Мама, я некромант

Глава 1. Невероятное везение.

Я жопой чувствовал, что на сей раз влип в серьёзные неприятности. Чувствовал в прямом смысле, потому как последний месяц проводил в седле каждый божий день. Честно говоря, я до сих пор не мог поверить в то, что происходит. Мне казалось, что вот сейчас наш отряд догонит посыльный и скажет разворачивать коней. Но день за днём ничего не происходило, мы монотонно тащились через Бурый лес.

По мере углубления в чащу природа становилась всё более агрессивной. Лошадей пришлось бросить после того, как одна из них сломала ногу, спускаясь в овраг, а другая напоролась глазом на ветку. Чем ближе было побережье, тем сложнее становилось продираться через заросли турана – колючих бурых кустов, в честь которых и была названа эта часть леса. Они были повсюду, дорогу приходилось буквально прорубать. Высокие, в два человеческих роста, лишённые листьев, они цеплялись своими шипами за волосы и одежду, оставляли небольшие и плохо заживающие из-за вещества, разжижающего кровь, порезы на коже. Свет почти не проходил через мешанину ветвей, поэтому красные по осени листья чуть виднелись лишь на самых верхушках деревьев. Из-за отсутствия достаточного освещения здесь не росла даже трава. Зверьё нам тоже не встречалось ни разу – видимо, нет дураков жить в таком месте. Но не могу сказать, что это плюс, потому что из еды у нас осталось только немного крупы и сухари, а поохотиться не на кого.

Погода тоже не радовала, по ночам земля промерзала, и мы все дружно клацали зубами. Думаю, десяток наёмников, что охранял мою тушку в этом походе, проклял меня и всё моё семейство не единожды.

Когда мы, наконец, вышли к океану, стало только хуже. Ветер здесь был такой холодный, что продувал до костей. Мой отряд начал сооружать плавсредство, без которого до конечной точки путешествия мы бы вряд ли смогли добраться, но дело продвигалось медленно. И вот, в один из таких дней, занятых строительством, меня окликнул десятник:

- Ваше сиятельство, - лицо его выражало искреннее удивление.

- Что случилось?

- Девушка.

- В смысле? – тоже удивился я, но не успел хоть немного прояснить ситуацию, как услышал бурные рыдания. Мне было настолько любопытно, что я поспешил вылезти из своего укрытия за деревьями и кустами, которое защищало меня от ветра. И... в котором я отсиживался, пока все остальные работали.

Картина, представшая моим глазам, была достойна полотна художника. На берегу на камнях сидела молодая девушка и плакала в три ручья. Вокруг неё столпились мои наёмники, они наперебой уговаривали её подняться с земли и успокоиться, а один срочно побежал приготовить гостье горячей каши.

Откуда она могла здесь взяться? Насколько я помню, здесь вообще в округе нет никакого жилья. Только Проклятый лес, да Гнилые болота.

Однако, по словам Евстигнеи, подле самых Гнилых болот её деревня и находится. Раньше Жменькой называлась, да только теперь кроме её деда, да пары старушек, никто там больше не живёт. Были у меня, конечно, сомнения, насчёт подобного соседства с болотами, о которых ходило множество нехороших слухов, но, в конце концов, зачем девушке врать? Так вот, пошла, значит, Евстигнея в лес, да и заблудилась. Всегда раньше с дедом ходила, а тут на него какая-то хворь навалилась, и решила она одна в путь пуститься. Плутала – плутала, уж думала всё – конец пришёл, а потом на берег вышла и людей встретила, так обрадовалась, что полчаса рыдала без остановки.

«Вот это повезло ей», - думалось мне. Людей здесь встретить практически невозможно. Девушка была замерзшая и очень красивая. Стройная, с толстой русой косой – сегодня таких редко где встретишь, разве что в каком захолустье. Её внешний облик как раз очень соответствовал рассказу о её жизни в глуши.

На мой вопрос, что же она забыла в такой холод в лесу – поздняя осень на дворе, она совершенно оскорбилась:

- Да что вы, господин! Батюшка лес нас круглый год кормит, и летом, и зимой! Сейчас, к примеру, грибов ещё полно, из тех, что мороза не боятся – опята, вешенки, трутовики часто попадаются.

Нда... Уела, не знаток я осенних грибов.

Девушка была накормлена, ей выделили целых два походных одеяла, а затем я нагло наврал, что мы обязательно доставим её домой. Но на самом деле топать к этим самым болотам я совершенно не собирался. Если сама дорогу не вспомнит в свою болотную деревню, предложу ей на маяке пожить, женщины очень полезны в хозяйстве.

Я лежал на промерзлой земле, слушал, как у костра шепчутся наёмники, и думал, как же я докатился до жизни такой. Человек, безусловно, привыкает ко всему, но если ты с детства кушал на завтрак икру без хлеба с золотой тарелочки, посмеиваясь, хамил прямо в лицо виконту на званом обеде (в этом деле главное – знать, кому можно хамить, а кому следует ещё и благодарность выразить за оскорбление, но не будем углубляться), а вместо ужина обнимался с на всё готовой, благодаря твоему статусу, баронской дочкой, и потом сразу бац – в жутком лесу валяешься на земле, то это прямо как-то жестоко. С другой стороны, не стоило лезть в постель к фаворитке короля, которая, к тому же была ещё и женой канцлера. Но что я мог поделать? Раз кинув взгляд в её декольте, поднять глаза было ну просто невозможно! Все знали, что первая красавица при дворе принадлежит королю. Даже канцлер тихо молчал в тряпочку (но там, я полагаю, была взаимовыгодная договорённость с королём). Мне же, идиоту, всё было ни по чём. Теперь, пожалуйста! - меня сослали в Пограничье. Сотни лет эти земли не имени управляющего, считаясь ничейными. Да они даже королевству официально не принадлежат! Впрочем, граничащая с ними Альтская Империя тоже на Приграничье не претендует. Почему? Потому что нету там ни черта полезного! Земли опасные, в лесу водится всякая дрянь, на болотах вообще какие-то ядовитые испарения. И нате – теперь местный замок достался мне. Хотя, замка нет и в помине. Только маяк и ни одной живой души на многие километры вокруг.

Вдруг я почувствовал, как кто-то трогает меня за плечо, и, вздрогнув, обернулся. На краю моего походного одеяла на коленках сидела Евстигнея, она скромно отвела взгляд и теребила кончик своей косы, перекинутой через плечо.

- Ты чего? - прохрипел я.

- Я пришла поблагодарить господина за своё спасение, - прошептала она, распахивая пальтишко и развязывая завязки платья на груди.

Я как бы был совершенно не против такого дела. Месяц тут уже по холодным лесам мотаюсь. Воровато огляделся, убедился, что все наёмники, кроме постового, разбрелись по лежакам, ну и… воспользовался ситуацией. И был какое-то время совершенно счастлив и почти удовлетворён. Ровно до того момента, как она внезапно прошептала мне в ухо: «Отправляйся на болота, иначе через неделю умрёшь», а потом начала рассыпаться прахом прямо в моих руках. Я вскочил в панике, не понимая, что происходит и силясь вспомнить, где бросил свой меч. Сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Было темно, но в отблесках костра, который всегда оставался гореть до рассвета, я чётко видел, что от девушки на одеяле остался лишь скелет и горстка пепла. Ноги у меня подкосились и, так и не надев штаны, я рухнул в обморок.

Утром все хранили гробовое молчание. Все понимали, что произошла странная хрень, но никто не решался со мной об этом заговорить ввиду моего незавидного положения в этой истории. Я же, пока валялся на земле ночью, всё на свете себе отморозил и теперь сидел в своём закуточке во всей одежде и одеялах, какие смог найти, и захлёбывался соплями.

К вечеру лодка была, наконец, готова. На следующее утро я и ещё трое человек погрузились в плавсредство, остальные остались строить вторую лодку. За ночь я совершенно расклеился, голова болела, в ухе стреляло, из носа текло. Пока я шёл к лодке, меня ощутимо шатало из стороны в сторону, а перед глазами всё плыло. Какое-то время спустя, я осознал, что находиться в вертикальном положении - это выше моих сил, поэтому тихонечко сполз на дно лодки и свернулся там калачиком.

-Милорд, с вами всё в порядке? Милорд?

- Дд-да... - просипел я, клацая зубами - меня бил озноб. - Греби быстрее.

И он грёб.

Я валялся на дне лодки в каком-то полузабытьи. Всё окружающее казалось мне нереальным, как будто я сплю, и всё это мне снится. Пару раз я действительно засыпал. А мы всё плыли и плыли вдоль берега к нашей цели - к безжизненному маяку, который должен стать моим новым домом. Иного пути, кроме водного, не существовало, потому как дальше сквозь заросли бурого леса было не продраться.

- Милорд? Милорд? - кто-то тряс меня за плечо.

- А? - просипел я.

- Что-то вы совсем плохо выглядите, милорд. Вам бы к лекарю...

- Ты что, видишь где-то лекаря?

- Нет, милорд.

- Ну так и затк... - меня сотряс приступ кашля, не дав закончить ругательство.

Под мерный плеск вёсел я снова задремал, а проснулся уже ночью от жуткого кашля. Кашель не переставал до тех пор, пока мы не причалили к берегу и наёмники не напоили меня горячим чаем из каких-то трав. А затем я снова занял своё место на дне лодки.

Я видел её лицо. Лицо Евстигнеи. «Отправляйся на болота, иначе через неделю умрёшь», - шептала она и тянулась ко мне за поцелуем, а затем превращалась в жуткую старуху и дико хохотала.

Я проснулся в ужасе и заорал, чтобы наёмники гребли к берегу.

- Вы с ума сошли, милорд. Сейчас ночь, кто знает, что обитает там, в ночной чаще.

- Гребите к берегу, - выдохнул я и снова зашёлся кашлем.

Чем чёрт не шутит, а после всего произошедшего я вовсе не был уверен, что у меня обычная простуда. Умирать я вовсе не хотел, что-что, а тяга жизни во мне была сильна, и никакие невзгоды и передряги не были поводом, чтобы отбросить тапки. Я даже очень активно занимался фехтованием в своё время (хотя в принципе ненавидел учёбу), чтобы ни один болван не смог укокошить меня на дуэли. Вот и сейчас я хрипел и задыхался, но пёрся к чёртовым болотам. Возможно, у меня какая-нибудь лихоманка или пневмония. Но лекаря здесь всё равно нет. Если же дело в Евстигнее, то есть вероятность, что на болотах меня ждёт что-то ещё похуже. Но умирать в бездействии мне не хотелось. Если есть шанс, надо его использовать.

На берегу мы договорились, что двое моих сопровождающих будут ждать нас на месте временной стоянки, а Луис пойдёт со мной к Гнилым болотам. Никто из нас точно не знал их местоположение, но я был уверен, что их найти не сложно. Уже здесь, на берегу, я чувствовал этот мерзкий запах.

Не прекращая кашлять, я поплёлся в чащу. Луис недовольно сопел сзади, таща на себе тяжелый рюкзак с провизией, одеялами и прочими походными принадлежностями. Но вскоре я понял, что пролезть через кусты и ветки нереально, и нам пришлось поменять порядок. Луис пошёл впереди, прорубая дорогу топориком, я же тащился сзади. Но Луис тоже не был железным, и вскоре большую часть вещей из рюкзака пришлось оставить. Меня мутило, в глазах двоилось, и я с трудом переставлял ноги. Не представляю, сколько мы шли, но мне казалось – вечность. Я шёл и шёл даже не глядя вперёд, всё, что было важно – переставлять ноги и двигаться. Но в конце концов всё пошло прахом. Дурацкая нога зацепилась за корень, и моё туловище ожидаемо полетело вниз. Я не почувствовал ни холода, ни боли от соприкосновения с землёй-матушкой, лишь дикое облегчение от того, что больше не надо ничем шевелить. Полежу совсем чуть-чуть.

- Луис…- позвал я. – Давай отдохнём.

Нет ответа.

Дьявол! Полежав ещё несколько секунд, я понял, что ещё чуть-чуть - и засну. А делать этого нельзя. Я открыл глаза. Луиса в доступной мне видимости не было. – Луис? – попробовал я ещё разок, погромче, а потом сообразил, что лучше не орать. Мало ли что… Пропавший Луис, видимо, мобилизовал какие-то скрытые силы в моём организме, мне стало страшнее в три раза, а потому я начал шевелиться в три раза активнее. Я аккуратненько поднялся на колени и сфокусировал взгляд на окружающей среде. Никакого турана. Впереди только хлюпающая отвратительными пузырями жижа, местами дохленькие кустики, да деревья. Как только сюда добрался! Я действительно искренне не понимал, как сюда дошёл, и где, хромая кобыла его задери, Луис! Я ещё раз огляделся и не обнаружил попутчика. Ещё две минуты спустя я поднялся на ноги, но это оказалось роковой ошибкой. Сердце застучало, как будто ему неимоверно тяжко обслуживать такую тушу, а в глазах снова помутилось, и я рухнул в вязкую лужу. Жижа была настолько мерзкая, и пахло так отвратительно, что желудок тоже взбунтовался. Короче, какое-то время я провёл не слишком приятно. Мне было жутко себя жаль. Я лежал скорчившись, и даже зарыдал бы от страха и злости, если бы у меня еще оставались на это силы.

Отдохнув ещё немного, я отдышался и всё же взял себя в руки - пополз на карачках куда-то, где, как мне казалось, был центр этих самых болот. Периодически меня скручивали приступы кашля и приходилось делать долгие остановки. Мозг говорил мне, что нужно отдохнуть, иначе я себя угроблю, потом, что мне нужно вернуться, что наёмники позаботятся обо мне, доставят домой, а уж там лучшие лекари вылечат меня просто на раз. Но на деле я продолжал ползти в вонючие болота, опасаясь где-нибудь увязнуть по дороге. Или беззвучно сгинуть, как Луис… Удивительно, что я даже не заметил, когда он пропал и как давно прекратились удары топора. Ужасная невнимательность.

Я сидел под кустом. Отдыхал. Последние несколько метров дались мне с трудом. Грудь сдавило, дышал я с трудом и с таким хрипом, будто курил с рождения. Всё это было похоже на бред. Весь последний месяц. Все беды из-за баб! Из-за одной меня сюда сослали, из-за другой я в любой момент могу сдохнуть. Конечно, глубоко внутри я понимал, что всё это на самом деле я сам, если бы не таскался за каждой встречной юбкой, не было б ничего этого, но ужасно хотелось переложить всю эту вину на кого-то другого!

- Если выживу, больше ни с одной! И обет безбрачия дам! – прохрипел я и упорно пополз дальше. Я полз по поросшим длинной травой и кустами кочкам, так как они казались мне наиболее надёжными. Было очень холодно, у меня заледенели руки и ноги, потому что кругом была вода, хотя, скорее, хлюпающая вонючая жижа, а ещё противные насекомые: жирные комары и большущие жуки. Я с трудом преодолел кусок трясины, вся поверхность которой была затянута ряской. Для этого мне пришлось балансировать на полугнилом стволе какого-то дерева, полном мерзких жуков. Я уже хотел было сдаться, так мне было хреново, но слава богу, в этот момент увидел то, чего на болоте быть не должно было - низкую, покосившуюся, всю заросшую мхом избушку. «Ну, точно, туда-то мне и надо», - подумал я и совершил последний рывок. Честно говоря, я опасался, что он станет последним для меня в самом прямом смысле этого слова.

Дверь отворилась с мерзким скрипом, я ввалился внутрь, задыхаясь и кашляя кровью. Меня сотрясал озноб, зубы стучали, пальцы не сгибались от холода. Я лежал на полу, пытаясь собраться с силами. Почему-то не получалось. Тут же, на полу, я заметил листок бумаги, и сразу протянул к нему руку.

«Если ты добрался сюда, то, полагаю, не прошло ещё и половины срока…искренне надеюсь, что твои почки не отказали по дороге. Ты должен быть достаточно быстрым, достаточно сообразительным и вовремя принимать верные решения, чтобы не сдохнуть. Если ты читаешь это, у тебя есть шанс. Цени мою доброту, один урок я тебе всё-таки дала. И именно благодаря мне твой хилый отряд никто не скушал по дороге сюда.

То, что я отдала тебе, приручить совсем не просто, но возможно. Этот дар не принёс счастья почти никому из наших, но может, тебе повезёт больше. Чти нашу мать Хель, храни книгу и приручи силу. Если не сможешь совладать с даром, будущий некромант, примерно через полгода превратишься в ходячий труп.

Я уверена, если справишься, то ты ещё скажешь мне спасибо.

С любовью, С.»

На последней строчке организм всё же не выдержал, и сознание меня покинуло.