Мама для хорошего мальчика
Пролог
Юлька
Ночь, улица, фонарь, аптека…
Блин, какая аптека?
Нет тут никакой аптеки!
И с фонарями туго.
Я плетусь по пролеску от электрички в деревню.
Наивная городская дура, решила, что девять вечера для зимы – это совсем не поздно!
Декабрь!
А декабрь в деревне – это вам совсем не то же самое, что в городе!
Зимний лес очень красивый, тихий и жуткий.
Не страшный, а именно жуткий.
И дико темно. Несмотря на свет луны, отраженный снегом.
Шагаю почти на ощупь, покачиваюсь и вдруг слышу:
– Стой! Стой, зараза, кому сказал! Все равно ведь догоню!
Сердце уходит в пятки! Я ускоряюсь, пытаюсь обернуться, но не видно ни зги!
Бегу на слух! От голоса!
Ну как бегу... Быстро шагаю...
Вот, тут должен быть поворот, вот... И...
Врезаюсь в широкую мужскую грудь!
Очень яростно дышащую мужскую грудь!
Глава 1
Юлька
Невероятно белый снег лежит красивыми барханами. Странно петляя, извивается протоптанная лесная тропинка. Стоят одетые в снежные шубы деревья и похожие на елочные шары кусты.
Вроде все видно! Снег отражает свет луны и ощущения ночи нет. Вроде как. Но именно из-за этого и жутко! То тени какие-то легли непонятные, а то, наоборот, понятные, только вот не должно их тут быть! А то и хрустнет что-то… Наверное, от мороза… Наверное...
Ох…
Сил моих больше нет.
Ежусь в своей тоненькой куртенке, подхватываю лямки рюкзака, натягивая их плотнее, и ускоряю шаг!
Где-то тут, на отшибе, у меня был бабушкин дом.
Да, я знаю, что так не делается!
Надо приезжать днем! Заранее! Убираться!
Печку топить, опять-таки, сейчас часа два придется.
Но лучше так, чем оставаться рядом с моим уже бывшим женихом и моей тоже бывшей лучшей подругой!
Ну красота же! Я домой прихожу, а они там вдвоем! Хохочут, веселятся, совместные планы на жизнь обсуждают. Голые, на диване.
У меня не получилось за них порадоваться, я гордо хлопнула дверью и ушла!
И только на улице поняла, что идти-то мне некуда.
Что денег от зарплаты у меня осталось совсем немного, и думать о съеме жилья глупо, а подруга была единственной, к кому я могла прийти ночевать.
А теперь не могу.
Никогда больше не смогу.
Родители лет пять уже как переехали на Дальний Восток, к маминым корням поближе.
Оставался дом в деревне!
Ключи от него должны были быть у соседской бабульки – она периодически ходила, воду проверяла.
Вода там в дом введенная. А туалет во дворе. И отопления нет.
Точнее есть, но печка. Дрова должны быть в сенях. Должны быть.
Ну, в надежде, что все получится, я поплелась на вокзал и…
И увозят меня, и увозят меня… В прекрасную снежную даль!
Сугробы такие, что эта песня никак не идет из головы.
В городе казалось, что снега не так уж и много. А тут…
Ступила не туда и ушла чуть не по пояс!
Красиво, конечно.
Но на душе у меня так фигово, что ни застывшие снежными исполинами сосны не радуют, ни веселенькие молодые елочки.
Я нашла хорошо утоптанную дорожку и плетусь по ней, прикидывая ориентиры.
Вон вывернутый с корнями тополь, а тут должна быть кривая береза.
Ага. Стоит, родимая.
Еще немного, и будет поворот на деревню. Точно! Уже и огни видны. Вон! Да! Дома!
И тут я слышу это ужасающее: "Стой!"
Бегу!
Что есть силы бегу как можно дальше от источника звука.
По тембру голоса подозреваю, что источник противоположного со мной пола и особь, скорее всего, крупная.
Под ноги не смотрю, даже головой стараюсь не вертеть, чтобы с тропинки на сбиться. Но...
Черт!
На всех парах прилетаю именно туда, откуда бежала!
– Ой! – врезаюсь в мужчину, кричу, пускаюсь от него во всю прыть.
Даже успеваю достаточно далеко от него убежать, как поскальзываюсь и...
Падаю!
Некрасиво, попой в снег. И больно, блин, так, что пищу.
Или это не я пищу?
Елки-палки! Это же...
– В-и-и-и-и-и! Тяф! – возмущается кочка.
– Ух ты, – подхватываю его на автомате и давай драпать.
Щенок! У меня в руках щенок!
Крохотный! Кажется, золотистый ретривер.
Ну или очень похожая на него дворняжка.
– Откуда ты такой! – шепчу ему, запыхавшись.
Сую щенка себе за шиворот.
– Тяф! – что-то пытается сообщить мне моя ноша.
– Ща, ща, мы до деревни добежим... – спешу.
– Тяф! – довольно ерзает он.
Хорошо ему там. Греется.
Мне, если честно, холодно. Мороз сегодня обещали до пятнадцати… Не знаю, сколько сейчас, но моя городская куртка мне уже кажется неуместно легкой.
– Так! Чуть-чуть осталось, – а сзади уже слышны шаги.
Мне, если честно, даже страшно остановиться, чтобы оглянуться.
– Тяф! – заявляет щенок мне из-под куртки весьма довольно.
– Ну что? Чего шумишь? – говорю с ним, просто чтобы не было страшно.
А песик еще сильнее:
– Тяф, тяф!
Поглаживаю его рукой, но он не успокаивается.
– Тяф!
Я опускаю свой нос в расстегнутую куртку.
– Что случилось?
– Тяф! – продолжает лаять он.
А я делаю еще один шаг и…
Дорогу мне преграждает высокая мужская фигура:
– Ах вот вы где! – довольно произносит сильно разозленный мужской голос.
.
Глава 2
Юлька
– Женщина, собаку отдайте! – с наездом и совсем не вежливо требует вот эта громадина.
Ну как громадина?
На две головы выше меня!
Я-то коротышка. Метр пятьдесят восемь. На коньках и в кепке. Так что быть меня выше – задача несложная!
Но чтобы настолько выше!
И плечи чтобы такие широкие?
Или это куртка? Или шуба? В чем он там?
– Какую собаку? – пищу я, даже не пытаясь разглядеть его лицо.
– Ту, что у вас под курткой, – рычит он.
– Куртка моя, моя и собака! – гордо заявляю, резко застегивая ворот.
На меня, наверное, так переохлаждение действует. Отдать бы и бежать. Но я почему-то защищаю внезапно притихшего щенка. Профессиональный опыт, наверное. Я же с детьми работаю. Они себя также ведут, когда боятся...
– Женщина! – торопеет мужик. – Вы в своем уме? Я уже час его по лесу ловлю! У меня там ребенок один! Ревет!
– Вот и идите к ребенку! – огрызаюсь. – Нечего девушек в ночном лесу пугать.
– Вы в своем уме? – фыркает незнакомец. – Это моя собака! Точнее, моего сына. Отдайте мне ее!
– Вы забыли сказать “пожалуйста”! – огрызаюсь.
У меня точно переохлаждение. Головного мозга. Но я до последнего готова защищать этого дрожащего щенка.
Нет бы себя... Но...
Незнакомец вдруг рычит и...
– Пожалуйста! – орет он в тихом ночном лесу.
А я чуть не подпрыгиваю.
Страшно, блин!
Но комок у меня на животе сжимается еще сильнее и, кажется, начинает поскуливать.
– Я его вам не отдам! – заявляю категорично. – Он вас боится!
– В смысле “боится”?! Да я уже четвертый день его… С ним… Я… – мужик взмахивает руками, я дергаюсь. – А! Черт!
– Вот вам и черт! Вот того он и боится! Вы же деревенский. Должны собак понимать! – упрекаю его я, а он вдруг замирает.
– А вы, значит, понимаете? – вдруг совсем другим тоном произносит он.
Недобрым таким тоном, но значительно тише, чем только что орал.
– Понимаю, – шмыгаю носом и пытаюсь его обойти. – И я понимаю, что песель к вам не хочет!
– Надо же, какая прозорливая! – заводится мужик.
– Не прозорливая, а ученая! – борюсь с желанием показать ему язык, шагаю в сугроб, чтобы его обойти, но…
Ничего не выходит! Тут же проваливаюсь ниже колена!
– Дайте пройти, мне в деревню надо! – ору на него. – А то полицию вызову!
– Вы украли мою собаку и еще мне полицией грозите? – обалдевает мужик.
– Ничего я не крала! Я собак знаю. И этот пес вас очень боится. Поэтому я вам его не отдам. Сыну отдам, раз это его собака. А вам – нет. Дайте пройти, я замерзла! А мне еще печку топить! Сейчас заболею и умру, и это будет на вашей совести.
– Так, – мужик меняет тон. – А вы чья будете?
– В смысле? – не понимаю вопроса.
– Печку где топить собрались? К кому в деревню идете? Там дома печных три осталось. Евлентьевы, Михайловы и Смирновы. И я вас ни у кого там не видел!
– Липницкая я, – почему-то отвечаю я.
– А! Заброшенный дом! – хмыкает мужик. – И вы сейчас его прогреть планируете?!
По его голосу я совершенно четко чувствую глупость своей затеи.
– Планирую, – гордо вскидываю нос. – Дайте пройти. Раз дом знаете, значит, знаете, куда с сыном идти.
– Так, пойдемте, – он вдруг подхватывает меня под локоть.
– Куда вы меня тащите?! – я придерживаю щенка одной рукой, от этого сопротивляться жутко неудобно!
– Туда, где печку топить не надо! И где вы отдадите щенка!
– Да подождите вы!
И тут я понимаю, что вытворяю.
Ночь. Деревня, в которой я уже никого не знаю. А точнее, даже не деревня, а лес. И я стою и препираюсь со здоровым и явно злым мужиком. Точнее, уже не стою, а… Тащусь, наверное, правильно будет сказать.
Тащусь от мужика! Не, не тот вариант. Тащусь мужиком. Или тащусь за…
Пока я пытаюсь подобрать нужную форму существительного, мы проходим шагов двадцать и сворачиваем с тропы.
– Сюда! – указывает он мне на высокий забор.
Крайний дом что ли? Не сразу замечаю крохотную калитку.
Он распахивает ее, вталкивает меня.
Вау!
Замираю, пораженная.
Приятно пораженная.
Я такое видела только на картинке!
Это просто дом-игрушка!
Низкий, одноэтажный. С флигелями. Раскинулся красиво в углу участка. По краю крыши протянуты гирлянды в виде сосулек, превращающие это зрелище в сказку.
Дом бревенчатый, но не старый, а современный. В центральной части панорамные окна во всю стену, веранда и, видимо, сад, судя по запорошенным снегом кустам и деревьям. Одно из деревьев, похоже, туя, обмотано мишурой и разноцветными огоньками.
Кажется, кто-то старался устроить ребенку новогоднее настроение.
– Идите! – подталкивает мой ночной похититель меня к веранде. – Идите!
Дом весь светится. Мне даже почти не страшно. Делаю шаг вперед. Еще один.
Все сомнения окончательно рассеиваются, когда на веранду выбегает мальчик лет пяти и со слезами в голосе кричит:
– Нашел?
Глава 3
Юлька
– Папа! Ты Рекса нашел? – переспрашивает мальчик все еще со слезами, но уже и с надеждой в голосе.
– Нашел, – отвечает мужчина, и я аж оборачиваюсь.
Это совсем не тот злыдень, что на меня рычал!
Это чуть уставший, заботливый отец, который наконец-то сейчас вздохнет спокойно.
Он поднимается следом за мной по ступенькам, и я впервые рассматриваю его при свете.
Ой! А он вовсе не страшный! Даже наоборот.
Лицо нельзя сказать, что однозначно красивое, но благородное, породистое. Густые, чуть волнистые волосы, прямой нос, твердый подбородок.
Надо же!
И вот он благородно притащил меня сюда силой!
– Что стоите? – его голос снова становится раздраженным. – Проходите! Ребенка мне заморозите!
– Ой, – мне вдруг становится стыдно.
Мальчик и правда нетерпеливо переминается на краю открытой веранды. На нем кофта, но в общем-то он раздет! А малыш классный! Большие голубые глазенки на все лицо, непослушные русые волосы и чуть вздернутый нос!
Он чем-то неуловимо похож на отца, но не сказать, что копия.
И, кажется, значительно добрее.
Шагаю внутрь дома, и за мной тут же закрывается дверь.
– Вот, Тим, – отец держится с мальчиком как-то напряженно.
Наверное, чувствует себя виноватым.
– Где Рекс? – спрашивает мальчик и смотрит на отца обиженно.
Ох и не простые у них отношения! Ох и не простые!
Хозяин дома переводит на меня требовательный взгляд.
– Держи! – я присаживаюсь на корточки, расстегивая куртку.
И!
И ничего, потому что виновник всех бед уснул, угревшись у меня на животе! Намаялся, похоже, намерзся…
Тим заглядывает мне в куртку.
– Рекс, – восторженно шепчет он, прижимая ладошки к груди.
Щенок вздрагивает, словно нехотя поднимает ушки.
– Рекс! – малыш тянет ручки, аккуратно берет песика.
Тот не против!
К ребенку идет, виляя хвостиком.
Я смотрю на отца, собираясь одарить его победоносным взглядом, но…
Мужчина расстроен и даже растроган! И, конечно, тут же отворачивается!
Вау!
Мне показалось?
Ну да ладно!
Я в этом разбираться не собираюсь.
Мне, собственно, еще печку топить.
– Ну, – пожимаю плечами, – вот, Тим! Заботься о своем друге.
– Это мне мама подарила, – вдруг всхлипывает малыш, и у меня сжимается сердце.
– Тим, беги, – вмешивается мужчина.
Мальчик, прижав к себе золотистый комочек, скрывается в глубине дома, а я остаюсь стоять рядом с хозяином, у выхода на веранду.
Лицо его резко меняется. Губы снова складываются в прямую жесткую складку.
– Ну, – пожимаю плечами, – как и обещала, мальчику отдала, – прячу взгляд. – Проводите меня до калитки?
– Нет! – коротко отзывается мужчина.
– А? – удивленно распахиваю глаза и рот одновременно. – А, – кручу головой, – ну как знаете!
Тянусь к двери.
– Нет! – он кладет свою ладонь на ручку двери. – Куда вы пойдете среди ночи? В заброшенный дом печку топить? Меня тогда точно в чем-нибудь обвинят, – фыркает он. – Я буду последним, кто видел вас живой.
– Слушайте, – скрещиваю руки на груди, – как вас там.
– Игорь, – быстро отзывается мужчина.
– Игорь, – киваю, – не скажу, что приятно познакомиться… – вздыхаю. – Спасибо, конечно, что переживаете, но сейчас вы удерживаете меня силой.
– Я не удерживаю вас силой, я предлагаю вам работу! – возмущается он.
– Что? – я аж отступаю на шаг назад.
– Ну вы же не просто так приехали в деревню среди недели в ночь, – щурится Игорь. – У вас явно проблемы. Часть из них, – он вскидывает бровь, – по крайней мере, материальные, я могу решить.
– Каким образом?! – ерничаю, ничего не стесняясь.
– Предоставить жилье, еду и зарплату за определенные услуги, – и он делает шаг ко мне.
Мы и так-то стоим слишком близко!
А сейчас он почти вплотную!
Я вижу радужку его светло-карих глаз, я чувствую исходящий от него аромат морозного леса, смешанный с чем-то терпким, сандаловым…
– Какие еще услуги, – сиплю я, хотя планировала отказаться высокомерно.
– Мне нужна няня, – встряхивает волосами Игорь и отходит от меня. – И мальчику, и щенку! С собакой вы точно общий язык найдете, и это решит большую часть моих проблем, – в голосе мужчины появляется раздражение. – За те четыре дня, что он здесь, он сгрыз мне три пары обуви, расцарапал две двери, сожрал важный договор и зассал весь коридор!
– Он же еще маленький! – с упреком произношу я, а сознание машинально отмечает, что собака тут всего четыре дня.
– И что, что маленький? – возмущается Игорь. – Его мамаша, – он взмахивает в сторону ушедшего мальчика рукой, – укатила с саудитом в Абу-Даби, а ребенку всучила игрушку, чтобы тот не чувствовал себя одиноким, – голос Игоря аж вибрирует от возмущения. – А разгребать все это дерьмо в прямом и переносном смысле мне?!
– Я… – даже не знаю, что сказать. – Я…
– Так, – Игорь встряхивает головой. – Стоп. Лишнее, – говорит он явно сам себе. – Еще раз. Меня зовут Артемьев Игорь. Я архитектор. Проектирую вот такие вот дома, – он обводит рукой тот сказочный домик, который так меня поразил. – Работаю в основном удаленно, иногда приходится выезжать на объекты. Не часто. Мне нужна няня. В обязанности няни будет в том числе входить уход за собакой. С меня оклад, проживание и питание. График выходных надо будет встроить в мое расписание.
– Спасибо, – натянуто улыбаюсь. – Мне не подходит!
И снова поворачиваюсь к двери.
– В смысле? – не понимая, хмурится Игорь.
– В смысле “нет”, – смотрю в его светло-карие глаза. – Мне не подходит. Я не согласна. Работать у вас я не буду. Спасибо, – снова берусь за ручку. – До свидания. А еще лучше, прощайте!
– Подождите, э-э-э…
– Юля! – произношу ехидно.
– Да не важно! – фыркает он.
– Важно! – отрезаю и рывком распахиваю дверь. – Привет Тиму!
И смело шагаю в красивый заснеженный двор.
.
Глава 4
Юлька
Даже не проводил!
Нет, ну вы подумайте! Даже до калитки не довел!
Иду и вспоминаю уверенную в себе мужскую фигуру, стоящую в свете окна. Ноги широко расставлены, руки скрещены на груди, подбородок чуть опущен…
Эх. Красавчик! Если б не был таким придурком!
Встряхиваю головой, отгоняя глупые мысли, сворачиваю в проулок.
До моего домика недалеко.
– Баб Сань! – кричу, стучась к соседке. – Баб Сань!
– Ой! Кто это? Юля? Да ты что ль? Да ты что ж так поздно…
Старушка причитает, хлопочет, квохчет, вздыхает…
Такая она уютная, такая из детства! Смотрю на нее, и аж нос щиплет от подступающих слез.
Бабуля моя также платок пуховый на плечи накинет, в калоши резиновые вступит… И зимой, и летом. А зимой еще носки теплые, вязанные, серые такие, толстые…
– Да ты куда ж в дом нетопленный?! Да ты ж замерзнешь! – не хочет давать мне ключи баб Саня.
– Я справлюсь, – улыбаюсь ободряюще. – Что я, печку что ли не растоплю.
– Ну смотри, – протягивает связку. – Если что, приходи ко мне ночевать!
Целую соседку в морщинистую пергаментную щеку, иду к своей избушке.
Домик у нас еще не плохой. Мазанка с белеными стенами. Полы дощатые. Холодные сейчас. Но можно же не разуваться.
Зато ж электричество есть. И двор тут прекрасный! Я все мечтала дом подремонтировать и летом тут жить. Да благоверному моему не нравилось.
Ох…
Как же это тяжело!
Отворяю дверь, вхожу в пустую холодную кухню, включаю свет и опускаюсь на колени перед печкой.
Пустой, холодный, безжизненный дом.
Прямо как мое сердце сейчас!
Из города бежала, не думала, боялась остановиться и почувствовать.
А сейчас вот осталась в тишине сама с собой и ком в горле проглотить не могу…
Как же так?! Мы же весной пожениться собирались! А он… А они…
Ленка свидетельницей должна была быть!
Получается, что у него на меня были одни планы, на нее другие, и первые вторым ни капли не мешали!
Как мерзко, как противно!
Ни подруги, ни любимого у меня нет и не было! Одна я одинешенька посреди холодного зимнего леса.
Такая же, как этот брошенный всеми дом.
Не выдерживаю, громко всхлипываю, как вдруг!..
В сенях раздается громкий стук! Словно что-то свалилось!
Подскакиваю! Открываю дверь! С опозданием вспоминаю, что света там нет, но…
– А мы помогать пришли! – с фонарем стоит радостный Тим, а рядом с ним виляет своим хвостиком-прутиком Рекс.
Кажется, оба безумно довольны своему приключению!
Полазить в старом заброшенном доме ночью! С фонариком!
– Дрова все спрели, – слышу голос из темноты.
Тим поворачивает луч фонаря, и я вижу Игоря.
Тот перебирает мою поленницу, недовольно морщась.
– Слушай, даже если я сейчас найду нормальные, пока растопим, пока дом прогреется! Спать тут только к утру можно будет! – смотрит на меня, вроде как даже упрашивая. – Это если дымоход чистый! А то неизвестно еще что там в отдушинах!
– А ты в отдушинах разбираешься? – я еще ехидничаю, но умом уже понимаю, что он прав.
– Я же тебе сказал, я архитектор, – он проходит в кухню, придирчиво осматривает мою форсунку. – В чем в чем, а в домах я разбираюсь, – похоже, ему не нравится то, что он видит, потому что он обескураженно вздыхает и морщится. – Пойдем сегодня к нам, а завтра я проверю вытяжку, и прогреем дом.
– А чего это ты такой добрый? – спрашиваю недоверчиво. – Только что в лесу на меня орал, а тут…
– В лесу я был злой и замерзший, – шмыгает носом он. – Свалилось счастье на мою голову, – Игорь недовольно смотрит на совершенно счастливого щенка, обнюхивающего углы. – Ты, кстати, тоже, не сказать, что образец такта и вежливости.
– Ой-ой-ой! – качаю головой. – Кто бы…
Договорить не успеваю!
– Папа, тетя, а что тут? – откуда-то из-за двери слышим голос Тима и сразу же следом жуткий грохот!
Игорь бросается в коридор, я следом!
– Ой, – мальчишка стоит растерянный, рядом с рассыпанными коробками.
Там какая-то стариковская ерунда! Вижу порванное сито и моток проволоки, коробку с пуговицами и кусок старых обоев…
– Кажется, – склоняюсь рядом с Тимом, – это сокровища! – произношу таинственным голосом.
И взгляд мальчика из испуганного сразу становится восторженным!
– Но разбирать их все же лучше утром при свете дня, – слышу за спиной строгий голос его отца.
– Вот зануда, – выдыхаю очень тихо.
Только он явно услышал, потому что тут же глазами сверкнул, губы поджал.
Но молчит.
Явно из-за мальчика молчит.
А мне-то что?!
Я дергаю кончиком носа и совершенно непедагогично показываю ему язык!
Его глаза округляются, он набирает в легкие воздуха!
– Тим, а у меня еще и чердак есть! – произношу я первой.
– Ух ты! – чуть не подпрыгивает мальчик.
– Завтра! – рявкает его отец. – Все завтра! Сейчас, – он явно проглатывает пару ругательств, – уже поздно. Пойдемте к нам.
– Да с чего бы мне к вам идти? – хмыкаю.
Ну глупость же!
Может, насчет дома он и прав, но я тогда уж к бабе Сане.
– Юлия, – начинает Игорь с таким лицом, будто лимона откусил, – вам явно нужна помощь, – вздыхает. – И мне, – делает паузу, – тоже. Здесь, в деревне, сейчас одни старики. Я няню не найду, из города быстро не привезу, а у меня работа! Проект большой! И вообще! – он снова недовольно смотрит на песика. – Предлагаю соглашение, я привожу в порядок ваш дом, вы помогаете мне с сыном и собакой, пока я не найду няню! Пойдет?
Вздыхаю.
Как-то это странно.
– С чего вы взяли, что я умею общаться с детьми? – смотрю на него укоризненно.
– У меня есть глаза, – хмыкает, – и способность анализировать. Если вы умеете понимать щенков, то и с мальчиком договоритесь!
– Ну ладно, – тяну нехотя, оглядываясь на свою кухню. – Но я у вас ночевать буду только одну ночь! Завтра печку растопим, и я к себе перееду.
– Прекрасно! – фыркает Игорь. – Предлагаю детали осудить за ужином!
Ужин?
Ой.
Я и забыла про ужин!
Вот уж точно, бежала из города, как от пожара.
Беру с кухни рюкзак, выключаю свет, выхожу, закрываю двери.
Уже за калиткой останавливаюсь и с тоской оглядываюсь.
– Дом хороший, – тихо говорит Игорь, – просто ему нужны люди.
Хмыкаю.
Надо же.
– Я умею понимать собак, а вы дома! – произношу иронично.
– Угу! – ему, кажется, шутка показалась уместной. – И нам вдвоем предстоит понять пятилетнего мальчика!
Удивленно оглядываюсь на своего нового… знакомого? Соседа? Нанимателя?
– А почему вам его сложно понять? Это же ваш сын? Разве нет?
А Игорь молчит…
.
Глава 5
Юлька
– Игорь, – останавливаюсь, внимательно смотрю на него.
А он идет, будто его мой вопрос и не касается.
– Игорь, я должна понимать, Тим ваш сын? – спрашиваю настойчиво. – Потому что если мне быть его няней, то…
– Пап! Смотри! – вдруг кричит мальчик и…
Прямо в меня летит здоровый снежок!
– Ай! – куча мелкий мокрых иголок впивается мне в лицо!
Замираю! Задерживаю дыхание!
Мне не больно, я просто не ожидала! И…
Поскользнулась! Конечно, поскользнулась!
Не могла же я свалиться от снежка!
– Тяф, тяф, тяф!
На меня тут же запрыгивает что-то мохнатое и слюнявое.
– Ой, тетя! – маленькая ручонка хватает меня за капюшон.
– Мамочки! – стараюсь не кричать я, уворачиваясь от мокрого носа и острых зубок, которые однозначно пытаются поймать снежок!
– Да фу ты! – раздается рядом строгий голос Игоря.
Щенка снимают с меня за шкирку, а потом…
Потом поднимают меня!
Точно так же!
Он подтягивает меня вверх за край куртки, а потом подхватывает подмышки и…
– Эй, поаккуратнее! – отряхиваюсь, опираясь на его руку.
– Поаккуратнее что? Оставить лежать? – этот нахал еще и издевается.
Только рук не убирает! А мне от этого вдруг очень тепло. Даже жарко.
На мгновенье ловлю его взгляд. Темно, и лишь отблески луны от снега освещают нас, но мне кажется… Или не кажется?
Озорство, азарт и… любопытство!
Наверное, это было любопытство.
Как еще назвать эти искорки, промелькнувшие в глазах Игоря, пока он на меня смотрел. Это же не может быть ничем другим! Ни за что! Только не между мной и этим грубияном!
– Тетя, прости! – удивительно чисто выговаривает мальчик.
– Юля, – чуть склоняюсь, упираюсь ладонями в колени, чтобы быть с ним на одном уровне. – Меня зовут Юля.
– А я Тим! – весело сообщает мне тот.
– А я знаю! – копирую его интонацию.
– А это Рекс! – представляет он мне щенка. – Он в снежки играет!
– Да? – подхватываю горсть снега с обочины. – Сейчас проверим, – сжимаю шарик. – Рекс! Лови!
И круглый комочек летит прямиком…
– Да блин! – Игорь неловко уворачивается от собаки, уверенной, что цель всей ее жизни – поймать белый шарик.
– Папа! – с веселым визгом бросается на него Тим.
– Тяф! – Рекс все же достиг своей цели и…
– Ч-ч-ч-ч… ой!
Из сугроба доносится яростное шипение! Потому что ругательства Игорь сдержать может, но не все!
– Ой! – прикрываю лицо ладошками, делаю вид, что смущена. – Простите!
– Ты это специально! – сверкает глазами он.
– А вы бы в сугробе не сидели! – хохочу на всю улицу я. – Холодно! Простыните!
А Тим просто радостно прыгает сверху! Почти с тем же восторгом, что Рекс. Песель все же более счастлив – ему же удалось поймать снежок!
– Фу, кому сказал! – ругается Игорь.
На пса, конечно же.
– Тим, ты теперь весь в снегу! – ворчит он, хотя на нем снега значительно больше, чем на сыне. – Пойдем быстрее домой!
Отряхивается, уверенно шагает вперед, не оглядываясь.
Тим, честно решивший поспешить, бежит вперед, увлекая за собой щенка.
Я – самая последняя.
Мне и стыдно и весело! Как любой шкоде.
– Игорь, – окликаю своего нанимателя. – Вы мне так и не ответили!
– На что? – оборачивается он удивленно. – А! – вспоминает, и в его голосе тут же проскальзывает раздражение. – Мой! Тим мой сын! Вам тест ДНК предъявить?
– Нет, – качаю головой. – Свидетельства о рождении и паспорта будет достаточно.
– Что? – хмыкает он.
– Ну а как вы хотели няню нанимать? – смотрю на него удивленно, – Я должна вам предъявить свой паспорт, вы мне свой… Ну и, наверное, его матери.
– Паспорта его матери у меня нет, – после короткой паузы отвечает Игорь.
И замолкает.
А я собираюсь с духом, чтобы задать интересующий меня вопрос.
Иду и слушаю равномерный хруст снега под ногами.
– Вы разведены? – вроде вопрос не праздный.
Мне же с мальчиком общаться! Надо знать… Понимать…
– Нет! – резко отзывается Игорь и опять замолкает.
Ох…
Куда ж я влезла!
– Значит, раз вы не разведены…
Начинаю я, думая о порядке общения с ребенком.
– Мы не разведены, – резко выпаливает он. – Мы никогда и не были женаты!
.
Игорь
За прошедшие два часа я уже трижды поменял свое отношение к этой женщине!
Сначала я решил, что это проблема, свалившаяся мне на голову.
Потом подумал, что, наверное, не проблема, а наоборот… Спасенье…
А вот сейчас смотрю, как она ежится у камина, теребя щенка за уши, как смеется рядом с моим сыном, как трет нос до красноты, ничего не стесняясь, и понимаю. Проблема.
Лезет не в свое дело, слишком шумная, слишком упрямая, слишком…
Какого черта я не могу отвести от нее взгляда?
Почему я позволяю ей валять себя в снегу и отвечаю на все ее неудобные вопросы?
Между прочим, должно быть наоборот!
Я наниматель!
Я должен ее спрашивать, а она отвечать!
Вот сейчас этим и займемся.
– Ужин на столе! – зову их из зоны столовой.
Это фактически одна комната, только большая! Чуть ближе к кухонному гарнитуру стоит овальный стол. Его можно выдвинуть и разложить, если захочется принять гостей.
За этот стол легко поместится двенадцать человек. Пятнадцать, если потеснятся.
Только вот никто, кроме меня, за ним никогда не сидел.
Хотя нет!
Вот Тим.
Уже четвертый день за этим столом завтракает, обедает и ужинает Тим.
И еще кое-кто под столом.
Черт! Да что ж эта псина вечно под ногами?
Терпеливо переступаю, помогаю сыну сесть, подвигаю стул Юле.
– Вау! – восклицает чуть наигранно. – Макароны с сыром! Пища богов! – она подмигивает моему сыну.
Накормить его – целая проблема! Никак не соображу, что и как готовила ему его мать.
– Давай кто быстрее? – кажется, она видит, что мальчик не в восторге от еды и хватается за вилку. – Только чур Рекс сидит под моим стулом!
И Тим хохочет!
Да блин! Она щурится так, что и мне смешно!
– Я надеюсь, – пытаюсь состроить оскорбленное достоинство, – что я готовил не только для Рекса!
И…
Подзываю щенка к своему стулу кусочком сыра.
– Э! Это запрещенный прием! – вопит Юля, а Тим аж заливается.
Но при этом он накалывает макароны и радостно жует!
Даже не кривится и не пытается мне рассказать, что не голоден!
Смотрю на него, задержав дыхание.
Перевожу взгляд на Юлю…
Она тоже ест… Правда, не так активно, как мальчик.
И она тоже не спускает с него глаз.
– Я все! – выдает Тим буквально через две минуты. – Можно я посмотрю мультики?
– Двадцать минут, – произношу строго и снимаю пароль с планшета, который он мне тут же притащил.
– Будешь кофе? – обращаюсь к Юле, хотя смотрю на сына.
Тот расположился у камина, подпер щеки кулачками.
– Лучше чай…
– А?
– Кофе поздно, – смотрит на меня удивленно моя гостья, – лучше чай!
– А, – киваю, – да…
Заливаю кипятком пакетик.
– Юля, – начинаю несмело, – расскажи о себе, – хмурюсь, потому что мне жутко неловко. Сам не пойму от чего. – Ну там образование, работа, семейное положение, – почему-то першит горло. – Вы же, конечно, замужем?
Глава 6
Юлька
Черт!
Блин!
Ой!
Мамочки!
Все!
Я чаем поперхнулась!
Горячим!
Откашливаюсь, утираю слезы, поджимаю обожженные губы…
– Да, да, конечно! – киваю.
Что еще делать молодой замужней женщине, как не шастать по зимнему лесу в темноте?
– То есть нет, – тут же поправляюсь, подумав, что Игорь легко может и паспорт спросить, – но скоро буду.
Он как-то странно на меня смотрит.
Удивление сменяется, кажется, весельем, потом смущением. Потом он и вовсе прячет взгляд.
Ну что я за дурочка?
– Скоро будете, – почти по слогам повторяет за мной Игорь.
– Да, – киваю, – весной свадьба! – широко улыбаюсь. – В конце апреля, – расправляю плечи. – Хочу, чтобы было тепло. А то, знаете, платье красивое, а по снегу и слякоти не покажешь!
Рассказываю ему воодушевленно, а у самой внутри все взрывается колючими осколками, терзающими остатки моей души.
Это, кстати, Ленкины слова! Про платье и слякоть. И ее настойчивый совет! Видимо, она тоже собиралась что-то демонстрировать!
Живот скручивается в тугой узел, угрожая вернуть ужин, руки дрожат…
Резко ставлю чашку на стол. Слишком резко.
Игорь удивленно на нее смотрит, поднимает взгляд на меня.
– А где ваш жених сейчас? Почему он не приехал вам с домом помогать?
Вроде бы безобидный вопрос вызывает во мне приступ паники!
– Я ему запретила! Я, знаете… – лихорадочно соображаю. – Я верю, что надо чувства проверить! Предложила ему до Нового года пожить раздельно. Ну, – взмахиваю руками, – понять, скучаем друг по другу или… А то потом свадьба, и…
– Я понял, понял, – отмахивается Игорь и, как мне кажется, иронично ухмыляется. – Я все понял про ваше семейное положение. Расскажите теперь о работе.
– О! – восклицаю еще более легкомысленным тоном. – Тут вообще все просто!
.
Игорь
Смотрю на нее и вполуха слушаю что-то про брошенный пединститут, который она обязательно закончит, про должность младшего педагога, что-то вроде тьютора, в школе, про завуча, которая ей с большим трудом подписала отпуск…
А сам ловлю каждое движение ее губ и не могу выкинуть из головы “проверить чувства”...
Она скоро выйдет замуж.
Сюда приехала по жениху соскучиться.
Странно, конечно, но иногда случается и не такое.
Главное то, что она любит другого. И собирается быть его навеки.
Что вот эти губы целует кто-то другой, что взмах этих пушистых ресниц на своих щеках ощущает кто-то другой, что вот эту аккуратную прижатую мочку ушка любит покусывать кто-то другой.
Кто-то другой.
Не я…
Черт!
И прекрасно!
И не надо мне здесь!
Без вас замечательно жили!
Чувствую, как в груди поднимается волна возмущения! Нет, нет и нет!
Не нужно мне этого!
Наелся!
Хватит!
Спасибо!
Специально в деревню уехал, со средним возрастом населения пятьдесят два года.
– Так! – хлопаю ладонью по столу и с опозданием понимаю, что прервал ее на полуслове.
Елки…
Как же она красиво краснеет!
Бли-ин! Стоп, Гох! Не ведись! Отвернись!
– Тут кому-то спать пора! – встаю из-за стола.
– Ну, пап! – хнычет Тим от камина.
Он уже не подпирает щечки кулачками. Он уже свалился на бок и смотрит в монитор, кажется, одним глазом.
А его мохнатый кракозябр вообще пузыри пускает. Носом. И похрапывает. Вот что значит качественно погулять перед сном!
Тут же вспоминаю эти их снежки. И тот, что моя свеженанятая няня метнула в меня, и…
Да блин!
– Двадцать минут прошли! – подхожу к камину, беру сына на руки. – Пора в постель!
Оборачиваюсь к замершей за столом женщине:
– Помогите мне расправить его кровать. Заодно и комнату посмотрите.
.
Юлька
Ух ты!
Я просто теряю дар речи!
И это хорошо, потому что за столом я несла откровенную чушь!
Правдой было только про неоконченное педагогическое. Все остальное… Увы…
Нянечка я в детском саду!
В самом обычном.
Попы малявам подтираю и кормлю, когда совсем не едят…
Ну и еще все мою, чищу, подметаю, проветриваю…
Если честно, мне почти нравится.
Было бы их хотя бы на десять меньше!
Вот, кстати, сейчас их как раз на десять меньше!
У нас в группе карантин. Заболели все.
Ну и я, увидев своего благоверного с Ленкой, тоже решила заболеть.
Написала заведующей, что у меня температура. И… Рванула сюда.
Думала, пореву пару дней в бабулином домике, что-нибудь придумаю.
Но!
Но я стою в совершенно чудесном теремке!
Да!
Почему-то именно это сравнение приходит на ум первым.
Наверное, из-за крыши.
Дом, оказывается, одноуровневый только в зоне гостиной.
Я еще подумала, что там слишком высокие потолки!
Но вторая часть дома – двухэтажная.
Внизу – кухня и хозяйственные помещения. Наверху – спальни.
Мы сейчас в одной из них.
Потолок, повторяя очертания крыши, сходится над нами под острым углом.
Он темный. Дощатый. И освещение устроено так, что если выключить нижний свет, то над головой разбегаются диодные нити созвездий!
Это невероятно красиво!
Если лежать и смотреть вверх, то полное ощущение того, что ты летишь! Паришь в ночном небе, что…
Ох!
Как же я сейчас завидую Тиму.
Хотя…
Тот своими привилегиями совсем не пользуется! Он нехотя дал себя раздеть и уже повернулся на бок, закрыв глаза.
Игорь сидит около него на корточках, что-то шепчет ему нежно, гладит по волосам.
А мальчик еле заметно улыбается.
Я складываю вещи, поэтому и наблюдаю эту картину.
Хотя, вообще-то, чувствую себя не очень уютно. Вроде как в их личную жизнь вмешиваюсь.
– Спокойной ночи, – подхожу к этому очаровательному малышу. – Желаю вам с Рексом одного сна на двоих! – шепчу под осуждающим взглядом Игоря.
А Тим на секунду раскрывает глаза, потом тут же их закрывает! Плотно, аж жмурится. Нетерпеливо ерзает под одеялом…
Рекса уговаривать не надо. Он устроился на коврике у кровати и кому-то виляет хвостом, поскуливая.
Тим тоже расслабляется.
Ну что ж.
Пора уходить.
Хозяин дома тихо отворяет дверь, я еще раз оглядываюсь на кроватку…
– А теперь, – Игорь замирает в коридоре так, что я чуть не врезаюсь в его широкую, сильную спину. – Давайте, – оборачивается и смотрит на меня проникновенно, – я покажу вам вашу комнату!
Глава 7
Юлька
Счастье есть!
Счастье – это тишина деревни, светлая комната с обоями в цветочек и громадное окно в полстены. Белое зимнее утро, хрустящая простынь на удобной кровати и…
И…
И хозяева этого дома!
Я просыпаюсь с мыслью, что мне надо накормить завтраком не двадцать семь детишек, а всего одного!
Ладно, двоих. Отца ребенка тоже, пожалуй, накормлю.
А то его вчерашние макароны с сыром… Пища богов, конечно. Если ты дня три не ел!
Так что добавим в список подопечных еще и папашу.
И щенка!
Щенок – это же совершенно точно счастье!
Мохнатое, с мокрым носом, смешными лапками и вечно виляющим хвостиком!
Натягиваю свой свитер, джинсы, спускаюсь вниз…
Кухню мне вчера показали.
Красивая. Очень удобная. И очень… Как бы это сказать…
Вот эти все приблуды… Это микроволновка, а это что? Духовка? Какая-то странная!
Черт!
Да я даже не могу понять, что это, не то, что использовать!
Остановимся пока на микроволновке!
Я же обычная девчонка, из обычной семьи.
Родители всегда гордились мной, что я умная. Сама поступила. В Москву! Училась отлично.
Вообще, все было очень хорошо, пока я Леху не встретила. Ну жениха своего. Бывшего уже.
Когда я была на втором курсе, он начал за мной ухаживать. А когда на третьем – предложил вместе жить.
Он был москвич в черте каком поколении и казался мне таким умным, интересным, таким… Важным…
Даже с семьей своей познакомил. Только вот я очень не понравилась его маме. “Лимита!” – прошипела она, увидев меня.
Он тогда молчал неделю. Дулся. Вроде как я что-то сделала не так. А потом заявил, что мамино мнение ему не указ, но так как я не смогла найти с ней общий язык, то нам придется снимать жилье.
Квартиру он нашел быстро. Меньше, чем за месяц.
Она показалась мне странной – плохой ремонт, неудачный район и стоила очень дорого. Но я не стала уже спорить. Лешка и так, вроде как ради меня, на жертвы пошел.
Откуда ему, коренному москвичу, знать, как снимать квартиру!
Я попробовала было показать другие объявления, но он жуть как обиделся.
Ну я и замолчала. Все же он мужчина! Где жить должен решать он. Я так воспитана!
Потихоньку все там вымыли, вычистили.
Меня немного удивило, как Леша вкладывался в ремонт. Совсем не жалея средств. Я нашла этому простое, хоть и не очень логичное объяснение – он хочет, чтобы у нас было свое клевое маленькое гнездышко!
Ну и я тоже впряглась в ремонт и обустройство в полную силу.
Только вот вышло это нам боком.
Очень скоро стало не хватать средств.
Леша нервничал, злился, стал придираться к тому, что я не так покупаю продукты, не так выбираю одежду, слишком часто зову его в кино…
В общем, я решила, что раз он стольким ради меня пожертвовал, то я просто обязана ему помочь. И я пошла работать. Сначала я устроилась в садик уборщицей. Мне казалось, я смогу прибегать убирать общие помещения перед парами, потом приходить с института и мыть все… У меня так и получалось. Но…
Это не сильно спасло наше положение, и когда мне предложили должность нянечки, я согласилась.
Долго пыталась бегать хотя бы на часть пар. Потом перевелась на вечернее… Потом…
Потом решила, что когда Леша закончит и выйдет полноценно работать, я обязательно доучусь. К тому же в саду намекали, что если у меня будет корочка, то я смогу работать уже воспитателем, а это, если взять две ставки и кружки, очень порядочные деньги!
Так что, я осталась в саду. Зарплата не сильно радовала, но я могла перехватить продукты со столовой, да и, если честно… Леша как раз начал говорить о свадьбе, и я подумала о том, что когда появятся свои детки, то проблем с садиком не будет!
В общем, было не идеально, но вполне сносно. Мне казалось, что все так живут. До того момента, как я встретила Лешу со своей бывшей одногруппницей у нас дома. На диване. Под одеялком.
И теперь я вот тут. В деревне, которую Лешка называл не иначе, как “дыра на попе мира”, стою в совершенно невероятной, навороченной кухне и думаю, как включать вот это вот все!
Кофемашина, термопот, хлебопечка…
Елки-палки…
– Здесь не очень с продуктами, – вдруг слышу голос сзади и аж подпрыгиваю от неожиданности.
Игорь уже спустился и внимательно наблюдает, как я рассматриваю его кухонные приблуды.
– Магазин плохой, а у доставки высокий минимальный порог, поэтому каждый день не закажешь. Молоко беру стерилизованное, а вот для хлеба купил эту штуку, – Игорь вроде как смущается, показывая мне свою технику. – Она сама тесто мешает. Туда только засыпать надо все. Мука в кладовке, – он кивает на встроенный шкаф в торце кухни.
Согласно киваю головой, смотрю в нужном направлении.
Шкаф.
Кухонный шкаф.
Здоровый, во всю стену.
Игорь подходит и распахивает дверцы!
Вау! Да тут маленькую войну пережить можно. Большую, если экономить продукты.
– Я понимал, что еду в глухую деревню, поэтому… – он поджимает губы, не заканчивая фразу.
И так ясно.
Он позаботился, чтобы в доме всегда все было.
Предусмотрительный мужчина!
А хозяин этого дома совсем не такой, каким показался мне вначале.
Он с утра побрился и выглядит не таким злобным, как вчера. Я бы сказала, что даже приятный. Умный взгляд, заботливые интонации в спокойном голосе. И этот сводящий меня с ума аромат зимнего леса, смешанный с чем-то терпким.
Вообще! Интересный мужчина!
Сильный, основательный и… Что-то в нем есть такое, что сложно взгляд оторвать.
Такая линия подбородка упрямая, или плечи красивые, или…
Ой!
Он на меня смотрит!
Резко отворачиваюсь, делая вид, что усиленно разглядываю запасы:
– К какой еде вы привыкли? – спрашиваю деловым голосом.
– К макаронам, – фыркает он, – я не силен в кулинарии. Но вы можете заказать то, что считаете нужным. Там еще морозильная камера есть, – он кивает на холодильник. – Составьте список для доставки.
– Угу! – киваю, вспоминая садиковское меню.
Котлетки, запеканки, овощи, супчики…
– А Рекса чем кормите?
– Кого? – явно не понимает Игорь.
– Рекса! – оборачиваюсь.
– А! Пса… – он хмурится. – Мать Тима привезла с ним пакет корма… – Игорь смотрит куда-то за холодильник. – Черт… Тут на раз осталось! Ну, – хозяин дома хмурится, – вы же можете с этим что-то придумать?
– Думаю, да! – киваю уверенно.
Каша с мясом или даже сосисками вполне поможет псу дожить до доставки корма!
Набор круп в этом шкафу как в лучшей бакалейной лавке! Заглядываю в морозилку. Сосисок нет, но фарш вот какой-то есть… Глубоко замороженный.
Ладно. На один раз что-нибудь сделаем. Пока займемся завтраком для Тима. И… Наверное, его папы…
Достаю яйца, попутно составляя список того, что хочу купить.
Творог, изюм, ванилин… Мука и разрыхлитель есть.
В морозилке нахожу стручковую фасоль, судя по всему, заброшенную сюда при въезде в дом. А может, даже еще в магазине.
Тут же варю кашу для пса на вечер. Беру перловку – она, вроде, самая дешевая, промываю, смешивая с найденным в морозилке фаршем… Отлично выйдет!
Мне нравится возиться тут. Я тихонько включаю на телефоне любимую музыку, мурлычу себе под нос песенку. Волшебное утро! Здесь светло, чисто, удобно, все под рукой.
Нет, все-таки чудесно, когда пространство настолько продумано! Сразу чувствуется, что хозяин дома – архитектор! И, видимо, хороший архитектор! И…
– Черт! – вдруг раздается из коридора. – Да чтоб тебя! Я тебя в будку выкину, я…
Бросаю на плите яичницу, вылетаю в коридор!
Около лестницы стоит растерянный и расстроенный Рекс, который, видимо, очень старался, но не добежал до выхода, и рядом с ним – хозяин дома. Вступивший в подозрительную лужу!
Глава 8
Юлька
– Стой! Не дергайся! – у меня в голове сразу проносятся все приютские истории про проблемных кобелей.
Таксы. Почему-то этим всегда были грешны именно таксы!
– Что? – Игорь стоит, брезгливо задрав ногу, и обалдело на меня смотрит.
– Не ори! Не пугай малыша! – я уже подбежала к нему и присела около лужи. – Сейчас! – тянусь к нему. – Дай!
– Что ты делаешь? – он, кажется, меня пугается.
– Да ничего я не делаю! – ловким отработанным движением снимаю носок со своего нового работодателя. – Подумаешь, ссаки! Пойди ноги помой!
Сама обмакиваю уже навсегда испорченный предмет гардероба в лужу еще раз.
– Он же тебе уже не нужен? – смотрю на Игоря вопросительно.
Но он потерял дар речи. Стоит, как рыба, выброшенная на берег, рот открывает и закрывает…
– Ща!
Даю понюхать носок Рексу.
– Хороший мальчик! – глажу испуганного песика. – Пойдем покажу, куда надо! – аккуратно тяну щенка за ошейник к выходу.
Он послушно идет, заинтересованный происходящим.
– Вот умница! Вот молодец! – приговариваю. – Хороший мальчик!
Распахиваю дверь на веранду, бросаю носок на снег рядом с кустом, кажется, гортензии.
– Вот тут смотри, вот тут надо! – ставлю Рекса рядом.
Он долго и упорно нюхает снег вокруг куста, потом носок, потом снег, потом… Па-бам! Присаживается и еще раз писает сверху!
– Да ты ж мой молодец! – восторженно хвалю малыша. – Да какой же ты умница!
Вижу в проходе Игоря, ошарашенно за мной наблюдающего.
– Стоимость носка можете вычесть из моей зарплаты! – произношу довольно. – Надо мальчика чем-нибудь вкусненьким угостить! Закрепить, так сказать!
За спиной у Игоря появляется Тим.
– А что вы тут делаете? – карапуз сонно трет глаза. – А чем это у вас пахнет?
– Ой! – вскидываю руки, чтобы схватиться за голову, но тут же вспоминаю, что я ими только что таскала. – Игорь! У вас руки чистые! Яичница!
– Черт! – высокий мужчина в три шага оказывается на кухне. – Ну я бы сказал, что сгореть еще не успела! – слышу с кухни довольный голос. – Я вообще люблю позажаристей!
– Я тоже, – улыбается Тим.
Рекс уже вернулся с веранды в дом, и мой главный подопечный подхватил его на руки!
– Он очень умный малыш! Прям как его хозяин! – склоняюсь над мальчишкой и делаю короткое “пфу” ему в макушку.
Мальчишка хохочет, пес довольно лает, а Игорь…
Игорь смотрит на меня с кухни и странно улыбается.
.
Игорь
Елки…
Нет, меня раздевали женщины.
Но не так!
Нет, пожалуй, совсем не так!
Никто и никогда не снимал с меня носки.
И уж точно не выкидывал их потом.
Но гораздо больше я поражен не этим!
Сработало! Реально сработало!
Этот кракозябр, мимикрирующий под лабрадора, реально потопал на улицу и там снова сделал свои дела.
Блин, а может, и получится? В первые сутки я был уверен, что ничего не выйдет. Ну как я смогу растить мальчика, если ни дня с ним не жил? Но сейчас… Смотрю на нее, и в сердце теплится робкая мысль: “А может, и получится?”
Волшебная девчонка мне попалась.
И завтрак уже сделала, и собаку сейчас воспитает, и…
И с сыном моим возится так, словно он ей родной.
Да… Интересно, а можно ее не на недельку, как мы говорили в начале, а насовсем тут оставить?
А что?
Мне лично нравится тут жить. Тишина, красота… До города час на машине.
Назначу ей хороший оклад, помогу с домом.
Кстати!
– Юля? – смотрю, как она расставляет перед нами тарелки.
Яичница с фасолью, кукурузой и жареный хлеб со сливочным маслом…
Ух! Аж живот заурчал.
– Юлия… – начинаю снова и понимаю, что мы с ней вообще не договаривались. – Мы же можем на “ты”? – поднимаю вопросительный взгляд.
– А… – она замерла, кажется, смутилась. – Да, наверное…
– Окей, – киваю, – значит, на “ты”. Обычно я Игорь, некоторые старые друзья зовут меня Гохой. Тоже отзываюсь.
– Эм, – Юля замирает с поднятой лопаткой и сковородой в руках. – Я Юля, – улыбается, – отзываюсь на Юлию Валерьевну и Юлию Вареньевну…
Не выдерживаю и…
Черт!
Хорошо, что не жевал!
Аж поперхнулся!
– Водички? – она протягивает стаканчик, озорно блестя глазами.
– Да, – делаю глоток, – скучно с вами не будет.
– А надо? – она совершенно искренне на меня смотрит. – Могу и скучно!
– Нет, – поднимаю взгляд, всматриваюсь в ее лицо. – Мне нравится…
И она почему-то краснеет.
Так мило! Заливается нежно-розовой краской, но до самых ушек…
И…
И эти глаза.
Да блин!
Нет!
Нет, на постоянку ее не надо!
Сейчас какое-нибудь агентство в городе подберу и…
– Как вы смотрите на то, чтобы заняться домом? – опускаю взгляд в тарелку, чтобы не увидеть в ней еще что-нибудь умилительное. – Вашим домом. Готов всячески помочь.
– Ой! Да! Если можно! – восторженно восклицает она. – Я буду безумно рада! Я последний раз печь топила еще с бабушкой!
С бабушкой?
И поехала в ночь в деревню?
Что за странный уговор с женихом?
Удивленно поднимаю глаза.
И вижу ее чуть взъерошенные волосы, ее ловкие руки, что-то поправляющие у Тима и одновременно что-то сующие собаке, ее губы, растягивающиеся в живой улыбке…
Живой.
Она вся такая живая!
Нет!
Не буду я спрашивать про ее уговоры с женихом.
И оставлять ее у себя работать не буду.
Чистить ей дымоход. Срочно.
.
Юлька
– Ее когда, вообще, последний раз чистили? – Игорь сидит около моей печи и хмурится.
Кажется, ему не нравится то, что он видит.
– Ну при бабушке еще, – подхожу ближе.
Сейчас понимаю, какая я наивная дура…
При свете дня дом выглядит…
Ох…
Ну не заброшенным, но…
Не жилым.
Пустым.
Чужим.
Странным и даже немного страшным.
Просто чтобы не сидеть сложа руки, начала расставлять отчего-то упавшую мебель, взялась за веник.
– Да погоди ты прибирать, – вздыхает Игорь. – Она вся в саже. Чистить надо конкретно. Еще и на крышу лезть придется.
– Ух ты! – восторженно восклицает Тим. – Можно я с тобой?
– Конечно, нет! – резко обрывает сына Игорь.
И мальчик тут же поджимает губы, отворачивается.
– Конечно, нет! – повторяю за этим нерадивым отцом. – Если ты тоже полезешь наверх, то кто будет страховать папу снизу? Я одна его не удержу!
Парнишка открывает рот, секунды три на меня внимательно смотрит, потом удовлетворенно кивает и, преисполненный собственной важности, летит во двор.
Игорь отворачивается, качает головой…
– Тут, кажется, у бабушки где-то щетки были, – лезу в кладовку.
– Спасибо, – вдруг ни с того, ни с сего говорит Игорь.
Замираю, ловлю его взгляд и…
И сразу все понимаю…
– Спасибо, – повторяет он.
.
Глава 9
Юлька
– Это не так сложно, как кажется, – улыбаюсь Игорю.
Вот и нормальный вроде мужик. Но совсем не умеет общаться с собственным ребенком.
– Вы просто поймите, что он тоже человек, – пожимаю плечами, – маленький, в чем-то неловкий, на что-то не способный, но человек. Не мебель или помеха, – заканчиваю сухо.
– Я никогда не относился к нему… – рычит Игорь.
– Я не про вас, – перебиваю его, поджимаю губы, опустив взгляд. – Я вижу, что вы сына любите. Не знаете, что с ним делать, но любите. Если бы видела другое, – смотрю на Игоря исподлобья, – не осталась бы.
Он замирает. Выпрямляется, словно аршин проглотил, потом резко дергает подбородком и кивает.
– Да, – делает шаг вперед. – Так. Хорошо. Щетки…
Я прохожу следом, пытаюсь помочь ему разобраться в кладовке…
– Он никогда не жил со мной, – ни с того ни с сего произносит Игорь, не оборачиваясь. – Я впервые нахожусь с ним в одном помещении больше двух часов подряд, – он стискивает зубы, смотрит куда-то в стену. – И я совершенно не умею готовить детям! – вдруг восклицает он.
– Это не сложно, – хмыкаю. – Они все обожают сосиски и пельмени!
Игорь облегченно улыбается.
Взгляд его при этом становится мечтательным.
– Ладно, – он оборачивается и смотрит во двор, где Тим тягает Рекса за веревку.
Ту самую, которую мы для страховки приготовили.
– Давайте посмотрим, можно что-то сделать с вашей печкой или нет…
.
Игорь
Я вообще не понимаю, зачем я это делаю.
С первого взгляда видно, что печь вся в трещинах!
Даже если удастся ее нормально затопить – это же попросту опасно! И угарный газ в доме будет, и риск пожара…
Да черт!
Ну кто сейчас топится дровяной печью?
Она клевая, конечно. Выложена здорово. С изразцами.
Мне прям хочется кладку поверху вскрыть и посмотреть.
Но елки!
Речь же о том, чтобы ее по назначению использовать, а не о том, чтобы каменное дело по ней изучать.
А вот для того, чтобы ее топить, она не годится.
Хотя…
Было бы здорово.
Эдакий остров тепла и счастья внутри дома.
Очаг!
При желании спать можно прямо на ней. Лежанка есть. И вообще!
Так!
Ладно!
Посмотрю вытяжку, и если она в норме, то можно будет попробовать трещины замазать.
Ну и как бы все равно не сегодня.
И даже и не завтра.
А может, и не послезавтра.
Кошусь на свою няню.
Она стоит около Тима и учит его общаться с собакой.
А щенок только рад! Ему все игра!
Вот неугомонный!
Но с другой стороны, когда мозги заняты, он дурью не мается! Точно как…
Точно как обычный мальчишка!
Да блин. Кто бы мог подумать, что разница так невелика!
А чем мне Тиму мозги занять?
Кубики? Конструкторы? Раскраски?
– Папа, смотри! – он несется на меня, напялив на голову какую-то корзину. – Я рыцарь!
– Богатырь! – кричит Юлька. – Рыцарь это из другой сказки!
В руках у моего сына длиннющая палка. Видимо, копье, а на Юльке какой-то линялый цветастый платок.
– Мы сундук в сарае нашли! – отвечает она на мой вопросительный взгляд. – Ты не против, я заберу кое-что постирать?
– Конечно, – обалдело кручу головой. – Если это ценное.
– Очень ценное, – широко улыбается моя няня. – Это будет театр!
Фигасе!
Из сарайного мусора театр собрать!
И я, с одной стороны, восхищаюсь ею, а с другой – мне чертовски обидно! Почему я сам до этого не додумался?
– Так, а вы мне помогать будете или как? – произношу с вызовом.
– Будем! – прискакивает ко мне сын.
Вот прям на палке и прискакивает.
– Держи канат! – эта трухлявая веревка уже участвует в его игре.
– Ну, – рядом с Тимом появляется смеющаяся Юлька, – мы страхуем!
Вот коза!
Она-то прекрасно все понимает!
Поднимаюсь на чердак внутри дома и с него уже на крышу.
– Держим! – орет громко Юлька.
– Держим! – вторит ей Тим.
– Тяф-тяф! – прыгает вокруг них пес.
– Рекс, отстань!
И веревка вдруг ощутимо дергает меня за пояс!
– Эй! – кричу сверху.
– Ой, пап, прости! – виновато смотрит снизу сын.
Это он, значит, от пса решил отмахнуться…
Блин!
Аккуратно развязываю петлю, просто цепляю ее за карман куртки…
Ну… Прочистить дымоход дело не хитрое.
Грязное, как я не знаю что, но совершенно не хитрое.
Упираюсь ногами около трубы, подтягиваю к себе щетку на длинной палке, с усилием сую ее внутрь…
– Рекс! Стой!
Все мои страховщики вдруг срываются и один за одним летят в дом.
– Рекс! – слышу снизу.
– Уйдите! – кричу им через трубу!
И как раз в этот момент щетка пробивает какой-то комок!
.
***
– Я уверена, оно отстирается! – Юлька выглядит виновато.
Красная куртка моего сына сейчас темно-бурая…
Юлькина белая – грязно-серая…
А кракозябр, как был кракозябр, так им и остался!
У нас теперь совершенно черный лабрадор!
Он скачет по сугробам, оставляя за собой угольные полосы.
И у него по-прежнему все в порядке!
Тим масштаб бедствия не осознает. Тихонько виновато сопит носом.
Юлька чуть не плачет.
А я чуть не смеюсь.
Но закусил губу и молчу.
Садист я, наверное. Но мне чертовски нравится видеть, как она вокруг меня вьется.
– Вашу куртку я точно почистить могу!
Няня моя резко забыла, что мы договаривались на “ты”...
– Тимошкину попробую, – расстроенно хмурится. – Моя все равно старая…
– Юля! – не выдерживаю. – Помой, пожалуйста, пса, – распахиваю дверь своего дома. – Тим, раздеваться прямо здесь!
Демонстративно снимаю с себя куртку, бросаю под ноги в прихожей.
Юля помогает Тимохе стянуть с себя верхнюю одежду, но тут выясняется, что и кофта, и футболка у него тоже в саже.
– Ваш душ верхний, я буду внизу! – демонстративно закрываю дверь перед носом у нашего черного…
А нет, уже, скорее, шоколадного лабрадора.
– Юль, полотенца найдете в шкафу.
– Да! Найду! Конечно!
Боже, какая же она смешная, когда чумазая!
Распахиваю душевую кабинку, выкручиваю кран горячей на полную…
Блин!
Вот как-то я не думал, что будет сложно с женщиной жить.
Я вообще не думал с женщиной жить!
После поступка Тимохиной матери поклялся себе, что никогда не женюсь!
Выезжал иногда в город, по клубам и так далее, но…
Намеренно не заводил серьезных отношений.
А тут она рядом.
Здесь.
В семи метрах от меня.
В семи метрах тридцати сантиметрах по диагонали. Я свой дом с закрытыми глазами перечертить смогу в любом масштабе.
И она такая…
Умненькая, живая, непосредственная.
И такая ласковая.
С Тимом и псом!
Черт! Я ему даже иногда завидую!
Псу…
Тиму нет. За Тима я рад. Почему-то уверен, что он не получал такого общения ни от матери, ни от нанятых ею гувернанток.
Закрываю глаза от болезненных воспоминаний.
Думать о прошлом не хочется.
Но вот оно. Тут. Моется на втором этаже.
Только… Это же не прошлое. Это, скорее, будущее! Особенно, если я найду в себе силы отсудить его у матери.
Надо.
Надо попробовать.
Все эти годы я позорно себя уговаривал, что какая бы ни была мать, с нею мальчику лучше.
А сейчас я в этом совсем не уверен.
Блин.
Ладно.
Что-то я слишком долго тут полощусь.
Тянусь за мылом, смываю с себя остатки сажи, заворачиваюсь в большое полотенце, выхожу из душевой кабины…
Где-то тут у меня обычно валяется расческа…
Или не тут…
Открываю дверь в коридор.
Да! Вот она! У коридорного зеркала…
И вдруг…
– Игорь, а половая тряп…
И Юлька замирает, с широко распахнутыми глазами…
О-па…
Не стоило выходить из ванной в одном полотенце!
.
Глава 10
Игорь
Юлька замирает с округлившимися на поллица глазами и медленно, так и не закрыв рот, поворачивается ко мне спиной.
Вот черт!
Я – идиот!
– Юля! – стараюсь звучать спокойно. – Вы же через три месяца замуж выходите! Вы мужского торса не видели?
– Такого не видела, – сдавленно отзывается моя няня. – Я, собственно, за шваброй!
И она срывается с места, будто у нее под ногами огонь полыхнул.
– Мальчишек вымыла, можете кормить их – еда на плите, я – в душ! – выпаливает она на одном дыхании, убегая от меня на второй этаж.
Я стою, обалдело смотрю ей вслед, а в голове крутятся два вопроса: “Фигли она покраснела?” и “Какого черта я хотел бы, чтобы она осталась?”
Да блин!
Воображение уже пару сцен отмывания от сажи нарисовало!
Хоть в душ возвращайся!
Твою ж!
Рычу от злости на самого себя и реально шагаю назад в душевую! Теперь открываю кран холодной воды на полную!
А! Черт! Блин! Уф! Р-р-р-р-р!
Ну зато ж остыл немного…
Так.
Одеться!
И сына покормить.
– Тим! – зову мальчишку, которого почти насильно научили звать меня папой. – Тим, есть будешь?
– Ага! – из гостиной выныривает мой совершенно довольный пацан.
Он аж розовый после ванной. Волосы взъерошены полотенцем. То ли от того, что мы с ним уже пятый день вместе, то ли от того, что он в какие-то тонкие штаны с футболкой одет, вид у него такой домашний. Родной.
– С легким паром! – треплю пятерней его светлые волосы. – Пошли, посмотрим, что есть покушать.
Юлька с утра усердно колдовала у плиты.
Я старался держаться рядом.
Было видно, что все, кроме микроволновки и чайника, ей непривычно.
Но она выкрутилась. Во все вчитывалась, всматривалась…
Было очень забавно за ней наблюдать.
У нее, когда она думает, кончик носика ерзает. И губу она смешно закусывает, и…
Так!
Я опять!
Блин!
К черту!
Еда!
Что у нас тут?
Поднимаю крышку на кастрюле, распахиваю духовку.
– Тим, есть суп, тушеные овощи и, – тяну носом дурманящий мясной аромат, – каша с мясом!
– Кашу! – тут же выкрикивает мой пацан.
– Отлично! Мой сын! – произношу вроде в шутку, но чувствую самую настоящую гордость. – Я тоже выбираю кашу!
Достаю кастрюлю из духовки, где она, похоже, запаривалась, щедро накладываю нам с Тимом.
Выглядит она странно, но аромат офигенный.
Тут же под ногами появляется поскуливающий пес.
– Ща, тебе тоже наложу, – смотрю его пакет с кормом, а там уже пусто.
Блин. И я не заказал!
– Ладно, давай ты сегодня тоже кашу, потом что-нибудь придумаем… – бросаю в его миску пару ложек.
– М-м-м… Вкушно… – с набитым ртом выдает Тим.
Жует он чуть ли не быстрее, чем Рекс.
– Не спеши, – сажусь с ним рядом. – Там еще есть.
А самому смешно!
Каша!
Обычная перловка! С мясом. Но это какой-то нереальный вкус из детства! Почему-то сразу перед глазами двор старой барачной двухэтажки, в которой жила моя бабушка, мы с Митькой Ежовым сидим в старой песочнице! Это наша база! А Леха Митрофанов с Серегой Кузьминым, значит, на ржавой карусели! Мы из снега стены налепили, и отстреливаемся! Митька клево метал снежки! А я отлично строил стены! Уже тогда!
– Вы что, с ума сошли?
Вырывает меня из моих детских воспоминаний возмущенный Юлькин голос! Замираю с занесенной ложкой.
Она стоит у плиты, открыв крышку кастрюли, и с ужасом смотрит на Рекса.
– Вы сколько ему положили? Он же лоп…
И тут она оборачивается.
– Ой…
Сначала ее брови ползут вверх, потом она закусывает нижнюю губу, потом…
– Я это песику сварила, – произносит виновато. – Нам суп и овощи.
Медленно опускаю глаза в свою тарелку. Смотрю на Тима, который уже чуть ложку не облизывает.
– Не! – спохватывается Юлька. – Вы ешьте, можно! Там все чистое, я промыла! Просто перловка с фаршем! – она почему-то смешно прижимает руки к груди. – В следующий раз с лучком зажарю.
И тут до меня доходит!
Блин!
Швыряю ложку в тарелку, просто потому что не могу сдержать смех!
А Юлька пугается.
– Игорь, там все чистое, правда! Там фарш ваш из холодильника, там!..
– Да успокойся ты! – смеюсь в голос. – Все нормально! – смотрю на сына. – Мы сегодня все хорошие мальчики, мы заслужили!
– Ага! – Тим довольно кивает головой, ничего не понимая.
А Юлька выдыхает, и у нее такое явное облегчение на лице, что меня снова накрывает приступ смеха!
.
Юлька
Тимоха налопался и ушел играть с Рексом.
Оба после ванны, поэтому не выпускаю их на улицу. Сидят в комнате.
А мы с Игорем остались на кухне.
Пить чай.
Это он так сказал!
“Выпейте со мной чаю, пожалуйста!”
А я не знаю, куда себя деть!
Уже три раза вскочила, то убрать что-то в холодильник, то в мойку, то…
В общем, на третий раз он ухмыльнулся и встал мыть посуду рядом со мной.
– Юль, подумай над списком продуктов, – проговорил вроде как между делом. – С учетом того, что ты живешь тут с нами.
– А… – оборачиваюсь. – Печку прочистить не получится?
– Получится, – кивает он. – Но там весь свод в трещинах, – хмурится. – Можно, конечно, попробовать замазать, но это непросто, – он бросает на меня быстрый взгляд. – И делать это лучше летом, – тут же отворачивается. – Ну по сухому.
– Блин, – раздосадовано всплескиваю руками.
– Для вас проблема жить с нами? – тихо спрашивает он, упорно глядя в сторону.
– Да нет, – вздыхаю. – Нет… Просто, – пожимаю плечами, – это неудобно.
– Наоборот, – уверенно произносит он, – когда вы рядом, мне намного проще!
Молчу.
Звучит странно, хотя его, конечно, можно понять…
Но…
Кто я такая, чтобы во все это лезть?
Вздыхаю, вытираю руки, тянусь за телефоном.
– Скажите мне, что Тим любит, – открываю блокнот, чтобы составить список. – Что ему готовить? Кроме перловки?
– Не знаю! – раздраженно отвечает Игорь, совершенно не оценив моей шутки. – Понятия не имею.
И тут я не выдерживаю!
Откладываю телефон, набираюсь наглости.
– Игорь, – смотрю ему в глаза. – Объясните, как так получилось?
Глава 11
Юлька
– Что объяснить? – он смотрит на меня удивленно. – Откуда берутся дети?
– Нет! – краснею, но стараясь сохранить лицо, с вызовом вскидываю подбородок. – Почему вы, нормальный вроде бы мужик, совершенно не знаете своего сына?
– За “вроде бы” отдельное спасибо! – фыркает он и разворачивается, чтобы уйти.
Но тут же замирает в проходе. Опускает голову, ерошит собственные волосы, тяжело вздыхает.
– На самом деле все банально, – начинает он, не разворачиваясь. – Мы с его матерью никогда не жили вместе, – слышу, что каждое слово ему дается очень тяжело. – Она…
Он кривится, поворачивается к окну. Выходит, что вполоборота ко мне… В глаза мне не смотрит, но я вижу его лицо. Лицо, искаженное болью воспоминаний.
– Шесть лет назад я еще не был успешным и востребованным архитектором. Мы встречались, но она нашла более интересную партию и уехала с ним, – он до белой полосы закусывает губу. – Я слышал, что она вышла замуж, ну и перестал отслеживать ее судьбу, – тут он тяжело вздыхает. – Но спустя четыре года мне пришла повестка! – в этот момент его губы растягиваются в гримасе, которая, вероятно, должна была стать улыбкой. – Она через суд, – он выделяет это слово, – требовала признать мое отцовство на того ребенка, что был рожден в ее браке, и назначить алименты.
Впервые за весь разговор он поворачивается и смотрит мне в глаза.
Его взгляд полон боли. Не злости, не злорадства… А именно боли. Сейчас я понимаю, что он любил ту женщину. Что он бы с радостью принял ее с ребенком, что…
Но она выбрала другую тактику.
Ей нужны были только деньги.
– И? – тихо спрашиваю я, потому что он замолчал.
– И сделали тест, – наигранно легко отвечает он, разводя руками. – Я отец Тима.
– И теперь совместное воспитание? – я уже жалею, что начала этот разговор.
Пытаюсь перейти на какую-то более твердую почву, но…
– Не совсем, – отвечает он язвительно.
А я молчу.
Уже боюсь задавать какие-либо вопросы…
Стою, задержав дыхание, и молчу…
– Теперь, – все с той же затаенной болью в голосе, отвечает Игорь, – ребенок живет у меня, потому что его матери надо устроить личную жизнь!
Черт! И тут я вспоминаю его фразу, брошенную в самом начале. Мать Тима купила щенка, чтобы сын не скучал, а сама укатила с арабом в Абу Даби.
Блин!
Как я…
Вот я дура!
Кто мне вообще язык дал?
Вот лучше б на сегодня он у меня отнялся!
Чего я полезла?
Понимать мне надо…
Стискиваю зубы, опускаю глаза.
– Мне очень жаль, Игорь, – произношу тихо.
– Что Тим живет со мной? – удивленно спрашивает он.
– Нет! – тут же машу головой. – Нет, я…
А Игорь смеется…
Кажется, с облегчением. С грустью, да, но и с облегчением…
– Брось, Юль… – улыбается он. – Не бывает худа без добра! У меня есть сын, у него есть нормальный дом. Если с нами останешься еще и ты, то будет вообще все великолепно.
И тут его взгляд становится вдруг очень серьезным.
Он медленно поворачивается ко мне, делает шаг вперед…
– Останешься?
.
Игорь
Какого черта я перед ней душу обнажаю?
Она-то от моего голого торса в ужас пришла, а тут кое-что посерьезнее!
Отвернулся! Отшутился! Уже же почти ушел!
Ну какого черта?
Стискиваю зубы и почти физически чувствую этот взгляд возмущенных светлых глазок, прожигающий мне спину.
Ей важен Тим.
Ей нужно понимать его.
Ей нужно понимать все, что происходит вокруг него.
А я…
Я не могу ей не ответить.
Я хочу, чтобы она понимала меня.
Черт возьми, это мой сын! Мой! И я могу как угодно относиться к его матери – это МОЙ сын!
Да, эта женщина вытрепала мне все нервы, да, потаскала по судам, а потом еще и бегала по Москве, пряча от меня ребенка.
Если честно, я счел подарком судьбы то, что она нашла себе богатого любовника.
Любовника, которому не нужны дети от предыдущих браков.
Ее голос до сих пор стоит в моих ушах.
“Ты же хотел быть его отцом? Наслаждайся!”
Я обалдел в первый день.
Вообще не понимал, что мне делать, как разговаривать с мальчиком, как себя вести…
А этот ни в чем не повинный малыш стоял в моем холле, прижимая к себе скулящего щенка, хлопал глазками…
“Мама сказала, что я должен звать тебя папой”, – обратился он ко мне тихо, и мое сердце ухнуло куда-то вниз.
“Ты можешь звать меня, как тебе удобно, – я присел перед ним на колени, чтобы смотреть в глаза. – Но я действительно твой папа”.
“А где ты был раньше?”
И что ответить на этот вопрос, я не знал.
Поднял взгляд, посмотрел на лицо его матери.
Та стояла, вскинув бровь…
“Ну… Кажется, вы найдете общий язык! Мне пора”.
И упрохнула в ожидавшее ее такси.
То есть она привезла ребенка человеку, которого ее сын на тот момент видел второй раз в жизни, и даже не отпустила такси…
Стиснул зубы, сжал кулаки, выдохнул…
“Ты познакомишь меня с ним?” – кивнул на щенка.
“Да! – и тут мой малыш впервые улыбнулся. – Его зовут Рекс! И он хороший мальчик!”
“Рекс! – я потянулся и погладил рыжий комочек, который мой сын прижимал к себе как что-то самое ценное. – Ну что ж! Добро пожаловать домой, хорошие мальчики!”
Что из этого я могу рассказать Юльке?
Что я должен ей рассказать?
А что она и так поймет?
Смотрю ей в глаза…
Вдруг понимаю, что уже очень долго смотрю ей в глаза.
И со всей ясностью осознаю: она поймет. Она все поймет.
И в этот момент я почему-то перестаю дышать.
Делаю шаг вперед, поднимаю руку…
.
Глава 12
Юлька
Аккуратно, очень нежно, словно обращается с величайшей драгоценностью, он касается моей щеки.
– Почему ты плачешь? – спрашивает Игорь еле слышно.
А я не чувствую слез… Просто внутри меня все дрожит и разрывается от боли. То, что я услышала, это чудовищно, отвратительно, омерзительно! И низко. До пошлости низко.
– Юля? – снова спрашивает он.
Голос его срывается, немного вибрирует, и он смотрит на меня так, словно увидел откровение… Словно перед ним что-то невероятное, нереальное, немного волшебное.
– Это же предательство, Игорь, – сдавленным шепотом отвечаю я. – То, как поступила мать Тима, – всхлипываю. – Страшное, двойное предательство. Разве так можно?
И теперь я действительно чувствую жгучие капли, что медленно скатываются у меня с ресниц…
А он не убирает руку от моего лица, и я ощущаю нежное ласковое тепло от кончиков его пальцев, скользящих по моей щеке…
Игорь чуть подался вперед, его зрачки расширились, его губы чуть раскрылись, вздрогнули, словно он что-то хотел сказать, но не решался, он задержал дыхание, и тут…
Я не знаю, что со мной происходит!
Затмение!
Или, наоборот, озарение! Прозрение! Осознание!
Передо мной безумно красивый мужчина, от одного аромата которого я схожу с ума! Мужчина, сильнее, надежнее и благороднее которого я до сих пор не встречала. Мужчина, умеющий быть ответственным и нежным одновременно.
Резко, в порыве восторга и восхищения, я поднимаюсь на цыпочки и…
Я целую его!
И весь мир рассыпается хрустальным звоном! Жмурюсь, потому что перед глазами сумасшедшим хороводом несутся ослепляющие звезды!
Его губы…
Мягкие, теплые, нежные чуть сжимают мои. Он подается вперед, обхватывает меня, прижимает к себе… У меня перехватывает дыхание, но мне и не надо дышать, когда меня так целуют!
Сердце колотится так, словно пытается вырваться из груди и соединиться с его сердцем, руки дрожат, ноги подкашиваются, но он держит меня! Держит в своих объятьях. И я чувствую, как в моих волосах путаются его пальцы, как….
– Эй! Кто-нибудь! – раздается резкое из коридора. – Хозяева!
Игорь резко отстраняется от меня! Смотрит удивленно! Словно увидел первый раз! Словно не понял, что произошло!
– Хозяева! – настойчиво кричат из прихожей.
И я вдруг понимаю, что знаю этот голос!
Очень хорошо знаю этот голос.
И очень хорошо понимаю, что у меня нет ни малейшего желания видеть его обладателя…
Но при этом нет ни малейшего шанса избежать этой встречи…
Игорь делает широкий шаг в сторону и оказывается в дверном проеме. Смотрит в коридор.
– Да? – чуть удивленно спрашивает он. – Я хозяин.
– Меня Алексей зовут, – отвечает наш гость из прихожей. – Я Юлю ищу Липницкую. Соседка сказала, что тут она должна быть. Я ее жених! – восторженно заканчивает объяснения Леха.
И тут я вижу, что Игоря словно в живот ударили…
С грустной и при этом злой усмешкой он оборачивается ко мне и тихо спрашивает:
– Что ты там говорила про предательство?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге