Мама из другого мира. Том 2

Глава 1

Лиза

Дверь, ведущая в комнату, куда меня совсем не деликатно втолкнули, захлопнулась с характерным громким звуком, после чего послышался щелчок закрывающегося замка. Заперли, гады!

С детьми нас разделили сразу при входе в обветшалый, но когда-то красивый особняк. Внутри дом был вполне обжитым. Пока шли до комнаты на втором этаже, в которой меня и заперли, я старалась запомнить обстановку и расположение помещений. Если получится сбежать, так легче будет искать детей.

К сожалению, возможности увидеть, куда их увели, не было. Очевидно, что в другую часть дома. Оставалось лишь надеяться, что моих воспитанников не разделили на группы, а заперли где-нибудь всех вместе.

Я мерила шагами просторную светлую комнату, отделанную в бежевых тонах, не в силах усидеть на месте. Окно хоть и открывалось, но снаружи не было ни единого выступа, который позволил бы без членовредительства спуститься со второго этажа на землю. Да и зачем, чтобы меня поймали и связали?

В душе ядовитой змеей скручивалась тревога. Как справилась Марьяна? Ведь я видела, как ей было больно. Что уготовано Мей? Перед тем как на нас с Арьей напали, в портале исчезли двое парнишек. Кого еще схватили? Я провалилась последней, не знаю, не знаю, не знаю... И радовалась только тому, что один из подростков насильно уволок упирающегося Димку, пока была такая возможность. Он в безопасности, хоть что-то хорошее.

На улице уже стемнело, а в моей «камере» так никто и не объявился. Это нервировало, в голову лезли кошмарные мысли о том, что бандитам не до меня, потому как они заняты детьми. И кто знает, что у них на уме.

Где-то в глубине сознания теплилась надежда, что вот-вот сюда вломятся Теневики, быстро всех повяжут, а нас спасут. Только разум твердил, что такого не бывает ни в моём мире, ни в этом, будь он хоть трижды магическим. Раз преступный мир существует, значит, бандиты учатся противостоять хваленой теневой службе. И временами им это удаётся.

Спустя ещё час нервного ожидания я наконец услышала звук открывающегося замка.

В комнату вошел молодой человек лет двадцати пяти на вид, подтянутый, худощавого телосложения. Выше меня на голову. Кожа его была неестественно бледной, с легким, почти незаметным розоватым оттенком. Глубоко посаженные прищуренные глаза внимательно изучали меня с ног до головы. И лишь когда он соизволил посмотреть в лицо, я услышала равнодушное:

— Иди за мной. Без глупостей.

Да уж какие глупости, когда в коридоре натыкаешься на двух амбалов, чьи бицепсы в диаметре больше моей талии.

Преодолев узкий коридор со свечами, закрепленными на стенах, мы оказались в кабинете, в котором за столом сидела красивая пожилая женщина, что-то писавшая на листе бумаги. Её волосы были седы, но уложены в красивую прическу, одежда элегантна, а осанке позавидовала бы сама королева.

При нашем появлении дама отвлеклась от своего дела, мягко улыбнулась и, указав мне рукой на одно из кресел, предложила:

— Прошу вас, присаживайтесь, леди Риштар, нам многое предстоит обсудить. Ах да, забыла представиться. Меня зовут Матильда.

На первый взгляд, пожилая дама казалась очень милой, но все мои инстинкты и опыт руководителя кричали: внимание, опасность! Передо мной сидела не просто матёрая акула, мимикрирующая под рыбку-клоуна, а самый настоящий хищник-людоед. Акула с повадками крысы. Такие, как она, идут по головам ради достижения своей цели, раздавят любого, лишь бы добиться результата. Что ж, кажется, пришло время вспомнить о Елизавете свет Андреевне и проверить, насколько я хороша в ведении переговоров. Разумеется, переговоров с преступниками, держащими заложников, мне ещё вести не приходилось, но бизнес есть бизнес. Главное сейчас — взять себя в руки, сосредоточиться и нацепить маску холодного равнодушия.

— Не вижу смысла представляться, раз уж вы меня знаете. — Я с деланным спокойствием прошла в середину кабинета и присела на кресло. — И рассчитываю немедленно получить объяснения. По какой причине я и мои подопечные оказались в этом доме?

— Надо заметить, — наблюдая за каждым моим движением, продолжила говорить эта женщина, — что ваше появление здесь не было запланировано. Это лишь досадная случайность. Но коли так сложились обстоятельства, этот шанс следует использовать к обоюдной выгоде. Как вы считаете, леди Риштар?

Я считаю, что с преступниками переговоров не ведут, их отстреливают. Не отказалась бы я сейчас от малышки «Беретты-21», Лешка же учил и даже предлагал приобрести для безопасности.

— У вас есть конкретные предложения? Я пока не понимаю, к чему вы клоните.

Стол, за которым работала Матильда, располагался на расстоянии полутора метров от меня. Ровнехонько напротив. А если вспомнить язык тела, позиция «друг напротив друга» означает соперничество, а никак не готовность к сотрудничеству.

— Их немало, — еле заметная улыбка победительницы заиграла на лице, испещренном тонкими морщинками. — И если мы с вами договоримся, вы сможете совсем скоро покинуть стены этого дома.

Я молчала, ожидая продолжения и затягивая паузу. Матильда вынужденно приступила к изложению своих идей.

— Ранее я сотрудничала с Найриль, вашей предшественницей, но, к сожалению, полезной она была недолго. Ваше же положение в обществе и должность управляющей домом отказников открывают невиданные возможности, а также неиссякаемый денежный поток. Вы заботитесь о том, чтобы исчезновение детей не привлекло внимания властей, а взамен получаете очень приятное вознаграждение.

Упоминание бывшей управляющей чуть было не разрушило мой самоконтроль.

Две змеи! Нет, две гиены-падальщицы! Таких нельзя убивать, такие должны жить, но так, чтобы им очень хотелось умереть!

— Я не совсем понимаю, каким образом несчастные отказные дети могут быть вам полезны? — любезный тон, который задала хозяйка кабинета, давался мне тяжело. Лицом я владела без проблем, а вот с голосом дела обстояли хуже. Ведь я понимала, для чего ей дети. Проституция процветает в любое время и в любом мире, но я хотела, чтобы Матильда озвучила это сама. Так что я терпела, говорила тихо и ровно, стараясь не выдавать своего состояния. — Не побираться же вы их заставите, в самом деле.

— Это было бы с моей стороны расточительностью… — легко, как девчонка, засмеялась пожилая дама, будто услышавшая самую лучшую шутку в жизни. Вот же, крокодилица!

— Вы сказали, что ранее работали с Найриль Отис. Вам известно, где она сейчас? Я бы не отказалась с ней познакомиться.

И не только познакомиться. Я бы с удовольствием отыгралась на ней за все беды, что свалились на меня и несчастных детей.

— Думаю, вам пока рано с ней встречаться, — загадочно проронила Матильда и вышла из-за стола, давая мне возможность разглядеть всю красоту её тёмно-бордового платья. — Если, конечно, вы не торопитесь на тот свет.

Решила надавить на меня таким дешевым трюком? Не с моим опытом общения с зарвавшимися водителями-дальнобойщиками, бабуля. Да мне сейчас и сам дьявол не страшен. Значит, Отис мертва? Можно было предположить, раз её до сих пор не нашли.

— Вы её убили?

— Ну что вы, конечно, нет. У меня иные методы. У Найриль было много недоброжелателей, она ловко их находила. И если вздумала дёргать дикого кота за усы, нужно было быть готовой ко всему. Но вам, Эмилия, не стоит переживать по этому поводу. Вы ведь умны, а значит, осознаете, что обман партнеров по этому промыслу не может остаться безнаказанным.

— Я ещё не согласилась с вами сотрудничать. С чего вы решили, что мне это будет интересно?

— Дорогая, я понимаю, что предложение неожиданное, но вам следует его хорошенько обдумать. Увы, вынуждена обратить внимание на то, что наше с вами знакомство может либо плодотворно продолжиться, либо закончиться крайне неприятно для вас.

— Как с Найриль?

— Я уже говорила, убийство не мой стиль, — Матильда смущенно улыбнулась, намекая на свои возможности. — Убийство аристократки — неоправданный риск. Но вот сделать из вас слабоумную, пускающую слюни, мне ничто не мешает, — она легким взмахом руки указала на мужчину-конвоира, что привёл меня в этот кабинет.

Я не понимала, что мне пыталась сказать Матильда. Сделают из меня дурочку? Каким образом?

— Вам и это не сойдёт с рук. Мои родственники — ведь вам известен статус нашей семьи в Теневой службе? — им будет очень интересно, почему молодая цветущая женщина вдруг превратилась в овощ. Они будут искать, искать до тех пор, пока не загонят вас в угол.

— Связи есть не только у вас, милочка, — снисходительно, как блаженной, разъяснила простую истину Матильда.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. Что в таком случае ждет детей? Дети без воспитания, образования и особых талантов, для чего они вам? И для чего вам Мейала, ради похищения которой вы отправили целый отряд громил? В чем её ценность?

— Мейала? Именно этим и интересна. — Радушие на лице Матильды было таким искренним! — Юная, миловидная и никому не нужная. Впрочем, таких девиц более чем достаточно, — женщина чуть наигранно пожала плечами. — Только вот найти рыжеволосую не так-то просто. А у меня задерживается заказ от очень влиятельного и нетерпеливого человека, под чьи вкусы эта девочка идеально подходит. Так что вашей Мей суждено стать его игрушкой.

— Неужели Мей единственная? Вы столько ресурсов затратили, не дешевле было подобрать кого-то ещё? Порталы, наемники, маги и всё ради одной девушки?

— Иногда приходится терпеть убытки ради сохранения репутации. К сожалению, предыдущую игрушку сломили слишком быстро — девица оказалась излишне… нежной, и времени для поисков свежего материала у меня не осталось. Но вознаграждение с лихвой покроет все мои расходы.

— А что с остальными похищенными детьми? Они же совсем крохи. Девчушке, что была со мной, едва семь исполнилось, а мальчики? Они лишь немногим старше.

— Сколько людей, столько и вкусов. Вот вы любите земляничное варенье, а я предпочитаю черничное. Что? Почему вы так удивляетесь?

— Откуда вам это известно?

— Милочка, вы же не думали, что я оставлю интересующий меня товар без внимания? Какая наивность с вашей стороны! У меня на эту девчонку слишком большие планы. А заодно и о вас собрала информацию. Да и в будущем мне нужна уверенность, что вам не вздумается сдать меня властям. Что ж, мы ушли от темы. Так вот, сколько клиентов, столько вкусов. Один любит рыжих девушек, другой толстушек, а третий и вовсе сходит с ума по маленьким мальчикам. Впрочем, мальчики нравятся и взрослым женщинам, вот уж у кого фантазия не имеет границ. Мы с вами, Эмилия, как умные и предприимчивые леди можем на этом хорошо заработать. С меня клиенты, с вас товар. Я предлагаю вам постоянный доход, который сложно назвать скромным.

Меня замутило. Какая судьба уготована моим детям! И ведь чувствует себя в безопасности, старая шакалиха. Судя по всему, я столкнулась с кем-то вроде земной «мамочки». Это плохо. Я читала о них. Сутенерша, которая помогает удовлетворять сексуальные потребности людям с извращенной фантазией. Подыскать для развлечения девушку-инвалида, человека с определенным типом внешности или характера, девочек, мальчиков и даже мужчин — ничто не составляет труда для мамочек-сутенерш. Если клиент захочет устроить закрытый мальчишник для своих друзей, такая ушлая мадам подберет ему парочку девушек для групповых развлечений. Бедняжки на таких вечеринках редко доживают до рассвета.

Это гораздо хуже обычной проституции, это планомерные убийства с особой жестокостью. Твою мать, Флин, где тебя носит? Как мне выпутываться из этого кошмара?

В этот момент я по-настоящему испугалась. Пришло осознание, что помощи ждать неоткуда. Мартин куда-то запропастился, Флин — совершенно посторонний человек, не заинтересованный в решении моих проблем, дядюшка, которым я пыталась припугнуть эту зарвавшуюся гиену, от меня отрекся. Ричард? На этого странного товарища я вообще никаких надежд не возлагала.

— Кто такой Флин? О ком ты думаешь? — раздалось из-за моего плеча, а после мужчина обогнул кресло и опустился передо мной на колени, желая, видимо, лучше видеть лицо. Его лихорадочный, искривший безумием взгляд наводил на мысль, что этот человек не совсем здоров. Я мысленно выругалась и тут же получила новый вопрос: — Что такое «фак»?

Черт, черт, черт! Моя стратегия рушилась, как карточный домик. Ещё один менталист! Видимо, это он превратит меня в идиотку, если я не стану с ними сотрудничать. И согласиться для вида не получится! Я только и думала о том, как прибить всю эту шайку к чертовой матери и сбежать.

Но страха не было. Старуха опасна, а вот в мужчине я видела большого ребенка. Ребенка, который нашел для себя что-то интересное. Что ж, этого добра у меня навалом! Я надменно приподняла бровь, такой меня побаивался даже шеф. Расслабилась и выпустила на волю хаос воспоминаний о родном мире. Толкучка в метро, показ мод, обрывки американских мультиков, сверкающая огнями колонна индийских фур, пилотируемая группа «стрижи»… Мужчина поддался вперед, чуть ли не падая мне на колени.

— Дерек, что происходит? — впервые в голосе Матильды послышались тревожные нотки. — Ты мне мешаешь!

— Это не она, — возбужденно пробормотал Дерек, смотря на меня широко открытыми от изумления глазами.

— Не неси ерунды, у меня есть её портрет!

— Ты не понимаешь! Это не леди Риштар. Это… это кто-то другой. Прекрати думать об этом…. Я не могу уследить! Прекрати, — громко крикнул он прямо мне в лицо, это было больше похоже на вопль сумасшедшего. Он вдруг вцепился в свои волосы и начал раскачиваться, да так резко, что я, испугавшись, сбилась с концентрации, и мощный поток прогоняемых в моих мыслях образов прекратился.

Прошло несколько секунд, и этот ненормальный стабилизировался. Поднявшись с пола, развернулся к Матильде и заявил:

— Она не хочет с тобой работать. Отдай её мне!

— Остынь, Дерек. Леди Ришар нужна нам на своём месте. У тебя и без неё много подопытных. Зачем тебе ещё одна? — тон Матильды был убаюкивающе-ласковым.

— У неё блоки! — перебил Дерек восторженно-капризным голосом. — Она что-то скрывает, я хочу знать что!

— Ты можешь сделать это сейчас, что тебе мешает?

— Они мощные, — мужчина произнёс это нехотя, словно сам не верил, что есть что-то, с чем он ранее не встречался. — Мне нужно время, чтобы снять их. Иначе она не выдержит и умрет. А я ничего не узнаю. Отдай! — он с яростью взглянул на Матильду. — Я хочу её, отдай!

— Дерек, успокойся! Всё хорошо, слышишь? Если нужна — забирай. Я отдаю её тебе, только держи себя в руках, — в голосе Матильды появились панические нотки.

Дерек не обращал на начальницу внимания. Ему, кажется, было уже неважно, разрешает она или нет. Он стоял напротив и сверлил меня безумным взглядом.

Я вновь попыталась воссоздать в мыслях мощный поток информации, но это, кажется, было бессмысленно. Чувствовала лишь нарастающее напряжение в своей голове. Её распирало, словно при скачке давления. Я понимала, что менталиста нужно выбить из колеи. Он читает меня как книгу, значит, это должно быть спонтанно. Нарушить его концентрацию? Организм сам нашел выход. Из глубин подсознания вырвалась зелено-бородавчатая зубастая морда монстра, частенько виденная мною на мониторе ноутбука бывшего мужа. Я помнила её детально. И когда менталист с ужасом отшатнулся, я поняла, что работает. Это работает! И стала вспоминать всех монстров, чудовищ и тварей, которых когда-либо видела в кино. Представляла максимально ярко, воображала, как они несутся, стремительно увеличиваясь в размерах... только бы выиграть время, только бы не дать сделать из себя овощ.

— Ну, держись! — проскрипел Дерек и, в два шага преодолев расстояние между нами, обхватил ладонями мою голову.

Я моментально ощутила разрывающее череп давление. Все внешние звуки исчезли, лишь кровь шумела в ушах. Зубы впились в нижнюю губу в попытке сдержать вопль боли и не показать слабости перед этим психопатом. Из прокушенной губы по подбородку побежала тонкая струйка крови, смешиваясь с хлынувшими слезами. Боль с каждой секундой нарастала и ощущалась как горячий шар, который вот-вот лопнет.

Прекратите это! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! Больно, как же больно.

В какой-то момент сил терпеть не осталось, и я закричала, срывая голос. Свивающиеся в единый жгут ненависть и непереносимая ярость от собственной беспомощности второй раз в жизни пробудили во мне желание убивать.

— Дерек, она не контролирует силу! — истеричный голос Матильды доносился издалека, словно из-под слоя воды. — Уходим, дом сейчас рухнет!

— Сейчас, сейчас, — я широко открытыми глазами, из которых текли слезы, смотрела на искаженное безумием мужское лицо. Оно светилось торжеством. — Ещё один заход, у меня почти получилось!

Попытка оттолкнуть мужчину или хотя бы сжать руку в кулак успехом не увенчалась. Пальцы лишь скользнули по мужской рубашке, не находя, за что зацепиться.

— Ну же, давай! — прорычал этот зверь, заглядывая мне в глаза. — Ну!

— Поспеши! Выжги ей мозг, и уходим! Впрочем, неважно, ей уже не выбраться отсюда. Сама же и сдохнет под руинами дома! Я за рыжей девкой, жду тебя на улице!

Очередная волна боли была ужасающей. Рот открылся в немом крике, воздух застрял где-то в горле.

Я подсознательно попыталась оттолкнуть садиста и сквозь слезы увидела, как он отлетает к столу. Характер испытываемой боли резко изменился: она расщепилась, как звук при резонансе.

Кажется, безумец всё-таки добился своего. В мозг хлынул поток чужеродной информации. Всё перемешалось: в сознании бешеным калейдоскопом вращались, менялись местами, наслаивались друг на друга и вновь рассыпались картины моей и не моей жизни.

Ну, здравствуй, Эмилия.

Через какое-то время я смогла с трудом подняться и на ослабевших ногах поплелась в коридор. Дерека к тому моменту в кабинете уже не было.

Я брела, то и дело спотыкалась о какие-то предметы, валяющиеся на полу, шла, опираясь на стены. Темные мошки в глазах мельтешили плотным туманом и не давали отчетливо видеть. По полу перекатывались волны крупной дрожи, как будто каменное чудовище играло мускулами. По стенам змеились трещины, с потолка летела какая-то крошка, падали картины. Дом ходил ходуном, скрипели каменные блоки, трущиеся друг о друга.

Дети, мне нужно быстро найти детей.

— Мей, Арья, — пыталась я кричать сорванным голосом в надежде, что дети меня услышат и откликнутся. — Где вы?

Плутание по содрогающимся коридорам продлилось несколько мучительно долгих минут. Наконец вдалеке послышались голоса:

— Мы тут! Здесь! Дверь заперта!

— Эй, слышите меня? — я дергала за ручку, но замок не поддавался. Заперто. Черт возьми.

Дом в очередной раз тряхнуло, да так, что и без того ослабевшие ноги подкосились, и я упала.

Но собралась с силами, понимая, что надо выломать дверь, иначе мы все вместе тут умрем, и тут мне послышался спасительный зов:

— Эмилия! Где вы?

Глава 2

Флин

В Яблоневке осведомителя не нашли. Его там не было. Три опытных менталиста на небольшую деревушку — ошибка маловероятна. Скорее всего, успел скрыться.

Портальщики уверенно заявили, что наемники ушли в столицу. Пока рассчитывали координаты вероятного выхода, пока готовились пробивать пространство без метки по наведенному вектору на большое расстояние…

Флин наблюдал за Марьяной, которая медленно, но верно приходила в себя. После перенесенной боли мышцы то и дело сводило судорогой, но женщина не проронила ни звука, лишь изредка морщилась, стискивая пальцы в замок. Впрочем, военный целитель знал своё дело, так что все последствия вскоре были устранены. Настороженный взгляд ложной воспитательницы подсказывал, что легкого разговора не получится. Но это стало понятно ещё в тот момент, когда прочесть её не удалось.

— Ничего не хотите рассказать?

— О чем?

— Например, что элитная телохранительница забыла в этом захолустье? Странное прикрытие, не находите?

— Ну, какое задание, такое и прикрытие. — Она подчеркнуто задрала рукав, открывая обзор на небольшую золотую татуировку. — Надеюсь, этого достаточно для понимания, что ваши вопросы останутся без ответов?

Флину пришлось промолчать. Королевская «печать тишины» полностью исключала какое бы то ни было влияние на разум её носителя. Против такого аргумента не попрешь.

— Хорошо, — сдался Флин, понимая, что сейчас ничего не добьётся, не с его статусом. Пусть с ней потом Веррес разбирается. — Думаю, мы вернемся к этому разговору чуть позже. Что можете сказать о нападении?

— Да, собственно, ничего. Главаря видела в этих краях несколько дней назад, угрожал управляющей. О нашей прогулке им явно сообщили, потому что нас поджидали. Наемники хорошо натасканы, но не элита, в команде имелся маг, причем не самый слабый. На этом всё.

Портал был готов. Первыми в его зев шагнули вооруженные бойцы, проверяя местность, затем все остальные.

Времени на подготовку ушло достаточно много. И всё впустую. Потому что вышли они на портальной площадке около популярной торговой площади. Хвала столичным мастерам, что притянули их стихийный портал куда надо, а так вывалились бы в толпу.

Пока теневики опрашивали местных, Флин прошерстил воспоминания портальщиков, желая выяснить, в какую сторону двинулись преступники. И ничего! Ни одного полезного воспоминания.

Как группа наёмников, тащивших кучу орущих детей, могла остаться незамеченной? Загадка. Или портальщикам отвели глаза, или дети были под принуждением мага, или вышли бандиты вовсе не здесь. Портальный артефакт со встроенным заклинанием-путанкой?

По итогу время было потеряно, а результат нулевой. Они понятия не имели, в каком направлении искать леди Риштар и её воспитанников.

— Возвращаемся в контору, будем отрабатывать остальные варианты, — поставил точку в бессмысленных метаниях Веррес.

Ещё в деревне он разделил команду, дав каждому задание. Одним из которых было требование выяснить, почему Эмилия, неопытный маг с большим потенциалом, осталась без присмотра куратора. О её иномирности не распространялись — знал лишь ограниченный круг лиц, те, кому Веррес абсолютно и полностью доверял. С этого момента клубок и начал распутываться.

Как оказалось, Мартин третий день занимался бессмысленной проверкой трущоб в предместьях столицы. Из Яблоневки его выдернул прямой приказ вышестоящего руководства. Это наводило на неприятные мысли. Руководитель оперативной службы Теневиков саботирует распоряжение о всевозможной поддержке и охране леди Риштар? Ведь Мартин сообщил о визите неизвестного, что пытался увести одну из воспитанниц силой. Да ещё и на глазах проверяющих. И вот странное дело, визитера так и не поймали. С какой целью нужно было отвлекать Мартина, взявшего след, и отправлять его выполнять работу, с которой обычно справляются стажеры, да ещё и на неопределенный срок?

На предложение появиться в конторе для объяснений Мартин ответил бурным отказом. Дескать, о событиях в Яблоневке не осведомлен, ибо отсутствовал по приказу начальства, вот начальство пусть и отдувается. А у него приказ, письменный, между прочим. И нарушение его — это прямое неподчинение, что уже карается. А он и без того ходит по лезвию ножа со своим длительным загулом.

Веррес задумал провести внеплановую проверку на вменяемость и лояльность среди тех, кто занимал более или менее высокий пост в силовых структурах этого города. Это самый быстрый способ определить всех причастных. Подозрения, конечно, были, но следовало удостовериться, что они никого не упустили. Главное — найти местных главарей, а уж шестерок отловить проблем не составит.

По итогу этого решения Флин сидел в самом темном углу зала совещаний и наблюдал, как в помещении собираются все сотрудники отделения. Веррес в это время выбивал разрешение на проведение процедуры. Флину же никакие разрешения не требовались, он уже работал. Беспринципно, но здорово экономит время.

К сожалению, по большому счету он не нашел ничего интересного.

Наконец появился Веррес в сопровождении трех дежурных менталистов. По залу разнеслись шепотки недовольства.

— Коллеги, я буду краток. Сегодня имело место чрезвычайное происшествие. Из королевского приюта для отказных детей были похищены как минимум шестеро воспитанников и две сотрудницы, одна из которых — управляющая приютом баронесса фон Риштар. Ситуация нерядовая, как вы сами понимаете. Предварительное расследование выявило многочисленные нестыковки, говорящие о том, что среди нас есть предатель. В связи с этим начинаем внеплановую ментальную проверку на лояльность. Разрешение мной получено, — Веррес выразительно взмахнул бумагой с печатью.

— Прошу снять блокирующие артефакты, — перехватил слово один из менталистов.

Процедура проходила без эксцессов, в Теневом ведомстве дураки не работают. Приказ есть приказ, тем более все знали, на что подписывались, когда шли сюда служить. Подобные внеплановые процедуры случались и ранее, хоть и нечасто.

Флин слушал эмоции, метавшиеся в замкнутом пространстве. Раздражение, недоумение, торопливость, возмущение, парочка всплесков страха — обычный набор при таких обстоятельствах, так что все это менталист буквально перелистывал. Привлекал внимание шеф Мартина, который демонстративно прокручивал на пальце цепочку от снятого артефакта. Что-то не так! Мысли его были абсолютно нейтральны, хотя подозрений это не снимало. Всё же это основная версия. Да и самодовольная уверенность не вязалась с нынешней ситуацией. Флин раз за разом, снова и снова искал подвох. И нашел, кто бы мог подумать, второй защитный артефакт, судя по всему, вшитый под кожу. Довольно мощный. Он был сильнее, чем служебный, но вот королевской «печати тишины» в несколько раз уступал. Потребуется немного больше времени, но, в принципе, это не проблема.

Кивок Верресу, и господина Крауза взяли в коробочку тени Ричарда.

— Вы пытаетесь меня задержать? — с вызовом шипел Крауз, поднимаясь со своего места. — Я требую предъявить письменное распоряжение!

На зал опустилась тишина, так как появление самого Советника короля по внутренней безопасности потрясло всех сотрудников без исключения. Не та это персона, чье появление может остаться незамеченным. Советник отметил взглядом Флина, кивнул Верресу и наконец обратил внимание на задержанного.

— Хватит с вас и устного. Моего статуса, надеюсь, достаточно? — одного колючего взгляда хватило, чтобы Крауз моментально проглотил всё своё возмущение. — Заканчивай поиски, Веррес, после чего жду с подробным докладом.

Начальник Мартина ерепенился недолго. Стоило поинтересоваться, куда ему вшили несанкционированный артефакт ментальной защиты, и у надменного мужика случился приступ страстного желания помочь следствию. Впрочем, говорить ему не дали. Зачем тратить на это драгоценное время? Артефакт был извлечен целителем, после чего все тайные помыслы перестали быть таковыми. Виконтесса Офелия фон Тризер, которая в преступном мире носила имя Матильда, являлась активной попечительницей десятка благотворительных организаций. Крауз за хорошую плату успешно её крышевал. Долгое время заметал следы её преступлений, предоставляя своим сотрудникам неверную информацию, направляя их по ложному следу. Информировал, помогал скрывать «некоторые обстоятельства» в виде истерзанных трупов, регулярно появлявшихся в непосредственной близости от того или иного богатого дома, и закрывал на всё это глаза.

А ручной менталист, который, по словам того же Крауза, был настоящим психом, но очень одарённым, создавал разного рода защитные артефакты и подчищал память, кому нужно. От свидетелей избавлялся, не марая рук, просто сжигал им мозги, после чего жертве уже не мог помочь ни один специалист.

Именно по требованию Матильды Мартина убрали с дороги, чтобы никто не помешал её планам. Да только из-за спешки Крауз сработал весьма топорно, оставляя за собой хвосты.

Точного местоположения логова виконтессы Крауз не знал. Зато вычислил район, в котором она предпочитала встречаться с клиентами. Раньше там селились небогатые аристократы, пока со временем их не потеснил криминалитет.

Решив, что информации для поисков вполне достаточно, Веррес передал заключенного своим подчиненным для дальнейшего допроса, а сам, сформировав небольшую группу, приказал выдвигаться в указанном направлении.

Жители района — не самые законопослушные, неблагополучные граждане — не стремились идти на контакт с внезапно нагрянувшими представителями закона. К тому же на ночь глядя. На улице уже смеркалось. Сколько прошло времени с момента нападения? Часов восемь, не меньше.

— Я видел на ней татуировку. Следилка?

— Если бы это была следилка, поиски закончились бы, не начавшись, — со вздохом сожаления рассуждал Веррес. — Старый идиот. Разозлился тогда на эту девчонку так, что говорить спокойно не мог. Всю беседу Анвиль с ней вел. Куратора назначил, а о слежке не подумал. Так что на ней обычная контрольная метка необученного мага. Узнаем местоположение, если случится стихийный выброс. Сам понимаешь, лучше нам найти её до того, как сработает метка.

Флин выругался. Такое ощущение, что вокруг одни идиоты!

Чтобы не тратить время впустую, менталисты сканировали жильцов каждого дома, опустошали кучу накопителей и не находили никаких зацепок. К Флину с каждой неудачей подкрадывалось отчаяние, появлялось ощущение, что он вернулся в прошлое. И вот опять у сумасшедшего в заложниках дети. Он слишком хорошо усвоил, что с психами шутки плохи. А уж что может грозить Эмилии с душой другого человека при контакте с психически неуравновешенным менталистом, не обремененным совестью и состраданием… даже думать не хотелось.

— Успокойся, — бывший наставник, а ныне хороший друг похлопал Флина по плечу. — Мы близко. Нужно лишь поднапрячься, и мы их найдем.

Как в воду глядел. Через два часа безуспешного сканирования, когда на улице окончательно стемнело, дом, сами того не осознавая, обнаружили менталисты. Флин лишь отметил, что каждый из его коллег мысленно спотыкался на одном и том же объекте, но не находил ничего стоящего внимания и двигался дальше.

— Эй, Веррес, иди сюда. Вот этот особняк.

— Ты уверен?

Не то чтобы Веррес сомневался в словах Флина, но времени на проверку ошибочной версии у них не было. Это понимали все, поэтому тут же стали искать доказательства.

— Он прав. Сильнейшая заглушка. И как я сразу не заметил? — озадаченно прокомментировал один из менталистов.

— Да потому, что у заглушки есть дополнительная функция рассеивания внимания, — присоединился к разговору ещё один боец из силовиков. — Какого уровня дар у того психа, говорите?

— Активируйте все уровни личной защиты, он очень силен, — раздавал приказы Верес. — Его козырь — сжигание мозгов, так что будьте начеку, если хотите жить. Флин, сколько человек внутри?

— Не знаю. Если начну пробивать защиту, он сразу же это почувствует, и у нас не будет времени для маневра.

— Я тебя понял. Парни, установите вокруг дома заглушки от порталов, нельзя допустить, чтобы ушел хоть один мерзавец, не говоря уже о Дереке. Потом такого шанса может и не представиться. Ричард…

— Мои ребята уже рассредоточились, проверяют все входы-выходы на наличие ловушек для незваных гостей.

— Дай знать, как будете готовы.

Силовики не успели занять позиции около дома, как мир дрогнул. Выброс колоссальной силы ощутили все, а из-за сильнейших порывов ветра трудно было устоять на ногах. Заскулили собаки, взметнулись в небо птицы, захлопали двери и ставни. Под этим напором сработали все расставленные ловушки, заглушающий купол развеялся сам собой, без каких-либо усилий со стороны Флина. Пресветлый Арис, сколько могло бы быть жертв, пропусти маги зачистки хоть одну ловушку!

Флин пошатнулся от ударной волны сильных эмоций. Страх, паника, досада, нетерпение, азартное любопытство, злость и много, очень много боли, которую испытывала Лиза.

Все вокруг пришло в движение, среагировала группа Ричарда. Тени грамотно окружали особняк, не пересекая зону риска. Двухэтажная конструкция ходила ходуном, стекла окон трескались, а вихри воздуха продолжали раскачивать стены. Крыльцо главного входа обрушилось, перекрывая основной вход.

Ричард метнулся на зов коллеги, Флин рванул следом. Из черного хода показалась пожилая дама, тащившая за связанные руки упирающуюся рыжеволосую девушку. Маленькая воспитательница!

— Дайте нам уйти, или она умрет, — тон леди был холоден как лед, а приставленный твердой рукой к девичьей груди острый стилет не предполагал возражений. Только вот фраза ещё не затихла, но уже утратила смысл. Леди Офелия с удивлением ощутила огромную медвежью лапу, сжимающую ее горло.

— Не дергайтесь. У меня очень острые когти, можете ненароком пораниться, — желчно предупредил даму быстро сработавший Ричард, казалось, он был бы не против такого развития событий.

«Дерек! На меня напали!»

Флин услышал мысленный приказ от женщины, которая даже в лапах оборотня считала себя неуязвимой. Нескольких секунд хватило, чтобы среагировать, поднять все щиты и растянуть их на Ричарда. Противник ударил раньше, чем появился на глаза.

Высокий, худощавый, бледный, как привидение, мужчина шел к хозяйке, обрушивая всю мощь своего дара на Ричарда. Из носа его капала кровь. Если бы не щиты, полуоборотень был бы мертв.

Те секунды, что Дерек простоял в удивлении, Флин анализировал противника, искал его уязвимые места и наращивал щиты, предполагая, что следующий удар будет ещё сильнее предыдущего. Одновременно нападать и закрываться труднее, чем просто закрываться, хоть и растягивая щит. При следующей ментальной атаке заскулила женщина, ее зацепил удар, нацеленный на Ричарда. Удар был очень мощный, щиты практически рухнули, но всё же Флину хватило мастерства их удержать.

Псих прекратил атаковать и наконец заметил настоящего противника.

Не привыкший к неудачам, Дерек в ярости обрушился на оппонента всей своей мощью, не замечая, что его противник лишь поддерживает щиты, не пытаясь бить в ответ. Флин ловко уводил психа как можно дальше от дома, открывая силовикам единственный путь внутрь для спасения заложников.

Привычно послушный Дерек то и дело отвлекался на истеричные приказы впадающей в панику хозяйки, давая Флину передышку. Очень сильный, наглый и необученный менталист орудовал своей силой как гномьей кувалдой. Там, где нужно действовать тонко, он пёр напролом, где нужно проявить умение, ему не хватало навыков. К огромному сожалению Флина, он не мог атаковать, если не хотел, чтобы и без того нездоровый разум безумца пошатнулся и канул во тьму. Он нужен им живым! Веррес самолично прибьёт его, если лишится такого источника информации. Преступника нужно было поймать, но как? Силы на исходе, идей никаких, а этот ненормальный продолжал нападать, словно его резерв бесконечен.

Псих вдруг изменился в лице. Флин с удивлением наблюдал за странными метаморфозами. Гнев и ярость сменились на стон боли и детское непонимание. Дезориентированный Дерек оседал на землю под действием заклинания «Ловец безумцев». За его спиной стоял Ричард. Ни Матильды, ни Мей на поляне уже не было, но раз Ричард так спокоен, значит, девушка в безопасности, а преступница в надежных руках теневиков.

Сотни лиан оплетали дом, сдерживая его раскачивание под шквалом ветра. Маги земли, которые были вызваны для подмоги, выращивали их с небывалой скоростью. Воздушные завихрения, искавшие выход из каменной ловушки, угасали под воздействием поглощающих щитов.

Что ж, стоит признать, тени знают свою работу.

Флин обессилено опустился на землю, зная, что через пару мгновений на выходе покажется кучка жмущихся друг к другу детей и Веррес, несущий на руках племянницу.

Глава 3

Лиза

Проснулась я от раздражающего звука шелестящей бумаги. В поисках источника звука попыталась осмотреться, но стоило повернуть голову, как она отозвалась адской болью. Я непроизвольно застонала. Ныла не только каждая извилина моего мозга, но и каждая косточка черепной коробки. Звуки перелистываемых страниц тут же стихли, зато в поле зрения появился смутно знакомый мужчина.

— Ты наконец-то очнулась, — шепотом констатировал он, опускаясь на табурет возле кровати. Дежавю какое-то ощутила, ей-богу. Не так давно в таком же положении рядом со мной сидел Флин. — Ну, как ты себя чувствуешь?

— Голова болит ужасно, — пожаловалась я севшим голосом. Даже для меня самой фраза получилась невнятной. Удивительно, как мужчина разобрал слова.

Через пару мгновений мне протянули странную посудину с водой. Что-то вроде поильника для лежачих больных. У меня получилось взять это приспособление и самой вполне благополучно напиться. Однако, живем.

Я осмотрела помещение, в котором находилась. Ну, насколько это было возможно, потому что при любом движении хотелось взвыть от режущей головной боли. Больничную палату ни с чем не перепутаешь, даже большую. Конечно, здесь не было привычного земного медицинского оборудования, зато стоял явный лекарственный запах и ощущался едва уловимый налет казенщины.

А ещё здесь был Флин, крепко спавший на соседней кровати. Щеки бедолаги ввалились, нос заострился, а и без того серые волосы были тускло-безжизненными. Возможно, я утрирую, но почему-то именно сейчас, при виде того, как он свернулся калачиком прямо в одежде, с зажатыми между коленей ладонями, мне стало его чертовски жалко. Интуиция шептала, что мужик опять наизнанку вывернулся, спасая горемычную меня. Я хорошо помню намерения Дерека и то, что, по замыслу Матильды, жить мне не полагалось. В душе поднималось какое-то непередаваемое чувство к этому странному типу, что так беззастенчиво читал мои мысли при каждом удобном случае. И дело было не только в благодарности.

— В прошлую нашу встречу я не представился, — начал издалека собеседник, прерывая мои размышления. — Я Веррес фон Риштар, дядя Эмилии.

Я с удивлением уставилась на него.

— О, — слов не было. Вот уж не ожидала встретить несостоявшегося родственника. И уж точно не в тот момент, когда я к этой встрече ну вот совсем не готова. — И почему же вы здесь?

— Наверное, потому что задолжал тебе извинения. Мало того что я повел себя как дурак, так ты ещё из-за меня прошла через этот кошмар. Если бы я тогда не позволил эмоциям взять верх, а действовал с присущей мне рациональностью, ничего подобного не произошло бы.

Я чуть покачала больной головой, категорически не согласная с его выводами.

— Вы не могли знать, что Матильда пойдет на такой шаг. Никто не мог. И наше с вами общение никак бы этого не изменило. Кстати, не расскажете мне, как я здесь оказалась? И где мы, собственно, находимся? Дети?

— Дети успокоены, накормлены и сейчас отдыхают в общей палате, — с добродушной улыбкой рассказывал Веррес, с видимым облегчением меняя тему разговора. — Заставили понервничать персонал госпиталя, отказываясь расставаться хоть на миг. Даже в туалет ходят по двое.

Хм. Ничего удивительного. Было бы странно, будь оно иначе. Скорее всего, эта группа детей сплотится после пережитого.

— Дерека и Офелию фон Тризер арестовали, — продолжил рассказывать Веррес, вырывая меня из размышлений.

— Офелия? — тут же переспросила я.

— Это настоящее имя Матильды, — пояснил дядя Эмилии и тут же продолжил рассказ: — Если коротко, то дела обстоят так: эти двое под следствием, расследование на текущий момент уже выявило связь с несколькими очень влиятельными людьми, так что быстрым оно не будет. Но на этот раз дело замять не получится, и все виновные предстанут перед судом.

— Это хорошо. А что с Дереком?

— Что именно тебя интересует?

— Мне показалось, что он… как бы это сказать… не совсем здоров психически.

— Ах, это. Ты правильно подметила. С ним сейчас работают менталисты. А дальше… дар запечатают и, скорее всего, отправят в специальное закрытое учреждение. Он уже никому не сможет навредить, в том числе и себе.

Веррес дал мне немного времени на обдумывание информации. Я чувствовала, что с каждым его словом внутри ослабевает скрутившее кишки напряжение. Неужели этот кошмар позади? И старая сутенёрша, и сумасшедший Дерек, который хотел сделать из меня идиотку. И никто…

— А где Мейала? — отступившее на миг волнение ударило под дых. Матильда планировала уйти, прихватив с собой ценный товар.

— Спит.

Я растерялась от противоречивых эмоций. Ещё секунду назад дышать было сложно от переживаний, а сейчас, после ответа мужчины, меня захлестнула волна радости, не давая рассуждать трезво.

Всё действительно закончилось.

— Спасибо, — произнесла я на выдохе.

— За что?

— За то, что спасли нас. Это ведь ваш голос я услышала в доме?

Мужчина молчал некоторое время, пристально вглядываясь в мои глаза. А я, в свою очередь, рассматривала его, и то, что видела, мне нравилось. Импозантный мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения. На лице печать застарелой усталости. Как даётся хорошая карьера, я знала по собственному опыту. Это непрерывный изматывающий труд. Такую усталость никаким аристократизмом не прикроешь. Волосы, что называется, соль с перцем, несолидно кудрявились и жили собственной жизнью. Зато глаза, хоть и были просто серыми, но несли в себе «всю печаль еврейского народа». Впрочем, эти развеселые искорки в глубине зрачков и едва заметная улыбка давали понять, что мои мысли ему известны. И его, видимо, это весьма забавляло. Сплошь и рядом одни менталисты, вот ведь!

Странное чувство, когда твои мысли тебе не принадлежат. Ты словно под колпаком. Надо бы озаботиться каким-нибудь закрывающим амулетом или артефактом. А то чихнуть не успею, как все мои знания и идеи разлетятся со скоростью света, и останусь я ни с чем.

— Да, это я вытащил вас из разрушающегося дома. Не думал, что ты вспомнишь. Когда я вас нашел, ты была уже без сознания.

Очевидно, мозг не выдержал нагрузки и отключился. В тот момент меня, как волны цунами, захлестывали воспоминания из жизни моей предшественницы, путаясь с картинами моего собственного прошлого. А сейчас осталась лишь головная боль, которая, правда, сильно мешала думать. Не верилось, что такое вообще возможно.

— А сколько времени прошло?

— Три дня.

— Сколько? — я подорвалась с места и тут же взвыла: организм напомнил о том, что лучше соблюдать постельный режим. — Нам домой нужно!

— И ещё столько же проведешь под присмотром специалистов, — припечатал несостоявшийся родственник. — Но не переживай, в приюте всё в порядке. Воспитателей предупредили, что вас нашли и всё хорошо, а ваше отсутствие им объяснили тем, что вы тут нужны для расследования как свидетели и потерпевшие. К тому же я отправил в приют для охраны своих парней. Правда, твои воспитанники придумали себе забаву и следят за силовиками, устраивают каверзы и всеми способами раздражают командира.

Веррес тихо засмеялся.

— Позвонить-то им хотя бы можно?

— Не сейчас. А позднее, когда Флин разрешит, пожалуйста.

До меня только в этот момент дошло, почему на протяжении всего разговора он шептал, и даже сейчас, когда его одолевал смех, прикрывал ладонями рот, заглушая звуки. Зная, что от любого громкого шума я буду испытывать болевые ощущения, он таким образом заботился?

— Я хочу объяснить, почему тогда сорвался и не принял тебя. Дело ведь совсем не в тебе, это я себя повел как дурак, — Веррес завел разговор, которого я искренне желала бы избежать. Не готова я сейчас к задушевным беседам, выворачивающим души наизнанку. — Знаешь, Эмилия мне была не просто племянницей. Я любил эту девочку как родную дочь, которой у меня никогда не было. Она незаконнорожденный ребенок, дочка моего сводного младшего брата, которой лишь по требованию главы семейства дали имя рода. Её воспитывали в имении как урожденную Риштар, вот только относились совсем иначе. Мачеха, та ещё мерзавка, считала, что всё, что перепадает девчушке, обездоливает законных отпрысков. И, конечно, для неё Эмилия была живым напоминанием о неверности супруга. Так что материнской любви моя племянница в своей жизни не видела. Лишь наши родители принимали девочку как родную внучку: дали ей хорошее воспитание и магическое образование, несмотря на то, что резерв ее был мизерным. В общем, привязался я к ней за эти годы. Она была доброй и тянулась ко мне своей светлой душой. Боль утраты затмила мне разум. Твое появление настолько выбило из колеи, что я даже не мог нормально работать. Видеть её тело и понимать, что это совсем другая личность, невероятно сложно. Мы ведь даже не попрощались. А сейчас мне остается лишь верить, что боги уготовили ей хорошую судьбу в твоём мире.

— Мой мир прекрасен, хотя он совершенно другой. Совсем не похож на Араш. Там нет королей, и на незаконнорожденность всем плевать с высокой колокольни, — я положила ладонь на стиснутые в замок мужские руки, желая утешить. — И у нас нет магии, так что Эмилия не будет чувствовать себя неполноценной, а если она не дурочка, то, обладая моими знаниями, устроится очень хорошо. К тому же я была обеспеченной женщиной. И пусть я старше её по возрасту, но моё тело, здоровое и ухоженное, не уступает телу Эмилии. Думаю, ей будет комфортно.

Веррес молчал, обдумывая мои слова. А я вдруг впервые осознала, что очень скучаю по родному миру.

Уставившись в белый потолок, я вспоминала ту налаженную жизнь, в которой у меня была успешная карьера, хорошие друзья и высокое положение. Где не нужно было в авральном порядке решать кучу проблем, в которых я не разбираюсь, тычась, как кошка, в каждый угол и надеясь, что повезет. Там у меня был лишь Димка, а сейчас за спиной четыре десятка детей со сложной судьбой. Прошло так мало времени с момента моего появления в этом мире, а я уже невероятно устала, была пару раз на волоске от смерти, столкнулась с местной преступностью, коррупцией и жестокостью людей. Ни семьи, ни друзей…

Никакой поддержки, и рассчитывать я могу только на себя.

— Лизавета, давай попробуем построить наши отношения заново. Я виноват перед тобой, но очень хочу все исправить. Ты умная, понимаешь, что это полезно не только мне. Не готов я вот так просто отпустить Эми. Всё понимаю, но это значит предать и её, и себя, а на такое я пойти не могу.

В голове бился вопрос, это личная идея Верреса, или она навеяна подслушанными размышлениями?

— Мне бы очень этого хотелось, очень. Но вы же понимаете, что я не ваша племянница? И вы будете видеть это в каждом моем жесте, повороте головы, словах… Сомневаюсь, что вам полегчает от этого. И да, мне эти отношения выгодны, тут вы правы. Я и мои воспитанники нуждаемся в помощи и поддержке. Иметь рядом человека, которому я бы со временем смогла доверять, в моей ситуации редкая удача, такими вещами не разбрасываются. В этом мире единицы знают о том, кто я на самом деле, так что мне иной раз даже обратиться за советом не к кому.

— Легче, может, и не станет, но я хотя бы привыкну к этой мысли и примирюсь со сложившейся ситуацией. Да и мне бы хотелось больше узнать о том мире, в котором оказалась Эмилия…

— Значит, пробуем?

— Посмотрим, что из этого получится, — утвердил он странную договоренность между нами.

— Отлично, — я кивнула и вновь поморщилась. — А сейчас нужно сделать что-то с этой ужасной головной болью. Такое ощущение, что внутри шевелящийся клубок змей. Ужасное чувство! Может, у вас тут есть какие-нибудь таблетки или снадобья?

— Сможешь немного потерпеть? — участливо поинтересовался Веррес, в то время как я до сих пор не решила, как реагировать на эти перемены. — Флину надо поспать ещё немного, часа два. Попробуй выпить вот это зелье, оно хоть и не полностью устранит симптомы, но поможет. Этот гений запретил давать тебе что-нибудь другое.

Веррес отклонился назад ровно настолько, чтобы достать рукой до стоявшей на тумбочке странной подставки с пробирками, которых было штук десять, не меньше. Мужчина протянул мне одну, внутри которой плескалась желтоватая жидкость.

— Он занимался моим лечением? Я помню, что Дерек пытался взломать какие-то блоки в моей памяти, что, к слову, было адски больно. А потом словно прорвало плотину воспоминаний, после чего я с трудом различала реальность.

Пока я пила неприятную на вкус жидкость, Веррес передавал мне подробности того ужасного вечера.

— И ты даже в таком состоянии умудрилась найти запертых детей, — Веррес восхищенно покачал головой, забирая из моих рук опустевшую пробирку. — Я, когда вытаскивал вас, решил, что мозг тебе всё же спалили, такую ерунду ты бормотала в бреду. А в один момент даже подумал, что вернулась моя Эми, но дальнейшая твоя речь вернула меня с небес на землю.

— Мне жаль. Я ведь не рвалась сюда, Веррес, — словно оправдывалась я, но сообщить об этом казалось правильным и уместным. — Можно мне к тебе так обращаться?

— Да, конечно, — мужчина улыбнулся уголками губ.

— Договорились. Тогда наедине я Лиза, а в остальное время Эмилия. Так что там с Флином? Он выглядит уставшим.

Я вновь перевела взгляд на спавшего мужчину, который за это время даже не шелохнулся.

— Парень очень сильно выложился во время поисков. Знаешь, он самый сильный менталист из известных мне, но этот Дерек — что-то невероятное. Жаль, что такой удивительный дар достался человеку, неспособному воспользоваться им правильно, в благих целях. Флин удерживал его натиск почти десять минут, которые понадобились опытному магу, чтобы изловчиться и набросить на этого сумасшедшего сдерживающее заклинание. А потом возникла новая проблема — Флин удерживал тебя на грани безумия несколько часов, пока команда менталистов решала, каким образом спасти твой разум.

— Дерек нанес сильные повреждения?

— Он грубо сковырнул блоки с памяти Эмилии. Твой разум не был готов к такому потоку воспоминаний, так что ты, вполне вероятно, могла стать…

— Идиоткой? — закончила я предложение, так как мужчина замялся, подбирая слова.

— Дурочкой, — сгладил ответ Веррес. — Наши специалисты до сих пор в недоумении оттого, что увидели у тебя в мыслях. А когда до них дошло, откуда такие блоки… в общем, не единожды приходилось призывать их к порядку, а в итоге взять клятву молчания. Пока мы их сдерживаем, ссылаясь на твоё состояние, но они всё равно придут к тебе с миллионом вопросов.

— Было бы у меня ещё время на беседы, — пробурчала я, недовольная вырисовывающимися перспективами. — Домой надо как можно скорее. Там проблем выше крыши.

— Думаешь, их остановит расстояние? — насмешливая ухмылка говорила об обратном. Хотелось застонать от отчаяния, но я решила припугнуть собеседника тем, что ничего просто так им не дам. Никакой информации.

— Предупредите, что бездельников, мешающих мне работать, я в гостях не потерплю.

Веррес засмеялся, понимая мой толстый намек.

— Я передам. Только едва ли их это испугает.

— Ну и хорошо, — широко улыбнулась я, глядя на него. У меня есть рычаг давления. — Значит, стройка завершится в рекордные сроки. Зима на носу, знаете ли, много чего нужно успеть до холодов. А информации у меня столько, что расплачиваться за работу я могу очень-очень долго и строго дозировано. Только дали бы мне какой-нибудь артефакт, защищающий мысли. Надоедает уже, если честно, что все подряд роются у меня в голове, словно в своей сумке.

— С этим тебе Флин поможет. Я до сих пор не понимаю, что он сделал, чтобы устранить последствия вмешательства Дерека. Это за гранью моих знаний и возможностей. А теперь поспи ещё немного, лекарство должно уже было подействовать.

— Да, голова проходит, — боль и в самом деле утихла, хоть и не исчезла полностью, к моему огромному сожалению.

— Вот и хорошо. А я пока ещё поработаю, уйма бумаг скопилась, — Веррес указал на широкий подоконник, приспособленный в качестве рабочего места и заваленный документацией. — Я в твоей палате прячусь, тут меня хотя бы не так часто дергают. Засыпай, девочка.

И я с удовольствием перевернулась на другой бок, отворачиваясь от мужчины, кутаясь в казенное одеяло. Спать и в самом деле хотелось сильно. Этот долгий разговор меня вымотал, так что отдых не повредит, а о переменах я подумаю тогда, когда мои извилины придут в норму.

Глава 4

В следующий раз я проснулась как от толчка, не сразу поняв, что происходит. Открыв глаза, увидела глазеющего на меня в упор Флина, и причина такого резкого пробуждения сразу стала ясна. Мой благодетель сидел на соседней кровати в позе лотоса и беззастенчиво на меня пялился. И правильно, надо заметить, сидел, с вывернутыми вверх пятками, которые прикрывали непомерно длинные штанины. А Т-образная рубашка была коротковата и явно широка, болталась как на вешалке. Уличную одежду, в которой я его видела в момент общения с Верресом, заменила эта безликая пижама серого цвета. С какого плеча он снял эту робу?

Вот негодник, опять забавлялся за мой счет, без какого-либо стеснения читая меня как открытую книгу. Взъерошенный, одетый в несуразную клоунскую одёжку, хихикающий Флин был очарователен. Смотреть на него было невероятно приятно: сама не заметила, как губы растянулись широкой в улыбке. Детский сад, штаны на лямках. Устроились на соседних кроватях и перехихикиваемся, глядя друг на друга, словно великовозрастные дети.

Смех смехом, а организм требовательно заявил, что у него есть потребности, которые стоит удовлетворить в первоочередном порядке. Напарник по гляделкам коснулся какой-то штучки в изголовье кровати и сказал:

— Поднимайся, сейчас придет сиделка и поможет решить твои проблемы. А потом мы поужинаем и поговорим.

Удобно, однако, общаться с менталистами. Вопрос ещё не сформировался, а ответ уже получен.

— Да я и сама дойду, — слегка смутилась я из-за того, что ему были известны абсолютно все мои размышления, даже столь интимные. — Ты только направление укажи.

— Стоит тебе принять вертикальное положение, как голова закружится. Организм ещё слаб. Так что не спорь, тем более что сиделка вот-вот придет.

Пришлось согласиться с его доводами. Хоть сильной головной боли я не испытывала, но общая слабость в организме всё же присутствовала, и это я поняла, стоило мне усесться.

За окном уже стемнело. В прошлый раз я просыпалась в разгар дня, а сейчас уже точно был поздний вечер. Верреса в палате не оказалось. Импровизированный рабочий стол опять стал просто подоконником, на котором царил единственный горшок с каким-то комнатным растением.

Сиделкой оказалась женщина средних лет, которая обошла кровать Флина по большой дуге, намеренно отводя взгляд, что со стороны выглядело весьма странно. Флин на это лишь подмигнул. Это что же у него за репутация среди персонала?

Поднимаясь с кровати, я обнаружила, что и сама облачена в такую же серую робу. Мда, не стоило потешаться, не стоило. Правда, размер мне подходил больше, разве что неплохо было бы подогнуть штанины.

Далеко идти не пришлось: туалетная комната нашлась за стенкой. Сил на водные процедуры я в себе не нашла, в этом Флин был прав. Пришлось ограничиться лишь необходимым, надеясь на то, что завтра моё состояние улучшится и таких проблем не возникнет.

По возвращении в палату я обнаружила накрытый на двоих средних размеров кроватный столик, размещенный посередине моей койки. Помнится, у меня раньше был подобный, только по габаритам в два раза меньше, и использовался он для завтраков в постель в какие-нибудь праздничные дни типа восьмого марта.

— Верреса разве не будет? — мне почему-то казалось, что родственник обязательно должен появиться.

Сиделка помогла мне устроиться в постели, не потревожив столик, прикрыла ноги одеялом и поправила подушку за спиной, после чего удалилась с прежними предосторожностями. Догадываюсь, кто ее зашугал.

— Ты не будешь против, если я присяду тут? — Флин указал на изножье моей кровати, где планировал расположиться. Я отрицательно мотнула головой. — Отлично, спасибо. А то держать тарелку на весу неудобно. Горячая, зараза.

Я наблюдала, с какой ловкостью мужчина устраивается напротив меня, аккуратно придерживая столик, чтобы тот не перевернулся.

— А Веррес застрял в конторе на очередном заседании. Расследование затронуло таких шишек, что необходимо юридически оправдывать каждый вдох. Вот и планируют с крючкотворами, кого, как и по какому уложению. Давай поедим, нам предстоит трудный разговор.

Под сберегающим тепло колпаком обнаружилась большая тарелка душистой похлебки, румяный хлеб и мясное нечто, напоминающее запеканку под соусом карри. Очень неплохо для госпитальной еды.

— В наших больницах кормили кашами, и считалось особым везением, если туда добавляли кусочек масла. Особенно в маленьких городках.

— А, это еда из хорошего ресторана. Веррес позаботился, позже принесут чай и десерт, — Флин ел быстро, но ощущения, что он спешит, не создавалось, настолько выверены были его движения. — Еда в госпитале тоже не ахти какая, да и в такое время нас бы никто кормить не стал. Сидели бы голодными до утра.

Я с удовольствием принялась за ужин. Десерт — это хорошо. Было бы неплохо повысить уровень сахара в крови, может, соображать тогда быстрее стану.

— Десерты тебе будут хоть всю ночь носить, не волнуйся. А почему в крови сахар, она же соленая?

Я даже не отреагировала, когда Флин прокомментировал мой внутренний монолог. Кажется, начинала привыкать. Хотя, возможно, мне просто не хотелось закрываться от этого удивительного человека. Ведь с Верресом мне всё же было некомфортно в этом плане.

— Я не биолог и не медик, толком объяснить не могу. Но то, что уровень сахара в крови влияет на качество жизнедеятельности, — общеизвестный факт, доказанный наукой в моем мире. Хотя и избыток, и недостаток сахара пагубны для организма. Тебе с такой работой не помешало бы завести привычку носить с собой что-нибудь сладкое в кармане, меньше будешь уставать и быстрее восстанавливаться. Вон тебя как скрутило, днём вообще было страшно смотреть. Веррес говорил, ты выложился до предела.

— Угу, и меня от дела отстранили его стараниями, приказав восстанавливаться. Решил, раз так все сложилось, занять свободную койку, не оставлять же тебя без присмотра.

Мне послышалось, или в его голосе прозвучали теплые нотки? Тот ли это мрачный тип, который разгонял всех на своем пути одним свинцовым взглядом? Впрочем, мне и до этого было с ним комфортно, а сейчас, невзирая на мой кошмарный вид и аховое самочувствие, я была полностью расслаблена. Мне было хорошо сидеть с ним на одной койке, ужинать и непринужденно болтать ни о чем. Мне случалось так сиживать с почти сестрой, лучшей моей подругой, Иркой, которая была пираньей для всех и золотой рыбкой для меня. Только вот, в отличие от наших девичников, сейчас я уютно трапезничала с человеком малознакомым, хоть и очень приятным. Стукнуть сотрапезника по руке, потому что тот схватил более румяный кусок хлеба, или стащить с его тарелки аппетитный ломтик было так естественно, что даже не верилось. Я позволила себе задуматься о том, как было бы замечательно иметь такого родного человека, к которому можно прислониться, разделяя радости и напасти. Не кровного родственника, как в случае с Верресом, а близкого мне по духу.

Очнувшись от размышлений, я поспешила вернуться в реальность, в этот самый момент нам принесли чай с пирожными. Десерт не шибко меня впечатлил. Надо бы узнать у Василы, умеет ли она готовить безе, а если нет — научить. Детям точно должно понравиться.

— Ты чего притих? — посмотрела я на Флина, который задумчиво сверлил взглядом стену. — Тебя мои мысли смутили?

— Скорее удивили. Я не предполагал, что наши чувства так схожи. Думал, это отразится только на мне. Такое глубокое погружение в чужую память оставляет свой отпечаток. Либо ненавидишь, либо прикипаешь душой. После операции я тебя знаю лучше, чем кто бы то ни было, — Флин глянул на меня с какой-то натянутой веселостью. — Но некоторые подробности я бы с удовольствием пропустил, вот честно, — под конец вся веселость исчезла, уступая место ворчанию и кислому выражению лица.

Я фыркнула, с трудом удерживая смешок, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Всё же мужчинам далеко не всё стоит знать о женщинах. Вернее, не так обстоятельно и детально. Воображение, как правило, не так жестоко.

— Так чем нам грозит это полное погружение? Какие побочные эффекты?

— Да, собственно, никаких, — мужчина небрежно пожал плечами. — Разве что подсознательно будем тянуться друг к другу, как близнецы.

— Испугал ежа…— На душе стало легко. У-у, я-то себе разных страшилок напридумывала.

Флин внезапно захохотал.

— Слушай, ты иногда думаешь очень метко и образно. Это так забавно.

— Это пословицы и поговорки моего народа. И всё-таки давай ты просто расскажешь, что именно со мной происходило с момента спасения из лап сумасшедших, и закончим с этим. Веррес все стрелки на тебя перевел.

— Кто бы сомневался, — мужчина как-то разом сник.

Но объяснять произошедшее не спешил. Для начала он убрал поднос на подоконник, а потом устроился на своей кровати. Это он что, дистанцироваться пытается?

— Я боюсь, что тебе это не понравится, но и выбора особого у меня не было. Да вообще никакого. В твоем разуме стояли сильнейшие блоки, разграничивающие твои воспоминания и память Эмилии. Дерек оказался настолько силен, что смог сорвать их, причем очень грубо. Воспоминания Эмилии, её знания и опыт, хлынули с такой мощью, что твой разум стал разрушаться. Проще говоря, ты начала сходить с ума. — Я поморщилась.

Жуть какая! Не хочу такой участи. Флин продолжил, и мне пришлось выбросить из головы посторонние мысли, чтобы не упустить подробностей.

— Я и ещё трое моих коллег решили, что сможем сохранить память в полном объёме лишь одной из вас. Либо твою, либо Эмилии. Вариант превращения тебя в бледную копию леди Риштар, наложив на твоё сознание её память и стерев твою собственную, был отвергнут в самом начале. Сохранить же её воспоминания не удалось. На то, чтобы разграничить личный опыт Эмилии и её интеллектуальный запас, ушла бездна времени и сил. Так что теперь тебе доступна лишь сухая выжимка из её знаний, теория, но не навыки. Извини, но осваивать этот ресурс тебе придется самостоятельно.

— Спасибо, что выбрали меня, а не Эмилию, — тихо пробормотала я, понимая, чего избежала. Ведь я могла проснуться совершенно другой…

— Если Арис переместил тебя сюда, значит, у него была некая цель. И мы не имели права вмешиваться в божественный замысел. Это неправильно. Даже Веррес это понимает, хотя решение далось ему тяжело. А Эмилию я не знал. Зато знаю тебя и рядом с тобой мне комфортно. Не помню, говорил ли, но я ещё и эмпат, то есть улавливаю чувства людей. А твой эмоциональный фон изначально был мне приятен и еще ближе стал теперь, после такого глубокого погружения в память, когда стали прозрачны все твои побуждения.

— Ты не должен чувствовать за собой вину, ты сделал даже больше, чем я рассчитывала. Не только меня спас, но и дал мне доступ… — я зависла на полуслове, только сейчас осознав, в какой переплет меня втянули нимбоносные. — Кажется, такой исход был предопределен с самого начала. До меня только сейчас это дошло!

— О чем ты?

— Ну как же! Когда меня сюда переселяли, обещали оставить память, дать магию и сохранить знания предшественницы, — глядя на вытянутое от удивления лицо мужчины, я нахмурилась. — Что не так?

— Я этого не видел.

— Ты же сам сказал, что прошерстил мою память «от» и «до».

— Да. Но такого события не было, — глаза Флина сверкнули азартом. — Поверь, я бы запомнил. Можешь сейчас прокрутить воспоминания?

Я честно и детально вспоминала время своего пребывания на небесах, разговор с ангелами и уговор. Событие не из рядовых, так что память услужливо подкинула все необходимые детали.

— Ничего, совсем ничего. Но, может, когда восстановлюсь… Не смей потешаться надо мной! — Шокированный Флин выглядел очень забавно, а его разочарованно-удивленный взгляд придавал выражению лица какую-то наивную детскость. Лапочка!

— Вместо четких картинок просто белый туман, — и голос такой жалобный. Только бы не захохотать!

После некоторого времени, потраченного на эксперименты, стало ясно, что, стоит мне задуматься об ангелах, Флин тут же теряет нить моих мыслей. Пришлось рассказывать ему про договор с нимбоносными. И о том, как я лоханулась, когда не продумала условия выполнения обязательств. Сказали, что Димку перенесут вместе со мной? Да, но только получилось всё шиворот-навыворот. Мне его ещё и искать пришлось, благо он оказался в теле одного из воспитанников. Только вот в каком состоянии, а? Обещали мне знания Эмилии? Но не удосужились уточнить, каким способом я получу к ним доступ, и какую цену придется за это заплатить. И кому предъявить претензии? Разве что самой себе, ведь виновата я одна. Хотела предусмотреть всё, а в итоге села в лужу собственной недальновидности. Кто ж знал, что эти божественные сущности такие… И ведь проходимцами не назовешь.

— Слушай, а магия должна быть и у Димы… — осенило меня. — Почему она до сих пор не проявилась?

— Если должна быть, то она есть, просто запечатана, как и у любого другого ребенка.

— В смысле? — Я растерялась. Что значит запечатана?

— Лиза, — Флин закатил глаза к потолку, — начинай пользоваться приобретенными знаниями. В памяти Эмилии это точно есть, ведь через это проходит каждый маг. Тебе просто нужно провалиться в воспоминания.

— Здорово объяснил, — пробормотала я, пытаясь углубиться в воспоминания в надежде найти ответы на свои вопросы.

— Обещаю, я помогу тебе со всем разобраться. Хорошо? Но только не сегодня.

— Договорились. А проведать детей мы можем? Они наверняка в растерянности.

Флин сопротивлялся некоторое время, отговариваясь поздним временем и утверждая, что дети уже спят. Ну, спят и спят, я же не собиралась их будить, так что продолжала настаивать на своём. Мне достаточно посмотреть одним глазком, просто убедиться, что они в порядке.

В итоге Флин сдался. Другой одежды, помимо пижам, в палате не нашлось. В чем были, в том и пошли, только тапки надели.

После недолгой прогулки по этажам госпиталя, мы оказались в просторной палате, где явно излишествовали кровати. Веррес не шутил, когда рассказывал, что дети отказываются отделяться от общей группы. Все мои воспитанники спали, лишь Мей тревожно завозилась. Чуткий сон? Или кошмары? Бедная, представляю, какого страха она натерпелась. С удивлением отметила, что Арья спит в одной кровати с другой девочкой, хотя в палате есть свободная койка, правда, в другом конце. Девочку звали Миди, это имя я ни с чьим не перепутаю, потому что с первых минут начала ассоциировать его со словом «мидии», а сама малышка отличалась от других ребят более плотным телосложением. Подружка завернулась в одеяло, стянув его с плеч Арьи, отчего та вся сжалась, замерзая. Надо бы её укрыть.

Взяв одеяло с пустой постели, я накрыла им Арью. Потревоженная Миди сразу же проснулась и дернулась в сторону, чуть ли не упав с кровати. Едва успела ее придержать. А уже через мгновение она расслабилась и сонно улыбнулась:

— Здрасте! — прошептала она, а потом вдруг радостно закричала: — Эй, просыпайтесь скорей! Леди управляющая пришла!

Кажется, мои планы тихо посмотреть на детей и незаметно удалиться полетели в тартарары. Ребята начали вскакивать со своих мест, а через пару мгновений в комнате загорелся свет, мешая спать тем, кто не обратил на вопль малышки никакого внимания.

— Ну вот, всех разбудили, — покачала я головой.

— Знаете, как мы вас ждали? — рядом оказалась Мей, которая тут же обняла меня. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Я успокаивающе гладила девушку по спине, не совсем понимая, что происходит.

— Нам дядя Клим всё рассказал! Что вы нас спасли! — поделилась Мей.

— Нас всех спасли теневики, — попыталась откреститься я от детской благодарности, понимая, что героиня-заступница здесь вовсе не я.

— А дядя Рум сказал, что вы тянули время, пока они нас искали! — оспорил мои слова мальчик-рыболов.

— А ещё он говорит, что вам чуть голову не сломали и поэтому вы так долго спали, — звонким голосом сообщила Миди.

Я обернулась в поисках Флина. Мужчина лишь развел руками, мол, он не при делах. Глядя на ребятню, что облепила меня, как опята старый пенек, соображала, кому же выразить благодарность за неожиданный пиар.

— Вы показали, где нас заперли! — в разговор вступил мальчик лет пятнадцати, имени которого я, к своему стыду, не помнила. — И Веррес успел нас всех вытащить из того дома. Он ведь рухнул сразу, как мы вышли. А если бы Веррес не знал, где нас искать, мы бы все там остались. И умерли.

Говорил пацан очень серьёзно, уверенно называя Верреса по имени без всяких приставок «дядя», совсем не тушуясь. Глядя на притихших малышей, я поняла, что он имеет авторитет среди детдомовцев.

— Мир, давай успокаивай детей, и ложитесь спать, — прекратил поток дифирамбов Флин. — Ваша управляющая ещё не поправилась, так что ей тоже пора отдыхать.

— Леди управляющая, посидите с нами! Совсем чуть-чуть, — заканючила Миди, прихватывая мой рукав. А она, оказывается, бойкая, несмотря на юный возраст.

— Конечно, посижу, но мы выключим свет, и вы постараетесь заснуть, договорились? — Детвора заворочалась и честно засопела.

Просто сидеть в темноте было как-то некомфортно. Да и сонливость напала, так что, чтобы не заснуть самой и поскорее усыпить ребят, я машинально тихонько запела старую, известную каждому ребенку в моем мире колыбельную.

Память меня не подвела. Я и сама не сразу заметила, как перешла на родной язык. Жаль, что дети не понимают его. Голос Эмилии оказался не так уж и плох. К сожалению, прежде я никогда вокалом не занималась, и всё мое пение сводилось к завываниям под гитару на природе у костра.

Флин ждал в коридоре. Вернувшись в палату, мы устроили на его кровати импровизированный диван и, завернувшись каждый в своё одеяло, продолжили беседу. Когда я высказала удивление тем, что теневики так расписали детям мои несуществующие подвиги, Флин лишь заметил:

— Это всё Клим. Он женился на богатой вдове с двумя детьми и не понаслышке знает, как тяжело найти подход к чужим детям. А его подчиненные просто подхватили идею.

— Здорово.

Лишним такой пиар в сложившейся ситуации не будет.

— Как долго нам тут куковать?

Новый эвфемизм рассмешил Флина невероятно. Вредничая, я представила, как мы сидим рядышком и наперебой кукуем. Смотреть на хохочущего Флина и не расхохотаться за компанию было нереально. Вместе со смехом меня покидало напряжение после пережитого кошмара. Мне сохранили жизнь, разум и даже благоприятные перспективы обозначили, что не могло не радовать. И дети все целы, здоровы.

— Извини, Лиза,— попытался стать серьезным Флин, что у него получилось с сомнительным успехом. — Но сюда несется злющий Ричард, и нам сейчас влетит.

Появившийся на пороге палаты мужчина внешне был абсолютно спокоен, я даже усомнилась в словах Флина. Интересно, что он такого прочитал в мыслях Ричарда?

— Добрый вечер, леди Эмилия. Рад, что с вами всё в порядке, — он вполне вежливо поприветствовал меня и, получив деликатный кивок, переключился на Флина. — Нужно поговорить! Выйдем?

— Да ладно, говори уже тут.

— Флин, я понимаю, что тебе безразличны условности в силу твоего дара и происхождения, но леди Эмилия — аристократка, которая должна придерживаться определенных норм поведения. Что за балаган ты тут устроил среди ночи?! Ваш смех слышен на всем этаже! Это ведомственный госпиталь, где всё у всех на виду, и ты это прекрасно понимаешь. Так почему решил, что можешь находиться ночью в комнате леди и портить её репутацию?

Во мне поднималось глухое раздражение. Какой вечер испортил!

— Подожди, Флин, — прервала я его попытку ответить собеседнику, возмущенная претензиями. — Скажите, Ричард, а вы беспокоились о моей репутации, когда привели ко мне в дом кучу озабоченных оборотней, устроивших представление на виду у всех? Нет? Или, может, вмешались, когда эти самцы глумились надо мной? Так с чего вы решили, что имеете право лезть не в своё дело сейчас?

— Лиза, не буянь, — требование появившегося на пороге Верреса стало неожиданностью для всех, так тихо он передвигался.

Мужчина выглядел ещё более уставшим, чем днём. Видимо, совсем не отдыхал.

— Ричард по-своему прав. У нас не приняты вольные отношения между представителями разных полов. Вы с Флином не родственники, не супруги, а значит, ваши посиделки среди ночи в одной комнате неприличны. О том, что Флин рядом только потому, что продолжает наблюдать за твоей мозговой активностью после серьёзного вмешательства, знает далеко не каждый, и вполне могут поползти неприятные слухи. Дальше конторы разговоры не уйдут, но и тут могут быть свои последствия. Возможно, ты в будущем захочешь вернуться к работе в ведомстве, и вот тогда подпорченная репутация тебе аукнется — едва ли коллеги-мужчины согласятся воспринимать тебя всерьез.

— Мы можем решить эту проблему раз и навсегда, — заявил Флин, одаривая меня каким-то задумчивым взглядом. Чуйка зашевелилась, подсказывая, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон выходящее. — Например, мы могли бы пожениться.

— Что? — возмущенный вопль Ричарда нарушил тишину.

— Ну а почему бы и нет? Мы стали очень близки на эмоциональном уровне после операции, нам хорошо вдвоём. У меня отличная карьера, которая сгладит разность нашего положения в обществе. К тому же Веррес точно против не будет, он меня знает как облупленного и может быть уверен, что я не только смогу поддержать ее, но и защитить.

Ричард требовательно сверлил взглядом Флина, словно пытаясь сжечь того на месте. Вот сейчас чувствовалось, что мужчина не просто зол, а в самой настоящей ярости. Я вжалась в спинку кровати, когда увидела, что руки оборотня начали меняться и покрываться шерстью, воскрешая в памяти ужасные события. Черт! У меня хоть один день в этом мире пройдёт спокойно?