Мама в теме

Глава 1

Я стала мамой в восемнадцать. По меркам современного мира рано, очень рано, но это не страшно. Страшнее другое: ребёнка у меня забрали, а саму выбросили на обочину жизни влачить жалкое существование в рамках стандартного сюжета слезливой мелодрамы, которые обожает смотреть моя соседка по модулю-однушке в жилом секторе орбитальной станции «Консенсус». Работаем мы с Пенелопой тоже вместе – в знаменитом баре с тривиальным названием «Дионис». Пенни – официанткой, я – барменом.

– О чём задумалась, Лана? – окликает меня один из постоянных посетителей. – Смешай-ка мне свой знаменитый «Бомбито».

Я адресно улыбаюсь, и клиент добродушно скалится в ответ. Мои улыбки никогда не бывают дежурными. Искренность, только искренность, даже если на душе волки воют и кошки скребут.

Помощник-андроид без лишних приказов уже подготавливает необходимые ингредиенты для будущего коктейля. Мои руки живут отдельной жизнью, смешивают, встряхивают, исполняют зрелищные трюки и фокусы с бутылками и шейкером, в то время как сама я болтаю с Арчи. Он жалуется мне на очередную подружку, разорившую его на несколько сотен кредитов, тут же без перехода хвастается выгодно заключённой сделкой, неумело флиртует с перерывами на восхищение искусством флейринга, который я демонстрирую во время приготовления напитка. Вроде бы всё как обычно, но это только кажется. Ведь сегодня мой последний рабочий день. Просто об этом ещё никто не знает.

От Пенелопы поступает заказ на шесть сложных коктейлей. Я перевожу взгляд с довольного лица Арчи на столик в углу, недавно занятый шумной компанией. «Дионис» – бар небольшой и с моего рабочего места отлично просматривается. Пять мужчин и три девушки. Лица мне незнакомы, кроме одного.

Чёрт!

– Лана, ты в порядке? – замечает перемену в моём настроении подскочившая к стойке Пенни. Она у меня красавица. Золотые кудри до пояса, аквамариновые глаза, пухлые губы, лишь самую капельку подправленные врачом-косметологом.

Я киваю и предлагаю помочь отнести заказ.

Пенелопа хмурится, чуя подвох. Не только красавица, но и умница. Вот о ком я точно буду скучать в Космодемии.

Беру второй поднос, ставлю на него три бокала и, подняв руку высоко над головой, легко удерживаю свою тяжёлую ношу на кончиках пальцев. В отличие от Пенни, одетой в серебристое платье с короткой пышной юбкой, открытыми плечами и туго затянутым поверх лифа чёрным кружевным корсетом, на мне узкие брюки со стрелками, белая рубашка и приталенный жилет с атласными лацканами.

При нашем приближении компания оживляется. Им явно понравилось устроенное в их честь шоу. Слышатся комплименты и фразы о том, что, дескать, да, они меня узнали. Летала я однажды на Всемирный чемпионат по флейрингу. Призовых мест не заняла, но чем-то понравилась зрителям. Короткие видео с моим выступлением широко разлетелись по галанету. После чего меня даже попытались сманить с «Консенсуса» в более перспективные места, но к тому времени я уже начала претворять в жизнь долго вынашиваемый план и не стала дёргаться по пустякам.

Я улыбаюсь всем без исключения, даже ЕМУ, тому, кто когда-то стал моей первой и пока что единственной любовью. В его глазах нет узнавания. Ещё бы! За столько лет я сильно изменилась: подросла, повзрослела, научилась виртуозно пользоваться косметикой. А сейчас на мне и вовсе короткий белый парик. В сочетании с карими миндалевидными глазами – единственной отличительной чертой, что досталась от отца, – он смотрится весьма эпатажно и отвлекает внимание на себя.

Вкусы бывшего за столько лет ничуть не изменились. Олег по-прежнему пьёт минералку без газа, которую я всё также терпеть не могу. Остальные из его компании предпочитают алкоголь.

– Красотка, побудь с нами, – меня пытается обнять и притянуть к себе на колени один из мужчин.

– Оставь её, – морщится Олег, небрежно скользя по мне взглядом.

Что ж, в этом отношении он тоже ничуть не изменился. Такие, как я и Пенни, для Олега – люди второго сорта, которые даже в подстилки не годятся. Да и зачем, если под рукой имеются специально нанятые для этой цели горячие девчонки?

Я ловко уворачиваюсь от объятия, без улыбки киваю и возвращаюсь на своё рабочее место. Мои движения по-прежнему чётко выверенные и отточенные, хотя сердце стучит невпопад. Это сильно раздражает и отвлекает.

Что на Консенсусе забыл Олег Воронов? Хотя, скорее всего, он здесь проездом. Вряд ли младший наследник влиятельной корпорации находится в подобном захолустье с деловым визитом. По моим последним данным он вот уже целый год преподаёт в Космодемии и до сих пор не женился. А ведь когда мы расставались, у него как раз появилась невеста.

Расстались – громко сказано. Олег попросту избавился от меня, как от надоевшей и к тому же сломанной игрушки. Я, конечно, сама дура, и никогда последнего не отрицала, тем не менее это не меняет моего к нему отношения.

В элитную школу, где мы познакомились с Вороновым, я попала благодаря матери. Она у меня известная киноактриса. Была когда-то. В молодости. Сейчас уже не то. Неизгладимый отпечаток потасканности наложил не столько возраст, сколько разгульный образ жизни. Как бы далеко не продвинулась индустрия красоты, никакие бьюти-процедуры не заменят здоровый сон и чистую совесть. Мама становилась всё менее востребованной, а потому бралась без разбору за любые роли и в результате знатно подмочила себе репутацию. Но когда-то, когда-то её узнавали.

Алика Вайт вернула в моду тип фигуры песочные часы, белые волосы и невысокий рост. Она рано вышла замуж, рано родила, что ничуть не помешало ей оставаться медийной личностью. Из всего, что происходило в жизни, Алика делала шоу: из свадьбы, из родов, из воспитания единственного ребёнка. Я с детства привыкла к бдительному оку видеокамеры. Меня наряжали как куклу, со мной на публику играли в игры, для меня покупали разнообразных домашних питомцев, лишь бы получить забавный, мимимишный кадр. Мы с мамой много пели, танцевали, пробовали разные виды сценического искусства. Не потому, что искали подходящее хобби, а чтобы понравиться зрителям, ненароком не наскучить им чем-то одним.

Чем старше я становилась, тем дольше мама отлучалась из дома на съёмки фильмов и телешоу. Ко мне она заметно охладела. Позднее я поняла, почему, но ещё долго мучилась чувством вины, что сделала что-то не так, не оправдала маминых ожиданий. На самом же деле я просто выросла – из милого забавного малыша превратилась во вредного нескладного подростка.

Догадайся Алика изменить тематику контента и показать этапы взросления такими, какие они есть, она бы не только не потеряла подписчиков, но и приобрела бы новую аудиторию. Но для этого необходимо было думать, планировать, учиться или привлекать обладающих необходимыми знаниями консультантов, тратить время и деньги. Сложно и окупится далеко не сразу. Алика Вайт предпочла лёгкий путь – она продолжила эксплуатировать свою внешность и природную харизму, пока имелась такая возможность, а я, по сути, осталась без матери.

Впрочем, рядом всегда находился отец. Сайто Тэдэши был известным робототехником, инженером-изобретателем. Именно в подростковые годы я стала много времени проводить в его домашней мастерской, где папа обучал меня всему тому, что знал сам. Когда родители развелись, я без малейших колебаний осталась с ним. И хотя матери к тому времени я была уже не нужна, её покоробил мой настолько уверенный и лёгкий выбор. Алика попыталась подкупить меня деньгами. Она добилась моего зачисления в престижную школу, где учились дети богатых, влиятельных и знаменитых людей. В старших классах здесь давалось первоклассное профильное образование, которое значительно повышало шансы на поступление на факультет мечты. Поэтому мы с папой не стали отказываться от столь щедрого подарка.

Какое-то время мама снова была рядом. У неё возник простой в кинокарьере, и она с энтузиазмом занялась моим имиджем, чтобы я соответствовала новому месту учёбы. Она покупала мне одежду, водила к косметологу, давала уроки этикета и советы как правильно вести себя в кругу золотой молодёжи, чтобы приобрести друзей и не нажить врагов.

Тогда-то я и подружилась с Олегом Вороновым. Удивительно, но интерес был обоюдосторонним. Как бы мама ни старалась, леди из меня не получилась. Я по-прежнему была чересчур прямолинейной, шустрой и острой на язык, но именно это и привлекло Олега, как он сам позднее признался. Мы начали встречаться, когда мне было шестнадцать. Воронов был старше на два года, что ничуть не мешало нам интересно проводить время. Трагическая гибель моего отца в момент испытания очередной новинки роботизированной техники сблизила нас ещё сильнее. Олег рано потерял мать, а потому понимал и поддерживал меня как никто другой. Даже бабушка по материнской линии, которая принимала деятельное участие в моей жизни, не умела утешать так, как Олег. Тем больнее и тяжелее впоследствии было пережить его предательство.

Когда Олег выпустился из школы, он против родительской воли поступил в лётное училище. В отличие от Академии межпланетных связей, которая находилась в другой звёздной системе и куда он собирался поступать до знакомства со мной, училище располагалось в нашем городе. Поэтому мы продолжали без помех встречаться и виделись практически каждый день…

Это случилось во время одной из вечеринок, устроенной однокурсниками Воронова. Обычно я на подобные тусы не ходила, однако Олега от их посещения не отговаривала. Другое дело, что он сам частенько отказывался, утверждая, что без любимой девушки ему скучно. А тут вдруг согласился и меня уговорил за компанию к великому разочарованию своих поклонниц. Впрочем, моё присутствие ничуть не помешало им вешаться на Олега и практически в открытую предлагать близость. Ведь я, по их утверждениям, была ещё слишком неопытной, чтобы удовлетворить потребности настоящего мужчины. Меня попросту взяли на слабо, и я решила доказать обратное. А вот Олегу, похоже, в напиток кое-что подмешали, чтобы помочь расслабиться. В результате случилось то, что случилось. Я упорно делала вид, что всё в порядке, я довольна и не против повторить. Как бы не так! Вернувшись домой и запершись в своей комнате, я позорно разревелась, старательно глуша рыдания подушкой. Не таким стыдным и неловким я представляла свой первый раз…

– Детка, почему ты так быстро сбежала? – из воспоминаний меня вырывает голос всё того же приставучего мужика из компании Олега.

Брюнет. Внешне симпатичный, но отталкивающий своей развязной манерой поведения. В очередной раз облапать меня ему мешает барная стойка, поэтому он вовсю раздевает объект интереса глазами, попутно комментируя свои эротические фантазии. Я слушаю вполуха, без улыбки, занимаясь очередным заказом. В попытке привлечь моё ускользающее внимание мужчина внезапно хватает за руку и тянет к себе.

– Улыбнись, малышка. У тебя такие чувственные губы.

Губы у меня мамины, довольно крупные, особенно нижняя, с узкими, приподнятыми вверх уголками, из-за чего кажется, что в них постоянно прячется то ли улыбка, то ли усмешка – зависит от чужого восприятия. Они довольно яркие сами по себе. Достаточно увлажняющего блеска, чтобы сделать на них акцент.

Замечаю, как Кирилл – охранник, отвечающий за порядок возле барной стойки, напрягается из-за действий моего собеседника. Слегка качаю головой. Я справлюсь. Не в первые.

Улыбаюсь. Мне нетрудно.

Брюнет продолжает мять моё запястье. Лишь бы синяков не наставил.

К стойке подходит Пенни, удивлённо косится на происходящее.

– О! Ещё одна красотка! – радуется её появлению брюнет.

Я надеюсь, что он наконец-то от меня отлипнет, но не тут-то было. Мужчина продолжает нести чушь про мою харизму и свой отвал башки. Давно у меня не было настолько приставучих поклонников.

С усилием, но я всё-таки выдираю свою руку из крепкой хватки его пальцев. Болезненно морщусь, не замечая рядом ещё одно заинтересованное в происходящем лицо, и вздрагиваю, слыша знакомый голос:

– Влад, я же просил. Оставь персонал в покое. Тебе наших девочек мало?

Смотрит Олег при этом не на друга, а на меня. Тяжело и пристально. Опускает взгляд на запястье, которое я машинально поглаживаю, и хмурится.

Меня триггерит от одного его вида. Хорошо, что в Космодемии мы будем редко пересекаться. Он – инструктор по экстремальному пилотированию, я – будущий оператор БПЛА или по-простому дроновод. Именно эту программу выбрал мой сын, окончив школу экстерном и поступив в академию на два года раньше обычного.

Насколько было возможно я следила за жизнью Димки, и мне не нравилась подобная амбициозность. Одно дело, если мальчишка сам ставит перед собой высокие и сложные цели, совсем иное – если за него это делают другие, возможно, против воли. Почему-то я склонялась ко второму варианту и в академии собиралась проверить свои опасения.

Олег уводит прочь своего дурного приятеля, Пенелопа кидается ко мне.

– Это же Воронов! Это он! Я его узнала! – восторженно пищит подруга, наваливаясь грудью на стойку.

Делаю глубокий вдох. Оказывается, всё это время я практически не дышала.

– Он такой красавчик! – щебечет Пенни, мечтательно закатывая глаза.

Звонко щёлкаю пальцами перед её носом, чтобы привлечь внимание девушки к заказу, который она едва не спихнула локтем на пол. Зря Виталий Сергеевич отказался от автоматической линии раздачи. Это куда эффективнее, пусть и не так красиво, как длинноногие девчонки в коротких юбчонках.

– Кстати, – спохватывается подруга, одной рукой уже берясь за поднос. – Он преподаёт в Космодемии, куда ты поступила. Говорят, ради этого он даже вышел из совета директоров «Первой межпланетной торговой корпорации». Теперь там всем заправляет его старший брат. Главный Воронов совсем сдал. Из больницы не вылазит.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – удивляюсь я.

– Затем, что младший Воронов до сих пор не женат. Даже невесты нет, – возбуждённо продолжает тараторить неугомонная Пенелопа. – Вдруг у тебя получится с ним познакомиться?

Вздрагиваю, уже жалея, что поделилась с Пенни своими планами на ближайшее будущее. Но мы действительно были близкими подругами, и о столь важном жизненном шаге, как поступление в академию, я промолчать не могла. Хватит того, что я скрываю от неё и всего остального мира свои настоящие имя, фамилию и возраст. Так Руслана давно превратилась в Лану, фамилию я взяла бабушкину – Белова, а возраст скостила на целых пять лет. Спасибо дяде, старшему маминому брату: помог с документами. Я ему вообще за многое «благодарна» – за разлуку с сыном, в том числе.

– Пенни, ты мне работать мешаешь, – неубедительно отказываюсь я слушать дальнейшие дифирамбы в честь бывшего. – И потом, я же просила тебя держать язык за зубами по поводу моего поступления.

Пенелопа виновато улыбается, похлопывает меня по предплечью и наконец-то отходит от стойки. На мгновение закрываю глаза, а когда открываю, ловлю на себе пристальный взгляд Олега. Он стоит возле колонны, по которой змеятся интерактивные, ритмично пульсирующие узоры, и вместо того, чтобы любоваться старательно извивающимися в танце подружками, смотрит на меня. В его взгляде по-прежнему нет узнавания, зато горит нешуточный интерес, как тогда в юности, когда в первую же нашу встречу я слишком быстро и совершенно незаслуженно привлекла внимание богатого красавчика.

В бездну!

Отворачиваюсь и переключаюсь на очередного страждущего хлеба и зрелищ клиента. В сторону Воронова больше не смотрю и стараюсь даже не думать о том, что он находится где-то рядом. Что ж, будем считать это спонтанной проверкой на способность держать себя в руках в присутствии бывшего, ведь риск пересечься в академии достаточно высок и теперь я к этому вполне готова.

Глава 2

Давненько я не бывала на Земле. Вот уже несколько лет. Жаль, что прибыла сюда ночью и времени прогуляться до ближайшего города совсем не осталось. Занятия начинаются уже завтра, а я ещё не добралась до орбитальной станции «Нионика», где располагается Космодемия. Как раз жду шаттл в ту сторону и от нечего делать сквозь панорамное окно зала ожидания любуюсь на разноцветные огоньки взлётно-посадочного поля и похожее на пожар зарево, что в тёмное время суток стоит над всеми земными населёнными пунктами.

– Эй, кнопка! – окликает заскучавший бармен. Кроме нас двоих вокруг никого. – Может, хочешь чего-нибудь? Бесплатно сделаю.

– «Космополитен», «Кровавую Мэри», «Б-52», «Пина колада»? – шутливо перечисляю я устаревшие названия знаменитых коктейлей, рецептура которых в отличие от наименований практически не изменилась, как не изощрялись некоторые оригиналы.

– О! Наш человек, – одобрительно кивает мужчина. – Тебе сколько лет, кнопка?

«Достаточно, чтобы общаться с тобой на равных», – хмыкаю про себя, а вслух отвечаю:

– Неприлично задавать женщине такие вопросы.

– Женщине может быть и не прилично, а подобной кнопке – вполне.

Мысленно улыбаюсь: спасибо маме и папе за хорошую наследственность, себе – за относительно здоровый образ жизни. Рядом с этим широкоплечим, бритоголовым верзилой я действительно выгляжу мелкой, хотя рост у меня чуть ниже среднего. В чёрных джинсах скинни, недавно снова вошедших в моду, короткой розовой майке и свободной хлопковой рубашке в чёрно-белую клетку, по подолу стянутой узлом на талии, я кажусь вчерашней школьницей. Длинные, тёмно-каштановые волосы собраны в высокий хвост, макияж естественный и практически незаметный.

От алкоголя отказываюсь. Соглашаюсь на кофе. Мы с Майком весело болтаем о том о сём. В процессе он всё-таки догадывается, что я значительно старше, чем выгляжу. Спрашиваю, на чём именно прокололась. Не то чтобы собираюсь и дальше прикидываться малолеткой, просто интересно.

– Тебя выдаёт взгляд, – чуть подумав, отвечает мужчина. – Слишком прямой и открытый, направленный не внутрь, а вовне.

– В смысле? – заинтригованно прошу уточнений.

– У этих, – Майк кивает на стайку парней и девушек, несколькими минутами ранее впорхнувших в зал ожидания, – внимание по большей части сосредоточено на себе любимых, а ты искренне интересуешься другими и совершенно не волнуешься, что о тебе подумают окружающие.

– Откуда ты знаешь? – смеюсь я. – Мы знакомы от силы полтора часа. И окружающих тут по пальцам одной руки пересчитать.

– Работа такая. Повышает проницательность.

– Насчёт работы согласна. – Я сажусь вполоборота к молодым людям, чтобы они оказались в поле моего зрения, и предлагаю игру: – Давай, расскажи о них всё, что подскажет твоя хвалёная чуйка. Я выдвину свои предположения, а потом проверю, кто из нас был ближе к истине.

– Как?

– Познакомлюсь, сейчас или чуть позднее в Космодемии.

– Хорошо. – Майк убирает пустую чашку из-под кофе и облокачивается на стойку. Смотрит он по-прежнему на меня, лишь изредка бросая быстрые взгляды на шумную молодёжь. – С блондинкой всё просто. Она дочь косметического магната. Её мать – владелица Bellezza. По утверждению папарацци Арина – довольно скандальная, избалованная, ветреная девица. Но мне кажется, она просто пытается привлечь к себе больше внимания, чтобы не затеряться в тени своей знаменитой родительницы. Кстати, ты её видела? Знаешь? О! Я – её большой поклонник.

С последними словами бармен показывает мне цветную голографию красивой, стильно одетой женщины с короткой стрижкой и ярким макияжем.

«Таисия Яхонт» – читаю подпись. Интересная фамилия, запоминающаяся.

– Ладно. Принято.

– Теперь ты, – оживляется Майк, явно предвкушая мой провал. Он уже знает, что на Земле я не была несколько лет и местными новостями не увлекаюсь.

Мой взгляд цепляется за брюнета. Красивый парень. Выглядит старше остальных. Он почти не разговаривает и, вроде бы, даже не слушает. Сидит, скрестив руки на груди, и смотрит в пол. Снежинка-Арина всем видом и поведением демонстрирует, что они с брюнетом пара: то к плечу прижмётся, то руку на колено положит.

– В отличие от Яхонт, его семья небогата, – делаю я первый вывод. – Парень всячески пытается это скрыть, покупая себе брендовые шмотки. Наверняка подрабатывает на каникулах или прямо во время учёбы. Арина для него такой же модный аксессуар, как коммуникатор последней модели на запястье. Он – бюджетник, но поступил через несколько лет после окончания школы. Поэтому старше всех остальных.

– Может пятикурсник? – возражает Майк.

– Тогда почему проводит время с этой мелочью?

– Из-за девушки.

Я снова перевожу взгляд на обсуждаемый объект, моё любопытство замечает Арина. Блондинка с ревностью и вызовом смотрит в глаза, собственнически обнимая брюнета за плечи. Тот недовольно ей что-то говорит, и наследница Bellezza обиженно куксится.

– Она ему такая же девушка, как я тебе сестра, – насмешливо хмыкаю и киваю в сторону второго парня в компании. – Что насчёт этого?..

Игра продолжается до момента объявления посадки. Мы с Майком тепло прощаемся, и я спешу в сторону выхода.

Полёт составляет всего несколько часов, поэтому никаких кают, лишь места в общем салоне без разделения на зоны по уровню комфорта. Да и сам шаттл не столько пассажирский, сколько грузовой. Кто-то из студенческой компашки называет его «скоростным лифтом» и одиноко хохочет над шуткой.

Я под шумок лезу в галанет и выясняю, что любовный интерес Арины зовут Демьян Огнёв, и он действительно старше девушки на пять лет, хотя учится вместе с ней на втором курсе факультета «Инженерный бизнес и менеджмент». Вот тут я прогадала, поскольку думала, что парень будущий пилот или технический специалист. Хорошо, что не озвучила свои предположения Майку. Так что пока у нас один-один.

– Привет, – ко мне через свободное сиденье тянется парень, которого Майк посчитал тёмной лошадкой и это несмотря на светло-русые волнистые волосы до плеч и открытое выражение скуластого лица. – Давай знакомиться. Я – Лекс.

– Лана, – дружелюбно протягиваю ему руку.

Этот позёр тут же её «целует» – чмокает губами воздух над запястьем.

– Лана – это сокращение от Светланы? Или Миланы?

– Просто Лана. Что насчёт Лекса?

– Алексей, – показушно вздыхает парень. – Но я терпеть не могу это имя и его производные, такие как Лёша, Лёха, Алёша и прочая мутота.

Не пытаюсь его разубедить. Парень настолько расслаблен и железобетонно уверен в собственной неотразимости, что явно не нуждается в дополнительных бонусах поддержки.

– Первокурсница?

– Уверен? – выразительно выгибаю левую бровь.

– Ну не препод же, – хмыкает Лекс. – Точно новенькая. Такую я бы мимо не пропустил.

Мимо чего – не уточняю. Вместо этого расспрашиваю об академии. Парень охотно рассказывает, особенно о себе любимом. Его болтовня ненавязчиво заполняет эфир, пока я варюсь в собственных мыслях, изредка задаю вопросы, иногда невпопад. Лекс ловит меня на одном, что не в тему, и удивлённо хлопает ресницами – длинными, на зависть любой девчонке. Похоже, парень не привык к подобному игнору в свой адрес со стороны женского пола.

– Извини, – зеваю, прикрыв рот ладошкой. – Тяжёлый выдался день. Я – спать.

Откидываюсь на спинку кресла. «Умная» мебель послушно изменяет форму, потакая актуальным потребностям пассажира. Прикрываю глаза и слышу смешок: разговор для моего собеседника закончился весьма неожиданно.

Благодаря энергозащитному контуру и мощным стабилизаторам, перегрузки в салоне ощущаются только во время старта, а дальше никаких отличий от полёта в обычном самолёте или аэрокаре. Вон некоторые даже кофе-тайм себе устраивают.

Проваливаюсь в беспокойный сон, куда бесцеремонно врывается прошлое, о котором редко вспоминаю наяву.

Моя мама никогда бы не стала знаменитой, если бы не помощь её старшего брата, что с подросткового возраста отбился от родительских рук и предпочёл жизнь вне закона. Это его грязные деньги и связи в определённых кругах помогли Алике Вайт стремительно прославиться. Само собой Роман действовал не из любви к сестре, а с корыстным умыслом. Мама стала его глазами и ушами там, куда дядя проникнуть не мог, как ни старался. Понятия не имею, какие дела они вместе проворачивали, но бабушка, кажется, что-то знала, сильно переживала и в результате всерьёз подорвала своё здоровье.

Это в дядину светлую голову пришла идея шантажировать Вороновых моим ребёнком, из-за чего я всю беременность провела в одиночестве на Экзоре – планете второго колониального типа, что означает: жить можно, но сложно. На Экзоре мало суши и часто случаются наводнения, в одно из которых я едва не утонула.

Вот и сейчас мне приснилось, что я сижу на плоской крыше моего временного жилища, а вода подбирается всё ближе. В реальности была надувная лодка, у которой накрылся встроенный насос, во сне – лишь бескрайняя водная пучина и низкое, тёмно-сизое небо над головой. После того случая Роман всё-таки озаботился дополнительными мерами безопасности, однако мне и одного раза хватило, чтобы невзлюбить открытое море. Поэтому стандартный пляжный отдых не для меня.

Вздрагиваю от знакомого покалывания в пальцах, что по привычке сжимают моё единственное украшение – довольно увесистый кулон на серебряной цепочке. Он похож на молодую сосновую шишку, даже отлив зеленоватый имеется. Спасибо, Чак…

Распахиваю глаза и первым делом натыкаюсь на любопытный взгляд Лекса. Сердце до сих пор часто бьётся. Делаю глубокий вдох в попытке его успокоить.

– Интересное украшение, – замечает парень.

– Хендмейд, – откликаюсь я как можно безмятежнее и сладко потягиваюсь.

Взгляд Лекса перетекает с моей груди на высоко оголившийся живот.

Одёргиваю майку и вопросительно играю бровями. Чужое внимание не напрягает, но всё-таки кажется неуместным. К тому же на нас то и дело оглядывается сидящая впереди девушка с забавными рыжими кудряшками. В светло-карих глазах сверкает досада, которую она безуспешно пытается скрыть.

– Ты – бюджетница? – спрашивает Лекс, возвращая взгляд к моему лицу.

– Нет.

Год в вечерней школе ради получения аттестата и низкий средний балл, поскольку приходилось много работать, чтобы прокормить себя и бабушку, не оставили шанса на получение бесплатного, а потому более престижного высшего образования. Чтобы поступить на бюджет, необходимо выкладываться по полной: подготовительные курсы, лучшие учебные материалы, самоподготовка, отнимающая кучу времени, которого у меня нет и не было. Зато теперь были деньги, чтобы исполнить давнишнюю мечту. Одна беда: те, кто учился платно, исподволь вызывали опасения как у преподавателей, так и у будущих нанимателей, ведь даже в дипломе стояла отметка о договорной форме обучения.

Парень никак не комментирует мой ответ, и мы снова болтаем на отвлечённые темы. Я рассказываю о себе правду за исключением нескольких моментов. Так гораздо легче, чем с нуля сочинять историю своей жизни, а потом старательно хранить в памяти и не путаться в показаниях. Лекс, похоже, занимается тем же самым: говорит о себе чересчур обезличенно, никакой конкретики. Майк был прав насчёт тёмной лошадки… Время за игрой «Раскуси меня если сможешь» пролетает незаметно.

***

На выходе из перехода, что соединяет швартовочный узел с залом прибытия, нас поджидают транспортные капсулы на магнитной подушке. Я позволяю Лексу временно взять надо мной шефство, и он ведёт нас по направлению к одной из «машинок», галантно подаёт руку, помогая забраться внутрь, сам задаёт маршрут на панели управления, пока я разглядываю окружающую обстановку сквозь прозрачный купол. С нами вместе летят остальные студенты из компании Лекса: Арина с Демьяном, рыжая кудряшка и ещё две девушки. Насколько я понимаю, они все второкурсники и не то чтобы друзья, но общаются достаточно близко.

Технологически станция оказывается более продвинутой, чем привычный мне «Консенсус». Есть, чему удивиться и чем восхититься, пока мы добираемся до сектора, принадлежащего Космодемии. Для удобства достав планшет, я разворачиваю над его экраном трёхмерную модель «Нионики» и теперь могу рассматривать станцию одновременно внутри и снаружи. Часть, отведённая академии, выглядит весьма внушительно. Эта мегаструктура достаточно автономна, чтобы здесь могли с комфортом разместиться и долгое время жить несколько сотен студентов и преподавателей. Помимо учебных корпусов, жилых комплексов, тренировочных полигонов и зон отдыха тут даже имеются гидропонные сады-огороды для бесперебойной поставки свежих фруктов и овощей.

Жилой комплекс академии поделён на шесть секторов по количеству курсов плюс преподавательский состав. Последний размещается на первом этаже, новички – на втором, а дальше по возрастанию: второкурсники на третьем и так далее.

– Значит, в коридорах общаги пересекаться не будем? – делаю закономерный вывод, когда мы с Лексом прощаемся.

– Почему? – улыбается парень. – Я люблю заглядывать к первогодкам.

Ничего не отвечаю, смотрю вверх на паутину мостов и переходов, на парящие в воздухе платформы. Пространство под общим огромным куполом имеет несколько уровней, дабы увеличить полезную площадь для проживания, отдыха и работы.

– Вы не будете пересекаться, потому что Лекс живёт в вип-зоне, – ехидно замечает кудряшка, подслушав чужой разговор. Чуть помедлив, она добавляет: – Как и мы все, в отличие от тебя.

Я даже не смотрю в сторону ревнивицы, поправляю сползшую лямку рюкзака и протягиваю Лексу руку:

– Спасибо за приятный трансфер.

Парень обаятельно улыбается. На этот раз не целует, а пожимает пальцы, задерживая их в своей ладони чуть дольше, чем следует.

– Скоро увидимся, Лана, – многозначительно обещает под сердитое пыхтение рыженькой, над собственническим поведением которой уже даже подружки потешаются.

Решаю пощадить чувства девушки, отнимаю у Лекса свою руку и спешу в сторону входа в общажный комплекс. Ощущаю, как в груди нарастают предвкушение и азарт. Ну, салют, Космодемия!

Глава 3

Стоит назвать своё имя искину, и я с лёгкостью нахожу нужный корпус и секцию из трёх комнат с общим санузлом. Соседок вижу мельком, коротко знакомлюсь и иду в душ смыть дорожную усталость. Через пять минут в дверь стучат и заботливо предупреждают:

– Эй, новенькая! Опоздаешь!

Судя по голосу, Карина – девица рослая, мускулистая, скорее всего спортсменка. Вторую – хрупкую блондинку с бледным, невыразительным личиком и тихим голосом – зовут София.

Ответ не требуется, поэтому молчу, продолжаю наслаждаться прохладной водой, мелко просеянной сквозь потолочную лейку. Такой освежающий душ одновременно бодрит и умиротворяет.

В комнате нахожу всё необходимое: форму Космодемии и ученический планшет, тревожно мигающий входящим уведомлением о том, что студентка Лана Белова безнадёжно опаздывает на вводную лекцию. Рядом сидит, вольготно расправив лапки, Чак – робопаук со встроенным микропроцессором и собственной нейросетью. В спящем режиме он принимает форму кулона – того самого, что так заинтересовал Лекса.

Связь с Чаком я поддерживаю не только и уже не столько при помощи коммуникатора, включённого в общую с «пауком» сеть. Благодаря самообучению искина, мой робопитомец распознаёт голосовые команды и даже эмоции. Кроме того, у меня на теле имеется крохотный датчик, который сигнализирует Чаку о текущем физиологическом состоянии хозяйки. Чак – это последняя разработка моего отца, которую мне пришлось доводить до ума самостоятельно.

– Ну как я тебе? – вместо зеркала верчусь перед пауком, который тут же сканирует и отправляет на коммуникатор трёхмерное изображение хозяйки.

Мне нравится благородный антрацитовый цвет форменного комбинезона. Размер и фасон подошли идеально. На ноги надеваю удобные чёрные кеды, волосы снова стягиваю в высокий хвост, лишь у лица оставляю свободными несколько прядок. Чак снова принимает форму кулона, и я подвешиваю его на цепочку. Смахиваю уведомление в планшете:

– Угомонись. Это моё первое и последнее опоздание…

На подходе к аудитории выясняется, что я не единственная нарушительница устава Космодемии. С противоположного конца коридора спешит парень в таком же как у меня форменном комбинезоне с эмблемой факультета лётной эксплуатации.

Сына узнаю сразу.

Сомневаюсь, что сработал хвалёный материнский инстинкт, скорее уж обыкновенная насмотренность в сети Димкиных фото и видео. Тем более, что внешность у отпрыска весьма яркая и запоминающаяся: широкие скулы, выразительный подбородок, зелёные глаза, прямые тёмные брови и крашенные в серебристо-белый цвет волосы.

Ещё одна деталь заставляет меня вытянуть руку в сторону и преградить парню дорогу.

– Кто это сделал? – киваю на свежую гематому, что украшает его левую скулу.

– Тебе-то какая разница? – ожидаемо фырчит Димка и пытается обойти хлипкую с виду преграду.

Не тут-то было. Делаю шаг и снова оказываюсь у него на пути. Меня обуревает вовсе не материнская любовь и жалость (откуда им взяться, если я даже на руках своего ребёнка ни разу не держала?), а обострённое чувство справедливости. Вот уж никак не ожидала столкнуться с явлением травли в подобном месте в первый же день. В том, что это именно буллинг, ничуть не сомневаюсь. Потому что у меня давно уже имеются подозрения на этот счёт. Я даже знаю имя Димкиного обидчика.

Запоздало понимаю, что напортачила с первым впечатлением. Пытаюсь исправить ситуацию и, кажется, делаю только хуже:

– Ну, судя по всему, мы с тобой однокурсники, – киваю на его эмблему и тычу пальцем в свою. – Должны стоять друг за друга горой.

Димка окидывает меня угрюмым взглядом. Высокий, однако. Наверное, скоро Олега догонит.

– Просто дай пройти, – щурится он так знакомо, что я невольно вздрагиваю и отступаю.

Тем не менее в лекторий мы заходим вместе. Сын молчит. Я приношу извинения за себя и за того парня, что идёт впереди. Димка оглядывается, замечает, что тащусь следом за ним на галёрку, однако не возражает.

Я всё-таки сажусь на несколько рядов ниже и активирую встроенный в столешницу планшет для конспектирования лекций, данные с которого в конце занятия можно будет сбросить на комм. Впрочем, сегодня в этом нет необходимости. Мы всего лишь знакомимся с кураторами, уставом академии, общими для всех правилами пребывания на станции и даже немного друг с другом. По крайней мере узнаём имена старост своих групп.

На факультете три основных специализации: пилоты, внешние пилоты и навигаторы. Народу много, поэтому я далеко не сразу нахожу в рядах первокурсников знакомую светлую макушку. Станислав Воронов – двоюродный Димкин брат, который с властной руки и тяжёлого кошелька их деда, главы корпорации, стал родным, потому что официально Дима считается сыном Александра – старшего брата Олега. Зачем Виктор Воронов это сделал, понятия не имею. Может, он, как и моя подруга Пенни, является поклонником слезливых мелодрам, может, просто таким образом избавился от потенциальных проблем. В то время на Олега у него были свои далеко идущие планы, которые по итогу практически не осуществились.

Кстати, об Олеге…

Когда бурный поток студентов извергается из лектория в коридор, я замечаю бывшего, который будто волнорез невозмутимо стоит в толпе, кого-то высматривая. Непроизвольно делаю шаг назад и случайно оттаптываю чужую ногу.

– Эй ты, чего встала? – рычат за спиной, вернее над головой.

Оглядываюсь, чтобы извиниться, и обнаруживаю высокого плечистого парня с огненно-рыжим ёжиком волос и таким злым выражением лица, будто я ему не ногу оттоптала, а двинула между ног.

– Рид, уже девчонок цепляешь? – рыжему на плечо панибратски закидывает руку Станислав, скользит по мне заинтересованным взглядом и одобряет выбор приятеля: – А ничего такая. Привет, я – Стас.

Ответить не успеваю, поскольку парень замечает кого-то куда более важного, чем случайная студентка с потока.

– Олег! – радуется он и спешит навстречу горячо любимому родственнику.

Я же сбегаю в противоположном направлении. В ту же сторону почему-то торопится Димка. Видит меня и недовольно морщится:

– Преследуешь?

– А может ты меня? – парирую в ответ и, памятуя о первом неудачном опыте общения, собираюсь равнодушно пройти мимо, когда парень сам хватает меня за локоть, останавливая. – Что это?

Отслеживаю направление чужого взгляда и обнаруживаю на своём правом плече сбежавшего с цепочки Чака. Вообще-то, когда я давала задание привлечь внимание Димы и разрешила в разумных пределах креативить, я рассчитывала на сотрудничество, а никак не на самодеятельность своего робопитомца.

– Сам разве не видишь?

Чак продолжает рекламиться, шевелит лапками и ведёт себя будто живой. Пенелопа, когда впервые его увидела, визжала на весь этаж жилого корпуса.

– Это твоё изобретение? Что он умеет? – не обращая внимание на холодок в моём голосе, с заинтересованным блеском в глазах спрашивает Димка.

– Моё. Вот только если мы продолжим здесь топтаться, опоздаем на следующую пару, – резонно замечаю я и командую: – Чак, на место.

Робопаук послушно перебирается на цепочку и принимает форму кулона. Димка наблюдает за нами восхищённым взглядом. Так или иначе Чак справился с поставленной задачей.

На этот раз мы с сыном садимся вместе. Станислава и его рыжего приятеля не видно, значит, у них другая специализация. Ну и отлично.

Димка больше от меня не отходит, мы даже обедаем вместе и за разговором засиживаемся в столовой дольше, чем следует, в результате на выходе сталкиваемся с группой преподавателей. Один из них смотрит на нас очень внимательно. Олег. Димка приветственно кивает, однако я вижу, насколько парень напряжён. Что происходит между этими двумя?

Сама пытаюсь казаться как можно незаметнее. Олега под руку держит красивая молодая брюнетка со стильной стрижкой. Она замечает интерес Воронова к моей персоне, хмурит идеально подведённые брови и что-то спрашивает. Олег её, кажется, не слышит. Я вдруг понимаю, что сейчас слишком сильно похожа на прежнюю себя, а рядом с Димкой так и вовсе становится ясно, кто я такая. Сын во многом повторяет отца, но разрез глаз и форма бровей – мои.

– Молодые люди, вы на занятия не опаздываете? – весело окликает нас один из преподавателей – добродушный полный мужчина средних лет.

Олег не спускает с меня взгляда, узнавание в котором разгорается с каждой последующей секундой. На что я рассчитывала, надеясь затеряться в толпе студентов на время учёбы? Впрочем, пусть только попробует мне помешать. Равнодушно смотрю на бывшего и его подругу, благодарно киваю толстячку, и первая выхожу из столовой. Димка догоняет меня, и дальше идём нога в ногу, думая каждый о своём.

Вечером выясняется, что сын живёт в вип-зоне. Что и следовало ожидать. От общаги она отличается более комфортными и просторными условиями существования. Там даже свой гидропонный парк имеется. Димка рассказывает об этом без особого энтузиазма. Похоже, он бы предпочёл место и людей попроще. Договариваемся, что завтра вместе выберем дополнительные занятия вне учебной программы, и расходимся.

Возвращаюсь в свою комнату в радостном возбуждении, на волне позитива ближе знакомлюсь с соседками. С Кариной общий язык нахожу быстро. Она рассказывает о своём чемпионском прошлом. Девушка с детства занимается вольной борьбой, частенько берёт призовые места и собирается продолжить спортивную карьеру, насколько позволит учёба в Космодемии. Учится Карина на пилота. Полёты – её вторая страсть после борьбы.

София по-прежнему ведёт себя замкнуто и тихо. Она будущий навигатор. Легко догадываюсь, что девчонка из семьи со скромным достатком, и кто-то из её родителей или оба, имеет низкую социальную ответственность. Блондинка всякий раз вздрагивает, когда Карина чересчур резко взмахивает руками.

Новый день начинается с оригинальной побудки – на ученических планшетах включается бодрая мелодия – гимн Космодемии. Вчера на вводной лекции предупредили, что по утрам все студенты обязаны явиться на общую пробежку и разминку.

Карина собирается быстрее всех, натянув майку и велосипедки, выгодно подчеркнувшие её мускулистую фигуру. София в противовес соседке надевает мешковатые трикотажные бриджи и свободную футболку. У меня обычный спортивный костюм тёмно-красного цвета и белые кроссовки. Договариваемся держаться вместе и дуем на стадион. В коридорах общаги людно, снаружи тоже. Все спешат в одном направлении. Купол над головой так правдоподобно расцвечен красками восхода, что очарованная видом я замираю на месте.

– Ланка, не отставай, – тут же окликает меня Карина.

Широко улыбаюсь. А мне здесь нравится, очень нравится…

На стадионе толпа делится на учебные группы, которые возглавляют старосты. В пробежке участвуют не только студенты, но и преподаватели. Мой взгляд первым делом натыкается на Олега. Все Вороновы в пику своей фамилии светловолосые. Вон, даже Димка красится в белый. Причём кожа у них легко поддаётся загару, который ложится ровно и обычно имеет красивый золотисто-медовый оттенок. Поэтому быстро найти в кучке преподавателей смуглого блондина труда не составляет. Найти и по возможности держаться подальше, то и дело слыша от однокурсниц восхищённые возгласы в сторону бывшего. Он-де не только красавчик, но и крутой профи. По пятницам, оказывается, можно лицезреть в прямом эфире тренировочные полёты старшекурсников под руководством знаменитого на всю Космодемию Воронова.

С Димкой мы оказываемся в одной учебной группе, но во время пробежки я к нему не лезу, не желаю душить парня своим навязчивым вниманием. Сын подходит сам. Смущённо улыбается. Его ко мне тянет. Это так удивительно приятно, что за спиной раскрываются невидимые крылья, на которых я легко обгоняю соседок по комнате на пути в душевую. Карина шутливо ворчит на шуструю меня. София философски помалкивает. Занимается очередной учебный день. А сколько их ещё будет, наполненных удивительными открытиями, новыми встречами, интересными знакомствами и яркими эмоциями. Нет, всё-таки не зря я это затеяла.

Глава 4

К концу первой учебной недели нахожу ещё один способ приятно проводить время – рано утром посещаю круглосуточно доступный бассейн. Плавать я полюбила, когда боролась с фобией открытого водного пространства. Правда, последнего до сих пор опасаюсь, но в бассейн хожу с удовольствием. Здесь есть стены, бортики, лесенки и волногасители, вода всегда прозрачная и спокойная, а потолок над ней красиво переливается световыми бликами.

Два дня наслаждаюсь благословенным одиночеством, а на третий его всё-таки нарушают. Я отдыхаю, лёжа на спине, когда слышу плеск воды от резкого соприкосновения с чужим телом – кто-то, пренебрегая лестницей, прыгает прямо с бортика. Хорошо хоть достаточно далеко от меня. Подавляю раздражение и сама над собой подсмеиваюсь: было глупо надеяться заполучить в единоличное пользование общественное место, тем более воскресным утром. Скорее всего, здесь весь день будет ажиотаж.

Решаю закончить сеанс, переворачиваюсь на живот и направляюсь к выходу из чаши. Мимо меня на приличной скорости проплывает мужчина. Золотисто-медовый загар и потемневшие от воды обычно светлые волосы.

Только не он! Впрочем, сколько можно прятаться?

Своей цели я уже достигла: поступила в Космодемию, познакомилась с Димкой, и никто из Вороновых не смог мне помешать, хотя прежде легко пресекались любые мои попытки приблизиться к сыну. Меня постоянно пасли, отслеживая место жительства и работы, пока я не изловчилась исчезнуть со всех радаров, при помощи дяди сменив документы. Это произошло после смерти бабушки. Какое-то время я обреталась в далёком космосе, подрабатывая на кораблях младшим техником, а иногда у особо отчаянных нанимателей даже навигатором, пока не осела на Консенсусе и не сделала карьеру бармена…

Собираюсь я довольно быстро, волосы не сушу, просто сворачиваю их в жгут и формирую пучок на затылке. Как бы там ни было, а встречаться с Олегом лицом к лицу я не хочу. Однако, стоит выйти из раздевалки, и сразу оказываюсь под прицелом знакомых зелёных глаз. Дёргаюсь в сторону, пытаясь пройти мимо, но мужская рука упирается в стену, преграждая мне путь.

– Ты наивно полагала, что я тебя не узнаю?

Закатываю глаза и медленно сползаю вниз, чтобы в следующее мгновение поднырнуть под преграду и выскользнуть с другой стороны.

– С наивностью я давно распрощалась.

Прикосновение его пальцев на предплечье обжигает даже сквозь плотную ткань толстовки.

– Ран…

Это уже слишком.

Рычу сквозь зубы. Так меня в далёком прошлом называли лишь отец и ОН. Вот только оба утратили на это право. Первый – по причине отхода в мир иной, второй, потому что предал.

– Отпусти.

Как назло, вокруг ни души. Похоже, большинство местного населения предпочитает отсыпаться в свой единственный выходной.

– Давай поговорим.

– О чём?

Возможно он прав и поговорить действительно стоит, но я не готова делать это сейчас, когда меня с головой накрывает лавиной противоречивых чувств. Его «Ран» подействовало гораздо сильнее, чем я ожидала. Столько лет прошло. Мы повзрослели, изменились, зачерствели сердцами, приобрели здоровый цинизм, и тем не менее от звука голоса Олега, когда он произносит моё имя, остро щемит в груди и по телу прокатывается нервная дрожь.

Мужчина молчит. Его пальцы продолжают крепко и в то же время бережно сжимать моё предплечье. Я стою к нему вполоборота.

– В том баре… Это же была ты? – наконец спрашивает он какую-то совершенно бесполезную ерунду.

Теперь-то какая разница, кто там был?

Зато я понимаю, что Воронов растерян не меньше меня. Для него я – оживший мертвец, призрак из прошлого, с которым непонятно что делать. Лишь бы он не вздумал мешать мне нормально учиться и общаться с Димкой. Мысли о сыне помогают взять себя в руки. Я встречаюсь с Олегом взглядом и спокойно отвечаю:

– Да. Это была я. Полагаю, здесь не самое подходящее место для разговора.

Мой голос звучит вежливо, как и положено при общении студентки с преподавателем.

– Хорошо. Пойдём в другое, – и не думает сдаваться Олег.

– Но я бы хотела сначала привести себя в порядок, – показательно провожу свободной рукой по влажным волосам.

Мужчина отслеживает это незамысловатое движение с каким-то жадным интересом. Он явно хочет что-то сказать не по теме, однако сдерживается и предлагает:

– Через час жду тебя возле входа в оранжерею.

Удивлённо округляю глаза: зачем выбирать для деловой беседы столь романтичное место, куда студенты обычно бегают на свидания. Хотя в воскресное утро там, должно быть, пусто.

– Можно и через два часа, – резонно замечаю я и киваю в сторону двери мужской раздевалки. – Чтобы ты успел поплавать.

Да-да, я сама доброта и в первую очередь к себе любимой. Мне необходимо время, чтобы собраться с мыслями и призвать к порядку чувства, от которых меня так заметно штормит, что Воронов спрашивает:

– Замёрзла? Ты слишком бледная.

В его голосе мне чудится беспокойство. Намереваюсь возразить, однако мужчина меня опережает, подтягивает к себе ближе и кладёт ладонь на мой лоб. Замираю, окончательно дезориентированная его поведением. Что происходит?

– Отпусти! – изо всех сил отталкиваю Воронова от себя.

Он усмехается до боли знакомо, как в юности, разве что чуть более жёстко.

– Вот теперь вижу, что ты в порядке… Ран.

– Я – Лана.

– Знаю. Ты поменяла не только фамилию, имя, но и дату рождения. Зачем?

– Меня и раньше многие звали Лана, – игнорирую я вопрос.

– Для меня ты всегда была Ран.

А ещё «Цветочек» – милое и одновременно ужасно банальное прозвище.

– Воронов! – Я снова теряю с трудом обретённое самообладание, шагаю вперёд и толкаю мужчину в грудь, заставляя его впечататься спиной в стену. Как всё-таки хорошо, что нас никто не видит, кроме глазка видеокамеры над головой. Надеюсь, искин не узрит в моём поведении угрозу чужому здоровью и жизни?

Ладно, пора прекращать бессмысленное топтание на месте. Это всего лишь незавершённый гештальт в отношениях, из-за которого меня так корёжит, будто бы мы расстались вчера, а не много лет назад.

– Через два часа возле оранжереи, – отрывисто произношу, разворачиваюсь и ухожу…

Соседки по секции до сих пор нежатся в кроватях. Я запираюсь в своей комнате, чтобы никто из них случайно меня не потревожил. За несколько дней они привыкли, что, если дверь на замке, стучать бесполезно – не пущу, если открыто – заходи, не стой на пороге. Последнее, кстати, случалось гораздо чаще – запиралась я редко.

Решаю не переодеваться. Сушу волосы, привычно собираю в хвост, косметику использую только уходовую. Какое-то время смотрю на себя в зеркало и внезапно проваливаюсь в воспоминания.

Поначалу мы с Олегом сильно не ладили. В первые дни учёбы в новой школе я сама себе устроила экскурсию по её территории и наткнулась на тайное место, в котором старшеклассники курили древние, а потому очень модные и дорогие сигареты. Более современные способы травить организм им почему-то были неинтересны. Само собой парням не понравилось, что новенькая малолетка рассекретила их убежище от вездесущих камер и учителей. Попытались припугнуть, а заодно высмеять и поиздеваться. В том числе кто-то из них оскорбил мою маму, за что получил такую тычину в зубы, после которой потребовался стоматолог. В общем, я с ними подралась. Одна с тремя парнями. И не встань Олег на мою сторону, вернее, не перекинь бесноватую девчонку через плечо и не унеси с поля боя, пришлось бы мне несладко. Однако он встал и унёс, а потом долго отчитывал и в последствии припоминал и вменял в вину мою дурость. В ответ я дерзила, поскольку язык за зубами в то время держать не умела, и, хотя учились мы в разных классах, на переменах частенько сталкивалась с парнем, потому что Воронов мне сразу понравился: сначала внешне, потом и сам по себе. Олега мои неуклюжие попытки сблизиться сперва забавляли, но в конце концов они привели к обоюдной симпатии. Нам было хорошо вместе. Но ключевое слово тут «было»…

***

Ко входу в оранжерею я прихожу первой. Место это действительно очень красивое и романтичное. Гидропонные установки в виде изящных колонн, арок и беседок увиты цветущими круглый год декоративными растениями, а в тёмное время суток озаряются подсветкой.

Олег приносит два бумажных стаканчика кофе в картонном держателе, на одном из них маркером нарисована вишня. Мой любимый вкус.

Я не спешу принимать угощение, опускаюсь на первую же попавшуюся по пути скамейку, скрещиваю руки на груди и, глядя прямо перед собой, предлагаю:

– Давай сделаем вид, что не знаем друг друга.

– Зачем? – голос Олега звучит спокойно, поэтому я продолжаю любоваться одной из цветочных композиций, что находится прямо перед глазами.

– Затем, что так будет проще для всех. Я не хочу вспоминать о прошлом и уж тем более в нём копаться. Нам его не вернуть и не изменить. Мстить я не собираюсь. Просто хочу учиться и общаться с сыном. Я понимаю, что уже никогда не стану ему матерью, а вот быть другом попробую. Пожалуйста, не мешай.

– Но зачем скрывать, что мы знаем друг друга? И потом, я думал, ты хочешь разобраться в произошедшем? – А вот теперь Воронов начинает волноваться.

– Раньше я тоже так думала. И встреча с тобой всколыхнула это желание, как ил на дне реки, замутила разум. – Сама над собой усмехаюсь: красиво сказано, не зря книжки читаю. – Но, ни к чему это. Лишь потеря времени и душевных сил. Разбираться? Зачем? Чтобы кого-то наказать? Научить уму-разуму? Глупо. И не наказать, и не научить.

Я всё-таки смотрю на собеседника. Между нами медленно остывает кофе. Олег к своему стаканчику тоже до сих пор не притронулся. Невольно любуюсь красивым мужским профилем. За прошедшие годы Воронов возмужал, раздался в плечах, однако сохранил юношескую гибкость и лёгкость стройного тела. Я успела оценить его ещё там – в бассейне. Да и черты лица по-прежнему тонкие, чёткие, ничуть не загрубели и не поплыли, будто бы мы оба застряли в прошлом не только ментально, но и физически. Тем не менее настала пора двигаться вперёд.

– Ран, я бы всё-таки хотел… – начинает Олег, но я обрываю:

– Для тебя я больше не Ран, а Лана Белова, однокурсница твоего сына. А ты для меня преподаватель, причём не моей специальности, о котором я знаю лишь ФИО, договорились?

– Почему ты думаешь, что так будет проще? – лицо Воронова каменеет, мужчина прячет эмоции под маской напускного холода.

– Потому что тогда ни у кого из нас не возникнет соблазна проболтаться о прошлом. С чего бы, если мы незнакомы? И я никогда не спрошу о тебе у Димки.

Он молчит. Мне тоже больше нечего сказать, поэтому я поднимаюсь и направляюсь к выходу. Спину держу прямо, сердце бьётся так громко, что заглушает посторонние звуки. Нестерпимо хочется обернуться, но я даю себе мысленный подзатыльник и продолжаю идти вперёд. Радует, что пересекаться по учёбе нам действительно не придётся, а значит со временем я привыкну и перестану замечать человека из прошлого. Ведь прошлого так или иначе не существует.

По дороге в общагу сталкиваюсь с Лексом. Парень расплывается в широченной улыбке:

– Привет. Ну наконец-то! Неделя прошла, а я тебя ни разу не видел.

– А хотел? – улыбаюсь в ответ, но как-то через силу.

– Конечно, – искренне отвечает парень. – Ты завтракала?

Отрицательно качаю головой, и собеседник несказанно радуется этому факту.

– Давай вместе.

Почему бы и нет? Его болтовня отвлекает и развлекает. Вместо общей столовой, где обычно харчуются студенты, идём в один из ресторанчиков в зоне отдыха. Делаем заказ. Пока ждём, болтаем. Вернее, болтает Лекс. Я слушаю. Парень весело рассказывает, как он и другие второкурсники готовят для первогодок вечеринку, что состоится в грядущую субботу. Делаю вид, будто рада. Душу до сих пор тянет тоской. Ничего, пройдёт. Надо потерпеть и желательно отвлечься. Вот и отвлекаюсь – провожу время с парнем, которому отчего-то нравится моя компания.

В свой блок возвращаюсь ближе к обеду. Ко мне тут же подступается Карина. Тёмные глаза сверкают любопытством:

– Откуда ты знаешь Алексея Светлова?

– Откуда ты знаешь, что я его знаю? – отвечаю вопросом на вопрос, досадуя, что не могу сразу пройти в свою комнату. Рослая соседка преграждает проход.

– Вас видели вместе в ресторане. В сети уже полно фото с вашей парочкой.

– И чем вызван столь пристальный интерес? – Пытаюсь обойти девушку справа, но она делает шаг в ту же сторону, причём раньше меня, внутренним чутьём, предугадывая манёвр.

– Ты разве не знаешь, кто такой Светлов? – удивляется Карина.

– Нет, – честно ей отвечаю.

– Он – внебрачный сын Говарда Харта, один из наследников его многомиллионного состояния. Отец хоть и не дал Лексу свою фамилию, но признал и включил в завещание.

– Круто. Дальше что? Он парень общительный, с ним нетрудно познакомиться. Что выдающегося в том, что мы провели время вместе?

– Так он обычно наедине с девчонками время не проводит, – пожимает плечами Карина. – Считает, что все они лишь охотятся за его деньгами.

– А я не девчонка, я старше и тебя, и Лекса на несколько лет. Сама-то не видишь?

Соседка недоверчиво прищуривается:

– Сколько тебе?

– Двадцать девять.

Девушка выразительно свистит.

– Что? Хорошо сохранилась? – насмешливо её подначиваю.

Карина кивает и, кажется, не знает, что ещё сказать. Тогда я прошу её показать мне эффективные приёмы самообороны. Спортсменка радостно соглашается, но предлагает сделать это не здесь, а в зале сегодня вечером. Одного вечера оказывается мало, и всю следующую неделю я бегаю на её тренировки, в конце которых девушка охотно со мной занимается. Нравится, что она не пытается вызнать, зачем мне это надо, и больше не спрашивает о Лексе. Незаметно приближаются выходные, на которых должно состояться посвящение в первокурсники.

Глава 5

Субботний вечер начинается со слёз, которые я замечаю в глазах Сони, как бы соседка по блоку их не прятала.

– В чём дело? – тихо интересуюсь у Карины, кивая в сторону только что закрывшейся двери в комнату блондинки.

– Классическая бюджетница, – хмыкает моя наставница по самообороне. – Вымирающий вид.

– В смысле?

– Умная, но бедная тихоня, которую иногда от скуки буллят однокурсники. А ещё, кажется, ей нечего надеть на вечеринку.

Улыбаюсь и хлопаю Карину по плечу: она так естественна в своём равнодушии к чужим страданиям – придраться не к чему.

Стучу в дверь Софии. Та открывает, хотя и не сразу. Опускает взгляд покрасневших глаз в надежде, что мой визит будет коротким. Однако я уверенно просачиваюсь в комнату, сажусь в кресло возле терминала.

– Идёшь на вечеринку? – спрашиваю без лишних предисловий.

– Нет, – девушка продолжает растерянно стоять у открытой двери.

– Жаль. У меня два платья на выход, и мне одинаково нравятся оба. Не надевать же их друг на друга? А так хочется выгулять и то, и другое. Я бы одолжила тебе одно и тогда могла бы смотреть на него со стороны. Давай всё-таки примеришь?

– Но я не хочу идти, – неуверенно пытается отказаться Соня.

– Мерить – не идти, – резонно замечаю я, поднимаясь с места.

Увлекаю девушку в свою комнату. Следом заинтересованно подтягивается Карина.

Платья чуть ли не в самый последний момент затолкала в багаж Пенни, уверяя, что в Космодемии они мне непременно пригодятся. И оказалась права. Купила я их на распродаже. Абсолютно идентичные по крою, они отличались лишь цветом: одно было малиновым, второе – серебристым. Блестящий искусственный шёлк напоминал фольгу и предполагал полное отсутствие традиционного нижнего белья, облегая тело как вторая кожа.

– Смело, – одобрительно комментирует Карина, когда Соня натягивает на себя малиновый вариант.Фасон без рукавов оголяет одно плечо и при средней длине дразнит разрезом до середины бедра. – Только туфли нужны подходящие.

– У меня есть, – восклицает разрумянившаяся от наших комплиментов блондинка и убегает в свою комнату.

– Ты хорошо придумала с платьем, – переводит на меня взгляд невольная сообщница. – Она и думать забыла о своих страдашках.

Я, ничуть не стесняясь её присутствия, тоже переодеваюсь, смело избавляясь от того, от чего никак не решится отказаться София. Достаю из закромов чёрные со множеством тонких, переплетённых между собой ремешков, босоножки.

Карина оценивает высоту тонкого каблука и с сомнением качает головой:

– На таких реально ходить?

– Не только ходить, но и танцевать, – усмехаюсь в ответ.

Во время учёбы в вечерней школе мне приходилось подрабатывать танцовщицей go-go, пока меня не перевели в помощники бармена. Весёлое было время. Заводное.

Протеже пришлось не только приодеть, но и накрасить, по ходу объясняя, что делаю и зачем.

– Современный тональник – это комплексный уход. Пользуйся каждый день и скоро увидишь заметные улучшения. Я подарю тебе тюбик. У меня ещё есть.

Карина внимательно наблюдает за нами и вдруг с несвойственной для неё робостью просит:

– А мне с макияжем поможешь?

– Не вопрос.

Между тем Соня окончательно забывает, что собиралась отсидеться дома. Глаза сверкают, на губах – предвкушающая улыбка.

– Не боись, мелкая, – обнимает её за плечи Карина. – Со мной тебя никто не обидит…

Себе навожу красоту в последнюю очередь. Девчонки восхищённо ахают над тем, как легко и быстро я это делаю.

– Тебе идёт с распущенными волосами, – замечает Карина. В отличие от нас спортсменка выбрала чёрные брюки-палаццо и белый кроп-топ с длинными объёмными рукавами. Каблуки она тоже надела, но куда более устойчивые и широкие, чем мои.

Последний раз оцениваем свой внешний вид при помощи Чака, который делает наши голограммы, чтобы мы оглядели себя со всех сторон. Я беру паука с собой – цепляю на плечо в виде причудливой броши.

Посвящение в первокурсники проходит на стадионе, который сегодня разделён на зоны при помощи раздвижных мобильных перегородок и декорирован световыми гирляндами, плавающими в воздухе бумажными фонариками и воздушными шарами. Сидеть предлагается прямо на полу на искусственном газоне или на раскладных туристических стульчиках. В центре стадиона разноцветными огнями сияет танцпол и звучит громкая музыка, отдохнуть от которой можно в разбитых по периметру палатках, тут же поучаствовать в разнообразных играх и конкурсах, по желанию, продемонстрировать свои таланты и перекусить.

На входе нам выдают интерактивные браслеты, при нажатии на которые появляется цветная голограмма с личными данными: имя, факультет, специальность. Кто-то хохмы ради добавляет прозвище, статус отношений и прочую чепуху.

Я первым делом пытаюсь отыскать Димку, однако вместо него натыкаюсь на Лекса и компанию – тех самых, с кем летела с Земли на Нионику. Демьян приветственно кивает, жмущаяся к нему Арина капризно морщится.

Вообще-то изначально каждому факультету на стадионе был отведён свой отдельный сектор, однако студенты быстро перемешиваются между собой, будто ингредиенты в салате, обильно сдобренном майонезом, и становится непонятно, кто есть кто, разве что браслеты подсказывают.

– Юху! Крутотень! – радостно восклицает Карина, замечает в толпе своих знакомцев по спортивной секции и уходит вместе с ними.

Меня продолжает есть глазами Лекс, потом решается потрогать – обнять за талию. Я пользуюсь случаем и тихо прошу:

– Помоги поднять девушке самооценку.

– Какой девушке? – смотрит на меня ошалевшими глазами парень. Он довольно странно одет: широкие бежевые брюки и развевающаяся при каждом движении шёлковая рубашка цвета слоновой кости. Нарочитая небрежность отдаёт врождённым аристократизмом.

– Её зовут София, – незаметно киваю в сторону блондинки, которая чувствует себя неловко, особенно рядом с самоуверенной и надменной Аришей. – Пригласи Софию на танец. Отпусти парочку комплиментов.

– Что мне за это будет? – быстро ориентируется в ситуации парень. По выражению лица легко догадаться, на что он рассчитывает.

– Назначай цену, – охотно включаюсь в игру.

– Поцелуй.

Кто бы сомневался.

– Ну разве что в лобик.

Интересно, сколько ему лет? Девятнадцать? Двадцать? Или он, как и его приятель Огнёв, старше своих однокурсников?

– Ладно. Тогда просто свидание, – Лекс говорит таким тоном, будто идёт на огромные уступки. Смешной.

– Тебе мало наших совместных фото в сети?

– Зачем отказываться от халявной фотосессии? К тому же мы хорошо смотримся вместе.

Мужские руки продолжают по-хозяйски обнимать за талию, иногда скользят вверх к лопаткам, однако ниже спуститься не пытаются – и на том спасибо. Я улыбаюсь, а потом легко щёлкаю нахала по лбу.

– Будет тебе свидание.

Ариша смотрит на нас недовольно, словно ревнует ко мне Алексея. Демьян не обращает внимание на её собственническое поведение по отношению к другому парню. Забавно. У этих двоих совершенно разное представление о том, кем они приходятся друг другу.

Лекс наконец-то выпускает меня из объятий, подходит к Софии, знакомится. Девчонка краснеет, обращает ко мне взволнованный взгляд, явно спрашивая разрешение на продолжение общения с красавчиком-второкурсником. Однако я отвлекаюсь на коммуникатор – отправляю Димке короткое сообщение, интересуюсь, здесь ли он. Сын отвечает, что передумал идти на мероприятие.

– Ну что? Поучаствуем в конкурсах или сразу танцевать? – весело спрашивает Лекс.

– Вообще-то мы с Демом в числе организаторов, – важно напоминает Арина, беря под руку брюнета. Тот даже головы в её сторону не поворачивает. Настолько привык к вечной «висюльке» на своём предплечье, что уже и не замечает.

– Сочувствую, – без малейшей капли сострадания смеётся Алексей, хватает меня за запястье и подтягивает вплотную к себе. Теперь с каждого бока у него по красивой девчонке. – Огонь, сголографируй нас.

Демьян делает несколько снимков.

– А сейчас одновременно поцелуйте меня в щёчку, – требует Лекс, продолжая крепко сжимать нас с Софией в объятиях. – Отлично. И ещё раз на всякий случай.

Вот жук!

Сонька, наивная, послушно тянется к парню, а я шутливо бью наглеца кулачком по плечу. Лекс поворачивает голову, наши лица оказываются провокационно близко друг другу, и в этот момент Огнёв делает снимок. И не только он. Арина тоже вовсю старается. Яркое трио вызывает слишком много интереса со стороны окружающих.

– Уговор дороже денег, – напоминаю я о Софии, которую Светлов обнимает довольно свободно, меня же буквально вминает в своё тело, не желая отпускать.

Чудик. Зря старается. Ничего ему не обломится. Даже поцелуй. И кажется, он сам это прекрасно понимает…

Отправляемся танцевать. Сначала все вместе. Как только звучит первый медляк, я ловко самоустраняюсь, оставляя Лекса и Соню наедине. Со стороны они хорошо смотрятся. Светлов ведёт себя достойно: не переигрывает, рук не распускает, глядит на девушку с искренним интересом.

Отбившись от желающих пригласить меня на танец, отправляюсь на поиск иных развлечений и вскоре в одной из палаток обнаруживаю виртуальные соревнования по пилотированию дронов. Участвуют второкурсники, желторотые первыши лишь восхищённо наблюдают. Присоединяюсь к зрителям, постепенно протискиваясь в первые ряды.

В перерыве между сессиями прошу разрешение попробовать. На меня удивлённо косятся, любопытствуют, кто такая. Касаюсь браслета и заставляю голограмму с личными данными подняться выше, чтобы всем было видно. Второкурсники насмешливо фыркают, особенно при взгляде на моё платье, но всё-таки уступают один из комплектов экипировки для полного погружения в вирт. Чак легко включается в местную сеть и отправляет вызов Димке, чтобы транслировать сыну все мои действия по управлению дроном от первого лица. Полагаю, картинка эффективнее любых слов побудит его прийти на вечеринку.

Миг, и я оказываюсь в джунглях в компании трёх парней и ещё одной девушки. Все одеты в удобные тёмно-зелёные комбинезоны. Цель: первым и с минимальными потерями провести бот по заранее обозначенному маршруту, находясь при этом во враждебной окружающей обстановке. Разработчики постарались на славу: тут тебе и свисающие с веток живые лианы, и внезапно выстреливающие из-под земли здоровенные грибные гифы, и клыкастые инопланетные хищники, от которых приходится удирать во все лопатки и при этом не терять концентрации в управлении дроном.

Я изначально не надеюсь победить, только продержаться как можно дольше ради Димкиного удовольствия. Будет потом, что обсудить, над чем посмеяться.

Из вирта вываливаюсь первой. За проигрыш мне нисколько не стыдно. Наблюдатели это чувствуют, а потому вместо насмешек слышатся восклицания ободрения и даже восхищения моей смелой попыткой составить конкуренцию старшакам.

– Вот ты где, – ко мне со спины подкрадывается Лекс, помогает избавиться от датчиков, выводит из толпы.

– А где Соня?

– Танцует. После меня у неё отбоя нет от кавалеров, – самодовольно ухмыляется Светлов. – Ну? Чем дальше займёмся?

– Попить принеси, – прошу я, опускаясь на свободный раскладной стул и скидывая босоножки.

Пока парень бегает за напитками, наслаждаюсь отдыхом от каблуков и кайфовой праздничной атмосферой. Со сцены несётся призыв поучаствовать в общих конкурсах, выбрать мисс и мистера первого курса. Бездумно наблюдаю за происходящим и вдруг замечаю Соню в компании Станислава Воронова, уверенно увлекающего девушку прочь от танцпола. Куда это они?

На коммуникатор поступает звонок от Димки, и я запоздало обнаруживаю, что Чак до сих пор старательно показывает сыну всё, что происходит вокруг.

{– Лана, останови их!}

Реагирую мгновенно: подхватываю туфли и босиком несусь следом за парочкой, опасаясь потерять её из виду. В какой-то момент Стас и Соня действительно скрываются за перегородкой.

– Чак! – снимаю паука с плеча и подкидываю в воздух.

Искин без дополнительных команд понимает, что надо делать. Вскоре с помощью коммуникатора я получаю отличный вид сверху, и мне совершенно не нравится увиденное. К Стасу успели присоединиться приятели: Рид, которого на самом деле зовут Ян Чтецов, и ещё один незнакомый мне парень – смуглый, с тёмными курчавыми волосами. Оба стоят на стрёме, пока Станислав, что-то втолковывает Соне, прижав девушку к стене

Что он с ней делает?!

Чертыхаюсь сквозь зубы и ускоряю бег. Подмечаю, что вокруг ни души, а сдвинутые между собой лишние разграничительные перегородки напоминают лабиринт – весьма подходящее место для пряток. Наконец-то попадаю туда, куда нужно, на бегу перехватываю босоножки так, чтобы в случае чего пустить в ход каблуки.

– Отпусти её! – кричу в полный голос. Может, кто-нибудь услышит и поспешит на помощь.

Почему Соня молчит? И вообще ведёт себя подозрительно покорно?

Стас смотрит на меня с удивлением:

– Ты чего здесь забыла? – затем кивает Чтецову: – Рот ей закрой.

Рыжий делает шаг в мою сторону.

– Только попробуй! – замахиваюсь я на него каблуками.

– Боевая какая. Мне нравится, – ухмыляется кучерявый. – Стасик, можно я её обработаю?

– Валяй, – равнодушно пожимает плечами Станислав и снова поворачивается к Соне.

– Воронов, из академии вылететь не боишься? – спрашиваю я, отгоняя потянувшегося ко мне кучерявого широким взмахом руки, вооружённой острой шпилькой.

– А что не так? – изображает удивление Станислав. – Девчонка со мной по доброй воле. Это тебя сюда не звали, но раз припёрлась… Рид, да успокой ты её уже!

– Соня! – зову я подругу. – Слышишь меня? Давай уйдём отсюда!

Девушка поворачивает ко мне голову, смотрит странным отсутствующим взглядом.

– Ты что с ней сделал?!

– Я? – издевательски переспрашивает мерзавец. – Ничего. Она сама. Правда, малышка? –обращается он к Соне и просит: – Поцелуй меня. Докажи убогой, что тебе со мной хорошо.

София послушно тянется навстречу Стасу. В этот момент его подельники одновременно бросаются ко мне и… неуклюже валятся на пол, спутанные по ногам тонкими, практически невидимыми, но очень крепкими нитями, которые выпускает незаметно подкравшийся Чак. Кучерявый грязно ругается, Рид молчит и даже во время падения пытается до меня дотянуться. Я же бросаюсь к застывшей от изумления парочке и грозно замахиваюсь на Стаса своей обувкой. Он едва успевает увернуться, зато выпускает из рук Соню, но перед этим сдёргивает с её предплечья плоский, шириной в сантиметр светло-серый браслет.

– Спятила! – орёт Воронов. Злость придаёт ему решимости, и он хватает меня за левое запястье.

Я безжалостно наношу удар ему в плечо, надеясь, что боль заставит меня отпустить. И он отпускает, перед этим наградив такой мощной оплеухой, что она не только сбивает меня с ног, но и дезориентирует на несколько драгоценных мгновений, а тут ещё Рид наваливается сверху и без церемоний хватает за шею. Я брыкаюсь из последних сил и чувствую, как разрез на платье из вполне приличного превращается в непристойный.

– Освободи нас, а то придушу, – шипит на ухо рыжий и демонстративно сжимает пальцы.

Чак считывает показатели моего физиологического состояния, анализирует ситуацию в целом и, не дожидаясь команды, снимает путы.

– Валим! – рявкает Стас, когда его подельники поднимаются. – Имей в виду: я тебя запомнил, идиотка.

– Я тебя тоже, – сипло шепчу в ответ, садясь и оглядываясь.

Соня по-прежнему безучастно стоит у стены.

– Лана! – Наши спасатели появляются весьма «вовремя». Олег опускается на корточки рядом со мной, встревоженно заглядывает в лицо. – Что случилось?

– Ты-то здесь откуда? – со стоном прикрываю глаза и внезапно закашливаюсь. Помятое чужими пальцами горло неприятно саднит.

Димка пытается растормошить Соню. Кажется, девушка наконец-то приходит в себя. Она растерянно осматривается и испуганно спрашивает:

– Лана, где мы? Что происходит?

Я хватаю Олега за предплечье:

– Кажется, она находилась под воздействием каких-то веществ. Возможно, они поступали в кровь через браслет, который надел на неё Стас, твой племянник. Он снял его перед тем, как сбежать.

– Это сделал Стас? – переспрашивает мужчина, помогая мне встать на ноги. Его взгляд скользит по моему лицу, на котором наливается след от удара, и замирает на шее, где до сих пор, должно быть, виднеются отметины, оставшиеся от грубых прикосновений.

– Надо, пока не поздно, провести анализы, чтобы добыть доказательства, и у меня есть… – тут я осекаюсь, потому что мне совершенно не хочется афишировать способности Чака. Вдруг администрация академии посчитает моего питомца опасным и захочет конфисковать?

Олег зачем-то снимает с себя блейзер, без предупреждения повязывает вокруг моей талии, а потом и вовсе подхватывает на руки.

– Эй! Зачем? Отпусти! – возмущаюсь я.

– Один раз уже отпустил, – тихо возражает Олег. – Больше я такой ошибки не совершу.

– Воронов! – рычу ему на ухо. – Что ты задумал?

– Дима, – игнорирует мой вопрос мужчина. – Отведи девушку в медпункт. Пусть ей проведут тесты. Скажи, что я попросил. Если не поверят, свяжись со мной.

Димка понятливо кивает и обеспокоенно ловит мой взгляд:

– Ты в порядке?

– Не совсем, – честно ему отвечаю, но затем добавляю: – Всё будет хорошо. Соня, дай мои туфли.

Девушка поднимает с пола босоножки. Её губы дрожат:

– Почему я ничего не помню?

– Отставить панику, – ласково глажу её по плечу. – Мы обязательно разберёмся в том, что произошло, и накажем виновных. Идите.

– А как же ты?

– Мне надо привести себя в порядок…

Когда парень и девушка уходят, устало спрашиваю Олега:

– Ну, чего ты от меня хочешь?