Маменькины сыночки

Глава 1

Нэля никак не могла отвести от Кирилла глаз. Ее пристальный взгляд выглядел уже... неприлично?

«Нет, ну что в нем такого? Что в нем такого особенного?» – думала она, продолжая, как завороженная, рассматривать парня.

Кожа бледная, благородная, такая на солнце быстро загорает. Черты лица тонкие, аккуратные, трогательные, почти детские. Светлые, широко раскрытые, любопытные васильковые глаза. Губы мягкие, и иногда он их так смешно и трогательно покусывает. Руки, которыми Кирилл держал гитару - худые, но жилистые, с выступающими венами, тело под футболкой - совсем не накаченное, но гибкое, выносливое. Растрепанные темно-русые волосы, упрямо лезущие в глаза – густые, кучерявые.

Он обыкновенный молодой паренек. Таких, если пройти по улицам российских городов – миллионы! Наверное, Кирилла можно называть «гадким утенком»: это лет через пять он превратится в настоящего красавчика, но пока... Пока такой, какой есть.

Обычный юноша.

Тогда почему Нэля не могла отвести от него глаз?

Кирилл взял первый аккорд, и женщина перевела взгляд с его подрагивающих скул под тонкой, тщательно выбритой кожей, на пальцы.

И застыла.

Пальцы были тонкими, длинными, нервными… Они ловко скользили по струнам, перескакивая, зажимая то тут, то там, дергали, поспешно пробегали дальше и искусно перебирали металлические нити, извлекая завораживающие гармоничные звуки…

Музыка…

Неожиданно волшебные пальцы Кирилла замерли, музыка стихла, но не сразу, оставив в воздухе эхо невероятной красоты.

Нэля подняла глаза и их взгляды встретились. Секунду, вторую, третью они пристально смотрели друг на друга, затем каждый смутился. Кирилл опустил голову, сосредоточился на гитарных струнах, начал пощипывать одну за другой. Нэля перевела взгляд за его спину, уперлась в плакат на стене: с молодой, вызывающе сексуальной девушкой и широкой размашистой надписью «Секс!».

Кирилл затылком почувствовал, куда она смотрит, покраснел, сказал, стараясь не глядеть в ее сторону:

- Так вы чего хотите-то? Сашка говорит: играть научиться… Но это понятие растяжимое!

Нэля улыбнулась.

- Кирюш, действительно: хочу просто научиться играть. Ну, самые-самые азы… Чтоб в компании побренчать там…

Кирилл тряхнул своей роскошной гривой, сдавленно рассмеялся:

- Побренчать…? - запнулся, вскинул глаза, уперся в нее взглядом, - Бренчать тоже можно по-разному. Можно «Во поле березку», а можно… Чуток больше… Чтобы ощутить… музыку… Почувствовать… Душой… Понимаете?

Он отчего-то смутился еще сильнее. Его стеснительность была такой невероятно милой, что заставляла сердце Нэли сжиматься и все чаще окатывать ее сладостно-тревожной волной.

- И… Это… - он добавил глухо, то ли обиженно, то ли смущенно, - вы… вы не называйте меня Кирюша… Так меня… бабушка… в детстве. И мама сейчас, иногда… Я же уже не ребенок… Мне девятнадцать!

- А как? – растерялась Нэля, - Кирилл как-то слишком официально! Мы же не… мы же просто… ну… типа друзья… или учитель-ученица…

Теперь пришла очередь Нэли смутиться. Ее щеки предательски вспыхнули. Само мучительно-сладкое определение их статуса по отношению друг к другу было таким личным, таким… интимным…

Зато Кирилл не увидел в словах Нэли ничего такого, снова задорно тряхнул непослушной гривой:

- Учитель… Хе! Скажите тоже… Какой из меня… учитель? Тем более, вы… - он запнулся, растерянно замолчал.

- …старше тебя? – подсказала Нэля.

Он не ответил. Зачем говорить то, о чем и так понятно? Старше – больше чем в два раза!

- Мне нравится имя Кир! – торжественно провозгласил Кирилл. – Это… Как герой из фэнтези! Классно же? Коротко, емко. Круто. Кир-Освободитель!

- Кир Прекрасный… - слова сорвались сами, Нэля даже попыталась их поймать на выдохе с губ, но не успела…

Однако Кира такой эпитет ничуть не смутил.

- Нее… Скорее уж Кир Справедливый! Я же освободитель! Сражаюсь, защищаю Родину…

Нэля осторожно засмеялась:

- Прости… Кир… Я представила…

- А что? – он вскочил, аккуратно отложил гитару в сторону, поиграл небольшими бицепсами. – Думаете, я дрыщ? Думаете, я слишком молод, чтобы защищать Родину??? Ха! Брюс Ли тоже не был бодибилдером, а сила и ловкость из него так и перла… Ой…

Нэля захихикала, и Кир снова сел.

- Я не сомневаюсь, Кирюш… ох! Прости… Кир, конечно! Не сомневаюсь, что ты ловкий. И Родину защитить сможешь. Если понадобится. Не хуже Брюса Ли! Вон как ты с гитарой… Наверное, и с автоматом… не хуже…

Он победно смотрел на нее.

- Только… это… Кир… - добавила она и парень напрягся, - только тогда и ты… Зови меня просто Нэля, а не Нэля Георгиевна. И на ты. Хорошо?

- Но… - его милые васильковые глаза удивленно округлились, - вы же…

- … да, да, старше, старше… - Нэля закатила глаза, - да елки-палки! При чем здесь возраст? Я хожу к тебе на уроки игры на гитаре не как в школу, не официально… И зачета не будет. Мы… как друзья, понимаешь? А друзья на ты!

Кир отвел взгляд.

- Мы же с вашим Сашкой друзья…

- Ну а что, если с Сашкой друзья, с его мамой друзьями уже нельзя быть? Ты пойми, мне всего сорок три, и меня всю жизнь: «Нэля Георгиевна». На работе, соседи, в поликлинике, да везде! Иногда же хочется снова оказаться… совсем молоденькой… девочкой… Не знаю, поймешь ли ты…

- Понимаю я, понимаю, - неожиданно засмеялся Кир, - моя ж мама тоже… И когда Сашка ко мне заходил, она такая: «Сашенька, только Мила! Никаких Мил Сергеевн!» Вы с ней похожи. С мамой.

- Ну вот, - облегченно засмеялась Нэля, - ты умный парень! Спасибо тебе!

В глазах Нэли вспыхнули странные огоньки, вспыхнули, но погасли не сразу, а вначале мягко окутали Кира. Всего на полминуты, но это было для него… так странно… Так тепло и уютно!

- Ладно… эээ… Нэля… Так что мы будем изучать? Предлагаю начать с азов, а там как пойдет!

- Согласна, - счастливо засмеялась Нэля. – Давай - как пойдет.

Глава 2

Сашка с Кириллом учились в одном классе и вместе заканчивали школу. Пока учились – не дружили, но когда учебу закончили и однажды, уже несколько лет спустя, случайно встретились, неожиданно подружились. Да так, что Сашка маме все уши прожужжал. Кир то, Кир это, Кир сказал, а Кир считает…

Нэля пропускала слова сына мимо ушей. Ну друг, это же замечательно! Сколько их, друзей, было, есть и будет. Тем более что у них там целая компания образовалась: выпускники одной школы, но не только. Был какой-то Виталик, был Олег – самый взрослый, были девчонки: Маринка и Олечка, которые по очереди пытались ухаживать за Сашкой (да-да, как оказалось, сейчас так: девушка тоже может ухаживать за мальчиком!), но потом перекинулась на Кира, тоже по очереди и тоже безуспешно.

Нэля всё ждала настоящей первой любви сына, но пока… пока что-то никак…

Муж бросил Нэлю, когда Сашке было четыре года. Нашел себе взамен молодую, яркую. Он всегда любил таких. Нэля поначалу тоже была такой. Тоненькой, изящной, с небольшой грудью и подростковой фигурой… Как она выразительно читала Цветаеву! А как стильно одевалась! А кто лучше всех в компаниях танцевал?

Но… родила вот Сашку, и… Груди округлились и поползли вниз, зад налился тяжестью, бедра покрупнели. Стихи она уже не читала – не до них! - и вообще остепенилась…

Мужу Нэля быстро надоела и однажды он буднично сообщил, что нашел другую, и что завтра же уходит.

И ушел.

Сашка, несмотря на возраст, переживал жутко. Когда подрос еще, все понял. Отца не простил, «припал» к матери, в которой оставалась вторая, не пригодившаяся предателю порция любви, которую она тоже направила на сыночка. Они очень сблизились, стали лучшими друзьями, делились всем, самыми страшными секретами. Маменькин сыночек и сыночкина мамочка!

Когда Сашка стал подростком, Нэля всегда показывала ему мужчин, которые за ней ухаживали. Тайком. Тот безошибочно определял: любит - не любит.

В основном не любили.

Но вот про Руслана, с которым Нэля познакомилась два года назад, сын сказал категорично: хороший мужик!

Руслан с Нэлей жили гостевым браком.

Съехаться не могли: Руслан живет в однокомнатной со старой мамой, та совсем дряхлая, больная… Сын ей нужен рядом постоянно. Вот и приходят они друг к другу. Вроде как вместе, но… и не вместе.

Нэля поначалу ловила себя на мысли, что Руслан хороший, очень хороший, но… в себе она любви к нему не чувствовала. Что поделать? Мужчина вроде имеется, с Сашкой Руслан ладит отлично, когда выпадает возможность – секс, а это обоим нужно, для здоровья опять же…

А пару недель назад Нэля наконец-то встретила Сашкиного лучшего друга.

Кирилл с Сашкой и какой-то девушкой стояли прямо перед Нэлиным подъездом, юноши о чем-то возбужденно спорили, девушка переводила явно влюбленный взгляд с одного на другого.

Нэля тронула сына за плечо, тот вздрогнул, обернулся и широко улыбнулся:

- Мамуль… Ты? А мы тут спорим… Вот, познакомься. Это Марина. А это… - он кивнул в сторону паренька, пристально и весело рассматривающего Нэлю, - это Кир. Кирилл! Мой лучший друг. А это моя мамуля!

Девушка сдержанно и настороженно кивнула.

А парень с гривой темно-русых волос, в распахнутой настежь легкой курточке, светлых брючках и с рюкзачком в руке продолжал вглядываться в Нэлю, и его лицо всё сильнее озаряла такая светлая и огромная улыбка, что женщина невольно улыбнулась в ответ.

- З…здравствуйте… - наконец-то сказал Кирилл.

У него был просто волшебный голос! Так показалось Нэле, которая неожиданно для себя сильно покраснела, поспешно отвела глаза, кивнула:

- Здравствуйте, Кирилл.

Хотела поспешить дальше, но Сашка остановил, приобнял ее, сказал с улыбкой, но без иронии, совершенно серьезно:

- Правда, ребят, она у меня самая красивая на свете?

Нэля покраснела еще сильнее, она сердито обернулась к сыну: - ну хватит! – но Кирилл вдруг подтвердил:

- Правда, Сань. Чистая правда!

Нэля исподлобья взглянула на Кирилла. Тот рассматривал ее своими светло-васильковыми глазами, и что-то в этих глазах было… Мужское внимание к женщине? Обещание счастья? Преклонение? Сладкий туман?

Язык Нэли неожиданно самостоятельно произнес:

- Вы… кхм… Ты заходи… к Саше… И ты, Мариночка (Мариночка смотрела насмешливо и оценивающе, как может смотреть только женщина, рассматривающая женщину). Я… Я рада… что…

Она не договорила, кивнула еще раз и скользнула к двери подъезда.

Спиной она физически чувствовала на себе мужской взгляд.

В ночь после этой встречи Нэля долго не могла уснуть. Стоило ей закрыть глаза, и она видела этот туманный сладкий взгляд, в который можно было запросто закутаться, как в плед.

- Старая ты карга, - шептала она себе, но, снова закрывая глаза, невольно улыбалась.

Назавтра была суббота, Сашка умотал с компанией на природу, а к Нэле пришел Руслан, который с порога кинулся обнимать и ласкать гостевую жену.

Ей неожиданно стало неприятно.

Руслан был старше – ему шел шестой десяток, а еще он всегда был ненасытным и настойчиво-жадным. До этого момента Нэле это нравилось, она не страдала ханжеством и с радостью предавалась бесстыдству мужских ласк.

Но в этот момент, когда язык Руслана проникал в ее рот, а пальцы задрали халат и торопливо ощупывали ягодицы, Нэля не к месту вспомнила Кирилла и свои ночные «купания» в его глазах, таких нежных, таких осторожных.

Как ни странно, воспоминания неожиданно накрыли ее, зажатое возбуждение вырвалось наружу, и вопреки возникшей неприязни она сама судорожно скинула халат, поволокла Руслана в спальню, бросилась на кровать, раскинула ноги.

Когда Руслан уже суетливо двигался в ней, Нэля закрыла глаза и представила, что она сейчас у подъезда и на нее снова смотрит Кирилл. В груди мгновенно распух ядерный взрыв, который прошелся по всем клеточкам тела Нэли и остановился между ног. Она громко застонала, Руслан удивленно и обрадовано остановился, посмотрел на «жену»: та никогда не отличалась темпераментом. А тут… Значит, все он делает правильно!

Но он мог бы и не двигаться в том же самом бестолковом ритме: Нэля думала вовсе не о нем и не о его члене. И кончила второй раз тоже не благодаря ему. Наоборот, Руслан в ее фантазии неожиданно вылетел в окно, а его место занял…

Нет, он был не внутри. Всего лишь лежал рядом. И смотрел на нее. Но уже его взгляд был эффективнее всех ласк Руслана, вместе взятых. А ведь Кирилл даже не касался ее груди, руки его не скользили по ее бедрам и животу. Он делал всё одной лишь улыбкой…

После секса Руслан не сводил с блажено улыбающейся Нэли глаз, молол всякую чепуху, а она даже не замечала его.

Дура? Дура! Хорошо ли ей? Неописуемо!

Хорошо, чудесно, великолепно…

Когда под вечер вернулся Сашка – а это был уже восьмой час, Русланом, получив свое, давно умотал к своей маме - Нэля как бы невзначай стала расспрашивать сына про Кирилла.

Сашка рассказывал охотно. Живут вдвоем с мамой. Развелась, и давно. Невеста? У Кира? Какая еще невеста? Он идейный. Бредит защитой Родины, Долгом, желанием служить людям. Страдает, что не взяла на срочку – здоровье – но может, это и к лучшему, чего в тылу портки просиживать? В последнее время загорелся контрактом… Правда, мама против…

Потом сын насторожился: к чему этот допрос? Нэля сначала растерялась, стала сбивчиво объяснять: ну интересно же, кто у сына лучший вдруг, вдруг нехороший, из дурной семьи… Сашка только рассмеялся и снова расслабился. Он отличный парень, мам! А как на гитаре играет!!!

Тогда-то Нэля и спросила:

- Ого… Сааш? Как думаешь, Кирилл мог быть дать мне несколько уроков игры на гитаре?

- Мамусь, да о чем речь? Кирчик-то? Без проблем! Только на что оно тебе???

Нэля промолчала. Может, и не на что…

Наадо…

Глава 3

В начале прошлой недели Сашка сообщил Нэле:

- Мам, ты же хотела научиться играть на гитаре, помнишь? Я спросил. Кир не против. Правда, он чего-то смутился, говорит: да на что это ей? И правда, мам: на что?

Нэля сделала вид, что последнего вопроса не услышала.

- Ты сказал ему, что я оплачу? Это же не бесплатно! – в трепещущем женском голосе звучало нетерпение.

- Вот еще! – фыркнул сын, - если б я даже только намекнул, Кир ужом бы взвился: вы охренели, что ли? Ну какие деньги, мам? Мы ж друзья…

- Ладно, ладно, - Нэля не знала, как скрыть рвущуюся на свободу радость, - а когда? Завтра?

- Нее, - засмеялся Сашка. - Кир говорит: с той недели, ладно? И по вечерам! Попозже! Мама у него по сменам дежурит, и она вам мешать тогда не будет.

- Да она нам и не мешала бы, - рассеянно усмехнулась Нэля, думая совершенно противоположным образом.

- Вот и я говорю! – обрадовался Сашка, - а может, и подружились бы еще!

В его голосе неожиданно мелькнуло что-то странное.

- Ты уже ел? – спросила Нэля. – Сейчас готовить начну.

- Ел, - успокоил Сашка, - тебя, что ли ждать буду? Руслан не звонил? Там что-то кран подтекает… В ванной… Когда он придет?

- У Маргариты Афанасьевны какое-то обострение, ей капельницы ставят, - кратко сообщила Нэля, - придти пока не может. И потом: ты сам-то посмотреть не можешь? Ты же мужичок у меня! Защитник…

Она нежно обняла сына. Сашка сразу отстранился и поучительно объяснил:

- Я мог бы. Но муж-то тогда тебе на что? Кран починить. Полку повесить. И… Родину защитить… Вон что делается вокруг… А мужики – по домам отсиживаются. За мамиными юбками…

Он неожиданно смутился, покраснел, отвернулся, подошел к окну, молча постоял, вглядываясь в прохожих.

- Маам…

- Ну? – Нэля чистила картошку, думая о словах сына. Она не ожидала, что он скажет… такое… правильное…

- А скажи… - он снова запнулся.

- Да?

- Если… Если… Женщина… Нет…! Женщина и мужчина… Один старше другого? Это плохо?

Нэля застыла с ножом в руке.

- В смысле?

- Нуу… Вот ты с Русланом… Он старше тебя. Это… Это тебе хуже?

- Чего это ты задумался? Да вроде нормально..

- А если… еще старше? Ну, не знаю… лет на двадцать? С лишним…

Нэля отложила нож, обернулась, уставилась на спину сына.

- Ты ж не просто так спрашиваешь, - заявила она тихо. – Не из любопытства. Саш…

Он обернулся, вопросительно взглянул на маму.

- Саш… Мы ж с тобой не скрываем ничего друг от друга? Скажи!

- Ты… Понимаешь, мам… Некоторые вещи… их не скажешь… - он опустил голову, - даже тебе! И ты… ты же тоже не скажешь…

- Да ладно, - настороженно усмехнулась Нэля, думая о своем отношении к Кириллу. – Я тебе все рассказываю. Советуюсь даже.

- Ага, - хмыкнул сын, - насоветовалась… про Руслана… секс-гиганта…

Нэля покраснела, снова взялась за нож.

- Нуу, дорогой, там нам советов не надо. Да и рассказывать там нечего. Сам когда-нибудь поймешь!

- Нет, да мне этого и не надо. Просто… Просто есть вещи, которые никто не поможет понять. И которые… Понимаешь… Только ты… Только сам…

Нэля шагнула к печально смотрящему в окно сыну, прижалась к его спине. Нежно погладила по голове.

- Влюбился…? – он пожал плечами. – Страдаешь? – снова пожал плечами. – Она что, не замечает тебя? Не видит твоих чувств?

- Видит, - Сашка покачал головой, - тут все сразу, понимаешь… Ээх, если б ты знала всё!

Он отстранился, снова отвернулся к окну.

- Милый, - Нэля положила Сашке руку на плечо. – Любовь – всегда прекрасно. Даже неправильная. Прекрасна!

Сын промолчал. О чем он сейчас думал?

Нэля в этот момент думала о Кирилле. О Кирилле и о себе…

Глава 4

Нэля позвонила в дверь ровно в половине девятого вечера.

Замок щелкнул и дверь открылась.

Нэля внутренне сжалась. Он был именно таким, каким она представляла его себе в последние две недели.

Кожа бледнее обычного, словно матовая, и светится. Худощавый, даже слишком. Никаких бицепсов, как и кубиков, наверное, под черной футболкой. Волосы всё еще гривой. Немного насторожен, ему неловко. Как и ей. Они знакомы-то совсем мало: единственная встреча во дворе перед подъездом, рассказы сына, и…

И ночные мечты…

- Здрассте, - он смущенно улыбнулся, опустил голову, - проходите!

- Здравствуй, Кирилл, - она осторожно вошла в прихожую, оглянулась: куда сумочку…?

Он не среагировал, Нэля сама сунула сумочку на столик, в газеты, коробочки и мелочь. Кирилл все же спохватился, когда она нагнулась и стала расстегивать туфли:

- Ой, вы бы не… Ааа… Вы уже… Ну тогда вот… тогда тапки! Мамины!

Он достал из шкафчика для обуви изящные розовые тапочки, но Нэля отрицательно помотала головой:

- Нет, нет, Кирилл… Я так, не беспокойся!

- Нуу… У нас вроде чисто… Я пылесосил!

Она с любопытством посмотрела на него, улыбнулась:

- Ооо! Мамин помощник!

- А то! Кто еще поможет? – он указал рукой дорогу, - она же устает! На работе. Когда еще ей убираться? А я… Мне не трудно! Я хочу всем помогать, не только дома… Стране…

- Вы вдвоем живете? – Нэля с любопытством осмотрелась в проходной комнате – чистенько, мило, без вульгарности, очень уютно – и пошла следом за Кириллом в другую комнату.

- Нуу… Я другого никогда себе не представлял. Если родной отец… защитник… предатель… - Кирилл смутился, когда увидел, как Нэля уставилась на плакат над его столом с девушкой и надписью «Секс», поспешно попытался объяснить: - это…

- Прекрати! – она прервала его и тихо засмеялась. – Это нормально. Я же не ханжа! Ты еще не видел у Сашки в комнате постеры. Такие… «тяночки»…

Они оба засмеялись. Затем Кирилл указал гостье на диван, сам подвинул стул и сел напротив.

Это была первая встреча.

Первая из восьми.

С Милой Нэля встретилась на третьей встрече.

Дверь в тот раз открыла невысокая симпатичная женщина, тоненькая, с длинными русыми волосами и васильковыми, как у сына, глазами.

Нэля на секунду застыла, растерялась. Она ожидала увидеть Кира… Но знакомый и сладкий голос крикнул из глубины квартиры:

- Мам, пусть Нэля проходит.

Мамы смотрели друг на друга несколько мгновений, откровенно и смущенно изучая друг друга, почти не шевелясь.

Затем женщина отступила в сторону, пропуская Нэлю, и сказала:

- Я Мила. Здравствуйте, Нэля. Проходите. Кир у себя, в комнате. Ждет вас.

В тот вечер Нэля почти не слушала Кира. Только смотрела на его бегающие по струнам руки и слушала голос, как всегда чуть приподнятый и возбужденный. А еще чувствовала всем телом присутствие за прикрытой дверью Милы.

Ей хотелось плакать. В горло подкатил ком, который давил почему-то на глаза, заставляя их увлажняться. Она боялась не сдержаться и разрыдаться.

Но всё же выдержала этот час и даже вполне прилично наконец-то сыграла «Во поле березку». Сама встала:

- Я пойду, спасибо, Кир!

- Но… Мы же еще… Я хотел… - Кир явно расстроился, но Нэля даже не пыталась его слушать.

Она стремительно вышла в зал, надеясь, что там никого нет. Кир кинулся следом:

- Не спеши, я прово… Маам?

Мила стояла в коридоре, в красивых розовых туфельках и симпатичном сарафане.

- Кирилл, мне надо в магазин. Я только что поняла, что у нас нет молока. Ну, и заодно… - она покосилась на готовую провалиться сквозь землю Нэлю, - заодно нашу гостью провожу.

Кир настороженно осмотрел обеих женщин, пожал плечами:

- Хорошо. Нель, я позвоню. Завтра, или… послезавтра…

- Хорошо. Пока, Кир!

- Пока, Нэль!

В лифте женщины ехали молча, и даже смотрели в разные стороны. Нэля на свои туфли, а Мила - на кнопки на табло.

Когда вышли из подъезда, Мила показала в сторону дома Нэли:

- Пойдем. Провожу. И… поговорим… Пора!

Нэля вскинула голову, с испугом посмотрела в глаза сопровождающей, ожидая увидеть ненависть, или осуждение, или… чего-то еще… неприятное…

Но в тех была голубая пустота. И печаль.

Они прошли несколько шагов, и Мила спросила первой, просто и обыденно:

- Нравится? Мой Кирюша? – улыбнулась.

- Он не любит, когда…

- Я знаю, - перебила ее Мила, - знаю. Но для меня он всегда будет Кирюша. Даже когда будет совсем старым. Так что?

- Я же просто…

- Ну хватит, хватит, - ухмыльнулась Мила. - Гитара… Мне-то можешь не говорить.

- Нравится, - Нэля угнула голову, ожидая проклятий и злобы.

Но Мила неожиданно взяла ее под руку, снова улыбнулась:

- Он такой. От него еще в школе все девчонки были без ума. В кого он такой? Отец был идиотом, а мой папа… простой был, совсем не харизматичный. А Кир вот… Знаешь, Нэличка, я же тебя прекрасно понимаю.

Последнюю фразу Мила прошептала.

- Прости… - Нэля почувствовала, что вот-вот расплачется. В душе ее крутились два гигантских чувства, словно два жернова перемалывали ее внутренности в кровавое месиво. Вина. Любовь. – Прости… Я… Дура. Дура! Я знаю…. И ты… Ты имеешь полное право…

- Да какое право я имею? – печально перебила Мила. – Какое? Он счастлив. Я же вижу. Сам гладит футболки. Когда такое было??? Ждал тебя сегодня с самого утра! Он же светится, Кирюша! Разве я хочу сыну зла? И… ты… Я же специально хотела посмотреть на тебя. Дух захватывает, правда? Я вижу, поверь!

Нэля судорожно кивнула. Мила указала на скамейку:

- Посидим? – не ожидая ответа, повела Нэлю.

Та не знала что сказать, потом попыталась сказать хоть что-то:

- Я… знаю… все будет плохо. Очень плохо… Но… Не могу. Не могу. Как подумаю… Правда: дух захватывает! Ты точно сказала!

- Точно, - усмехнулась Мила и взглянула Нэли в глаза. – Потому что тоже. В Сашку твоего. Вот так-то… подруга!

Глава 5

Глаза Нэли расширились. Несколько секунд она молчала, всматриваясь в печально-насмешливые глаза Милы.

- Но…? Как…?

- Как? Да Боже мой! Мало ли – как? Он зашел к Киру. Ждал в прихожей. Я подошла, из вежливости предложила пройти в зал. Он отказался. А сам… Взглянул вот сюда… - она показала на разрез декольте, а затем скользнула пальцем ниже. Жеманно хихикнула, - а я… Ты сама видишь, какая я и какой он у тебя, высокий… Он с высоты своей прямо в декольте… И… И жутко покраснел! Нэль, я не видела, чтоб так краснели! Никогда! И он отвернулся, что-то забормотал… Не поверишь – меня саму как кипятком окатило. Я стою, как помидор, с места не двигаюсь. И вдруг УВИДЕЛА его. Всего. Нуу, ты же знаешь! Каждую клеточку его увидела. Жилку эту у него на шее, пульсирующую. Ушко, нежное–принежное, прямо как у девочки, розовое! Глаза… Безумно красивые… И в них огонь… Огонь из-за меня! А кто меня когда… вот ТАК? Никогда. Никто. Он вперед Кира тогда из квартиры выскочил, пулей вылетел, как из ада бежал. А я… Он ушел, а я вдруг так расхохоталась! С чего??? Да хрен знает! Только смеялась, смеялась… Мне показалось, что я самая счастливая на свете! А еще его глаза вспоминала. И взгляд этот. Что он там увидел-то…? Мне сорок четыре! И у меня ж не силикон. Наоборот, я их стесняюсь – всегда мечтала… чтоб побольше. А он просто от осознания того, что заглянул за занавес, сделал что-то запретное, так завелся!

Она тихо рассмеялась, милым колокольчиковым смехом…

- Да что я тебе рассказываю… Ты ж сама ничего не понимаешь, правда? Ээх… Если б понимала… Тогда бы, может, и я понимала… Ты… Ты осуждаешь?

Нэля смотрела под ноги.

Что она чувствовала? К вине и страсти прибавилась растерянность. С одной стороны: что за фигня? Он же совсем молодой – через три месяца двадцать! А Миле вон – сорок четыре! Так вот про кого он тогда… на кухне… А с другой… Сама-то хороша! В глазах Милы и она должна быть: развратница, совратительница. Пугачева, блин, и Галкин. Мадам Брошкина!

- Я знаю, о чем ты думаешь… - Мила перестала смеяться, положила горячую ладонь на ладонь Нэли. – Но я… Я никогда бы… Он сам!

- Что… сам…? – пролепетала Нэля, холодея.

- Что, что… не понимаешь?

Нэля уставилась на Милу.

- Вы спали?

- Три раза… Убьешь меня теперь?

- Да когда вы успели-то? И где?

- Кир в тот день ездил в военкомат, насчет медкомиссии. Я выходная была, на работу только в ночь. Звонок в дверь. На пороге Саша твой. Типа к Киру пришел. Типа не знает, что того нет дома. Больше ничего не расскажу.

- Он… он что, тебя… изнасиловал?

Мила захохотала звонко и искренне.

- Ты что??? Сашка-то? Ты что! Да он сама нежность! Сама учтивость. Таких мужчин не бывает! Он… он как в музее был! Руками не трогать. А так хочется… Нет. Больше ни слова.

Они помолчали.

- Ты пойми… Я бы никогда тебе не рассказала. Это ж не только мой секрет. Он же и от Кира скрывает! И правильно! И ты Киру – ни-ни! Это моя просьба. И сама Саше не говори. Нет, не про нас, это ты сама решай. Про вас!

Нэля подняла голову к ночному небу, где среди листвы виднелись две крупные яркие звезды. Побольше и поменьше.

- Мила… Блин… Я не знаю, что и сказать. Черт, да я не знаю даже, что чувствовать! Я вначале… сегодня… у тебя… Чуть не разревелась. Там, у Кира в комнате. Чувствовала себя сукой. Змеюкой подколодной. Я и сейчас… Но… Ты меня ведь не ненавидишь… - Мила, внимательно слушавшая подругу по (не)счастью, отрицательно закачала головой, - так что мне делать? Ты… Ты ведь его не обидишь?

- Ты что? – отшатнулась Мила, округлив глаза. – Да я… я Сашку… Как хрустального!

Нэля впервые за весь разговор улыбнулась.

- Вот и я Кира… Как хрустального… Он…

- …фантастический?

- Дааа…

Мила неожиданно обняла Нэлю, прижалась к плечу, уткнулась и всхлипнула.

- Дуры мы! Дуры???

Нэля засмеялась:

- Не знаю… Наверное… Нет. Точно дуры! – она тоже прижалась к худенькой Миле, попыталась представить, как эти тонкие плечи трогает ее сын… Ожидала прилива отторжения… Но в душе было… Тихо? Пусто…

- Я знаю. Знаю, что мы расстанемся, - Мила отстранилась, заискивающе взглянула на Нэлю, - не сейчас, так через месяц, через полгода, год… Они же… У них своя жизнь. Кирюша бредит контрактом. Он и Сашеньку уговаривает! А что? Они же мужчины! Если настоящих мужиков нет, тех, кто должен… Тогда наши… по велению сердца, Долг отдать… Родине… Я вначале категорически против! До истерик. И ревела, и угрожала… А он: нет и все! Кто, кроме нас? А потом я поняла: молодец он. Правильно. Я ж не прощу себе… Если вот так… За мамкину юбку… Как отец его, сволочь…

- Постой, - Нэля аж задохнулась. – Они собираются…

- Да-да! – Мила тихо и счастливо засмеялась, - они уходят. Сашка твой прошел уже комиссию. Мой вот-вот закончит, его в область посылают, если там дадут разрешение, то через неделю на сборы, а потом… Ты расстроена? Но… Ты пойми… Они же… Они святые! Они нас, мамочек своих, всю недолгую пока жизнь защищают, а теперь пора и других мамочек, чужих… защитить… От мрази разной…

Нэля молчала, пытаясь понять, что она чувствует.

Потом тяжело вздохнула, вскинула глаза на Милу:

- Мил, - сказала она. – Они взрослые у нас. Пусть решают. Сами. А мы… Давай жить сегодня. Сейчас. Давай не будем… Загадывать… Тебе с Сашкой хорошо? Вот. И мне тоже, с Кирюшей. В конце концов, мальчикам надо… и любить, и защищать… любовь свою…

Мила радостно и согласно закивала головой.

- Ты его не обидишь?

Нэля отрицательно помотала головой.

- Не расскажешь Киру про нас с Сашей?

Снова отрицательный кивок.

- И я…

Глава 6

Нэля теперь смотрела на сына совсем по-другому. До этого момента тот был все еще ребенком, несмотря на свои девятнадцать.

Теперь перед Нэлей возник настоящий мужчина, пусть не мускулистый, не брутальный, не со строгим взглядом и немногословный… Но мужчина и не должен быть исключительно таким. Он должен быть… Ответственным? Да, ответственным! За себя. За маму. За любимую, кем бы она не была, даже уже вполне взрослой женщиной, повидавшей в жизни многое. За свою страну, за Родину…

Может быть поэтому, когда Сашка однажды вечером подошел к ней и, запинаясь, сообщил, что записывается с Киром в добровольцы, она не заплакала, не кинулась отговаривать, не заистерила, запричитала, шантажируя одиночеством… Просто прервала сына, притянула к себе, поцеловала в родную щеку. Долго не выпускала из объятий…

Так же спокойно относилась она теперь и к связи сына с Милой, женщиной в два раза старше, маме его друга.

Возможно, правильнее было бы ревновать Сашку к Миле. Конечно, хотелось бы видеть первую девушку сына немного… другой… Первая любовь… Романтика. Поцелуи в подъезде. Цветы. Гибкое девичье тело в его объятиях…

Но Нэля понимала, что не испытывает ревности и злости. Мила милая, как не смешно это звучит. Женщина-девочка, наивная, беззащитная, тянущаяся к ласке, смотрящая на ее сына как на мужчину, а не как на подростка. Ну как на такую злиться?

Они пару раз перезванивались, обсуждали в основном подготовку мальчишек к службе. Надо было многое закупить, что-то не упустить. Нельзя было сказать, что женщины стали подружками.

Скорее… Подруги по… счастью?

Обеим было интересно и об отношениях, но… Не спросишь же: «Ну как в этот раз? Понравилось тебе? А ему? Что он говорил?» Полунамеки, упоминание мелочей, просто настроение собеседницы уже о многом говорили.

Мальчишки счастливы!

Нэля впервые поцеловалась с Киром лишь на пятой встрече.

На большем он не… не настаивал. Хотя… мог. И она… не против… но… он не настаивал.

У нее безумно закружилась голова, когда он осторожно коснулся уголка ее губ, а когда стал осторожно опускаться от ушка к шейке… просто сошла с ума. Не к месту вспомнила Милу. Поняла ее. Прочувствовала физически. В тех самых местах сладко зудело, несмотря на непрерывную влажность…

Но он остановился на шее. И даже руку с груди не переместил ниже. Все всматривался в ее стыдливо прикрытые глаза, пытаясь понять: это желание? Точно? Хорошо ли ей? Нравится?

В шестую встречу, через три невероятно долгих дня, он, открыв дверь, тут же припал к ее губам. Она целовалась с Киром страстно, сходила с ума, проклинала себя и наслаждалась собственной порочностью. Куда там до Кира этому никакущему Руслану?

И кто из них настоящий мужик?

Тогда она отбросила всё. Стыд, чувство вины, опасения, мысли о будущем, разум, в конце концов. Нэля расстегнула его джинсы прямо в коридоре, а в его комнату они ворвались уже голыми, обнимаясь и страстно наслаждаясь друг другом. Он пытался делать что-то там по науке: предварительные ласки, шепот… Она просто с хохотом закрыла его рот горячим поцелуем, а затем толкнула на спину, забралась сверху и…

Смотрела с высокомерным наслаждением, как его васильковые туманные глаза наполняются восторгом, который сменяется удивлением, изумлением… Блаженством…! Она все пыталась увидеть в них самый пик наслаждения! Но… не выдержала первой.

Господи, как же это было потрясающе!!! Она оказалась затопленной невыразимым сладострастием, глаза сами по себе погасли, она прижалась к обожаемому Киру со всей возможной силой, он даже тихо засмеялся, она не обиделась, зато почувствовала наполняющую ее теплоту, не только в душе, но и… там, внутри…

Они повторили. Потом она помогла ему, и они повторили еще раз.

Потом отдыхали. Смотрели в потолок, в одну точку и долго молчали. Говорить не хотелось. Как и шевелиться. Думать…

Потом Нэля повернула голову, посмотрела на любимого и прошептала:

- Обещай, что вернешься… Живой…

Кир, не отводя глаз от точки на потолке, в которой сейчас сконцентрировалось всё счастье мира, тихо ответил:

- Обещаю…

Она улыбнулась. Обещает – значит сделает.

Седьмая встреча случилась на утро накануне их отъезда.

Они чувствовали себя мужем и женой. Нэля приготовила любимому завтрак, потом они неспешно любили друг друга, уже так, словно каждый из них уже принадлежал другому.

Она помогла собрать вещи в дорогу, сделала бутербродов, побольше – для Кира, для Сашки, для других таких мальчишек…

В это время Мила делала такие же бутерброды Сашке.

Вечер они провели со своими сыночками.

Наутро Нэля, проводив Сашку и Кира и многих других таких же пареньков, вернулась домой с Милой. Они пили кофе, молчали, плакали, по очереди и одновременно, снова пили кофе, смотрели в окно.

Молчали… Что тут скажешь?

Мила ушла.

Они созванивались часто. Но не встречались. Такие встречи все же более тягостны, чем разговор по телефону: краткий, по делу.

Первым без вести пропал Сашка. После того, как в телефоне Нэли пошли короткие гудки, она никак не могла понять, где она и что именно сказал ей сейчас хриплый мужской голос. При выполнении… оперативно-тактического задания… в районе Часова Яра… проявив мужество… пропал без вести…

Отдельные слова не складывались в картину реальности… Подумаешь: слова и слова… Пропал… Ну не Сашка же! Как может Сашка пропасть? Он же… вот он… вышел… ненадолго. Вон его свитер на вешалке – Нэля специально не убирает его на зиму – вернется оденет… Как он может…

Потом, когда пришла Мила, Нэля долго выла в тонкое плечо, не замечая горячей дрожащей ладошки, гладящей ее волосы, не слыша слов о возможной ошибке, неразберихе и так далее и так далее и так далее…

Через шесть дней выла Мила, симметрично уткнувшись в плечо Нэли.

Нэля гладила Милу по голове и улыбалась.

Глупенькая! Что она плачет? Кир не может погибнуть. Это. Просто. Невозможно! И везут сюда не его, это же ошибка. Очевидная ошибка! Вот прибудет «двухсотый» и они облегченно вздохнут, когда увидят – не он это! И Сашка найдется. Отлеживается в госпитале, контуженный, с отбитой памятью… Кто же сомневается…

Это же наши мальчики…

Наши маменькины сыночки!