Мамочка для ракалии

ГЛАВА 1. Знакомство с Максом

АТ 24.10.2026 г.

Та-а-ак… И где это я, собственно? И почему у меня так сильно раскалывается голова?

Я обвела незнакомое помещение глазами. С потолка что-то капало, в ржавых трубах гудело, а от бурых кирпичных стен дурно пахло сыростью и плесенью.

Нет, это стопроцентно не больница. И не гостиница.

Где я?

Подвал, что ли? А может, гараж?

А ну отставить панику! Скорее всего, просто модное здание в стиле лофт.

Наши начальники любят проводить квесты на сплочение и командообразование в подобных странных местах. Мол, это стильно, классно, молодёжно.

Вероятно, так и есть. Это квест. Тупой донельзя квест. А до этого было застолье. Во всяком случае, это многое бы объяснило: перед глазами всё плыло так, будто мне снова восемнадцать лет, и я впервые вместе с однокурсниками дорвалась до желанного алкоголя, искренне радуясь, что уже совершеннолетняя.

Чёрт… почему я ничего не помню?

Что со мной произошло?

Кто меня сюда привёл?

Если это какая-то шутка, то она совершенно не смешная.

Возможно, это просто дурной сон? Проснись, Зоя, проснись!

– Зоя? Ты проснулась? Не тошнит? Хочешь чайку? – глуховато произнёс мужской голос. – Ты меня отчётливо видишь? Сколько пальцев показываю?

Я страдальчески застонала: не сон и не квест. Самая что ни на есть жестокая реальность. Обладатель голоса мне был слишком хорошо знаком.

Внезапно я всё вспомнила.

– Где я? – нервно облизнула пересохшие губы я.

– Неправильный вопрос.

– А какой правильный?

– Зачем ты здесь. Я же обещал тебе, что мы никогда-никогда больше не расстанемся, и тебе не придётся снова плакать.

***

За два года до этого злосчастного события я не то чтобы систематично размышляла о том, как выйти на принципиально иной уровень дохода, но определённо время от времени расстраивалась, глядя на собственный расчётный квиток, ибо работала я в бюджете, а там зарплаты копеечные. К тому же мне до смерти надоела рутина, бесконечные отчёты, переработки, постоянное присутствие в жизни одних и тех же женских возрастных рож и многого другого, что поймут только учителя. Мне хотелось бы заниматься чем-нибудь творческим, за что неплохо платят, а если при этом ещё рядом окажутся не только пожилые озлобленные одинокие тётки, то это вообще вау.

Изначально я и думать не думала о карьере в сфере IT. Мне просто нужна была любая подработка, чтобы закончить в квартире ремонт, и мои мечты сбылись самым странным образом. В один прекрасный день меня, тридцатисемилетнего человека, максимального далёкого от IT, пригласили в новую контору по созданию компьютерных игр в качестве гейм-дизайнера, минуя обязательный трёхмесячный тестовый период. Представьте себе моё удивление.

Вот правда, я совершенно не вписывалась в концепт фирмы ни по одному параметру. Взять хотя бы тот факт, что в компьютерные игры я сама не играла и, более того, никому из знакомых не рекомендовала. Потолок моих знаний об играх – советские «Волк ловит яйца» и «Тетрис». К тому же средний возраст айтишников в фирме был почти как у студентов. На фоне потенциальных коллег я была кем угодно, только не ровесницей. Ну да, не молодка совсем: пожалуй, только сисадмин Пашка был старше меня, ночной сторож пенсионер дядя Саша да старенькая уборщица баба Лена. Даже гендир был намного моложе.

Ну вот так вот случилось. Видимо, Вселенная поняла мой мысленный запрос довольно буквально: вот тебе творчество, вот тебе денежка, вот тебе молодые коллеги и полное отсутствие пафосных пенсионерок в зоне видимости. Удачи, Зоенька. Сдачи, как говорится, не надо.

Волшебным ключиком в чудесный мир креатива и денег стал знакомый дизайнер, предложивший мне один неплохой вариант.

Ну как знакомый? Мужик, которому я изначально сама написала на сайте знакомств, а он сразу согласился на встречу. Тогда я не знала, что он женат, что у него двое детей, один из которых серьёзно болен мультикистозом головного мозга и детским церебральным параличом. Что Макс устал, постоянные крики больного малыша его выводили из себя, а бросить семью мужчина не мог. Макс придумал вот такое дикое решение сохранения собственной психики – он встречался с другими женщинами и плакался им на жизнь. Не знаю, может, в отношении других дамочек с сайта и были у Максимки горизонтальные отношения – я, как говорится, со свечкой ни над кем не стояла, но конкретно нашем случае это была не ходячая секс-машина, а ноющая сопля. Вытирать слёзы и слюни рыдающему мужику я не хотела, но уходить с мнимого свидания, бросив страдальца на произвол судьбы, посчитала некрасивым. Мне искренне было жаль красивого крепкого мужчину, в чью жизнь пришло такое горе. Никто не застрахован от подобного.

Когда Максим взял себя в руки, то скомкано извинился за своё несуразное поведение, заплатил за заказанные нами напитки, а потом неожиданно спросил:

– Я вот не понимаю, прости… а какой кайф было сидеть и чужое горе выслушивать, если ты не специалист в этой теме?

– Никакого, – согласилась я.

– Так почему ты сделала это?

– Не могу дать ни одного логичного объяснения.

– Неужели у тебя настолько всё плохо в личной жизни, что любой козёл с сайта знакомств кажется перспективным?

– Пока ни одного козла я рядом не вижу, а вот расстроенного отца – да. Честное слово, не знаю, как бы я поступила, будь на твоём месте.

– Тьфу-тьфу, не дай бог никому быть на моём месте.

ГЛАВА 2. Предложение о работе

Мы разговорились. Главным образом, рассказывал про свою непростую жизнь именно Максим, но долго хмуриться нам не пришлось, потому что в какой-то момент непонятно как я перешла на рассказы о своей школе и нерадивых школьниках. Тех самых юных нахалах, которые почему-то искренне думают, что я не вижу, как они списывают на контрольных, или сидят в телефонах во время объяснения новой темы.

Не хочу сказать, что я вальнула стендапчик на школьную тематику для одного конкретного зрителя, но рассказывала забавные истории, свидетельницей которых была сама, я обычно неплохо, поскольку язык у меня всегда был хорошо подвешен. Да и было мне что рассказать, материала накопилось многовато, а применения ему нигде до сих пор не было.

Макс впервые за долгое время повеселел и даже начал шутить. Каждый когда-то был школьником, и мелкие уловки и проказы ленивых учеников знакомы абсолютно всем. Это та тема, которая отлично заходит в любой компании. Если бы не откровенная абсурдность ситуации, то вполне себе милая дружеская встреча, о которой не стоило сожалеть, – рядом со мной находился красивый собеседник с хорошо поставленной речью и отличным чувством юмора.

Слово за слово, и Макс, узнав мою специализацию, схватил меня за руки и обрадованно воскликнул:

– Сам бог мне тебя послал!

– Тебе нужен репетитор? – улыбнулась я.

– Мне? Зачем?

– Старшему сыну?

– Что? Старшенькому? А, нет. Он ещё в садике. У нас на работе засада. Понимаешь, предыдущий гейм-дизайнер уволился… Ой, не с того начал, – спохватился Максим. – Я работаю в геймдеве.

– Я не в курсе, что это, – помешала сахар ложечкой в чашке чая я.

– Компьютерные приложения, игры…

– Примерно поняла. И?

– В общем, у нас три гейм-дизайнера. Два – ну такое, серединка на половинку… это те, что пацаны.

– Смею предположить, что третий гейм-дизайнер – это девушка?

– Да. Была. Во-о-о-от…

– Всё ещё не улавливаю сути рассказа.

– Это потому, что я искренне радуюсь. А когда я радуюсь, то становлюсь несколько косноязычным. Официант, можно ещё две чашки чая и какие-нибудь пирожные?

***

В общем, выяснилась вот какая шляпа. В конторе Макса было три сотрудника, которые совмещали работу технических писателей и гейм-дизайнеров, а платили им как за одну специальность. Они, разумеется, не были в курсе, что начальник их обманывает по зарплате, но Наталья (так звали уволившуюся сотрудницу) каким-то чудом узнала реальное положение дел. Все ребята были старшекурсниками, слабо понимали структуру сомнительной региональной конторы, но им нравилось придумывать игры. Поначалу однокурсниками двигало исключительно желание создать крутой авторский проект, а деньги для них были чем-то вторичным, чем начальница и пользовалась. Найти восторженных дурачков, готовых работать за идею и мифические перспективы рекомендаций в крупные столичные конторы, на потоке будущих программистов было легко.

Желание создавать нечто уникальное студентам быстро обломали, потому что ради оптимизации и экономии в изначально креативных проектах пришлось многое упразднить, и финт Ирины Борисовны в виде урезанной примерно вполовину и без того небольшой зарплаты послужил главному гейм-дизайнеру дополнительной обидой.

Наталья не настолько хотела работать именно в этой шараш-конторе, к тому же на носу у девушки были выпускные экзамены, поэтому она уволилась. Парни остались, но тоже планировали вслед за Натальей покинуть региональный филиал крупной московской конторы после окончания универа. Ирину Борисовну насчёт любопытных планов креативного отдела игроделы не просвещали, так как все айтишники искренне разделяли возмущение и негодование своих писарчуков.

– А зачем ты мне всё это рассказываешь? – заказала третью чашку чая я.

– Наташка была классной. Лёгкой. Креативной. Поистине незаменимой. Она не только придумывала проекты, но и обладала врождённой грамотностью, что в её деле немаловажно.

– То есть, по сути, Наталья выполняла тройную работу? – догадалась я.

– Да, – принялся жевать пирожное Максим. – Она вычитывала все тексты за двумя оставшимися коллегами. Артём и Ромка – парни неплохие, с фантазией, но дико безграмотные. Это подводит, потому что Ирина Борисовна почему-то в штыки воспринимает идею о профессиональном корректоре на постоянке. А зря. Это её погубит. Москвичи нам недавно завернули хорошую многопользовательскую игру, потому что на первом экране диалога персонажей были такие дикие орфографические ошибки, что заказчики даже проверять дальше не стали. А у нас новый проект. И завтра его сдавать. Если его не утвердят, то у нас урежут зарплаты. В моём случае это критично.

– И?

– Слушай… хрен с ней, с Ириной и её загонами. Мы с Марком сами тебе заплатим. Честь по чести, – просительным тоном сказал Макс.

– А Марк – это…

– Наш старший программист. Толковый мужик. Съезди со мной в контору. Вычитай текст проекта на наличие ошибок. Марик быстро все изменения в программу внесёт. Это быстро. Тут, собственно говоря, даже я с моими минимальными умениями справлюсь. Тупо пара кликов: Ctrl+C и Ctrl+V.

ГЛАВА 3. Новая работа

Я взглянула на часы: полдесятого вечера.

– Понимаю твои сомнения, – зачастил Макс. – Но там охранник, сторож, камеры кругом и… блин, Зоя, это крупное офисное здание. Нет никакого подвоха. Если не веришь…

Максим взглянул на часы и осёкся:

– О… ясно. Реально поздно. Капец… Вот это мы с тобой заболтались! Меня ведь жена дома ждёт и дети. Господи, бедная моя Маринка, наверное, с ума от ора малыша сошла! Давай отложим корректуру до завтра. С утречка, да? Ты сможешь часам к семи утра приехать?

– А во сколько у вас презентация проекта?

– В одиннадцать. Москвичи раньше на работу не приезжают якобы из-за пробок, но по факту тупо из-за лени.

– Окей.

И я действительно приехала по указанному адресу в назначенное время.

Никакого подвоха не было. Приятное здание. Чистый офис. Чай, кофе, печеньки. Все сотрудники добрые и милые, аки ангелы небесные, пусть и странно одетые (кегуруми в виде покемона – самое приличное из всего того, что я видела). Словом, со школой не сравнить.

На втором этаже меня встретили, как вторую мессию, не иначе, довольно симпатичные парни в тёплых бежевых пижамках и забавных тапочках в виде кавайных зверюшек. Это подкупило: так уютно, так по-домашнему. Сразу понятно, что дресс-кода нет, а коллектив практически семья.

Работы оказалось не так много, как я опасалась, – всего пятнадцать страниц, поэтому я управилась меньше, чем за час. Получив свои законные десять тысяч (я присвистнула: полагала, что мне дадут в руки максимум тысячи три!), я засобиралась было к выходу, но меня остановила молодая женщина. Представившись руководителем этого бедлама, Ирина Борисовна предложила мне отредачить ещё пару проектов. Не бесплатно конечно.

Я взглянула на часы: до уроков было ещё три часа. По-хорошему надо было бы прямо сейчас подготовиться к занятиям, проверить тетради, но в голове мелькали пятитысячные бумажные купюры. Это ж охренеть какой доход для регионального педагога. Ещё три таких проекта, и у меня сороковушка в кармане меньше, чем за четыре часа работы, а значит, ремонт квартиры завершится гораздо раньше, чем я планировала.

Итогом этой ударной подработки стало то, что сначала меня при горячем содействии Максима взяли штатным корректором, а ещё через неделю усадили на бывшее Наташкино место гейм-дизайнером. На последнем настоял старший программист Марк, которому я помогла сделать формы отчётов и объяснила его занудные пожелания относительно ведения технической документации для Ромки и Артёма на понятном для писателей, далёких от физики и математики, языке.

Я знала, что меня как новенького гейм-дизайнера захотят обмануть по зарплате, бесплатно заставив выполнять дополнительные задания, поэтому сказала будущей начальнице, что в курсе реальных расценок, пусть за дурочку меня не держит. Взяла на понт, упомянув, что на репетиторстве больше заработаю, и Ирина Борисовна повелась. У возраста есть свои преимущества в виде умения страшно зыркать глазами в сторону молодёжи и казаться умнее и опытнее, чем на самом деле есть. Особенно когда на тебе строгий костюм с пиджаком.

Короче говоря, так я стала гейм-дизайнером и вскорости уволилась из школы.

А на хрена работать в змеином женском коллективе за гроши?

Тут меня любят.

Тут меня ценят.

Я не «крыса злобная и требовательная», а спаситель и оптимизатор конторы. Женщина с фантазией.

Мама. Мамочка. Мамуля. Мать.

Заботливая и нежная для своих неприспособленных и оторванных от жизни взрослых сыновей.

Программисты в любом возрасте – они ж как дети малые.

В компьютерных программах вроде секут, а с людьми строить отношения боятся. Любой чересчур громко кипящий чайник и коммуникация с противоположным полом их пугают.

Мне повезло. По меркам этих диковатых парней я была дамой возрастной, а стало быть, не опасной. Со мной они спокойно разговаривали и шутили, но как только на горизонте появлялись красивые молодые сотрудницы отдела дизайна, очкастые юноши в кегуруми тут же превращались в желейных безъязыких медуз.

Это не удивляло. В школе много таких мальчишек-ботанов.

Пришлось мягко разговаривать и с мальчиками, и с девочками, и с их глумной начальницей о том, насколько важно простраивать правильную коммуникацию в коллективе.

Иногда мне казалось, что я снова в школе решаю проблемы своего класса, ибо программисты иногда вели себя гораздо хуже и капризнее, чем мои бывшие тринадцатилетние подростки.

Не на ту напали. Мне их вопли и оры что шли, что ехали. Упёрлась рогом, но проблему решила. Итогом стало то, что сроки сдачи проектов существенно сократились, некогда стеснительные мальчики подружились с некогда стеснительными девочками, а за мной навечно приклеилась дурацкая кличка «Мама». А ещё через год я получила желанное повышение, которым толком не воспользовалась, потому что в контору пришёл некто Кирилл.

ГЛАВА 4. Кирилл

Да, я могла бы обвинить во всём случившемся Максима.

Мол, это он, такой-сякой, виноват.

Если бы он не ответил на мой запрос на сайте знакомств, то я бы вообще и не подумала о смене работы. Сидела бы со своими десятиклассниками и славно ездила им по ушам насчёт ЕГЭ и прочих чисто школьных приколов. Заполняла бы электронные дневники. Ругалась бы с их неврастеничными родителями в чатах.

Макс мог бы не приезжать на встречу, но приехал.

Макс мог бы не предлагать работу, но предложил.

Макс мог быть не позвать Ирину Борисовну и Марка полюбоваться, с какой скоростью, оказывается, можно писать тексты с нуля. Почти на уровне ИИ.

Да, все мои неприятности начались не с креатива Макса, а с того, что в нашу славную контору по производству компьютерных игр устроился на испытательный период новый программист Кирилл. Очень диковатый и немногословный угловатый паренёк, которого однажды приволок сердобольный Максим, пожалев:

– Странный он капец, этот Кирка, – шёпотом сказал мне Макс, указывая на то, как новичок после получасового печатания перед монитором резко встал с кресла, пересел на диван и безучастно уставился в стену. – Фляжка у него точно посвистывает, вот что я тебе скажу.

– А зачем ты тогда его вообще сюда привёл? – не поняла я.

– Кодит как боженька. Это не мои слова, а старшего программиста. Он лично его тестировал. Марк въедливый, так что его словам можно верить.

Я невольно поёжилась: въедливый – это не то слово. Душу выест, если что-то сделано не так, как он хотел. Было только два мнения: его (правильное) и другое (неправильное). Редко случалось такое, чтобы этот вечно хмурый кадр хоть чем-то был доволен.

– Кирилл – это чистое золотце, – продолжал жарко шептать Максим. – Марк от него в полном восторге.

– Но он же странный. Зачем тебе и Марку это проблемное чудо? Хороших программистов как грязи. Вон, скоро у очередного потока в техническом универе выпуск, набирайте под себя любых краснодипломников.

Максим помрачнел:

– Знаешь, я искренне надеюсь, что однажды найдётся такой добрый человек, который взглянет на моего сына и скажет: ну и по фиг, что он странный. Что рот постоянно открыт, и из него бегут слюни. Что голова лежит на плече, а ноги как макарошки. Голова у моего ребёнка работает, как надо. Второй Хокинг, не иначе.

Ну да, Макс был таким. Толкало его на подобные поступки исключительно чувство вины перед сыном. И вот вроде он не был ни в чём виноват, но чувствовал себя виноватым. Спасением странных потеряшек по жизни он заглаживал вину перед собственным ребёнком, которому это совершенно не было нужно.

В первые дни Кирюха незаметной тенью скользил по конторе по простому маршруту: вход в здание – кресло перед монитором – туалет – кресло перед монитором – выход. В диалоги ни с кем не вступал, быстро делал свою работу и уходил.

Потом наступила вторая стадия. Вход в здание – кресло перед монитором – чай – туалет – кресло перед монитором – выход. Чай (практически кипяток) пил он долго, мелкими глоточками, уставившись в одну точку, ни с кем принципиально не разговаривая, а любые нерабочие обращения к себе игнорировал.

Наша начальница Ирина Борисовна небезосновательно подозревала у своего свежеиспечённого сотрудника расстройство аутистического спектра, но свои подозрения держала при себе, потому что всю свою работу программист выполнял точно в срок, а его непосредственный руководитель проекта Марк не скупился на похвалы. Мол, испытуемый делает всё быстро, чётко, будто и не человек, а робот какой-то. Даже московские дотошные тестировщики никаких багов в его кодах не нашли.

Мне всегда казалось, что Ириной Борисовной в тот момент двигали не совсем профессиональные чувства. В тестовом периоде текучка среди программистов была дикая, это факт, однако не один Кирилл был талантливым и работящим. Начальница увидела симпатичного паренька на фоне привычных прыщавых упырей и среагировала на него чисто по-женски. Мальчик внешне был довольно миловидным: густые тёмные брови, широко распахнутые голубые глаза, длинные ресницы, густые слегка вьющиеся тёмно-русые волосы, аккуратный носик с округлым кончиком, по-детски пухлые щёчки, подёрнутые естественным персиковым загаром. Невысокий и худенький. Да, он был немного угловат и зажат, но общее впечатление это совершенно не портило. Наоборот, придавало некий флёр загадочности и «нитакусечности».

Эту загадку хотелось разгадать.

Например, почему он всегда молчит и никогда не улыбается?

Неудивительно, что именно в этот период наши художницы принялись активно атаковать красавчика на предмет знакомства, но он упорно молчал, продолжая рассматривать одному ему понятную точку в стене, когда не кодил.

Новый программист был не просто странным, а максимально оторванным от жизни даже по меркам чудаковатых сотрудников геймдева. Да что там говорить, если и дикие во всех смыслах коллеги посчитали Кирилла чуваком с огромным приветом?

Я же с самого первого дня видела в Кирюшке совершенно иное.

Не сказочного принца из влажной женской фантазии, но и не угрюмого психа, а парня, у которого что-то случилось. И это что-то его жутко тревожило день за днём. Так тревожило, что он никак не мог отпустить ситуацию и взять себя в руки. По-хорошему, малого бы стоило показать корпоративному психологу (если бы такой у нас в фирме вообще был!), но я очень сильно сомневалась, что он бы к нему вообще пошёл.

***

Нравится работа?

Подпишитесь на автора, добавьте историю в избранное, поставьте лайк. Вам несложно, мне приятно.

Очень жду ваших отзывов.

ГЛАВА 5. Молчун разговорился

Я жалела Кирилла, видя в нем неприспособленного к жизни паренька, видимо, впервые в жизни столкнувшимся с серьёзным горем, искренне желая помочь, но пока не понимала, как. Уж больно нелюдимым был этот парень.

И однажды, когда он сидел, всё так же уставившись в одну точку с общей зале, протянула ему свежезаваренный чай в его безразмерной кружке и блюдечко с четырьмя равноудалёнными друг от друга кусочками сахара, а затем сказала:

– Два пакетика. Полторы минуты заварки.

– Что? – впервые обратил внимание на что-то, кроме точки в стене и монитора, Кирилл.

Одинаковые кубики белого рафинада и впрямь его привлекли. Ага, значит, и впрямь у парня есть расстройства аутистического спектра.

– Говорю, твой чай давно остыл. Ты обычно пьёшь горячий чай, а через пять минут после этого садишься к монитору. Но раз твой чай остыл, то…

– Вы внимательная. Как мама.

Я усмехнулась: лёд тронулся. Первые слова от того, кто до этого только хмыкал, хмурился или мычал.

– А меня местные программисты так и зовут. Так вот, дай-ка я с позиции всеобщей компьютерной мамы тебе кое-что скажу. Нельзя так…

– Игнорировать девочек-художниц? – нахмурился Кирилл. – Ирина Борисовна говорила. Но они прилипчивые. Я ненавижу липучек. Пусть ко мне не подходят. Скажите им, а?

– Не игнорировать. Я вообще не по этому поводу подошла. Питаться.

– ЧТО???

В широко распахнутых глазах читалось удивление. Впервые к парню подошли не с вопросами непонятного социального взаимодействия, а того, что касалось только его персонально. То, что было понятно и просто.

– Говорю, то, что ты пьёшь крепчайший чай литрами, – это твоё право, пусть это и неправильно. Я сама крепкий чай люблю. Но ты больше восьми часов ничего не ешь. Меня это пугает. Не боишься с таким графиком питания оказаться в гастроэнтерологии?

– Точно, как мама, – дёрнулись в слабой улыбке губы программиста.

– Ну так и прислушался бы к моим словам. Не умеешь готовить и живёшь один…

– Да, именно так, – оживился паренёк.

– Готовая еда продаётся. Другие программисты покупают её в ближайшем магазине. Ты мог бы попросить ребят, если сам не знаешь, где это.

– Точно. Не подумал, что так можно, – захлопал длиннющими ресницами парень. – Привык, как в школе и универе. Я там никогда не ел. Когда я думаю про код, у меня всё прочее из головы вылетает. Однозадачный я.

Ну телок телком.

Пожалела дурака.

Дала свой суп из холодильника. Даже самолично в миске разогрела. Сделала пару бутербродов. Заварила нормальный чай в заварнике, а не то пакетное дерьмо виде трухи, которое называлось элитным чаем и стоило, как крыло самолёта.

Парень ел жадно, из чего я сделал вывод: наверняка вечером после работы он кусочничает вместо нормального ужина.

– А как вы поняли, что я живу один? – внезапно уточнил Кирилл, прекращая жевать бутерброд с сыром.

– Сложно не заметить, – вздохнула я. – Ты любишь во всём порядок.

– Верно. Это меня успокаивает.

– Видела. Карандаши только одной фирмы. Скрепки строго в определённой последовательности разложены. И прочие мелочи, например, расположение ярлыков и папок на рабочем столе. Однако твоя одежда плохо постирана. Дырка на рукаве. Если бы с тобой жила девушка или мама, то они бы никогда не…

– Моя мама умерла, – отодвинул от себя тарелку парень.

Вот в чём дело.

Ясно.

– Давно?

– Для меня как вчера. Это… больно. До сих пор. Сердце болит. Невосполнимая утрата.

– А отец…

– Давайте не будем обсуждать поведение моего отца, – резко ответил Кирилл, вставая из-за стола. – Спасибо за суп и бутерброды. Было вкусно.

– Да пожалуйста, – удручённо посмотрела на грязную тарелку я.

Мог бы вообще-то за собой помыть. Я вроде как в служанки ни к кому не нанималась.

ГЛАВА 6. Размышления у мойки

Моя посуду, я размышляла. И всё же случай Кирилла в нашей конторе не был уникален. И я не про то, то его мама погибла, а отец оказался проблемной личностью. И даже не то, что он – реальный аутист (скорее всего, с синдромом Аспергера). Такие сотрудники IT, как ни странно это прозвучит, самые продуктивные. В силу своей однозадачности они способны в кратчайшие сроки создавать то, что их менее здоровым и неусидчивым коллегам не под силу. Как сотрудникам и исполнителям конкретных задач им нет цены.

Меня огорчало иное. Вроде бы абсолютная мелочь. Время от времени мои молодые коллеги забывали дома еду, а я всегда носила судочки с запасом. Предложение поесть то, что они не готовили, не было с моей стороны чем-то нестандартным. Моя милость не распространялась только на кого-то конкретного, поэтому я не кормила только Кирилла регулярно. Исключительно по ситуации.

В конце концов, мамой или мамулей меня звали сотрудники не просто так.

Однако меня несказанно огорчало не то, что мне никто и никогда не предлагал личного чая или печенья, а то, что ни один сотрудник, даже самый здоровый, не считал нужным мыть за собой общую посуду. То бишь мало того, что они съедали чужое, но и не считали должным убирать за собой. Типа формально суп мой, а значит, тарелки почему-то мыть должна тоже я. А то, что я точно так же наливала себе суп в тарелку из судочка, вроде бы как никого не волновало.

Кириллу его промахи я могла простить, потому что он действительно был на своей волне в силу особенностей психики, но вот коллегам нет. Вскоре мне эта ситуация надоела, и я корректно обратила его внимание, что за собой тарелку и ложку надо обязательно мыть. Посуда – это общая собственность компании, и как бы нехорошо, когда следующий сотрудник сначала должен очищать тарелку и только потом наливать в неё суп. То же самое я сказала для остальных на общей планёрке, но уже не так корректно.

Кирюшка, помнится, тепло улыбнулся, и после этого больше никогда не забывал тщательно мыть посуду. Делал это он медленно, тщательно, каждый раз тщательно споласкивая губку. Наверняка вам покажется, что я совершенно напрасно акцентирую внимание на таких вроде бы глупых мелочах, но в этом был весь Кирилл. Насколько я поняла, погибшая мама и впрямь решала за сына многие его бытовые вопросы, о которых он не имел ни малейшего представления. Это не означает, что парень был чрезмерно глуп или имел какие-то предубеждения против так называемой «женской» работы, но он определённо был не от мира сего. И всё же он был гибок и адаптабелен, что не могло не радовать. Он не сопротивлялся новым непривычным знаниям в плане быта, а охотно учился им.

В общем, мы неплохо поладили. Однажды Кирилл во время обеда даже принялся шутить со мной на тему написанного новенького кода. Я смысла шутки не поняла, но меня повеселило, что он вообще способен улыбаться и, более того, хохмить. Потом меня по его личной просьбе закрепили как ведущего гейм-дизайнера за его проектом, и наше общение пошло намного веселее, однако Кирилл упрямо игнорировал всех прочих сотрудников, кроме старшего программиста Марка и художника Максима. Макс оценил эту царскую милость со стороны новичка и бывало, шутил, мол, если что, мы в один прекрасный день сможем свалить из этой конторы и основать свою компанию:

– А что? – сказал однажды Максим, сонно потягиваясь за обеденным столом. – Я ж серьёзно. Зой, посуди сама: художник есть. Программист есть. Гейм-дизайнер и технический писатель тоже. Если что, я могу взять на себя функции менеджера. А главный плюс этого предложения в том, что мы можем работать удалённо в любое удобное время прямо из дома. Это здорово, да?

– Как твой сын? – перебила фантазии приятеля я.

Ввалившиеся глаза коллеги говорили о том, что ночка у него была ай-яй-яй.

– Без изменений, – тем не менее, с оптимизмом ответил Макс. – Я хорошего специалиста нашёл. Уверен, он нам поможет. Да и не так всё плохо. Кеша даже улыбался мне сегодня утром.

– Максим, не хочу тебя огорчать, но ты ведь в курсе, что…

– Дай помечтать, – беззлобно огрызнулся художник. – Надежда умирает последней. Говорю же: вижу перспективу.

– Надежда… да, – впервые за долгое время вставил своё слова Кирилл. – Без надежды жить нельзя. Это убивает.

– Бро, спасибо за поддержку. От кого-кого, но от тебя не ожидал.

Кирилл пожал плечами и углубился в чай. В целом, как вы поняли, ничто не предвещало беды.