Мама для профессорского крестника

Глава 1

Евдоким

Конец 80-х ― начало 90-х

Евдоким Николаевич Скворцов, старший преподаватель кафедры органической химии, числился у руководства университета на хорошем счету. Он не курил, не злоупотреблял алкоголем и никогда не заводил неслужебных отношений. Ни со студентками, которые висли на нем гроздьями. Ни с лаборантками, которые чаще отмывали лабораторные столы от собственной слюны, которой капали на молодого красавца-преподавателя, чем от химикатов.

Заведующая кафедрой, профессор Васильцева, дама предпенсионного возраста, часто вздыхала, любуясь чеканным профилем Скворцова и широким разворотом его плеч:

– Ох! Кому же достанется такое счастье? Когда ты уже женишься, Ким?

– Как только – так сразу, – отшучивался Евдоким Николаевич.

– Ну, хоть на свадьбу-то пригласишь?

– Как же не пригласить своего научного руководителя? Обязательно! Вы же мне, Анна Владимировна, как вторая мать! – Скворцов с улыбкой целовал профессору руку и тут же отвлекал от обсуждения своей личной жизни, заговаривая о рабочих моментах.

Евдоким Николаевич твердо держался своих принципов – до вчерашнего вечера.

***

Пробуждение

Евдоким шевельнулся, намереваясь встать, и поморщился от странного ощущения: его грудь и бедра были придавлены к постели непривычной тяжестью. Открыл глаза. Приподнял голову и тут же уронил ее обратно на подушку, отчаянно жмурясь и мечтая развидеть то, что успел рассмотреть. Поперек его груди по-хозяйски лежала тонкая женская рука, а поверх бедер вольготно расположилось округлое женское колено.

– Гуд монинг, май дарлинг! – промурлыкал знакомый голос.

Ким снова приподнял ресницы и встретился взглядом с весело прищуренными карими глазами девушки.

– Моника? Как ты оказалась в моей комнате? – Евдокиму весело не было.

– Пришла, чтобы уговорить тебя вернуться к нашей компании. Мы так хорошо сидели! – Моника капризно надула губки и обвиняюще потыкала его указательным пальчиком в грудь. – Ты отказался!

– И проводил тебя до дверей, – кивнул Евдоким.

– Но оставил их открытыми!

Евдоким Николаевич протяжно вздохнул. Да, это было серьезное упущение! Он не ожидал, что его студентка, прибывшая из Канады по обмену, окажется такой настойчивой.

Накануне вечером, отправив Монику прочь, он пошел в душ, а когда вернулся в свою комнату, то обнаружил, что девушка забралась в его постель и уснула. Как назло, за дверью зазвенели ключи: явились с прогулки соседи по блоку. Ким жил в общежитии, где селили преподавателей университета и иностранных студентов. Выставить Монику незаметно уже не вышло бы, и он решил, что позволит студентке остаться у него до утра.

Девушка была довольно пьяна, и Ким рассчитывал, что она не проснется, когда он уляжется рядом: второй кровати в его комнате не было. Однако Моника проснулась – как раз тогда, когда сам Ким все же задремал, с трудом отогнав от себя фантазии о прижимающемся к боку женском теле.

Шаловливые ручки Моники забрались в мужские трусы и принялись хозяйничать там, поглаживая и без того возбужденного Кима-младшего. Второй раз оттолкнуть Монику Евдоким не смог. Не хватило духу. Студентка из Канады оказалась той еще горячей штучкой!

***

– Этого не должно было случиться! – сжав зубы, процедил Евдоким. – И больше такое не повторится!

– Тебе не понравилось? – в этот раз Моника надулась уже всерьез.

– Мне было хорошо с тобой, Моника, – Евдоким примирительно поцеловал нахмуренный лоб студентки. – Но это неправильно! Ты ведь не останешься в России и не выйдешь за меня замуж?

– Нет. Это исключено! – Моника спрыгнула с постели так быстро, будто опасалась, что Ким схватит ее и потащит в ЗАГС прямо сейчас.

– Вот видишь… – Евдоким снова откинулся на подушку и устало прикрыл глаза.

Моника фыркнула, выудила из складок пододеяльника трусики, лифчик и принялась одеваться.

– Ты старый зануда. И что все женщины в тебе находят? – проворчала она. Натянула трикотажное платье, обулась, шагнула к выходу. Остановилась, держась за дверную ручку. – Не вздумай бегать за мной. Больше я ни за что не стану спать с тобой!

Дверь за девушкой закрылась с негромким хлопком.

Евдоким потер заросшие щетиной щеки. Сел, свесив ноги с постели. Покачал головой. Это он-то старый? Да ему всего двадцать восемь! Вся жизнь впереди! И карьера. Кандидатскую диссертацию он недавно защитил. И уже год, как начал работать над докторской. Но, возможно, для двадцатилетней девчонки он и в самом деле… староват?

А что касаемо занудства… Евдоким мог позволить себе отдохнуть, расслабиться, – иногда, но предпочитал делать это во взрослой дружеской компании. Как его занесло на студенческую вечеринку? Бес попутал, не иначе!

***

Ким вздохнул. Он прекрасно знал, как зовут этого беса.

Марина. Маринка Снегова. Его бывшая одноклассница и первая любовь. Только ради нее он неделю назад согласился прийти на десятый, юбилейный вечер встреч выпускников, который почему-то решили организовать в апреле. Нагладил стрелки на брюках, начистил до блеска и без того сверкающие новизной ботинки, побрился второй раз за день и надел новые, не ношеные носки.

Надеялся, что в этот раз Снегова согласится с ним встречаться.

А она сказала, что снова вышла замуж. На этот раз – за американца. Не ему сказала – объявила во всеуслышание.

Как и остальные, Евдоким пожелал счастья молодой семье, выпил за Маринку и ее мужа и ушел из ресторана, в котором гуляли его бывшие одноклассники. Ему там больше делать было нечего.

Целую неделю Ким пытался вытащить из сердца болезненные, как заноза, воспоминания. А вчера сказал себе, что больше надеяться не на что, нужно жить дальше и, раз уж с Мариной у него так и не сложилось, то он хотя бы посмотрит, как живут и чем дышат его студенты. И отправился на студенческий квартирник.

Глава 2

Месяцем позже

Очередной семинар по крекингу нефтепродуктов закончился. Студенты потянулись на выход. Моника уходить не спешила. Дождавшись, когда кабинет опустеет, она подошла к преподавательскому столу и уселась на уголок.

– Евдоким Николаевич, нам надо поговорить, – заявила решительно. От волнения ее иностранный акцент заметно усилился.

Ким медленно закрыл журнал группы, поднял глаза на студентку.

– Слушаю тебя, Моника.

Скворцов догадывался, что ему предстоит услышать. Откуда берутся дети, он знал прекрасно: не мальчик ведь. И помнил, что никакой защиты в ту единственную ночь с Моникой они не использовали.

Оставалась, правда, надежда, что девчонка принимала что-то сама, или что день был неблагоприятный для зачатия. Но теперь, глядя в серьезное и немного бледное лицо студентки, он уже знал: не пронесло.

– Я беременна. – Моника не стала ходить вокруг да около и подтвердила его догадки.

– И что ты намерена делать? – Евдоким встал: смотреть на девчонку снизу вверх ему не нравилось.

Если Моника думает, что он позволит ей оставаться хозяйкой положения, то она глубоко заблуждается! Он – мужчина и готов взять на себя ответственность за любые последствия.

– Я буду рожать.

– Хорошо. Назначай дату свадьбы.

За прошедший месяц Евдоким успел сто раз подумать, перебрать все возможности и смириться с мыслью, что Моника может стать его женой. Убедил себя, что это не худший вариант: внучка русских эмигрантов из Канады была привлекательна внешне, горяча в постели и талантлива в науках. Не зря же попала в программу по обмену. Даже если она потребует, чтобы он вслед за женой и ребенком переехал в Канаду – для него, Кима, это проблемой не станет. Английским он владел отлично и был уверен, что без работы не останется.

– Евдоким. – Моника тряхнула головой и вздохнула. – У меня в Канаде есть жених. Он ждет меня.

– Тогда что ты предлагаешь? Зачем собралась рожать? Твой жених примет тебя с ребенком? – Ким перестал что-либо понимать.

– Ребенка я оставлю тебе или напишу отказ, и его отдадут на усыновление.

– Моего ребенка – на усыновление?! – Евдоким Николаевич схватил студентку за плечи, тряхнул несильно – все же она беременна, не навредить бы! – Что у тебя в голове, Моника?!

– У меня отрицательный резус. Мне нельзя делать аборт. – На темных ресницах девушки задрожали слезинки. – Я не хочу оставаться в России, а родители и жених не примут меня, если я приеду не одна!

– Понятно. Значит, решила сделать меня отцом-одиночкой.

– Прости! Ты был такой неприступный. Мы с девчонками поспорили…

– О чем?

– О твоей ориентации. – Эти слова Моника произнесла по-английски, но Ким их прекрасно понял. – Я думала, тебе нравятся мальчики, поэтому ты ни на кого не обращаешь внимания. Решила проверить… – договорила девица уже на русском.

– Проверила?! – Ким почувствовал, что звереет.

Резко отпустил плечи Моники, отошел подальше, к окну. Уж очень хотелось хорошенько отшлепать эту двадцатилетнюю идиотку, задать ей знатную трепку! Но международный скандал мог привести Кима в тюрьму, его научного руководителя – к досрочному выходу на пенсию. В общем, приходилось держать себя в руках!

Но подумать только – из-за глупого спора Моника теперь сломает жизнь себе, ему и их нерожденному малышу!

Моника всхлипнула, а потом закричала на него, местами переходя на родной английский:

– Ты думаешь, мне это решение легко далось?! У меня просто нет другого выхода!

– Не лги, милая! Вот только не лги ни мне, ни себе! – возмутился Евдоким. – Допустим, избавиться от ребенка ты не можешь. Но уж выйти за меня замуж…

– Нет! Ты не понимаешь… если я отвергну жениха – пострадает бизнес отца. Я не могу подвести родителей!

– А так пострадает твой ребенок. Ты подведешь его. – Ким понимал, что его слова звучат безжалостно, но молчать не мог. – Да, отец у него будет. А мать?

– Все, замолчи! – Моника спрыгнула со стола, помчалась к дверям. – Я никому не скажу, кто отец ребенка. Ты сможешь скрыть, что усыновил собственного бейби.

– И на том спасибо, – ядовито ответил Евдоким захлопнувшейся за Моникой двери. – Хоть новую работу искать не придется.

Постоял еще немного у окна, поразмыслил. И сказал себе: работу искать все-таки придется. Если не новую, то хотя бы вторую. На деньги, которые он получал в университете и зарабатывал переводами статей и рефератов для одного научного журнала, квартиру не снимешь, няньку не наймешь и младенца не обеспечишь. А помощи Евдокиму Николаевичу ждать было не от кого. Он был единственным ребенком в семье, и уже три года, как похоронил обоих родителей.

Вернулся на кафедру и, пользуясь временным одиночеством – все коллеги разошлись по делам – взялся названивать однокласснику, с которым так кстати обменялся телефонами на вечере встреч.

– Компания «НафтаКрафт», – услышал приятный женский голос на другом конце провода.

– Алексея Витальевича пригласите.

– Директор на совещании. Что передать? – Ким понял, что с ним разговаривает секретарша Алексея.

– Скажите, Скворцов звонит, спрашивает, когда мы можем встретиться.

– Хорошо, сейчас узнаю, не кладите трубку…

Через минуту ожидания в ухо ударил раскатистый тенорок самого Алексея Витальевича:

– Скворец?! Неужто ты?

– Я.

– Надумал?

– Давай не по телефону!

– Ладно. Во сколько освободишься?

Евдокиму оставалось провести еще один двухчасовый семинар.

– В три буду свободен, – сообщил он.

– Шикарно! Где мы сидим – знаешь, вот и подъезжай. Свожу тебя в хороший ресторан, накормлю чем-то вкуснее пельменей! – друг хохотнул.

Евдоким его веселье не поддержал.

– Приеду. Пока, – бросил коротко и положил трубку.

Глава 3

Новые горизонты

Ресторан, в который привез Евдокима Алексей Витальевич, он же Леший, находился в центре и славился помпезностью и дороговизной.

– Выбирай, – Леший кивнул бывшему однокласснику на папку с перечнем блюд. – Поляна за мой счет. Угощаю!

– Не красна девица, сам рассчитаюсь, – отмахнулся Ким, хотя во рту стало кисло от выкаченных напротив каждой строчки меню цифр.

– Как знаешь, – не стал настаивать друг. – Будешь на меня работать – сможешь хоть каждый день тут ужинать.

– Так, может, о деле и поговорим? – Ким выбрал рыбу под сырной корочкой и гарнир из риса с овощами: от пельменей он и в самом деле устал, тут Леший не ошибся.

– Поговорим. Накатим по первой – и поговорим, – Алексей Витальевич заказал пол-литра коллекционного коньяка, мясную нарезку, кольца кальмара в кляре и стейк средней прожарки. – Пока ждем закуси, расскажи, чем ты там в университете занимаешься. Слышал, кандидатскую защитил? По какой теме?

Евдоким удивился: с чего бы бывшему однокласснику темой его диссертации интересоваться? Алексей всегда был троечником и раздолбаем, науки его интересовали намного меньше, чем фарца, девочки и винил с записями зарубежных популярных исполнителей.

– Разработка улучшенных видов авиационного топлива, – пожал он плечами. – Ну, если без сложных научных терминов.

– Вот! Наш человек! Сразу все нормально объяснил, – ничуть не обиделся Леший. – Может, ты еще и какие-то новшества в этом вопросе придумал? Голова у тебя, я помню, всегда варила как надо!

– Придумал. Даже хотел в министерство энергетики отдать, но там…

– Да понятно. Не до того им сейчас. А вот мне эта тема очень даже интересна!

Алексей отвлекся на официантку. Хищным взглядом проследил, как она расставляет на столе графинчик и коньячные бокалы.

– Давай поднимем тост, – забирая из рук девушки наполненный на треть бокал, кивнул Киму. – И выпьем за то, чтобы у нас с тобой сложилось длительное и плодотворное сотрудничество!

Ким пригубил коньяк. Посмаковал. Оценил букет – он был богатый. Не допив, отставил бокал в сторону.

– Неужели не пошел? – приподнял брови Леший.

– Пошел. Но на голодный желудок пить не хочу: развезет быстро, а закусь еще не подали.

– Все с тобой ясно. Пить так и не научился. Ладно, не о том сейчас. – Алексей не торопясь опустошил свой бокал, крякнул от удовольствия и наклонился над столом – поближе к собеседнику. – Слушай сюда. Мы с партнером местный нефтеперерабатывающий завод приватизировали. Основной пакет акций – у нас. Есть дольщики поменьше, но не суть. В общем, нам нужен человек, который в этом вопросе сечет.

– И ты?.. – Евдоким порадовался, что ничего не жевал в этот момент, иначе точно подавился бы.

Нет-нет! Он не хочет знать, какими путями его бывший одноклассник провернул это невероятное дело!

– Я поставлю тебя начальником лаборатории. Оборудованием обеспечу, оклад дам такой, что твоим профессорам не снился. Сотрудников наберешь сам. Но! Мне нужен продукт европейского уровня или лучше! Сделаешь?

Ким потер онемевшую от напряжения шею. Повертел головой. Взял бокал, сделал сразу большой глоток. Только потом выдавил сипло:

– Ты это серьезно?

– Я похож на шута? – делано оскорбился Леший. – Мне нужен свой человек, верный и с мозгами. Это сейчас все гребут под себя вышки и скважины. О переработке мало кто думает. Но когда все это поделят, встанет вопрос, как добытую нефть перерабатывать. Вот тогда начнется охота за технологиями. А я не хочу, чтобы наши наработки в чужие руки ушли. Так что – интересует предложение?

– Подумать надо, – Евдоким с облегчением заметил, что к ним спешит официантка с подносом.

Откинулся на спинку стула, отрешенно наблюдая, как одно за другим на столе появляются соблазнительно пахнущие блюда с розовым тонко нарезанным мясом и золотистой соломкой обжаренного в кляре кальмара. В животе заурчало – правда, музыка из динамиков заглушила этот голодный вой.

– Угощайся. Горячее еще минут двадцать ждать, – махнул рукой Алексей Витальевич.

В этот раз Ким спорить и отнекиваться не стал. Подцепил вилкой ближайший пласт мяса, закинул в рот, заработал челюстями. «Ну, и заплатит. Бабла у него точно немеряно», – подумал с каким-то мрачным весельем, глядя на бывшего одноклассника. Тот наколол кусочек кальмара на вилку, обмакнул в соус и теперь вертел перед глазами, словно изучал шедевр.

Евдоким уже знал, что предложение примет. Некуда ему деваться. Деньги нужны позарез. И лаборатория. Своя лаборатория! Наконец-то он сможет…

– Кстати, Ким, ты же неспроста позвонил? – Леший прожевал очередной кусок кальмара, снова наполнил бокалы. – Деньги понадобились?

– Угу, – неохотно подтвердил догадку Евдоким.

– Жениться собрался? – Алексей проявил неприятную проницательность.

– Почти. Ребенок у меня будет.

– А жена?

– А без жены!

– Сам, что ли, рожать будешь? – заржал слегка захмелевший друг. Заметил, как сморщился Ким, задавил очередной смешок. – Ладно, прости. Студентка аборт делать отказалась? Компенсацию требует?

– Не требует. Иностранка она. Сказала, родит и уедет, а ребенка мне оставит, – неохотно признался Евдоким.

– О-о! Ну прямо мыльная опера! Попал ты, Кимушка, – снова не выдержал, захохотал Алексей. – Все, молчу-молчу. Давай, выпьем по второй за здоровье будущей матери!

После второй третья пошла легче. Четвертая – еще легче. К одиннадцати вечера Ким был хорош, как никогда. Алексей вызвал для него такси.

– Давай, брателло, до завтра! – напутствовал Алексей Витальевич бывшего одноклассника. – Завтра жду с паспортом. Оформим тебя как положено, и можешь приступать к работе. Время не ждет!

– Да буду, буду! – отбивался от ставшего чрезмерно заботливым друга Евдоким. – Сказал же: со-гла-сен!

***

Увольняться из университета Евдоким не стал. Остался преподавателем на полставки. Научную работу перенес в заводскую лабораторию: в университете все равно не хватало ни оборудования, ни материалов.

С первой же зарплаты, полученной в «Нафта Крекинге», снял для Моники однокомнатную квартиру неподалеку от университета. Оставлять беременную женщину в общежитии, где кухня была на коридоре, а санузел приходилось делить с кучей соседей по блоку, Киму показалось неправильным. Да и навещать студентку в ее комнате было бы не просто неудобно – попахивало скандалом. А так он каждый вечер или звонил Монике, или заезжал – возил продукты, иногда даже готовил, пока сама студентка корпела над конспектами и учебниками.

В глубине души Ким не верил, что Моника решится бросить новорожденного малыша. Лелеял надежду, что девица одумается, поговорит с родителями и как-то решит проблемы с женихом, который ждал ее в Канаде. Пару раз напоминал, что готов жениться, стоит ей только передумать.

Даже когда Моника отправилась в роддом, Евдоким все еще строил иллюзии. Лично отвез женщину в роддом на такси, которое отыскать среди ночи оказалось непросто. Собрался дежурить под дверями родильного отделения, но тут уж его выгнали прочь медики. Утром первым делом позвонил в больницу.

– Родила. Мальчик. Доношенный, здоровый, почти четыре килограмма. Богатырь! – порадовали его.

Ким почувствовал себя оглушенным. Словно тяжелым пыльным мешком из-за угла по голове приложили. Рассеянно прочел единственную в этот день лекцию, поехал в лабораторию, хотя сердце рвалось бросить все и ехать к сыну. Удерживало только то, что знал: к ребенку не пустят. Не раньше, чем через неделю.

И снова все вышло не так, как предполагал Евдоким. Монику выписали на пятые сутки после родов, а вот младенца оставили под наблюдением из-за желтухи новорожденных.

– Я указала тебя как отца, – сообщила Моника, пока он вез ее в такси обратно на съемную квартиру. – Позволишь мне пожить здесь еще пару недель? Надо чтобы молоко остановилось.

– Ты не будешь кормить сына? – нахмурился Ким.

– Нет! – Моника с ужасом в глазах отшатнулась от Евдокима. Так, будто он предположил, что она собирается пить кровь младенца.

– Почему? – Евдоким не понимал, отказывался понимать, что происходит в голове у этой женщины.

– Если дам ребенку грудь, я привяжусь к нему. Не смогу потом… уехать без него. – Моника всхлипнула, и Ким тут же оставил этот разговор.

Не то чтобы он так уж боялся женских слез, но по тому, как решительно сжала зубы его несостоявшаяся невеста, понимал: давить бесполезно. Она не приблизится к собственному ребенку ни на шаг!

– Живи. Три недели. Потом переедешь обратно в общежитие, – сжимая бессильно кулаки, мотнул головой.

Моника родила в середине февраля, а квартира была оплачена до середины марта. Везти в эту квартиру ребенка Ким не видел смысла, ведь мать не намеревалась им заниматься. Ну а выгонять девчонку ради мелочной мести было не в его характере.

– Могу я попросить тебя еще об одной вещи? – на прощание, уже собираясь выйти из такси, решилась Моника.

– Ничего не обещаю, но готов выслушать. – Ким был зол, и не особенно скрывал это.

– Назови сына Эдвард. Так звали… зовут моего отца. Пусть ребенку достанется от меня хотя бы имя...

– Посмотрим. Уходи!

Просьба Моники разозлила Кима еще больше. С какого испугу женщина решила, что вправе решать, как будут звать ребенка, от которого она отказалась?! Евдокиму все еще казалось, что девчонка бредит, спит, не понимает, что творит. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, пока не проснется! Пока извилины в ее хорошенькой голове не встанут, наконец, на положенное им природой место!

Понемногу все утряслось. Немного остыв, Ким решил назвать сына Эдуардом. Это было почти то же, что и Эдвард, но звучало более по-русски. Няню удалось отыскать через знакомых. Женщина согласилась на проживание в квартире Евдокима, что сильно упростило его жизнь. В конце июня Моника уехала к себе домой, в Канаду. Она так ни разу и не навестила сына, ни разу не взглянула на него.

Евдокиму пришлось потратиться и воспользоваться связями школьного друга, а теперь и босса Алексея Витальевича, но в результате все уладилось: минуя органы опеки, новорожденный мальчик попал в отцовские руки.

– Ну что, отец-молодец, как там твой оголец? – при каждой встрече спрашивал теперь Леший.

– Растет, – коротко отвечал Евдоким.

Эдуард Евдокимович Скворцов действительно рос. Вес набирал хорошо, по ночам кричал редко и очень быстро научился узнавать отца и улыбаться ему. Словно знал или чувствовал, что этот высокий темноволосый мужчина с карими глазами – единственный человек, который его любит и которому он по-настоящему нужен.

Глава 4

Цветы для профессора

Когда у профессора Васильцевой случился шестидесятилетний юбилей, сыну Евдокима, Эдику, было два года и две недели. Ким устроил сына в ясли-сад и приготовился морально к новым сложностям – простудам, истерикам. К чему он не был готов – так это к тому, что в новом коллективе Эдик подхватит не только сопли, но еще и кучу новых слов, причем далеко не литературных.

Накануне юбилея своей научной руководительницы Евдоким забрал Эдика из сада, усадил в самодельное детское кресло, пристегнул и отправился домой. По дороге решил заехать в цветочный магазин, чтобы купить для Анны Владимировны букет.

Цветочный магазин располагался на первом этаже неподалеку от дома, в котором жил Ким с сыном. Оставив ребенка в автомобиле, Евдоким Николаевич поспешил войти в царство цветов. Бросать ребенка одного в машине надолго не хотелось, поэтому он очень порадовался, когда обнаружил, что других покупателей в магазине нет.

– Девушка! Мне самый шикарный букет для юбиляра! – окликнул он симпатичную продавщицу, которая выглядела не старше, чем студентки третьего курса в университете, где Ким по-прежнему работал на полставки.

– А кто юбиляр? Мужчина? Женщина? Сколько лет? – забросала его вопросами девушка.

Евдоким присмотрелся к бейджику на ее груди.

– Вика, – представилась цветочница. – И, кстати, мы уже закрываемся, так что определяйтесь быстрее. Самые пышные букеты у нас тут, – она указала на витрину, где полки шли в две ступени.

Евдоким растерялся. Цветы женщинам он дарил нечасто, и обычно обходился одной розой на длинном стебле.

– Вы меня сначала озадачили, а теперь торопите, – нахмурился он. – Не знаю, что выбрать…

– Давайте помогу, – сжалилась Виктория. – Расскажите о человеке, которому предназначен букет.

– Женщина. Шестьдесят лет. Уважаемый человек, профессор.

– Как она одевается? Какими духами пользуется? Какую стрижку или прическу носит? – вгоняя Евдокима в еще больший ступор, поинтересовалась Вика.

– Одевается?.. Брючные костюмы, светлые блузки, – припомнил Ким. – Стрижку носит короткую. Духи предпочитает не сладкие. Скорее, легкие и свежие.

– Значит, банальные розы вашей юбилярше не очень подойдут, – кивнула цветочница. – К тому же, наверняка их ей подарит кто-то еще.

– А вы что предлагаете? – Ким оглянулся на стеклянную дверь, через которую было видно припаркованную у бордюра машину.

– Думаю, стоит обратить внимание на георгины. Они символизируют стойкость, жизнелюбие.

– Хорошо, давайте георгины. – Евдоким снова оглянулся на дверь

– Семь цветков. Сейчас составлю композицию… вас в машине кто-то ждет?

– Сын. Ему два года, – не стал скрывать Евдоким. – Боюсь, что испугается, если меня долго не будет.

Виктория понимающе кивнула:

– Тогда давайте я вас рассчитаю, и ступайте к сыну. Я вынесу вам букет, когда будет готов.

– Вот спасибо!

Ким полез за портмоне, извлек несколько купюр. Быстро рассчитался и, послав девушке благодарную улыбку, рванул к выходу.

Только открыв дверь автомобиля и убедившись, что Эдик сидит спокойно и старательно пытается отковырнуть глаз любимому плюшевому тигренку, Ким успокоился. Тут же вспомнил симпатичную цветочницу. Принялся с улицы через стеклянную дверь наблюдать за девушкой. Чем больше смотрел на нее – тем больше она ему нравилась. Вся. Светлые волосы – гладкие, густые. Ровный носик, ямочки в уголках губ – в моменты, когда Виктория улыбалась. Стройная фигурка.

«Ах, какая женщина, какая женщина!» – пропел мысленно. И вдруг понял: ему б такую!

Личная жизнь Евдокима Скворцова и до рождения сына была неустроенной, но тогда он относился к этому довольно легко. Казалось, все впереди. Все еще будет! Но теперь ему перевалило за тридцать. На руках у него был ребенок, и это сильно понизило его позиции в глазах возможных невест. Во всяком случае, и в университете, и в заводской лаборатории женщины смотрели на него теперь далеко не так восторженно, как раньше. Не то чтобы Кима это задевало, но… ему нужна была жена, а его сыну – мать.

«Чем черт не шутит! – сказал себе Ким. – Попробую завязать знакомство, и поглядим, как оно дальше пойдет».

Ждать долго не пришлось. Виктория вышла минут через пять, неся перед собой очень элегантный букет. Евдоким сразу понял: такой букет Анна Владимировна Васильцева не отдаст девочкам-лаборанткам и не оставит медленно увядать в своем кабинете. Заберет домой и будет любоваться им, вдыхая тонкий ненавязчивый аромат.

– Виктория! Вы просто цветочная фея! – воскликнул Ким, забирая букет из рук девушки и укладывая его под стекло позади заднего сиденья.

– Такого комплимента мне еще никто не говорил! – засмеялась Вика, снова демонстрируя свои очаровательные ямочки.

У Кима даже зуд появился в подушечках пальцев – так вдруг захотелось провести по бархатистой коже, приласкать точеные черты милого лица.

– Вы вроде говорили, что закрываетесь? – захлопывая дверь, чтобы не выстудить автомобиль, припомнил он.

– Да, рабочий день уже закончился, – по улыбке цветочницы Ким понял, что она ничуть не злится на него за то, что он задерживает ее дольше положенного.

– Позвольте мне исправиться и подвезти вас, – предложил он.

– А вдруг нам не по пути?

– Значит, изменю маршрут. Посмотрите, какая погода! Транспорт ходит плохо. А вас уже ждет персональная карета! – Ким кивнул на свою иномарку.

Теперь, работая на нефтеперерабатывающем заводе в руководящей должности, он смог себе позволить такое приобретение.

– Ладно, уговорили, – Виктория помчалась к дверям: стоять на февральском холоде в жилетке и блузе с тонким рукавом ей было не очень-то комфортно. – Я быстро!

Собралась цветочница еще быстрее, чем составляла букет. Не прошло и пяти минут, как она снова вышла на невысокий, в одну ступеньку, порог магазина. Заперла дверь, включила сигнализацию.

– Прошу! – Евдоким галантно распахнул перед девушкой заднюю дверцу своего фольксвагена.

Виктория впорхнула в салон автомобиля легко и непринужденно. Ким полюбовался на ее красивые колени, выглянувшие из-под плотной ткани серой юбки. Быстро обежал машину, уселся за руль, обернулся к Виктории и сидящему в своем креслице Эдику.

– Сынок, знакомься! – решил представить друг другу своих пассажиров. – Это тетя Вика!

Эдуард бросил на незнакомую женщину косой взгляд, вцепился в плюшевого тигренка пухлыми пальчиками и произнес, отчетливо, выразительно:

– С-су-у-ка-а!

Глава 5

Виктория

Занятия в архитектурном колледже для студентов очно-заочной формы обучения проводились два раза в неделю и начинались в шесть вечера. В такие дни за прилавок обычно вставала сама хозяйка цветочного магазина, но в этот раз женщина приболела и разрешила Вике закрыть магазин раньше обычного.

Разумеется, именно в этот будний день, по закону подлости, буквально за пару минут до закрытия в магазинчик зашел покупатель. Вика чуть не взвыла! Но выработанная за несколько месяцев привычка угождать клиентам давала о себе знать, да и процент от выручки был хорошим стимулом вести себя приветливо.

Когда выяснилось, что мужчине нужен дорогой букет, Вика мысленно похвалила себя: не прогадала! Клиент явно готов раскошелиться на хорошую сумму! Быстро выяснила, кому предназначен подарок. Мгновенно придумала интересную цветочную композицию и тут же оформила ее в лучшем виде. Вручила покупателю.

Мужчина выглядел взрослым, не бедным и очень привлекательным! И автомобиль у него был что надо: новенький, глянцевый, серебристый фольксваген. Вике на таких ездить еще ни разу не приходилось. Иномарки в их областном центре появились совсем недавно, и были пока в диковинку.

Бедной студентке, не получающей стипендии и вынужденной подрабатывать, чтобы не умереть с голодухи, приходилось пользоваться общественным транспортом. Троллейбус, автобус, трамвай – вот и все, что она могла себе позволить.

– Позвольте мне исправиться и подвезти вас, – предложил мужчина, принимая из рук Виктории букет.

Вика взглянула на часы с пластиковым ремешком и электронным табло и поняла: ей придется согласиться, иначе на первый час она опоздает! А вечно недовольный препод выставит ее за дверь, поставит пропуск и назначит платную отработку.

– Ладно, уговорили! Я быстро! – Вика побежала одеваться и запирать магазинчик.

Через пару минут она уже нырнула в прогретый, пахнущий дорогим мужским парфюмом и детским питанием салон автомобиля.

– Сынок, знакомься! Это тетя Вика! – покупатель забыл представиться сам, зато с двухлетним сыном познакомить не забыл.

Хорошенький, как ангелочек, малыш с черными глазами-вишенками глянул на Вику и вдруг протянул громко, отчетливо, одно-единственное слово:

– Сука!

Первым побуждением Вики было выскочить из машины и бежать!

Наверное, этот красивый мужчина часто подвозит наивных молоденьких девчонок, а его жена знает об этом и ревнует. Становиться причиной семейного раздора Виктории совсем не хотелось!

Она уже потянулась к дверце, чтобы выскочить прочь, но покупатель остановил ее:

– Погодите, Виктория! Эдик не понимает, что говорит! Просто он всего несколько дней назад пошел в сад – и вот, нахватался… Завтра зайду к заведующей садиком, поинтересуюсь, кто там детей плохим словам учит.

Вика выдохнула: объяснение оказалось куда более простым, чем она себе придумала.

– Да уж. Дети умеют удивить, – кивнула, настороженно поглядывая на Эдика.

– И не говорите! Никогда не думал, что растить ребенка – это так непросто, – признал покупатель. – Так куда вас доставить?

– Архитектурный колледж. – Вика окончательно смирилась с мыслью, что из машины ее выпустят не раньше, чем довезут, куда надо.

– Учитесь там?

– Да, на очно-заочном. А вы… вас… – она замялась, не зная, как сказать собеседнику, что до сих пор не знает его имени. – Как к вам обращаться?

Мужчина уже вывел автомобиль на проезжую часть, и теперь старался не отвлекаться от дороги, и на Вику почти не смотрел.

– Простите! Совсем забыл, что не представился. Евдоким Николаевич. Можно просто Ким.

– Какое необычное имя! – Вика осторожно улыбнулась и мазнула взглядом по щеке мужчины.

Евдоким Николаевич ей понравился: темноволосый, темноглазый, с правильными чертами лица и длинными ресницами, он мог бы сниматься в кино. Поклонниц у него было бы немеряно!

– Да уж. Родители удружили, – отозвался он и замолчал.

То ли не знал, что сказать, то ли сосредоточился на управлении машиной: сумерки, заснеженное шоссе, слепящие фары встречных автомобилей требовали от водителя максимального внимания.

– Папа-а-а, – ребенку, похоже, стало скучно. – Атить!

– Эдик, посиди! Сейчас отвезем тетю Вику, и поедем домой. Там будешь ходить…

Эдик захныкал.

Вика поняла, что пора спасать положение. Большим опытом общения с детьми она похвастаться не могла, но с племянниками, детьми старшей сестры, иногда возилась.

– А кто это у тебя такой пушистый и полосатый? – показывая на игрушку мальчика, поинтересовалась она «сказочным» голосом.

Ребенок настороженно глянул на нее, отодвинулся подальше, прижал игрушку к себе.

– Тигр! – ответил, грозно хмуря черные, как у отца, брови и глотая букву «р».

– А тигр злой или добрый? – Виктория не могла не умилиться, глядя на мальчишку с его серьезной неулыбчивой мордашкой.

Эдик задумался. Глянул на Вику с подозрением: вдруг чужая тетя смеется над ним? Но тетя не смеялась и ждала ответа с самым серьезным видом.

– Добрый, – решил Эдик.

– Значит, он не кусается? – задала Вика новый вопрос.

Мальчик снова задумался. Похоже, ему рассказывали о тиграх, и он знал, что это сильные и опасные хищники. Но своего друга-тигренка мальчику все равно хотелось считать добрым.

– Кусается, – все же признал он неохотно.

– Как же так? Добрый – но кусается? – Вика изобразила удивление, хотя губы так и просились расползтись в улыбке.

– Он мой друг! Он меня засисяет! – нашелся с ответом мальчишка и взглянул на Вику с торжеством: вот так! Имей в виду, чужая тетя: у Эдика есть защитник, который не даст его в обиду!

– А как твой тигр кусается? Покажешь? – Вика пугаться не спешила.

– Вот так! Ам! – Эдик сделал вид, что тигр нападает на Вику.

– Ой-ой-ой! Не ешь меня, большой и страшный тигр! – запищала Виктория.

Мальчишка захохотал. Несколько минут они забавлялись тем, что ребенок тыкал в руку Вики мягким плюшевым носом игрушки и говорил: «Ам!». Вика старательно делала вид, что боится.

– А как ты думаешь, – в какой-то момент спросила Вика, – если мы с тобой подружимся, твой тигр больше не будет меня кусать?

– Нет! – уверенно ответил мальчик.

– Тогда давай дружить? – Вика протянула Эдику открытую ладонь.

Эдик замялся, засмущался, но все же решился: вложил пухлые пальчики в протянутую ему руку.

Пользуясь завоеванным доверием, Вика начала расспрашивать мальчишку, ходит ли тигр вместе с ним в садик, нравится ли им там. Этого разговора как раз хватило, чтобы мирно и без детских слез доехать до колледжа.

– Прибыли, – прервал веселую возню на заднем сиденье голос Евдокима. – Виктория, вы – чудо! Впервые вижу, чтобы Эдик так быстро и просто подружился с кем-то из взрослых.

– Он невозможно милый ребенок! – совершенно искренне отозвалась Вика. – Я очень рада, что мы подружились. Пока, Эдик.

Эдик нахмурился, надулся. Похоже, прощаться с новой подругой ему совсем не хотелось.

– Пока, – буркнул он еле слышно и снова взялся ковырять пуговки-глазки своего тигра.

Евдоким выбрался из-за руля, обошел машину, распахнул перед Викторией дверь. Когда она вышла и выпрямилась – захлопнул дверцу и повернулся к девушке:

– Вы ведь работаете в цветочном магазине каждый день?

– Да, почти.

– Тогда я загляну на днях.

– Зачем? – настал черед Виктории хмуриться и смотреть недоверчиво. – У вас есть ребенок, жена… если вы думаете…

– У меня нет жены.

По лицу Кима скользнула какая-то мрачная тень, и Вика осеклась, не смея ни о чем спрашивать, хотя в голове сразу зароились догадки: умерла? Погибла?

– Мать Эдика жива, – словно читая по лицу Виктории все ее мысли, сообщил Евдоким. Голос его был сухим и будто надтреснутым. – Она живет в Канаде и возвращаться не собирается.

– Вы не должны были… – Вика почувствовала себя неловко, будто без спроса вторглась в душу едва знакомого человека.

– Должен. Теперь вы не будете придумывать себе то, чего нет, Виктория. Бегите на занятия, а то замерзнете.

– Да. Мне пора. Пять минут до пары, – спохватилась Вика, кивнула еще раз и помчалась прочь.

Евдоким постоял еще немного, провожая взглядом тонкую фигуру девушки в не по сезону тонком пальто и немодных потертых сапогах. Ни скромность ее одежды, ни то, что училась Виктория в не слишком престижном колледже, его не смущало. Столько тепла и искренности к совершенно незнакомым людям он давно ни в ком не встречал. Виктория показалась Киму ласковым весенним солнышком, и мужчине ужасно захотелось согреться в его лучах!

Глава 6

Первые свидания

Евдоким, как и обещал, появился уже на следующий день. Вошел в магазинчик, заполнил своим присутствием тесное помещение, заставленное вазонами и ведрами с цветами. Дождался, когда уйдет придирчивая покупательница, которая никак не могла решить, взять ей фиалки или спатифиллум.

Когда, наконец, остались вдвоем, подошел к прилавку.

– Привет, Виктория.

– Здравствуйте, Евдоким Николаевич. – Вика смущенно улыбнулась. – Как поживает Эдик? А букет? Понравился вашему… вашей профессорше?

Вике было приятно видеть Кима. Он сильно отличался от парней, которые учились с ней в колледже. Более взрослый, серьезный, умный. С ним хотелось проводить вечера и ходить на свидания. За ним хотелось спрятаться, как за надежной стеной, от жизненных трудностей и неурядиц.

– Эдик вас вспоминал. Спрашивал, захочет ли тетя Вика сходить с нами погулять и покататься с горки на санках. А профессор была в восторге от георгинов. Сказала, что это ее любимые цветы. Вам удивительно точно удалось угадать и с цветом, и с остальным…

– Я очень рада!

– И согласитесь сходить с нами на горку? Санки будут! – Ким не позволил девушке оставить без ответа его приглашение.

Вика смутилась, и ее миловидное личико тут же вспыхнуло легким румянцем.

– Если только в воскресенье, – покачала головой. – В остальные вечера я или работаю, или учусь.

– Значит, и вечер субботы у вас занят? Освободить никак не выйдет? – Евдоким не собирался отступать от своего намерения сблизиться с новой знакомой как можно быстрее.

– А вы с сыном гуляете только по субботам? – удивилась Виктория.

– Нет. В субботу я надеялся познакомить вас с профессором. Анна Владимировна пригласила меня на юбилей, но сказала, что без девушки не пустит на порог, и я останусь без вкусного ужина! Вы же не позволите мне погибнуть во цвете лет от голода и огорчения? – по задорной улыбке Вика поняла, что Ким шутит.

Но взгляд мужчины – горячий и одновременно напряженный, говорил о том, что дело не только в требованиях профессора.

– Я попробую договориться с хозяйкой, – вздохнула Виктория. – Она должна мне три выходных.

Эти выходные Вика берегла в надежде съездить домой, навестить родителей. Они жили в небольшом городе в пятидесяти километрах от областного центра, где училась девушка.

Матери Виктории приходилось нелегко: старшая дочь была замужем, и сама выбивалась из сил, чтобы прокормить двух детей-погодков. Отец Виктории пару лет назад перенес инсульт и с трудом ходил. Помощи от него не приходилось ждать даже по хозяйству, а его пенсии, которую то и дело задерживали, с трудом хватало на таблетки и коммуналку.

Вика пообещала освободиться – и тут же испугалась: а в чем она пойдет? Все, что у нее было – это сохранившееся с выпускного платье. К счастью, за три года после выпуска она совсем не поправилась. Даже наоборот, немного похудела. А что до моды… о ней Вика старалась не задумываться. Не в ее положении мечтать о дорогих тряпках.

– Что-то вы загрустили, Виктория… – Ким оказался наблюдательным. – Если опасаетесь, что мои коллеги сумеют затмить вас своими нарядами, то зря. Поверьте, вы будете первой красавицей на этом вечере, даже если придете в том, во что одеты сейчас.

Вика думала, что краснеть больше, чем она уже покраснела, просто некуда. Но тут ей стало так неловко, что даже слезы на глазах выступили!

– Вика? Ты что? Чем я тебя так огорчил? – Ким забыл, что разговаривал с девушкой на «вы», протянул руку, чтобы провести пальцами по ее мокрым ресницам, и тут же остановил себя. – Какие ты любишь цветы? – внезапно спросил он.

– Хризантемы… белые… – призналась она, теряясь в догадках: к чему вдруг такой вопрос?

Евдоким подошел к вазе с хризантемами. Выбрал пять самых пышных цветков на длинных стеблях.

– Хочу купить этот букет. Посчитай, пожалуйста.

Виктория быстро подсчитала и озвучила цену. Ким выложил на прилавок требуемую сумму. Потом протянул букет девушке:

– Это тебе.

Вика взяла цветы. Открыла рот, чтобы отказаться. Увидела по глазам мужчины, что отказа он не примет. Спрятала пылающее лицо в нежных белых лепестках.

– Спасибо… – выдавила тихо.

– Так, значит, я загляну на днях, узнаю, удалось ли тебе договориться с хозяйкой?

Вика, не поднимая глаз, кивнула. Она не могла, не хотела отказываться от встреч с Евдокимом. Понимала, что он намного старше – лет на десять точно! Помнила, что у него есть сын. Но это не отталкивало, наоборот, делало мужчину еще более привлекательным в ее глазах! Вика чувствовала, что сумеет полюбить Эдика как родного. Она уже привязалась к мальчишке! И не важно, что знакомство с ним началось с ужасно неловкого момента!

...С хозяйкой договориться удалось. Когда Виктория призналась, что познакомилась с интересным мужчиной и собирается с ним в ресторан, немолодая женщина только понимающе покивала:

– Сходи, что уж. Я давно ждала, что у тебя кавалер появится. Удивительно, что до сих пор никто не запал всерьез на такую красотку, как ты. Но смотри: опозданий и прогулов не потерплю! Магазин и без того немного доходов приносит, а если еще работать будет через день… я другую на твое место найду, поняла?

Вика заверила, что все понимает и подводить свою нанимательницу не собирается. Терять подработку девушке было нельзя. Хозяйка честно платила ей процент с выручки, причем не раз в месяц, а каждую неделю. И пусть суммы получались небольшие – это все равно было лучше, чем отнимать у родителей те несчастные копейки, которые им удавалось получить.

***

Евдоким заглянул в магазин через пару дней, в пятницу. Виктория дождалась его появления с трудом. Ей казалось, что она придумала этого мужчину, а потом сама поверила в собственную выдумку. Если бы не хризантемы, которые Вика забрала домой, в общежитие, и поставила на тумбочку у кровати прямо в трехлитровой банке, то сомнения превратились бы в снежную лавину. Вика знала, что утонула бы в этой лавине. Но… белые пушистые соцветия каждое утро и каждый вечер уверяли ее: Ким и его сын ей не приснились!

Узнав, что Виктория сумела взять выходной, Евдоким очень обрадовался. Он не скрывал счастливой улыбки.

– Тебе ведь сегодня снова в колледж?

– Да.

– Мы с Эдиком готовы тебя подвезти! Сын по тебе соскучился!

– Я тоже скучала по нему, – призналась Вика.

– А завтра, выходит, ты весь день свободна?

– Да.

– Тогда предлагаю: утром на горку, вечером – на юбилей. Идет?

Вика согласилась. Правда, она рассчитывала, что успеет до обеда позаниматься и постирать, но все это можно будет сделать ночью или рано утром.

***

Суббота прошла просто отлично!

Вика вместе с Эдиком съезжала с горки на санях. Потом Евдоким катил сани с сыном обратно на горку, а Вика шагала рядом. Они смеялись, болтали о пустяках, время от времени сталкивались плечами, поскальзывались и поддерживали друг друга, чтобы не упасть.

Потом ненадолго расстались: Ким повез ребенка обедать и спать, а Вика отправилась в общежитие – готовиться к вечернему выходу.

Евдоким заехал за ней на своем фольксвагене. Довез до ресторана. Помог выйти. В фойе подхватил пальто, которое девушка стянула с плеч, отдал гардеробщице, номерок положил к себе в карман. Не скрывая восторга, залюбовался своей спутницей:

– Ты выглядишь свежей и очаровательной! Мне будут завидовать все коллеги-мужчины – от аспирантов до профессоров!

Вика мило порозовела. Вообще, краснеть рядом с Кимом у нее, кажется, входило в привычку. Держась за локоть Кима, прошла в банкетный зал.

В ресторане Вика оказалась впервые. Если бы не уверенная рука мужчины – наверное, споткнулась бы и растянулась перед гостями, потому что не могла перестать разглядывать обстановку. Ей все было в диковинку: высокие потолки, декоративные колонны, длинные пышные портьеры с ламбрекенами на окнах. Составленные буквой П столы, на которых проворные официанты уже успели расставить тарелки и бокалы, и разложить столовые приборы и искусно свернутые салфетки.

– Нравится? – поинтересовался Евдоким.

– Тут очень красиво! – кивнула Вика.

Ким представил ее юбилярше, Анне Владимировне, и вечер завертелся! Салаты, горячее, шампанское, тосты, танцы… Улыбки незнакомых людей – любопытные, доброжелательные и не очень.

Виктория выдержала испытания с честью. Ножом и вилкой она пользоваться умела, изящно держать в руке бокал – тоже. Этого оказалось достаточно, чтобы не ударить в грязь лицом.

Профессор отнеслась к Виктории благожелательно. Когда гости немного выпили и разделились на группы по интересам, усадила Вику возле себя, расспросила о жизни. Потом сказала задумчиво:

– Может, и хорошо, что ты такая молоденькая и наивная. Евдоким привык работать с молодежью. Да он и сам еще не старик – всего-то тридцать! Ты его не бойся, Вика. Он – человек честный и порядочный. А теперь, когда у него сын появился, стал еще более ответственным. Он тебя с Эдиком, моим крестником, познакомил?

– Познакомил. А Эдик – ваш крестный сын? – удивилась Виктория.

Она как-то не ожидала, что Евдоким не найдет для своего малыша крестную маму помоложе.

– Так уж вышло, – вздохнула Анна Владимировна. – Ким никогда не показывает этого, но я знаю, что он очень одинок. Нет-нет, ты не подумай: друзей у него хватает, а вот родных – никого нет, кроме сына. Родителей он потерял несколько лет назад. Братьев и сестер у него и не было.

– А жена? Почему он не женился?

– Не знаю. Похоже, долго не мог забыть первую любовь. Ты – первая девушка, на которую он обратил внимание, а ведь сколько студенток строили ему глазки!

Виктория очень надеялась узнать о Евдокиме что-нибудь еще, но тут он подошел, поинтересовался с улыбкой:

– Шепчетесь?

– У нас есть свои женские секреты! – ответила ему Анна Владимировна. – А ты уже соскучился по своей прекрасной цветочнице?

– Ужасно! – не стал спорить Евдоким. – Могу я украсть ее у вас, чтобы пригласить на медленный танец?

Глава 7

Цветочницы туфельку не теряют

В тот вечер Евдоким так и не решился поцеловать Викторию, хотя каких усилий ему это стоило… луче не вспоминать!

Зато решился через неделю. Уехал с работы пораньше. Забрал сына из сада, сдал на руки няне и поехал к своей прекрасной цветочнице – один. Как всегда, по пятницам, Вика спешила в колледж на занятия, и Ким в очередной раз взял на себя роль личного шофера.

До небольшой парковки неподалеку от учебного корпуса добрались раньше обычного. Спешить Виктории было некуда. Тогда-то Ким и решился: провел кончиками пальцев по щеке девушки, обрисовывая овал лица. Не мигая, пристально глядя в светлые глаза, приподнял ее подбородок и медленно склонился к губам.

Вика не оттолкнула. Позволила захватить в плен свои губы, от которых пахло до одури знакомо – гигиенической помадой. Этот запах не раздражал Кима, а умилял. Он всем своим существом ощущал чистоту и свежесть Вики. Ее губы были невинными и неумелыми. Руки с зажатыми в кулачках варежками несмело поднялись и легли на его плечи. Веки опустились.

Ким целовал Вику – сначала осторожно, потом все более смело и глубоко, и задыхался от прилива – чувств к сердцу, крови – к низу живота. К тому органу, который воспрянул и мигом уперся в плотную ширинку.

Впрочем, пока что Киму-младшему ничего не светило: хозяин не собирался гнать лошадей. Ухаживал за девушкой обстоятельно и неторопливо. Не мог и не хотел ее потерять: Вика нравилась ему до одури, а еще сумела по-настоящему подружиться с Эдиком. Это удавалось немногим. Даже профессор Васильцева как-то сказала Евдокиму, что окончательно разочаруется в нем, если он упустит такую девушку. Ким упускать не собирался.

Зацеловал до пьяных глаз и шальной улыбки и отпустил:

– Беги, не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли сложности в учебе.

Вика не нашлась, что ответить. Только кивнула, выскользнула из машины и пошла, почти побежала на занятия, перебирая тонкими ножками и чуть ежась от морозца.

После этого вечера уже ни одно свидание не проходило без поцелуев. А свиданий было много. Два раза в неделю – в машине. И хотя бы раз – в выходные.

Кончился февраль, пролетел март, прошел почти весь апрель…

Евдоким готовился сказать Виктории главные слова. То и дело заглядывал в ювелирные магазины, присматривая симпатичное колечко. Размер выяснить удалось благодаря сыну: Эдик как-то раз, показывая Виктории свои игрушки, надел ей на палец пластмассовое кольцо из детского конструктора, и оно пришлось впору. Ким это кольцо запомнил, диаметр отверстия измерил, и теперь точно знал, что не прогадает.

Наконец, в последний четверг апреля Ким определился с выбором. Купил изящный перстень с фианитом. Позвонил в магазин в надежде услышать голос Вики, напомнить, что в пятницу, как всегда, заедет, чтобы отвезти ее на занятия.

В магазине никто не ответил, хотя было всего пять часов вечера. Ким встревожился, забрал сына из садика и решил заехать в цветочную лавку – убедиться, что у Виктории все в порядке.

Магазин оказался закрыт. Евдоким не растерялся. Отвез сына домой, передал няне, поехал в колледж. Там его заверили, что у студентов вечерников-заочников четвертого года обучения занятий в этот вечер точно нет.

Тогда Ким направился к общежитию – он пару раз подвозил Вику и знал, где оно находится. Даже номер комнаты выяснил, хотя в гости ни разу не заходил: Виктория явно стеснялась того, что живет в бедной рабочей общаге, и не слишком хотела знакомить со своими соседками.

Но в этот раз ему было не до сантиментов. Он решительно вошел в общежитие. С самым деловым видом подступил к вахтеру:

– Виктория Анисимова из триста шестидесятой дома?

– А вы?.. – вахтер, объемная немолодая женщина с грубым лицом воззрилась на Евдокима, подозрительно прищурив отечные глаза.

– Из администрации колледжа. Работа Виктории признана лучшей на конкурсе. Девушка срочно нужна в деканате.

– Понятно… – протянула вахтер, бросила взгляд на стенд с номерами комнат и вбитыми под ними гвоздиками, на которые жильцы вешали ключи, уходя. – Ключа нет, значит, кто-то в триста шестидесятой на месте.

– Я поднимусь. – Ким решительно миновал вахту, и щекастая церберша-вахтер не стала его задерживать.

Заводское общежитие, в котором Вике каким-то чудесным образом удалось получить место, было старым. Ремонта оно не видело лет двадцать. Выцветшая, облупившаяся серая краска на стенах и перилах лестницы. Тяжелый смрад мусорных баков, установленных в кухнях на четыре плиты, и общих туалетов – по одному в каждом конце коридора. Двери из тонкой фанеры, запирающиеся на примитивные замки, открыть которые способен даже самый неумелый домушник. Нетрезвые парни самого простого вида, кучкующиеся с гитарами у подоконников.

Ким шел и ужасался, что Вика, его тонкая нежная девочка, живет в этой грязи. Ходит мимо этих парней, наверняка привлекая их сальные взгляды и выслушивая в свой адрес непристойные шутки и предложения. В студенческих общежитиях Евдоким ничего настолько отвратительного не видел, и даже предположить не мог, какой убогий клоповник стал приютом для Виктории. Он словно попал в другой мир!

«Заберу! Вот сегодня и заберу! Пусть складывает вещи – и на выход. Ни ночи больше здесь провести не позволю! Не захочет до свадьбы жить у меня – сниму ей квартиру!» – мысленно клялся себе Евдоким.

Но Виктории в комнате не оказалось. Нашлась только соседка – женщина непонятного возраста и невнятной внешности, от которой разило крепким табаком и потными подмышками.

– Как с утра ушла, так и не возвращалась, – заявила соседка в ответ на вопрос о том, где Вика. И тут же оживилась, разглядев Кима и оценив его яркую внешность и недешевый прикид. – А вы ей кем приходитесь? И зачем ищете? А то, может, я вместо нее?

– Это вряд ли. Передайте Вике, что ее искал Ким. Пусть позвонит мне на домашний или на рабочий в любое время, когда сможет, – тревога как сжала сердце Кима ледяной ладонью, так и не отпускала.

– Ну гляди, красавчик. А то я завсегда…

– Передадите?

– Да скажу, скажу… что ж я – не человек, что ли? – женщина неохотно проводила его до порога, и Ким заподозрил, что через пару часов она будет пьяна настолько, что о нем уже и не вспомнит.

Где еще искать Викторию – он не знал. Надо ли паниковать и бить в набат? В милицию обращаться не имело смысла: он Вике никто, его даже слушать не станут! Не придумав ничего лучшего, поехал к Алексею Витальевичу – бывшему однокласснику и теперешнему боссу. Если кто и мог подсказать, как действовать в сложившейся ситуации, так это Леший!

Глава 8

Кто похитил цветочницу

Алексей Витальевич обосновался в центре города, в доме довоенной постройки. «Сталинский ампир! – хвастался иногда Евдокиму, с которым сильно сблизился с тех пор, как уговорил перейти к себе на завод. – Потолки три с половиной метра!»

Сейчас Киму было очень на руку то, что в доме Алексея он стал всегда желанным гостем. И очень повезло, что Леший оказался дома.

Разглядев в глазок, кто звонит в его дверь, Алексей Витальевич загремел замками бронированной металлической двери, впустил друга в прихожую

– Какими судьбами? Пройдешь? Рюмку чаю организую мигом! – забрал у Кима дубленку, повесил в шкаф на плечики.

– Рюмку не надо, я за рулем. Дело есть…

– Все равно пошли на кухню, не хочешь чаю – хоть кофе набурдолю.

Евдоким прошел вслед за другом на кухню, присел на тяжелый табурет, локтями оперся на стол, потер лицо ладонями.

Алексей Витальевич проникся, осознал, что Киму не до шуток.

– Излагай, – приказал с начальственными нотками в голосе. – Коротко и по существу: кто, где, когда? Что от меня требуется?

– Девушка моя пропала. Утром ехал мимо магазина, где она работает – видел, что на месте была. После четырех позвонил – никто не ответил. Подъехал туда – там заперто.

– Так, может, на занятия поехала? Она же у тебя студентка? – предположил Леший.

– Проверил. Занятий сегодня нет, в общежитие с утра не возвращалась.

– Так. Так-так-так. Это ”жжж” неспроста… а в каком, говоришь, магазинчике, трудится твоя прекрасная цветочница?

– «Принц Флоризель», – припомнил Ким претенциозное название.

– Понял. Вставай к плите, вари себе кофе сам, а я отойду, сделаю пару звоночков. – Алексей всучил Евдокиму джезву с молотым кофе и водой, а сам ушел куда-то в глубины своей многокомнатной квартиры.

Вернулся минут через пятнадцать – Ким к тому времени успел выпить свой кофе, вымыть чашку и джезву, открыть форточку и подышать вечерней апрельской сыростью. Жаль, что спокойнее от этого ему не стало совершенно.

– Ну вот что, Ким. Связался я с одним человечком. Он, как только что-нибудь пробьет по хозяйке лавки, сразу отзвонится. Езжай домой, к сыну. Обещаю, что сообщу, как только что-то узнаю. И давай, друг, без самодеятельности. Времена неспокойные, а ты у нас ценный кадр. Не хотелось бы, чтобы с тобой приключилось что-то нехорошее.

– Я – мужчина, и должен помочь своей женщине! – нахмурился Евдоким.

– Вот отыщем ее, выясним, как и чем помочь, тогда и будешь спасать. А пока не лезь в дела, в которых ничего не понимаешь! – Леший уткнулся в Евдокима холодным твердым взглядом.

Лицо его неуловимо изменилось, и Ким впервые осознал, что Алексей Витальевич, директор «Нафта Крекинга» – не добродушный увалень, а матерый и опасный хищник, зубастый и клыкастый, сумевший урвать огромный кусок пирога.

– Ладно. Жду новостей, – смирился Евдоким.

Простился с Лешим, оделся и отправился домой – дежурить возле телефона. По дороге еще раз заехал в общежитие и в цветочную лавку, убедился, что ни там, ни там Вика так и не объявилась.

Дома от мыслей о Виктории немного отвлек Эдик. Мальчик всегда за день успевал соскучиться по отцу и вечером не отходил от него ни на шаг. Евдоким купал сына, кормил, читал ему сказки, и это помогало справляться с беспокойством. Но в девять вечера Ким уложил ребенка спать, а сам уселся дежурить возле телефона.

До полуночи звонка так и не дождался. В полночь начал обзванивать милицию, скорую, больницы, надеясь и опасаясь услышать «да, она у нас». Но ни в милицейских сводках, ни в журналах медицинских учреждений имя Виктории Анисимовой не фигурировало.

Утром Евдоким впервые явился на работу помятым и не выспавшимся, но все равно аккуратно одетым и выбритым. На совещании начальников отделов сверлил Алексея Витальевича взглядом красных от бессонной ночи глаз, но тот лишь раз покачал отрицательно головой, давая понять, что пока сообщить нечего, и больше на Кима не отвлекался.

Вызвал к себе Кима Алексей Витальевич лишь ближе к полудню. Пригласил в свой кабинет, кивнул на обтянутое псевдокожей кресло:

– Присядь. Разговор непростой будет.

– Она жива?! – падая в указанное кресло, первым делом спросил Ким.

– Думаю, да. С трупа много денег не поимеешь. А цветочница твоя на бабки попала крупно.

– Как? Она не воровка!

– Как – не знаю. Но хозяйка «Флоризеля» сдала твою красавицу ребятам, которые профессионально деньги из должников выколачивают.

– Ты мне поможешь Вику оттуда вытащить?

Алексей прошелся по кабинету взад-вперед. Постучал пальцами по губам, размышляя. Потом спросил резко:

– Уверен, что готов в это дело вписаться? Имей ввиду: там не только должок, но и проценты попросят. Ты, конечно, за пару лет работы начальником лаборатории неплохо поднялся, но…

– Деньги найду – сколько понадобится. Не верю, чтобы Вика себе хоть что-то присвоила. Она попала в беду. Я должен ее выручить!

Глава 9

Проклятый маршрут

Каждый четверг хозяйка цветочного магазина «Принц Флоризель» собирала недельную выручку, подбивала итоги и отвозила деньги в банк. Иногда, если были другие дела, поручала поездку в банк Виктории.

Вика от дополнительных поручений никогда не отказывалась: дорожила своим местом. К тому же, в такие дни хозяйка разрешала девушке не возвращаться на работу. Только требовала, чтобы Вика перезвонила ей и отчиталась, что деньги сданы.

Вот и в этот, последний, четверг апреля, владелица «Флоризеля» доверила ответственное поручение Виктории.

– Ко мне тут новые поставщики должны подъехать, обсудить перспективы сотрудничества. Если все пойдет, как задумано, сможем увеличить оборот и расширить ассортимент.

– Это хорошо! – обрадовалась Вика.

Цветы она очень любила, а врожденное чувство прекрасного помогало ей составлять действительно оригинальные и запоминающиеся букеты.

В три часа дня, пристроив на дно сумки пачку купюр, обернутую вощеной бумагой и укутанную в целлофановый пакет, Виктория отправилась на остановку. До банка ехать было недалеко, остановки четыре.

Троллейбус нужного маршрута не заставил себя долго ждать. Правда, несмотря на дневное время, оказался переполнен, и Вике пришлось приложить серьезные усилия, чтобы прощемиться в салон.

Кое-как добравшись до заднего окошка, девушка пристроила сумку между стеклом и горизонтальным поручнем и задумалась. Она ехала, рассеянно глядя вдаль, вспоминала Евдокима и Эдика, мечтала о новых встречах, поцелуях и… страшно признаться – о близости!

У нее еще никогда не было мужчины, и теперь она точно знала, с кем хотела бы разделить свой первый раз. Ким! Его одуряюще-волнительные поцелуи, его жаркое дыхание и невольные стоны, когда она прижималась к мужчине покрепче, сводили с ума. Будь у Вики свое жилье – она давно пригласила бы Евдокима к себе. Но не вести же его в общежитие! В нищую захламленную комнатенку, которая никак не соответствовала статусу шикарного мужчины!

У Кима дома уединиться тоже было невозможно: там всегда были Эдик и его няня. Вика сгорела бы со стыда, если бы после ночи с Кимом ей пришлось встретиться глазами со строгой женщиной, которая при каждой встрече недовольно поблескивала стеклами очков в сторону молодой подруги своего хозяина.

Пока она размышляла над вопросом, как дать понять мужчине, в которого за пару месяцев знакомства влюбилась по самые уши, что готова идти дальше, троллейбус проехал пару остановок. На очередной станции в салон ввалилась дородная дама солидного возраста, вдавилась в спину Виктории локтем, да так сильно, что той стало неприятно.

Вика невольно оглянулась.

– Женщина, пожалуйста, уберите локоть! – попросила вежливо. – Мне больно!

– Ты смотри, какая принцесса тут выискалась! Больно ей! Не стыдно на старших рот раскрывать? Что за молодежь пошла? – женщина раскричалась, задышала часто и гневно.

Вика попыталась отодвинуться, посторониться.

– Девушка, стойте спокойно! – зарычали на нее с другой стороны. – Если такая неженка – надо на такси ездить!

– Я всего лишь попросила опустить руку и не толкать меня локтем между лопаток! – возмутилась Вика.

– Нет, вы слышали? Она попросила!.. – полная дама снова начала кричать, и Вика решила, что лучше будет вообще перебраться в другое место – поближе к средней площадке.

Потянулась к сумке, чтобы забрать ее, и обнаружила, что молния расстегнута.

«Деньги!» – вспомнила мгновенно и тут же, уже не обращая внимания на крики, полезла в сумочку, чтобы проверить, на месте ли пакет с купюрами. В этот момент троллейбус докатил до очередной остановки, двери с шипением и лязгом разошлись. Люди ринулись на выход.

Вика добралась до дна сумки и поняла, что денег нет!

– Меня обокрали! Что делать?! – воскликнула она, растерянно обводя взглядом неприветливые, хмурые, усталые и равнодушные лица.

– Прощайся со своим денежками. Не найдут, – проворчала та самая женщина, которая советовала ездить на такси. Сейчас этот совет показался Виктории очень разумным.

– В милицию надо. Заявление написать, – подсказал кто-то издалека. Вика даже не смогла разглядеть пассажира, который произнес эти слова.

– Ой, да что они сделают? Работать совсем не хотят! Вот у моей соседки...

Люди с удовольствием начали гомонить, делиться историями, ругать власти и милицию. Про Вику все словно забыли!

Она выскочила на ближайшей остановке, помчалась к таксофону, набрала номер магазина. Хозяйка взяла трубку после шести гудков.

Услышав сбивчивый рассказ-признание Виктории, нецензурно обругала девчонку и велела ждать там же, у таксофона.

– Номер троллейбуса запомнила? – спросила, прежде чем повесить трубку

Вика назвала трехзначное число. Ей в ухо ударили короткие гудки.

За полчаса ожидания возле таксофона Виктория продрогла до костей, но уйти не посмела. Наконец, хозяйка появилась – и не одна. Ее привезли какие-то мужчины на невзрачной девятке с заляпанными номерами.

– Садись в машину, – жестко приказала хозяйка.

– Так, может, в милицию? Заявление написать надо! Вдруг найдут вора! – попыталась настоять на своем Вика.

– Сядь, я сказала! Растяпа! Без тебя все напишется!

Вика, больше не возражая, полезла в дверцу, которую открыл перед ней невысокий, но очень широкий во всех местах мужчина в черной кожанке.

С удивлением обнаружила, что на заднем сиденье возле противоположной дверцы сидит еще один мужчина. По виду – брат-близнец того, который открывал ей дверь, а теперь усаживался рядом, тесня хрупкую тонкую девчонку массивными бедрами, обтянутыми черной джинсой.

Девятка тронулась.

– А… куда мы едем? – запоздало догадалась спросить Виктория.

– Я – в ментовку, а ты за город. На дачу к этим милым парням.

– З-зачем?! – Вике сделалось так страшно, что она начала заикаться. В и без того замерзшем теле появилась противная мелкая дрожь.

– Погостишь там, пока не придумаешь, как вернуть мне всю сумму, – криво усмехнулась хозяйка магазина.

– Но у меня нет таких денег, и никогда не было! – Теперь у Вики задрожала еще и нижняя челюсть. Она сжала зубы, пытаясь не клацать ими.

– Значит, попросишь у родителей, у сестры. Если им дорога твоя жизнь – найдут. И чем скорее, тем лучше. Потому что за каждый день, начиная с сегодняшнего, на пропавшую по твоей вине сумму будут набегать проценты! – пояснил один из парней.

– Вы м-меня на счетчик ставите? – не поверила Виктория.

– Ты смотри! Грамотная! А с виду – овца невинная! Может, ты всю пачку капусты и заныкала, а? Колись, куда припрятала?

– Я не… да как вы!.. – Вика почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Закрыла лицо ладонями и зажмурилась, не желая верить в происходящее.

В ответ раздался гогот мордоворотов, сжавших Вику с двух сторон.

Больше она не разговаривала. Сидела, ссутулившись, заслонив лицо руками и думала-думала-думала, пытаясь найти выход. Искала его – и не находила. С ужасом понимала, что даже если родители и сестра соберут всю наличность и продадут часть имущества – этих денег не хватит, чтобы покрыть недельную выручку магазина. А пока добудут нужную сумму – на нее накапают такие проценты, что платить мордоворотам придется вечно!

На миг в памяти возникло лицо Евдокима. Вот кто мог бы, наверное, помочь! Но… захочет ли? И что подумает о ней? Решит, что она встречалась с ним из-за денег? Поверит, что она, Вика, обворовала свою хозяйку?

Виктория не знала и не хотела знать, как поступит Ким! Ей вдруг показалось, что разочарования в нем она точно не переживет – никогда! А если Евдоким разочаруется в ней – этого она не переживет тем более! Нет! Она ни за что не назовет мордоворотам его имя и номер телефона. Даже если ее будут убивать!

С этими мыслями – тяжелыми, болезненными, она выбралась по команде из машины, что въехала во двор, огороженный высоким забором, по верху которого шла колючая проволока. Хозяйка следом не вышла. Вика слышала, как, урча мотором, девятка развернулась и укатила.

Вика осталась наедине с близнецами.

Подталкивая в спину и гнусно ухмыляясь, парни заставили ее подняться на крыльцо, войти в запущенный, грязный деревянный дом, провели в комнату, где стояла кровать на металлическом каркасе. Пристегнули к кровати наручниками и предложили устраиваться.

– Чувствую, овца, ты тут надолго, – заявил один из них. – Ну ничего, пару денечков подождем, а там, если так ничего и не придумаешь, начнем тебе помогать.

– Как? – пятясь, насколько позволяли наручники, спросила Вика.

– О! Мы знаем много замечательных способов! Они все тебе понравятся! – поправляя ширинку джинсов с самым многообещающим видом, пообещал второй.

Вика обессиленно опустилась на краешек койки, укрытой затертым до дыр зеленоватым покрывалом. Схватила подушку, от которой несло затхлой сыростью, прижала к животу. Жалкая преграда! От двух здоровенных амбалов не спасет…

– Так что – дашь номер родителей? Или, может, хахаля? Хозяйка говорила, за тобой какой-то взрослый мужик ухаживает… – снова включился в разговор первый.

– Н-не-нет! – Вика отрицательно помотала головой. – Я не знаю его номер! Мы недавно встречаемся, я для него ничего не значу!

– Тебе же хуже. А нам – лучше, – заржали мордовороты – Ладно. Думай. Вечером зайдем, спросим еще раз...

Где они пропадали до полуночи – Вика не знала. Сидела, прикованная к кровати, в нетопленном доме, дрожала от холода и страха, и мечтала о какой-нибудь емкости: ей вдруг ужасно захотелось по-маленькому!

Когда, наконец, амбалы появились, чуть не бросилась им навстречу:

– Дайте мне ведро!

– Зачем?

– Мне надо… по малой нужде...

Парни заржали. Притащили с веранды замызганное ржавое ведро. Поставили перед кроватью:

– Садись, справляй нужду.

Вика затрясла головой.

– Выйдите пожалуйста… – попросила тихо.

Близнецы еще громче заржали. Предложили не стесняться и делать все при них. Потом, продолжая гоготать и отпускать грязные шуточки, все же вышли.

– Замерзнешь – зови, – посоветовали напоследок. – Придем, согреем.

Вика кое-как справила нужду, а потом обессиленно опустилась на кровать. Кричать, плакать сил не осталось. На нее напало отупение. Даже трясти перестало: тело будто потеряло способность чувствовать холод. Девушка сама не заметила, как впала то ли в сон, то ли в болезненное забытье.

Глава 10

Спасение

Директор и заведующий лабораторией завода «Нафта Крекинг» уехали с работы в час дня, что было очень необычно. Погрузились оба в машину директора, Алексея Витальевича. Вторая машина, набитая под завязку накачанными парнями в кожаных куртках, последовала за ними.

– Куда мы едем, да еще с таким эскортом? – оглядываясь на второй автомобиль, поинтересовался Евдоким.

– На стрелку. Те, кто сейчас охраняет твою цветочницу – простые шестерки. А нам придется пообщаться с тем, под кем эти ребята ходят. – Леший снова посуровел, в его глазах появился стальной блеск, а на губах – кривоватый хищный оскал. – Может, и зря я тебя с собой взял. У тебя на лбу написано: фраер! Профессор, едрить-колотить.

– Это имеет значение? – напрягся Ким.

– Ты не представляешь… в общем, друг. На стрелке рта не раскрывать, стоять молча и ни во что не вмешиваться, усек? И морду кирпичом сделай!

Евдоким разозлился. На себя – за свою чрезмерную интеллигентность. На друга – за резкие слова. На хозяйку цветочной лавки, посмевшую сдать невинную девчонку каким-то бандитам.

Сказал себе, что готов, если придется, и в драке поучаствовать. Не то чтобы ему доводилось много драться в школьные годы, но бывало… и сейчас он заставил себя вспомнить то, давно забытое ощущение готовности наносить и принимать удары. Видимо, это отразилось у него на лице.

Алексей Витальевич глянул искоса, кивнул:

– Уже лучше.

Главный бандит, тоже не один, а в компании бритоголовых качков, ждал на территории гаражного кооператива, на небольшой смотровой площадке. Четыре легковушки уместились там с трудом.

– О, гляди, гости пожаловали, – заговорил один из качков. Похоже, он выступал в качестве переговорщика. – Так из-за чего кипишь?

– Ваши ребята увезли одну телочку. Вроде как задолжала она хозяйке цветочной лавки. – Леший взял на себя роль второго переговорщика.

– А если и так, то что?

– Телка наша. Хотим вернуть. – Леший встал напротив бандюганов, весь как-то раздулся, увеличился в размерах.

– Значит, готовы вписаться за малую?

– Смотря на каких условиях.

– Условия простые: двойная сумма от той, что телка профукала, и пятьдесят процентов сверху.

– Что-то больно быстро у вас счетчик тикает, – Леший медленно повел головой в сторону. Могло показаться, что он – робот с заржавевшей шеей. – Еще сутки не прошли, а выкуп в два с половиной раза вырос.

Евдокиму хотелось вмешаться, сказать, что он заплатит любые деньги, лишь бы поскорее увидеть Викторию, забрать ее у этих страшных нелюдей. Но он помнил приказ друга: молчать и настраиваться на драку, а потому только крепче сжал зубы, кулаки, и слегка опустил голову, глядя исподлобья на кучку противников и прикидывая, кого из них мог бы вырубить.

– Поторговаться хочешь? Ты ж нефтяной король! – хмыкнул бандит. – Не жмись, если телочка дорога. Ребята говорят, сладкая. Хотят попробовать, но я им пока запретил...

Ким при этих словах почувствовал, что звереет. Теперь ему уже не нужно было делать вид, что он настроен на драку. У него и в самом деле чесались кулаки! Если эти твари посмеют прикоснуться к его невесте – он их передушит, как цыплят, голыми руками!

Ким невольно сделал полшага вперед, почти сравнялся с Лешим. Тот зыркнул искоса, чуть заметно дернул головой: стой где стоишь и не лезь!

Евдоким замер, натужно сопя и прожигая взглядом туповатые наглые рожи.

– А это, значит, тот самый ухажер, который наш телочку пасет, – заметили движение Кима бандиты. – Что, фраер, платить будешь?

Вместо Кима снова заговорил Алексей Витальевич:

– Братва. Вы прекрасно знаете, что так дела не делаются. Давайте назовите реальную сумму и разойдемся. Девку нашу обокрали, так что она в одном виновата – что ушами хлопала. Но и хозяйка цветочной лавки неправа: надо было девку на такси в банк отправлять. А она зажалась.

Тут, наконец, заговорил главный:

– Ладно. Если успеете сегодня капусту подогнать – отделаетесь тем, что хозяйке цветочной лавки отдадите ровно столько, сколько у нее увели. И нам пятьдесят процентов за беспокойство.

– Это другой разговор, – удовлетворенно кивнул Леший. – Чек от хозяйки лавки покажете?

Переговорщик вынул из кармана бланк с печатью магазина, передал Алексею Витальевичу. Тот, не глядя, сунул бумагу Евдокиму.

Ким, наконец-то, узнал, о какой сумме идет речь.

Сохраняя каменное выражение лица, опустил бумагу в карман, но сжатая где-то внутри пружина немного расслабилась. Магазинчик за неделю заработал столько, сколько он получал бы за месяц, если бы по-прежнему работал на ставку в университете. Но сейчас-то он получал в три раза больше! И потихоньку делал накопления. Придется, конечно, с частью неприкосновенного запаса проститься, но это Кима не остановило бы.

– Через три часа деньги будут, – сообщил он Лешему.

Тот кивнул, перевел взгляд на бандитов.

– В четыре часа на этом же месте, – назначил новое время. – И скажи своим быкам, чтобы телочку нашу не трогали. Попортят девку – разговора не получится.

– Ладно. Валите. – Главный бандит развернулся и пошел к машине.

Леший кивнул Киму на свой автомобиль:

– Поехали. Где у тебя бабло? Куда подкинуть?

– В банк. – Ким назвал адрес.

Им повезло: банк сумел выдать заказанную сумму в течение двух часов.

В четыре часа дня, как и было договорено, они снова на двух машинах прикатили в гаражный кооператив.

Бандиты появились десятью минутами позже. Вывалились гурьбой из своих тачек, встали стеной.

– Бабло привезли? – спросил все тот же переговорщик.

– А вы бабу привезли? – вопросом на вопрос ответил Леший.

Переговорщик кивнул двум браткам, те молча вытащили из черной замызганной девятки Викторию. Девушка едва стояла на ногах и, похоже, ничего не соображала. Она скользнула невидящим взглядом по стоящим напротив мужчинам, пошатнулась. Братки подперли ее с двух сторон, не позволяя упасть.

Евдоким с ужасом понял, что Вика его не узнала. Это могло означать только одно: девушка заболела! Да он и так видел, что ей нехорошо. Бледное до синевы изможденное лицо, запавшие глаза, сухие обветренные губы и лихорадочный блеск глаз могли означать одно: у Виктории температура!

– Давай скорей. Она же сейчас сознание потеряет! – поторопил он Лешего.

Леший даже не шелохнулся

– Дойди до середины и положи пакет на землю, – приказал ему переговорщик.

Алексей Витальевич медленно прошел половину расстояния между противоположными сторонами и поставил прямо на асфальт бумажный пакет.

Братки толкнули вперед Викторию:

– Иди, посмотри, что в пакете.

Вика на подгибающихся ногах, пошатываясь, добрела до пакета, вынула из него две пачки купюр, обернулась к бандюганам:

– Деньги…

– Оставь их там и вали к этим. Они за тебя рассчитались, – приказал переговорщик.

Виктория опустила пачки купюр в пакет, поставила его обратно на землю, сделала пару шагов по направлению к Лешему.

Евдоким не выдержал, оттолкнул друга плечом, подбежал к девушке, схватил в охапку, потом, видя, что она совсем отключается, поднял на руки и понес к машине.

– …куда вы меня… зачем я вам… – Вика обмякла на руках у Кима.

Глаза ее закатились, она дышала часто и слабо.

– Вика, это я, Ким. Все хорошо, маленькая. Тебя больше никто не обидит!

– Ким… – Вика попыталась растянуть потрескавшиеся губы в улыбке. Сморщилась от боли. – Прости. Я думала, больше не увижу вас… тебя и Эдика.

– Все. Не разговаривай, не трать силы. Сейчас поедем в больницу, покажем тебя докторам. – Ким не без труда одной рукой открыл дверцу, запихнул Вику на заднее сиденье и забрался следом.

Мельком глянул на Лешего и бандитов, выдохнул с облегчением: переговорщик проверил купюры, кивнул главному, давая понять, что деньги настоящие.

– Пересчитывать не будем, – прогудел главный. – Ты, Алексей, правильный человек. Обманывать не станешь. Сам знаешь, что за такое бывает.

– Знаю. Там все как договорено.

– С тобой приятно иметь дело, Леший. Бывай.

Евдоким затянул Вику к себе на колени. Дождался, пока Леший усядется рядом.

– Отвези нас в больницу, – попросил друга.

Тот кивнул своему шоферу:

– Закинь их к моему лечиле: пусть осмотрит девку. Я на завод. – Он вылез из салона и пошел ко второй машине. На Викторию так и не взглянул.

Евдоким был этому даже рад: вот выздоровеет его девочка, приведет себя в порядок, тогда и познакомится с Лешим по-настоящему.

…В больнице Вике сделали снимок легких, поставили капельницу, сбили температуру и отпустили домой.

– Ничего страшного. Обычная простуда на фоне истощения и переутомления, – заявил доктор. – Неделя постельного режима, обильное питье, жаропонижающие и полноценное питание – вот и все, что нужно.

– Все будет, – заверил Ким.

Вика после капельницы окрепла, начала соображать.

– Подвезешь меня до общежития? – попросила смущенно, когда Евдоким помог ей добраться до машины.

– Нет. – мотнул головой Ким.

Вика приоткрыла рот. Закрыла. Моргнула растерянно.

– Хорошо. Я сама… – потянулась к дверце. – Не знаю, как, но я тебе все верну… до копеечки.

– Нет, – снова мотнул головой Ким, сгреб девушку в охапку, прижал к себе. – Ни в какую общагу ты не поедешь, и ничего возвращать мне не будешь. С сегодняшнего дня ты живешь с нами. Я не так хотел сделать тебе предложение, но… ладно, потом еще раз сделаю. Поехали.

Шофер Алексея Витальевича прекрасно знал, где живет Евдоким, так что спрашивать адрес не стал.

Вика уткнулась Киму в подмышку и захлюпала носом.

– Ты точно хочешь, чтобы я…

– Точно, – остановил ее Евдоким. – Ты нужна нам. Мне и Эдику. Пока болеешь, поживешь с нами и решишь, сможешь ли принять моего сына как своего. Понимаю, чужого ребенка полюбить непросто…

– Он мне не чужой! – вырвалось у Вики со всхлипом.

Евдоким не нашелся, что сказать в ответ. Только сжал чуть крепче хрупкие плечи девушки, и на миг прикрыл глаза, сглатывая болезненный ком в горле.

Ему так хотелось рассказать Виктории о своей любви. Показать золотой перстенек, купленный специально для нее, но… перстень ждал дома, а чужой автомобиль казался не самым подходящим местом для любовных признаний.

Евдоким привез Вику к себе. Провел в квартиру. Там их встретила няня Эдика.

– Максимовна, – обратился к женщине Ким. – Могу я тебя попросить об услуге?

– Разумеется, – кивнула та.

– Я поеду заберу Эдика из сада, а ты позаботься о Вике. Она не по своей вине попала в неприятности и почти сутки провела в руках бандитов. Ей надо умыться, переодеться во что-то. Можете брать мои вещи.

– Мы справимся. Езжайте, Евдоким Николаевич, – кивнула Максимовна.

Ким поцеловал Викторию в лоб.

– Устраивайся как дома, – приказал вполголоса и ушел.

Вика закрыла за ним дверь, повернулась, встретилась взглядом со строгой Максимовной.

Та блеснула стеклами очков, поджала губы.

– Окрутила-таки мужика, – произнесла словно бы с упреком. – Значит, скоро я без работы останусь. Ладно, пошли. Поищем, во что тебе переодеться.

Глава 11

Эпилог

Вика проболела ровно неделю. Евдоким уступил ей одну спальню, а сам перебрался в зал на диван. Вторую спальню занимали Эдик и Максимовна.

Когда Виктория рассказала Киму, что Максимовна опасается остаться без работы, тот сказал, что устроит женщину к себе в лабораторию вахтером. До сих пор эта должность была свободна, потому что он никак не мог подобрать проверенного человека. Максимовна, узнав где будет работать, тут же повеселела и на Вику хмуриться перестала. Женщины даже подружились.

Вещи Виктория забрала из общежития через три дня после того, как переехала к Киму. Заодно написала заявление об увольнении. Хозяйка цветочного магазина стыдливо прятала от Вики глаза и лебезила перед Кимом: поняла, что у мужчины есть серьезные связи, и опасалась нарваться на его гнев.

Опасалась не напрасно: Ким заявил Лешему, что оставлять безнаказанным поступок женщины не хотел бы. Алексей Витальевич пообещал подумать, как разобраться с подлой теткой, не нарываясь при этом на конфликт с бандой, которая ее крышевала. Воришку, который обобрал Вику, так и не нашли: он оказался не местным и вовремя убрался из города.

Евдоким о деньгах, которые пришлось отдать бандитам, переживал меньше всего. Он с нетерпением ждал, когда Виктория окрепнет и придумывал, как сделать ей предложение во второй раз. По вечерам он теперь спешил домой еще более охотно, чем раньше, ведь теперь его там ждал не только сын, но и любимая женщина, которая на удивление легко ладила с мальчишкой.

Вика почувствовала себя прекрасно уже на пятый день болезни. Еще два дня ждала, когда же Евдоким перейдет к более решительным действиям, а потом решила взять дело в свои руки. На седьмой день жизни у Кима как раз представился удобный случай: Максимовна взяла два выходных и уехала к родственникам.

Виктория с утра хлопотала на кухне, наслаждаясь тем, что может приготовить для любимых мужчин – большого и маленького – свои самые лучшие блюда.

До обеда Евдоким пытался помогать Виктории и заодно возился с сыном. После обеда уложил мальчика спать, а потом, когда тот выспался, повез его на карусели.

К их возвращению Вика успела приготовить все, что планировала: салат, картошку, запеченную с куриными окорочками, печенье «хворост».

Мужчины вернулись не с пустыми руками: привезли Вике цветы, коробку шоколадных конфет и игрушечный бинокль. Последней вещице Вика удивилась, но вскоре поняла, что Эдик выпросил бинокль для нее, но играть с ним собирается сам. Посмеявшись над этой детской хитростью, отправила мужчин мыть руки, а потом позвала за стол.

После ужина они вместе смотрели фильм про бессмертного горца, пока Эдик не уснул.

Ким отнес мальчишку в его комнату. Вернулся на диван, присел возле Вики.

– У нас сегодня настоящий семейный вечер, и все потому что ты с нами, – взял ее ладошку, зажал между своими большими и сильными ладонями. – Как думаешь, сможешь проводить так вечер за вечером много-много лет подряд? Не надоедим мы тебе?

Вика почувствовала, что Ким волнуется, и тоже разволновалась.

– Вы мне не можете надоесть! – потерлась щекой о плечо мужчины.

– Значит ли это, что ты готова сказать мне «да»? – Ким потянул Вику к себе на колени, и она послушно пересела.

– Да, – сказала твердо и уверенно, смело глядя в темные глаза с длинными черными ресницами. – Потому что я… я люблю тебя!

– И ты станешь женой мне и мамой моему сыну? – зачем-то переспросил Ким.

– Стану! – снова кивнула Вика.

Она чувствовала, как сердце у нее в груди подпрыгнуло к горлу и забилось часто-часто!

– Тогда назначай дату свадьбы, – Евдоким вынул из кармана маленькую картонную коробочку и вложил ее девушке в ладонь. – Любимая.

Вика задохнулась: Ким впервые назвал ее любимой! Открыла коробочку и обнаружила там золотой перстенек с фианитом. Примерила его на средний палец правой руки. Колечко село идеально!

– Летом, – поцеловала Кима в подбородок. – Или в конце июля, или в августе.

– Ты заставишь меня ждать так долго? – притворно нахмурился мужчина.

Глаза его смеялись, и тонкие лучики морщинок бежали к вискам.

– Кое-что можно до лета и не откладывать, – Вика развернулась к Евдокиму лицом, а не боком, оседлала его колени и приблизилась губами к его губам. – Поцелуешь меня?

– Только если пообещаешь, что одними поцелуями мы сегодня не ограничимся! – Ким обхватил бедра Виктории и прижал к себе тесно-тесно. – Мое терпение на исходе, – произнес почти жалобно.

– Мое тоже! – засмеялась Вика и тут же охнула, потому что Ким поймал ее смеющиеся губы и начал терзать, жадно и голодно, тихо порыкивая и поспешно расстегивая рубашку на ее груди.

…Первый раз с любимым мужчиной оказался ослепительно-прекрасным. Вика опасалась болезненных ощущений – но их не было! И крови было совсем немного.

Ким, узнав, что Вика еще невинна, сумел сдержать нетерпение и был очень осторожным и нежным. А потом, когда все произошло, помог любимой привести постель в порядок, утащил усталую девчонку в спальню, уложил себе на грудь и шепнул ласково: спи!

Утром они проснулись от того, что по ним скакал веселый и счастливый Эдик и кричал:

– Ура! Ура! Теперь тетя Вика – моя мама!

– А почему ты так решил? – заинтересовался Евдоким.

– В садике сказали, что мама и папа должны спать вместе!

Евдоким и Виктория переглянулись – и рассмеялись.

– Да, Эдик – щекоча розовую детскую пятку, подтвердила Вика. – Теперь я – твоя мама!