ее механизм не то что машине — всему человечеству не под силу, даже основываясь на опыте поколений. Иными словами, профессор, не будьте столь самокритичным. Наоборот — хочу вас поздравить.

— Я знаю, что такое истинное чувство. А сейчас в эксперименте — подделка. Когда все вокруг находятся под действием дурмана, машина определяет желание единственного здравомыслящего человека как заветное и приравнивает его к чему угодно. К любви в данном случае.

— Не вижу никаких данных о дурманящих веществах, — удивился Основатель.

Лоулер вновь вмешался, кинув грозный взгляд на Рубина:

— Господин Основатель, у профессора возникли разногласия с доктором Моралесом по поводу применения «Сайлобитена». Я подготовил отдельный отчет. Поверьте, к обсуждению результатов это не относится.

Не желая углубляться в детали, Основатель посчитал вопрос закрытым:

— Вот и славно. Тогда еще раз поздравляю. Теперь предстоит убедить Главного Секретаря в том, что алгоритм готов к запуску в массы. Уверен, нам удастся провести поправки к закону и внести решения «Мана» в Конституцию.

Саакян осторожно поинтересовалась:

— А как же та работа, которую проводит доктор Моралес? Ведь он так и не получил нужных результатов?

Основатель захлопнул папку с отчетом:

— Это не страшно. Промежуточные результаты выглядят обнадеживающими. Выделите Моралесу дополнительные средства, наберите еще одну группу. Поиск и выявление экстраординарных способностей человека — перспективное направление, его надо развить. Представляете, впоследствии можно будет обновить и усовершенствовать алгоритм. Профессор, разве вас это не вдохновляет? Обсуждение закончено.

Рубин и Саакян покинули резиденцию, а Основателю предстояло принять еще одно важное решение.

— Как прикажете поступить? — поинтересовался Лоулер.

— Я хочу убедиться наверняка. Проверь как следует и доложи. Рубин много значит для проекта, но он слишком упрям. Так или иначе, не церемоньтесь с ним.

— Разумеется. Это ведь по сути предательство с его стороны.

— Предают тех, кто доверяет, — ответил Основатель. — Я не из таких.

—— *** ——

Основатель не привык доверять людям. Знакомым или незнакомым, неважно. Пусть даже самым близким.

Так получилось, что он встретил Ану два года назад в обществе еще двух девушек, и все четверо провели две недели на шикарной яхте «Арабелла», курсируя вдоль побережья. Наслаждались солнечными днями, загорали, купались, а вечера проводили в томных беседах. Нет, девушки не были эскортом — организаторы отдыха позиционировали свои услуги как подбор идеального партнера, и все четверо знали правила и понимали, на что идут.

Ана сразу сказала, что только недавно закончила предыдущие отношения, и вероятность возникновения истинных чувств на фоне горечи утраты прежних считает близкой к нулю. Основателю понравилась такая откровенность.

Две другие девушки, можно сказать, лезли из кожи вон, чтобы привлечь внимание. Обе неглупые, с шикарными внешними данными. Организаторы дело знали. Но Основателя терзали сомнения в искренности девушек. Он никому не доверял. «Их наверняка прельщает мое общественное положение, а не я как личность и как мужчина». Владелец и главный руководитель компании «Сайтек», человек, имевший влияние на Государственный Комитет, он наслаждался властью и славой в обществе, но искал искренность и признание со стороны отдельных людей. Искал и никак не мог найти. Основатель отправил домой обеих девушек, чья назойливость ему наскучила, и только Ану спросил — хочет ли та остаться и продолжить знакомство.

Ана была другой. Естественной, без наигранных эмоций, женственной и в то же время сильной. У них родилась симпатия, а потом и более серьезное чувство по отношению друг к другу.

Еще через две недели Основатель вдруг засомневался. А что, если это только игра с ее стороны. Вдруг Ана заранее все спланировала. Проявила безразличие, чтобы войти в доверие. Что, если незатянувшаяся рана от прежних отношений на самом деле откровенная ложь. Но к тому времени его чувства проросли уже слишком глубоко. Основатель открыто заявил о своих сомнениях Ане, но в ответ услышал только «Здесь все решаешь ты. Как скажешь, так и будет. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив».

В итоге через три месяца он сделал Ане предложение. Впервые доверил женщине, которая не была его матерью, войти в свой дом. Увы, эйфория длилась недолго.

Менее чем через год «Сайтек» стал государственной компанией. Основатель погрузился в дела, инвестировав все средства и усилия в проект, который впоследствии получил название «Мана». К тому времени «Сайтек» уже превратился в конгломерат, поглотивший главные индустриальные вертикали, науку и медицину. А новое изобретение помогло вывести на новый уровень законодательство и изменить государственную систему. Но проект забрал последние крупицы драгоценного времени, в результате чего бедная Ана осталась без внимания. Стала увядать. Как дивное растение, которое необходимо подпитывать чувствами и лаской, хотя бы периодически. Будучи чувствительным к перепадам настроений окружающих, Основатель заподозрил, что Ана ищет — или скорее, уже нашла — внимание и ласку со стороны кого-то другого. Его снова охватили сомнения, как и в первый месяц знакомства.

Он обозлился на нее и на себя, уехал на два дня, уединившись на яхте. А в итоге не смог справиться с одолевавшими мыслями об измене.

Ана и до этого слишком часто смотрела в телефон, улыбалась, видимо читая сообщения и думая, что муж ничего не замечает. А в день его возвращения ее просто приковало к экрану. Он снова выбрал тактику прямой конфронтации и снова услышал в ответ «я только хочу, чтобы все были счастливы». Без деталей и подробностей.

Чертово счастье! Иллюзия, и ничего более. Пусть иллюзорные картины будущего питают надеждами всех остальных, но только не его. Основатель уже обладал достаточным влиянием на судьбы людей. А при помощи новой государственной системы он сделает свою власть безграничной. Однако перед собственной женой Основатель, как и прежде, чувствовал беспомощность. Ана держала в кулаке его душу. Он любил ее и одновременно ненавидел. Ревновал и в то же время презирал себя за слабость.

Иногда у Основателя возникало желание прочитать переписку Аны, установить систему слежки за ее передвижениями. Но нет, он не станет опускаться до такого уровня. Даже после того, как Ана сообщила, что беременна. Она сказала «у меня будет ребенок». Не «у нас», а «у меня». Основатель подавил в себе очередные подозрения, заставил себя радоваться чудесной новости.

Между тем у Аны возник интерес к проекту. Она стала чаще задавать вопросы и даже переживать за судьбу конкретных начинаний. Больше всего ее волновали сложные темы — желание открыть в себе талант, а также любовь и ненависть. Почему вдруг?

Ничего, он разберется. Разберется в ней и в себе. В конечном итоге победит холодный расчет.

—— *** ——

«Любовь». Основатель проявил личное участие в настройке алгоритма Рубина в этой категории. Сам проинтервьюировал двух участников эксперимента, кореянку по фамилии Сонг и парня по фамилии Стрикленд. Номер шестнадцать и номер пять. Парень показался ему неуравновешенным, слегка дерганым. Но Моралес заверил, что это временный эффект, результат применения «Сайлобитена».

— Номер пять, чего ты хочешь?

— Как меня достал этот долбаный вопрос, вы бы только знали. Я вам какую хотите песню сейчас спою, — коренастый посмотрел на Основателя остекленевшим взглядом. — Вот ее я хочу. Готов ради нее на что угодно, — он показал пальцем на портрет Сонг на экране.

— Готов на что угодно… Даже на убийство? Я правильно понимаю…

Основатель не договорил. Номер пять изменился в лице, вскочил со стула, намереваясь ударить кулаком по стене кабинета, но удержался и сел обратно.

— Я не убийца, — процедил он сквозь зубы и судорожно сжал кулаки.

Основатель покосился на запястье коренастого и увидел еще не зажившие шрамы. От него можно ожидать чего угодно. Либо это действительно эффект приема наркотиков, либо парня выбил из колеи инцидент с Ромео.

Рубин был категорически против манипуляции результатами алгоритма. Основатель уже тоже начал было сомневаться, но после интервью с кореянкой успокоился. Она показалась ему надежной. Номер шестнадцать. Как последний шар на бильярде, биток. Эта девица с легкостью загонит в лузу все остальные шары.

Иногда Основатель находил смысл там, где его, возможно, и не было. Шестнадцать плюс пять — двадцать один, милая парочка.

—— *** ——

Ана написала Рубину первой:

«Привет, слышала тебя можно поздравить».

«Привет. Только что вернулся с церемонии».

«Да, видела прямой репортаж в «Прайм-тайм» — эксперимент успешно завершен».

«Я так надеялся тебя там увидеть».

«Конечно! Мне только по банкетам и шастать с таким животом».

«Я тебя все равно приглашал и ждал. Но да, не подумал о том, что... Хотя нет, вру. Только об этом и думаю».

«Когда?»

«Постоянно. Ты ведь так и не сказала, чей это будет сын. Кто отец, я имею в виду».

«Рубин, перестань искать ответы на все вопросы. Они ничего не изменят, не сделают никого счастливее».

Рубин всегда отвечал быстро, а теперь на минуту задумался, уставившись в телефон, Она называла его по имени только при личных встречах. Никогда в электронных сообщениях. Ничего, они скоро снова встретятся. Он очнулся и написал:

«Компьютер назвал первую категорию».

«Любовь, знаю».

«Теперь все в наших руках. Никто не любит тебя так сильно, как я. Алгоритм не сможет нас выкинуть из финала. И если в твоей душе по-прежнему осталась хоть капля чувств, то этого хватит, чтобы победить».

«Но ты понимаешь, что идешь против моего мужа?»

«Даже ему придется исполнить решение «Мана».

Рубин подождал пять минут, потом услышал звук хлопнувшей двери и подошел к окну. «Меркьюри Купе» стоял напротив входа.

«Почему ты написал, что приглашал меня. Когда? Я тебя об этом уже спросила, ты не ответил».

«Вчера. Ты даже прочитала сообщение».

«Что значит прочитала? Я ничего не получала».

«Минуту, кто-то пришел».

«Хорошо, тогда в следующий раз. Извини, мне пора. Спокойной ночи».

Ана написала ему на следующее утро.

«Кристофер, ты здесь?»

Она никогда раньше не называла его по имени в электронных сообщениях.

А это так и осталось непрочитанным.

—— *** ——

Закончив телефонный разговора с Основателем, Лоулер еще минуту размышлял. «Мертвый Рубин не представляет угрозы. Если бы все было так просто». Он проследовал в спальню и, посовещавшись с напарником, вернулся в кабинет Рубина. Надо было собрать документы. Он кинул взгляд на кучу бумаг на столе и подобрал один исписанный лист.

«Как часто тебе кажется, что живешь не своей жизнью?

Пытаешься отмотать последние дни, месяцы и даже годы. Как магнитную ленту старого магнитофона. Хочешь найти то место, где совершил ошибку. Место, с которого все пошло не так. Точку, с которой началась «не твоя жизнь».

Недоумеваешь. Задаешь себе вопрос «как это могло произойти?». Но зачем удивляться, если ты убиваешь время в каждодневной рутине? За нудной работой, лишенной амбиций. Залепив глаза бессмысленным видеорядом, будь то экран телевизора, телефона, или даже живая картинка с трибуны стадиона. Ритмичный бит в наушниках. Или это стук колес? Вагон бежит по рельсам, оставляя позади вереницу не свершившихся побед. Обернись. Остановись и задумайся.

Нет, не поздно. Никогда не поздно.

Неужели гигантская разница между счастьем и пустотой — результат одного решения? Железнодорожные стрелки поезда жизни передвинулись на долю миллиметра, и вот локомотив уже несется в другом направлении. Тебе туда не нужно. Это не твой поезд. С ужасом понимаешь, что с минуты на минуту по вагону пройдет проводник, а у тебя даже нет билета. Еще сомневаешься, сойти ли на следующей остановке… Беги. А то выведут под руки как безбилетного пассажира, или еще хуже — выкинут на ходу, и окажешься на безлюдном пустыре.

На долю миллиметра от счастья, какая досада. Чуть сместить стрелки прошлого, и тогда… Невозможно описать, передать, представить.

Ядерная реакция порождает избыток энергии практически из ничего. Наверное, примерно так рождается счастье. В виде позитивной энергии, до появления которой внутри одна пустота.

Еще раздумываешь. Пытаешься оценить последствия такого решения. Ведь у него будут пострадавшие. Те, кто не заслужил подобного обращения с собой. Попробуй выбрать более этичный вариант с помощью верного расчета. Felicific calculus. Ах, вот если бы компьютер мог принять за тебя решение…

Такой компьютер есть у каждого — это сердце. Загляни внутрь грудной клетки, распакуй душу, там найдешь правильный ответ».

—— *** ——

В категории «Власть» одним из первых решений, которое вынес компьютер Рубина, стала смена первого лица Государства. Главным Секретарем Государственного Комитета был избран Основатель.

По Конституции переизбрание происходило каждые пять лет, но в новой трактовке правила изменились. Теперь Компьютер «Мана» определял время для переизбрания вождя, и критерии стали такими же, как для любого другого решения. Кандидат на роль главного лидера страны показал непреклонное желание достичь цели, и принес больше пользы государству и обществу по расчетам алгоритма. Государственный Комитет поставил только одно условие, опасаясь, что кто-то будет выбран алгоритмом пожизненно. Срок одного избрания ограничили максимум двадцатью пятью годами.

Часть Девятая: "Атлас" // Глава 9.1

Нико вернулся в главный зал после короткой разведки. Заглянул в каждую из четырех комнат на первом этаже и в последней обнаружил библиотеку, полную книг и документов, а также выход на задний двор. На второй этаж решил не подниматься, чтобы не вызывать подозрений.

По дороге обратно предусмотрительно завернул в туалет. Потом сразу вышел, и оказался прав — Ногейра уже ждал в коридоре. Нико бросил взгляд на настенные часы между картинами — прошел ровно час с момента, когда агент Лоулер отправился за девушками. Если, конечно, Фелиция и Эль и правда были в Научном центре.

У входа в главный зал перед ним внезапно вынырнул Лоулер. Нико отпрянул, и тут же увидел за спиной у агента Фелицию. Целую и невредимую.

Сразу стало легче, словно все это время он задерживал дыхание, экономил кислород, а теперь вынырнул на поверхность и наконец-то сделал полный вздох. Первым порывом Нико было подойти ближе, взять ее за руку, удостовериться, что с ней все в порядке.

— Фелиция! — окликнул он, и сразу осекся, встретив жесткий взгляд. Большие глаза словно выстрелили, и она сразу же отвернулась.

Лоулер мягко тронул Нико за локоть и показал жестом, что нужно двигаться к столу, а Основатель объявил:

— Говорил же, что не стоило беспокоиться. Теперь пора ужинать.

Они расположились вокруг массивного стола из красного дерева. Нико оказался лицом к лицу с Фелицией, попытался снова поймать ее взгляд. В голове теперь царил сумбур: «Почему девушка так настроена, или, может, показалось?» «Что это за картина, с портретом женщины, так похожей на его мать?». «Мэдди наверняка собирается что-то предпринять», «Фелиция почему-то одна, а ведь должна быть вместе с сестрой».

Он уже открыл было рот, чтобы озвучить последнюю мысль, как Лоулер, словно предвосхищая вопрос Нико, пояснил, обращаясь при этом к Основателю:

— Повода для беспокойства нет. Как вы и предполагали, наша новая примадонна проходит курс профилактической терапии. Доктор Моралес дал оптимистичный прогноз — каких-нибудь пару дней...

Нико заметил, что при этих словах Фелиция стала еще мрачнее. А Основатель удовлетворенно кивнул и обратился к Нико:

— Вот видите, все встало на свои места. Произошло недоразумение. Такая деятельная молодежь — вечно торопитесь, спешите с выводами. Проявлять бдительность нелишне, но зачем же сомневаться в системе? Как бы то ни было, я рад, что с этим курьезом разобрались. Думаю, пора отпраздновать вашу победу.

Ногейра подошел сзади и налил в бокал Нико вино из бутылки без горлышка. Подошел так тихо, что Нико вздрогнул от неожиданности. Потом вслед за Основателем поднял бокал. Тот тем временем продолжал:

— Блестящий ум и знания, физическая сила, контролируемая агрессия. У ваших соперников были все шансы. Я хочу поднять тост за то, что сегодня победила ответственность. Ваша игра подкупила меня этим качеством. Поэтому я всей душой за вас болел.

— В каком смысле ответственность? — переспросил Нико.

— Ну как, разве ваша игра не к этому призывает? Человек начинает с того, что берется отвечать за себя и свои поступки. Потом помогает близким и дальше идет вверх по ступеням, увеличивая зону влияния, хотя и риск тоже. Постепенно он обретает смысл жизни, добавляя ценность уже в масштабах целого общества.

Нико приложился губами к бокалу и ощутил во рту тяжелый и в то же время приятный вкус вина, окрашенный нотками дуба и черной смородины. Он подумал, что трактовка Основателя, хоть и довольно однобокая, не так уж далека от истинного замысла игры, и кивнул:

— В целом верно.

Основатель покровительственным тоном продолжал:

— Рад, что мы смотрим на вещи одинаково. Вы как создатель игры тоже в ответе за то, чтобы наше общество и дальше процветало.

При последних словах Фелиция не сдержалась:

— Прикрываясь благополучием общества, иногда можно зайти слишком далеко, — она снова метнула грозный взгляд в сторону Нико.

Основатель с интересом следил за напряжением, возникшим между Нико и Фелицией:

— Разумеется, в таком юном возрасте, как у вас, возникает соблазн поставить общество на второе место. Хочется произвести впечатление на своих избранников, — Основатель наблюдал за реакцией обоих. — Молодые люди, вы наверняка по-прежнему верите, что каждого в жизни ждет большая любовь. И когда разговор зашел о смысле жизни и о счастье, то, скорее всего, подумали: какая к черту ответственность, это слишком прагматично и лишено романтики. Поверьте моему опыту: чувства недолговечны. Не успеете оглянуться, как они улетучатся.

Нико слегка смутился:

— Какие чувства, разговор совсем о другом.

Фелиция нервным движением вытерла губы салфеткой и встала из-за стола:

— Извините, я на минуту.

Нико сидел молча несколько секунд, потом не выдержал, тоже встал и быстрым шагом вышел вслед за Фелицией. Основатель жестом показал Ногейре, что все в порядке, молодым нужно разобраться. Сам пригубил вина и ровным голосом произнес:

— Действительно, какие чувства. Счастлив тот, кто умертвил в душе рецепторы, способные испытывать чувства.

Основатель посмотрел на умный браслет — пульс чуть выше обычного. Как он ни старался, полностью побороть волнение не удавалось. Близкое присутствие молодого человека его слегка смутило. Нико был чем-то похож на свою мать. Хотя нет, Основатель волновался по другой причине. Рецепторы любви он давно умертвил. Но не рецепторы мести. Нико должен стать на его сторону, причем сам, добровольно. Должен начать думать и действовать, как Основатель. А не как всеми любимый изобретатель Рубин.

—— *** ——

Нико ступил за арку главного зала. Бросил взгляд на картину и в голове опять загорелась мысль, но снова угасла, словно пламя свечи при порыве ветра. Через несколько секунд он догнал Фелицию. Та услышала за спиной шаги и резко обернулась:

— Ненавижу, когда живых людей превращают в игрушки. Можешь быть сколь угодно знаменит благодаря своей игре, но это не дает тебе право так поступать.

Нико молча взял девушку за руку и шагнул в библиотеку, увлекая ее за собой. Потом выглянул на всякий случай, чтобы проверить, не следует ли за ними Ногейра, и закрыл дверь.

— Я ведь тебе поверила, — Фелиция высвободила руку, — даже можно сказать — доверилась. Но опять недооценила систему, то, как она способна подчинить всех и каждого. Ты не исключение. Что ж, сама виновата.

Нико мотнул головой:

— Подожди, я ведь специально сюда приехал в поисках тебя и Эль. Если системой называть принудительное лечение, то меня это, мягко говоря, беспокоит.

— Оставь при себе эту псевдо-заботу. Эль уже пережила достаточно, ты не представляешь, какие эксперименты проводят в лаборатории. А мы в это время пьем вино в уютной компании, как ни в чем не бывало, и твои соратники называют мою сестру примадонной.

— Какие соратники, ты о чем? — Нико недоуменно развел руками. — Может, все-таки объяснишь, в чем дело и почему ты так на меня злишься. Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила, что я на твоей стороне?

— Ничего! Твоя игра заманивает сторонников сопротивления. А вы передаете их координаты Госслужбе.

Нико сразу поник:

— А, это… К сожалению, ты права. Мы с Мэдди только сегодня узнали. «Зачарованный Лес», скорее всего, взломали. Модуль наблюдения установили без нашего ведома. Кстати, взлом — вторая причина, почему я здесь. Чтобы потребовать отключить слежку.

Фелиция в глубине души надеялась, что неправа, поэтому, услышав рациональное объяснение, почти сразу поверила Нико. На его лице и в голосе отражалась решимость и в то же время искреннее сожаление. В конце концов, если бы не он, то и у нее самой были бы все шансы подзадержаться в лаборатории Моралеса. Как сказал Нико, на принудительном лечении.

— Тактика прямой конфронтации может не сработать. Даже при наличии неопровержимых доказательств. Которых у тебя, как я подозреваю, нет, — сказала Фелиция, — подумай, насколько ты готов к риску оказаться в одной обойме с «Далекими Мирами». Предлагаю действовать по-другому.

Нико оживился:

— Говори. Если у тебя есть план, можешь смело на меня рассчитывать.

Фелиция еще подумала секунду, но потом решила продолжить. Будь что будет.

— Я видела лабораторию, в которой расположен пульт управления компьютером. Попытаемся туда проникнуть. Если я права, то можно попробовать изменить настройки в игре, чтобы Госслужба по-прежнему считала «Зачарованный Лес» своим союзником. А на самом деле вы будете давать только ту информацию, которую сочтете нужным. Ну, или...

— Что «или»?

— Или главный компьютер отключим, тоже вариант.

Нико в недоумении посмотрел на девушку, потом не выдержал и тихо засмеялся:

— Ну и мысли у тебя, Фелиция! — и уже серьезно добавил: — Ладно, как минимум мы решили действовать. Заодно попытаемся вызволить Эль из лаборатории. Но тогда нельзя медлить, предлагаю не возвращаться в зал, а пройти через задний двор. Я знаю, где выход.

В этот момент дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге нарисовался Ногейра, чей мрачный взгляд пресек все мысли о побеге. Им пришлось вернуться.

В главном зале они сразу увидели на столе причудливые сооружения, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся десертными творениями шеф-повара. Основатель, не дожидаясь остальных, уже разрушил половину шоколадного шалаша. И поманил рукой, мол, присоединяйтесь. Нико почувствовал за спиной холодный взгляд Ногейры, остановился и сжал руку Фелиции:

— Благодарим за прием, но уже слишком поздно, поэтому позвольте нам, как говорят, откланяться.

Основатель сделал глоток чая из белоснежной фарфоровой чашки.

— Не понимаю, как можно отказываться от такого десерта, — он посмотрел на Лоулера, который тоже попробовал сладкий шедевр и сидел с довольной миной. — И потом, разве вы не хотели обсудить вопрос развития и продвижения «Зачарованного Леса»? Я вижу потенциал для страны и общества и готов помочь.

— С радостью, но, если можно, в следующий раз, — твердым тоном сказал Нико. — Фелиция устала, я бы хотел проводить ее домой.

— Что ж, не буду препятствовать. Надеюсь, мы друг друга поняли. Ответственность ложится на вас в полной мере, — Основатель увидел, что Нико кивнул и удовлетворенно добавил: — тогда это не последняя встреча, а начало сотрудничества. Ногейра отвезет вас в город. А Лоулер останется, расскажет мне, что творится нынче в Научном Центре.

Нико подумал, что новая встреча и правда не помешает. Основателю предстояло ответить на массу вопросов. А пока он попрощался и вместе с Фелицией проследовал за Ногейрой к машине.

Оставшись наедине с доверенным агентом, Основатель не спеша закончил трапезу. Ему принесли еще одну чашку чая.

— Какой благородный молодой человек этот Нико. Мы ведь тоже когда-то были такими наивными идеалистами, — философски заметил Основатель. — Вот ты, Лоулер — ты в молодости совершал романтические поступки?

— Это вредная привычка, я от нее вовремя избавился. Пока в душе остается романтика, мозг сохраняет иллюзии.

— Вот и я о том же. Иллюзии следует сохранять в умах других людей. Давай обсудим следующее погружение.

—— *** ——

Нико сел в «Меркьюри» первым, пробравшись на заднее сидение, а Фелиция задержалась и, хлопнув себя по лбу, негромко воскликнула, обращаясь к Ногейре:

— Как же я поеду домой! Ключи от квартиры вместе с документами остались на пропускном пункте в Научном центре. Их у нас забрали, когда мы туда приехали, а потом ваш коллега меня торопил, и я в спешке всё забыла, — Фелиция умоляюще взглянула на агента, — давайте заедем туда по дороге. Это не займет много времени.

Вместо ответа Ногейра достал из внутреннего кармана темные очки, нацепил на нос, а потом молча сел в машину. Через минуту «Меркьюри» тронулся, и Нико так и не понял, согласился ли агент сделать крюк. Он вопросительно взглянул на Фелицию: что она задумала? И что делать, если Ногейра проигнорирует просьбу? К счастью, последний вопрос отпал сам собой, Нико узнал окрестности Научного комплекса.

«Меркьюри» бесшумно подкатил к воротам — тем самым, перед которыми Нико видел передачу тел. Он их вспомнил: бугай из «Уличного Бойца», девица азиатской внешности и двое несчастных. Тут же подумал о Доне Марио. Если получится пробраться внутрь этого мрачного заведения, то было бы неплохо найти итальянца. Но как они проникнут на территорию? Нико был убежден, что Фелиция выдумала историю с ключами и документами, поэтому на проходной наверняка возникнут вопросы. Он не представлял, как действовать дальше.

Фелиция первой вышла из машины и направилась к пропускному пункту. Ногейра через секунду догнал ее и уже почти поравнялся, как вдруг его внимание привлек трак «Тойота», стоявший метрах в двадцати на стоянке. Агент остановился, задержал Фелицию и настороженно обвел глазами окрестности, словно ожидая подвоха с любой стороны. И правда, из тени трака показалась фигура, в которой Нико узнал Лео. Мальчик спокойно вышел и направился в сторону Ногейры. Тот ослабил внимание, и опустил руки. В этот момент со стороны пропускного пункта прилетела крохотная игла с оперением и воткнулась ему в шею. Ногейра сразу обмяк. Подоспевший Нико едва успел подхватить его, не дав упасть. И только шляпа сползла с головы и мягко приземлилась в сугроб.

Через секунду из тени показался стрелок, а из «Тойоты» вышли еще два человека, одним из которых была Мэдди. Нико слегка опешил:

— А ты что здесь делаешь? Признаться, не рассчитывал на такое подкрепление. Надеюсь, вы его не убили.

Мэдди быстро представила спутников:

— Роуз, Адам, друзья Доминика, — потом кивнула в сторону Лео и улыбнулась: — а сорванца ни с кем знакомить не надо.

Мальчик уже подскочил к Фелиции и вручил ей обернутый в цветную материю предмет. Обертка оказалась знакомой повязкой на голову, а предмет — девятимиллиметровым пистолетом «Глок-26». Девушка быстро сунула его сзади за пояс и повернулась к Нико, который на секунду даже обомлел.

— Я спрятала его в заброшенном доме, — пояснила она. — Лео молодец.

Адам тем временем помог Нико приподнять тело Ногейры и объяснил:

— Мистер с угрюмым лицом нейтрализован на пару часов. Должно сработать как пропуск, давай дотащим его до проходной.

— Шляпу не забудьте, а то снег растает, и она уплывет как кораблик. Как же он тогда, без шляпы, — Лео протянул Фелиции поднятый из сугроба головной убор.

Фелиция отправила Лео обратно в машину, хотя тот рвался в бой с решимостью львенка, и вместе с Роуз присоединилась к ребятам. Через пять минут все четверо беспрепятственно вошли на территорию, убедив бестолкового охранника, что Ногейре нужна медицинская помощь. Охранник, медлительный малый с густыми черными бровями, вызвал дежурного врача.

— Адам, мы с тобой на связи, — Роуз похлопала себя по предплечью, на котором висело радио, — я присмотрю за воротами, если потребуется помощь, дайте знать. — Она расположилась у ворот на ступенях и помахала рукой чернобровому, чье лицо маячило в окне пропускного пункта.

Фелиция нетерпеливо переступила с ноги на ногу:

— Тогда мы пошли. Начнем с лаборатории доктора Моралеса. Дело к вечеру, не исключено, что заключенные уже отправлены по комнатам, но если этот садист продолжает пытки, то каждая минута на счету.

Адам, который, видимо, первый раз услышал о существовании доктора-садиста, хмыкнул:

— Что ж, цель понятна. Должен заметить, что мне здесь нравится все больше и больше. Такое нарочно не придумаешь. Даже новым уровням «Экстремальной Высоты» сложно конкурировать.

Нико между тем выступил вперед:

— Фелиция, показывай дорогу, но я пойду первым. Мы все здесь отчасти по моей вине. Хочу сам разобраться с безумным доктором.

Глава 9.2

В коридоре главного корпуса царил полумрак. Команда во главе с Нико прошла через зону управления вычислительного зала. В нем, как и положено, было идеально чисто, мигали лампочки на блоках управления, и тишину нарушал только шум вентилятора. В зале не было ни души, и Нико удивился, почему основной компьютер страны оставили вот так без присмотра. К тому же, он рассчитывал увидеть нечто гораздо более массивное, а в зале стояло буквально три стойки с оборудованием. Уже тогда мелькнула мысль, что это вовсе не главный центр, но Нико ее тут же отбросил.

В том же крыле здания располагалась лаборатория исследований работы мозга, вид которой сильно контрастировал с обликом вычислительного зала — она была просто напичкана оборудованием. Казалось, здесь собрали все мыслимые медицинские агрегаты. Мониторы и измерительные приборы, платформы для операций, камеры для проведения полного сканирования тела, устрашающего вида кресла, опутанные сенсорами. Каждый из аппаратов предназначался для выполнения определенных манипуляций, и по мере того, как группа продвигалась вглубь, уровень экстремальности повышался. Начало «аттракциона» выглядело как безобидный тест и сбор анализов, на следующем этапе поджидало испытание в кресле с нависающими над пациентом хищными щупальцами датчиков. А заканчивалось всё двухметровым стеклянным полушарием. Нико остановился перед ним как вкопанный, а идущая следом Мэдди тихо вскрикнула. Внутри за стеклом полулежал живой пациент. Туловище накрыто покрывалом, а череп — зафиксирован в тисках с четырех сторон. На голову потоком льется свет в виде узконаправленных лучей лазеров, которые периодически меняют положение, гаснут и вновь вонзаются в цель. Верхняя часть черепа при этом отсутствует. Изнутри камеры пробиваются звуки жесткой рок-музыки.

Фелиция одна отреагировала спокойно:

— Я знала, что так будет, — она достала «Глок» и осмотрелась.

Нико очнулся от шока и подошел к экрану, который занимал полстены. Похоже, на нем отображалась карточка пациента со всеми данными. Срезы головы и картина мозговой активности. Рядом крутился счетчик времени и так же, как и под стеклом, то гасли, то загорались лучи света. Мозговая активность практически не менялась.

— Это один из тех, кто был в списке Константини, я узнала имя. Вернее, фамилию: Франс, как Франция, — сказала Мэдди, прочитав запись в карточке.

— Тест неудачный, — добавила Фелиция.

— Что ты говоришь? — не понял Нико. — какой тест?

— Вот здесь запись, — Фелиция ткнула в экран. — Хаким Франс, статус — эксперимент завершен. Результат — негативный.

Нико еще сильнее почувствовал груз вины и желание как можно скорее все исправить. Нет, он не может этого так оставить: кем бы ни был этот очумелый доктор, его надо призвать к ответу.

— А где Адам? — спохватился Нико. — Он же шел вместе с нами!

— Давайте сюда, — позвала Фелиция. Она вернулась к центру лаборатории и показала на приоткрытую дверь, которая скрывалась за массивной рентген камерой. — Обратите внимание, она была закрыта, когда мы пришли.

Все трое проследовали вглубь кабинета, оформленного как своеобразные апартаменты для отдыха. Доктор Моралес любил комфорт даже на работе. В центре второй комнаты стоял массажный стол, на котором возвышалось грузное тело Диего Моралеса, а рядом на стуле сидел, понурив голову, массажист-японец. Адам уже разобрался с массажистом, а теперь навалился на Моралеса и локтем плотно вдавил его лицо в отверстие на столе. Доктор хрипел, не имея возможности двигаться, но в отличие от японца, оставался в полном сознании.

Фелиция подошла к отверстию, присела и направила ствол пистолета Моралесу в лицо:

— Диего Моралес. Статус — эксперимент завершен. Результат — неудачный.

— Нет… нет, — прохрипел Моралес, — вы что, мать вашу… вы кто такие вообще?

— Ты ответишь за всё, что творится в этой лаборатории.

— А-а… правдоискатели… так вы без меня все-равно никуда… я вам нужен.

Друзья переглянулись и Нико кивнул Адаму, чтобы тот ослабил напор. Вдвоем они подхватили доктора за руки, оторвав от поверхности. Моралес с трудом перевернулся и сел, все еще тяжело дыша, а потом, покачиваясь, поднялся на ноги.

Нико еле сдерживал себя, чтобы не зарядить доктору кулаком в лицо и как следует разбить нос:

— Нужен в качестве кого — экскурсовода? Уверен, в этих застенках полно достопримечательностей. Вот только нас от них тошнит, и от тебя тоже.

Моралес усмехнулся. Нико все же не выдержал и наградил его апперкотом под ребро со всей силы. Тот охнул, согнулся и ухмылка на лице сменилось гримасой боли. Через минуту он пришел в себя, выпрямился и проговорил:

— Мои застенки, как вы их назвали, рождают гениев, которые двигают прогресс в этом гребаном государстве. Прокладывают дорогу в будущее. Вы ведь за правду боретесь? Так правда в том, что «Сайтек» живет на технологических патентах, за которые остальной мир нам платит. Без этих доходов вы в полном дерьме. Народ в трущобах. Раздолбанная страна с маленьким окошком в придуманные миры. Без Диего Моралеса у вас останется только бесполезный компьютер Рубина.

Теперь уже не стерпела Фелиция:

— Компьютер тоже отключим, не волнуйся.

Диего снова усмехнулся:

— Смотри-ка, значит это не пустая теория. Виртуальные игры разрывают связь с реальностью и мешают трезво смотреть на вещи, — он покачал головой, — Компьютер они отключат... Удачи вам!

— Интересно, кто нам в этом помешает, — вызывающе спросил Нико, — там нет ни души.

Моралес вначале даже не понял:

— Где там? — но тут же сообразил и махнул рукой: — Ах, так вы про это дерьмо... можете отключать. Раз уж собрались остановить работу лаборатории. Но еще раз — подумайте как следует. Я вам нужен!

Из того, что сказал Моралес, следовало, что в машинном зале находился вовсе не главный узел. Друзья переглянулись. Кажется, доктор говорил правду. В воображении каждого компьютер «Мана» представлялся чем-то гораздо более монументальным, нежели три серверных стойки. Теперь понятно, почему они не встретили никого из охраны.

— А где находится главный машинный зал, если не в этом здании? — поинтересовался Нико.

— В другом корпусе только жилые помещения, — сказала Фелиция, — хотя в любом случае пойдем туда, ведь надо разыскать Эль.

Моралес покачал головой:

— Девушка права, здесь нет другого машинного зала. Вы облажались.

Нико хотел навсегда заткнуть рот доктору, но передумал. Одно из кресел показалось подходящим — он затащил врага туда и закрепил руки и ноги кожаными ремнями.

— Будешь издавать звуки, вернусь и уколю тебя, — Адам залепил Моралесу рот пластырем и пригрозил пистолетом. Но доктор выглядел обессиленным и явно не собирался звать на помощь.

На обратном пути из лаборатории Мэдди задержалась у пульта управления, чтобы проверить информацию Моралеса:

— Похоже, он не врет, вижу здесь только базу данных лаборатории. Никакой связи с центральным компьютером.

Нико предложил действовать по задуманному плану:

— Надо в любом случае вырубать здесь всё к черту. Только вначале найти Эль и Дона Марио. Посмотри информацию в базе, может там указано их местоположение. Ищи номер комнаты в жилом корпусе или что-то в этом роде.

Мэдди погрузилась в систему, а Фелиция озабоченно возразила:

— Подождите. Все занимаются поиском моей сестры, хочу сказать, что очень вам благодарна. Но... раз главный компьютер расположен в другом месте, получается, мы теряем время. А нужно действовать.

— Согласен, надо искать главный компьютер, но не понимаю, к чему такая срочность. Думаю, ты преувеличиваешь опасность, — сказал Нико, и тут же понял, что на самом деле так не думает. Он посмотрел на Фелицию и почему-то вспомнил, что девушка обладает талантом предсказаний, и раз ее что-то беспокоит, то это неспроста.

Фелиция достала из кармана платок, который передал Лео, и надела на волосы.

— Какая следующая категория алгоритма «Мана»? — спросила она.

— Следующая «Власть: Главный Секретарь», — ответил Нико и сообразил, к чему ведет Фелиция.

— Если ничего не предпринять, то наше государство окажется в кабале еще на двадцать пять лет. Надеюсь, никто из вас не питает иллюзий по поводу того, как будут проходить выборы. Единственной альтернативой на пост Главного была Ингрид Эриксен. Но ее практически уничтожили. Взрыв на «Юмиласе» произошел не случайно. И причина — вовсе не конкуренция между виртуальными мирами.

В это время у Адама включилось радио. Друзья почти забыли о том, что оставили Роуз на пропускном пункте.

— У нас гости, вернее гостья, она… — голос Роуз прервался треском. Радио зашуршало, потом связь оборвалась и воцарилась тишина.

Оставив Мэдди копаться в компьютере, Нико, Адам и Фелиция двинулись к выходу и беспрепятственно вышли на улицу. Возле пропускного пункта, в том месте, где они оставили Роуз сидящей на ступеньках, было пусто. Если она покинула пост, то могла направиться либо к ним навстречу, либо в сторону второго корпуса. В любом случае ее отсутствие выглядело странным. Стоило проверить охранника и быть осторожными, поэтому Нико предложил остальным оставаться на месте, а сам в одиночку двинулся в сторону пропускного пункта. Адам решил не ждать, он ловко вскарабкался по стене на выступ второго этажа и скрылся из виду. Фелиция тоже не послушалась Нико и догнала его у ворот.

Чернобровый охранник нарисовался в дверном проеме. Он выглядел напуганным и сразу ткнул пальцем в сторону второго корпуса:

— Они побежали туда, ваша подруга отвлекла внимание.

Нико слегка прижал охранника к стене:

— Отвлекла — чье внимание?

Охранник забормотал:

— Сонг не любит посторонних, посторонние мешают процессу. Тут нового пациента привезли, с минуты на минуту персонал прибудет забирать.

Только после слов чернобрового Нико заметил внутри помещения сидящего на стуле молодого человека со связанными за спиной руками. В подтверждение слов охранника со стороны второго корпуса вдалеке показались двое в халатах. Но пройдя несколько метров в сторону пропускного пункта один, а вслед за ним и второй, хлопнули себя рукой по шее и синхронно рухнули лицом вниз.

Нико еще раз нажал охраннику на грудь:

— Кто такой Сонг?

— Это не «кто такой», это кореянка, подруга доктора, — тут же выдал чернобровый.

Нико выдохнул:

— Черт, я кажется ее знаю. Значит, азиатка здесь, и ребята из «Уличного Бойца» тоже могут быть поблизости, — Нико снова повернулся к охраннику: — Знаешь, о ком я говорю, видел таких?

— Они остались за воротами.

Мэдди и Адам показались одновременно с двух сторон.

Адам выглядел сокрушенным:

— Роуз выманила на себя девицу, а та просто выстрелила с близкого расстояния. Шансов никаких… Она и меня бы уложила, но капельку недооценила, — и словно в подтверждение, он покрутил в руке пистолет с глушителем. — Мне повезло чуть больше… Я еле удержался, чтобы из трофейного двоих охранников тоже не шлепнуть, хотя они и ни при чем. А этот что сказал? — он кивнул в сторону чернобрового, — азиатка из бригады «бойцов»? Если они здесь, пойду с ними разберусь.

Нико остановил его словами:

— Подожди, возникла мысль поинтереснее. У «бойцов» скорее всего осталась взрывчатка, которой эти придурки собирались заминировать колонну на площади Рубина. А теперь если отыщем главный компьютер, она может нам пригодиться.

— Но проблема по-прежнему в том, что мы не знаем, где центр, — возразил Адам.

— Может, и знаем, — подала голос Мэдди.

Все дружно оглянулись.

— Нашла? — нетерпеливо спросил Нико. — Выкладывай.

— Уверена не на все сто, но у компьютера, который обслуживает лабораторию, идет активный обмен информацией еще с тремя узлами. Один где-то поблизости. Оттуда поступают периодические запросы, скорее всего это дом Основателя. Второй на площади Рубина, а последний указан в странном месте. Географически вроде как в море, на Перешейке. Как такое может быть, не понимаю.

— Вряд ли главный компьютер расположен в доме Основателя. Мы там были и ничего подобного не обнаружили, — сказал Нико. — Помню, лет десять назад на Перешейке велись работы, и ходили слухи, что «Сайтек» строит подводное хранилище.

Он посмотрел на Фелицию и прочел в ее глазах неуверенность.

— У меня предчувствие, что туда идти опасно, — осторожно заметила она.

— Через пару часов опасно станет везде, — возразила Мэдди. — Усыпленный нами агент Госслужбы рано или поздно придет в себя. Когда полиция узнает, что мы разворошили здесь улей, благодарности за это не выдадут. Слетятся, как стая шершней. Разумней всего валить отсюда и побыстрее.

— Мэдди, скажи, о моей сестре есть что-нибудь? — спросила Фелиция.

— Да, теперь знаю, где ее искать, — кивнула Мэдди и в подтверждение ткнула пальцем в телефон.

Нико задумался на секунду:

— После увиденного в лаборатории... наш приоритет — это найти Эль и Дона Марио. Надеюсь, с ними ничего серьезного не случилось.

Нико взял Фелицию за руку, а та с благодарностью пожала руку в ответ:

— Тогда мы с Мэдди остаемся, а вы не теряйте времени.

Нико вопросительно посмотрел на нее:

— Уверена? — и когда та кивнула, перевел взгляд на Адама: — Давай обработаем «бойцов», пока они не спохватились, и постараемся разыскать компьютер.

План звучал разумно, и пусть им не хотелось разделяться, времени на раздумья оставалось все меньше.

—— *** ——

Нико и Адам осторожно вышли за ворота. Джип «бойцов» стоял напротив, оскалившись решеткой радиатора, которая после переоборудования машины в электромобиль была не более, чем декорацией. Перед ней расхаживал плечистый детина и разминал круговыми движениями по очереди левую и правую руку.

Снег больше не сыпался с неба — белый ковер покрывал землю тонким слоем, хотя местами быстро превращался в грязь: под ногами «бойца» уже образовалось бурое месиво.

Плечистый заметил Адама и Нико, дернулся было, но потом слегка опешил и опустил руки. Он ожидал появления Сонг и не сразу сообразил, что делать. Судя по всему, узнал Нико и засомневался, стоит ли реагировать. Адам развеял сомнения — незамедлительно кинулся на плечистого. Несмотря на габариты, «боец» показал отличную скорость реакции — успел увернуться, подхватил Адама и, используя его инерцию, приложил со всего маху в капот. Тот охнул и плюхнулся на колени в хлипкую снежную жижу.

Нико шагнул навстречу детине и резко выбросил вперед руку, точно в солнечное сплетение. Соперник попятился, схватившись за грудь. В это время блеснули фары «Гладиатора» и еле слышно зажужжал двигатель. Нико бросился к Адаму. Они едва успели убраться с дороги, как джип рванул с места. Плечистый запрыгнул в открытую дверь, а водитель посмотрел на противников сквозь боковое стекло и сделал знак «счастливо оставаться».

— Отличный удар, — Адам сел в «Тойоту» вслед за Нико, посмотрел в зеркало и вытер с лица кровь, — где такому научился?

— В местах не столь отдаленных. Не то чтобы я гордился опытом.

Адам понимающе кивнул:

— Понятно. Значит, красную дорожку никто не подстелил, пришлось самому с колен подниматься. Знакомая ситуация. Но видишь, иногда самые неожиданные навыки могут пригодиться. Как и вот эта штуковина, — он вытащил пистолет, который забрал у Сонг, и протянул Нико. И добавил: — Я прыткого узнал. На площади вместе со Стриклендом на колонне, потом на мотоцикле. Тогда мы их догнали, но сейчас по такой дороге будет сложно. Сюда еле добрались.

В это время сзади раздался странный звук. Нико и Адам одновременно обернулись: Лео сидел на заднем сиденье с невозмутимым видом и вертел в руках складной автоматический нож. Нажимал на кнопку, лезвие со щелчком выпрыгивало. Лео спокойно складывал его обратно и повторял процедуру. Мальчик поднял глаза и невинным голосом произнес:

— Им с пробитым колесом будет еще сложнее.

Глава 9.3

Сонг Ха-Юн открыла глаза и тут же снова закрыла, зажмурившись от боли. Спокойно. Это всего лишь нервные окончания, передающие сигналы в мозг. Левое плечо разрывается, но рука продолжает функционировать. Все прекрасно.

Что за неудачная полоса в жизни?

Вначале Коннор слетел с катушек и полез воевать с ветряными мельницами. Бедняга. Сам плохо кончил и смуту внес в ряды боевой дружины. Сонг еле удалось уговорить их продолжать сотрудничать. «Бойцы» оказались без предводителя, и она даже подумала прибрать к рукам виртуальную игру. Но после неудачи на выборах перспективы бизнеса казались туманными. Так или иначе Сонг предпочитала полную независимость.

А теперь кто-то вздумал хулиганить на чужой территории. Сонг кинула взгляд на распростертое рядом тело нежданного противника. Пышные темные волосы разметались по земле, голова девушки покоилась, как на подушке. Сонг помнила, что после выстрела темноволосая упала лицом вниз, а теперь кто-то перевернул тело. Если бы глаза были открыты, то они бы встретились взглядами. Кореянка сунула руку за пазуху, потом оглянулась и поискала глазами вокруг. Пистолета не было. Вот дерьмо. И ладонь вся в крови. Она упрекала себя, что не смогла побороть шустрого парня, который набросился на неё откуда-то сверху. Пусть в борьбе, он выстрелил в нее из ее же пистолета. Идиотка.

А нападение на агента Госслужбы, бред. Ногейра придет в себя, нужно будет у него спросить, кто отличился. Хотя разве он скажет? Сонг улыбнулась мысли, потом снова скривила лицо в гримасе боли. Первым делом требовалось остановить кровотечение.

Шатающейся походкой она направилась в сторону пропускного пункта. Остановилась у первого же дерева и метрах в пятидесяти от себя увидела двух девушек, которые, не заметив ее, прошли внутрь второго корпуса. Кореянка оглянулась на ворота. Никого.

—— *** ——

Мэдди сохранила план расположения корпусов Научного центра у себя в телефоне, поэтому им с Фелицией не пришлось осматривать всё здание — они сразу поднялись на второй этаж. От лестницы шел длинный коридор, но путь преграждала решетка с металлической дверью.

— Как только нас сюда привезли, то поместили в другом крыле, там не было решетки. Ты уверена, что Эль здесь? — спросила Фелиция.

— Уверена. Комната в этом крыле, — Мэдди дернула за ручку двери, но та оказалась запертой.

Охраны поблизости не было, и девушки на минуту замешкались. Фелиция вспомнила о работниках клиники, которых усыпил Адам. Обездвиженные, они остались лежать неподалеку от входа.

Мэдди спустилась вниз и через минуту вернулась, держа в одной руке две пластиковые карточки пропуска, а в другой две портативные рации.

— А это зачем? — спросила Фелиция.

— На всякий случай. Если нарисуется подкрепление или возникнет активность на главной проходной. Нам ведь отсюда потом выбираться, — Мэдди протянула радио и один пропуск Фелиции, а второй приложила к двери. Никакой реакции.

— Может, охранник из другого отделения, дай другой попробую, — Фелиция приложила свой пропуск. Замок секунду подумал, потом одобрительно клацнул.

Вдоль коридора по обе стороны шли двери с номерами, как комнаты в отеле. Только на каждой, помимо цифр, имелось посередине небольшое отверстие с решеткой.

— Жуть. Прям тюремный отсек, — поежилась Фелиция и осторожно заглянула сквозь решетку двери под номером один.

Темно, но контуры четко просматриваются. Кровать аккуратно заправлена, чистый стол, голые стены, никаких личных вещей. Камера пустовала. В следующей ровно такая же картина. Темная пустота и ощущение больничной палаты, в которой только недавно боролся за жизнь очередной пациент.

До следующей двери оставался шаг, когда тишину нарушил громкий удар. Раз, потом другой. Фелиция достала пистолет и, выдерживая расстояние, заглянула внутрь. Пожилая женщина с короткой стрижкой спокойно стояла лицом к стене, закрыв глаза, и бормотала неразборчивые фразы себе под нос. Остановилась, почувствовав чье-то присутствие. Быстро повернулась, ударила ладонью по металлической двери и, высунув наружу руку, схватила воздух.

Фелиция отпрянула, Мэдди еле удержала ее за плечи:

— Психические отклонения после воздействия препаратов, — сказала она, а сама положила руку на пистолет Фелиции, чтобы та спрятала его обратно. Здесь им не угрожала опасность.

— Так и есть. Я уже приготовилась к самому худшему.

В следующей комнате, скорчившись на кровати и закрыв лицо рукой, неподвижно лежал мужчина. Возможно, прятался от назойливого мерцания лампы под потолком. Свет горел только в комнатах, где находились заключенные. Белый люминесцентный свет, не дающий спать.

Мэдди перешла на другую сторону, и теперь они двигались параллельно. Внезапно тревога на лице Фелиции сменилась радостью. Она открыла комнату с номером тридцать три и шагнула внутрь. Эль, спокойно сидевшая на кровати, встала навстречу. Фелиция обняла сестру, потом чуть отстранила, внимательно окинула взглядом и даже пощупала, как бы проверяя, все ли части тела на месте.

В этот момент заработала рация. Охранник на другом конце негодовал по поводу задержки дежурного врача. Минуту подождал без ответа, потом выругался: «Собака ты пушистая, да чтоб к тебе пожарные так ехали, когда на тебе шерсть полыхать будет!» — и отключился.

— Мэдди, — позвала Фелиция сквозь открытую дверь, — я нашла сестру. Надо скорее уходить, пока никто не спохватился. Слышала? Никто не ответил на вопрос охранника. Того и гляди поднимут тревогу.

Мэдди появилась в проходе и тоже окинула Эль взглядом. Та выглядела целой и невредимой, и Мэдди даже заметила живой блеск в глазах. Возможно, ей пока не успели вколоть новую порцию лекарств.

— Оставь пропуск, я просмотрю камеры до конца, потом догоню. Идите к пропускному пункту. Надеюсь, машина еще там.

Еще через пять минут Мэдди обнаружила Константини в последней комнате с мерцающей лампой. Дон Марио выслушал внимательно, но идти вместе с ними отказался.

— Не могу бросить людей, за которых отвечаю, — объяснил он, — тем более если лаборатория до сих пор функционирует. Это нельзя так оставить.

—— *** ——

Снег, столь необычный в Энглси, прекратился. Тем не менее, мало кто из водителей рискнул отправиться в путь — дорога была пустой. Уже стемнело, и лучи фар «Тойоты» выхватывали две черные полосы на белом фоне дороги — след, оставленный джипом «бойцов». Вначале он был прямой, потом извилистый и наконец стало ясно, что машину занесло на обочину.

Адам замедлил ход и аккуратно подкатил почти вплотную. Они с Нико выпрыгнули на заснеженный асфальт и, не сговариваясь, взяли на прицел обе стороны джипа. После неудачной рукопашной схватки разумнее было не рисковать.

— Сидите смирно и не дергайтесь, — громко сказал Адам. — Оружие на землю, выходите с поднятыми руками.

Но «бойцы» и не думали сопротивляться. Плечистый детина и его напарник медленно открыли двери и послушно выбросили пистолеты на землю.

— Что за хрень! Может, объясните, что происходит, — подал голос водила. Он вышел, и Адам узнал «бойца», который кидал в него шлемом. На его левой щеке значилась отметина, скорее всего от падения на ходу с мотоцикла. Асфальтовая болезнь. Тот тоже узнал Адама, потому что добавил: — Опять вы… снова здесь рандеву, стало быть.

Адам ничего не сказал, он все еще держал «бойцов» на мушке, а Нико подошел вплотную и ответил:

— Я в предыдущем не участвовал, но слышал, вы горячо пообщались. Нет, на сей раз предлагаю обсудить деловое предложение, — Нико поднял с земли пистолет, разрядил и высыпал на землю патроны. Потом проделал ту же операцию с пистолетом водилы. — Интересно?

— А у вас есть запаска? — спросил верзила.

— И такую найдем, — успокоил его Адам. — Считайте, что это включено в пакет наших услуг.

Нико тем временем объяснил суть предложения. «Уличный Боец» при текущем раскладе не мог рассчитывать на попадание в Топ как минимум в течение следующего года. Именно поэтому Стрикленд выбрал агрессивную тактику. И то, что с ним произошло, Нико считал нелепой случайностью. Да, Доминик напал на Коннора, но только потому, что хотел предотвратить взрыв на многолюдной площади.

— Мы взорвем колонну, когда вокруг никого не будет, попытаемся вывести из строя главный компьютер. Ведь у вас взрывчатка осталась? Адам поможет поднять ее наверх, — закончил Нико.

Широкоплечий детина непонимающе посмотрел на Нико, а водитель «Гладиатора» возмутился:

— Коннор не собирался взрывать колонну! — он выпустил пар и медленно осмыслил суть предложения, рассуждая вслух и то и дело поглядывая на напарника в поисках одобрения: — Нужно признать, идея фейерверка на площади мне нравится… Подпалим компьютер и отомстим за Коннора… Только непонятно, а ваш-то в чем интерес?

Адам хлопнул «бойца» с асфальтовой болезнью по плечу, как старого знакомого:

— Погнали, объясню по дороге. Уже стемнело, и можно действовать. Только не вздумайте что-нибудь выкинуть. Это ваш последний шанс.

Нико вытащил из багажника запасное колесо и подкатил в сторону широкоплечего:

— Держите, как и обещано.

Он пожал на прощание руку Адаму, сел в «Тойоту» и обернулся в сторону Лео:

— Ну что, поедем заберем наших друзей?

Мимо них пронеслись два микроавтобуса. Спецотряд полиции, эти готовы к любым погодным условиям. Нико развернул машину на главной дороге и через пять минут снова повернул возле полусожженного дуба к Научному Центру. Колеса слегка пробуксовывали при движении в гору, пришлось снизить скорость.

—— *** ——

Руки Дона Марио дрожали. Он повернул регулятор тока на середину уставной мощности, и пациент открыл глаза.

Всю последнюю неделю итальянцу пришлось провести в лаборатории в качестве наблюдателя. Диего Моралес нашел в лице Дона Марио неожиданного собеседника, если не единомышленника. Константини, по сути, преследовал схожую цель: хотел дать молодежи надежду на лучшее будущее и инструмент для его создания. Вместе с Константини в лабораторию поступили трое ребят, по отношению к которым старик проявлял почти родительскую заботу.

Моралес убедил Константини, что эксперименты дадут молодым людям шанс. Итальянец прошел курс «Сайлобитена», а его подопечных Моралес провел по полной программе. Двое из них не выдержали уже на первом этапе, что было редкостью. Как правило, эксперимент с электротоком действовал разрушительно на одного из десяти пациентов. А тут сразу двое. Их пришлось по очереди проводить через открытый стимулятор мозга, разработанный Моралесом. Но в обоих случаях прямая стимуляция уже ничем не могла помочь.

Дона Марио потрясла потеря друзей. Он перестал появляться в лаборатории и интересоваться экспериментом. И вот сейчас неожиданно снова возник перед Диего из ниоткуда. Моралес было обрадовался и хотел воскликнуть «как здорово, что ты здесь». Промелькнула мысль об освобождении. Но тут же сменилась другой мыслью — итальянец пришел в лабораторию вовсе не с целью освободить доктора. Моралеса пронзило чувство страха. Он подумал, что страх вызван искусственно — передается в мозг в виде импульсов через электроды. Константини повернул ручку еще на четверть оборота, и доктор забормотал:

— Стоп… черная полоса… работаем без выходных… долбаная страна… а они топливо… топливо.

«Что за бред я несу», — подумал Моралес. Константини убрал руку с рукоятки и внимательно посмотрел на доктора.

— Высшая инстанция! — воскликнул Диего. Он хотел продолжить и попросить итальянца его освободить, но изо рта вылетали совсем другие выражения. Поэтому он осекся и замолчал.

Вместе с Доном Марио за процессом наблюдал парень, похожий на того, чья голова была открыта обзору под стеклянным полукуполом. Такой же смуглый и худощавый.

— Что с ним такое? — спросил парень у Константини.

Тот не расслышал и никак отреагировал на вопрос, а вместо этого обратился к Диего.

— Твои нейротрансмиттеры вышли на охоту. Убивают живые клетки мозга, позволяя ему выстроить новые связи. Ты ведь такую песню нам пел. Типа, так люди смогут раскрыть талант. Винсент, Хаким. Сколько ребят прошло через твои руки?

При упоминании имени Хакима у худощавого на лице отразилась ненависть:

— Он пообещал превратить моего брата в знаменитого футболиста. А вместо этого стер всю его память, а потом Хаким…

Парень замолчал и отвернулся. Моралес снова начал бормотать что-то несвязное. Константини махнул рукой и отошел вглубь лаборатории, где располагалась камера в виде полусферы. Лазеры все еще продолжали работать. Изнутри раздавались приглушенные звуки рок-музыки. Итальянец потыкал пальцами в экран: ноль реакции. Потом он сообразил, приложил пропуск и снова наугад ткнул в один из графиков. На сей раз удачно. Экран ожил. Константини нашел функцию отключения аппарата. После подтверждения все лазеры одновременно погасли, внутри полушария стало темно. Музыка стихла.

В образовавшейся тишине Константини, даже несмотря на проблемы со слухом, услышал монотонное мычание. Когда он вернулся к Моралесу, то увидел, что ручка регулятора тока повернута на максимум. Он все понял, посмотрел на худощавого парня без тени осуждения, потом положил ему руку на плечо:

— Пойдем отсюда, нам больше нечего здесь делать.

Мычание прекратилось. Какой бесславный финал. Полчища нейротрансмиттеров смели остатки разума, превратив сидевшего в обезличенную массу. Дон Марио бросил последний взгляд в остекленевшие глаза доктора, и уже выходя из лаборатории, вырубил полностью питание.

—— *** ——

Колеса «Тойоты» пробуксовывали, серьезно затрудняя движение по разбитой колее.

Телефон завибрировал. Нико включил громкую связь и услышал голос Мэдди:

— Привет.

— Мы уже недалеко, — предвосхищая ее вопрос начал Нико. — Вот только опять этот чертов снег под колесами, медленно...

— Подожди, сюда не нужно возвращаться, — перебила Мэдди. — Оставайтесь на месте. Только скажи где вы.

— На главной дороге, но здесь никаких ориентиров.

— Тогда пусть будет на смотровой площадке. Доберетесь туда раньше меня, ждите, — ответила Мэдди и тут же отключилась.

Нико не успел спросить, почему она сказала «меня», а не «нас». Значит, Фелиция и Эль решили остаться, но что могло их задержать? Возможно, встретились с единомышленниками из движения сопротивления.

Мэдди добиралась до смотровой площадки больше часа. Уже стемнело, фургоны полицейских успели проследовать мимо в обратном направлении. Лео мирно посапывал сзади, Нико тоже догнала усталость, он закрыл глаза и задремал. Его разбудила Мэдди, хлопнув передней дверью.

— Не рассчитала... по снегу получилось дольше, — сказала она, бухнувшись на сиденье.

Мэдди рассказала, как им удалось найти Эль, а также о злоключениях Константини. Двое молодых ребят из списка бездомных не выдержали пыток в лаборатории Моралеса. Константини остался, чтобы выместить боль потери на докторе, а девушки решили его не дожидаться.

— Выбрались за ворота, сели в «Меркьюри», но ауч — ключи-то у агента. Я сразу на проходную. Агент еще в отключке, врач там тоже тусовался. Но с ключами меня опередили. Охранник сказал, это была кореянка. Когда я вышла — ни машины ни кореянки... а потом полиция...

Нико не сразу понял:

— Так ведь Адам сказал, что с ней покончено, он оставил ее лежать вместе с Роуз.

— Нет, её только ранило. И врач там пригодился, которого к агенту вызвали — можно сказать, повезло, — объяснила Мэдди. — А вам не попадался на глаза «Меркьюри»?

— Не видели. Может, кореянка засела на одной из вилл? Непонятно, как её искать, тем более ночью, — Нико беспокоился, но понимал, что до рассвета им вряд ли удастся что-то придумать. — Придется возвращаться в город, завтра важный день.

—— *** ——

Фелиция могла оказать сопротивление сразу, как только поняла, что вместо Мэдди к ним пожаловал другой гость. Но эта женщина с раскосыми глазами и перебинтованным плечом направила пистолет на Эль, и Фелиция решила не подвергать сестру опасности и подчиниться. Она села за руль, а на заднем сиденье Сонг держала дуло плотно прижатым к животу Эль.

Таким удивительным образом они снова оказались в доме Основателя.

Ничего не понимающий Лоулер встретил их и проводил в библиотеку. Теперь он, как Ногейра, не горел желанием тратить время на слова, молча указал вглубь темной комнаты, потом все-таки включил свет, а сам вышел и запер дверь. Фелиция успела уловить только обрывок его разговора с кореянкой.

— Основатель уже отдыхает, поэтому сестер оставим до утра. Что происходит? — спросил он хриплым голосом.

— Я не знаю, сколько активистов сопротивления сейчас в Научном центре, туда пожаловала полиция, — объяснила Сонг. — Ногейра пока не пришел в себя, поэтому я решила…

Продолжения Фелиция уже не услышала.

Она осмотрелась. Вдоль стен тянулись ряды книжных полок, горел мягкий свет, создавая атмосферу уюта. В это время Эль нашла в дальнем углу мягкое кресло с высокой изогнутой спинкой, и свернулась в нем калачиком.

Стеллажи не только закрывали стены, но и занимали пространство посередине комнаты, образовывая лабиринт. Фелиция провела рукой по корешкам книг и повернула голову, чтобы прочитать названия. Научная литература. Книги и журналы. Вторая полка. Переплеты без названий, почти все пронумерованы. Папки с подшитыми материалами. Фелиция закрыла глаза и минуту стояла, как будто мысленно перелистывая и читая содержимое.

Третий стеллаж в самом углу. Папки с нумерацией по годам. Она сделала уверенный шаг и взяла папку с номером 2005. Документы и фотографии в пластиковых конвертах. Почетная грамота Основателю, выданная Государственным Комитетом за достижения компании «Сайтек» и заслуги перед отечеством. Фотографии награждения. Основатель. Вот он в компании молодого ученого. Кристофер Рубин, великий изобретатель. А это в компании с девушкой. Где-то Фелиция уже видела этот портрет. Ах да, картина в золоченой раме в коридоре. Интересно, кто она Основателю?

Следующая папка с номером 2006. Копия патента на алгоритм «Мана» на имя Рубина. Новостные сообщения и первые победители в каждой из категорий. Снова фотографии. Копия свидетельства о рождении. Николас Холланд. Фамилия Основателя Холланд, значит у него есть сын.

Тест на отцовство. Второй тест на отцовство. Кто такой Николас Холланд? Судя по результатам тестов, его отцом был вовсе не Основатель.

Фелиция внимательно перебрала документы и взяла новую папку. 2007. Снова почетные грамоты. Запуск алгоритма «Мана» и поправки в конституции. Выборы Главного Секретаря. Фелиция пролистала до конца. Чего-то не хватало в цепочке событий.

Вернулась в 2004-й. Вот оно. Свидетельство о браке. Получается, в период избрания на пост Главного Секретаря Основатель был женат. Девичья фамилия жены — Грэйси. Ана Грэйси.

Глава 9.4

Следующий день прошел в подготовке к нанесению удара. Поскольку определить местоположение главного компьютера так и не удалось, то действовать решили сразу на два фронта. Нико и Мэдди в сопровождении мотоциклистов из «Уличного Бойца» отправились к Перешейку. Адам, которого накрыло волной скорби и в то же время злости, рвался отомстить за Роуз и вместе с командой «Экстремальной Высоты» он взял на себя площадь Рубина.

Снег, выпавший накануне, уже повсюду растаял. Но небо хмурилось, обещая повторить вчерашний зимний апокалипсис. Сильный ветер не прекращался.

Каменное побережье Перешейка практически не изменилось с того злополучного дня, как Нико побывал здесь в последний раз. Дня, который так сильно повлиял на последующий ход событий. Исключение из школы и два года в армейской колонии нарушили все планы Нико. Сбили с заданной траектории. Машина его жизни только начинала набирать скорость и вот сошла на обочину с пробитым колесом. Но кто знает, куда привела бы прямая колея, если бы не авантюрная детская выходка? Тот день, как и последующие годы в армии, казались лишними. Их хотелось стереть из памяти. Хотя сейчас ему как раз могут понадобиться навыки обращения с оружием и техника единоборств. И потом, если бы не эпизод на Перешейке, он, возможно, никогда бы не познакомился с Мэдди и не придумал «Зачарованный Лес». А главное, не встретил бы Фелицию после катастрофы «Юмиласа». Девочку, которая провожала его взглядом, сидя на этой скале.

Стоя на каменной стене Перешейка, Нико посмотрел вниз, и на него нахлынула волна воспоминаний. Ощущение падения с высоты. Нет, не момент прыжка. Полет со стены тогда длился всего мгновение, и его сразу перебил холод соприкосновения с ледяной водой. Потом были последние слова Петера, секунды сомнения и принятое решение оставить товарища, и только позже — ощущение падения в пропасть. От осознания того, что случилось. Он мог спасти Петера, но не сделал этого.

—— *** ——

Двое в серых плащах появились на Центральной площади, когда цифры показывали ровно 23:00:00. До выборов Главного Секретаря оставалось менее суток. Обратный отсчет шел на большом экране и на всех рекламных щитах города.

Лоулер шел впереди, Ногейра на полшага позади, не отставая. Рот Ногейры скривился в угрюмой улыбке. Оба передвигались удивительно быстро, уверенно следуя к цели. Ни тот, ни другой ни разу не оглянулись.

В это время машину «Экстремальной Высоты», припаркованную у выезда с площади, окружила группа полицейских. Еще одна группа высадилась из фургона и бегом направилась вслед за агентами. В полной экипировке, разве что без щитов, чтобы сохранять подвижность, стражи порядка рассредоточились на площади и окружили колонну.

Адам увидел движение и посмотрел вниз. Агенты подобрались уже совсем близко. Он понял, что, даже используя технику и оборудование, избежать встречи с противником не получится. Поэтому спокойно спустился по веревке, которую использовал, чтобы поднять наверх взрывчатку.

Ногейра отодвинул полу плаща и положил руку на рукоятку пистолета. Адам поднял руки:

— Меня не так часто встречают с почестями. Даже рад, что удалось привлечь внимание властей. Могу рассказать много интересного.

Лоулер выступил вперед, аккуратно вытащил пистолет у Адама из-за пазухи и передал Ногейре. Тот внимательно рассмотрел оружие и скривил рот еще сильнее.

— Без сомнений, — сказал Лоулер. — Расскажешь, что делал наверху и где Нико.

Адам хмыкнул. До взрыва оставалось два часа. Как условились с Нико и Мэдди. Нужно тянуть время:

— Нет, в первую очередь расскажу, какие вещи творятся в Государственном Научном центре. И не только вам, потому что, подозреваю, вы-то как раз в курсе. А вот наши граждане могут об этом не знать. Поэтому я рад, что могу пообщаться с полицией.

Теперь уже Лоулер достал пистолет и направил на Адама:

— Пожалуй, возьмем тебя с собой.

Дейвисон Ногейра подошел к веревке, по которой спустился Адам, взялся за нее рукой и дернул, словно проверяя, выдержит ли она его вес. Потом уперся ногой в стену и даже не снимая плаща стал подниматься наверх.

Адам разочарованно вздохнул.

Через пять минут Дэйвисон спустился обратно. На вопросительный взгляд Лоулера слегка пожал плечами. Адам перехватил его жест:

— А что, взрывчатку так и оставил? — невольно спросил он и сразу осекся.

Не получив ответа, Адам решил, что взрывчатку должны изъять полицейские. Они вернулись к машинам, но, к удивлению Адама, полицейские развернулись и тоже двинулись к фургону.

Уже садясь в «Меркьюри» вместе с агентами, Адам обратил внимание на рекламный щит — тот показывал 02:15:00. Видимо, произошла ошибка и цифры на этом постере сместились на одну позицию. До выборов должно было оставаться не два часа, а двадцать. Адам обернулся и посмотрел на большой экран. Никакой ошибки. 02:14:30… 29… 28… Счетчик неумолимо отсчитывал секунды.

—— *** ——

Стена напоминала об истории Энглси. 22 Февраля 1797 года войска Наполеона высадились на берег в нескольких километрах отсюда. Но уже через три дня атаку отбили и французов взяли в плен.

Несколько тысяч солдат находились здесь вплоть до конца двадцатилетней войны. Что они делали? Строили эту стену. Без особой надобности — пленных нужно было чем-то занять. Строили без песка и цемента, методом, который использовался с античных времён. Сухие камни. Их собирали с близлежащих полей, выкапывали, очищая почву для земледелия.

Через двести лет, во время образования островного государства, стену достроили по всему берегу Перешейка. Некоторые считали, что стена символизирует заключение в плен. Сейчас такая трактовка обрела несколько иной смысл.

Оставалось два часа до назначенного времени. Удары решили нанести синхронно. Один по компьютеру на площади Рубина, второй по локации, где должен был располагаться главный узел. Нико волновался за Фелицию и Эль, которых они потеряли накануне, но было совершенно непонятно, где их искать, а операция, которую они задумали, имела шансы расставить всё по своим местам. Нико был уверен, что в конечном итоге они найдут девушек. Он обвел взглядом противоположный берег. Чужая территория, на которую соваться бессмысленно. А до нее тянутся знакомые водные просторы. Поверхность такая же спокойная, как в тот день много лет назад.

Эту часть акции проводили вчетвером — Нико, Мэдди и двое «бойцов».

— Удивительное место. В какую бы сторону ты ни шел, ветер здесь все время дует в лицо. А внизу затишье, — сказал Нико.

Плечистый детина из группы «Уличного Бойца» вытащил акваланг и спросил:

— Ну что, переодеваемся в гидрокостюмы и прыгаем, или будем искать спуск?

Мэдди заглянула в телефон, и на лице отразилось легкое недоумение:

— Очень странно, похоже на глюк.

Она снял рюкзак, в котором помимо снаряжения находились пластиковые брикеты. Три у неё и еще столько же у Нико. Достаточное количество взрывчатого вещества, чтобы разнести любой машинный зал центрального компьютера, а заодно оглушить всю рыбу в радиусе километра.

— Какой глюк? — спросил Нико.

— Сетевой центр сменил положение. Вернее, до сих пор продолжает менять. Значит, это не фиксированный машинный зал на глубине, как мы предполагали, — Мэдди показала точку на экране. — Я на всякий случай установила зеркало пульта управления из лаборатории. Перед выходом проверяла. Местоположение было такое же, как вчера. А сейчас пошло движение.

— Может, у них подводная лодка? — предположил верзила.

На что Нико покачал головой и возразил:

— Почему подводная, просто корабль. Прошел вдоль берега в сторону Красных Холмов. Мы чуть-чуть опоздали. Иначе бы наткнулись на него в заливе.

Второй «боец», водила с асфальтовой болезнью на лице, раздраженно бросил:

— Да какая теперь разница. Получается, зря сюда тащились. У них корабль, подлодка, да хоть надувной плот. У нас ничего нет. Придется пешком возвращаться к машинам.

В это время со стороны залива, словно в ответ, раздался звук мотора. Рокот походил на далекое рычание мотоцикла, и все встрепенулись. Объект двигался в их сторону. Приближался быстро, потом замедлил движение. Это оказалась лодка с пухлыми надувными боками. Нико прищурил глаза и попытался рассмотреть тех, кто находится внутри. Незнакомая фигура у штурвала и очень знакомая у него за спиной. В той же позе, как и вчера на заднем сидении машины, там расположился Лео. Мальчик посмотрел вверх и помахал им рукой. Нико и Мэдди переглянулись.

— Вот чертёнок, откуда он знал, — только и смогла вымолвить Мэдди.

А Нико посмотрел на «бойцов», еще раз взглянул на лодку и сказал, обращаясь к здоровому детине:

— Дальше мы сами, посудина слишком маленькая. А вы тогда возвращайтесь к машине. Спасибо, что помогли со взрывчаткой.

— Ладно, надеюсь не зря старались, — широкоплечий посмотрел на Мэдди и добавил, — Эшкрофт, ты ведь понимаешь, что Коннор тогда не смог тебя вытащить, но питал к тебе самые теплые чувства. Его ведь тоже Основатель кинул в итоге. Поэтому поддайте жару, пусть Коннор увидит фейерверк и порадуется, сидя на небесах. А мы уж приберем к рукам то, что нам полагается.

Широкоплечий потер рукой то место, куда Нико нанес ему удар накануне, потом двумя пальцами легонько ткнул в грудь Нико.

— Надеюсь, больше не встретимся, — он повернулся и в два шага догнал «бойца» с исцарапанным лицом. Оба не оборачиваясь зашагали в сторону стоянки.

Тем временем лодка уже подошла вплотную. Нико и Мэдди оставалось переправить груз и спуститься. Гидрокостюмы хотели оставить, но потом решили переодеться. Не исключено, что им все-таки предстояло погружение, а температура воды в феврале была более чем освежающей. Они сложили одежду в рюкзаки и спустили на веревке в руки Лео и его товарища. Мэдди оказалась готова первой, и особо не раздумывая, сделала короткий разбег и прыгнула в воду.

Нико только собирался спросить, хочет она прыгать или искать спуск, но не успел. Вместо этого сказал себе: «Что за глупый вопрос, конечно прыгаем». Подошел к самому краю и увидел на поверхности воды расходящиеся в разные стороны круги и в центре голову Мэдди. Перед глазами промелькнула похожая картина — внизу, хлопая руками и взбивая пену, боролся за жизнь его школьный приятель Петер.

В этот момент телефон завибрировал. Незнакомый номер.

—— *** ——

Рано утром в комнату к девушкам один раз наведался Дэйвисон Ногейра. Мельком окинул взглядом помещение, поставил поднос с едой на журнальный столик и, не сказав ни слова, удалился так же плавно и быстро, как и вошел.

Дверь осталась открытой, Фелиция выглянула в холл и увидела долговязого агента в конце коридора. Ногейра невозмутимо стоял, как часовой на посту, и даже не посмотрел в ее сторону. Так же, как день назад, словно и не было инцидента в Научном центре, в результате которого он, обездвиженный, лежал на кушетке пропускного пункта.

Потом Эль вышла в туалет и снова натолкнулась на агента. Еще через два часа послышались отголоски оживленной речи, а потом шум машины за окном. После этого прошло несколько часов. Фелиция и Эль ждали: либо их поведут на допрос, либо снова принесут еду. Но ничего подобного не происходило.

Вчера, когда девушек схватили, никто не удосужился проверить и обыскать Фелицию. Все это время в ее распоряжении оставался пистолет Ингрид, который передал Лео. Фелиция снова выглянула за дверь. Вместо Ногейры в конце коридора увидела кореянку, расположившуюся на белом диванчике в позе мыслителя.

Девушки минуту посовещались. Эль вышла первой, следом Фелиция. Тихо прошли до входа в зал. На удивление, кореянка даже не отреагировала. Кореянка обхватила одну руку другой, видимо, поддерживая больное плечо. Глаза закрыты. Мебель культового дизайна предназначалась для услады глаз, а не удобства. Но несмотря на неловкую позу, Сонг Ха-Юн спала.

—— *** ——

— Алло, кто это… Фелиция, так рад тебя слышать, уже начал волноваться. Как ты меня нашла… переключили в студии, наверное.

— Подожди, мало времени. Нас оставили одних в доме, но думаю, что ненадолго.

— В доме Основателя? Вам надо оттуда убираться! Через два часа повсюду забьют тревогу.

— Нико, мне необходимо сказать тебе что-то важное. Но это не телефонный разговор.

— Мне тоже нужно сказать тебе... Времени нет, но... С тех пор как я тебя встретил, жизнь покатилась кувырком, в голове полная неразбериха. Бегу за призрачной целью, но не до конца понимаю, для чего. Еще неделю назад четко знал, чего хочу. Мысленно нарисовал желаемую картину будущего и начертил путь. А теперь мой план разлетелся на кусочки, точь-в-точь как на твоей картине. Разум отказывает. Остался голый инстинкт.

— И что он тебе говорит? Хотя нет, давай лучше при встрече.

— Если встреча состоится. Мы ведь можем больше не увидеться. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы исполнить твое желание. Даже если ради этого нужно стать немного сумасшедшим. Шагну в пропасть ради тебя, — Нико посмотрел вниз, — Так о чем ты хотела поговорить?

— Можно я только задам один вопрос.

— Конечно, задавай.

— Твоя фамилия Грэйси. А девичью фамилию матери знаешь?

— Так это она и есть. Мама рассталась с отцом, и мне досталась ее фамилия. А отца я никогда не видел и носить его фамилию смысла не вижу. Даже не знаю, как звучит. А к чему такой вопрос?

— Обещаю, что расскажу при встрече, но кажется, я знаю, кто в ответе за то, что ты лишился родителей. Нужно проверить одну гипотезу. Скорее всего, за нашими бедами стоит один и тот же человек. Это Основатель. Извини, но теперь нам с Эль нужно, как ты сказал, убираться отсюда.

Нико выключил телефон и сунул его в карман гидрокостюма. Уф, лучше не раздумывать. Шаг назад, короткий разбег. Сильно оттолкнувшись, он прыгнул вниз со скалы.

—— *** ——

Сонг Ха-Юн потеряла много крови.

Накануне вечером Лоулер сделал ей перевязку, благо пуля прошла насквозь, не задев кость. Но теперь в плечо колотила железная кувалда, забивая трехсотмиллиметровые гвозди резкими ударами. Тупая боль доносилась отголосками даже до кончиков пальцев. Больше в тот вечер Сонг уже никуда не двинулась. Две таблетки обезболивающего, и ночь прошла терпимо. Четыре часа сна, два из которых в бреду. Еще две таблетки.

Наутро Сонг заявила, что готова к новым свершениям, но на самом деле по-прежнему ощущала нехватку сил. Агенты удалились, сопровождая Основателя на яхту, с которой тот осуществлял управление в сложных ситуациях. Кореянка осталась в доме одна, охраняя девушек, с которыми, как сказал Тим Лоулер, «они разберутся по возвращении».

Обезболивающее срезало пики, притупило ощущения. Голова стала ватной. Сонг расположилась на белом диване в конце коридора. Отметила про себя, что реальность ускользает. Пусть, она ведь только на секунду… Стук в кончиках пальцев почти затих, и вдруг тело пронзила знакомая боль, еще более сильная. Сонг открыла глаза.

Не было никакой кувалды, но в плечо действительно упирался металл — холодное дуло пистолета «Глок». Сколько же она спала? Лицо кореянки исказилось от боли, Фелиция снизила напор и отступила на шаг, по-прежнему держа Сонг на прицеле. В другой руке у Фелиции был телефон, который она достала из кармана кореянки.

— Извини, что потревожили. Надеюсь, не возражаешь, нам было нужно позвонить, — сказала Фелиция, — сейчас за нами приедут, а тебя придется связать, ты уж, пожалуйста, не обессудь. Собственно, поэтому и разбудили.

Сонг снова закрыла глаза. Она привыкла побеждать и подчинять себе других людей. Но для победы разум и тело должны быть в порядке. А сейчас, с мутной головой и обездвиженной рукой, оставалось лишь подчиниться обстоятельствам. Сонг не считала матч проигранным. Скорее, техническое поражение. Проигрыш из-за травмы — это не страшно. Она восстановится и возьмет реванш.

Глава 9.5

Лодка с надувными боками, с виду неповоротливая, оказалась чрезвычайно резвой. Парень у штурвала управлял ей мастерски. Мэдди подумала, что он чем-то напоминал Ингрид Эриксен. Чисто внешне и по манере говорить. Назвался Себбе, сокращенно от Себастиен, лет двадцати пяти, с серьезным выражением лица. Лео представил его как «мой старый друг» и коротко пояснил, что тот согласился помочь, взяв лодку напрокат у все той же Ингрид.

Через каких-нибудь полчаса они уже приблизились к точке, которая на карте обозначала местоположение главного узла компьютера.

— Вижу впереди яхту, — воскликнул Лео и легонько присвистнул, — похоже, немаленьких размеров.

Себбе остановил лодку как по команде:

— Это яхта Основателя. Подойти ближе нам не дадут, — предостерег он. — Не удивлюсь, если за нами уже следят.

— Будем надеяться, что нас не успели засечь. Я и Мэдди попробуем добраться туда вплавь и проникнем на яхту. Похоже, она встала на якорь. А вы отойдите на безопасное расстояние.

— Нико, а ты уверен? Ведь мы теперь знаем, что это не подводный комплекс, а всего лишь судно. Теория расположения там главного узла трещит по швам, — осторожно заметила Мэдди.

— Во-первых, как сказал Лео, у этого «всего лишь судна» внушительные размеры, — возразил Нико, — а во-вторых, даже если здесь вспомогательный узел, то главный на площади. А там Адам наведет порядок. Короче, как договорились — синхронно в назначенный час...

— «Арабелла» не просто яхта, — неожиданно вставил Себбе. — Она способна на разные трюки вроде подводного погружения. И будьте уверены, там поместится не один компьютерный центр.

Нико посмотрел на Себбе. За все время на лице того ни разу не появилась улыбка. Серьезный малый, возможно знает, о чем говорит. Лео тем временем уже начал облачаться в гидрокостюм, который был явно велик по размеру, и всем видом выражал решимость тоже пуститься вплавь к яхте.

— Так, стоп,— сказал Нико, — ты нам нужен здесь. Лео, у тебя зоркое зрение. Если заметишь, что я или Мэдди подаем знак, значит мы заминировали яхту и можете нас забрать. Желательно — перед тем, как эта роскошная посудина взлетит на воздух. И держитесь на расстоянии, чтобы вас не обнаружили.

Лео нехотя согласился и стянул с себя гидрокостюм, тихо бормоча по нос слова досады.

Надувная лодка оказалась оснащена, помимо прочего, оборудованием для подводной охоты. Нашелся и герметичный контейнер, в который поместили взрывчатку. А также два ручных подводных скутера, по сути представлявших собой компактные электромоторы. С ними Нико и Мэдди собирались быстро преодолеть под водой километр, который отделял их от цели.

— Со времен армии подобными авантюрами не занималась, — сказала Мэдди. Она взяла скутер в обе руки, а герметичный контейнер закинула за спину, наподобие рюкзака. Посмотрела на Нико и кивнула: — Готов?

Нико попробовал держать скутер в одной руке. Удовлетворенно хмыкнул и взял в другую руку гарпун:

— Теперь готов, — и добавил, — а насчет армии ты верно подметила. Я тоже подумал, что до вчерашнего дня нам этот опыт разве что в играх был нужен. А вот видишь, пригодился.

—— *** ——

«Арабелла» впечатляла не только внешне. Функция полного погружения делала её, по сути, подводной лодкой. Основатель распорядился установить на ней узел управления компьютерной системой, вначале думая использовать его как резервный. Но затем случайно обнаружил, что, будучи на глубине, тот продолжает автономную работу, а выходя на поверхность, производит запись поверх решений главного алгоритма. Элементарный просчет разработчика, повлекший за собой гигантские последствия. Теперь Основатель мог вносить изменения и корректировать работу алгоритма, о чем не знал никто, только он сам и пара доверенных агентов. Кроме них он никого на яхту больше не допускал, что снижало риски утечки, но могло показаться опрометчивым. Хотя кому взбредет в голову атаковать главный океанский борт страны? У Рубина в какой-то момент закрались сомнения, но он не успел проверить свою гипотезу. Разве он мог предположить, что уже тогда Основатель почувствует вкус к манипуляциям?

Основатель стал использовать погружение не сразу. Выбор первых победителей, сделанный компьютером, устраивал Государственный комитет. Алгоритм работал согласно заданным параметрам. Однако со стороны противников изменения Конституции стали раздаваться громкие голоса. И как только Основатель обнаружил возможность влиять на выводы компьютера, это решило его проблемы. Соблазн убрать с дороги всю оппозицию с помощью решений «Мана» оказался слишком велик. Попробовав один раз, он уже не мог остановиться. Основатель завладел машиной управления человеческими судьбами и ощутил себя почти всемогущим. Да, «Арабелла» впечатляла не только внешне.

Нико и Мэдди беспрепятственно преодолели километр водных просторов и вынырнули на поверхность у самого борта яхты. Ледяная вода, проникнув сквозь гидрокостюмы, успела слегка нагреться. Температуры тела не достигла, но сделала пребывание под водой вполне терпимым. Тем не менее обоим хотелось поскорее выбраться на поверхность.

Их опасения, что за окрестностями ведется постоянное наблюдение, оказались напрасными. По крайней мере, на палубе не было ни души. Рядом с левым бортом покачивалась моторная лодка, видимо, доставившая на борт пассажиров. Значит, яхта не пустовала. Полиции и военных здесь могло и не быть, но если Основатель на яхте, то наверняка где-то ошиваются агенты Госслужбы.

Нико и Мэдди осторожно поднялись по трапу наверх, и, оглядевшись, быстро зашли внутрь надпалубной надстройки. У входа зачем-то висел рекламный щит — такой же, какими были утыканы улицы Холихеда, — оповещающий о предстоящих выборах Главного Секретаря.

Вдоль коридора шел ряд кают, горела тусклая лампа и было тихо. Нико толкнул первую дверь — просторная каюта с двумя спальными местами. Внутри чисто, никаких лишних вещей. Две минуты, и они оба избавились от гидрокостюмов. Мэдди шагнула к иллюминатору, но тут же пригнулась, заметив силуэт человека в белой рубашке.

Нико быстро оценил ситуацию:

— На корабле как минимум обслуживающий персонал, нужно действовать аккуратно, чтобы не подняли тревогу. Я на палубу, попытаюсь их обезвредить, а ты найди компьютер.

Мэдди кивнула, взяла рюкзак со взрывчаткой и направилась в носовую часть. Нико вышел на палубу и двинулся в ту сторону, куда проследовал силуэт. Через минуту он догнал человека в белом. Первым желанием Нико было нанести удар сзади, но он удержался, потому что узнал владельца седых аккуратно подстриженных волос.

Основатель обернулся и обомлел:

— Нико. Что ты здесь делаешь?

Простой вопрос, на который можно было дать только сложный ответ. Нико промолчал и вместо этого поднял гарпун и направил на Основателя. Тот уже пришел в себя, посмотрел на острие стрелы, нацеленное в грудь, и усмехнулся:

— Опять какое-то недоразумение. Прошло менее суток, и снова встретились. Я предполагал, что это произойдет скоро. Но не при таких же обстоятельствах. Ты собрался заняться подводной охотой и в поисках добычи забрел на корабль? Другого объяснения не вижу. Недоразумение, — он двумя пальцами дотронулся до острия, чтобы отвести в сторону. — А с этой опасной игрушкой поосторожнее.

— Ты знал Ану Грэйси, — тихим голосом произнес Нико.

На лице Основателя во второй раз отразилось недоумение. Он не ожидал услышать это имя. Закрыл глаза, потом открыл, перезарядив мысли-патроны в голове.

— Я знал, что рано или поздно это перестанет быть для тебя секретом, — спокойно сказал он и сел на банку вдоль борта. — Да, я был знаком с твоей матерью.

— Знаком? — переспросил Нико. — Если речь о простом знакомстве, наверное я бы охотился на других акул этим гарпуном.

— Хорошо, — Основатель кивнул, — пусть это было больше, чем знакомство. Допустим, мы были женаты, но брак продолжался недолго, — он предупредительно поднял руку. — Потом она с кем-то связалась, родился ребенок, я к нему уже не имею отношения.

— Ребенок…

Основатель неловко повел плечами и пояснил:

— Я хотел тебе рассказать при нашей первой встрече, но решил, что времени впереди предостаточно. У меня на твой счет большие планы. Думаю посвятить тебя в секреты управления этим миром. Как только пройдет переизбрание на следующий срок.

Нико покачал головой:

— Какие могут быть секреты управления. Ведь всё решает алгоритм… Или? — Нико вдруг понял, что Стрикленд мог оказаться прав, и что машина желаний — только прикрытие.

— Нет, в теории все верно. Выбор алгоритма согласно всеобщим устремлениям. Абсолютная демократия. Стопроцентная явка к избирательным участкам в день выборов, — успокоил Основатель.

— Почти стопроцентная. Проблема в том, что в выборах не все хотят участвовать. Того, кто отказывается носить кольца, вычеркивают из жизни, в буквальном смысле. Я видел ваши нечеловеческие эксперименты.

— Это издержки системы. Без них никуда, если хочешь обеспечить ее функциональность.

— Это и значит «в теории». А на практике получаем репрессии, во имя пресловутой демократии.

Основатель вздохнул:

— Скажем спасибо древним грекам за их изобретение. Хотя Сократ выступал с критикой абсолютной демократии, что на первый взгляд может показаться странным. Но если подумать, с его аргументами сложно спорить. Вот положим, мы отправились на корабле через океан. Кому стоит доверить управление и принятие решений: по демократическому принципу — кому угодно? Или людям, обученным морскому делу? Конечно, последним. Так почему, спрашивает Сократ, управление государством должно происходить по другим принципам. Если допустить к избирательным участкам всех, а не только тех, кто отдает себе отчет в последствиях решений, то выбор между продавцом сладостей и доктором будет очевиден. Простолюдинам нельзя доверять, иначе они сделают лидером демагога, с его обещаниями сладкой жизни. И такое случалось сплошь и рядом. Естественно, Государственный комитет увидел опасность такого режима, поэтому Конституцию изменили, увеличили срок пребывания на посту Главного Секретаря. Но это решило только одну проблему. А что делать с решениями, в которых последнее слово по-прежнему остается в руках невежд? Помнишь, я говорил про ответственность за судьбы людей? Она лежит на мне. Весь предыдущий опыт убедил меня, что доверять можно только самому себе. И никакой компьютер вкупе с абсолютной демократией не сможет этого изменить.

Нико слушал и не мог поверить.

—— *** ——

Мэдди поставила таймер и еще раз посмотрела на часы. Тридцать минут до взрыва. Оставалось найти Нико и дать сигнал Лео о том, что их можно забрать с корабля. В назначенное время взрыв должен одновременно вывести из строя компьютер на корабле и главный модуль на площади.

На мониторе шла прямая трансляция с площади Рубина. Только теперь Мэдди обратила внимание, что таймер на главном экране тоже показывал тридцать минут.

«Не может быть. Ведь выборы должны пройти только завтра».

На самом деле прошло уже более часа, как плакаты по всему городу показывали новое время церемонии «Мана». К этому моменту на площади уже успели собраться более пятисот человек. Обратный отсчет неумолимо двигался в сторону уменьшения. Толпа прибывала.

Нужно найти Нико, но времени оставалось мало. Мэдди набрала номер Адама, чтобы предупредить и дать отбой операции. При таком количестве людей на площади взрыв главной колонны приведет к катастрофическим последствиям. Жертв будет больше, чем при крушении «Юмиласа». В ожидании ответа Мэдди быстро отключила таймер, но на всякий случай в руках оставался дистанционный пульт управления, чтобы при необходимости подать сигнал на детонатор.

Четыре гудка, потом включился автоответчик. «Привет, вы позвонили в «Экстремальную Высоту», это Адам и, скорее всего, в эту минуту парю где-нибудь в воздухе. Оставьте сообщение и координаты для связи».

Черт. Мэдди поискала телефон «Уличных Бойцов». Единственная надежда, что широкоплечий с друзьями сможет как минимум расчистить площадь от людей.

Она не заметила, как лодка наполовину погрузилась под воду, и подняла голову, только когда в трюме стало темно. Последние лучи солнечного света в иллюминаторах поглотила темная, почти черная масса океана.

Телефон сделал попытку соединения, и на экране высветилось сообщение о потере сигнала.

—— *** ——

Когда судно дрогнуло и начало погружаться, Нико на секунду замешкался. Сейчас здесь произойдет взрыв, значит оставаться на корабле, да еще и под водой, опрометчиво. Можно воспользоваться шлюпкой и переправиться на берег. Но это означало бы покинуть яхту, не дождавшись Мэдди. В первую очередь нужно проверить, что с напарницей. Он кивнул Основателю, чтобы тот шёл впереди, и двинулся следом, все еще с гарпуном наперевес.

Нико шагнул внутрь, дверь за ним закрылась, и в ту же секунду в глазах блеснула яркая вспышка. Он ощутил резкую боль, и все окружающее пространство окунулось во мрак. «Вот так погружение под воду, — успел подумать он, — как-то неожиданно быстро».

—— *** ——

Прошло десять минут, Нико очнулся от легкой пощечины и открыл глаза. Прямо перед собой увидел знакомое лицо Доминика. Что происходит, где он? Огляделся и понял, что сидит на полу, на сцене бара, руки связаны за спиной вокруг шеста. Все еще на корабле, потому что в иллюминаторах темная вода, пузырьки и морская живность.

Доминик отошел на два шага и направил на него гарпун.

— Ты что делаешь? — недоуменно спросил Нико.

— Выходи с поднятыми руками, — вместо ответа произнес Доминик, обращаясь к кому-то другому.

Нико увидел Основателя у стойки бара, со стаканом в одной руке и бутылкой виски в другой. Никакой реакции, никаких поднятых рук.

— Я не буду повторять, — сказал Доминик. — Эта штука рассчитана на акул.

Из-за колонны показалась Мэдди с поднятыми руками, демонстрируя в правой ладони пульт детонатора.

— Мне кажется, нам надо поговорить. Что скажете, господин Основатель? — она обращалась к седовласому, но держала Доминика в поле зрения. — Для начала, вас надо поздравить — так, наверное? Блестящая шпионская операция. Не то чтобы это оказалось сюрпризом. Наш друг и партнер связан с Госслужбой — трам-там-там. Ну, а кто еще способен хакнуть игру и установить модуль слежки? Не Нико же в самом деле.

Доминик перевел острие гарпуна на Мэдди и объяснил:

— Это не слежка. Сбор информации происходит везде, ведь только так обеспечивается правильность решений «Мана».

Мэдди повернулась к нему и сказала:

— Можешь оставить при себе жалкую пародию на мотивацию патриота. Мне только одно непонятно — почему Госслужба выбрала нашу команду для внедрения шпиона?

Нико попробовал высвободить руки. Прощупал пальцами и понял, что запястья перехвачены пластиковым жгутом. Он постарался расположиться поудобней.

— Все из-за меня, — сказал он и поймал на себе недоуменный взгляд Мэдди, — личное пристрастие со стороны господина Основателя, который, как выяснилось, испытывает ко мне самые светлые чувства. Причем уже давно. И появление Доминика здесь тоже не случайно, ведь так? — он повернулся к Основателю. — Новая порция инструкций, по следам нашей встречи.

Основатель сделал глоток виски и поставил стакан на стойку бара. Размышлял, стоит ли пускаться в дальнейшие рассуждения. Машинально посмотрел на часы и на экран телевизора.

— Давайте, выкладывайте все претензии пока я слушаю, — сказал он. — А то скоро наступит момент решения «Мана».

— Ага, ну тогда вопрос, — произнесла Мэдди. — Выборы Главного Секретаря назначены на завтра. Так какого черта все часы перескочили почти на сутки вперед?

Основатель промолчал, а Нико горько добавил:

— Видимо, это и есть управление решениями «Мана», во благо нации. Пришла пора взять на себя ответственность за судьбы людей.

Мэдди не поняла, что он имеет в виду. Но так или иначе ее волновал главный вопрос — как остановить взрыв на площади или хотя бы расчистить ее от зевак.

— Если вам не безразличны судьбы людей, измените время решения. Сделать это надо срочно! Остается всего двадцать минут.

Основатель развел руками:

— К сожалению, даже если я захочу, то вряд ли смогу повлиять на толпу. На глубине не передается даже картинка трансляции с площади. Моя речь там включится в записи. А к чему такая срочность? Подождите еще немного, мы всплывем на поверхность, и связь восстановится.

— Тогда будет поздно, вы что — играете в дурачка? — Мэдди увидела усмешку Основателя и осеклась. — Охх… Вы все прекрасно понимаете… Поэтому и собрали на площади людей.

Основатель перестал усмехаться:

— Только не надо кивать на меня. Что бы ни произошло, виноватыми окажутся эти подстрекатели из движения сопротивления. Людям будет очевидно.

Нико еще раз дернулся, пытаясь высвободиться, и воскликнул:

— Сделайте что-нибудь! Какое значение имеют сейчас перепалки с активистами, неужели вам наплевать на то, что произойдет?!

— Постойте, вы говорите, что на площади во время выборов случится взрыв? — вдруг спросил Доминик. — Это же старая история.

У Нико перед глазами стояла картина, которую он видел в выставочном зале. Яркая вспышка мерцающих огней, лица, полные ужаса и боли, люди в панике разбегаются в стороны. Силуэт города, такой знакомый, только одна неточность бросается в глаза. Чего-то не хватает для полноты пейзажа. Ах, да, центральной колонны на площади Рубина. На ее месте только фундамент — как ножка гриба, который срезали под корень гигантским ножом.

— Вы же не верите в предсказания. А получаются шуточки святого Касьяна, — словно прочитав его мысли, проговорил Доминик. И поймав на себе вопросительный взгляд, объяснил: — Согласно легенде, мальчик родился у благочестивых родителей, но еще в младенчестве его похитили бесы. Касьян стоит у ворот Ада и раз в четыре года берет выходной и спускается на землю творить бесчинства. Сегодня 29 февраля.

Яркая вспышка мерцающих огней. Теперь Нико вспомнил окончательно — картина Фелиции Хольм, которую он видел в галерее, называется «Кассиан».

Глава 9.6

Большинство соратников Ногейры пришли в контору по убеждению. Молодежь, как правило, после Государственного университета и последующего отбора в элитную школу Госслужбы. Должность давала определенный статус и положение в обществе. Но в отличие от остальных агентов, Ногейре было плевать и на идеологию и на статус. Дейвисон любил работу вот за такие моменты.

Он замер в предвкушении. Все так же, как после крушения «Юмиласа». Тогда в минуту катастрофы он оказался неподалеку и первым пришел на помощь пострадавшим. Всем, получившим травму, несовместимую с жизнью. Дейвисон подходил к каждому из тех, кто был на волоске от смерти. Он ловил последние мгновения и наслаждался беседой с душами умирающих, провожая их в последний путь. Если бы не работа в Госслужбе, то Ногейра мог быть священником. Вот только прихожане удивились бы, услышав его необычные молитвы.

Ногейра сидел в своем «Меркьюри» на безопасном расстоянии от колонны, в зоне видимости. Наблюдая сквозь лобовое стекло, он был так же близко к событиям, как тогда в воздушном порту, смотрел на экран и отсчитывал секунды в обратную сторону. На соседнем сиденье к боковому стеклу прилип Адам, устремив полный ужаса взгляд на бегущие цифры.

Они сидели десять минут в полной тишине. Адам только шевелил ртом и не издавал при этом ни звука. Ногейра покосился на него в зеркало и прочитал по губам «что я наделал… что я наделал…»

Лоулер находился снаружи. Облокотившись спиной о капот, спокойно наблюдал за тем, как на большом экране появилась говорящая голова Основателя. Через минуту наклонился к открытому окну и сказал Ногейре:

— Надо проверить активность на другой стороне площади. Я останусь присмотреть за нашим другом, а ты сходи, глянь.

Толпа зрителей всколыхнулась. Причина — не пламенная речь Основателя, а некое событие на противоположной стороне площади. Со своего места Ногейра не видел, что так взволновало публику и приковало всеобщее внимание. Зеваки показывали пальцем в сторону залива, куда-то вверх.

Дейвисон Ногейра вышел из машины. Лоулер кивнул, мол, как и сказал, надо проверить. Ногейра направился вдоль аккуратно подстриженных кустов и, обогнув каменный забор, оказался на площади. Мимо него прошли, а потом пробежали несколько человек. И вот уже целый поток людей хлынул прочь от колонны.

«Юмилас!» «Смотрите, это цеппелин! Произошло чудо!»

Ногейра слышал обрывки реплик, которые не несли в себе смысла. Люди увидели в небе воздушный корабль, который восстал из пепла, — мираж в небе?

Дейвисон отошел еще на несколько шагов. Теперь в разрезе между деревьями вдали вырисовывался силуэт, который нельзя было ни с чем спутать. Если зрители стали жертвами массовой галлюцинации, то Ногейра тоже участвовал в этом. Он отчетливо видел перед собой «Юмилас», воздушный корабль нового поколения, целый и невредимый.

—— *** ——

00:15:00 до решения «Мана».

Мэдди замерла с пультом в руке. Доминик не выпускал ее из виду, вооружившись ружьем для подводной охоты. Нико оставался прикованным к шесту.

В это время на площади уже шла трансляция записи речи Основателя: «Остальной мир покатился вниз, следуя упадническому сценарию, а мы стали свидетелями поворотной точки в истории человечества!»

Нико вопросительно посмотрел на Доминика:

— И все-таки, если отвлечься от проделок пресловутого Касьяна. Не могу понять твой мотив. Какие-то выкрутасы, слежка в игре, атака на Стрикленда. Ради чего? Понятно, что Основатель приставил тебя шпионить. И ты лихо обвел нас вокруг пальца, заставил поверить в искренность намерений. Я практически видел в тебе единомышленника. Стыдно признаться, но когда возникли подозрения, что кто-то из команды изменил функционал «Зачарованного Леса», я вначале подумал, что это дело рук Мэдди.

Доминик покачал головой:

— Мои убеждения остались прежними. Зато вы меня разочаровали — опустились до подрывной деятельности, пробрались на корабль.

Пластиковый жгут врезался в запястья. Нико понимал, что разорвать его не получится. Но не оставил попыток что-то придумать. Он дёрнулся и поднялся на колени. Доминик и Основатель это заметили, но не придали значения, ведь его руки по-прежнему были связаны за спиной. Нико выждал секунду, нащупал пальцами шнурки и развязал их на обоих ботинках. Пальцы онемели и не слушались, но ему удалось продеть левый шнурок под пластиковый жгут и связать с правым. Чтобы отвлечь внимание от своего маневра, Нико продолжал заговаривать зубы:

— Куда уж нам тягаться с твоими высоконравственными убеждениями. Сам понимаешь — они не более, чем манипуляции желаниями общества во имя благополучия отдельных индивидуумов.

Доминик так и вскинулся:

— Что за бред! Никто ничем не манипулирует. Мы всегда выступали за то, чтобы дать людям шанс. Теперь реализовать свои устремления может каждый. Алгоритм Рубина ведь поэтому и стал основой системы. И наша игра о том же. А отморозки вроде Стрикленда угрожают развалить всё, что мы построили. Поэтому и выборы так важны сегодня. Они дадут стабильность.

Нико ухмыльнулся и прищурил глаза, пытаясь понять, насколько искренне говорил его бывший друг:

— Либо ты настолько наивен, что не замечаешь очевидных вещей, либо пытаешься прикинуться идеалистом. Ведь понятно, что алгоритм «Мана» не сам принимает решения. Разве твой босс, Главный Секретарь или господин Основатель, как бы его ни называли, не сказал тебе о том, что происходит, когда лодка погружается под воду? — он посмотрел на Мэдди в поисках поддержки. — Скажи ему, что будет, если главный узел на какое-то время вывести в автономный режим, а потом восстановить соединение.

Мэдди пожала плечами:

— В автономном режиме можно запросто крэкнуть систему. Внести в решение какие угодно изменения.

— Правильно, — Нико оглянулся и посмотрел в сторону бара, где еще недавно находился Основатель. — Кажется, вот именно теперь и происходит это вмешательство в работу алгоритма. А производит его обожаемый тобою вождь.

Доминик не сразу поверил. Он на секунду опустил ружье, пытаясь осмыслить услышанное. В это время Нико сделал два резких движения ногами, и шнурки как пила прошлись по жгуту. Небольшой деформации в структуре пластика оказалось достаточно, чтобы при напоре тот лопнул и руки освободились. Нико вскочил на ноги и дернулся было вперед, но тут же упал. Он забыл, что шнурки ботинок связаны позади шеста.

Доминик повел ружьем в его сторону, но не выстрелил, а спросил:

— Так что все-таки должно произойти на центральной площади? Почему вы думаете, что предсказание сбудется?

— Колонна взлетит на воздух. Отправится ко всем чертям вместе с компьютером. К твоему Касьяну и его друзьям. Почему? Потому что заправлена взрывчаткой, так же как и этот корабль, — ответил Нико, развязывая шнурки.

— Издеваетесь, что ли?! Решили подкинуть мне лишний повод спустить курок? — воскликнул Доминик.

Не обращая внимание на угрозу, Нико наконец освободился и вскочил на ноги:

— Поступай как знаешь, ты всегда так действовал. А нам с Мэдди надо остановить Основателя.

Мэдди показала на пульт:

— Если дернем с корабля, то чем плох изначальный замысел? Грохнем этот узел… вместе с Основателем.

— Нужно срочно подняться на поверхность и связаться с Адамом.

— Он не отвечает. Я его набрала, наткнулась на автоответчик, а потом линия отрубилась. Можем снова попробовать, когда всплывем, но времени остается мало. Боюсь, взрыв колонны уже не остановить.

Нико повернулся к Доминику:

— Ну что, пора принимать решение. Ты с нами или нет?

—— *** ——

Эксперимент «Мана». Объект: К. Рубин

Желания определяют наше бытие, лежат в основе конструкции мира. Они никогда не удовлетворяются, а скорее трансформируются во что-то другое. Желание — всегда разница между текущей реальностью и тем, чего недостает, к чему безумно влечет. В динамике, в процессе осуществления желания рождается новая сущность. В этом движении и заложен секрет счастья. Не в обладании, а в стремлении. Поэтому влюбленность делает тебя счастливым, а любовь зачастую утомляет. Влюбленность — как легковоспламеняющаяся жидкость. Как падающая звезда. Вспыхнет, осветит путь и исчезнет. И хочется бежать, потому что ощущаешь прилив энергии. Бежать навстречу любви. Только не останавливайся, не верь, что нашел ее. Потому что вспышка падающей звезды рискует превратиться в мерцание уличного фонаря. Остановишься, сядешь на скамейку… Жизнь потечет спокойно, размеренно, скучно…

—— *** ——

Алгоритм оптимизации человеческого счастья. Что дальше? Допустим, можно не только собрать данные о состоянии людей, но и закачать в машину всю остальную информацию. «Оцифровать окружающий мир» и прогнать через алгоритм. Что получится на выходе? Не иначе как предсказание будущего. Или я фантазирую?

Современники Леонардо Да Винчи тоже сочли его лишь фантазером, когда тот изобразил проект орнитоптера, а потом и других летательных машин. Понадобилось более четырехсот лет, чтобы человек смог подняться в воздух.

Так, стоп. Пусть первый пилотируемый полет произошел только в двадцатом веке. Тем не менее нас опередили птицы, насекомые, даже динозавры. Леонардо изображал человека, машущего крыльями. Получается, он учился у природы. Любая технология — жалкое подобие более совершенного механизма, который задолго до этого произвела эволюция.

Так, может, и формула достижения счастья тоже — уже изобретена и используется? Как и алгоритм предсказаний.

Допустим. Но спрашивается, кем? Кто эволюционировал до статуса волшебника? И между прочим, не поставить ли под вопрос теорию эволюции? Что если все сконструировала не природа, а тот, кто создал, собственно, саму природу? Некто, который наверняка умеет предсказывать будущее. В распоряжении которого есть механизм оптимизации человеческого счастья и еще с десяток аттракционов судьбы.

Лотерейные билеты он раздает всем желающим. Это как реклама — кажется, что ты смотришь ее бесплатно, да еще и получаешь купон на дополнительную скидку. Но ты бесполезно тратишь время. Хотя… что значит бесполезно? Каким делом ты бы занялся вместо того, чтобы прочесть Библию? Делайте ставки, господа. В храмах по воскресеньям. Не нравится одна лотерея, замени на другую. В надежде сорвать джекпот после смерти и попасть в рай. Даже несмотря на то, что никто еще не смог предъявить доказательства Его существования, ты продолжаешь играть. Дайте мне тоже пачку лотерейных билетов.

Потому что я вижу рациональное объяснение целесообразности веры. На вопрос, есть ли Создатель, невозможно дать определенный ответ. Нельзя предъявить доказательства. Как же так, возразишь ты. Ответом в принципе может быть только «да» или «нет». Один из этих двух ответов есть истина. А ты говоришь, есть третий вариант — «я не знаю». Нет такого варианта. Это ответ на другой вопрос, причем единственно возможный. Ибо мы как существа этого мира не способны постичь знание о том, что находится извне. Ведь Создатель — тот, кто выше всей нашей мелочной суеты. Тот, до кого не долететь на межгалактической ракете. Он вне нашего мира, ибо его создал и не может быть его частью.

Существует ли Создатель — вопрос не веры, а бытия. Либо он есть и он все создал. Либо его нет. Если не знаешь ответа, то это не опция бытия, а опция веры. Доказательств существования Создателя, каких бы то ни было следов, знания о нем — ничего этого «по определению» не может существовать в мире, который он создал. Поскольку если он Создатель, значит существует вне этого мира. А если бы доказательства были, значит и он бы находился в нашем мире, и это бы означало, что он не мог создать весь мир, ибо нельзя создать самого себя. Если бы он мог создать себя, значит до момента создания его не существовало, ибо в этом смысл слова «создать».

Но отсутствие и невозможность получить доказательства не ограничивает выбор веры. Вера в опцию номер один (что Создатель существует) означает, ты человек верующий. Вера в опцию номер два (отрицание существования Создателя) — ты атеист. Каковы шансы того, что опция номер один — это истина? Я прикинул и думаю, шансы невелики. Но джекпот слишком заманчив. Если подумать, то приз — по сравнению с «проигрышем» — гигантский. Поэтому даже мизерные шансы на то, что опция номер один — истина, помноженные на размер вознаграждения, делают игру привлекательной. Посчитал, прикинул, перестал быть атеистом. Пожалуй, самая банальная причина, которую можно придумать… Не самая главная, это точно.

Надо копнуть поглубже, попытаюсь разобраться… В моем распоряжении удивительный инструмент, сложнейший механизм, запертый в моем собственном теле. Что-то мне подсказывает, что некто, сумевший эволюционировать до статуса волшебника, на самом деле скрывается внутри каждого человека. Но как найти практическое применение моей идее?

Так или иначе, я не буду сидеть и сверять номера выигравших билетов, надеясь на подаяния судьбы. Человек все-таки научился летать быстрее любой птицы. Он поднялся на такую высоту, где почти нет материи, где сплошной вакуум. Пусть не абсолютный, но почти. Значит, рано или поздно он научится предсказывать события и управлять счастьем. И желательно, вне рамок общества и государственности. Это должен быть чисто научный подход.

Я сделаю это. Алгоритм «Мана», версия 2.0. Пусть мне даже придется для этого пересечь границы нашего мира…

Конец архива.

—— *** ——

Кори Мело стоял в очереди — перед ним еще четверо. Так же, как и Кори, переступают с ноги на ногу и потирают руки от нетерпения. Загорелся красный свет, рослая женщина лет тридцати приложила кольцо к пропускной панели и вошла чуть пригнувшись, чтобы не удариться головой о дверной проем мобильного салона «Высокая Ставка». Осталось трое.

Следующий — мужик в коричневой куртке-ветровке. Ехидно покосился на него и показал кривые зубы. Он тоже узнал Кори. Ну ничего, улыбайся, пока можешь. После мужика впереди двое темнокожих парней. Видимо, друзья. Громко обсуждают тактику ведения игры, и в другой раз Кори бы обязательно прислушался, но сейчас ему было не до того.

Кори сунул руку и за пазухой нащупал рукоятку биты. Он размышлял, какой стороной ударить, и пришел к выводу, что все-таки стоит бить обычной гладкой стороной, а не острым стеклом. Легкая потасовка перед дверьми салона была рядовым событием, а вот нанесение тяжких увечий могло еще хуже отразиться на его кредитной истории. Лучше не рисковать.

Через пятнадцать минут долговязая вышла. Кривозубый мужик надменно обвел взглядом очередь и сказал:

— Пожелайте мне удачи, ублюдки.

После чего поднялся на две ступени и потянулся к пропускной панели. Кори Мело достал биту, выскочил к лестнице и размахнулся, намереваясь приложить мужика сзади по ногам.

— Эй, ты куда без очереди! — возмущенно крикнул один из двух друзей.

Кривозубый обернулся на возглас, краем глаза увидел стремительно приближающийся предмет и каким-то чудом увернулся, убрал ноги с траектории удара. Бита просвистела в сантиметре от колен. При этом мужик не удержал равновесие и шагнул на одну ступень вниз. А Кори понял, что промазал, и тут же крутанул биту в противоположном направлении, с той же бешеной энергией.

На этот раз удар пришелся в живот. При этом модифицированная в меч для ближнего боя бита зацепилась за куртку и выскользнула из рук. Мужик только хрюкнул и упал, накрыв ее своим телом. Кори дернулся было, чтобы вытащить биту, но потом решил не терять времени. Таймер салона начал отсчитывать пятнадцать минут, и Кори Мело, недолго думая, ступил внутрь игровой комнаты.

Двое друзей посмотрели на упавшего мужика, но уже через секунду отвлеклись. Вокруг что-то происходило, толпа ринулась в другой конец площади, очередь практически рассосалась. Только стоявший за ними длинноволосый парень остался на месте. Он замер, уставившись отрешенным взглядом в одну точку, куда-то в небо.

Глава 9.7

Дейвисон Ногейра разочарованно провожал взглядом зрителей, которые один за другим покидали площадь. И даже те немногие, кто решил остаться, уже находились на безопасном расстоянии от колонны.

Перед мобильным салоном «Высокая Ставка» стоял только один игрок, длинноволосый парень, в ожидании своей очереди. Ан нет, еще один почему-то лежал. Ногейра подошел к тому и наклонился, чтобы посмотреть, но тут же отпрянул. Вот так сюрприз. Снова наклонился и приподнял лежавшего за плечо.

Тем временем длинноволосый опустил взгляд, и вдруг ошалело взмахнув руками, словно прогоняя прочь страшное видение, заорал во весь голос: — «Не надо, нет, нет, нет, этого не надо. Аа-а!» Наконец парень опомнился, перестал кричать, оглянулся и дернул прочь, причем не туда, куда направлялось большинство зевак, а в противоположную сторону.

У на лице мужика застыла гримаса, оголив кривые зубы. Дейвисон перевернул тело, бита выпала на каменную брусчатку площади, издав глухой звук. Ногейра подхватил ее и чуть не порезался, хорошо, что рука была в перчатке. С одной стороны вдоль поверхности биты торчали стекла, напоминая ряд кривых зубов этого мужика. Рядом с лежавшим уже образовалась лужа крови. На животе зияла страшная рваная рана. Импровизированный меч Макуауитль нанес увечье, несовместимое с жизнью. Практически вырвал кусок плоти из живота пострадавшего.

«Все будет хорошо». Ногейра присел на ступеньку салона, спиной к большому экрану площади, на котором цифры бежали к нулю.

—— *** ——

Доминик раздумывал всего секунду.

«Ты с нами или нет. Пора принимать решение».

Вместо ответа Доминик прошел в дальний конец трюма. Приложил руку к скрытой двери, и замок щелкнул. Помедлил, отметая в голове последние сомнения, а потом нажал на кнопку экстренного всплытия.

00:00:10 до решения «Мана».

Корабль дернулся, стремительно набрал скорость и не вынырнул, а как дельфин — выпрыгнул на поверхность. Носовая часть поднялась над водой, рухнула вниз под тяжестью металла и на секунду снова скрылась из виду, чтобы опять всплыть, уже гораздо более величественным образом.

Мэдди сразу достала телефон и набрала номер Адама. Включила громкую связь. Прозвучало три гудка, потом знакомый вежливый хриплый голос ответил:

— Слушаю вас, мисс Эшкрофт.

«Черт», — она не стала отвечать и отключилась. Значит, что-то пошло не так.

— Телефон Адама оказался у Госслужбы, это был агент Лоулер, — она посмотрела на Доминика: — Ты что-то знаешь? Ребят из «Экстремальной Высоты» остановили до того, как те заминировали колонну, или после?

— Надо было у Лоулера спросить, — ответил Доминик. — Хочется верить, что вашу безумную затею со взрывом удалось предотвратить.

Нико вышел на палубу, потом тут же заглянул обратно и позвал:

— Идите сюда! Похоже, мы опоздали.

Над водной гладью со стороны залива на берег медленно надвигались февральские облака, съедая оставшийся небольшой кусок чистого неба. Им навстречу агрессивно двигались клубы серого дыма.

— Это ведь не облака, правильно я понимаю? — с нотками ужаса в голосе произнесла Мэдди и осеклась. — Постойте, а почему часы снова перескочили обратно?

Она показала пальцем на электронный плакат, который по-прежнему призывал не пропустить момент выборов Главного Секретаря.

19:10:00 до решения «Мана».

— И что все-таки произошло на площади? — добавил Нико. — Кажется, ответив на один вопрос, узнаем ответ и на другой.

— Давайте вернемся и взглянем на трансляцию, связь ведь восстановилась, — предложил Доминик.

Взрыв, судя по всему, получился мощный. На том месте, где несколько минут назад вокруг колонны толпились зрители, осталась только груда дымящихся развалин. И два неподвижных тела в радиусе ближайшей видимости. Вероятно, остальных людей смело взрывной волной и отбросило на сотню метров, или может никого на площади не было в момент взрыва. Хотя, непонятно, по какой причине.

— Предсказание сбылось, — вздохнула Мэдди, — и судьба над нами посмеялась. Злая ирония. Вместо того чтобы предотвратить катастрофу, мы стали ее соавторами…

Помимо разрушенной башни и разлетевшейся в стороны латунной скульптуры пострадало здание колонного зала. Большой экран треснул — видимо, попал обломок, — но цифры продолжали исправно транслировать обратный отсчет.

— Все-таки не совсем зря, — заметил Нико. — Остается девятнадцать часов.

— Какое это теперь имеет значение, посмотрите на разрушения. Главный узел можно по кусочкам собирать. Значит, выборов не будет, разве нет? — спросил Доминик.

— Надо грохнуть узел на корабле, чтобы сработало наверняка, — ответила Мэдди.

— А вдруг есть другие центры помимо этих двух, — засомневался Нико.

Мэдди покачала головой:

— Не могу сказать, — и добавила: — А почему ты на меня смотришь? У Доминика в любом случае больше информации.

— Я знаю столько же, сколько и вы, — отмахнулся Доминик. — На «Арабелле» один из главных модулей, это верно. Но если где-то находится третий, то о нем известно только Основателю и, возможно, Лоулеру.

— Кстати, а где Основатель?

Они переглянулись, внезапно осознав, что потеряли седовласого из виду.

В этот момент знакомый рокот за бортом прозвучал как сигнал на выход.

— Нам пора, это лодка Себбе, — махнул рукой Нико.

— Постойте. Надо найти Основателя, иначе мы так и не узнаем, где третий узел, — сказала Мэдди, но парни уже вышли на палубу.

— Это не Себбе! Его надо остановить, — воскликнул Нико.

Шлюпка медленно двигалась вначале вдоль борта яхты, потом повернулась и, набирая скорость, направилась в сторону берега.

Оставались секунды, чтобы что-то предпринять, прежде чем лодка уйдет на недосягаемое расстояние. Доминик вскинул ружье, присел на одно колено, прицелился и спустил курок. Все это одним плавным отточенным движением.

Он целился в мотор, либо в крайнем случае в надувной борт. Но лодка уже отошла метров на сто, приличное расстояние. Гарпун прошел чуть выше цели. Основатель стоял у штурвала и, когда стрела вошла ему в спину, всем телом подался вперед и навалился на рулевое колесо. Лодка начала поворачивать. Основатель согнулся пополам и упал в воду через борт, а надувная посудина продолжила путь, словно совершая круг почета вокруг яхты.

Нико не раздумывая прыгнул в воду и сразу пожалел, что снял костюм. Беспощадный холод обжигал кожу и сковывал движения.

Основатель с трудом держался на поверхности. Он терял много крови, и чувствовал, как силы постепенно уходят. Очередная волна перебила дыхание и потащила его вниз. «Неужели вот так все закончится?» — промелькнула мысль.

Нико достал Основателя из-под воды, перевернул на спину и приподнял голову. Тот схватил ртом воздух и посмотрел на небо. Последние солнечные лучи коснулись лица, после чего все небо скрылось в облаке дыма. «Я никогда больше не увижу солнца». «Какой жуткий холод». «Как же в груди может так жечь?».

— Где еще один узел компьютера? — громкий голос над ухом перебил ход его мыслей.

— Что? — он повернул голову, невольно хлебнул воды и закашлялся.

— Первый компьютер на площади Рубина, второй на яхте, где еще один?

— Один? Ты такой наивный, — Основатель захрипел. Лицо перекосилось то ли от боли, то ли от смеха. На губах кровь смешалась с морской пеной и помешала закончить фразу. Он снова закашлял, выплюнул кровь и произнес: — Не один, а тысячи.

Это было последнее, что он смог выговорить, потому что кровь хлынула изо рта. Нико попытался удержать его окровавленную голову над водой, но не хватило сил. Неподвижное тело выскользнуло из рук, и волны сомкнулись. Безразличная к регалиям темная масса океана поглотила того, кто еще недавно обладал почти безграничной властью.

Температура воды, как обычно в феврале, не превышала восьми градусов цельсия, и у Нико периодически перехватывало дыхание. Он чувствовал, что мышцы живота рефлекторно сокращаются, вызывая сначала выдох, затем вдох. Еще несколько минут, и океан утащит вниз и его. К счастью, послышался шум лодки, и Нико взмахнул рукой. Его тут же заметили — это был Себбе. Катер сбавил ход, Лео перегнулся через борт и кинул канат в сторону Нико. Минута, и тот уже на борту. На лодке оказалось полотенце и сухая одежда, и Нико даже не удивился. Себбе с момента появления постоянно демонстрировал предусмотрительность.

Глаза Лео горели:

— Они сделали это, они это сделали.

Нико вопросительно посмотрел на мальчика:

— Ты о Мэдди говоришь?

Лео махнул рукой:

— Да нет же, при чем здесь Мэдди?! Смотри, разве не видишь? — и при этих словах ткнул рукой вверх: — Это «Атлас»!

Нико поднял голову и взглянул в направлении, куда показывал Лео. Клубы дыма развеялись, но небо оставалось замазанным серыми облаками. Ничего примечательного. И что он, собственно, мог там увидеть? Некий атлас. Атлас морских дорог, воздушных дорог. Какой такой атлас? Может, Атлас, герой древнегреческих мифов? Нико слабо помнил историю. Вроде в мифах Платона был Атлас, один из правителей Атлантиса. Там речь шла о братьях-близнецах. Или это что-то связанное с титанами. Теми, кто были обречены держать на плечах небеса. Может, Лео увидел в небе подобие фигуры титана? Он обернулся к мальчику, чтобы уточнить, а мозг тем временем продолжал работать. Брата-близнеца вроде звали «Юмилас», забавное совпадение. Близнеца. Нико застыл, так и не успев спросить, — глаза ухватили в небе знакомый силуэт. Воздушный корабль, точь-в-точь как погибший «Юмилас». Его старший брат-близнец. «Атлас».

Серьезное выражение лица Себбе наконец сменилось чем-то вроде улыбки:

— Команда Ингрид восстановила работу двигателей. Мы боялись, что опять произойдет несчастный случай или теракт, как при запуске «Юмиласа». Поэтому держали работу в секрете, о втором корабле никто не знал. И только вчера получили инструкции и детали первой катастрофы, узнали, как избежать повторной аварии. Кстати, благодаря вашей подруге.

— Какой подруге? — не понял Нико.

Лео широко улыбнулся и торжественно произнес:

— Фелиции, конечно! Не зря мы ее спасали, получается!

Пацан и дальше продолжал улыбаться в полный рот и через какое-то время гордо добавил:

— Точно не зря. И сестру ее тоже. Она очень обрадовалась, когда я ей скрипку вернул…

—— *** ——

Вот дерьмо — похоже, один из металлических осколков после взрыва скульптуры попал в лобовое стекло «Меркьюри». Тим Лоулер благоразумно находился в салоне и не видел момента удара. Он машинально провел рукой по месту, где появилась отметина. Пальцы только скользнули по стеклу. Разумеется, трещина была снаружи, нечего тут проверять.

Лоулер вышел из машины и еще раз глянул на стекло. Внизу, на капоте лежал осколок. Сантиметров пять в длину. И даже не деталь скульптуры, а элемент компьютера. Лоулер подобрал его — бесформенный металл с куском обгоревшего пластика — повертел в руках и выкинул в кусты.

Подождал еще пятнадцать минут, но напарник так и не вернулся. Номер тоже не отвечал. Как же он надоел со своими ритуалами, чертов исповедник. На площади наверняка много пострадавших, Ногейра может застрять надолго, а им нужно было ехать встречать яхту Основателя у причала. А тут еще пассажир на заднем сиденье, которого бы надо отвезти к доктору Моралесу.

Лоулер набрал номер Сонг Ха-Юн. И там без ответа. «Вот дерьмо», — он снова выругался. Это что — ему одному надо? Работнички, называется. Где все прохлаждаются? Тим Лоулер открыл дверь «Меркьюри» и кивнул Адаму:

— Давай, проваливай отсюда, пока я не передумал!

Адама не нужно было просить дважды.

Лоулер сел в машину и включил видеосвязь. «Арабелла» к этому времени уже должна была всплыть на поверхность, Основатель наверняка ожидает доклад. Попытка соединения — на другом конце тишина. Лоулер подумал, что происходящее похоже на розыгрыш. Как такое может быть, что с ним никто не выходит на связь?

—— *** ——

Дым уже почти рассеялся. Адам спешил к площади, ожидая увидеть сотни погибших. Их смерть — в том числе и его вина. Нужно попытаться хотя бы оказать помощь тем, кто выжил.

На удивление, количество пострадавших было несоизмеримо с размерами разрушений.

От колонны и скульптуры остались только куски фундамента. Здание колонного зала испещрено отметинами, на главном экране — здоровенная трещина. Мобильные салоны развернуло взрывной волной и подвинуло на несколько метров. Каменная мозаика покрылась серой пылью. Но людей на площади практически не было — ни живых, ни мертвых.

Только у салона «Высокая Ставка» плечом к плечу лежали два тела. У обоих рваная рана на животе. Надо же, совпадение. Адам присмотрелся, подумал, что ему показалось. Нет, все верно, это не серый пепел покрывал пострадавшего, а серый плащ агента Госслужбы. Адам узнал Ногейру. Стеклянный взгляд устремлен вверх, губы как будто замерли на полуслове. Адам вспомнил о Роуз и вздохнул. Все будет хорошо.

—— *** ——

«Меркьюри» Тима Лоулера бесшумно рванул с места по направлению к бухте. Ждать дальше смысла не было, иначе он опоздает, и Основатель останется недоволен. А Ногейра большой мальчик — и сам найдет дорогу.

Назойливое пятно на лобовом стекле, теперь мысли будут отвлекаться на него. Он снова попробовал набрать номер яхты. На другом конце почти сразу ответили:

— Агент Лоулер, нас сегодня сама судьба сводит. Может, имеет смысл встретиться?

Голос Мэдди на сей раз звучал твердо и уверенно. Лоулер слегка опешил, ибо не ожидал такого поворота событий. Слишком много нестыковок. Вначале она звонила Адаму, а теперь эта девица из «Зачарованного Леса» — Эшкрофт, да, Мэделин Эшкрофт — каким-то образом оказалась на яхте. Надо было убрать ее еще тогда, в заброшенном доме.

Тим Лоулер не любил неопределенности. Что ж, может Мэделин прольет свет на происходящее.

— Буду у причала через двадцать минут, — прохрипел он в трубку.

— Отлично, мы тоже. До встречи, агент Лоулер.

Интересно, кто это «мы». Лоулер хотел было уточнить и спросить об Основателе, но Мэдди уже отключилась.

Лоулер прибыл на место уже через пять минут. Оставил машину в ангаре и пробрался к точке, откуда причал был виден как на ладони. Достал армейский бинокль, который раньше принадлежал помощнику начальника дорожной полиции сержанту Бронсону, и направил на линию горизонта. Вот она, яхта. А вот и шлюпка идет в сторону берега. Нет, даже две шлюпки. Очень интересно.

Тим Лоулер пригляделся — Основателя не было ни на первой, ни на второй. Что ж, это меняет дело. Ему не хотелось вступать в конфликт. На двух шлюпках было пятеро, включая Доминика. У Лоулера появилось смутное предчувствие, что события могут развернуться не по его сценарию, и даже авторитет агента Госслужбы рискует не сработать. Если у группы повстанцев хватило смелости заминировать компьютер на площади Рубина, неизвестно какие планы у них на уме.

Шлюпки причалили. Подождав полчаса, группа, видимо, пришла к выводу, что агент Лоулер не появится. Первая лодка отчалила, а трое из «Зачарованного Леса» двинулись пешком в сторону города.

Лоулер решил, что возьмет вторую лодку и проверит яхту. Основатель скорее всего там, в укрытии. Доминик был на яхте, и если бы Основателю угрожала опасность, то он бы вмешался. Сейчас он вместе с группой, очевидно чтобы не нарушать конспирацию. Лоулер видел, как трое вышли на пригорок и повернулись в сторону яхты, и тоже посмотрел туда.

Красавица «Арабелла», чудо технологической мысли. Никакого движения. Лоулер опустил бинокль и тут же услышал громкий хлопок. Снова направил бинокль в ту же точку. На месте яхты были только клубы дыма. Подлодка торжественно шла на дно, совершая свое последнее погружение.

Эпилог

Нико поставил на стол фирменный стаканчик «Кофе-Заправка»:

— На миндальном молоке. Пока не остыл.

Мэдди сняла темную крышку и оценила рисунок:

— Дон Марио не потерял хватки, — она попробовала кофе, — и на вкус как прежде.

Нико посмотрел на нее, потом на Доминика, всем видом показывая, что ждет объяснений:

— Ничего не хотите рассказать? — он постучал пальцами по стакану. — Утром по дороге в офис меня ждал приятный сюрприз. Признавайтесь, это ведь ваших рук дело.

Мэдди и Доминик притворились, что не понимают, о чем идет речь. Потом Доминик деланно спохватился:

— Ах да, забыли сказать. Пока ты вчера освежался в волнах залива и вел последнюю беседу с Основателем, Мэдди еще поковырялась в сети «Мана», — он сделал жест рукой, словно пропуская вперед Мэдди и давая ей слово.

— Все верно, но Доминик тоже очень помог, вошел в базу данных Госслужбы. А я чуть подсуетилась, чтобы стереть последние записи. Благо после взрыва там бардак в системе. Так что наш друг больше не значится на учете как пособник реформистов и спокойно варит кофе, как и раньше.

Нико кивнул:

— У него даже появился помощник. Вот его работа, — с этими словами он поднял свой стаканчик. — Не уверен, что это была хорошая идея. Бариста из него никудышный.

Доминик улыбнулся, а потом уже серьезным тоном сказал:

— Если честно, то я был потрясен. Спасибо Мэдди открыла мне глаза. Что творилось в научном центре... я не мог поверить. Этот бедолага оказался там вместе с Доном Марио. И тут я виноват, конечно. И черт, главное, они ведь решениями «Мана» манипулировали.

Накануне Доминик весь вечер потратил на извинения, поэтому Нико прервал его жестом:

— Ты нам после этого уже помог. Элемент, который позволял Основателю вмешиваться в работу компьютера, разрушен.

Мэдди покачала головой:

— Но хотели ведь грохнуть всю систему. Существует как минимум еще один узел.

— А может, и не один, — сказал Нико. — Когда я, как вы выразились, освежался в волнах залива, то успел задать Основателю этот вопрос. И тот подтвердил. Хотя было сложно разобрать слова, я не до конца понял, что он пытался сказать.

— Да уж. Какой-то невероятный бред про тысячи компьютеров. Наверное, ты и правда не расслышал. Жаль, теперь уже поздно, — вздохнула Мэдди. — У него больше не спросишь. И выманить агента Лоулера не смогли.

— Получается, мы не знаем, как все-таки устроена машина Рубина. И никто не гарантирует, что дальше обойдется без махинаций, — сказал Доминик.

Нико на секунду задумался, потом сказал:

— Думаю, проблема не в том, что кто-то манипулирует решениями. И не в том, что наши игры собирают информацию об игроках, — он увидел, что Доминик дернулся возразить и добавил: — Знаю, что отключили слежку, дело не в этом.

— Госслужба обязательно придумает новый способ контролировать граждан, — махнула рукой Мэдди.

— Так и придумывать ничего не надо, мы все узники! — сказал Нико. — Утром на работу в офис, сидя в телефоне. Вечером игровой салон или дома перед экраном. Мой сосед за полгода ни разу с ребенком не погулял, днем и ночью делает ставки. Это ведь не то, к чему мы стремились. Кормим людей надеждой и рассуждаем о целеустремленности. А наша реальность — виртуальная. Не игры для тренировок и отработки навыков, а игры, в которых мы в итоге живем. Он виртуальный, наш мир. Не настоящий — с желтым трамваем, со стуком отбойного молотка и полетами на цеппелине. Нет, мы обитаем на просторах «Высокой Ставки» и «Запретного Плода». И решения за нас принимает компьютер. Стоит только очень захотеть. Нам пора серьезно задуматься, иначе будет поздно!

— Правильно, — трое обернулись на голос. В дверях стояла Фелиция, которая слышала всю речь Нико.

Мэдди быстро объяснила:

— Я сделала Фелиции пропуск. Забыла сказать, девушки возвращаются к себе в квартиру, вчера заехали забрать вещи, — Мэдди на секунду замолчала, но в воздухе повисла неловкая пауза и она тут же продолжила: — Думаю, у вас есть темы для разговора, — она зачем-то понизила голос и махнула Доминику. После чего они вдвоем тихо, чуть не на цыпочках вышли, оставляя Нико и Фелицию наедине.

—— *** ——

Полминуты они оба стояли молча.

— Привет, — Нико смотрел ей в глаза. В большие карие глаза, которые он запомнил на всю жизнь. Как ворота в сердце и душу, открывающие целый мир, загадочный и манящий. — Мне так много нужно тебе сказать.

Фелиция чуть смутилась и показала на тубус, который держала в руках:

— Мне тоже нужно тебе о многом рассказать.

— Что это? — спросил Нико. Он подумал, что в девушке больше грации, чем у балерины, и даже неловкий на первый взгляд жест передавал глубину чувства.

— Постой, все по порядку, только давай присядем.

Они сели, и Нико попытался пошутить:

— Присядем, чтобы ты сообщила некую волнительную новость?

— Верно, — она улыбнулась. — Я тогда сказала по телефону, что нашла документы в доме Основателя, из которых понятно, что он виновен в смерти твоих родителей. Но не сказала самого главного, — Фелиция смерила его взглядом, словно оценивая готовность услышать ее следующие слова, и продолжила: — Твоя мать была замужем за Основателем.

Нико удрученно кивнул:

— Знаю, Основатель перед смертью поделился этой небольшой деталью. До сих пор не могу понять, кого во мне видел его воспаленный ум. Ведь не сына же. Возможно, хотел завоевать признание, раз не смог завоевать сердце моей матери. Не знаю. Так или иначе, Основатель приставил слежку, а потом хотел посвятить в тайны империи. Хотя мы эти тайны и так раскусили.

— А он рассказал, кто был твой отец?

— Нет, но это меня никогда не интересовало. Кто бы это ни был…

— Рубин.

— Что? — не понял Нико.

— Твой отец — Кристофер Рубин. Гениальный изобретатель. Тот, чей портрет висит в каждом госучреждении, если не в каждом доме, — Нико опешил и не мог вымолвить ни слова, поэтому Фелиция продолжала: — Как только об этом станет известно, ты станешь самым популярным человеком в стране. Значит, тебя послушают.

— Послушают что? — снова не понял Нико. — Мне и сказать-то нечего.

— С чего ты взял? Несколько минут назад ты воодушевленно излагал точку зрения на систему, поработившую нацию. Повтори это перед камерой. В программе «Прайм-тайм». Макс Волковски собирается брать интервью у Ингрид. Это репортаж об «Атласе», который сегодня будет смотреть девяносто девять процентов граждан. Цепеллин стал символом надежды на перевод нашего мира из виртуального в реальный. Но Ингрид готова отдать тебе часть эфира. Поверь мне, люди тебя послушают.

— А какой смысл? Все равно компьютер и алгоритм «Мана» продолжает работать. Сегодня он выберет Главного Секретаря. Через неделю — заместителя, и так далее.

— Никаких выборов не будет.

С этими словами Фелиция вытащила из тубуса картину и развернула на столе. Полотно изображало знакомый берег перешейка. Таким его увидел Нико, когда плыл вслед за Стивом и обернулся. Только теперь там была не одна фигура девочки, а тысячи маленьких фигурок людей.

— Что это? — Нико поймал себя на том, что уже не первый раз задает этот вопрос.

— Те самые тысячи компьютеров! Когда Мэдди рассказала о последних словах Основателя, я почему-то вспомнила вот эту картину. По логике предыдущих работ, я изобразила здесь событие из будущего. Столько людей. Я подумала: «Что, все прыгать собрались?» Похоже, что нет. Они вон, камешки в воду кидают. Только это не камешки. Это кольца «Мана». Ведь все кольца соединяются в общую сеть, а значит, эта сеть и есть компьютер. Ему не нужны никакие узлы. И он будет работать всегда, пока люди носят кольца. Поэтому Основатель и смеялся. Компьютер не разрушить и систему не победить.

Нико зажмурился. Он осознал, что их попытки найти третий узел, как, впрочем, и оба взрыва, оказались бессмысленными.

— Какие же мы идиоты, — выдохнул он.

— Остается единственный шанс, — сказала Фелиция. — Убедить каждого избавиться от кольца. Выкинуть в океан, чтобы разрушить связь между мини-компьютерами. И это непременно произойдет, иначе бы картины не возникло. Нико, убедить их должен ты.

Он еще минуту сидел молча, пытаясь осмыслить услышанное. Дверь в кабинет приоткрылась, и показалась голова Мэдди.

— Извините, что помешала, но на связи агент Лоулер. Говорит, готов встретиться, через час на смотровой площадке, — она показала телефон, точно в подтверждение слов, потом чуть замялась и добавила: — Вот только…

— Что значит «только», конечно поехали.

— Он настаивает, чтобы на встречу пришел один Нико.

—— *** ——

Тучи на небе рассеялись, солнце поднялось, но поленилось забраться в зенит и светило без энтузиазма, как бы нехотя выполняя свой долг.

Нико остановил машину у края смотровой площадки и вышел. Агент Лоулер на этот раз прибыл в одиночестве. Неизменный плащ, темные очки и кожаные перчатки. Агент стоял, подставив лицо под скудные солнечные лучи и даже не пошевелился, услышав шаги.

— Что ты собираешься делать? — спросил он хриплым голосом.

Нико встал рядом. Нет, без защитных очков даже на такое тусклое солнце смотреть было больно. Лоулер задал вопрос без всяких приветствий и предисловий. Что ж, тогда сразу к делу.

— Как что, расскажу правду о том, как Основатель расправился с Рубиным. Это все-таки мой отец. Люди должны узнать, что на самом деле произошло.

Лоулер покачал головой:

— Обстоятельства смерти по-прежнему никому не известны, — и после секундной паузы добавил: — даже мне. Ногейра последний, кто видел Рубина. Безумный бразилец и так бы ничего не рассказал, а теперь и подавно. Не жди от него письмо-исповедь с того света.

— Судьба Рубина находилась в руках Основателя, так следует из записей. Об этом я должен рассказать.

Лоулер согласился:

— Да, должен, — и спокойно добавил: — ты ведь подумал о том, что сделают люди, когда узнают, как ты ее назвал, «правду».

Нико снял с пальца кольцо, которое сверкнуло на солнце красноватым блеском:

— Я скажу, что нужно делать. Всем дружно выкинуть в море чертовы штуковины. Отец их изобрел, и, сам того не подозревая, поработил всю нацию. Теперь настало время скинуть оковы. Я исправлю его ошибку.

— Да. Надежный план. Станешь героем в глазах многих. В том числе, в глазах твоей девушки.

— Она здесь ни при чем. Я не стремлюсь бравировать перед девушками, как подросток.

— Предположим. Но тогда, если тобой не движет желание получить сиюминутное удовлетворение, скажи — что будет завтра? После того, как люди выкинут кольца. Многие, уверен, пойдут за тобой, — Тим Лоулер посмотрел на блестящий предмет, потянулся к нему, и Нико машинально отвел руку в сторону, но тот запустил руку в черной перчатке во внутренний карман и выудил оттуда такое же кольцо, — но не все. Ведь это нелегко — раз, и выкинуть самый дорогой предмет, которым ты владеешь. Значит, образуется два враждующих лагеря. Революционеры, твои соратники. И приверженцы старого режима, которые все-таки доведут до конца выборы Главного Секретаря. Получится конфликт, неминуемое насилие, масса людей, разочаровавшихся в себе и в жизни. Ну и горстка надежд. Но надеждами ведь сыт не будешь.

Нико задумался, надел кольцо на палец и спросил:

— А какие еще варианты?

Лоулер невольно ухмыльнулся:

— Рассказать людям правду о том, что ты сын изобретателя Рубина. О том, что Основатель перед смертью просил тебя стать его преемником. В результате ты получишь всеобщую поддержку и после того, как тебя выберут Главным Секретарем, можешь реформировать все что хочешь, при этом не теряя контроль. А я тебе помогу.

— Не теряя контроль. К этому стремился Основатель. Никогда не терять контроль. Хочешь, чтобы я стал таким же, как он?

— Ты уже такой, как он. Только сам не до конца понимаешь. Пока.

—— *** ——

Нико вернулся в город и, поднимаясь по ступеням к офису, по привычке взглянул на отражение в трехметровом стекле. «Так и будешь ходить мимо этого зеркала каждый день?»

Нико сунул руку в карман, чтобы достать пропуск, и его рука наткнулась на конверт. Он вспомнил, что Фелиция передала его в спешке, перед тем как они расстались. Он тогда машинально сунул его в карман, а теперь взял в руки и внимательно рассмотрел. Большой белый конверт без марки или почтового адреса. Согнутый пополам. Нико развернул его и обнаружил внутри два листа бумаги. На одном от руки черным фломастером большими буквами значилось «МАНА». Другой лист — текст, опять-таки без подписи или адресата. Он начал читать и сразу понял, что это из писем его отца.

«Думаю, алгоритм справится. Послужит фундаментом для построения светлого будущего. Необходимо только убедиться в том, что ни у кого нет ключа для воздействия и манипуляций решениями. Боюсь оставлять его в чьих-то руках, поэтому придется идти на конфронтацию. И если ты читаешь это письмо, то возможно, я не рассчитал свои силы.

И еще о главном. Хочу попросить прощения за то, что не получилось создать совершенный механизм. Машина желаний способна на многое, но я не смог запрограммировать любовь.

И знаешь, даже рад, что так произошло. Получается, мое чувство не поддается оцифровке. То заветное желание, которое получило особый статус во Вселенной. Как уравнение, у которого нет решения, потому что его сущность кроется вне материального мира. Чувство несет в себе тайну, которую я не хочу раскрывать. Потому что если чувство запрограммировать, если решить загадку, то смысл изменится. Нет, чувство не пропадет. Но оно перестанет быть неизмеримым. Поэтому оставляю пока так. И да, еще одна деталь. В следующей версии алгоритм сможет решить более фундаментальную задачу. Не для меня — для всего человечества. Ответить на вопрос, который уходит к истокам бытия и сознания. Но об этом в другой раз. Если хватит времени. Если никто не помешает. Если суждено».

Многое в судьбе родителей оставалось для Нико загадкой. Видимо, конфронтация с Основателем, о которой Рубин говорит в письме, и послужила причиной, что его убрали. Лоулер подтвердил, что это дело рук Ногейры. Он это выяснит.

Нико собирался положить письмо обратно и обнаружил еще один лист, сложенный несколько раз, забившийся в глубину конверта, так что он раньше его не заметил. На нем от руки значилось несколько строк:

Флаг у меня за пазухой, белая грешная простынь

Милый мой завоеватель, только в сказке бывает все просто

Сомкнется кольцо окружения, умереть от такой любви

Не дай мне, продли мгновенье, милый мой враг, пощади.

Нико прочитал строки и разочарованно вздохнул. Все-таки его отец был слаб. Да, он покорил мир гениальным изобретением. Но не справился с собственными чувствами. Свил романтичную паутину и сам не смог из нее выбраться. В итоге предпочел остаться в мире фантазий. Ну уж нет. В этом смысле Нико не пойдет по стопам отца. Он будет действовать, а не мечтать.

Он смял лист бумаги в комок, прицелился и бросил в мусорную корзину у входа в здание. Попал.

Потом снова посмотрел на лист с надписью МАНА и на текст письма. «Вопрос, который уходит к истокам бытия и сознания». Бред, конечно. Интересно, кому оно адресовано…

Нико секунду помедлил, сложил листы обратно в конверт и сунул в карман.

«Так и будешь ходить мимо этого зеркала? Теперь точно нет». Он решительно толкнул вертушку стеклянных дверей и шагнул внутрь.

—— *** ——

После обеда Нико вышел на пробежку, которая в этот раз проходила по особому сценарию. Вначале, как обычно, на набережную. Там он нашел точку «Старт» на карте приложения. Новая функция в игре, которую он давно собирался протестировать.

Он нацепил очки дополненной реальности. Набережная преобразилась, и он узнал трассу «Зачарованного Леса».

Параметры автоматически настроились с поправкой на силу ветра. Теперь вперёд.

Два километра в гору, потом будет легче. Болельщики вдоль трассы подбадривали и восторженно махали руками. Он не слышал их криков. Программа сама нашла музыку, подобрав нужный ритм. Новый альбом Волбит вбрасывал потоки энергии прямо в вены. Он заранее снял ограничение по громкости. Подумаешь, следующие полдня поживет со свистом в ушах.

Нико обошёл очередного соперника, и это придало ему ещё больше сил. Первый забег полумарафона в истории Олимпийских игр, он знал, что обязательно победит. Вера в свои силы — непременный атрибут игрока виртуального мира, который он создал.

—— *** ——

«Дамы и господа, дорогие друзья, вы только посмотрите на чудо современной техники. Воздушный корабль «Атлас», призванный бороздить просторы нашей планеты.

Его создание стало возможным благодаря машине исполнения желаний изобретателя Рубина».

Трамвай завернул на очередной круг. С экрана монитора корреспондент в полосатом пиджаке воодушевленно вещал в пустоту.