Малое солнце
Введение
Друзья, с гордостью хочу представить вам нашу книгу в жанре научной фантастики, на написание и озвучку которой у нас с братом ушло по меньшей мере четыре с половиной года. Эта книга - апогей нашей нереализованной любви к космосу, наша дань ему и одновременно с тем наша боль. Жизнь распорядилась таким образом, что наши профессии оказались не связаны с ним. И тем не менее, наше нутро тщетной мечтой тянуло нас к звёздам. Эта тяга материализовалась страницами, которые легли в основу книги, что вы держите в руках. Книги, которая стала тем немногим из того, что мы мечтали сотворить.
В далёком 2017-м году, прогуливаясь по лесу с бутылочкой другой пива, мы совершенно спонтанно придумали первую сюжетную линию. Но писать роман в жанре научной фантастики оказалось весьма не просто. Сначала на изучение темы и чтение научных материалов уходило гораздо больше времени, чем на написание самой книги. Мы старались делать большой акцент на реализме, в то же время не забывая о художественной составляющей научной фантастики в духе Энди Вейера (автора книги «Марсианин»). Источником вдохновения также послужили: детективные романы Айзека Азимова и триллеры Дэна Симмонса, саспенс игр серии Dead Space и приключенческая романтика Космических Рейнджеров.
Итак, перед вами результат многолетних трудов. Книга публикуется на бесплатной основе. Аудиоверсия книги, под стать научно-фантастической стилистике, и вопросам которые поднимаются в самом романе, была принципиально озвучена своими силами, с использованием нейросетевого синтеза речи. Таким образом ни один диктор не пострадал. Также в аудиоверсии книги используется большое количество звуковых эффектов, поэтому для полного погружения в атмосферу - используйте наушники. Ну и наконец, буду признателен вам за отзывы, конструктивную критику и рецензии. Приятного чтения и прослушивания!
Сюжет книги строится на концепции выживания главного героя в условиях враждебного космоса. Недалёкое будущее. Человечество нерешительно осваивает солнечную систему, сталкиваясь с большим количеством трудностей. Люди начинают понимать, что человеческий организм слишком слаб для освоения безжалостного космоса. Вся надежда на экспериментальный проект фон Неймана, основанный на самообучающихся машинах, способных к самовоспроизводству. Именно они должны помочь людям освоить глубины холодного космоса. Для обкатки проекта, на самом удалённом рубеже владений человечества, была освоена маленькая колония. Каллисто - ледяной спутник Юпитера, стал домом для нескольких тысяч учёных и специалистов. Герой этой истории — планетарный инженер Джейдер Вакрой, которого отправляют на соседний спутник Ганимед, с целью восстановления работы добывающего комплекса. Но рутинное задание, оборачивается катастрофой не только для Джейдера, но и для всей колонии. Так что же всё-таки произошло на Ганимеде? На этот вопрос вам и предстоит дать ответ.
Глава 1. Каллисто
Тишина лопнула, раскололась и тут же затопила пространство, плавно переходя в пронзительный писк. Пот градом катился со лба. Учащённое дыхание то и дело прерывалось влажным хрипом. Тьма. Вокруг тьма. Вокруг ничего нет. Пустота! Ухватиться за что-нибудь! Инстинктивная реакция как единственный способ понять своё место в пространстве. Найти точку опоры. Руки судорожно рыскали в пустоте, но не встречали ничего на своём пути. Фаланги в холостую сжимались крепкой хваткой, но сквозь дрожащие пальцы нечему было струиться. Словно вся материя разом покинула этот мир. Ноги. Уж ноги-то, как ничто иное, помнили чувство веса. Но сейчас всё было по-другому. Они тщетно пытались найти опору, словно паря в воздухе, но воздух создавал бы хоть какое-то сопротивление. Здесь ничего этого не было. Абсолютно ничего. Тело безвольно повисло в бесконечности абсолютного вакуума. Все чувства, кроме осязания и слуха, оказались бессильны. Глаза беспомощно пытались вычленить малейшие источники света из давящей громады мрака.
Напрягаясь из последних сил:
– Помогите! – прозвучал крик, полный ужаса и паники. Очень тихо. Невыносимо тихо.
– Помогите! – с каждым разом он становился ещё более жалким.
Похоже, это и вовсе прозвучало лишь в голове. Нет воздуха, чтобы расправить лёгкие и крикнуть ещё раз. Чувство перманентного страха пронзило нутро. Попытка вдохнуть – бесполезно! Паника! Ещё попытка. Но, вопреки здравому смыслу, сознание не гасло! Оно оставалось ясным, и это было самым страшным, что могло случиться. Всё что угодно, только не это. Нет!
– Инженер Джейдер Вакрой, просьба незамедлительно явиться на инженерную палубу. Код R8.
Свет быстро затопил глаза, заставив зажмуриться от боли. Чувство веса, столь желанной тверди под лопатками, вновь наполнило тело, лежащее в анатомической нише.
– Инженер Джейдер Вакрой, просьба незамедлительно явиться на инженерную палубу. Код R8.
– Ох, чёрт! Как же меня это всё достало.
Джейдер принял сидячее положение, свесив ноги на пол. В голове всё ещё шумело из-за резкого пробуждения от...
– Проклятый нейроталамус! – сквозь зубы прошипел Джейдер. – И на кой чёрт его вообще изобрели? Садисты.
Нейроимплант был следующим этапом эволюции для морально устаревших будильников. Микроразряды раздражали мозговые центры, обеспечивая мгновенный переход из фазы сна в фазу бодрствования. Разумеется, процедура была малоприятная, однако жизненно необходимая в определённых условиях и для ряда специфических профессий. К сожалению, какой-то бюрократ включил профессию планетарного инженера в этот злополучный список. Видите ли, когда на кону стоит благо и процветание всей колонии, малейшая поломка может нанести колоссальный ущерб. Этого необходимо было избегать и как можно более своевременно. Поэтому со сном планетарных инженеров обходились максимально пренебрежительно. А ведь в эпоху тотальной автоматизации машины сами частично были способны обслуживать себя, без какого-либо участия инженеров. Однако основной канон соблюдался всегда – во главе любого процесса неизменно должен был стоять человек. Джейдер был согласен с этим утверждением. В конце концов роботы рано или поздно могли оставить его без работы. Но когда сон был таким желанным, соблазн сделать разовое исключение становился особенно сильным. Впрочем, воспоминание о кошмаре быстро развеяло желание поспать.
– К чёрту такие сны, – пробормотал Джейдер, наконец поднимаясь на ноги. – Компьютер, кофе!
– Идёт приготовление, ждите. Кофе готов.
Из стола, стоявшего рядом с анатомической нишей, плавно выехал хромированный цилиндр с небольшим отверстием вверху. Всякий раз, когда небрежное движение руки чрезмерно его наклоняло, встроенный цифровой гироскоп перекрывал отверстие, и пролить напиток становилось невозможно.
Отпив кофе и поставив цилиндр на стол, Джейдер вышел из каюты в центральный коридор жилого блока. Переборки входной двери автоматически закрылись за его спиной. В конце коридора, ведущего из жилого сектора к транспортному узлу, в ряд стояли несколько межуровневых лифтов, которые связывали между собой районы колонии. При этом покрываемые расстояния могли быть достаточно большими, чтобы затянуть процесс транспортировки на несколько минут. Ещё больше времени можно было потратить в очередях к лифтам, которых, мягко говоря, не хватало для плотно заселённого жилого блока. Особенно явно это проявлялось во время пересменок, когда первая смена возвращалась домой, а вторая только начинала рабочий день. Это место традиционно становилось площадкой для выяснения отношений между соседями.
«С одной стороны даже хорошо, что меня подняли на пару часов раньше пересменки», – подумал Джейдер, входя в лифт.
На стене лифта проецировалось голографическое изображение рабочего в скафандре, стоящего рука об руку с роботом. Взгляд устремлялся куда-то вдаль, в светлое прекрасное будущее. Под изображением красовался звучный лозунг «Сделаем человечество вновь великим!». Но чаще всего здесь была откровенно назойливая реклама криойогуртов. Потом обычно показывали сводки об ударных темпах развития колонии и так далее, и тому подобное. Вот и сейчас на стене светилась по модельному идеальная, но оттого не менее противная физиономия ведущего новостей. Идеальность этой физиономии объяснялась её виртуальностью. Ведущим был искусственный интеллект, который собирал все новости в колонии и создавал сюжеты согласно социальному запросу. В это было трудно поверить, потому что новости здесь всегда были до тошноты хорошими. В колонии всё исключительно прекрасно! Юпитер и его четыре спутника: Ио, Европа, Ганимед и главным образом Каллисто – планомерно осваивались. Именно на Каллисто, где уровень радиации был наименее губителен, а тектоническая активность практически сведена к нулю, и была основана первая колония. По своему строению она больше всего походила на айсберг. Только 10 % её инфраструктуры находилось над поверхностью спутника. Основная же часть скрывалась под толщей вечного льда, защищаясь от потоков космической радиации. На Каллисто, без атмосферы и собственного магнитного поля, такое решение было единственным способом защиты. Как бы то ни было, работа шла ударными темпами. «Всё замечательно, стабильно, и иначе быть не может», – вещала смазливая физиономия с голографической проекции.
«Проклятье, кто это вообще смотрит? – подумал про себя Джейдер. – Наверное, только самый недалёкий идиот способен поверить во всю эту чушь».
Любой колонист знал, сколько на самом деле проблем окутывает этот новорождённый мир. Сколько пустяковых и серьёзных трудностей возникает там, где совершенно их не ждёшь. Каждый знал, как хрупок тот мнимый баланс, который даёт жизнь первой колонии. Первой, что пересекла астероидный пояс, раскинувшийся поодаль за Марсом. Миллионы километров прочь, – и лишь там Юпитер, самая крупная и тяжёлая планета Солнечной системы, стал следующей отправной точкой. Достаточно далёкой точкой, чтобы испытать человечество на прочность, и достаточно удобной в плане добычи ресурсов. Именно здесь, на рубеже возможностей человечества, и было решено основать колонию. Но только не на самом Юпитере, разумеется. Юпитер – газовый гигант, совершенно не пригодный для какой-либо жизни. Чудовищная радиация его поясов отравляла окружающее пространство на сотни тысяч километров вокруг. Именно спутники гиганта стали точкой опоры в попытке человечества устоять в первом, по-настоящему взрослом шаге. И этот шаг был направлен не на соседние Луну или Марс, а в мрачные глубины враждебного космоса. И даже если этот шаг станет фатальным, в новостях всё равно скажут, что всё хорошо.
– Кому нужна эта чёртова ложь, когда все всё и так понимают?! – мелькнула мысль в голове Джейдера.
Теперь, после выпуска воодушевляющих новостей, на голографической проекции играл ролик, посвящённый криойогуртам.
– Такое ощущение, что все проблемы колонии сводятся к трудностям пищеварения.
Далее была короткая сводка о сильных магнитных бурях на Юпитере и протестах миллионов безработных на далёкой Земле.
– Странно, Юпитер в последнее время очень неспокоен. Никогда прежде не видел таких магнитных бурь. Будь они немного сильнее, и, – Джейдер не стал додумывать, – до добра это точно не доведёт.
Череду размышлений развеяла нарастающая невесомость. Ему пришлось взяться за поручень, чтобы не отправиться в неконтролируемый полёт. Лифт тормозил с ускорением 1,2 метра в секунду, что было равно ускорению свободного падения на Каллисто. В такие моменты создавалось ощущение полной невесомости. Однако вскоре притяжение вернулось, лифт плавно закончил движение и бесшумно распахнул двери.
– Джейдер, ну наконец-то. Входи. – голографический экран замерцал, и тяжёлая гермодверь инженерной палубы разъехалась в стороны.
– Доброе утро, Монар.
– Пятьдесят третий час каллистианских суток, чёрт тебя бы побрал, Джейдер. Не слишком похоже на утро, не так ли? – лицо Монара расплылось в гримасе, которая, по всей видимости, должна была походить на улыбку.
Он сидел за столом в дальнем углу каюты, окружив себя со всех сторон голограммами с техническими отчётами. Раздобревшая за последние годы физиономия скрывала некогда строгие черты лица. Короткие светлые волосы терялись на фоне бледной кожи, практически лишённой пигмента. Это было неудивительно. Бледная кожа была известной отличительной чертой всех колонистов. Острый недостаток солнечного света безуспешно компенсировался ультрафиолетовыми лампами в центральных атриумах. Приём пищевых добавок тоже был обязателен. Всё это помогало весьма посредственно, но суровая колониальная жизнь не позволяла размышлять о таких мелочах, как загар. Да и можно ли было назвать это жизнью? Любая внештатная ситуация могла поставить под вопрос существование всей колонии. Это обстоятельство накладывало отпечаток не только на внешность людей, но и на их манеру поведения. К слову сказать, далеко не каждый землянин был способен выносить общество колониста, не обращая внимания на его откровенную грубость. Колонисты, и правда, не скупились на крепкие слова. Всё это могло показаться проблемой воспитания, но сама жизнь в тяжёлых условиях диктовала максимально прямую манеру общения. Радикальная прямота и честность ценились в этих кругах существенно больше, чем никому не нужные правила приличия и такта. От этого зависели жизни людей и существование целой колонии.
– Так какого чёрта ты столько спишь? – повторил своё замечание Монар, так и не дождавшись ответа. – Нейроталамуса у тебя нет? Так я тебе обеспечу, – он потянулся рукой к терминалу.
– Да после этого нейроталамуса голова трещит так, словно я всю ночь не просыхал в столовом блоке! Тебе бы так просыпаться, – отмахнулся Джейдер, потирая затёкшую шею.
– Но-но... Мы все так просыпаемся, когда нужно, ты же знаешь. Зато никакой траты времени на раскачку, разряд – и ты бодр и полон сил. Ну почти полон. У нас здесь без соблюдения биоритмов далеко не уйдёшь, – нравоучительно произнёс Монар, постучав ногтем по наручному терминалу.
На его экране горел круговой индикатор с человеком посередине.
– С этими 400-часовыми каллистианскими сутками только и остаётся полагаться на биоритмы, чтобы совсем не откинуться.
– Монар... – терпеливо произнёс Джейдер. – Ты же не просто так меня вызвал?
Монар откинулся назад, оценивающе посмотрев на Джейдера.
– Как ты знаешь, просто так даже тараканы не плодятся, – произнёс он, скрестив пальцы рук. – Благо для этих целей, у нас есть хороший пищевой инкубатор. А вызвал я тебя, разумеется, по делу. Нет на свете следствия без причины, запомни это. В этом мире всегда и на всё есть весомая и вполне обоснованная причина.
– Хорошо, хорошо... – потерял терпение Джейдер.
– Это было прелюдией, – скривился в лице Монар. – А вот теперь слушай. Дело у нас на самом деле скверное. Добывающий комплекс GM-3 на соседнем Ганимеде пропал с поля нашего мониторинга. Мы просто перестали получать от него сигналы. Вся телеметрия, включая аварийную, все радиосигналы, – всё пропало к чёртовой матери по весьма странному стечению обстоятельств.
– Возможно, это временный технический сбой? – задумчиво произнёс Джейдер. – Это, случаем, не та шахта, где тестируется экспериментальный проект фон Неймана?
– Да, он самый, – вздохнув, подтвердил Монар.
Получив ответ, Джейдер продолжил:
– Роботы должны были сами восстановить связь и всё исправить. И как давно пропала телеметрия?
– Уже как сорок два часа. Целых сорок два гребанных часа! На заурядный сбой совсем не похоже. Это слишком долго. Роботы не могут нейтрализовывать сбой столько времени, ты же понимаешь. Очевидно, случилось нечто, с чем роботы по каким-то причинам не смогли справиться самостоятельно.
– Очень странно, что пропала вся телеметрия, – потёр подбородок Джейдер. – Быть того не может. Роботы при любом сценарии ремонтного процесса, удачном или нет, должны были дать о себе знать. Даже если все они разом вышли из строя, аварийная телеметрия должна прощупываться!
– Вот именно, Джейдер. Должна. Но её нет! А самое скверное… – Монар на мгновение задумался. – Самое скверное в этой ситуации, что эта шахта – один из источников редких металлов для колонии. А редкие металлы нам сейчас ох как нужны.
– Это, конечно, было гениально, – недовольно фыркнул Джейдер. – Тестировать экспериментальный проект на стратегически важном для всей колонии объекте. Как только до этого додумались?!
– Таково было условие робототехников, – сжал губы Монар.
Он пододвинулся вперёд и углубился в документацию на голограммах.
– Они хотели тестировать искусственный интеллект в реальных условиях. В общем-то, мне плевать, пусть делают, что хотят. Этот вопрос не входит в ряд наших компетенций. Наша задача – решить возникшую проблему.
– Я всё равно не понимаю, – покачал головой Джейдер. – Это всё равно что держать все яйца в одной корзине.
Монар поднял глаза и подозрительно посмотрел на Джейдера.
– С каких это пор ты применяешь старые земные поговорки?
– Я просто не смог придумать другой аналогии, – пожал плечами Джейдер.
– Ну что ж, коли на яйцах тебе понятнее, я объясню так. Формально говоря, таких корзин несколько. Ты знаешь, у нас несколько добывающих комплексов подобного класса. Однако Ганимед был наиболее удобен для добычи. Редкие металлы были обнаружены на нём ещё во времена зондирования Землёй. В текущих условиях разведка дополнительных месторождений, да ещё и на нескольких спутниках Юпитера, прямо скажем, – непозволительная роскошь. Такого количества ресурсов, людских, да и технических, – у нас сейчас нет. Гелия – море, водорода ещё больше! Забирай даром! Харвестеры с избытком добывают его из атмосферы Юпитера. Как говорят робототехники из проекта фон Неймана, это слишком просто для их добывающих машин. Но титан, кобальт, никель, – вот с ними у нас проблемы.
– Знаешь, я всегда задавался вопросом, – немного выждав, продолжил Джейдер. – Почему бы не развернуть крупномасштабную добычу ресурсов здесь, на Каллисто? Почему бы не вложиться в разведку месторождений здесь, ведь это же логично! На кой чёрт мотаться на другой спутник в сотнях тысяч километров от нас, тратиться на усложнённую логистику, обустройство и техническое поддержание? В конце концов, жертвовать драгоценным временем, контролем и стабильностью. Никогда этого не понимал. Неужели у нас, на Каллисто, недостаточно ресурсов?
– Верно! Но где на Каллисто титан?! – парировал Монар. – А где никель, чёрт его побери?! Правильно! Их надо искать! Вложиться в разведку, потратить много сил, искать и найти, а может быть, и не найти! А на Ганимеде они уже есть. Да, всего в нескольких местах, но неважно. Видимо, где-то пару миллионов лет назад произошёл выброс пород, спровоцированный приливными силами Юпитера. Неудивительно, что найти металлы оказалось не так сложно. Это тот факт, который наша прагматичная бюрократическая система никак не может игнорировать. На фига ей вкладываться в разведку, пусть даже в кратере в ста метрах от нас, когда всё положено на блюдечке на соседнем спутнике? Лети и забери. Собственно, поэтому там и существует эта чёртова шахта уже много лет. Но теперь, непонятно по каким причинам, она перестала подавать признаки жизни.
– И, разумеется, намного проще послать бригаду инженеров и робототехников чёрт возьми куда в глубины космоса, чем просто разведать ресурсы у себя под носом.
– Нет, не ремонтную бригаду, Джейдер, – холодно произнёс Монар, поднимая глаза.
– Тогда что я здесь делаю?
– Тебя! Тебя одного.
– Одного?! – округлил глаза Джейдер. – Это что, шутка?! Это же грубое нарушение протокола безопасности о…
– Знаю. Знаю! – нетерпеливо прервал его Монар. – «Дальние экспедиции…», «для обеспечения безопасности и подстраховки…», вся эта чушь про психологическое здоровье и эмоциональную стабильность в условиях глубокой изоляции, – всё это я знаю. Все это знают! Но сейчас не та ситуация, Джейдер.
– Монар, какого чёрта? Одному на другую планету?! Я лишь планетарный инженер. Я даже не робототехник проекта! Откуда я знаю, что у этих роботов там не срослось?!
– Дело не в том, что там произошло с роботами, – строго ответил Монар. – Нас это не касается. Наша задача в том, чтобы выяснить, почему молчит вся телеметрия добывающего комплекса GM-3. И эта задача в твоей компетенции!
– Но почему одного?! – не унимался Джейдер. – Неужели нет дополнительных людей? Тот же Талард, инженер связи, он разбирается в этих вопросах даже лучше, чем я. Связь – это его профиль. Дай мне его в напарники.
От раздражения Монар слегка прищурил глаза.
– Не прикидывайся идиотом, Джейдер! Все наши инженеры уже задействованы в тех или иных задачах. Мы не можем оперативно и безболезненно оторвать их от рабочего процесса. Расширение строительства и наладки систем на орбитальной станции, прокладка систем жизнеобеспечения в отсеках у нас на Каллисто, – перечислял Монар, поочерёдно загибая пальцы. – В общем, я не думаю, что мне стоит продолжать. Так что хватит уже разговоров. Мы не можем отставать от графика.
– М-да, нам определённо не хватает новобранцев с Земли. Тогда бы всё было проще, – покачал головой Джейдер.
– С Земли?! – голос Монара дрогнул.
Он уже не скрывал своего раздражения. Пальцы его руки медленно сжались в кулак.
– Может быть нам ещё обратиться к Земле за помощью?! Или, быть может, к Луне, или даже к Марсу?! Да чего мелочиться! Давай будем надеяться на самого Господа Бога! Мы здесь одни, Джейдер. Вокруг нас никого нет! Мы первые, кто выбрались за астероидный пояс Солнечной системы с целью обустройства самодостаточной колонии. Первые! Никто до нас не совершал ничего подобного. Колонию на Луне вообще можно всерьёз не рассматривать. Это даже не колония, скорее ещё один чёртов материк на Земле! Это несерьёзно! У них Земля буквально под носом, какие-то жалкие четыреста тысяч километров! Ну что это? Что это такое?! Тьфу! – Монар в раздражении плюнул на пол. Сделав глоток воды, он продолжил:
– Например. Взорвался на Луне баллон с кислородом. И что ты думаешь?!
– Что? – удручённо спросил Джейдер.
– Да плевать, вот что! Земля, приём! Будьте так добры, привезите новый баллон. И вуаля! Через пару дней тебе переправят всё, что нужно! Или, может быть, Марс? О-о-о! Марс – это уже кое-что посерьёзнее. На Марс было отправлено целых два корабля. Один с колонистами и всем необходимым оборудованием, второй остался просто про запас. Можешь себе представить? Про запас сторожить, чтобы в случае какой-либо неудачи увезти всю эту кучу неудачников обратно на Землю, в целости и сохранности. Подумать только! Вот это подстраховка! Но где она у нас?! Ничего подобного у нас не было и в помине! А ты говоришь: «Помощь Земли»! Этим проклятым консерваторам просто стало жалко денег! И если на Марс обеспечить запасной корабль они ещё могли, то сюда, на Каллисто, об этом даже не было речи! Экономически нецелесообразно. Нас отправили буквально в один конец, без права на ошибку, без возможности спасти себя. «Рассчитывайте только на себя», – говорили они. И вот! Хотели? Получайте! Мы можем и должны рассчитывать только на себя! Только мы можем считаться настоящими колонистами! Кто они, эти колонисты Луны, колонисты Марса? Они, в сущности, никакие не колонисты, они просто туристы! Они могли себе позволить вернуться, мы – нет, – Монар наконец позволил себе паузу, словно подводя итог всему сказанному.
– И теперь… – продолжил он куда более спокойным тоном. – И теперь мы просто не можем позволить себе ударить в грязь лицом. Наша автономность – важнейшая цель, и мы должны приложить все усилия, чтобы подтвердить свою способность работать без подачек проклятой Земли. Запрос поддержки ударит по нашему статусу. Скепсис со стороны Земли и без того силён, и он вырастет ещё больше, если мы покажем, что не можем справиться с проблемами своими силами. Они и так докучают нас за недостаточное, по их мнению, количество исследований, которые мы проводим над проектом фон Неймана. А у нас здесь другой работы невпроворот. Хочешь дать им лишний повод?
– Ясно... – сухо просипел Джейдер, пока ком не перекрыл горло.
– Это твоя работа, – строго продолжил Монар. – И мы сейчас уже потеряли очень много времени. От тебя только и требуется слетать на Ганимед, перезапустить эту идиотскую систему, раздать пинков роботам и сделать так, чтобы эта проклятая шахта наконец начала работать! Всё! Тебе нужна компания? Да чёрт с тобой! Могу выделить Ордриса из аграрного сектора. А что? Хороший специалист. Подумаешь, немного идиот. Здесь каждый второй такой.
– О нет... – простонал Джейдер. – Моё психологическое здоровье будет существенно крепче без этого кретина. Уговорил. Один так один. чёрт с вами со всеми!
– Вот и славно! – довольно протянул Монар, откидываясь на анатомическую спинку. – В конце концов ты опытный планетарный инженер. Я думаю, ты без проблем справишься с этой задачей в одиночку. Тебе никто и не нужен. Готовься к пуску. Я задействую прыгуна для твоей доставки.
– Монар! Только запроси в атмосферу прыгуна больше мелатонина. Пусть меня лучше разбудит этот придуманный садистом нейроталамус! Не хочу быть в сознании несколько дней полёта.
Глава 2. Падающая звезда
Вновь назойливая реклама криойогурта сияла на стене межуровневого лифта.
– Да сколько уже можно?! Такое ощущение, что вся колония только и делает, что страдает от расстройств пищеварения и всё время рыщет, как же решить эту деликатную проблему. А оно вот что оказывается! Криойогурт Brut-health! Теперь со вкусом пива! Лучше бы настоящее пиво сварили. Но нет! Всего одна банка Brut-health – и твои внутренности на радостях будут выполнять чуть ли не ремонтные работы вместо тебя. Вместо меня... М-да. чёрта с два! Вместо меня никто ничего не сделает.
Спустя несколько часов заполнения технических бланков и подготовки ремонтного оборудования Джейдер сидел внутри герметичного ровера, который вёз его к посадочным площадкам. Там его уже ожидал космический корабль, который в колонии называли просто – прыгуном.
«Одному лететь на соседний спутник, подумать только. Такого у меня ещё не было. Пожалуй, будет чем хвастануть перед женщинами, не так ли? Я, такой весь из себя, в одиночку, мужественно преодолев пустоты космоса, высадился на Ганимед. Единственный человек на всей планете! Пришёл и как рявкнул на роботов: “Бесполезная рухлядь! Какого чёрта здесь происходит?! Где телеметрия? Где связь? Вас проще всех переплавить на металлы, к чёртовой матери, чем дождаться проку!” И без особых усилий восстановив работу роботизированной шахты и раздав напоследок пинков роботам, возвращаюсь обратно с гордо поднятой головой. Звучит неплохо. Пожалуй, слишком сказочно, – подумал Джейдер. – Жизнь обычно показывает, что всё бывает отнюдь не так беззаботно. Да и глупо мечтать об отсутствии проблем, ведь именно проблемы делают человека достойным».
На посадочных площадках было по-захолустному пусто. Пара-тройка космических кораблей одиноко стояла вдалеке. Что-то происходило только у беспилотного харвестера с жидким водородом и гелием, который, судя по всему, только что прилетел с Юпитера. Несколько роботов сновали вокруг огромной машины, а двое людей в скафандрах пытались прикрепить большой криогенный шланг к её брюху. Вскоре ровер Джейдера припарковался у нужного прыгуна и выдвинул трап для стыковки с кораблём. Процедура стыковки и выравнивания давления занимала минут десять, а потому Джейдер не сдвинулся с места и с безразличием разглядывал робота, который только что закончил заправку топливных баков. Сам прыгун не представлял из себя выдающийся образец аэродинамики и дизайна. Космический корабль, опирающийся на четыре ноги-опоры, визуально можно было разделить на две части. Первая из них включала в себя монолитный корпус, служивший жилой частью корабля. Вторая представляла собой негерметичный агрегатный отсек с криогенными, топливными баками и выпирающим снизу вакуумным соплом двигателя внушительных размеров. Конструкция была незамысловатая и применялась ещё на заре освоения космоса, однако она идеально подходила для безвоздушных миров с низкой гравитацией. Запасов топлива аппарата было достаточно, чтобы доставить шесть человек и пару тонн груза в любую точку планетарной системы Юпитера. У колонии была в распоряжении всего дюжина таких прыгунов, в основном для баллистических прыжков к отдалённым научным станциям на Каллисто. Впрочем, они удовлетворяли спрос и в пилотируемых полётах за пределы спутника.
Индикатор стыковки загорелся зелёным, и Джейдер неторопливо перебрался в тесное пространство прыгуна. Внутреннее убранство было аскетичным, ибо для любых излишеств здесь было слишком мало свободного места. Тем не менее, несмотря на такую скромность в оснащении, здесь было всё необходимое для жизни экипажа на несколько дней полёта. Небольшая шлюзовая камера с ячейками под скафандры, основной отсек с креслами для экипажа и бортовой панелью управления, а также небольшое пространство для справления бытовых нужд. Предусматривалась даже магнитная защита от радиации в виде сверхпроводящей жидкости, закачанной во внутренние полости корпуса. Её специальный состав на основе соединений бария, водорода и бора активно поглощал гамма-излучение и быстрые нейтроны, а благодаря жидкому агрегатному состоянию она легко поддавалась замене в случае необходимости. И всё же жидкость имела один существенный недостаток. Вес. Он был слишком велик для такого маленького корабля, но всё же человеческая жизнь и здоровье весили несколько больше.
Джейдер уселся в пилотское кресло и принялся настраивать его под свою комплекцию. Предыдущий пилот был чертовски маленьким, впрочем, анатомическая ниша сделала практически всю работу за человека. Рубка управления оживилась, по мониторам побежали вереницы строк всевозможных проверок. Исторгнув облачко пыли, загудела вентиляция. Корабль наполнился звуками работающей электроники и гулом систем жизнеобеспечения. Откуда-то отдалённо пахнуло спиртным, но этот запах быстро исчез, не вызвав никаких подозрений. Джейдер нажимал на индикаторы бортовой панели, выполняя предполётный протокол, который за много лет был выучен до автоматизма.
– Диспетчер. Говорит борт F23-7. Планетарный инженер второго класса Джейдер Вакрой, прошу разрешения на взлёт согласно протоколу кода R8, высылаю брифинг миссии.
– Говорит диспетчер Иван Келвин. Вас понял, F23-7. Площадка двенадцать, идентификация пройдена, вычисляю траекторию. Каллисто — Ганимед, добывающий комплекс GM-3, по траектории Гомана. Опасных сближений нет, окно старта через десять минут.
– Вас понял, диспетчер. Приступаю к проверке статуса запуска.
Диспетчер не отвечал где-то секунд десять.
– Отмена F23-7. В составе экипажа миссии один человек. Борт F23-7, запуск запрещаю согласно протоколам безопасности.
– Диспетчер, – напряжённо выдохнул Джейдер. – Внимательно читай брифинг! Статус миссии активен и утверждён главным инженером. На данный момент все инженерные кадры заняты, и в чрезвычайных ситуациях допускаются одиночные полёты.
– F23-7, не думаю, что занятость инженерных кадров можно трактовать как чрезвычайную ситуацию. Я не могу пойти на такое нарушение техники безопасности. Если я допущу вас к полёту, начальство оторвёт мне голову.
– Это же самое начальство и отправляет меня одного!
– Борт F23-7, это не отменяет того факта, что…
– Послушай! – наконец повысил голос Джейдер. – Мне абсолютно насрать, разрешишь ты запуск или нет, но тебе точно оторвут голову, если по твоей прихоти мы пропустим окно запуска. Даже за несколько часов простоя шахты, тебя отправят обратно на Землю в контейнере для биоотходов! Звони Монару, звони хоть председателю Герденару и выясняй этот чёртов вопрос!
В эфире повисло продолжительное молчание.
– Вас понял… F23-7, ожидайте.
Джейдер завершил сеанс связи и с мрачным выражением лица уставился на маленького плюшевого человечка, висящего над панелью в качестве индикатора невесомости. Внутренний взор Джейдера был направлен вглубь себя. Он думал о своём положении и предстоящем ему необычном путешествии.
– Надеюсь, когда я проснусь через трое суток полёта, шахта сама восстановит свою работу или во всяком случае восстановит связь. Эта шахта GM-3 – это не просто шахта. Это сложный комплекс, состоящий из многокилометровых урановых штреков со своим атомным реактором, а также станцией по обогащению урана с полностью автономной логистикой. Всё это великолепие обслуживает небольшая армия роботов, которые без труда справятся с поломками, без какой-либо помощи со стороны людей. Совершенно очевидно, что устройство этого чуда технической мысли выходит далеко за рамки компетенции одного инженера. Что сделает один человек там, где не справилась сотня роботов? Чёртов Монар думает, что я гребанный волшебник!? Если дело будет дрянь, и шахта действительно накрылась, то мне, похоже, ничего не останется, кроме как провести диагностику, понять, что там, чёрт подери, происходит, наладить связь с колонией и… и свалить обратно на Каллисто, вернувшись только в составе полноценной ремонтной экспедиции, – заключил Джейдер.
Прозвучал короткий сигнал входящего вызова.
– Борт F23-7, говорит диспетчер. Запуск согласно протоколу кода R8 разрешаю. Приступаю к проверке статуса запуска.
– Подтверждаю, диспетчер, начинаю проверку систем по списку.
– Связь?
– Готов.
– Навигация?
– Готов.
– Двигатель?
– Готов.
На экране бортовой панели поочерёдно загорались зелёные индикаторы, сообщающие о готовности к старту.
– Контроль центровки?
– Готов.
– Система контроля ориентации?
– Готов.
– F23-7 готов к запуску, все системы работают в штатном режиме. Начинаю обратный отсчет.
10… 9… 8… 7…
Пространство кабины заполнилось полифонией глухих звуков срабатывающих клапанов и дросселей топливной системы. По креслу пробежала лёгкая вибрация.
6… 5… 4… Зажигание.
Шум двигателя заглушил все другие звуки. Вибрация усилилась.
3… 2… 1… Пуск.
Вязкая, медленно нарастающая сила вдавила Джейдера в кресло. Ускорение, словно тяжёлая, клейкая масса, обволокло его тело. Джейдер посмотрел на акселерометр. Он показывал 1 g, как на Земле. Годы жизни на Каллисто при гравитации лишь 12 % от земной, плюс длительное пребывание в невесомости ослабило мышцы и кости до такой степени, что, оказавшись на Земле, Джейдер едва бы смог встать на ноги и пройтись. Не говоря о том, что он смог бы пережить перегрузки при спуске в плотные слои земной атмосферы. Конечно, аугментация гипоталамо-гипофизарной системы и генная терапия позволяли людям жить годами в условиях микрогравитации, но победить связанные с этим дегенеративные процессы были ещё не в состоянии. Если Джейдеру предстоит когда-либо вернуться на Землю, ему придётся пройти долгие тренировки, чтобы родная планета приняла его обратно.
Резкий пинок под зад сигнализировал о выключении двигателя. В кабине стало тихо. Маленький плюшевый человечек начал парить над панелью, а вместе с ним и все вещи, не прикреплённые к поверхностям, принялись хаотично летать по пространству кабины.
Четырёх минут работы двигателя было достаточно, чтобы преодолеть скромное притяжение Каллисто. Через 47 минут компьютер включит двигатель во второй раз и возьмёт курс на Ганимед. Всё остальное сделает инерция. Три дня полёта в безмолвной холодной тишине, в состоянии медикаментозного сна.
По большому счёту, в таких запусках не было ничего сложного. На этом колонисты собаку съели! Неживые грузы обычно доставлялись в несрочном порядке беспилотными сухогрузами на плазменных двигателях по самым энергоэффективным и длинным траекториям. Своего рода почтовая служба на Земле, со всеми её выдающимися недостатками, только на этот раз в космическом масштабе. Если вы хотите вызвать приступ гнева у колониста, просто спросите его, что он думает о Callisto Sky Delivery. Он однозначно будет грубо ругаться, возможно, плеваться и, весьма вероятно, двинет вам по морде за неполиткорректные вопросы. Проверено.
С отправкой людей всё обстояло несколько лучше. Использовать при этом энергоэффективные, но долгие траектории было попросту невыгодно, да и, как минимум, негуманно. Огромные запасы воды, кислорода и пищи на всё время пути сводили на нет всю возможную экономию на топливе. Да и расположить весь этот груз на корабле не представлялось возможным.
Джейдер надел кислородную маску и включил подачу мелатонина. Когда прыгун достигнет места назначения, ему предстоит выход в безвоздушное пространство, а значит, нужно пройти десатурацию. В пневматическом скафандре, который использовал Джейдер, поддерживалась чистая кислородная атмосфера с давлением 0,4 атмосфер. При нормальном, Земном давлении в 1 атмосферу, скафандр раздуло бы так, что космонавт был бы похож на человечка из рекламы Мишлен. Двигаться, а тем более работать в таком было бы проблематично. В популярных голофильмах герои всегда выходят в открытый космос, будто из дома на лужайку заднего двора. Ни кессонной болезни, ни лёгочной эмболии. Просто супер! На самом деле, такой выход больше похож на выход из уютного дома прямиком на вершину Эвереста, и, чтобы во время вылазки чувствовать себя хорошо и не умереть, нужна акклиматизация. Вот для этого и нужен был процесс десатурации. Требовалось, чтобы тело привыкло к перепаду давления, иначе азот, растворённый в крови человека, мог закипеть. Через двое суток, пока Джейдер будет во сне, автоматика запустит плавный процесс подготовки для выхода в открытый космос. В течение 24 часов она плавно начнёт снижать давление воздуха внутри корабля с нормальной 1 атмосферы до 0,4, которое используется в скафандрах. В это время в маску начнёт подаваться кислород, всё больше и больше, пока полностью не вытеснит из воздушной смеси все оставшиеся газы, и в первую очередь – азот. Азот полностью выводится из кровеносной системы, так как таит в себе угрозу. При резком перепаде давления этот газ начинает выделяться в виде пузырьков в кровь, вспенивая её и тем самым блокируя кровоток. Десатурация во время полёта здорово экономила время, которое у колонистов было на счету. После посадки космонавт имел возможность сразу же покинуть корабль и выйти в открытый космос без подготовительных процедур.
«Жаль, что никакая стюардесса не предложит пристегнуть ремни и испить бокал изысканного шампанского, – подумал Джейдер. – А я бы не отказался от такого сервиса. И чтобы она была в бикини, а лучше голая, эта стюардесса, или как там её… Стюардесса... шампанское... Какое ещё шампанское? В условиях слабой гравитации, как на Каллисто, газированные напитки – не лучшее решение. По понятным причинам. Проклятье! Похоже, мелатонин уже начал действовать...»
Маленький корабль бесшумно рассекал пространство, скрытое во всеобъемлющей громаде космоса. Здесь, вдали от Солнца, казалось, всё застыло в холодном сне, теряя привычный уклад знакомой Вселенной. Всё было чужеродным и отталкивающим. Среди серых, безжизненных тел и гнетущей пустоты лишь Юпитер обладал достаточной гравитацией, чтобы притягивать к себе внимание. Его смертоносные потоки радиации, словно щупальца, устремлялись в космос, отравляя всё ближайшее пространство. Ярко-оранжевый ореол пылал огнём по контуру его диска, тёплыми бликами отражаясь на корпусе корабля. Юпитер. Могущественный гигант, самая большая планета Солнечной системы, заменившая само Солнце для колонии и всего окружающего мира. Его радиационный пояс уходил далеко за пределы самого Юпитера и окутывал почти все крупные спутники, кроме, пожалуй, Каллисто, который и стал пристанищем для робкой колонии человечества. Ганимед находился на самом его краю, а уж Европа, и тем более Ио, просто кипели в самом пекле радиоактивного зарева. Здесь, среди мёртвых планет враждебной среды, колонисты посеяли робкие зачатки жизни. Космос. Огромный мир пустоты, который человек ценой тысяч умов наполнил смыслом. Человек как инструмент, как единственный вид, способный к рефлексии и позиционированию себя в окружающем мире. Человек как способ природы изучить и понять саму себя. Я – человек, и я одинок на своей Земле или в маленьком корабле... Какая разница. Какая разница, где…
Разряд! В одно мгновение безумный вихрь вышвырнул Джейдера из глухого забвения.
– Доброго пробуждения, Джейдер Вакрой.
Головокружение и чувство полной дезориентации в пространстве после нейроталамуса длится недолго. Тем не менее им посвящены сотни сравнений, не похожих друг на друга. Единственное их сходство в том, что ни одно из них не возможно без применения нецензурной лексики.
Сфокусировав зрение, Джейдер начал различать объекты окружения в размазанной каше. Сначала каплю воды, плывущую перед его глазами, потом бортовую панель, кнопки, всё на прежнем месте. Он был в кресле, в кабине прыгуна. К лицу прилегала прозрачная кислородная маска. Три дня пролетели как одна секунда, и, кажется, всё хорошо. Джейдер повернулся к пульту управления, чтобы убедится в этом.
– Система жизнеобеспечения в порядке, состав атмосферы в норме. Давление 0,4 атмосферы, стабильное. Десатурация – ВЫПОЛНЕНА.
Джейдер глубоко вздохнул. Корпус цел, воздух не утекает через щель в холодный космос, и в конкретный миг ему ничто не угрожает. 56 минут назад, на скорости 2,8 километра в секунду, он вошёл в зону влияния Ганимеда по гиперболической траектории, затормозил и скорректировал наклонение. Через девять минут очередной тормозной импульс направил корабль на посадку. На этом хорошие новости заканчивались. Связь с внешним миром напрочь отсутствовала. Антенна, наведённая на Каллисто, ловила белый шум. Спутники на орбите Ганимеда тоже не проявляли признаков жизни.
Джейдер отстегнулся от кресла и оттолкнулся прочь от бортовой панели. Отсутствие связи – проблема серьёзная, но второстепенная. У человека, пролежавшего три дня в медикаментозном сне, есть проблемы поважнее, требующие немедленного разрешения. Точнее, этих проблем было четыре, по порядку убывания важности: ссать, срать, пить и жрать. Справив первостепенные нужды, он запустил руку в контейнер и с жадностью начал чинить разбой местных съестных запасов. Надежда найти что-то вкусное среди того, что колонисты по обыкновению называли едой, пока ещё была жива.
– Гуляш с картошкой и кофе, – снисходительно оценил добычу Джейдер.
Наверное, его критика была несправедлива по отношению к еде. Для нечеловеческих условий дальнего космоса она была вполне человеческой. Картошка была что ни на есть обыкновенной картошкой. Ничем не хуже марсианской! Те жирные кусочки, именуемые мясом, тоже были ничего, если забыть, что это было не мясо. Личинки мясных мух, в отличии от высших млекопитающих, были совсем неприхотливы. Несколько биопитомников при минимальных затратах пространства и энергии были способны накормить колонию бесценным протеином. Белковые фибры и паста на выходе разлетались как горячие пирожки. Главное было научиться отключать воображение во время еды.
Джейдер снял кислородную маску, открыл саморазогревающиеся упаковки и принялся за содержимое. В кабине поддерживалась разряженная атмосфера с земным составом, но непродолжительное нахождение в среде с низким кислородом не должно было навредить ему.
Газогенератор залил гулом пространство, ознаменовав запуск двигателя. Все бесхозно летающие предметы вместе с человеком плавно приземлились на палубу кабины. Двигатель поддерживал комфортное ускорение 0,3 g.
– Компьютер, какие проблемы со связью? – буркнул Джейдер с набитым ртом.
– Не удалось установить стабильного соединения со спутниками пространственного позиционирования.
– Это я уже понял. Мы сбились с курса?
– Произведён автономный расчёт траектории, основанный на данных инерции, полученных при запуске.
– Центр, центр, говорит Джейдер Вакрой, борт F23-7. Код R8. Как меня слышно?
Ровный треск радиопомех прокатился по кабине. Отрывистые сигналы тонули в белом шуме, вычленить что-либо полезное из этого месива в эфире было совершенно невозможно.
– Твою мать. Колония и спутники молчат на всех частотах. С лазерным каналом связи то же самое. Между лунами всего пара сотен тысяч километров вакуума. Тут должно быть слышно, как Саливер передёргивает на рисованных женщин в своём спальном мешке. Похоже, проблема со связью кроется в корабле. Неужели у этого ржавого корыта сгорели мозги? – подвёл мрачный итог Джейдер. – Компьютер, какая погрешность допускается в твоём расчёте траектории? Ещё не хватало промахнуться с приземлением.
– Инерционный анализ показывает высокую точность приземления. Манёвр спуска в процессе.
– Убери тонирование иллюминаторов. Дай я осмотрюсь.
Иллюминаторы тут же стали прозрачными, хотя едва ли это имело какое-либо значение. Сориентироваться в космосе было делом весьма и весьма непростым. Это как раз тот случай, когда потные и дрожащие руки человека уступали точной и холодной автоматике. Но для самоуспокоения, удовлетворения инстинктивного желания осмотреться просьба была весьма стандартная. Но, как ни парадоксально, открыв иллюминаторы, пассажир запросто мог получить эффект, совершенно противоположный прежнему, – агорафобию, или попросту боязнь открытых пространств. Такая раскачка психики, на первый взгляд совершенно безобидная, на деле очень хорошо подкашивала неокрепший молодняк. Инструкторы учебных центров частенько любили подшучивать таким образом над студентами, открывая их взору огромные панорамные иллюминаторы, когда те привыкали к длительному пребыванию в ограниченном пространстве. По этой же причине Международная ассоциация космонавтики (ISA) даже ввела регламент на максимальный размер иллюминаторов на гражданских космических судах. Благо, действующие планетарные инженеры давно потеряли чувствительность к подобным неудобствам и без проблем могли рассматривать всё что угодно, например Юпитер, сейчас в иллюминаторе, это было первое, что приковывало к себе взгляд. Поистине прекрасный вид на могущественную планету вырисовывался огненной ярко оранжевой кроной. Солнце красиво подсвечивало одно из полушарий Юпитера, запуская свой свет в густые облака верхних слоёв атмосферы. Прыгун выходил на посадку, а под ним в двухстах километрах раскидывался растущий горизонт Ганимеда. Солнце внезапно скрылось за хребтами вздыбленных кратеров, временно погрузив пространство в полумрак.
Вдруг двигатели ориентации затрещали оглушительным хором. В одно мгновение всё пространство кабины пришло в движение. Джейдер даже не понял, что произошло, когда увесистая металлическая переборка врезалась в его череп, отправив его в бессознательный полёт.
Джейдер очнулся прижатым к иллюминатору. Он не мог понять, сколько был в отключке: пару секунд или несколько минут. Прыгун находился в бешеном, неуправляемом вращении, кабина корабля напоминала огромный снежный шар, который только что растрясли. Все предметы, в том числе и закреплённые, взлетели на воздух и размазались ровным слоем по стенам корпуса. Юпитер, словно аварийный сигнал, периодически заливал кабину светом из иллюминатора. Что-то тёплое растеклось по голове Джейдера. Он ощупал голову ладонью и осмотрел её. Это была кровь вперемешку с картошкой и гуляшом.
– Дерьмо. Что это было? Столкновение? Манёвр уклонения? – Джейдер судорожно анализировал, пока мысль иглой не впилась в его мозг.
Авария прервала манёвр снижения. Неуправляемый прыгун со скоростью пули падал на Ганимед, и через считанные минуты должен был превратиться в пар.
– Компьютер, врубай стабилизацию! – выкрикнул Джейдер, в глубине души понимая, что если капсула уже находится в неконтролируемом падении, то компьютер ему едва ли ответит.
И компьютер действительно оправдывал все наихудшие ожидания, сохраняя мёртвое молчание на полученную команду. Повторять её было бессмысленно.
– Времени в обрез! Нужно попасть за кресло и стабилизировать корабль.
Между Джейдером и креслом было три метра. Три метра тошнотворного ада с препятствиями. Словно скалолаз, он пополз в сторону кресел. Изменчивое центробежное ускорение и сила Кориолиса постоянно пытались сбросить его. На три метра ушли бесконечные 20 секунд. Пристегнуться к креслу оказалось намного сложнее. Подобная задача переходила в разряд невозможных, когда пилот и кресло находились в стиральной машине, в режиме отжима. Казалось, ещё чуть-чуть и она вытрясет из Джейдера всё содержимое его желудка. Он пытался прикинуть в уме, сколько у него времени до того, как он превратиться в облачко пыли, но так и не смог.
После серии неудачных попыток пристегнуться, восьмая по счёту оказалась успешной, и Джейдер принялся яростно молотить по кнопкам.
– Твою мать! Вот влип же! Включайся же... Включайся долбанная тварь! – он в ярости лупил по аварийной панели перезагрузки бортового компьютера, щедро залитой остатками несостоявшегося обеда, но компьютер стойко сохранял мёртвое молчание.
– Работай же, ты, ржавый кусок дерьма! Мы же разобьёмся нахрен, сукин ты сын! – в голове мелькали хаотичные мысли, одна за другой ослепляя разум искрами надежды, но они тут же затухали от осознания текущего положения. – Двигатели?..
Да, было предусмотрено ручное управление двигателями, но что с этого толку, когда корабль находится в бешеном вращении? Ненаправленный пуск двигателей лишь ускорит падение или сделает его ещё более непредсказуемым. Он не сможет остановить вращение и скорее откинет корабль в сторону, но уж точно не решит проблему.
– Думай же, думай, чёрт тебя побери! – в ушах звенел пронзительный писк.
Голова сильно кружилась, наливаясь свинцом. Сознание начало путаться, мозг Джейдера отказывался думать именно тогда, когда это было так необходимо!
– Что со мной происходит?! Последствие удара головой? Сотрясение мозга? Неужели всё-таки утечка воздуха? – и тут Джейдера словно ударило разрядом молнии.
Он бросил рассеянный взгляд в угол кабины, где, подчиняясь центробежным силам вращения, к стене прижалась кислородная маска. Маска, которую он снял, чтобы поесть, и без которой в условиях низкого давления его мозг совершенно отказывался работать. В творящемся хаосе он совершенно забыл о ней.
– Проклятье, нужно надеть её, иначе симптомы гипоксии не заставят себя долго ждать.
Но он был пристёгнут к креслу. Отстёгиваться, чтобы достать маску, потребовало бы слишком много времени. А время безжалостно текло прочь. Его потоки наполняли воздух невидимым напряжением. Откровенно говоря, Джейдер смутно понимал, что он может сделать, лишь судорожные инстинкты не оставляли попыток цепляться за любые возможности.
– Нет, сукин ты сын, я так просто не сдамся! У меня ещё есть парочка идей! – Джейдер активировал радиационную защиту и перенаправил на неё всю доступную энергию.
Магнитные насосы загудели и на полной мощности начали перегонять сверхпроводящую жидкость. При быстрой циркуляции у жидкости проявлялся эффект сверхпроводимости, создававший напряжённое магнитное поле вокруг корабля. Мощное магнитное поле являлось прочным противорадиационным щитом, но также могло послужить своеобразным магнитным парусом и стабилизировать корабль, как стрелку компаса. Спутники Юпитера буквально тонули в магнитном поле гиганта, да и у Ганимеда было своё собственное поле. Это можно было использовать! Взаимодействие магнитных полей было способно стабилизировать положение прыгуна через какое-то время. Но этого времени катастрофически не хватало.
– Слишком медленно… Проклятье! Этого мало!
Джейдеру казалось, что частота пронзающего кабину света Юпитера снижалась, что свидетельствовало о замедлении неконтролируемого вращения. Но он также знал, что скорость падения слишком высока, чтобы он мог дожидаться окончательной стабилизации таким ненадёжным способом. Прыгун быстрее пронзит поверхность спутника и сгорит в яркой вспышке, выбросив в пространство огромное облако ледяного пара и немного человеческого праха. Времени на торможение двигателем практически не осталось.
– Думай! Думай, чёртов кретин! – мысли шумели в голове, а где-то в глубине билось едкое осознание того, что он что-то упустил.
Что-то, что может спасти ему жизнь. Внезапно, состояние, близкое к психозу, сменилось эйфорией. Гипоксия сыграла с ним злую шутку, всё это время у него был план. Он в упор не видел очевидного решения, хотя оно было у него перед носом, но сейчас он держал ключ к спасению.
Джейдер быстро инициировал процедуру аварийного отключения компьютера и перехода на ручной режим управления. Он удивился тому, как хорошо помнил последовательность действий, ведь в последний раз он делал это в далёкой учебке. Закончив процедуру, Джейдер нажал на тумблер и запустил гиродин. Гиродин – вот оно, очевидное решение! Силовой гироскоп начал плавно набирать обороты, поглощая инерцию корабля. По корпусу пробежала вибрация. Вращение стало заметно угасать, пока не исчезло полностью и сменилось невесомостью. Джейдер выровнял положение корабля с инерционной плоскостью и включил двигатели ориентации против вращения гиродина, тем самым разрядив его. Вспышки газа устремились прочь, унося с собой момент инерции маховика.
Трясущейся рукой Джейдер направил двигатель против вектора скорости. Поверхность была чертовски близко, а времени было чудовищно мало. Через считанные секунды произойдёт столкновение.
– Это мой последний шанс, твою мать! – прошептал Джейдер, включая тягу на полную мощность.
Двигатель выплюнул струю огня, сменив монотонный свист на пронзительный рёв. Взрыв инерции огромной силой вдавил Джейдера в кресло. Грудную клетку стиснуло со страшной силой, не позволяя сделать вдох. Кровь залила лицо и попала в глаза. Джейдер напряг всё своё тело, чтобы не потерять сознание, но в глазах всё равно стремительно темнело. Новый удар вбил всё тело в кресло с такой силой, что мир вокруг рассыпался в искрах.
Корабль с треском вонзился в лёд, выбросив из поверхности планеты огромный столб пара и ледяных осколков. Миллионы мелкодисперсных частиц, переливающихся бликами света, непроглядным облаком разнеслись во все стороны. Мрачная туча осколков расползлась на огромное расстояние и неохотно опадала под действием слабой гравитации. В земных условиях подобное облако осело бы сравнительно быстро, но здесь, на Ганимеде, при гравитации почти в семь раз меньше, оно создавало поистине потрясающее, эпичное зрелище.
Пронзительный писк окутывал пространство. Словно трясина, он сковывал всё тело, парализовывал разум, заполняя все пустоты. Пульсация в голове. Каждый удар откликался болью, разнося её по всему телу. Ужасный писк в ушах и непонятное шипение, приглушённый сигнал аварийной системы, – всё это тонуло в сознании, то приходящем, то вновь ускользающем в никуда. Глаза с трудом открылись. Ничего толком не было видно. Тусклый мерцающий красный свет озарял нечто однородное и всеобъемлющее.
– Ничего не могу разобрать, кажется, что-то со зрением, – в глазах всё плыло, не удавалось сфокусироваться.
Лицо, руки, всё тело были покрыты какой-то странной эластичной субстанцией. Аварийная пена плотными пластами забилась во все обозримые щели и пустоты в кабине. Издавая характерное шипение, она быстро разлагалась, оседая и стремительно теряя в объёме. Боль во всём теле красноречиво говорила не только о перегрузках и жёстком падении, но и о том, что всё это чудом удалось пережить. Только у мёртвых, как известно, ничего не болит.
– Везучие черти, эти мёртвые.
К ним никогда никто не торопится присоединиться, но как часто оказывается, что им завидуют.
Джейдер протёр лицо от остатков пены. Экстренная система безопасности, отнюдь не новая по своей природе, но от того не менее эффективная. Заполняя полости внутри кабины, пена фиксировала всё, что там находилось, погашая ударные нагрузки в момент столкновения. Разумеется, до разумного предела. После выброса она должна быстро окислиться под действием кислорода и разложиться до жидкого состояния, не создавая проблем для дыхания спасённого пассажира. Конечно, после такого безобразия космический аппарат, как правило, требует капитальной уборки и даже замены некоторых систем, однако какое это имеет значение на фоне спасения члена экипажа?
Джейдер с трудом отстегнул фиксаторы и выбрался из анатомической ниши. Тело жалобно ныло, все внутренности источали тупую боль: очевидно, им неслабо досталось от перенесённых перегрузок. Ноги увязли в не до конца разложившейся пене. Весь корабль изнутри был похож на помойную яму. Повсюду валялись детали неизвестного происхождения, мусор и осколки внутренней облицовки. Инструменты, которые впопыхах не были зафиксированы в ящике, теперь валялись везде, где придётся, увязнув в шипящей пене. Корпус прыгуна, судя по всему, не пострадал, так как следов утечки воздуха не было видно. Впрочем, шипение разлагающейся пены могло замаскировать утечку. Аналоговые приборы для отслеживания параметров атмосферы, разумеется, не предполагались. Все системы контроля были централизованы и отслеживались главным компьютером. Держась за кружащуюся голову, Джейдер дотянулся до рубки управления компьютером. Он оказался безнадёжно мёртв. И это обстоятельство, несомненно, могло максимально испортить жизнь. Вся коммуникация, навигация и управление кораблём были тесно завязаны на функционировании главного бортового компьютера. Выход его из строя означал выход человека из поля зрения человечества, лишал его возможности подать сигнал бедствия и определить своё местоположение. Более того, не имея возможности определить своё текущее положение, невозможно было узнать, в какой стороне находилась шахта. На шахте наверняка есть системы связи, но от всего этого мало толку, когда нет понимания, как отыскать её на безгранично холодных и пустынных просторах Ганимеда. Все эти мысли бешено метались в голове Джейдера ещё до того, как он выбрался из прыгуна. Первым делом нужно было как можно быстрее облачиться в скафандр.
Джейдер всё ещё с трудом изогнулся и нащупал под амортизационной нишей рычаг. Скафандр был компактно упакован в вакуумную тару, металлические усилители и рёбра жёсткости были бережно защищены полиимидовыми накладками. В колонии, в свете постоянной необходимости облачаться в скафандр, в его честь даже сформировался целый культ. Доходило до того, что у каждого скафандра было своё имя, заменяющее название модели и серийные номера. Прыгун был далеко не самым удобным местом для примерки, тем более когда речь шла о пневматическом скафандре, куда более габаритном, чем, например, эластичный. Такой скафандр в колонии прозвали пухляшом. Джейдер же называл свой просто Уилсоном. Тем не менее пневматическая конструкция была самой неудачной, если, конечно, не считать все остальные. Этот тип требовал закачки чистого кислорода в скафандр для создания дыхательной среды и давления в 0,4 атмосферы. Такое давление можно было встретить и на Земле, например в горах на высоте 7 000 метров. Но самая главная его особенность – объёмная конструкция, страх и ужас минимализма в космическом масштабе. Эластичные скафандры, напротив, были шедевром дизайнерской мысли! Крутые парни из голофильмов ходили только в таких. Но когда дело доходило до самых естественных человеческих потребностей, вся шедевральность сходила на нет. Модели с встроенным резервуаром для отвода отходов жизнедеятельности смотрелись настолько комично, что на их фоне даже Уилсон начинал играть новыми красками. Даже скафандр старого образца обладал весьма широким функционалом. Помимо продвинутых систем жизнеобеспечения, в его комплектацию входил даже базовый набор инструментов, за который тем не менее приходилось неплохо доплатить. Однако в условиях работ на поверхности Каллисто обойтись без безоткатного пенетратора, который использовался для страховки, а также без плазменного резака было попросту невозможно. Вероятно, Джейдер был бы и рад поразмышлять об этом подробнее, но причин надеть скафандр как можно быстрее было более чем достаточно.
– Проклятая пена! – выругался он, понимая, что облачиться в скафандр, не испачкавшись, ему никак не удастся.
Пролезть в тяжёлый шлем было самой простой задачей, учитывая то, как пришлось попотеть со всем остальным. Металлический лязг фиксации тут же сменился равномерным шипением газового насоса. По визору поползли аналитические данные теста всех систем.
– Проверка проведения десатурации – ВЫПОЛНЕНА.
Давление воздуха – СТАБИЛИЗИРОВАНО.
Герметичность системы – В НОРМЕ.
Инициализирована проверка соединения с сетью…
Но дожидаться инициализации не было времени. Нужно было как можно быстрее выбираться наружу. Гермошлюз явно был недоволен подобной расторопности и какое-то время пытался сопротивляться, заклинив всеми своими рычагами. Однако удар тяжёлой металлической подошвы заставил его передумать. По кабине прокатился пронзительный свист. Остатки разлагающейся пены буквально вскипели, взорвались и с шумом вырвались наружу, вместе с облаком газов растворяясь в безмолвной пелене. Больше Джейдер ничего не услышал. Звук улетучился вместе с остатками воздушных масс, составлявших атмосферу прыгуна. Тишина затопила всё вокруг, намертво увязнув в вакууме, и лишь лёгкий писк всё ещё напоминал, что Джейдер остался здесь. Корабль наполнило облако ледяной взвеси мелких частиц, робко играющих в свете аварийной индикации. Тем временем скафандр завершал процедуру проверки всех систем:
– Проверка систем жизнеобеспечения – ВЫПОЛНЕНА.
Загрузка голосового интерфейса скафандра Уилсон.
– Приветствую, Джейдер Вакрой! – впервые прозвучал низкий синтетический голос виртуального ассистента. – Проверка всех систем завершена успешно.
Джейдер подался вперёд и с трудом протиснулся в шлюз. Но то, что он увидел, никак не соответствовало его представлению о поверхности Ганимеда. А увидел он ровным счётом ничего! Густое облако ледяных кристаллов и пыли полностью затмевало всё обозримое пространство. Мелкие частицы ударялись о светофильтр, разбавляя мерное гудение газового насоса. Джейдер инстинктивно протёр забрало, прежде чем понял, что это бесполезно. Мотивации двигаться вперёд резко поубавилось. В таких условиях родной корпус прыгуна был куда приятнее густого тумана неизвестности.
«Хоть глаза выколи!» – подумал Джейдер, пытаясь нащупать корпус, от которого он только что сделал шаг в неизвестность.
Густое облако частиц медленно оседало, то и дело озаряясь приглушёнными голубыми вспышками. Рука дотронулась до чего-то твёрдого. Должно быть, это корпус прыгуна, единственный оплот надежды в море гнетущего тумана. Ещё одна вспышка легла бликами на светофильтр, растекаясь голубым пятном по кирасе скафандра.
– Что это было?!
Писк всё ещё не покидал уши. Пространство грозно хранило молчание, давило, тяжело ложась пылью на забрало скафандра. Очередная вспышка обнажила какое-то движение вдоль корпуса. Полумрак вновь затопил глаза, скрыв все детали в пелене густой взвеси. Нечто билось, извивалось клубами теней, теряя очертания за изгибом корпуса. Вновь вспышка! На этот раз более яркая.
– Нет. Мне не показалось…
Монотонный писк в ушах сменился звуком глухого сердцебиения. Медленно парящая взвесь вдруг дёрнулась, встрепенулась волной и с силой ударила в пустоту. Джейдер отпрянул. Словно хвостом, она била струёй, выбрасываясь в пространство белым облаком газа.
– Водород! – оборвалось в душе у Джейдера.
Ноги сковала предательская беспомощность. Словно дурной сон. Горький ком подступил к горлу, перекрыв дыхание.
– Утечка водорода, сука!
Дрожь от адреналина наконец поборола ступор. Системы жизнеобеспечения озарились экспонентой роста артериального давления и сердечных сокращений. По такой же экспоненте росла и вероятность продолжить исследовать Ганимед, будучи разорванным на куски. С каждой секундой роковые проценты росли, множились, отнимая шансы на счастливую жизнь. Разряд замыкания полоснул искрой, утонув голубым отблеском в бесконечном облаке ледяной пыли.
Джейдер отшатнулся от корабля.
– Уилсон! Включить сервоприводы, быстро! Сервоприводы!
– Питание на сервоприводы подано. Обращаю ваше внимание, что использование усилителей экзоскафандра регламентировано Callisto Health Org…
– Да заткнись ты! – Джейдер ворвался в облако, распахнув клубы ледяной пыли.
Усилители помогали двигаться быстрее, однако бежать в условиях низкой гравитации было попросту неэффективно. Все движения при таких условиях выглядели как при замедленной съёмке. Но медлить было нельзя. Джейдер с силой оттолкнулся от поверхности и прыгнул в густой туман ледяных частиц. После падения прыгуна должна была образоваться воронка, из которой нужно в срочном порядке выбираться. Где-то под ногами мелькнул ледяной пласт, но тут же исчез, утонув в кристаллической взвеси. Вдруг пелену тумана разорвал ледяной валун. Его появление было достаточно неожиданным, чтобы Джейдер не успел сгруппироваться и со всего размаху влетел в него ногами, подняв вверх осколки разбитого льда. Внезапно всё утонуло в яркой вспышке. Светофильтр тут же затенил визор, погрузив детали во мрак. Чудовищной силы дрожь прокатилась по поверхности, тяжким гулом проникая в скафандр. Сотни осколков разорвали полотно тумана, выбивая искры льда из валуна, в который секундой ранее влетел Джейдер. В пяти метрах бесшумно пролетел массивный обломок обшивки и с треском вонзился в лёд. Грунт вновь дрогнул, отдаваясь глухим резонансом в скафандре. Резкое шипение заполнило уши, заглушая все прочие звуки. Визор полоснуло яростно красным светом аварийных предупреждений.
– Внимание, декомпрессия! Обнаружено нарушение герметичности скафандра, – прозвучало оповещение.
Джейдер почувствовал, как с болью сдавило барабанные перепонки. Давление внутри скафандра стремительно падало.
– Характер повреждений… – выдавил он, прежде чем зашёлся сухим кашлем.
– Обнаружена утечка кислорода из четвёртого блока. Разрыв магистрали четвёртого блока. Внимание, декомпрессия…
Давление стремительно падало. Всплывший индикатор бешено отсчитывал роковые деления, приближаясь к нулю. 0,31 атмосферы… 0,29… В голове помутнело, не хватало воздуха.
– Внимание, декомпрессия! Система жизнеобеспечения активна. Сохраняйте спокойствие и не двигайтесь. Внимание! Не задерживайте дыхание, это может привести к необратимым повреждениям лёгких… – оповещение систем тонуло в уходящем сознании.
Джейдер беспомощно лежал в осыпи силикатных пород и льда. Из ранца скафандра вырывалась струя уходящего кислорода. Система не обманывала. Задерживать дыхание было равносильно смерти. При декомпрессии нежные лёгкие человека без особого труда могли превратиться в рваный шматок мяса. 0,21 атмосферы… 0,17… тошнота подступила к горлу, но на кашель не было сил. Нет сил дышать… сердце бешено стучало, пульсировало в висках, отдавалось каждым участком ноющего тела. Он чувствовал, как оно опухало, как таяло зрение, теряя чистоту и резкость. Индикаторы поплыли вдаль, сжались в перспективе, теряя в фокусе и целостности очертаний.
– Сохраняйте спокойствие, не задерживайте дыхание… – тянулись оповещения системы, увязнув в пелене безмолвия.
Сознание окончательно угасло и покинуло Джейдера.
Глава 3. Выход в пустоту
Мерный гул газового насоса постепенно проникал в ушные раковины, резонировал на барабанных перепонках и оседал на рецепторах. Каждый виток этого гула отдавался спазмам боли, разрывая мозг на фрагменты. Голова раскалывалась. Пульсация в висках вновь стала ощутимой, чему Джейдер, возможно, был бы несказанно рад, но только не сейчас. Только в пафосных фильмах могли утверждать, что радость жизни затмевает любую боль. О нет! Такое мог придумать только самый последний идиот, ничего не ведающий в этом вопросе. Человек скорее будет умолять убить его, дабы избавить от мучений, но никак не наоборот. Боль, словно катализатор, быстро возвращала Джейдера из бессознательного состояния. Он медленно открыл глаза. Скафандр лежал забралом в грунте, другого вида ожидать и не следовало. Всё, что лежало в поле зрения, было расфокусировано.
– Всё-таки ещё жив? – Джейдер несколько раз моргнул в попытке сбросить пелену с глаз и взглянул на показатели индикаторов. Их очертания были размыты, шкалы сливались в единое пятно, считать что-либо было невозможно. Лишь ровное зелёное свечение позволяло судить о нормализации основных показателей жизнеобеспечения. Но был и иной способ выяснить положение вещей.
– Уилсон... – попытался произнести Джейдер, но тут же зашёлся в приступе кашля.
Боль растеклась в груди, отдавая в суставы, находя всё новые очаги по всему телу.
– Вас интересуют показатели жизнеобеспечения? – прозвучал металлический голос.
– А как ты думаешь, чёрт?! – Джейдер никак не мог справиться с кашлем.
– Извиняюсь, что не понял вас сразу. Показатели давления – В НОРМЕ.
– Показатели температуры – В НОРМЕ.
– Герметичность скафандра – ВОССТАНОВЛЕНА.
– ВНИМАНИЕ! Разрыв магистрали четвёртого блока подачи кислорода. Четвёртый блок – АВТОМАТИЧЕСКИ ИЗОЛИРОВАН.
Джейдер всё ещё плохо понимал, что с ним произошло. Да, как ни странно, он ещё жив. Однако, хорошая это новость или плохая, предстояло ещё разобраться.
– Уилсон, что произошло? – спросил он, надеясь на простой ответ.
– Прошу прощения, но мне пришлось отключить вас, чтобы ценой меньшего вреда спасти вашу жизнь. Я был вынужден выпустить из скафандра почти весь кислород. Снижение разницы между давлением внутри скафандра и в окружающей среде позволило смоле, находящейся в ткани скафандра, заполнить пробоину от осколка. В безвоздушной среде и под воздействием низких температур она быстро загустела, вернув скафандру былую герметичность. Как только это произошло, я постепенно вернул давление кислорода в норму, чтобы вы быстрее могли вернуться в функциональное состояние. Прошу прощения за причинённые неудобства.
– Функциональное, мать его, состояние! – выругался Джейдер, наконец решившись на первую попытку подняться. – Всем бы такого функционального состояния!
Скафандр был погребён под трехсантиметровым слоем ледяной пыли и силикатов. За то время, пока Джейдер находился в отключке, ледяное облако осело, густым слоем накрыв близлежащие поверхности. Именно это зрелище, предстало перед его взором, который всё ещё не мог вернуть себе былую остроту. И то, что он увидел, оправдало его наихудшие ожидания.
– Я в заднице… – задумчиво произнёс Джейдер, осматривая место катастрофы, которое чуть не стало его космической могилой.
Но даже теперь оно вполне могло ею стать в самом ближайшем будущем, если принимаемые решения будут необдуманными. Конечно же, на случай аварии существовал так называемый регламент поведения в аварийной ситуации. Эту дурь вдалбливали в голову планетарных инженеров ещё в учебке на далёкой Земле. Наивно было полагать, что усреднённый свод правил способен подойти даже под самые изощрённые проблемы. «Не покидайте место катастрофы до тех пор, пока вас не найдут», – гордо гласило первое же правило этого чуда бюрократической мысли.
– Пока вас не найдут… Найдут ли? – Джейдер с досадой осмотрел место катастрофы. Капсула была полностью уничтожена взрывом.
Повсюду в радиусе нескольких сотен метров были разбросаны искорёженный металл и разорванные лоскуты обшивки и термоизоляции.
– Они даже шахту потеряли с поля мониторинга, стратегически важный объект для всей колонии. Чего же говорить о маленькой, никчёмной капсуле, которая уже не существует, так как разлетелась на куски к чёртовой матери! Искать нечего! Теоретически они могли зарегистрировать положение последнего сигнала от прыгуна, но связи не было слишком долго, отклонение от курса могло оказаться значительным, – Джейдер глубоко вздохнул. Всё указывало на то, что уже буквально срывалось с языка. – Я один в открытом космосе. Я в заднице...
Он в отчаянии осмотрел ландшафт в надежде вычленить хоть что-то, указывающее на близость шахты. Жалкая попытка, обречённая на провал. Обзорность преграждал высокий хребет кратера, волнами уходящий вдаль на многие километры. Его края возвышались над уровнем углубления не менее чем на 300 метров. О том, чтобы взобраться на него и как следует осмотреть ландшафт, было даже страшно подумать. Впрочем, о последствиях пассивного ожидания думать было ещё страшнее. Ведь кислород не бесконечен.
– Уилсон, на сколько мне хватит кислорода?
– При сбалансированном уровне потребления запаса кислорода хватит на пятьдесят четыре часа. При текущем уровне на пятьдесят один час.
Цифры прозвучали, словно приговор, который не подлежит обжалованию. Живи с этим. Джейдер постарался отвлечься от этой мысли.
– Автоматика изолировала четвёртый блок с кислородом. Итого у меня ещё три. Не густо… Но жить можно. Можно… если не двигаться. Слабость по всему телу неимоверная. Видимо, последствия декомпрессии. Если бы не кислородная атмосфера, я бы уже отдал концы!
В атмосфере скафандра действительно использовался только чистый кислород. Её состав разительно отличался от земной атмосферы, где доля кислорода составляла лишь 21 %. Остальные соотношения делили между собой азот, чья доля съедала целых 78 %, и другие газы, чьё количество было незначительным. Однако в скафандре поддерживалось давление всего в 0,4 атмосферы против 1 атмосферы на Земле. При таких условиях дышать земной воздушной смесью было бы настолько тяжело, что понять это могли разве что альпинисты, находясь на вершине горы высотой в 7000 метров. Казалось бы, решение проблемы – просто поднять давление до нормы в 1 атмосферу, но не тут-то было. В раздутом как шарик скафандр с таким давлением было бы просто невозможно работать. И вот тут-то и вступал в действие кислород. Увеличение его доли в атмосфере позволяло максимально снизить давление. Поэтому в скафандрах применялась только кислородная атмосфера. К тому же азот убил бы его, закипев в крови при случившейся ранее роковой разгерметизации. Джейдер сделал глубокий вдох. Его мысли занимали совершенно другие проблемы.
– Если подняться на откос кратера и осмотреться, то, возможно, удастся увидеть шахту где-то поблизости. Наивно, конечно, но там я мог бы хотя бы запустить астровизор для анализа звёздного неба и определить, где я. Проблема в том, что любое движение многократно увеличит расход кислорода. Без усилителей я не поднимусь, а они тоже на водородно-кислородном источнике питания. Прекрасно!
Джейдер в ярости хотел пнуть кусок обшивки, лежащий под ногами, но не нашёл на это силы.
– Теперь что бы я ни делал, ждал или двигался, кислород будет быстро уходить, и в этом моя главная проблема! Огромная проблема! Проклятая автоматика! Всё-таки она тупая, как кусок бесполезной руды! Спасла мою жизнь для того, чтобы потом сделать смерть медленной и мучительной! Законсервировать полный баллон с кислородом из четвёртого блока! Неужели нельзя было придумать дублирующую аварийную магистраль подачи? Теперь я буду сидеть и умирать от гипоксии, с радостью осознавая, что за спиной у меня ещё целый баллон,под завязку наполненный кислородом, которым я просто не могу воспользоваться!
Джейдер кинул ещё один взгляд на крутой откос кратера. Его волнистые края испещряли пласты льда и неровные ступени уступов. Вероятно, кратер был древним и его рельеф был частично разрушен более мелкими метеоритами и эрозией, длящейся миллиарды лет. Именно столько, по ощущениям, могло длиться ожидание Джейдера, если оставаться здесь один на один с призрачной надеждой на спасение.
– Нет! Нет здесь никакой надежды! Дерьмо! Нужно идти, карабкаться, ползти, и, если повезёт, найти шахту или хотя бы сориентироваться. А если нет… А если нет, то и к чёрту всё! Лучше умереть быстрее, чем растягивать этот суррогат жизни по капле. Уилсон! Включить сервоприводы! – наконец произнёс Джейдер.
– Питание на сервоприводы подано. Должен предостеречь, что использование сервоприводов серьёзно увеличивает расход…
– Да заткнись ты!
Джейдер двинулся к далёкой осыпи у самого основания откоса границы кратера. Наиболее эффективным способом передвижения по поверхности тела, чья гравитация составляла лишь 15 % от земной, были прыжки. За один такой прыжок можно было покрыть значительные расстояния, впрочем, главная проблема заключалась в том, чтобы вовремя остановиться. За время жизни на Каллисто, чья сила гравитации была примерно сопоставимой, Джейдер приловчился к подобной манере передвижения. Однако торможение никогда не было его коньком. Чтобы это понять, достаточно представить, что сила сцепления с поверхностью была полностью пропорциональна гравитации и так же была равна лишь 15 % от земной. При таких условиях, если не рассчитать скорость движения, порой единственным способом торможения могло быть только прямое столкновение со стеной. Джейдеру не очень нравилось влетать в стены, поэтому свои движения он старался просчитывать заранее. Откос кратера ощетинился протяжённой осыпью из глыб льда и обломков силикатов. Миллионы лет он разрушался, скидывая всё ненужное вниз, к своему основанию. Пройти по этому участку было бы тяжело даже на Земле, не говоря уже о Ганимеде, будучи при этом в массивном скафандре. О древности кратера говорило также то, что он был не одинок. Целый выводок более молодых и небольших кратеров успел изрядно потрепать старца, местами обрушив его края. Наложение краёв ударных кратеров образовывало ребра, тянущиеся практически от самого основания до вершины кромки, за перевал. Взобраться прямиком по одному из них было самым простым из возможных решений.
Тяжёлая подошва скафандра вонзилась в лёд. Наконец сервоприводы могли поработать на полную мощность! Примерно с такой же мощностью они же начали прожигать кислород, который подавался на водородно-кислородный реактор скафандра. Даже в условиях низкой гравитации он был достаточно тяжёл для того, чтобы Джейдер не сомневался в использовании усилителей. И не мудрено: в полной комплектации, оборудованный сервоприводами, инструментами для работы, системами жизнеобеспечения и баллонами со сжиженным кислородом, его вес доходил до 160 килограмм. Да, конечно, 160 земных килограмм на Ганимеде превращались в жалкие 24, но масса скафандра оставалась прежней. В колонии существовал регламент использования усилителей, который, правда, носил лишь рекомендательный характер. В условиях низкой гравитации мышцы колонистов неумолимо стремились к атрофии, а снижение и без того слабых физических нагрузок сводило к минимуму действие даже самых передовых средств космической медицины.
– Совсем обленились, сукины дети! – бушевал в своё время председатель колонии, один из авторов регламента. – Совершенно не хотят работать! Посмотрите, в кого вы превратились: в стадо худосочных обезьян, из которых только труд сможет сделать человека! Мы тут, на задворках Вселенной, строим новый мир, пишем историю с чистого листа, а они со своими усилителями прожигают энергию и самих себя!
Заботливость председателя о здоровье колонистов, конечно, не могла не умилять. Но основная причина была известна всем, и, как всегда, носила сугубо прагматичный характер. Сервоприводы потребляли слишком много энергии, а так как ядерная энергия в скафандрах не применялась, это сильно сказывалось на автономности работы всех систем и производительности труда колонистов в целом. Откровенно говоря, Джейдеру было плевать на существующий регламент и нотации председателя, особенно в текущих условиях. А вот потребление кислорода… Вот это было действительно проблемой.
Словно по наклонной лестнице, которую прислонили к практически отвесной стене, Джейдер взбирался по ребру. Тяжёлые ботинки врезались в породу, с каждым шагом выбивая из неё облако осколков и ледяных кристаллов. Они взмывали, разлетаясь в разные стороны, словно находясь в полной невесомости. Но вскоре сила тяготения настигала их, и, немного подумав, медленно, но неумолимо увлекала далеко вниз. Основная сложность такого восхождения крылась в крайне низком сцеплении с поверхностью, которое полностью зависело от силы гравитации. Оттолкнёшься чуть сильнее – и с высокой долей вероятности место, куда ты хотел поставить свой следующий шаг, могло оказаться чуть дальше, где-нибудь за пределами гребня. Сделаешь шаг прежде, чем перенесёшь весь вес на несущую ногу, – и ты обязательно соскользнёшь, отправляясь в медленное и крайне неприятное падение с неизвестным финалом. Конечно, инженеры-проектировщики скафандра на Каллисто были прекрасно осведомлены обо всех этих проблемах и постарались приложить все возможные усилия, для того чтобы его хитроумная подошва буквально вгрызалась в породу. В этом плане колонисты достигли потрясающих успехов, опережая даже земные разработки. Система заключалась в следующем. Множество разнонаправленных зубьев внутри протектора, а также за его пределами выезжали из подошвы, как только датчики регистрировали грунт. Чем больше было давление на ногу, тем сильнее они вгрызались в породу, фиксируя положение космонавта на поверхности.
«Какой же я болван! – тем временем думал Джейдер, постигая чудеса самокритики. – Выйти на поверхность и не додуматься захватить с собой запасной водородно-кислородный блок из капсулы! И чем я только думал?! Это же авария, чёрт бы её побрал! Такой исход можно было предугадать. Запасной топливный блок… Это же ещё двенадцать часов жизни! Двенадцать часов в лучшем случае… Спас корабль от неминуемого падения, но забыл спасти самого себя».
Джейдер вспомнил, как чудом смог стабилизировать капсулу в последний момент.
– Эй, Уилсон! Похоже, не ты один здесь глупец. Я забыл взять запасной баллон с кислородом. Какой уровень расхода кислорода на данный момент?
– Текущий уровень расхода кислорода – высокий. При текущем уровне потребления запаса кислорода хватит на двадцать три часа. Рекомендую отключить сервоприводы и не покидать место аварии с целью экономии кислорода.
«Звучит разумно, – с тоской в душе подумал Джейдер. – Вот только нет никакой уверенности, что на Каллисто знают об этой катастрофе. Они потеряли связь с шахтой. Очевидно, они потеряли связь и со мной уже на момент посадки, поэтому им ничего не известно о её финале. Через несколько дней на шахту прибудет ещё одна капсула, и лишь тогда они, возможно, спохватятся, что старина Джейдер-то исчез! К сожалению, у меня нет столько времени».
Джейдер остановился и взглянул наверх. Кромка кратера была уже совсем близко. Там не было ничего, кроме ребристого оскала оголённых пород и ночного неба, невероятно глубокого и красивого. Но вид вниз был куда более глубоким с учётом того, как высоко уже смог подняться Джейдер. Любоваться видом сейчас было опасно. Узкая линия гребня, идущего к вершине, была не из тех, что прощает халатность.
«Неужели это была халатность? – подумал Джейдер. – Эта капсула не могла просто так взять и выйти из строя. Человеческий фактор и халатность при сборке? Устаревшее оборудование или чёрт весть что ещё?!»
Конечно, аварийные ситуации случались и раньше. Джейдеру было известно, как минимум, о нескольких подобных случаях. Полноценные бортовые самописцы не предусматривались для установки в капсулы по всё той же старой как мир причине: экономии и без того незначительного свободного места. Да и зачем? Катастрофы были крайне редким явлением. Полная автоматизация управления и прочих систем полностью вытеснила человека как самое нестабильное звено, чаще всего приводящее к авариям. Комиссия по расследованию катастроф, собираемая каждый раз в подобных ситуациях, по правде говоря, даже не понимала, зачем её собирают. В эпоху сложных автоматизированных систем сам чёрт не разберёт, что же могло стать истинной причиной. Ею могло быть всё что угодно. Даже самые надёжные системы порой давали сбой. И хоть вероятность подобного сбоя была равна примерно 2×10-3, такие выводы вполне удовлетворяли комиссию.
– Какие выводы вы ещё от нас ждёте?! – заключал глава комиссии на докладе о причинах аварии. – Это же космос, а не Земля! Порядок скоростей здесь настолько велик, что в случае катастрофы от капсулы мало что остаётся. Мы работаем с тем, что имеем!
То же произошло и в этот раз. Взрыв уничтожил капсулу, раскидав обломки на сотни, а, быть может, и на тысячи метров. В одном Джейдер был согласен с неизменным мнением комиссии: произойти могло всё что угодно и найти ответ уже вряд ли когда-то удастся. Но сейчас он в первую очередь ждал ответа из другого источника, который мог пролить свет на его ближайшую жизнь, а, быть может, и смерть. Ещё один уступ – и он окажется на вершине, вид с которой и станет началом конца или слабым лучом надежды.
Глава 4. Ганимед
– Твою же мать! – этому возгласу явно было тесно под забралом шлема скафандра. Он вырвался бы наружу, разрушая всё на своём пути, если бы не предательский вакуум.
Джейдер тоскливо осматривал безжизненный серый пейзаж Ганимеда, жадно пытаясь вычленить хоть что-то, что могло указывать на существование шахты. Испещрённый бесконечными каньонами и оскалом грозных хребтов, этот вид нёс в себе нечто величественное. В первую очередь величественный конец, крах всех его еле теплившихся надежд. Шахты нигде не было видно. Да, рассчитывать, что где-то среди угольно-чёрных утёсов будут мигать спасительные габаритные огни антенн шахты, было равносильно надежде, что через пару суток тут появится спасательная бригада. И вот уже Джейдер оказывается в мягком и просторном кресле корабля, обёрнутый в термоодеяло, и потягивает колониальный самогон Drunken Mamed, ведь дегазированное пиво в этой проклятой колонии не могут сварить уже какой год.
Джейдер в ярости пнул ледяную глыбу, выплёскивая весь свой гнев и отчаяние, накопившиеся за последнее время. Выбросив кучу мелких осколков, глыба сорвалась с места и медленно начала падение вниз, отражая гранями жёлтые блики. Огромный Юпитер висел в ночном небе, излучая грозный тёплый свет. Частицы играли в его лучах, склонялись перед его могуществом и исчезали в пелене бесконечной тьмы.
Глаза налились свинцом ярости, плохо скрывая горечь поражения. Джейдер с ненавистью смотрел в это мёртвое ночное небо, безмолвное, чужое. Его красота ничуть не заботила его, не трогала душу, не пленяла взор. Огненный диск Юпитера враждебно озарял поверхность спутника. Его свет нёс в себе смерть. Он ложился огнём на кирасу скафандра, струёй стекал вниз по руке, сочась сквозь пальцы. Кулак медленно сжался. Взгляд скользнул вниз, вслед за медленно падающей глыбой льда. Кружась в причудливом танце, она набирала скорость, удалялась и наконец исчезла в тени, словно её никогда не существовало.
«Я как эта падающая глыба», – грустно подумал Джейдер.
Он долго смотрел ей вслед, задумываясь о смысле своей борьбы за жизнь. Возможно, никакого смысла в борьбе не было.
– А-а, к чёрту! К чёрту такие мысли! Уилсон! Что у нас с кислородом?
Визор залило зелёным свечением.
– Так. Кислорода на двадцать два часа. Без усилителей – на пятьдесят один час. М-да. Похоже, выбора нет. Даже при самом удачном раскладе, если на Каллисто уже в курсе трагедии и спасательная бригада в пути, полёт до Ганимеда займёт минимум семьдесят два часа. Минимум семьдесят два… Не двадцать два и даже не пятьдесят один, а семьдесят два часа.
Джейдер ещё раз скользнул взглядом по цифрам прогноза запасов кислорода, словно надеясь на чудо. Но индикатор был жестоко непреклонен. Двадцать два часа.
– Похоже, по прилёту сюда бригада застанет лишь остывший труп. Если найдёт.
Холодный, бесконечно измученный пейзаж был изуродован внутренней тектоникой и ударными кратерами упавших метеоритов. Здесь не было никакого выбора. Нужно было идти и пытать счастье среди острых хребтов и разорванных пластов тёмного льда. Джейдер понимал, что там, среди непроходимых скал и утёсов, его ждёт гибель.
– Напоминаю о вашем намерении, – неожиданно прозвучавший голос Уилсона заставил Джейдера вздрогнуть, – о вашем намерении активировать астровизор для определения вашего месторасположения. Сделать это?
– Да, – напряжённо выдохнул Джейдер. – Запусти астровизор в режиме анализа звёздного неба. Локация – поверхность спутника Ганимед.
– Астровизор активирован. Запущен режим калибровки, – Джейдер почувствовал, как ожил и зашевелился объектив камеры, установленной где-то сверху на шлеме.
Астровизором называлось программное обеспечение, которое на основании анализа звёздного неба рассчитывало текущее месторасположение. Для его работы были нужны только камера, звёздное небо и, в частности, Юпитер, акселерометр и гироскоп. Сопоставляя данные из всех перечисленных источников, астровизор выдавал сравнительно точный результат. И этот результат скафандр уже был готов озвучить.
– Внимание. Калибровка астровизора затруднена. Обнаружен сбой в работе акселерометра.
– Какой ещё сбой?! – вскипел Джейдер. Последнее время практически все его попытки ухватиться за жизнь обрастали целым ворохом проблем. – К чёрту акселерометр! Запускай калибровку принудительно! Пусть работает с тем, что есть!
– Анализ звёздного неба запущен. Внимание! Возможна погрешность!
– Ну конечно же, погрешность! Ещё бы в этом чёртовом скафандре что-то работало нормально! Теперь этот проклятый анализ займёт целую кучу времени. У меня же его так много! Я подожду, чего уж там, – Джейдер в злости хотел плюнуть на землю, лишь в последний момент вспомнив, что он в скафандре и к тому же не на Земле. – Уилсон! Мне нужна карта поверхности Ганимеда!
Скафандр молча высветил трёхмерную карту местности, в центре которой располагалась шахта. Каждому планетарному инженеру она загружалась автоматически вместе с сервисным бюллетенем, содержавшим описание задания и дополнительную информацию, способную оказаться полезной. Открывали её только зелёные новички, к числу которых Джейдер себя не относил, но сейчас он жадно вгрызался глазами в трёхмерные модели, пытаясь увидеть знакомые черты рельефа. Бесконечные утёсы, череда далёких хребтов и близлежащих расщелин – все они были как две капли похожи друг на друга. Ни одной примечательной детали, за которую можно было бы зацепиться. Пока астровизор анализировал небо, нужно было искать иной способ ориентации.
– Уилсон, сверни карту в угол визора, – приказал Джейдер и посмотрел далеко вниз, туда, где произошёл взрыв капсулы.
Небольшой кратер от падения мог дать ответ на вопрос, в каком направлении нужно двигаться.
– Капсула летела по намеченной траектории. Верно? Верно! Следовательно, если бы все прошло в штатном режиме, она приземлилась бы чётко неподалёку от шахты. Однако всё прошло ни хрена не в штатном режиме! Тормозные импульсы произошли значительно позже запланированного, – Джейдер сделал паузу, направив взор в глубокое звёздное небо.
Оно неизменно хранило гнетущее молчание. Каждый колонист проходил курсы ориентирования по небу своих миров, благо здесь оно не сильно отличалось от земного. Да и о чём речь! Разбудите посреди ночи любого человека, работающего в космосе, и попросите его найти на небе Вегу, и тот, прежде чем набьёт вам морду, тут же укажет на красивое созвездие Лиры, чьей альфой является Вега, только если этому не воспрепятствует сильное световое загрязнение или потолок каюты. Звёзды могли указать направление, но без знания, где лежит шахта, даже они были бесполезны. Наконец Джейдер понял, что отвлёкся. Оторвав свой взгляд от неба, он продолжил рассуждать.
– Если капсула в момент посадки не досчиталась тормозных импульсов, очевидно, что скорость не снизилась и оказалась выше намеченной. Таким образом, изначальная траектория посадки сдвинулась. Сдвинулась дальше. Капсула попросту пролетела шахту!
Джейдера на секунду озарила надежда. Хоть на что-то он ещё был способен.
– Моя капсула упала на поверхность Ганимеда под углом, образовав небольшую воронку. При таком косом падении воронка будет неравномерной. Большая часть осколков, получив инерцию, будет выброшена дальше и опадёт по направлению падения. А раз капсула, вероятно, пролетела место залегания шахты, то для того, чтобы её найти, нужно двигаться назад. Двигаться в противоположном направлении от вектора падения.
Джейдер быстро бросил взгляд далеко вниз, где когда-то была его капсула. Теперь там была лишь одна проблема. Но даже её одной было достаточно, чтобы поставить крест на всех его логических изысканиях. Взрыв, что уничтожил капсулу, начисто стёр с лица поверхности все очертания былой воронки, раскидав во все стороны тысячи ледяных фрагментов.
– Идиот! – выругался про себя Джейдер. – Эту версию глупо было даже рассматривать! Вектор падения можно было учитывать, если бы не моё хаотичное торможение в последний момент. Чёрт знает, в какую сторону я мог отклонить вектор, в панике направляя сопло!
Размышления Джейдера прервало уведомление от голосового ассистента.
– Анализ звёздного неба завершён. Идёт перенос данных на трёхмерную карту.
– Ну наконец-то! Не прошло и года!
Трёхмерную карту озарила ярко красная зона диаметром в два километра, обозначающая примерное месторасположение Джейдера.
– Да, всё определённо могло быть хуже, – произнёс Джейдер, оценивая прогнозируемое расстояние до шахты. – Это бесспорный факт. Но чёрт возьми! Всё так же могло быть и лучше.
На карте высветилась прямая, соединяющая зону примерного расположения Джейдера и шахту.
– Тридцать один километр по прямой линии даже без учёта особенностей рельефа. Если бы астровизор мог проложить маршрут по поверхности, обходя все опасные участки, непроходимые уступы, пробки и камеры контроля скорости... – Джейдер уже не мог скрыть своей радости.
Даже с учётом всех сложностей маршрута, которые могли превратить прямолинейный тридцать один километр в реальный шестьдесят один, эта цель теоретически была достижимой. С ней можно было работать! Но что бы он делал, если бы капсула отклонилась на двести или триста километров? Об этом даже не хотелось думать.
– Двадцать два часа до того момента, как кислород иссякнет. Двадцать два часа против шестидесяти километров по изрытой поверхности Ганимеда. Или не шестьдесят? Пусть будет шестьдесят. Это примерно два с половиной километра в час… слишком оптимистично, – эйфория Джейдера постепенно начинала сходить на нет. – Если я отключу сервоприводы, это даст мне вдвое больше времени. Но о восхождении на крутые откосы можно будет забыть. Скорость передвижения тоже упадёт. Замкнутый круг! Одно ясно. Если я сейчас же не начну что-то делать, то мне крышка! Уилсон! Наложи на небо азимутальную сетку! Затем возьми азимут на шахту и выведи проекцию на визор.
– Инициализирован запуск астрокомпаса.
– Калибровка завершена.
– Азимут 32,41 градуса.
– Наложена проекция.
Небо располосовали линии, образуя сферическую сетку. Каждый объект на небе был проиндексирован и теперь принадлежал определённому сектору.
Астрокомпас закончил калибровку и высветил показатели в правом нижнем углу. Принцип его работы не был связан с привычным магнитным полем, а основывался на анализе положения звёзд и Юпитера на ночном небе. Ярко-зелёная линия вдруг прорезала небосвод, рассекая сферические секторы, и устремилась за горизонт.
«Мой ориентир», – подумал Джейдер.
Он ещё раз с тоской посмотрел далеко вниз, где разлетелась на куски его капсула, и немного постояв, сделал свой первый шаг прочь.
Глава 5. Прямиком в ад
«Что за странное чувство?..» – подумал Джейдер, медленно спускаясь по откосу вниз.
Лишь только обломки капсулы скрылись за хребтом кратера, оставшись где-то глубоко позади, сковывающий страх буквально парализовал всё тело. Шаг за шагом становился всё сложнее. Джейдер чувствовал, как шагает в пустоту. Он оторвался от всего человеческого, нарушил все аварийные регламенты, призывающие оставаться на месте катастрофы. Лишь теперь он действительно почувствовал, как одинок на этой голой планете. Обломки капсулы, и те несли в себе какую-то связь, обманчивое чувство принадлежности к человечеству. Но теперь, лишившись даже этого и двигаясь прочь, каждый шаг наливался свинцом, сковывал движение и наконец остановил его.
Джейдер громко выдохнул, пытаясь совладать со своей слабостью. Он и не думал, что первые 500 шагов могут так подкосить его решимость.
– Какой же я болван! Нужно было соглашаться на компанию Ордриса из аграрного сектора. Возможно, не такой уж он и кретин. Нужно будет предложить ему выпить, когда вернусь. Вот только когда я вернусь… – всё ещё тяжело дыша, Джейдер взглянул на небо, словно опасаясь, что азимутальная сетка и вектор, указывающий в сторону шахты, исчезнут.
Вектор был на месте. Его ровное зелёное свечение по-прежнему озаряло небосвод. Этот ориентир – всё, что у него осталось от человечества. Мерно мерцая, он тянулся от зенита вдаль, – скатываясь за горизонт, где терялся за оскалом далёких холодных хребтов.
– Так! Довольно! – словно приказывая себе, прошипел Джейдер. Он всячески искал способ отвлечься от гнетущих мыслей и сковывающего страха. – Впереди хребет, через который мне нужно перевалить, если, конечно, мне интересно остаться в живых. А мне, чёрт возьми, это интереснее, чем стоять здесь и трястись от страха! Проклятье! Что за день!
Никогда ещё Джейдер не был так зол на самого себя.
С каждой секундой кислород отмерял оставшееся время его жизни. Здесь не было времени на страх, не было времени на промедление. Нужно было действовать или умереть. Джейдер сделал волевое усилие и двинулся дальше. Как назло, ландшафт не располагал к принятию быстрых решений. Прямо перед ним вниз уходил пологий спуск. Далеко внизу, ощетинившись ледяными торосами, он тонул в густой тени гор, полностью скрываясь из вида. Вся низина лежала во мраке. На этой широте Юпитер висел очень низко над горизонтом, и высокие горы отбрасывали обширные чёрные тени. Многие ущелья и низины были в тени практически с нулевой видимостью. Так же было и здесь. Лишь спустя два километра восходящий откос выныривал из тьмы и устремлялся вверх к далёкому хребту, за которым скрывалась заветная зелёная линия навигации. Это был самый прямой путь в сторону шахты, но отнюдь не единственный. Справа от Джейдера, на расстоянии километра, вздымался гребень старого кратера. Его кромка тянулась вдаль, кольцом обходя низину, и далеко впереди врезалась в хребет, уходя за перевал. Это был обходной путь, очевидно, более протяжённый и очень тернистый. Он щетинился острыми краями скал и грозных отрогов, словно давая понять, что путь через него полон опасностей. Но главным его преимуществом и, пожалуй, единственным, как ни странно, был Юпитер. Его тусклый свет, полностью освещал весь гребень, вплоть до самого перевала, делая его предсказуемым, в отличии от низины, утопающей в тени.
Джейдер продолжал спуск, обдумывая свой выбор, пока изменить его было ещё не слишком поздно. На фоне внезапно накатившего страха все чувства, вся интуиция вели на гребень кратера, к свету и предсказуемости. Однако критический разум понимал, что проход через низину мог сэкономить несколько часов драгоценного времени. Склон, ведущий к ней, был пологим и сравнительно менее агрессивным в рельефе. Это позволяло совершить спуск существенно быстрее, чем штурмовать сложный оскал гребня. Всё упиралось в психологию выбора.
«С этим надо что-то делать, – подумал про себя Джейдер, осматривая пейзаж. – Я могу хоть вечность карабкаться по светлым участкам, выбирая самые предсказуемые маршруты, но время догонит и убьёт меня раньше, чем я успею добраться до шахты».
– Уилсон! Отключи сервоприводы. На спуске мы будем экономить.
Скафандр мгновенно осел и буквально навалился на плечи, словно груз ответственности за совершённый Джейдером выбор.
«К этим усилителям быстро привыкаешь. Похоже, старый зануда председатель прав, – подумал Джейдер, совершая небольшие прыжки вниз. Они позволяли двигаться вниз по склону достаточно быстро даже без применения усилителей. Это было то что надо».
– Ну что же. Спускаться без сервоприводов вполне реально. Буду отключать их на время спусков. Это даст мне немного времени, – Джейдер украдкой взглянул на шкалу запасов кислорода.
На фоне выключенных усилителей средний расход уже начал медленно ползти вниз.
«Далеко не уползёт, – с досадой подумал он. – Нужно придумать что-то ещё».
Внезапно мимо пронёсся небольшой обломок породы. Ударившись об откос в десяти метрах ниже, он отлетел прочь и, вращаясь, продолжил своё неуклонное падение. Джейдер посмотрел наверх. Никого. Лишь далёкая кромка кратера и холодное звёздное небо. По правде говоря, Джейдер был бы даже рад, если бы там кто-нибудь был.
– Что, если спасатели? – мелькнула в голове наивная надежда.
Она только и ждала, чтобы вырваться наружу при первом же удобном случае. Джейдер невольно прислушался к радиоэфиру.
– Что, если спасательный отряд всё же зарегистрировал вспышку взрыва капсулы и высадился в кратер на место катастрофы? Они должны были пустить аварийный сигнал в эфир.
Но радиоэфир сохранял мёртвое шипение, практически полностью нейтрализованное шумоподавлением.
– Не будь идиотом… – осёк себя Джейдер. – Катастрофа произошла всего несколько часов назад. Даже если её зарегистрировали, что вряд ли, полёт от Каллисто до Ганимеда составляет по меньшей мере трое суток! Не сходи с ума… чёрт! Уилсон!
– Слушаю ваших распоряжений.
– Выключи радиомодуль.
Казалось, что искусственный интеллект Уилсона какое-то время взвешивал все за и против, прежде чем дать свой ответ.
– Делать это крайне не рекомендуется, – наконец произнёс скафандр. – Отключение радиомаяка может затруднить работу спасательных служб. Также не рекомендуется покидать место…
– Выключить принудительно! – взревел Джейдер.
Он хотел избавиться от фантомных шумов в эфире, которые только отвлекали от дела, давая ложную надежду.
– На хрен его! Сейчас радиомодуль бесполезен. Если тебе так надо, включишь его через трое суток, когда, возможно, сюда кто-нибудь прилетит меня спасать. Только вот незадача! К тому моменту я буду уже трижды мёртв, чёрт бы тебя побрал! Зато сейчас этот проклятый радиомодуль жрёт немало энергии, ни в чём себе не отказывая. Меньше энергии – меньше кислорода! – наконец закончил Джейдер.
Разумеется, подобный пламенный ликбез был лишён какого-либо смысла. Искусственный интеллект скафандра никоим образом не нуждался в нравоучениях, но Джейдеру было плевать. Этот Уилсон, живший в скафандре, его уже порядком доконал.
Внезапно камень под подошвой скафандра дрогнул. Не выдержав пиковой нагрузки от прыжка, он вырвался из грунта и медленно покатился вниз, увлекая за собой ногу, а затем и всё тело. Джейдер потерял равновесие. Утратив точку опоры, он рухнул на спину и покатился вниз, постепенно набирая скорость. Одной ногой, он достал до поверхности и с силой вогнал её в грунт. Этого было мало для того, чтобы остановить движение, но вполне достаточно, чтобы развернуть скафандр. Теперь Джейдер мог тормозить разве что забралом собственного шлема. Такой поворот событий его мало чем устраивал, поэтому к следующей попытке, он подошёл куда более расчётливо. Две подошвы вгрызлись в грунт, выбив густые клубы пыли. Неконтролируемое скольжение наконец остановилось.
– Ух, чёрт возьми! – выдохнул Джейдер, жадно глотая воздух. Он тут же пробежался глазами по показателям давления в скафандре. Герметичность была в норме.
– Если бы я так же соскочил на Земле, то протёр бы скафандр до самой задницы!
Небольшие камни и осколки породы всё ещё продолжали своё падение. Они отскакивали от стен откоса и, словно немного задумавшись, устремлялись вниз, набирая скорость, пока наконец полностью не тонули в тени. Мрачный участок низины был уже совсем близко.
– Подумать только. Даже вблизи эта тень не рассеивается. Такая же непроглядная, как и казалась издали.
Джейдер поднялся на ноги. Страх перед неизвестностью вновь начинал сочиться в сознание. Он прекрасно понимал причины его обострения. Если бы только он был не один, то и глазом не моргнул в подобной же ситуации. Однако, когда ты отрезан от всего человечества, каждый твой шаг наливается серьёзной ответственностью за собственную жизнь. Люди – социально инертные существа и к тому же необычайно щедрые. Они стремятся делиться ответственностью и бояться принять её в одиночестве. Тебе плохо? Хорошо. Но если кому-то ещё хуже, чем тебе, то всё не так уж и плохо. Тебе страшно? Не беда! Если кто-то боится вместе с тобой, то вы делите этот страх на двоих. Самое паршивое, когда ты один. Только ты и враждебный космос. Здесь даже самая незначительная проблема грозит стать роковой. Джейдер понимал всё это. Он давно принял решение игнорировать свой страх, идти ему наперекор. Он знал, что только действие вопреки способно победить страх и, напротив, бездействие или выжидание лишь усилят панику. Он медленно двинулся навстречу тени. Чем меньше времени он здесь потеряет, тем лучше. Её рассеянная граница скользнула по скафандру, окрасив его в еле различимый тёмно-серый цвет. Всё вокруг погрузилось во мрак. Джейдер прислушался. Ничего. Лишь собственное дыхание и мерный гул газового насоса. В небе по-прежнему мерцала зелёная полоса, указывающая вектор движения.
– Уилсон! Включи прожекторы.
Тень прорвали несколько мощных лучей.
Часть прожекторов была установлена на боковых гранях шлема. Наиболее мощные были вмонтированы непосредственно в кирасу скафандра. Но даже их мощности хватало лишь на несколько метров. Всё видимое вокруг пространство пронизывали клубы пыли и мелких осколков. Вероятно, это были последствия оползня, который он невольно спровоцировал при падении.
«Меня уже тошнит от этой пыли, – подумал Джейдер. – Итак ничего не видно».
Он двинулся вперёд, расталкивая медленно оседающую взвесь тёмной ледяной пыли. Тьма неохотно расступалась перед ним, открывая новые детали покрытого осыпью грунта. Как только лучи прожекторов отклонялись прочь, мрак тут же заливал освободившееся место, затапливая ландшафт вязким чёрным цветом».
– Подумать только, – изумился Джейдер, – этот грунт, вероятно, не видел света миллиарды лет. Ни Юпитер, ни Солнце, похоже, никогда не проливали на него свой свет.
Поверхность грунта и вправду выглядела очень тёмной даже под прямыми лучами прожекторов. Тёмная ледяная осыпь буквально впитывала свет, допуская лишь незначительные отражения. В таких условиях видимости коррекция маршрута по небесному вектору требовалась существенно чаще. Джейдер начал замечать, что всё время отклоняется от курса из-за отсутствия визуальных ориентиров. В кромешной темноте двигаться строго по вектору движения было крайне сложно. То и дело из мглы выступали грозные ледяные торосы, заставляя искать пути обхода. Частично решить эту проблему, а также сделать толщу мрака чуть более предсказуемой мог разве что лазерный дальномер. Встроенный в шлем скафандра, он сканировал пространство, регистрируя расстояние до ближайших объектов прямо по курсу. Результаты выводились на визор в числовом выражении.
– Крупный объект, азимут двадцать шесть – расстояние семь метров. Объект прямо по курсу – пять метров.
Через несколько секунд в обозначенном направлении из мрака выныривали ледяные глыбы или крупные обломки силикатов. Джейдер успевал отклонить свой курс, прежде чем те попадали в поле его видимости. Использование дальномера позволило увеличить скорость передвижения.
«Ещё примерно минута, и я должен выбраться к светлому участку откоса, уходящему вверх к самому хребту, – подумал Джейдер. – По крайней мере с высоты тёмный участок казался не более двух километров в поперечнике. Ещё минута или две, не больше. Такое ощущение, что я здесь уже целую вечность».
Вдруг Джейдер обратил внимание на странное поведение индикации. Ещё в периферии зрения он заметил, что с ней определённо творилось что-то неладное. Практически весь интерфейс окрасился в холодный синий оттенок. Такое нативное изменение цветовой гаммы могло означать только одно: что-то было не так с внешней средой.
– Вывести данные состояния окружающей среды, – не мешкая приказал Джейдер.
Визор заполонило множество атмосферных показателей. – Состав, электромагнитный фон, атмосферное давление, температура, радиационный фон… Стоп, – Джейдер присмотрелся к графику изменения температур.
– Минус сто девяносто два градуса по Цельсию. Датчик зарегистрировал аномальное снижение температуры на сорок градусов в течение последних нескольких минут.
Нет, Джейдер отнюдь не боялся замёрзнуть – скафандр был надёжно экранирован и к тому же хорошо обогревался. В условиях вакуума, где не было контакта с воздухом, теплообмен мог проходить только за счёт излучения. Теплу практически некуда было деваться. Или нет?
– Смола, что затопила пробоину… – не успел подумать Джейдер, как индикация вновь привлекла его внимание.
Показания дальномера резко сорвались в двухзначные числа.
– Пять метров… семьдесят четыре метра… шестьдесят восемь метров. Это ещё что?.. – удивился Джейдер, на всякий случай начав торможение. – Погрешность такая? Или... Ух, чёрт!
Сквозь стену мрака внезапно проступил край расщелины. Свет от прожекторов сорвался в бескрайнюю пустоту, не встречая ничего на своём пути. Джейдер упал на грунт, ударив в него двумя ногами. Лязг металлических подошв о грубую породу тяжёлыми ударами лёг на колени, отзываясь в ушах резким звоном. Выбивая густое облако осколков, Джейдер, несмотря на предпринятые меры, продолжал скольжение к пропасти. Его совокупный вес вместе со скафандром доходил до внушительных 240 килограмм. Да, на Ганимеде при силе гравитации в семь раз слабее, чем на Земле, этот вес составлял всего 35 килограмм, однако масса оставалась неизменной. Масса порождала инерцию, и чем больше она была, тем сложнее было её остановить. При уровне сцепления с поверхностью лишь в 15 % от земной сделать это мгновенно было и вовсе невозможно. Грубые перчатки бессильно хватались за рыхлый грунт, вздымая вверх невесомую пыль.
– Давай же, сука! Ещё немного! – стиснул зубы Джейдер, изо всех сил тормозя всеми доступными ему средствами.
Край расщелины озарился светом прожекторов. Груда осколков вылетела за его пределы и кружась в замысловатом танце, начала медленное падение в бездну. Взвесь пыли на краю оборвалась резким движением. Тело Джейдера вылетело за пределы отвесного склона. В последний раз рука в судорожном движении попыталась ухватиться за уступ, но было уже поздно. Удар. Внутри всё оборвалось. Ещё один, горящий, мощный удар в груди, чуть не погасил сознание. Принятие неминуемой гибели просочилось в мозг сквозь пелену мгновенного забвения. Сознание стало ясным вместе с пониманием последних минут жизни. Сердце больше не билось огнём, разрывая грудь. Джейдер медленно падал в пропасть, постепенно набирая скорость.
Глава 6. Менталитет
– Эй, Джейдер! Джейдер! Ты что, оглох, что ли?! – Саливер вытаращил на него пару пьяных глаз.
Пятничным вечером в пищевом блоке было ещё шумно, но люди потихоньку начинали расходиться. В просторном зале, где, как всегда, пахло едой, всё ещё слышались разговоры и звон посуды. Пожалуй, это место было самым громким во всей колонии, где грубая манера поведения колонистов, усиленная крепким градусом алкоголя, достигала своего апогея. Суровая жизнь далёкого космоса неизбежно накладывала свой отпечаток на их менталитет. Даже очередной звук вдребезги разбитого стакана, со всего размаху влетевшего в стену, не привлекал ровным счётом никакого внимания. В колонии кремний был одним из немногих ресурсов, не знающих дефицита, и посуда не считалась чем-то ценным. Сходить в пищевой блок и разбить что-то считалось вполне нормальным, ведь то был один из способов избавиться от стресса, годами накапливающегося в условиях космической изоляции. Ещё один старый как мир, но не менее эффективный способ избавления от стресса был воплощён в Саливере, чьи пьяные глаза, не отрываясь, смотрели на Джейдера в ожидании ответа.
– Эй, Джейдер! Я же спросил, зачем ты прилетел сюда, в эту колонию? Какова была причина? – огласив свой вопрос, он непринужденно запустил руку в штаны. Закончив незамысловатый процесс, он украдкой понюхал свои пальцы, и слегка поморщился.
– Даже противно представить, что бы ты сам ответил на этот же вопрос! – осёк его Монар. Он также сидел за столом, невозмутимо перекатывая рюмку между пальцев.
– Ну вот я и спрашиваю! Какого хрена? – огрызнулся Саливер, явно задетый этим замечанием. Возможно, его задевал сам факт того, что это сделал Монар, который не был его непосредственным начальником.
– Так вот, я спрашиваю, что ты забыл в этой богом забытой колонии? – глаза Саливера вновь застыли в ожидании.
Джейдер наконец пришёл в себя.
– Что? Какая ещё колония? Мы же только что говорили о девчонках. Ты опять съехал с темы, да?
– Вот-вот, и я о чём. Ох уж эти робототехники, – усмехнулся Монар.
– Все, кто работают с проектом фон Неймана, мягко говоря, немного странные.
– Ничего подобного! – обиделся Саливер. – Темы вполне взаимосвязаны!
– Чем? Программным кодом? – улыбнулся Джейдер, опрокинув стопку самогона.
– Да плевать чем! – отмахнулся Сальвер. – Здесь в колонии не так уж много девушек, если на то пошло. На Земле их куда больше. Вот я и спрашиваю, зачем ты здесь? Уж явно не из-за девушек?
– Он приехал сюда работать, – не дожидаясь ответа Джейдера, произнёс Монар. Стопка в его руке на мгновение остановилась. – Работать, как и каждый из нас. Мы строим колонию вдалеке от загнивающей в стагнации родной планеты, показывая пример всему человечеству!
– Ох, Монар. Сразу видно, что ты чёртов политикан. Что ни речь, то лозунг, – улыбнулся Джейдер.
– Но-но. Полегче. С начальством так разговаривать нельзя, – строго произнёс Монар, наконец отшвырнув стопку в сторону. – Имейте в виду оба, если кто-нибудь услышит, что вы нарушаете субординацию, я вас всех отправлю в санитарный блок на самую грязную работу. А теперь в наказание по стопке штрафной! Каждому!
– Ну, начнём с того, что я не нахожусь в твоём прямом подчинении, – безучастно отвёл глаза Саливер. – Хотя предложенное наказание меня вполне устраивает.
Не дожидаясь реакции Монара, он опрокинул полную стопку и оттолкнул её в сторону.
Этот вид посуды, разве что по привычке называемый стопками, на самом деле имел мало общего со своим прародителем. В условиях слабой гравитации на Каллисто пить любую жидкость привычным на Земле способом было крайне проблематично. Поэтому стопка в колонии больше напоминала закрытый цилиндр с небольшим клапаном, откуда жидкость приходилось скорее высасывать, нежели пить. Бутылки и вовсе конструктивно имели больше общего со шприцем, так как их содержимое выдавливалось в предназначенную для этого тару. Вот и сейчас Саливер увлечённо выдавливал остатки горячительного себе в цилиндр, с трудом скрывая азарт.
– Ну так вот! Раз вы сначала хотите услышать мой ответ на мой же вопрос, – произнёс он, поднимая глаза на своих оппонентов, – то я скажу так: ради этого я сюда и прилетел.
– Ради чего? Ради того, чтобы пить? – раздражённо фыркнул Монар.
– Пить? Какой пить! Конечно же, нет. Ну, может быть, иногда, но в целом я полностью поддерживаю твою…
– Чёрт побери, Саливер! – перебил его Монар. – Ты можешь выражаться по сути коротко и прямо, а не как новобранец с проклятой Земли?!
– Да, да, – скривился в лице Саливер. – Я отвечу, если меня не будут перебивать. Так вот, если максимально коротко: я здесь потому, что здесь тихо. Потому что здесь нет огромных толп людей, снующих везде и всюду. Я по своей природе мизантроп, если хотите. А здесь есть работа, которая мне нравится, и практически нет конкуренции, всех этих сумасшедших толп полуголодных соискателей, как на Земле, готовых перегрызть друг другу глотки. Здесь каждый на своём месте. Ну, и наконец, здесь неплохая выпивка, – произнёс он, покрутив в руке почти пустую бутылку местного самогона Drunken Mamed.
– Вот где ещё такое встретишь? На Земле делают спирт из дерьма дрожжей. Тьфу! – Саливер в отвращении плюнул на пол. – Аж представить противно. И они это ещё пьют! А здесь спирт, что мы пьём, был порождён самим космосом!
– Это ты про этаноловую жилу под колонией? – поинтересовался Джейдер.
– Ну а как же! Когда роботы наткнулись на крупные залежи метанола и этилового спирта прямо под колонией, по-моему, даже они обрадовались! Вселенная улыбнулась нашей колонии. Неудивительно, что теперь этот день считается праздничным!
– О боги! – закатил глаза Монар. – О чём я и говорю. Почему все мои подчинённые такие конченые.
– А я не твой подчинённый! – в очередной раз подметил Саливер. – И, между прочим, я не такой идиот, как ты думаешь. Проблема людей лишь в том, что они меня всегда недооценивают. Между прочим, именно я программирую львиную долю мозгов для роботов проекта фон Неймана! Они не так просты, как кажутся. Вы даже не знаете, что в таких машинах мы используем новейшие квантовые процессоры, принцип работы которых вам даже не понять! Их производительность на порядок превосходит существующие модели! На порядок! Так что вы очень зря меня недооцениваете. Я мог бы получить доступ к любой информации, если бы только захотел. К любой!
– Да, конечно... – протянул Монар, покачав головой. – О твоих пьяных умениях мы все наслышаны. Жаль, что только они все на словах.
– Между прочим, я… – хотел было ответить Саливер, но Монар тут же перебил его.
– Да плевать мне, кто ты. Джейдер, твоя очередь отвечать. Что тебя привело в колонию? Хочется верить, что твои причины куда более серьёзные. Не могут же все вокруг быть поголовно идиотами!
– Я никогда не думал об этом напрямую, – немного поразмыслив, ответил Джейдер. – Вероятно, просто из-за удовольствия.
– Вот это я понимаю, совсем другое дело! – усмехнулся Саливер, украдкой указывая на бутылку.
– Нет, нет! Не такого удовольствия, о котором ты подумал, – поспешил с пояснениями Джейдер. – Выпивка – это всё поверхностное удовольствие, самое легко доступное. Оно эфемерно. Ты знаешь хоть одного алкоголика, который стал действительно счастлив? Ну, кроме Таларда конечно, и может быть ещё доброй половины колонии? Но не суть.
Саливер кивнул и хотел было что-то ответить, однако Монар его опередил.
– Таких отбросов здесь нет! – строго сказал он, косо посматривая на Саливера. – Верно я говорю?
– Ну пусть будет верно, – пожал плечами Саливер.
– То-то же! Такие только на Земле. Но в чём Саливер определённо прав, так в том, что колония – явно не то место, где можно искать удовольствий. К примеру, женщины. На Земле их намного больше, на любой цвет и вкус. У тебя же есть семья, Джейдер? Жена? Дети? У этого задрота я даже не спрашиваю… – Монар небрежно отмахнулся в сторону Саливера. – У этого чокнутого девственника точно не было никакой жены, да и не будет. А что у тебя?
– Я уже говорил, зачем я здесь, – устало ответил Джейдер. Но Монар и не думал останавливаться.
– Если ты считаешь, что твоя версия про удовольствие звучит развёрнуто и убедительно, то ты очень сильно ошибаешься. Даже человек, живущий по уши в дерьме, скорее останется в этом дерьме на всю жизнь, будучи связанным семейными узами. Мы находимся на самом краю границ владений человечества. Дальше нас ещё никто не заходил. Один лишь полёт сюда занимает почти год! Это мрачное, чертовски опасное место, лишённое удовольствий любого сорта, во всех его проявлениях. Для того, чтобы бросить всё ради такой жизни, должны быть веские причины.
– У меня была жена, – перебил его Джейдер, устав от неприятного ликбеза. – Да. Я был женат, не поверишь. И я не люблю об этом рассказывать, потому что… Потому что до сих пор не могу дать однозначную оценку своему поступку.
– И что же ты такого натворил, чёртов романтик? – ухмыльнулся Саливер.
– Мы встречались несколько лет, потом сыграли свадьбу. Всё было хорошо, она была счастлива и даже хотела от меня ребёнка. Однако я так и не нашёл счастья в семейной жизни. В отличии от неё, я не видел смысла в жизни ради самой жизни в том её масштабе. Я всегда хотел чего-то большего, нежели просто прожить отведённый мне срок и оставить потомство. Сделать что-то значимое для всего мира, а не только для горстки родных мне людей. К сожалению, на Земле такой сценарий был неосуществим. Понимание своих истинных желаний не сделало наше расставание более лёгким. Меня стали ненавидеть. До сих пор помню её слова: «Какой смысл быть нужным для мира, которому ты совершенно не нужен, когда есть человек, для которого ты действительно дорог»
В воздухе повисла непродолжительная пауза. Джейдер глубоко вздохнул, словно подводя итог всему вышесказанному.
– И то, что она сказала, похоже на правду. Этому миру не нужны люди. Осознавая её слова, я понимаю, что на Земле я не нашёл бы себе место. Я покинул Землю, отдав в жертву год жизни на полёт сюда, чтобы приобщить свои знания и умения к чему-то важному для человечества, в которое я пока не успел растерять веру.
– Это почти по «Фаусту» Гёте, – с любопытством подметил Монар.
– Чего-чего? – усмехнулся Саливер, махнув рукой.
– Высшее удовольствие человека – быть полезным всему человечеству, – не обращая внимания на колкость, продолжил Монар. – Похвально, Джейдер, похвально.
– Чушь какая-то душная! – пробормотал Саливер и приложился к бутылке.
– Вы сами напросились, – пожал плечами Джейдер и усмехнулся. – По крайней мере наш председатель считает, что высшая польза для всего человечества, это очистка нашего санитарного блока. Так что в этом плане, я пожалуй сегодня поддержу Саливера в куда более низменных удовольствиях, в порядке исключения.
– Только ты можешь так хорошо начать и так же быстро всё испортить, – скривился в лице Монар.– Вот поэтому среди вас, идиотов, должен быть такой руководитель, как я. Без меня вы винтики в общей машине, каждый со своими низменными потребностями, совершенно бесполезные в работе над общим делом. Если вас не направлять, вы никогда не будете работать эффективно.
– Монар, а это уже попахивает самовлюблённым индивидуализмом. Не находишь? – ухмыльнулся Джейдер.
– Нет. Просто кто-то должен думать за всех. Что толку с твоего желания сделать мир лучше? Без объединения усилий ты ничего не добьёшься и так и прогоришь в одиночестве. Что ты можешь один? Ничего ты не можешь! Такие, как я, объединяют умы, фокусируют их в нужном направлении.
– Звучит слишком персоналистично для речи об объединении умов, – усмехнулся Саливер. – И что же это за нужное направление?
– Наша колония – вот это направление. Не Земля! В этом и есть твоя ошибка, Джейдер. Земля исчерпала себя во всех смыслах этого слова. Не надо думать обо всём человечестве, думай о колонии. То, что здесь и сейчас. О самом главном.
– В этом меня и направлять не надо, – равнодушно фыркнул Саливер.– Плевать мне на эту Землю. Мне и здесь совсем не плохо.
Джейдер подался вперёд, выдвигая на центр стола пустую бутылку.
– Это Земля, – сказал он, окинув оппонентов задорным взглядом. – А эта рюмка – наша колония. Конечно, на первый взгляд она кажется идеальной.
– Особенно когда полная, – подметил Саливер.
– Да. Особенно когда полная. Она уверенно может стоять на столе, даже пусть в самом дальнем его углу, – Джейдер толкнул стопку к краю стола.
Стопка проскользила по гладкой хромированной поверхности до самого края и, сорвавшись на пол, вдребезги разлетелась на осколки.
– Кхм! Она может стоять где угодно, – невозмутимо продолжил Джейдер.
– Но какой с неё толк без бутылки? Без бутылки она быстро опустеет. Её ничто не наполнит.
– У нас и бутылка уже пуста, – пожаловался Саливер. – Может, нам заказать ещё одну Землю на этот стол Солнечной системы?
– Как ни прискорбно, но я опять вынужден согласиться с Саливером, – раздражённо произнёс Монар, откинувшись на анатомическую спинку. – Эта бутылка пуста, Джейдер. Земля, казалось бы, кишит людьми, но на деле именно она пуста, а не колония. У неё нет никакого будущего. Все самые амбициозные, мечтательные люди, готовые двигаться вперёд, уже здесь. Они делают эту рюмку полной, тогда как Земля опустела. Эти люди – мы, чёрт возьми! Мы – будущее Земли.
Монар потянул руку к центру стола и, нащупав пустую бутылку, небрежно выбросил её в сторону. Звон разлетающихся осколков вновь наполнил стены пищевого отсека.
– Они и сами ещё не понимают, как погрязли в стагнации. Но мы, мы не такие, как они. И вы сами это понимаете, иначе не прилетели бы сюда. Вы сами сбежали с Земли, потому что на ней нет того, что вы нашли здесь, – рука Монара толкнула стопку к центру стола. Медленно кружась, она проскользила по поверхности и наконец застыла на месте.
– Робот! Убери здесь всё и неси ещё одну бутылку!
Глава 7. Искра жизни
Мутное зелёное пятно плавно сменило глухой мрак. Оно расползалось от центра, ширилось в своих границах, пока наконец не разорвалось на две части и медленно не растеклось по краям. Пелена медленно потянулась вверх, насыщая пятно ярко-зелеными красками. Ломаные детали изгибов геометрических линий, цифр, обрывков фраз не несли в себе никакого смысла. Звук работающих систем скафандра постепенно вернул тяжёлое осознание реальности. Реальности, в которую не хотелось верить. Джейдер не шевелился. Он не мог смириться с собственной жизнью и отказывался её признавать. Лавина осколков на пути к пропасти, падение, мучительно долгое падение длиною в вечность и полная тьма. Мысли прокручивали последние секунды сознания, снова и снова оголяя лишь один вариант. Наихудший вариант из всех возможных.
«Жив», – подумал Джейдер.
Он всё ещё не двигался. Голова билась пульсацией, упираясь в мягкую стенку шлема. Джейдер обратил внимание на ребус из ярко зелёных линий и обрывков цифр. Он всё ещё не понимал, что это. Большая паутина трещины, расползлась по защитному стеклу светофильтра, разрывая показания датчиков на бессмысленные фрагменты. Теперь всё встало на свои места. Разгерметизация означала сравнительно быструю, пусть и неприятную смерть. Но всё это время ничего не происходило. Время. Оно словно издевалось над Джейдером, постоянно неся в себе лишь одни проблемы. Оно неумолимо бежало, когда Джейдер думал о запасах кислорода, или вовсе останавливалось, когда Джейдер ожидал, что защитное стекло светофильтра вот-вот лопнет и его борьба за жизнь наконец-то прекратится. Показатели давления были прорезаны глубокой трещиной и бились на визоре, в обрывки цифровых фрагментов. Но зелёный цвет индикации означал полную герметичность. Джейдер медленно пошевелился, ощупывая окружающее пространство, лежащее в полной темноте. Прожекторы продолжали светить, но свет от них тонул в грунте, так как Джейдер лежал на животе. Обе руки и левая нога нащупали под собой какую-то поверхность. Правая нога висела в пространстве. Джейдер осторожно подтянул её, опираясь на существующие точки опоры, и медленно поднялся на ноги. Лучи прожекторов полоснули по мраку, оголив отвесную стену прямо перед глазами. Под ногами был небольшой уступ. Тонкая полоска звёздного неба сияла вверху, словно это в нём была трещина, и звёзды того и гляди хотели высыпаться сквозь разлом.
– Дерьмо, – удручённо сказал Джейдер.
Вонзив мощную подошву покрепче в уступ и нащупав рукой небольшую зацепку в стене, он запрокинул голову вверх.
Лазерный луч дальномера скользнул по границе расщелины и оборвался в бездонном мраке звёздного неба.
– Сорок один метр… – еле слышно произнёс Джейдер. – Я пролетел всего сорок один метр, прежде чем упал на этот небольшой уступ, судя по всему, на противоположной стороне расщелины.
Такое падение было равносильно падению с шести метров в земных условиях. Неясно было только одно. Радоваться этому факту или сокрушаться тому, что его жизнь получила очередную отсрочку, прежде чем окончательно оборваться.
«Оборвать её я всегда успею, – подумал Джейдер, – а вот сохранить, возможно, уже нет. Сколько времени я потерял?»
Он даже не хотел смотреть на показания кислорода. Они заведомо были низкими, а лицезрение ещё одной своей фатальной неудачи могло окончательно выбить из колеи. Джейдер быстро осмотрел прилегающую стену перед уступом, на котором он стоял. Её отвесная, местами гладкая поверхность полностью исключала возможность за что-либо зацепиться. Он снова и снова буквально сверлил её глазами, словно пытаясь выхватить с её поверхности хотя бы небольшой выступ, который смог бы вселить в него надежду. Но дорога наверх была однозначно закрыта.
– Уилсон, ты здесь? – спросил Джейдер, чувствуя, как в душу прокрадывается паника.
– Жду ваших распоряжений! – прозвенел низкий металлический голос.
– Это хорошо.
Неожиданно для себя Джейдер заметил, что испытал облегчение. Осматривая трещину на светофильтре, он произнёс:
– Не думал, что дойду до такого, но, чёрт возьми, я очень рад тебя слышать. Даже несмотря на то что собеседник из тебя, прямо скажем, паршивый.
– Мне очень приятно, что мой функционал обеспечивает высокую оценку.
– Беру свои слова обратно, – резко оборвал его Джейдер, устремив свой взгляд вдоль стены.
В такой темноте различить что-либо более-менее отчётливо было практически нереально. Однако ему настойчиво продолжало казаться, что короткий уступ, на котором он стоял, обрывался небольшим разрывом, а затем будто вновь выдавался из горной породы, теряясь в густой черноте мрака.
Джейдер осторожно прижался к стене и двинулся в сторону, траверсом продвигаясь вбок. Сквозь пелену тьмы прожектор выхватил рваные границы разрыва. Его грубые края терзали уступ, но он вновь выбивался вперёд и ломаной линией уходил вдоль отвесной стены. Джейдер с опаской посмотрел на грозный оскал разрыва. Для того чтобы его преодолеть, требовалось сделать достаточно широкий шаг вбок, и при этом не сорваться вниз. Нащупав выступ на стене, он ухватился за него рукой, перенося на неё часть веса. Нога упёрлась в край уступа, и металлические зубья вгрызлись в породу, надёжно фиксируя подошву на поверхности. Гистограмма сердечного ритма тут же огрызнулась ростом, окрасив индикацию в грозный красный цвет. Он подался вперёд, опираясь на зафиксированную ногу. Небольшой камень вырвался из-под подошвы и, ударившись о стену, бесшумно полетел вниз. Но вторая нога уже нашла точку опоры, позволив первой зафиксироваться на уступе. Джейдер посмотрел вниз. Луч дальномера просканировал пропасть, куда секундой ранее отправился камень. По правде сказать, информация о глубине расщелины не так уж сильно интересовала Джейдера, однако любопытство брало верх. В конце концов, вместо этого камня в неё мог полететь он сам.
– Четыреста шестьдесят метров… – свистнул Джейдер, отдёргивая голову назад. – Лучше бы не смотрел!
Он продолжил траверс дальше по уступу, прижимаясь к стене всем телом. Расщелина в небе постепенно сжималась, всё больше и больше закрывая своими кромками звёздное небо.
«Либо она сужается, либо я спускаюсь по уступу ещё глубже, на самое дно», – подумал Джейдер.
Он старался не думать о проблемах, которые не мог решить здесь и сейчас. Угнетающее состояние собственной беспомощности не могло принести пользы. Позитивный настрой был единственным средством, которое всё ещё было способно удержать его от отчаяния.
– Целых четыреста шестьдесят метров в глубину! По-моему, вполне достаточно для того, чтобы по праву назвать это место задницей Ганимеда. Так ведь Уилсон? Представь, как об этом можно будет рассказывать, если мы выживем. Я побывал в заднице у Ганимеда! Как тебе? – нервно усмехнулся Джейдер.
– Звучит ведь! Звучит… – не договорив, он застыл от увиденного.
Случилось то, чего он так боялся всё это время. В пяти метрах от него прямо по курсу уступ обрывался в пропасть, делая дальнейший траверс вдоль отвесной стены невозможным.
– Вот теперь я точно там, где думал … – констатировал Джейдер, подводя итоги своей экспедиции, а, быть может, и всей жизни.
Что одно, что другое, – всё это летело в пропасть с самого начала его прибытия в колонию на Каллисто и получало кульминационное развитие здесь, в глубинах Ганимеда. Уступ обрывался в пропасть, отрезая дальнейший путь вперёд. Но и сама стена, словно не желая отпускать его в одиночестве, изламывалась и терялась где-то за изгибом, вне досягаемости лучей прожектора. Приближаться к самому краю, для того чтобы более детально оценить рельеф, было страшно. Практика показывала, что у Джейдера складывались не очень хорошие отношения с разного рода обрывами, расщелинами и прочими провалами в ландшафте. Переборов свой страх, он сделал несколько шагов вдоль стены навстречу пропасти. У самого излома он вцепился рукой в кажущийся надёжным выступ и наклонился в сторону, пытаясь проследить за ускользающим в темноту изгибом стены. Прожекторы облили светом неглубокий кулуар. Это была небольшая ложбина, 1,5–2 метра в поперечнике, прорезавшая монолит стены сверху вниз. Однако, в отличии от самой стены, её рельеф был далеко не таким гладким и пестрел множеством ледяных выступов и обломками породы.
– Похоже, здесь когда-то произошёл обвал. На этом чёртовом спутнике камень на камне лежать спокойно не может! Всё куда-то сыпется, проваливается, никакого сцепления! – выругался Джейдер, вспоминая свою беспомощную попытку затормозить перед обрывом.
Лёд при температурах ниже -73 градусов по цельсию переставал плавиться даже на молекулярном уровне, что делало его абсолютно не скользким. Это ужасная новость для любителей кататься на коньках и минус одно развлечение для детей колонии. С другой стороны, это была отличная новость для космических скалолазов.
Джейдер потянул руку к поясу. Продолговатый силовой блок всё ещё был на месте.
Такой силовой блок был основой для инструментальных модулей, необходимых инженеру, и за счёт унифицированных контактов подходил под каждый из них.
– Пять. Всего пять цангеров в обойме. Остальное сгинуло вместе с прыгуном, – с досадой произнёс Джейдер, рассматривая модуль пневматического пенетратора.
Цангерами в колонии называли цанговые анкеры, которые служили патронами для безоткатного пенетратора фирмы Machitron. Используя углекислый газ или воду из системы скафандра, пенетратор выстреливал анкер, намертво вбивая его в горную породу. Рельеф спутников Юпитера считался одним из самых сложных в Солнечной системе, поэтому обходиться без страховки было попросту глупо.
– Ну что, Уилсон. Попробуем пробить монолит этой стены.
Лёд при сверхнизких температурах по своим свойствам мало отличался от горных пород. Джейдеру это было прекрасно известно. Он бросил быстрый взгляд в ложбину, оценивая её на вид более твёрдую поверхность.
– А вот сюда можно попробовать.
Он свесился вперёд, приложив дуло пенетратора к небольшому надлому на краю кулуара.
– Сделаем страховку, прежде чем попробуем взобраться по осыпи вверх. Так ведь Уилсон?
– Это место выглядит достаточно надёжным для установки цангера, – произнёс скафандр, одобряя действия хозяина. – Прошу обратить внимание на ограниченное количество доступных цангеров. Однако, если экономно ставить страховку, их должно хватить для подъёма наверх.
– Надеюсь, ты прав, Уилсон. Надеюсь, прав.
Мощная струя газа вырвалась из рукоятки безоткатного пенетратора. Джейдер убрал руку, оценивая результат. Анкер намертво вошёл в стену, расклинив цанговый механизм.
– Отлично! Отлично ведь, Уилсон?
– Выглядит неплохо.
– Эх, Уилсон! Поставь напоминание перепрошить тебя, если мы когда-нибудь вернёмся на Каллисто. Я точно забуду.
– Напоминание поставлено! Но мне не нравится эта идея.
Джейдер вытянул тонкий трос лебёдки на поясе и пристегнул его к проушине на конце установленного в стену анкера.
– Ну что! Пора выбираться из задницы Ганимеда, – воодушевил он себя в надежде, что это хоть как-то поднимет его боевой дух.
Однако один лишь вид бездонной пропасти за краем уступа полностью исключал эту возможность. Фальшивое жизнерадостное состояние, которое Джейдер всеми силами пытался поддерживать, медленно вытеснялось перманентным страхом. Он понимал, что такой сложный подъём потребует много времени, и, несмотря на опасность, действовать надо быстро. С трудом преодолевая страх, он медленно спустился в кулуар, обеими руками вцепившись в страховочный трос. Лёгкая вибрация, отдалась по рукам, обозначив упругое натяжение углеродных волокон. Металлические зубья подошвы вонзились в стену, вырвав искры из мёрзлой поверхности силикатов.
«Сорок один метр вверх и всего пять цангеров в обойме. То есть каждые восемь метров я могу вбивать по одному цангеру, – размышлял Джейдер. Он медленно карабкался вверх, осторожно выбирая выступы. – Если сорвусь, то ускорения с восьми метров будет недостаточно, чтобы выдрать цангер изо льда. А если достаточно? А если достаточно, тогда запишу рекламацию в фирму Machitron, пока буду лететь в пропасть! Так и запишу, твою мать: “Привет прямиком из преисподней! Со всем уважением хочу донести до вашего проклятого сведения, что пяти цангеров в обойме вашего прекрасного пенетратора совершенно недостаточно! Да, этот инновационный сплав, как вы упомянули в рекламе, действительно очень красиво блестит в свете Юпитера, однако он не выдерживает заявленной нагрузки, указанной в сервисной документации! Но всё это мелочи, и я в целом очень доволен, и к тому же уже мёртв! Точка”».
Ещё один цангер, выбивая искры, вошёл в породу и застыл там намертво. Джейдер вытянул второй трос и зацепил его за проушину. Теперь первый трос больше не страховал и его можно было вернуть обратно. Сняв предохранитель, он подал сигнал на размыкание первого карабина. Лучи прожекторов осветили, как первый трос отошёл от стены и, медленно извиваясь, повис в пространстве на фоне бескрайней пропасти. Механизм лебёдки неторопливо возвращал его назад.
«Даже этот трос пользуется бóльшими привилегиями на выживание, чем я, – подумал Джейдер, продолжая взбираться вверх. – Вне зависимости от ситуации лебёдка всегда вернёт его обратно. Я бы не отказался от такой лебёдки, которая просто вытянет меня на поверхность, и мне не придётся карабкаться здесь, как идиоту. А ещё лучше, чтобы какая-нибудь её космическая вариация вытянула меня сразу на Каллисто».
Рукоятка пенетратора изрыгнула мощную струю газа. Очередной цангер ворвался в породу, оставив небольшое облако пыли, медленно рассеивающееся в пространстве. Сложно было привыкнуть, что все эти визуально эффектные операции оставались практически беззвучными в условиях вакуума. Звук мог распространяться только внутри скафандра. Извне он мог проникнуть только лишь посредством вибрации. Джейдер взглянул наверх. Тёмные области сильно разошлись в стороны, позволяя звёздному небу расширить свои границы.
– Ещё тринадцать метров, – закряхтел он, сверяясь с показаниями дальномера.
Ухватившись левой рукой за небольшой выступ, он долго искал, куда поставить свою ногу. Кулуар, в котором он двигался, постепенно сжимался и становился круче. Последний цангер был уже заряжен и готов к выстрелу. Джейдер прислонил пенетратор к стене и нажал на спуск. Мощный выброс газа вдруг отбросил руку в сторону, чуть не лишив его равновесия. Цангер остался в пенетраторе, расклинив цанговый механизм прямо в дуле, разорвав его в нескольких местах.
– Дерьмо! – взревел Джейдер и с силой ударил инструментом о стену.
– Будьте вы прокляты! Будьте вы прокляты! – он отсоединил пенетратор от силового блока и с силой бросил его в пропасть, посылая вслед все известные ему проклятья. – Теперь мне нечем страховать себя! чёрт! Так… ладно, спокойно.
Он висел над пропастью, опираясь одной ногой на уступ, без малейшего представления о том, что делать дальше.
– Так… думай! Восемь метров, примерно на восемь метров ниже я установил последний страховочный цангер. Длина троса пятнадцать метров. Если сорвусь с пятнадцати метров, он может и не выдержать, но это ладно. Не до этого сейчас… – Джейдер запрокинул голову наверх, ощупывая лучом дальномера край расщелины.
Пот со лба медленно стекал вниз, обжигая уставшие глаза.
– Вверх ещё одиннадцать метров. Но трос вытянут уже на восемь метров из пятнадцати. Остаётся семь метров вместо одиннадцати. Я не дотягиваю четыре метра, – дрожь в ногах постепенно начинала находить очаги по всему телу.
Не давая захватить власть над собой, Джейдер ухватился за зацепку выше и сместился левее, уперевшись зубьями подошвы в небольшую щель.
– Четыре метра я вынужден буду карабкаться без страховки на самом краю пропасти.
Он с жадностью смотрел на тёмные края расщелины десятью метрами выше, до которых уже дотягивал свет прожекторов. Но чем ближе были заветные границы, тем более отвесными становились стены кулуара. Всё реже и реже на пути к краю попадались выступы и зацепки, пригодные для использования. Ещё один выступ справа позволил поставить хотя бы одну ногу. Джейдер с ненавистью смотрел на свои бесполезные перчатки, которые, в отличие от шипованной подошвы, не имели должного сцепления с поверхностью. Один небольшой выступ левее, но слишком высоко, чтобы достать. Чуть ниже небольшая щель, куда можно просунуть пальцы и попробовать подтянуться. Само собой, сделать это в громоздком скафандре было очень непросто даже в условиях низкой гравитации. Последний выступ дался Джейдеру особенно тяжело. Он был слишком мал и на нём практически не было свободного места. При попытке встать отмотанный на 15 метров трос резко натянулся и чуть было не отдёрнул своего хозяина обратно в пропасть. Он упал на колени, вцепившись намертво в короткий выступ, пытаясь сохранить чуть было не утраченное равновесие.
– Это предел, – выдохнул Джейдер, глядя, как натянутый трос тает в бесконечном мраке пропасти.
Он до последнего надеялся, что где-то допустил погрешность в расчётах и длины троса хватит до самой вершины. Он хотел верить, что в лебёдке предусмотрены хотя бы один или два метра резервной длины. Но все эти надежды неминуемо бились о натянутый до предела страховочный трос, словно струна звенящий в высшей точке своего натяжения.
– Глупо было и надеяться, – удручённо подумал Джейдер.
Он не решался отсоединить карабин, ощущая, как ступор парализовал всё тело. Трос всё ещё был его единственной надеждой на случай неудачи, которая буквально преследовала его по пятам. Этот маленький выступ, на котором натянутый трос не давал ему встать, был последним рубежом, за который ему не суждено было проникнуть. Более ни единой зацепки вокруг. Ни одной трещины, в которую могли бы протиснуться его пальцы, облачённые в толстые грубые перчатки.
– Раскрыть карабин, – дрогнул голос, прежде чем звук бешеного сердцебиения вытеснил собою все окружающие фоновые шумы.
Лебёдка начала неторопливое возвращение троса. Джейдер медленно выпрямился, поднимаясь на ноги. Ощущение собственной беззащитности теперь обретало особенно яркие оттенки. Дальнейшее движение вверх было невозможным. Он запрокинул голову, ощупывая дальномером до безумия близкую, но одновременно недоступную границу расщелины.
– Четыре с половиной метра. Последние четыре с половиной метра… – в отчаянии простонал Джейдер.
Он прислонился шлемом к гладкой монолитной поверхности стены, не в силах что-либо предпринять. От неё ощущалось мёртвое, холодное дыхание открытого космоса. Жестокое, безразличное к человеку, оно было чужеродно любой жизни. Жизнь. Она теряла свой смысл здесь, перед ликом смерти на чужой планете. Смерть несла в себе покой и конец мучениям, но отчего же тогда так не хотелось умирать?
– Уилсон.
– Слушаю вас.
– Если вдруг ты останешься жив и тебя найдут, запиши моё последнее обращение.
– Активировал запись.
– Друзья, братья по колонии. Кто бы то ни был, если вы нашли моё тело, то знайте: пошли вы все к чёрту!
Джейдер стиснул зубы. Более не в силах сдерживать слепую ярость, подогретую страхом, он сжался всем телом и с силой прыгнул с выступа. Не выдержав пиковой нагрузки, глыба обрушилась вниз, вращаясь в неконтролируемом движении и выбрасывая прочь полчища хаотичных осколков. Время как будто остановилось, запечатлев момент, как Джейдер тянется в прыжке к рваному краю беспросветной пропасти. Ударившись коленом о край уступа, он перевалил через него верхней частью тела, но на этом импульс прыжка был исчерпан. Руки судорожно вцепились в грунт, вспахивая его рыхлую поверхность, в надежде найти сцепление. Гравитация невидимой рукой тянула его обратно, медленно завлекая в пропасть, из чрева которой он только что вырвался. Подошва вгрызлась в монолит отвесной стены, выбивая рой осколков из её обледенелой поверхности. Он прижался к грунту всей кирасой в стремлении создать максимально возможное трение. Руки нащупали небольшой выступ и вцепились в него, с хрустом сжимаясь до боли в пальцах. Джейдер застыл, повиснув на краю пропасти. Страх пошевелиться доминировал над всеми остальными ощущениями. Любое неосторожное движение было способно нарушить образовавшееся шаткое равновесие, от которого теперь зависела жизнь. Из пропасти тянуло мёртвым космическим холодом, но горячее, остервенелое желание жить вступало с ним в противоборство. Джейдер подтянулся вперёд, перевалившись по пояс за границу уступа. Тело не слушалось его. Каждая его часть цеплялась, ползла, словно пытаясь спасти свою собственную маленькую жизнь. Ещё одно неимоверное усилие, – и другая нога перевалила за уступ. Джейдер тяжело дышал. Он быстро отполз от края уступа и попытался встать, но тут же повалился на колени, не в силах совершить более ни одного движения. Мириады звёзд, сверхъярких и чуть заметных, раскинулись у него над головой, отражаясь сферой на треснувшем светофильтре шлема. В непроглядной темноте ландшафта казалось, что звёздное небо буквально затопило весь обзор на все 360 градусов. Его глубина поражала воображение. Казалось, что до каждой из них можно было дотянуться, прикоснуться к её далёкому свету, пустив рябь по звёздному небу, повелевая движением руки. Лишь только теперь он действительно ощутил, что имеет хотя бы призрачные шансы на спасение.
– Как тебе такое, задница Ганимеда?! – заорал он во всё горло, обернувшись в пол-оборота назад. – Как тебе такое, а?!
– Джейдер, мне нужно кое-что сообщить вам, – неожиданно прозвучал голос Уилсона.
– Говори, Уилсон.
– Я провёл анализ, основываясь на нашей скорости продвижения и среднем потреблении кислорода. К сожалению, падение в расщелину обошлось нам слишком дорого. Боюсь, что вероятность добраться до шахты до наступления смерти равна нулю процентов, – с привычной для него безэмоциональностью Уилсон вынес своему хозяину смертный приговор.
Вместе с эйфорической радостью жизни в сознание проникло гнетущее чувство ответственности за совершённый выбор в пользу жизни. Мозг отказывался верить, что дальше будет только смерть и бороться бессмысленно.
– Что ты сказал?! Нет… нет! Какого хрена ты молчал в расселине, если ты с самого начала знал, что всё бесполезно?!
– Отнюдь нет. Я бы и вовсе умолчал об этом факте, если бы не существовало способов поднять вероятность выживания выше нуля.
– Говори, Уилсон! Что нужно сделать? Говори! – с жадностью прошипел Джейдер.
– Отключение обогрева скафандра позволит сэкономить значительную часть кислорода. Скафандр обладает хорошей теплоизоляцией. К тому же работа систем скафандра и вы сами в среднем выделяют триста девяносто Ватт тепловой энергии. Это отсрочит падение температуры до смертельных значений.
Сначала это показалось настоящим безумием. Джейдер не понаслышке знал, что такое космический холод. Как медленно, но неуклонно он проникает в скафандр. Сначала через ноги, потом через руки, а затем охватывая всё тело.
– Вот чёрт! Но если у меня нет выбора...
– Это ещё не всё. Для преодоления нулевого порога вероятности выживания нужны дополнительные меры.
– Проклятье! Что же ещё, Уилсон? Без обогрева не хватит?
– С текущим потреблением кислорода даже отключения обогрева будет недостаточно. Но я могу снизить потребление, понизив давление в скафандре до четверти атмосферы. Это существенно снизит нашу скорость передвижения, но мои расчёты показывают, что таким образом мы выиграем немного времени.
– Ах ты чёртов садист! – вспылил Джейдер, но, оценив ситуацию, спустя несколько мгновений ответил:
– Ладно, даю добро. Вырубай, Уилсон, вырубай всё. Пора выбираться из тени!
Джейдер встал с колен и бросил тяжёлый взгляд вперёд, где высоко вверху сквозь непроглядной мрак выбивался далёкий гребень. Он понимал, что самая тяжёлая часть пути ещё впереди.
Глава 8. Юпитер
Ослепительный свет. Свет Юпитера был такой яркий, что светофильтр снизил экспозицию. Небо стало чёрным, звёзды исчезли, оставив газовый гигант в гордом одиночестве. Вонзив подошву в грунт, Джейдер обернулся, наблюдая, как теневой участок склона остался позади. Чёткая граница мрака срезала часть склона, и даже свет боялся проникнуть за этот рубеж. Этот мрак словно обладал своей собственной гравитацией. Его близость мёртвым грузом тянула назад. Даже сквозь скафандр Джейдер чувствовал на спине его холодное, мёртвое дыхание, несущее смерть. Галлюцинации, вызванные гипоксией, одолевали его, словно черви разъедая уставший мозг. За последние несколько часов, взбираясь вверх по склону, он уже несколько раз был вынужден попросить Уилсона вернуть подачу кислорода в норму. Только в эти моменты ясность рассудка возвращалась, делая мёртвое дыхание за спиной не столь гнетущим. Джейдер был знаком с симптомами горной болезни или гипоксии, а потому воспринимал сокращение подачи кислорода как последнюю – радикальную – меру по его экономии. Ощущение, что из тебя словно высасывают все силы, оставляя только немощную оболочку.
До вершины хребта оставалось не так много. Дальномер в очередной раз ощупывал седловину, к которой совершался подъём.
– Четыреста шестьдесят метров… – выдохнул Джейдер, предпринимая инстинктивные, но обречённые попытки вытереть пот со лба.
Учащённое дыхание Джейдера превращалось в бешеные попытки захватить немного больше воздуха. Дыхание было столь интенсивным, что голосовые связки невольно задействовались и каждый выдох сопровождался глухим гортанным свистом. Что бы Джейдер ни делал, он всё равно задыхался. При каждом выдохе всё внутри растекалось жгучей агонией.
Из-за экономии энергии забрало скафандра не обдувалось тёплым воздухом, и Джейдер опасался, что влага сконденсируется на визоре. Это могло привести к образованию инея и даже к разрушению трещины на забрале. Всё это грозило мучительной смертью. Однако пониженное давление и жар тела пока что препятствовали этому. Вскоре он перестал замечать какие-либо звуки, кроме собственного дыхания и бешено колотящегося сердца. В нетерпении он вновь и вновь обращался к показаниям дальномера, чаще, чем в этом была необходимость.
– Ещё двести сорок метров. Ещё двести сорок… – он смотрел на цифры, снова не веря своим глазам.
Помутнённый рассудок как огня боялся ошибиться, увидеть лишний ноль в застывших цифрах дальномера.
Тем временем склон становился всё круче по мере приближения к вершине. Теперь противоположная стена кратера, откуда он когда-то спустился, казалась бесконечно далёкой. Его мрачный, местами обрушившийся склон, величественно вздымался из мрака, выделяясь на фоне глубокого звёздного неба.
Каждый шаг наверх становился сложнее предыдущего. Казалось, Ганимед потяжелел, а с ним потяжелел и скафандр. Уилсон тяжёлой ношей лёг на плечи Джейдера.
Он преодолевал жгучее желание наплевать на запасы кислорода и наконец включить сервоприводы. Он уже не помнил, сколько раз останавливался перевести дух, сколько раз увеличивал подачу кислорода. Голову разрывало импульсами боли.
«Вероятно, мозг раздуло из-за низкого давления в скафандре и он давит на стенки черепа изнутри», – подумал Джейдер, с трудом оперируя мыслями.
Тёмная пелена сковывала зрение, став его неминуемым спутником. Джейдер не сразу смог понять, что за бледный тёплый свет падал на кирасу его скафандра. Тягучей патокой он струился выше, играя жёлтыми бликами на гермоподшипниках, и наконец выливался на светофильтр, застилая слепые глаза.
– Юпитер…– простонал Джейдер, пытаясь прийти в себя.
Он совершенно потерял счёт времени. Оно перестало для него существовать. Лишь обратный отсчёт запаса кислорода был единственным ориентиром, по которому Джейдер отмерял остаток своей жизни.
– Уилсон! Верни. Верни кислород в норму. Хотя бы сейчас… совсем немного.
Он стоял на самой вершине гребня, с трудом сохраняя равновесие от усталости. Раскалённый диск Юпитера висел в звёздном небе, сохраняя своё могущество и власть над Ганимедом. Насыщенные голубые разводы полярного сияния окольцовывали его шапку, медленно переливаясь холодным свечением. В отличие от полярных сияний на Земле, с их характерным зеленоватым оттенком, здесь, на Юпитере, они всегда протекали в холодных голубых тонах. Их свечение было существенно ярче, а холодная цветовая гамма сильно контрастировала с оранжевой поверхностью планеты. Это была поистине удивительная, могущественная планета-гигант, ставшая вторым Солнцем для всей колонии. Его чудовищная гравитация, словно мощные клешни, вонзилась в спутники, не давая им возможности вращаться даже вокруг собственной оси. Из-за этого Юпитер никогда не покидал своего места на небе Ганимеда, и, казалось, лишь хребет, на который взобрался Джейдер, мог временно перекрыть вид на него. Теперь с этой вершины открывался действительно величественный, неимоверно красивый вид на поверхность спутника. Даже голая угрюмая гряда холмов была не способна испортить его, складываясь в поражающий масштабами рельеф. Зелёная линия астровизора спускалась за горизонт, где далёкие хребты рваной извилистой линией замыкали его контур. На такой высоте было видно, как округлялась поверхность планеты, сгибая в дугу далёкий холодный горизонт. Ниже, прямо перед ногами, плавно уходящий спуск был изъеден бесконечными торосами, расщелинами и глубокими трещинами, раскинувшими свои края на многие-многие километры. Ещё дальше огромные каньоны в несколько километров в поперечнике терзали рельеф, протягивая свои русла за пределы видимости.
– В жизни не видел ничего более красивого, – произнёс Джейдер без чувства в голосе.
Он не чувствовал этого. Разум понимал, что вид, раскинувшийся перед его взором, возможно, один из самых захватывающих, что когда-либо видели его глаза. Однако вечная гонка со смертью, где призом выступала собственная жизнь, безвозвратно опресняла восприятие красоты, делая краски бесконечно блеклыми. Он хотел насладиться этим видом, но просто не мог.
– Видит космос, был бы у меня хоть ещё один блок кислорода, я бы разбил лагерь и остался здесь передохнуть. Но не сейчас, чёрт! Не сейчас… – не дав себе на отдых ни секундой более, он двинулся вниз по склону, вырывая хрип из иссохшего горла.
Забрало шлема медленно покрывалось зелёной пеленой инея. Сказывалось отключение подогрева скафандра. Выдыхаемая влага, соприкасаясь с ледяной поверхностью светофильтра, тут же конденсировалась и мгновенно замерзала, всё больше и больше сужая угол обзора. Ни специальное защитное покрытие, ни пассивная система подогрева не могли остановить этот процесс, когда температура внутри скафандра отличалась от внешней среды почти на 200 °С. Изголодавшийся по кислороду мозг не мог сконцентрироваться на нескольких задачах одновременно и был полностью поглощён процессом спуска вниз по пологому склону.
– Сбавь скорость! Соблюдай осторожность! – Уилсон то и дело делал предупреждения, когда Джейдер разгонялся слишком сильно.
Похоже, недавнее падение стало хорошим уроком для скафандра. В любой момент на пути могла оказаться трещина, попадание в которую теперь точно могло стать фатальным.
Далёкие торосы, представляющие из себя нагромождения огромных глыб льда и силикатов, медленно росли, с каждым прыжком становясь всё ближе и ближе. Оранжевый свет освещал их рубленные вершины, обдавая теплом всю нижнюю часть обзора. Словно сам Юпитер плавился, заливая поверхность Ганимеда горячими струями раскалённого металла. Помутнённый рассудок практически не улавливал колебаний цветовой гаммы, но странный стремительно нарастающий треск наконец смог привлечь притуплённое внимание. Этот острый, раздражающий звук резко отличался от мягкого гула систем жизнеобеспечения скафандра и хриплого дыхания, вырывающегося из иссохшего горла.
– Дозиметр! – наконец озарило Джейдер. – Уилсон. Доложи уровень радиации.
– На данный момент четыреста двадцать миллизиверт в час. Радиационный фон постоянно усиливался с момента приземления на Ганимед.
– Четыреста двадцать миллизиверт в час! – прохрипел он, наконец остановив движение.
Россыпь ледяных фрагментов, вырванная от последнего прыжка, покатилась вниз, поднимая тёмные клубы пыли.
– Нормальный фон для Ганимеда – двадцать восемь миллизиверт в час, но, чёрт, не четыреста двадцать. Что это? Магнитная буря на Юпитере? – он обратил задумчивый взгляд на небо, где висел бушующий шар планеты-гиганта. – Четыреста двадцать миллизиверт. Твоих рук дело? Да?
– Уилсон! Почему не докладывал о росте радиации? – спросил Джейдер, найдя в себе силы перебороть скрипящую боль в горле.
– Прошу прощения. Я подумал, что рост радиации – не первостепенная проблема. Смертельной дозой для человека считается шесть тысяч миллизиверт в час. Защита скафандра способна экранировать большую часть излучения. Вы погибнете от удушья гораздо раньше, чем от радиации. Нам нельзя отвлекаться от основной задачи.
– Трудно признать, но, похоже, ты прав, железка, – действительно, ни он, ни Уилсон ничего не могли поделать с этим.
Шаг за шагом Джейдер сбегал вниз, сохраняя умеренную скорость. Налитый шар Юпитера, повисший в звёздном небе, теперь казался зловещим, полным опасности и невидимой угрозы. Яркие синие полосы полярного сияния сновали над полюсами, закручиваясь в замысловатые иллюзорные вихри. Магнитная буря буквально раздирала планету.
– Ну конечно же! – вдруг воскликнул Джейдер.
Он вспомнил своё утро. Ту самую роковую поездку на лифте к Монару, наполненную рекламой криойогурта Brut-health и сводками новостей, в том числе и погодными.
– Магнитная буря, ну конечно же! И вправду очень мощная!
Сквозь покрывшийся инеем визор он вновь взглянул на грациозный танец полярного сияния.
– Что если это с виду безобидное и чертовски красивое явление послужило причиной падения капсулы, а быть может, и сбоя работы целой шахты? – все эти фантастические догадки, конечно, казались маловероятными, однако Джейдер понимал, что человечество всё ещё пасовало перед могуществом природы в её космическом масштабе.
Человек был слишком слаб, чтобы влиять на масштабные природные явления, и единственное, на что он был способен, – адаптироваться к её тяжёлым и враждебным условиям. Он защищался и приспосабливался к чудовищным магнитным бурям, сильнейшему радиационному фону и редким астероидам, готовым в один момент уничтожить всё, на чём держалась искорка жизни в этом намертво промёрзшем мире. Но сейчас он не был способен противостоять даже обычному инею, практически полностью покрывающего внутреннюю поверхность светофильтра. Ещё немного – и он полностью ослепнет. Придётся запускать подогрев визора, который сильно ударит по запасам кислорода.
– Капсула действительно могла не выдержать мощной магнитной бури, – размышлял Джейдер,– но шахта… Шахта должна быть хорошо защищена от любых типов электромагнитных бурь вне зависимости от их мощности.
Как инженер Джейдер понимал, что так должно было быть в идеале, однако то, что действительно произошло на шахте, всё ещё оставалось серьёзной загадкой.
Внезапно мощный удар пришёлся на правое плечо, вырвав глухой скрип из грудного гермоподшипника. Не удержав равновесие, Джейдер повалился на грунт, подняв облако тёмной, как прах, взвеси. Тяжёлая ледяная глыба рухнула рядом, заставив скафандр дрогнуть. Не удержавшись после падения, она перевернулась и, набирая скорость, покатилась вниз, пока не врезалась в ледяной торос. От удара её разорвало на части, разбросав крупные осколки на десятки метров. Джейдер с трудом поднялся на ноги. Из-за инея, затмившего значительные углы обзора, он не заметил ледяную глыбу, влетев в неё всем телом.
– Ах, чёрт! – закряхтел он, потягивая пострадавшее плечо.
Он медленно окинул взглядом трёхметровый торос, из которого минутой ранее его плечо выбило крупный, ледяной обломок. Герметичность скафандра была в норме. Трещина на визоре преломляла данные индикации давления, однако с ним, видимо, было всё в порядке, если не считать сниженной до 0,25 атмосферы подачи кислорода.
– Уилсон! Включи хотя бы на минуту локальный подогрев визора. За проклятым инеем я не замечаю даже огромные ледяные глыбы! Хорошо, что удар пришёлся на плечо, а не на шлем, – произнёс он, с тревогой осматривая трещину, поросшую слоем инея.
Индикация уровня кислорода выводила весьма тревожные данные. По-хорошему, нужно было вообще отключить все системы, так или иначе потребляющие кислород. В идеале – и вовсе перестать дышать. Не дожидаясь, пока показатели уровня упадут ещё ниже, он медленно двинулся вперёд, скрываясь в скоплении ледяных глыб и торосов.
– Странно, как я вообще смог выбить обломок из твёрдого, как камень, льда. При минус ста пятидесяти градусах Цельсия лёд становится настолько плотным, что его вообще сложно уже назвать льдом. Но эта ледяная глыба была хрупкой. Метанол или аммиак? Должно быть, здесь целое поле летучих элементов. То, что под ногами, тоже обладает низкой прочностью. Нужно быть осторожнее.
Уклон вниз наконец сменился умеренным подъёмом, и теперь он пробирался вверх в лабиринте нависающих скал и ледяных глыб. Огромные торосы, обливаемые светом Юпитера, приобретали зловещий, пугающий вид. Джейдер не знал, было ли всё так на самом деле или же страдающий от гипоксии мозг сам рисовал эти страшные картины. Изуродованные силуэты ледяных глыб были изъедены трещинами и следами многовековой эрозии. Изрытая, перекошенная поверхность грунта рисовала ломаный контур мрачного рельефа. Нависающие зубья огромных ледяных карнизов отбрасывали глубокие контрастные тени на многие десятки метров.
Джейдер поёжился. Мёртвый космический холод вновь пронизывал его тело, пробираясь всё глубже и застывая где-то внутри. Было ли это следствием работы воображения или холод действительно проникал сквозь изоляцию скафандра, понять было крайне тяжело. Затуманенный рассудок постепенно терял свою объективность. Джейдер посмотрел на индикацию температуры.
– Минус сто пятьдесят четыре градуса Цельсия – температура внешней среды. Шесть градусов Цельсия внутри скафандра.
Даже на фоне выключенного подогрева скафандр остывал быстрее, чем он предполагал.
– Эта планета точно решила меня прикончить, – стиснул зубы Джейдер.
Похоже, он и Уилсон переоценили способность скафандра держать тепло. Его экранно-вакуумная изоляция, состоящая из прослоек терефталата с двусторонним напылением алюминия, делали теплообмен возможным разве что за счёт излучения, которое успешно отражалось обратно зеркальной алюминиевой поверхностью. Тем не менее по неизвестным причинам теплообмен всё-таки происходил, охладив скафандр на целых 15 градусов за последние несколько часов.
– Неужели тепло уходит через пробоину, полученную при взрыве капсулы? – предположил Джейдер.
Другое разумное объяснение попросту отсутствовало.
– Похоже, смола, затопившая пробоину, имеет слишком большую теплопроводность.
Включение обогрева скафандра означало потерю последних запасов кислорода и неминуемую гибель. Казалось, что в этой изнурительной гонке на выживание несмотря на все усилия смерть постепенно настигала его, всё быстрее и быстрее сокращая отставание. Её дыхание уже было ощутимым, он чувствовал его всё более ясно. Джейдер невольно обернулся. Среди изувеченных силуэтов ледяных торосов никого не было. Теперь он понимал, что за странный мистический холод блуждал по его спине, словно тень преследуя каждый его шаг. Одно из двух: либо это была смерть, либо холод действительно проникал внутрь через отверстие где-то сзади скафандра. Где-то там, сзади, томился заветный кислородный баллон, такой необходимый и такой недоступный.
– Чёрт бы побрал этого Уилсона.
Как бы то ни было, это обстоятельство внесло интригу в грядущий сценарий смерти.
– Умереть от гипоксии или умереть от переохлаждения? – тихо произнёс Джейдер, уже не в силах сдерживать дрожь в зубах. – Как замечательно! Теперь у меня есть выбор. Вот это роскошь!
Гипоксия вновь начинала проявляться в самых омерзительных своих симптомах. Мысли отказывались выстраиваться в логическую цепочку. Время вновь начинало терять свои привычные очертания, расплываясь в нечто, не поддающееся исчислению. Уилсон тяжёлым грузом сковывал движения. Несколько раз Джейдер заставал себя за безумным желанием снять скафандр. Очередной спуск, изрытый уродливыми ледяными глыбами, оборвался глубокой расщелиной, ставшей непреодолимой преградой. Использовать дальномер было бессмысленно. Джейдер знал, что ни за что её не перепрыгнет. Двигаясь вдоль её рваных, изувеченных краёв, он искал обход, стараясь держаться подальше и даже не смотреть в её сторону.
Он буквально ощущал, как нечто преследовало его, словно каждый раз скрываясь за обезображенными силуэтами ближайших торосов. Но каждый раз, когда он оборачивался, нечто успевало ускользнуть от его взора, повергая окружение в звенящую, давящую морально тишину. Лишь мерный гул систем жизнеобеспечения, приглушённый треск дозиметра и собственное хриплое дыхание делали её выносимой. Когда расщелина перебилась небольшим участком ровного плато, свободным от торосов, апатия внезапно сменилась приступом необоснованной радости. Джейдер смеялся, испытывая странную эйфорию. Он стоял посреди голого плато, утопая металлической подошвой в чёрном, как прах. грунте. Теперь, когда торосов не было поблизости, нечто, что преследовало его, не могло спрятаться.
– Ну давай, покажи себя!
Его тело пронизывала странная крупная дрожь. Здесь, на открытой местности, в заключении далёких мрачных хребтов, было ещё хуже, чем среди ледяных торосов. Тут в его разум просачивалось понимание собственного безумия.
– Нет никакого нечто! Нет никакого преследования! Я один. Я один.
Всё перевернулось с ног на голову. Теперь одиночество было желанным. Всё что угодно, лишь бы избавиться от апатии, от мании преследования. Но единственное лекарство, которое могло в этом помочь, – кислород – теперь было недоступным. Похоже, время решило отнять у него все: надежду, рассудок и наконец – жизнь. Он брёл вперёд, встречая на своём пути редкие ледяные глыбы.
– Лёд. Повсюду этот паршивый лёд!
Галлюцинации продолжали одолевать его, с каждым разом становясь всё более изощрёнными. Голос. Он слышал чей-то голос, проникающий в фон работающих систем жизнеобеспечения и треска дозиметра. Слишком тихий, порой срывающийся в шёпот, ничего не разобрать. Кто-то пытался выйти с ним на связь.
– Уилсон, ты это слышал? – спросил Джейдер, но Уилсон молчал.
Время от времени впереди показывалась копра шахты и держалась там до тех пор, пока не превращалось в огромный 10-метровый торос, как только он подходил ближе. Воображение рисовало перед глазами то, что хотело видеть больше всего на этой планете. Джейдер старался не верить ему, не поддаваясь играм обезумевшего от гипоксии разума. Но последний мираж был особенно стойким. Иллюзорно подрагивая в потускневшем поле зрения, он всё ещё держался, несмотря на сокращение дистанции.
– Ещё одна ледяная глыба, – шептал Джейдер, словно убеждая самого себя не верить своим же глазам.
Иллюзия упорно отказывалась исчезать, приобретая всё новые очертания и чёткость в размытых фокусом границах. Он прошёл мимо странного объекта. Галлюцинации становились всё более стойкими и не растворялись даже вблизи.
– Джейдер, – прозвучал чей-то голос. На этот раз мужской. Что он хочет?
– Джейдер! – он уже слышал этот голос. Он казался ему очень знакомым.
– Уилсон, это ты?
– Да. Вы прошли мимо объекта, который я пока не могу идентифицировать, однако он может представлять интерес.
– О чём ты? – Джейдер обернулся.
Галлюцинация была на месте, как и прежде ничуть не изменившись.
– Чтоб я сдох, – выдохнул Джейдер, на минуту позабыв, что этот сценарий, вполне возможно, вскоре может стать реальностью.
Необъяснимая волна эйфории захлестнула его разум, смешавшись с полным недоумением от увиденного. Объект не был очередным миражом – порождением истощённого разума. Он был реальным. Тонкий слой космической пыли покрывал выгоревшую за многие годы металлическую поверхность корпуса. Джейдер смахнул пыль с пластины, слегка утопленной вглубь обшивки. Движение дрожащей от холода руки обнажило эмблему глобуса, выполненную в синих тонах и окольцованную несколькими перекрёстными линиями.
– Земля… – изумился он, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Он читал вслух выгоревшие в потоке времени символы. – Автоматический разведывательный зонд Kinoe-87 земного производства. Но... что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?
Чувство странной по своей природе радости затмило все вопросы, возникшие в затуманенном недостатком кислорода рассудке. Никогда ещё Джейдер так сильно не радовался тому, что было создано рукой человека. Здесь, в окружении мёртвых холодных скал и истерзанных ледяных хребтов, он практически потерял надежду увидеть хоть что-то, что напоминало о существовании человечества. Одиночество изматывало, высасывало волю и стремление к жизни.
И вот теперь, когда древний, накренившийся под гнётом времени разведывательный зонд стоял перед ним, он чувствовал, как душу переполняет радость. Ни глубокий дефицит кислорода, ни космический холод, с каждой минутой всё глубже и глубже проникающий в скафандр, не были способны изменить это.
– Уилсон! Тебе что-нибудь известно о зондах серии Kinoe-87? Наличие кислорода на борту?
– Kinoe-87 – малый автоматический разведывательный зонд класса планетарный разведчик земного производства, выпускаемый с 2087 по 2093 годы. Использует ядерный источник энергии. Не предусматривает наличие экипажа. Кислорода на борту нет.
– Проклятье! – выругался Джейдер, с трудом сдерживая дрожь во всём теле. Уилсон продолжал:
– Несёт на борту четыре разведывательных автономных дроида, предусмотренных для поиска и анализа полезных ресурсов в радиусе ста двадцати километров от посадочного модуля. Kinoe-87 производились в больших количествах для детальной разведки планетарных ресурсов в Солнечной системе и после высадки на поверхность не предусматривались для возврата на Землю, передавая все накопленные данные дистанционно.
Больше времени на изучение зонда у Джейдера не было. Единственное, на что он успел обратить внимание, – это одна из четырёх ниш, предусмотренных для разведывательных дроидов. Она была пуста. Видимо, один из дроидов затерялся на просторах планеты, так и не найдя путь домой.
– Внимание! Критический уровень запаса кислорода – два процента, – раздалось аварийное предупреждение Уилсона, заставив Джейдера вздрогнуть.
Вся индикация на визоре окрасилась в кроваво-красный цвет. Звуковой алерт приобрёл необратимый характер, исключая возможность отключения.
Он обречённо посмотрел на вектор астровизора, указывающего на местоположение шахты.
– Ещё четыре километра и всего два процента кислорода. Всего два процента... – больше он ничего не произнёс. На это уже не было ни сил, ни желания, ни времени.
Возможно, этот старый, выгоревший под тяжестью времени зонд земного производства был последним оплотом человечества, который было суждено ему увидеть. В последний раз проведя дрожащей рукой по его некогда блестящей поверхности, он двинулся вперёд, задыхаясь в приступе хриплого кашля. Лишь приглушённый треск дозиметра время от времени пробивался сквозь тревожный сигнал системы жизнеобеспечения, медленно, но верно наращивая свою интенсивность.
Глава 9. Заседание
Председатель колонии Нитон Герденар вошёл в конференц-зал, где к тому моменту уже разместилась большая часть всех колонистов. С самого начала его день не задался, он пребывал не в лучшем расположении духа, и теперь ему предстояло вести плановое заседание колонии, созванное для коллективного разбора текущих проблем. Особенно сильно его потревожил последний сеанс связи с Землёй, из-за чего он был предельно зол и крайне раздражителен. К тому же чёртова спина вновь давала о себе знать, то и дело стреляя пылающей болью в поясничном отделе. Доктор утверждал, что это было связано с естественной деградацией позвонков вследствие возраста, сидячего образа жизни и избытка веса.
– Но, чёрт возьми, какой ещё лишний вес с гравитацией в пятнадцать процентов от земной?! Эти проклятые врачи сами ничего не знают.
В зале было шумно. Колонистов нисколько не смущало появление главного председателя, и это обстоятельство тоже не могло не раздражать, особенно в такой тяжёлый день.
«Колонисты...» – угрюмо подумал про себя Герденар.
Он мрачно окинул взглядом весь зал, дожидаясь, когда царивший балаган наконец стихнет.
– Все эти ребята поголовно сорвиголовы, прекрасные специалисты, тяжело признать, но и врачи тоже. Только вот консервативного воспитания им явно не хватает. В моё время на Земле всё было совершенно по-другому.
Мысли о Земле вновь напомнили о неприятном сеансе связи, состоявшемся несколькими днями ранее. Желая всё поскорее забыть, он со стоном откинулся назад, запрокинув лысую голову. Заседание должно было вот-вот начаться.
– Джейдер! Эй! Давай сюда! Я занял тебе место, – раздался знакомый крик где-то в правом крыле.
Джейдер обернулся. В нескольких метрах от прохода, в правом крыле 19 яруса, ему махал какой-то человек. Это был Идэн Талард, технический инженер связи и по совместительству лучший друг Джейдера. Его лицо, наглухо заросшее бородой, было сложно не узнать. Казалось, что волосы захватили всю его голову целиком.
– Ничего не пропустил? – с усмешкой спросил Джейдер, усаживаясь рядом в анатомическую нишу.
– Да что здесь можно пропустить?! – отмахнулся Талард, бросив скучающий взгляд в сторону трибуны. – Каждый раз одно и то же. Нехватка инженерного персонала, дефицит тяжёлых металлов, бла-бла. Погоди. Или ты имел в виду, пропустил ли я перед обедом?
– Ну, в этом я как раз-таки не сомневаюсь, – рассмеялся Джейдер. – Другое дело заседание. Уж больно Герденар сегодня серьёзный. Вот что-что, а ему тоже не помешало бы пропускать время от времени. Смотри, как полысел!
– Он на днях летал к Юпитеру проверить работу харвестеров. Те, что черпают газы из атмосферы. Может быть, там радиации нахватался? – пожал плечами Талард.
– На хрена? Хочешь сказать, что он полетел проверять работу роботов? Чушь это все. Они и без него знают, что делать, – покачал головой Джейдер.
– С ним летал Саливер. Говорят, Герденар хотел лично оценить возможности оптимизации добычи и логистики.
– Да ну? И кто же оставался за главного на момент его отсутствия? Не Монар ли?
– Итак! Тихо всем! – наконец рявкнул председатель Герденар, желая поскорее начать. Его грубый бас прокатился по стенам, резонируя даже в самых отдалённых углах. В зале повисла гробовая тишина.
– Так как среди нас есть новоприбывшие… – медленно начал он, смакуя воцарившееся спокойствие. – Сегодняшнее заседание будет иметь расширенный информативный характер.
Новоприбывшие колонисты сидели в первом ряду, и для того, чтобы наблюдать трибуну председателя, им приходилось задирать головы.
– Новоприбывшие! Мы объективно рады тому, что вы прибыли и пополнили наши немногочисленные ряды. Если вы здесь, то, вероятно, вы либо сумасшедшие, либо люди, готовые вершить будущее всего человечества, а не гнить в тесноте родной планеты. Но если вы думаете, что вы уже колонисты, то я вас разочарую. Вы энтузиасты, искатели, туристы, но ещё не колонисты! – по залу прокатился стихийный смех.
Герденар поднял палец вверх. Стоя на своей трибуне, он буквально нависал над первыми рядами, неминуемо оказывая самое непосредственное психологическое давление. Всё это, конечно, было данью традициям.
– Вы станете колонистами только тогда, когда докажете это делом! – грубым голосом прогремел он. – Простой факт прибытия сюда ничего не меняет!
В первом ряду после некоторых колебаний поднялась рука.
– Могу я спросить? – произнёс молодой человек с коротко остриженными рыжими волосами.
Герденар презрительно бросил на него тяжёлый взгляд, однако терпеливо выдержал паузу, использовав её, чтобы вытереть испарину с лысой головы, и наконец ответил:
– Тебе кажется, мы слишком грубы?
Молодой человек на секунду замялся с ответом.
– Я ни на что не жалуюсь… – начал он, тщательно подбирая слова. – Но мне правда казалось, что нас встретят куда более радушно.
– Ну что же. В таком случае я сразу открою одну маленькую тайну. Здесь не Земля! – казалось, что голос председателя стал ещё более внушительным. – Забудьте то, к чему вы привыкли! Здесь никто не любезничает, никто не прощается, не льстит, не строит из себя того, кем не является. Здесь никто не спрашивает разрешения задать вопрос, а сразу спрашивает! Грубость? Нет! Это не грубость, это прямота и честность. На земле это не принято, я знаю, но вам придётся привыкнуть. Все, здесь сидящие, – люди дела, хорошо знающие свою работу. Мы первые настоящие колонисты. А теперь не будем тратить время и перейдём к делу.
Робкая рука вновь потянулась вверх.
– Встань! – рявкнул Герденар, не скрывая своего раздражения. – Если хочешь спросить – спрашивай! Сразу к делу.
– Я лишь хотел уточнить, – замялся молодой человек в синем защитном комбинезоне. – Вы сказали, что колония на Каллисто – первая. Но ведь, насколько я знаю, она не первая в Солнечной системе.
По залу прокатилась волна смеха, однако молодой человек всё же продолжил:
– Ведь первые колонии были основаны на Луне, а затем на Марсе. По сути, колония на Каллисто – лишь третья...
Председатель наконец поднял палец вверх, давая понять, что продолжать дальше не стоит.
– Пожалуй, я приведу пример, наглядно показывающий разницу. Он сам по себе служит ответом на этот весьма распространённый и глупый вопрос. Вам известно, за сколько радиосигнал преодолевает расстояние от Земли до Луны, до Марса и до нас? – Герденар сделал паузу и окинул взглядом новоприбывших, словно дожидаясь от них ответа.
Но по его угрюмому выражению лица было ясно, что никакие ответы в данный момент его не интересуют.
– Сигнал от Земли до Луны, – продолжил он ультимативным тоном, – доходит всего за одну секунду! От Земли до Марса – от трёх до двадцати двух минут, в зависимости от взаимного расположения этих планет. От Земли до нас, летя со скоростью света, он доходит лишь через пятьдесят три минуты! По-моему, ответ очевиден. Мы находимся от Земли в две тысячи сто двадцать раз дальше, чем Луна. Мы дальше, чем Марс, более чем в два с половиной раза. Мы первое поселение людей за пределами пояса астероидов. Но даже это ещё не самое главное.
Герденар сделал очередную паузу, намереваясь добиться максимального эффекта. Ему хотелось поскорее закончить с банальным ликбезом и наконец перейти к настоящим делам.
– Но самое главное в другом. Вам знакомо истинное значение слова «колония»? – обратился он к первому ряду, не ожидая какого-либо ответа. – Колония – это зависимое – как политически, так и экономически – поселение. И Луна, и Марс так или иначе зависят от Земли, от её поставок, людских и даже информационных ресурсов. На Каллисто – первая колония, которая, в связи с огромной удалённостью от родной планеты, вынуждена практически полностью быть автономной хотя бы в экономическом плане. Да, мы до сих пор испытываем некоторые проблемы. Но для этого мы здесь и собрались, чтобы решать их, когда наконец с этим ликбезом будет покончено. По правде говоря, мы колония лишь формально. С учётом шаткой экономической независимости, которую, надеюсь, нам удастся удержать, мы скорее доминион, движущийся по пути к полной независимости в отдалённой перспективе времени. Ну а теперь, когда с уроком истории покончено, перейдём к действительно важным делам.
Герденар вытер пот со лба, выделив себе на это порядка 10 секунд. Спина временно оставила его в покое, и теперь он мог позволить себе более размеренный тон.
– Первая повестка дня вытекает из нашего ликбеза для новобранцев, где я обозначил, что в колонии до сих пор наблюдается нехватка ресурсов, в особенности тяжёлых металлов. Недавно я лично посетил несколько добывающих станций, чтобы оценить эффективность добычи и лично убедиться в том, что путей для оптимизации нет. Как я и предполагал, не всё так гладко. Нам не хватает производственных мощностей. А именно – роботов, – по залу прокатилось взволнованное шуршание. Председатель дождался, когда оно утихнет.
– Нам нужны добывающие машины. Ещё, как минимум, тридцать единиц для увеличения добычи и улучшения заветных показателей по тяжёлым элементам. Исходя из этого, нам придётся выделить часть человеческих ресурсов из бытовых нужд колонии на производственную линию роботов.
– Как же так, Герденар? – послышался вопрос из зала.
С шестого яруса поднялся высокий колонист средних лет со шрамом на лице от лба до самого подбородка. – Тридцать роботов – это очень много! Если мы выделим людей на производство роботов, то мы не сможем продолжать работы над постройкой второго жилого сектора. Сколько ещё нам придётся ютиться на головах друг у друга?
– Если в ближайшее время мы не увеличим добычу тяжёлых элементов, – ответил Герденар, очевидно, ожидая подобного вопроса, – то уже очень скоро этот жилой сектор будет попросту не из чего строить. Опять же, я выделяю дополнительных роботов только на добычу металлов, урана, никеля и так далее. С нехваткой остального мы ещё можем смириться. Ну а лёгких, летучих элементов у нас море. Я недавно посетил Юпитер и проверил работу станции харвестеров по добыче гелия и водорода. Так вот, этого добра так много, что мы можем буквально купаться в нём. Главное не курить во время таких купаний.
В зале раздался одобрительный смех.
– Даже небольшое количество харвестеров полностью покрывают все свои и наши потребности в топливе. В сухом остатке, чем раньше мы выделим дополнительных роботов на добычу металлов, тем быстрее получим отдачу и завершим строительство второго жилого блока, и возможно… – председатель намеренно замялся, наблюдая за поведением толпы.
– Что возможно? – послышались нетерпеливые выкрики по всему залу. Поднятый вверх кулак заставил всех замолчать.
– Возможно, в таком случае мы всё-таки найдём ресурсы на строительство первого пивоваренного отсека в колонии! Поверьте, я сам заинтересован во всём этом не меньше, чем вы, – восторженный возглас прокатился по всему конференц-залу, заглушив последние слова председателя.
Зал буквально утонул в шуме. Кто-то настойчиво скандировал: «Пиво! Пиво!»
– Тридцать роботов – так тридцать! Какие проблемы! Надо – значит надо! – раздался одиночный крик из толпы, сразу же получив волну одобрения.
Но, несмотря на всеобщие воодушевление и радость, председатель сохранял мрачное выражение лица. Он намеренно построил свою речь таким образом, чтобы хорошая новость могла скрасить негатив от того, о чём ещё предстояло рассказать. Дав публике порадоваться ещё с минуту, Герденар поднял палец вверх. Шум постепенно угас.
– Производство дополнительных добывающих роботов – это не единственная повестка дня, о которой я собирался рассказать, – произнёс он, максимально помрачнев.
Тёплый свет прожекторов падал на его лысый блестящий череп, отбрасывая в глазницы зловещие тени.
– Недавно я получил ряд сообщений с Земли, – в зале повисла напряжённая тишина.
– Дело в том… – начал Герденар, стараясь, чтобы его голос был отчётливо слышен даже на самых дальних ярусах. – Дело в том, что Земля недовольна вектором нашего развития, или, если сказать иначе, вектором развития всей колонии. Они полагают, что мы уделяем слишком мало внимания фундаментальным исследованиям и экспериментам по проекту машин фон Неймана.
Зал захлестнуло волной негодования. Шум взволнованных голосов заполнил стены, в воздухе повисло ощутимое напряжение.
– Да пошли они к чёрту! – выкрикнул кто-то из дальних рядов. Не дожидаясь, когда бурления прекратятся, Герденар обратился к первому ряду, где сидели новоприбывшие:
– Вам известно, что такое проект фон Неймана? – его тяжёлый взгляд медленно скользил по каждому из сидящих.
Одна из рук неуверенно потянулась вверх, но тут же одёрнулась назад, словно вовремя вспомнив о местных устоях. Это был всё тот же молодой человек с короткими рыжими волосами, который ранее уже успел задать вопрос. Набравшись смелости, он встал и перебарывая внезапно образовавшийся ком в горле, ответил:
– Проект фон Неймана – это экосистема машин, объединённая мощным эволюционным алгоритмом, способная к саморепликации и быстрому расширению. Проект назван в честь математика XX века – основателя теории клеточных автоматов. Если проект увенчается успехом, машины быстро распространятся по всей Солнечной системе и даже сотая доля от их промышленной мощности будет способна обеспечить все ресурсные потребности человечества. Работающий проект фон Неймана можно сравнить с бактерией в чашке Петри в виде Солнечной системы!
– Похвально! – одобрительно кивнул Герденар. – Как прекрасно, что к нам в колонию пребывают не только безбашенные инженеры, но и учёные, разбирающиеся в теории фон Неймана.
Герденару понравился ответ, и он сам захотел блеснуть эрудицией:
– А ведь юнец неспроста сравнил машины фон Неймана с бактериями. Изначально теория пришла из нанотехнологий и пыталась решить старые проблемы самовоспроизводства нанороботов. Пока однажды профессор Сехудо не доказал, что если теория работает в микромасштабах, то она способна работать и в макромасштабах. Так зародился проект фон Неймана, – председатель бросил взгляд на трибуну, словно выискивая кого-то. – Жаль, что профессор Сехудо слишком занят, чтобы регулярно посещать наши заседания. Он мог бы на месте проверить, на что вы способны.
– Мы на многое способны! – загорелись глаза рыжеволосого молодого человека.
Было видно, как энтузиазм захлёстывал его душу. – Ради этого мы сюда и прилетели. Мы специалисты робототехники из Ямальского научного…
– Отлично! – перебил Герденар, не испытывая ни малейшего желания выслушивать продолжение. – У нас как раз не хватает рук в санитарном блоке. Видите ли, никто не хочет делать грязную работу. Что я этим хотел сказать? Мне нет умысла вас обидеть или испугать, но забудьте про фон Неймана в том виде, в каком вы его знаете! Я изначально хочу быть предельно честным со всеми вами. Здесь нам не нужны теоретики. Нам нужны люди: робототехники, инженеры, но работающие с реальными проблемами здесь и сейчас, а не над теориями завтрашнего дня. Здесь моя позиция расходится с официальной позицией Земли.
– Но ведь, – начал молодой человек, явно ошарашенный новой информацией, – колония изначально задумывалась Землёй как полигон для испытаний и обкатки теории фон Неймана…
– Земля совершенно оторвана от реальности, – прогремел председатель, вновь не дав договорить оппоненту. – Эта сытая бюрократическая система совершенно отказывается понимать, что для реализации столь масштабного научного проекта требуется фундамент из обычных человеческих спин. Наших с вами спин! У нас в колонии сейчас полно внутренних проблем, которые безотлагательно следует решать. Да чего уж там! У нас всего один санитарный блок с жалким узлом на двадцать туалетов. Двадцать туалетов, – и это на весь жилой сектор! У нас до сих пор нет даже пивоваренного отсека, что весьма неблагоприятно сказывается на психическом состоянии всех колонистов. У нас даже есть название для будущей пивоварни – Bradovar, но нет самой пивоварни.
Зал одобрительно зашумел.
– В этом плане мы тоже такие же теоретики, как и земляне. В теории мы тоже можем всё на свете. Но, в отличие от них, мы понимаем, что для того, чтобы построить такую экосистему, при которой роботы будут настолько умны, что смогут не только воспроизводить себе подобных, но и обеспечивать человека ресурсами, сначала нужно построить крепкий фундамент обеспечения для самих людей. Нельзя ожидать великих научных достижений, когда твои самые простейшие, самые естественные потребности не могут быть удовлетворены! На данный момент мы тестируем проект фон Неймана в крайне ограниченном режиме на добывающих комплексах. Мы пытаемся выстроить целую экосистему из добывающих роботов и компьютерных систем комплекса, сделав их работу полностью автономной и независимой, без участия человека. На это уходят колоссальные интеллектуальные, финансовые и человеческие ресурсы. Но мы сталкиваемся с огромным количеством проблем и неучтённых ранее трудностей. У нас куча проблем бытового характера, которые необходимо решать сегодня, иначе завтра может не наступить. Земля, к сожалению, отказывается всё это понимать. Исходя из этого, у меня возникает ещё один риторический вопрос: «Почему Земля не хочет осуществить свой амбициозный план самостоятельно?»
Рыжеволосый молодой человек медлил с ответом.
– Насколько я знаю, мы… эммм, то есть они, пытались, – наконец с неохотой выдавил он.
– Хм, очень интересно! И что же пошло не так? – теперь глаза горели у председателя. По его лицу расползалась сардоническая улыбка.
– Всё дело в огромных масштабах, господин председатель. Всё дело в том, что Земля и окружающие её планеты находятся на большом расстоянии друг от друга. Путешествия между ними очень долгие и энергозатратные. К тому же астероидный пояс, который мог бы служить источником всех необходимых ресурсов, находится далеко за орбитой Марса. Я думаю, что вся система очень неудобна для запуска проекта фон Неймана. Юпитер и его спутники – совсем другое дело. По сути, это целая Солнечная система в миниатюре. Здесь всё близко. Юпитер, не греет, как Солнце, но даёт бесконечный запас топлива в виде водорода. Спутники не лишены полезных ископаемых и находятся рядом друг с другом. Даже астероидный пояс в виде малых спутников Юпитера также располагается поблизости. Именно в системе Юпитера проект фон Неймана мог бы показать свою работоспособность. Я думаю, поэтому Земля не смогла воплотить эту теорию в реальность и делегировала эти полномочия колонии, – подытожил рыжеволосый молодой человек.
В зале на мгновение повисла звенящая тишина. Внезапно где-то за спиной у выступившего раздались медленные одиночные аплодисменты.
– Браво! Очень интересно! – хлопал в ладоши Монар, даже не пытаясь скрыть свою улыбку. – Рыжеволосый новобранец рассказал нам заученный текст о том, почему Земля якобы не пожелала реализовать проект фон Неймана самостоятельно. Действительно, очень занятно и правдоподобно, если бы не одно «но». Всё это ложь. Прикрытие для Земли, скрывающее куда более прозаичные истинные причины.
– Монар! – наконец прервал его председатель. – Если тебе есть что сказать, то иди сюда и говори. Не нужно быть голословным. Аргументируй свою позицию.
– Сочту за честь!
Неторопливо пробравшись к трибуне, Монар поднялся по ступеням и занял место второго спикера, располагавшееся чуть ниже уровня председателя. Но даже такое положение позволяло ему смотреть на рыжеволосого новобранца сверху вниз. Уверенно осмотрев весь зал и убедившись, что его слушают, он наконец произнёс:
– Итак! Хотите знать настоящую причину, по которой Земля не захотела реализовать этот проект самостоятельно? Я вам ещё скажу! Казалось бы, Земля – колыбель всего человечества. Миллиарды людей, представляющие собой неограниченные физические и интеллектуальные ресурсы. Идеальные климатические условия, не требующие ношения скафандра. Огромные производственные мощности, позволяющие изготавливать любые типы роботов сотнями, тысячами за сутки! Что такое, по сравнению с Землёй, наша маленькая колония, численностью в несколько тысяч человек? Песчинка! И тем не менее. Земля спасовала, не справилась, прикрывая свой позор размытыми формулировками об огромных масштабах Вселенной. Могущественная Земля прикрывается нашей маленькой колонией на задворках Солнечной системы. Почему? В чём причина такого странного поведения для столь всесильной планеты? Большие расстояния? Чушь! Нехватка ресурсов? Ерунда! А причина одна. Страх! Это самый настоящий страх. Они боятся!
Зал вновь накрыла волна шума. Очевидно, слова Монара пробудили в толпе вопросы, которыми она никогда не задавалась.
– Чего! Чего они боятся?! – начали раздаваться крики, быстро распространяясь по всему залу.
– Очень и очень многого. Они боятся любой неизвестности. Они придумали машины фон Неймана, но боятся дать им власть над собой. Парадоксально, но они боятся даже самих себя! Всё дело в том, что Земля до сих пор весьма консервативное и религиозное место. Огромный неповоротливый мир, привыкший жить по устоям, традициям. Земля боится запускать проект фон Неймана у себя, так как консерваторы, стоящие за миллиардами людей, потерявших работу из-за машин, поднимут такую волну общественного гнева, что она сожрёт Землю изнутри, погрузив планету в хаос. Власти Земли боятся этого и не могут позволить себе так рисковать. В отличие от них, наша колония лишена всех этих предрассудков. Мы свободные люди – инженеры, робототехники, учёные, все мы лишены предрассудков и страхов, сковывающих умы миллиардов людей на Земле. Земля уже мертва. Она погрязла в стагнации, и ей уже ни за что не выбраться из этой трясины. Они обездвижены и связаны по рукам, поэтому наша колония – их единственный инструмент и их единственная надежда. Они используют нас.
– Но это не так! – наконец возразил рыжеволосый молодой человек.
За время диалога он, похоже, растерял всю свою застенчивость, и теперь его горящий взгляд смотрел вверх на трибуну, где стоял Монар.
– Земля не настолько связана и консервативна. Вспомните историю. Именно Земля пятьдесят лет назад, ещё до образования колонии, первая начала массированное исследование системы Юпитера. Сотни автономных разведывательных зондов были направлены на все его спутники для изучения и разведки ресурсов. Затем последовали тысячи экспериментов, например по изучению возможности приживления на их поверхности бактерий, устойчивых к радиации. Некоторые проекты провалились, но сути дела это не меняет. По сути, именно Земля создала задел для основания всей колонии. Я думаю, что из-за огромных расстояний, задержек связи, а также финансовых издержек продолжать изучать систему Юпитера становилось всё более проблематично. Реализовать проект фон Неймана удалённо было и вовсе невозможно. В связи с этим на уже подготовленном Землёй фундаменте была основана колония на Каллисто. Эта колония могла бы заниматься всеми этими вопросами на месте. Если бы проект фон Неймана был реализован, полностью самостоятельная экосистема роботов была бы способна не только к самовоспроизводству и увеличению собственной численности, но и полному обеспечению колонии, избавив человека от необходимости выживать! Это дало бы колоссальный толчок в развитии не только самой колонии, но и Земли! Реализованный проект фон Неймана решил бы все проблемы, с которыми сейчас сталкивается не только колония, но и сама Земля! Разве Земля виновата в том, что желала колонии развития и процветания? Разве не стоит её благодарить за предоставленную возможность реализовать этот проект первыми?
Зал погряз в бессвязном шуме. Казалось, что в рядах колонистов не было единства мнений.
– Нет! – прогремел Монар, и не думая сдаваться. – Будем называть вещи своими именами. Под видом благотворительности Земля использует нас как полигон для обкатки своих теорий и идей. Мы для них не более чем подопытные крысы, которые сделают за них всю работу. Мы и есть некое воплощение псевдотеории фон Неймана, по крайней мере в интеллектуальном плане. Они требуют от нас фундаментальных исследований, они требуют реализации теоретических проектов, которые сами боятся реализовать. Они просто трусы! Что дали эксперименты по приживлению радиофильных бактерий с целью зародить простейшую жизнь в глубинах Ганимеда? Ничего! Ноль! Чёртовы неудачники хотят действовать только нашими руками, потому что своими ничего не получается. И им плевать, что у нас до сих пор всего один узел на двадцать туалетов на всю колонию! Они пьют пиво в своих комфортабельных кабинетах, пока мы должны работать на них, мечтая о пиве лишь в своих снах! Похоже, они позабыли, что мы не роботы фон Неймана, которые будут работать над их исследованиями четыреста часов в сутки! Похоже, они позабыли, что мы тоже люди, такие же, как они, со своими нуждами и потребностями. Нам здесь жить, но они хотят, чтобы мы влачили жалкое существование.
Последние слова Монара вызвали одобрительные вопли по меньшей мере у половины зала. Интенсивность шума и криков продолжала нарастать.
– Ну-ка! Подвинься чуть-чуть! Дай я встану, – обратился Талард к Джейдеру, пытаясь приподняться из анатомической ниши. – Мне тоже есть что сказать.
– Да куда ты полез?! Ты же пьяный, как чёрт! – удивился Джейдер.
– Я должен сказать!
– Сказать что? Что ты приложился сегодня днём?
– Да нет же, чёрт! – отмахнулся Талард, поднимаясь из анатомической ниши.
– Председатель Герденар! – выкрикнул он, пытаясь перебить шум толпы. – Герденар! Я хочу выступить.
– Говори оттуда, где стоишь. Мы и так потеряли уже слишком много времени.
К тому моменту Герденар и сам устал от этих бесконечных прений и желал побыстрее закончить. К тому же его спина вновь отдавалась импульсами боли, с каждой секундой делая это желание всё более явным. Тем временем, дождавшись наступления тишины, Талард начал:
– Я так же, как и каждый из здесь сидящих, выслушал две совершенно разные позиции касаемо Земли и её планов на нашу колонию. Честно, я далёк от политики и не берусь судить, что из сказанного правда, а что ложь. Я могу оперировать только тем, что знаю сам, что чувствую сердцем. И да! Председатель Герденар и Монар правы. Стоять в очереди к туалетному узлу, которая никогда не была короче пятидесяти метров, очень достало. А пивной отсек… чёрт! Да я в жизни не мечтал ни о чём сильнее, начиная с тех пор, как оторвался от сиськи матери! Ладно, ладно. Здесь я немного приукрасил, признаю. Пару раз я действительно мечтал о том, чтобы очередь в туалеты была хотя бы метров десять, – по залу прокатился смех.
– В общем, всё это хорошо, – невозмутимо продолжил Талард, активно помогая себе жестикуляцией. – Второй жилой сектор, который мы никак не достроим, божественный пивной отсек – мечта любого колониста, другие удобства. Всё это и правда хорошо, и даже нужно. Но, чёрт. Кажется, в погоне за рутиной обустройства и поиском комфорта мы начинаем забывать, кто мы такие.
– Пошёл к чёрту, Талард! – раздался выкрик с задних рядов. – Нас по горло достало спать на головах друг у друга.
– Заткнись, Ордрис! Я не закончил! Так вот, похоже, мы начали забывать, кто мы есть на самом деле. Большинство колонистов прибыли сюда не в поисках хорошей жизни, а из желания сделать нечто большее, из желания внести вклад в развитие всего человечества. Монар прав, Земля давно сгнила. Там нет места для реализации подобных идей. Но и рыжий тоже прав. Если мы перестанем стремиться к большему, вскоре и нас постигнет та же участь, что и Землю.
– Пошёл к чёрту, Талард! – раздался всё тот же ехидный окрик.
– Тихо! – рявкнул председатель, заглушая нарастающий рёв. Он медленно окинул зал уставшим взглядом, дожидаясь полной тишины. – На этом довольно! Сегодня я намерен не делать выводы за вас, принимая во внимание всё то, что прозвучало. Каждый из вас сделает их самостоятельно не здесь и не сейчас. В конце концов, от каждого из вас зависит судьба не только колонии, но и вектора развития всего человечества. На этом заседание окончено!
Председатель спустился с трибуны и медленно двинулся к выходу. Наконец-то его спину ждал заслуженный отдых, от чего на душе становилось немного легче. Но до полного душевного спокойствия ему было очень далеко. Всё самое сложное было ещё впереди.
Глава 10. Шахта
– Неужели всё кончено? Вот так вот подло, быть может, на последних метрах…– метались мысли в затуманенной недостатком кислорода голове.
Джейдер бежал. В безрассудном, инстинктивном желании жить он бежал от того, от чего невозможно было убежать. С каждым прыжком он чувствовал, как космический холод пронизывал его тело, проникая вглубь, до самых костей. Больше всего страдали ноги, ведь именно они контактировали с холодной поверхностью планеты. Индикация визора, в последние полчаса окрашенная в кроваво-красный цвет, свидетельствовала о возрастающих рисках обморожения. Температура внутри скафандра опустилась до отметки -6 °С. Теперь, когда уровень запаса кислорода упал ниже 1 %, он больше не мог позволить себе медлить и потому мчался вперёд, расходуя последние остатки сил. Каждый его прыжок был следствием болезненно обострившегося чувства самосохранения. Что-то внутри вопреки голосу разума отказывалось смириться со смертью, погружая последние минуты жизни в агонию. В эти последние минуты он видел, как склон, по которому он бежал, в конце концов обрывался глубоким каньоном. При спуске ниже его испещрённый трещинами край исчез из вида, скрывшись за вершиной небольшого холма. Но Джейдер знал, что этот чёртов каньон где-то там и он знал, что где-то там все его мучения неизбежно закончатся. Это произойдёт так или иначе. Зелёная метка астровизора обрывалась где-то здесь. Здесь проходила финишная прямая. Здесь была кульминация и итог всех его усилий. За горбом небольшого холма наконец показался рваный край огромного каньона. Джейдер начал торможение. Теперь он знал не понаслышке, что подобный манёвр следует начинать заблаговременно.
– Внимание! Критический уровень запаса кислорода! Критическое падение температуры внутри скафандра! – сыпал предупреждениями Уилсон.
Но, похоже, даже искусственный интеллект начинал понимать, как все они были бесполезны. Максимально замедлив своё движение, Джейдер приблизился к краю каньона. Чем ближе он подходил, тем шире раскрывались его масштабы, с каждым шагом делая положение всё более безнадёжным. Уши прорезал пронзительный треск дозиметра. Огромный двухкилометровый каньон вспарывал тело Ганимеда, теряя свои очертания за линией горизонта. Ни слева, ни справа ему не было конца. С каждым шагом противоположная стена всё сильнее оскаливала свой изъеденный эрозией рельеф, вздымаясь вверх по меньшей мере в двух километрах от точки обзора. Большую часть её поверхности скрывала густая тень, оголяя Юпитеру лишь редкие зубы далёких отрогов. Шахты не было видно. Проклятый иней вновь начинал покрывать внутреннюю поверхность светофильтра, необратимо сужая угол обзора.
– Неужели ошибка… – простучал зубами Джейдер, безнадёжно осматривая пустынный пейзаж.
Дозиметр буквально сходил с ума, выводя нереальные показатели за 2500 миллизиверт в час. Дно каньона, лежавшее в ста метрах ниже, прорезал огромный разлом, уходя границами к самому основанию стены, на краю которой стоял Джейдер. Вдруг его взгляд, тускнеющий с каждой уходящей минутой, привлекло нечто, что выбивалось из общей картины ненавистного пейзажа. Геометрически ровные линии коммуникаций тянулись вдоль основания стены и, уходя далеко направо, огибали невысокий отрог. Лишь теперь Джейдер увидел, как часть из них ветвилась и устремлялась к центру каньона, где на самой границе с тенью, виднелось несколько невзрачных построек.
– Шахта! – огнём в замёрзшей груди полоснула радостная мысль.
Внешнее габаритное освещение построек по какой-то причине было полностью отключено. Вероятно, большая часть из них скрывалась в тени.
– Внимание! – раздался голос Уилсона, отдавая странным тягучим оттенком. – Внимание! Полное истощение запасов кислорода. Неизбежное отключение всех систем.
Внезапно вся индикация погасла, погрузив глаза в полумрак.
Лишь тусклый свет Юпитера пробивался сквозь поросший инеем светофильтр, играя лучами в микроскопических ледяных кристалликах. Шумы, царившие вокруг, утихли. Генератор скафандра угас, остановив работу газового насоса и системы сорбции углекислого газа. Теперь оставался лишь тот кислород, что в малых количествах присутствовал в атмосфере самого скафандра.
– Проклятье! – не выдержал Джейдер.
Он безнадёжно осмотрел практически отвесную стену, на краю которой стоял, совершенно не представляя, что делать дальше. Спуститься вниз не было никакой возможности. Все пять цангеров были израсходованы и теперь, фиксировать себя на отвесной стене было попросту нечем. В поисках, возможно несуществующего спуска, идти в обход каньона, чья протяжённость могла составлять тысячи километров, было чистым безумием. Джейдер понимал, что не продержится и 10 минут, так или иначе погибнув от удушья. В последней надежде он посмотрел вниз. Дно каньона пролегало не менее, чем в 100 метрах ниже.
– Спрыгнуть? – мелькнула в голове шальная мысль.
Мозг искал самые сумасшедшие зацепки, хоть как-то способные сохранить ему жизнь.
– Сила притяжения Ганимеда слаба… может быть, выживу, – простейшие арифметические расчёты закрутились в истощённой гипоксией голове. Уставший мозг отказывался считать что-либо, секунда за секундой отнимая драгоценное время.
– Сила притяжения здесь в семь раз слабее, чем на Земле, значит… Прыжок со ста метров эквивалентен прыжку с... пятнадцати метров на Земле, – Джейдер вспомнил, как падал в пропасть, вовремя не увидев расщелину в кромешной темноте.
Сорок метров свободного падения тогда чуть не стоили ему жизни, навсегда оставив след в виде трещины на визоре его скафандра.
– Нет, – неохотно подытожил он, окончательно потеряв надежду, – второе такое падение я точно не выдержу. Скафандр не выдержит. Сто метров – слишком много даже для Ганимеда. Я не выживу.
Он беспомощно стоял на краю пропасти, полностью раздавленный, не в силах что-либо предпринять. С каждой секундой космический холод, отсутствие кислорода, радиация отнимали его шансы на жизнь. Мороз уже сковывал конечности, безжалостно забирая остатки тепла. Ускользающее время подталкивало к действиям, но каким? Что здесь можно было предпринять?
– Уилсон! – крикнул Джейдер в поисках ответа, на который был бессилен ответить сам. – Уилсон! Что мне делать? Как? Как мне спуститься?
Но Уилсон хранил молчание.
Все системы скафандра отключились из-за отсутствия энергии, получаемой за счёт водород-кислородного источника. Иней всё сильнее сковывал визор, перекрыв почти 60 % всего обзора. Не найдя другого выхода, Джейдер потянулся к силовому блоку. Его дрожащая от холода рука подключила контакты к плазменному резаку. Между соплом и электродом вспыхнула маленькая электрическая дуга, озарив забрало скафандра яркой голубой вспышкой. Больше он не видел выхода. В конце концов, он делал всё, что мог. Выкрутив регулятор мощности на полную, что должно было быстро опустошить весь заряд, Джейдер нажал на спуск и что есть силы вонзил резак прямо в лёд.
Мощная вспышка поглотила всё вокруг, вырывая крупные столбы пара, на месте, где стоял Джейдер. За доли секунды вековой лёд вскипел, минуя жидкое агрегатное состояние. В условиях вакуума этот процесс не мог протекать иначе. Мощные столбы пара поднимались высоко на десятки метров, но чудовищный холод в -150 °С не мог так просто всё это оставить. Поток плазмы был настолько мощным, что 90 % льда испарилось сразу же, оседая на землю облаком ледяных кристаллов. Но 10 % просто не успело принять газообразное агрегатное состояние, попав в капкан космического холода. Буквально за минуту то немногое количество воды, что не успело испариться под струёй горячей плазмы, намертво вморозило плазменный резак в лёд. Кристаллизовавшийся пар медленно осел на ледяную поверхность, возвращая спокойствие в мёртвую безмятежность планеты.
Джейдер вытянул трос и зацепил карабин за плазменный резак, крепко вмороженный в лёд. Не медля ни секундой более, он подошёл к краю каньона и без резких движений свесился вниз. Резак выдержал. На этот раз космический холод работал на его стороне. Лебёдка медленно высвобождала трос, опуская тело Джейдера вниз. Метр за метром он спускался всё ниже и ниже, до тех пор пока трос не дёрнулся, обозначив тем самым финальные 15 метров. Взгляд вниз не предвещал ничего хорошего. Дно каньона казалось всё таким же далёким, несмотря на то что теперь до него было уже порядка 85 метров. Метром правее стену каньона вспарывала глубокая щель, вывернув наружу острые рваные края. Выбора не было, нужно было рисковать. Немного раскачавшись, Джейдер дотянулся до неё рукой, и, ухватившись за край, вогнал карабин вглубь со всей доступной ему силой. Карабин щёлкнул, вероятно, зацепившись за какую-то неровность внутри разлома. Несколько сильных рывков так и не смогли выдрать его обратно. Осознавая весь возложенный на него риск, Джейдер подал сигнал на размыкание первого карабина. Механизм вновь продолжил спуск вниз, разматывая вторую лебёдку.
– Клянусь космосом, если я выживу, то обязательно напишу рекламацию, чтобы длина троса была по меньше мере пятьдесят метров, пусть даже он будет выпирать над всей поверхностью пояса! – хрипел Джейдер, стараясь не потерять сознание.
Очередные 15 метров обозначили свой предел. На этот раз вокруг не было видно ни одной зацепки, за которую можно было бы закрепить карабин. Джейдер беспомощно повис на стене, теряя драгоценное время. Каждый вдох давался всё тяжелее и тяжелее. Скафандр наполнялся выдыхаемым углекислым газом, который мог убить Джейдера ещё до того, как он истратит весь кислород. Джейдер посмотрел вниз, оценивая рельеф сквозь небольшое окно, свободное от инея. В трёх метрах ниже по стене выглядывал небольшой выступ, слишком маленький, чтобы показаться надёжным. Но других вариантов Джейдер уже не видел. Немного раскачавшись, он прицелился, что в условиях низкой гравитации было определённо проще, и в нужный момент раскрыл карабин. Однако, застряв в расщелине, тот и не вздумал подчиниться. Первая амплитуда раскачки прошла вхолостую, оставив Джейдера висеть на тросе. На второй раз, выждав подходящий момент, мощным рывком он заставил карабин сорваться с места. Не успев набрать скорость, Джейдер рухнул на небольшой выступ, цепляясь зубьями подошвы за стену. В голове совсем потемнело. Потребовалось с десяток секунд, чтобы более или менее прийти в себя. Здесь стена была такой же гладкой, как и прежде, однако у основания выступа он разглядел несколько зажатых в распор ледяных глыб. Обхватив одну из них тросом, он замкнул карабин и перевалился через край, продолжив небезопасный спуск. Казалось, что лебёдка работала слишком медленно, так как времени оставалось в обрез. Но не успел он подумать об этом, как вселенная услышала его неосторожное желание. Глыба, которую он обхватил тросом, не выдержала нагрузки и сорвалась со стены, обрушив за собой весь выступ. Джейдер покатился вниз, практически не встречая сопротивления. Вдогонку ему летели ледяные глыбы весом в несколько центнеров, стремительно раскручиваясь от ударов о стену. В этот момент единственное, что можно было сделать, – это попытаться не последовать их примеру и не допустить вращения. В облаке ледяной пыли извивался выдернутый трос, так и не успевший вернуться назад. Падение набирало опасную скорость. Казалось, что только в этот момент рассудок на мгновение прояснился, словно отобрав резервы у окружающих клеток угасающего организма. Даже в таком состоянии адреналин не утратил способность будоражить остатки сознания. На пути всё сильнее ускоряющегося падения показался ещё один маленький выступ, но выдержать кинетическую энергию удара такой силы он не мог. Металлическая подошва скафандра раздробила его на части, вырвав остатки из тела стены. Резкая боль обожгла колени, которые приняли на себя значительную часть урона. Мимо пронёсся смертоносный вихрь раскрученной в падении ледяной глыбы. После удара о выступ ускорение немного замедлилось, и теперь осколки настигали его, не встречая на своём пути никаких препятствий. Что-то с силой ударило в плечевую пластину, задев теменную область шлема. От полученной инерции скафандр начало вращать. Ещё один удар пришёлся на спину, когда Джейдер задел стену. Её наклон постепенно начинал терять свою отвесность. Очередной удар, и он покатился вниз, стараясь сгруппироваться, чтобы не разбить защитное стекло визора. На скорости он влетел в осыпь у подножья стены, подняв облако ледяной пыли. Падение наконец остановилось. В глухом раскате рядом рухнула огромная глыба, содрогнув скафандр от тяжести удара. Не обращая внимания на мелкие преграды, она перевернулась и покатилась дальше, увлекая за собой мелкие фракции.
Джейдер боялся пошевелиться, чтобы не спровоцировать приступ боли, однако именно шевелиться сейчас требовалось больше всего. Он инстинктивно бросил взгляд на треснувший визор, словно пытаясь понять, какие повреждения получил скафандр. Однако все системы давно были мертвы, и уже очень скоро Джейдер мог к ним присоединиться. Непреодолимая усталость, вызванная нехваткой кислорода, наливала всё тело свинцом, буквально вдавливая его в грунт. Казалось, что сила притяжения на Ганимеде неумолимо росла. В конце концов она раздавит, втопчет в лёд и размажет о камни, смешав с чёрной грязью силикатных пород. Вероятно, Джейдер так и не нашёл бы в себе сил сопротивляться ей, если бы не космический холод, который по-прежнему поступал внутрь скафандра. Пронизанный дрожью, он с трудом поднялся на ноги и, глотая ртом воздух, двинулся к центру каньона.
Узоры морозного инея расползлись по большей части внутренней поверхности светофильтра, полностью перекрыв обзорность для левого глаза. Учащённое влажное дыхание только усугубляло ситуацию. Чем больше он дышал, тем быстрее расползался иней, увеличивая риск окончательно потерять зрение на последних сотнях метров пути. Уже одним глазом он видел, как приближающийся силуэт шахты постепенно обрастал новыми деталями. Большинство находящихся на поверхности построек до сих пор скрывала густая тень, отбрасываемая противоположной стеной каньона. Теперь он видел, что часть посадочной площадки, относящейся к транспортному узлу, обрушилась в огромный разлом. Разрывая дно каньона на десятки метров в поперечнике, он тянулся вдаль, пока не терял очертания в мраке контрастных теней. Возможно, он и был источником тех проблем, из-за которых Джейдер оказался на этом спутнике. Возможно, он был лишь их следствием, так же, как и смертельные дозы радиации, регистрируемые до тех пор, пока Уилсон ещё работал. Так или иначе разбираться во всём этом Джейдер был просто не в состоянии.
До шахты оставалось не более ста метров. Самых тяжёлых метров за всю его сознательную жизнь. Взору бросалась необычная монолитность строений, практически лишённых шлюзовых отсеков и большей части коммуникаций. Некоторые из них были полностью лишены всего перечисленного, делая своё назначение абсолютно неинформативным. Было видно, что полностью роботизированный добывающий комплекс в первую очередь строился не для людей, а для роботов. В любом случае кое-что пригодное для человека здесь всё-таки имелось. Блок технического обслуживания и связи предусматривал периодическое посещение техническим персоналом, а потому имел небольшой шлюз, утопленный между двух несущих стен строения. Этот шлюз был единственной целью и последней надеждой Джейдера выжить на этой холодной враждебной планете. Подходя к своей цели, он уже находился в полусознательном состоянии. Его тело яростно боролось, пытаясь удержать ускользающее сознание. Шахта, очевидно, была полностью обесточена, так как шлюз никак не среагировал на приближение человека. Но Джейдер даже не обратил на это внимание. Вся его борьба, все остатки сил были сконцентрированы внутри, и на внешние раздражители их уже не хватало.
Вырвав щит аварийной системы открытия шлюза, он дёрнул рычаг и щёлкнул пусковой тумблер. Две струи газа вырвались из механизма гермозатвора, активируя процесс экстренного раскрытия шлюза. Джейдер буквально ввалился внутрь, запуская с собой тусклый свет окружающего мира. Блеклые лучи Юпитера отогнали тьму, вырисовывая безжизненное нутро нулевого отсека. Он больше не мог найти сил подняться на ноги. Его лёгкие раздирала жгучая агония. Иней сковал всю поверхность светофильтра, оставив лишь небольшой глазок. Джейдер жадно смотрел сквозь него, пытаясь побороть царивший вокруг мрак, но истощённый мозг отказывался понимать попадающие в поле зрения силуэты. Он остался один на один с холодом, захватившим обзор тысячами кристаллов льда.
В беспомощном приступе дыхания он двинулся вдоль правой стены, ощупывая дрожащей от холода рукой выпирающие узлы коммуникаций. Где-то здесь, недалеко от входа, должен быть малый жидкостный распределитель резервной системы питания, работающей на сжиженном кислороде и водороде. Он располагался строго справа и недалеко от шлюза на случай нештатных ситуаций для возможности оперативной подачи питания. Водород выводился через гладкие магистрали с двумя засечками через каждые 30 сантиметров. Кислород же шёл только в ребристые магистрали, и в купе с уникальными контактными головками перепутать их было строго невозможно. Вот и сейчас дрожащая рука ощупывала ребристую линию кислорода, ведущую дальше вдоль стены. Наконец она упёрлась в щиток жидкостного распределителя. Как и всё на этой планете, он был полностью обесточен. Джейдер вырвал из держателя ребристый фторопластовый шланг, способный выдерживать чрезвычайно низкую температуру жидкого кислорода, и открыл пусковой клапан. Леденящий душу ужас пронзил всё тело, словно вырвав остатки жизни из груди. Кислород отсутствовал в системе. То, что здесь происходило, не могло оказаться правдой. Резервная система питания на кислороде и водороде не могла быть пустой ни при каких обстоятельствах. Только в условиях долгой автономной работы шахты этот ресурс мог быть выработан.
– Но как? Как такое возможно?
Бросив шланг, Джейдер упал на колени. За нижним щитком распределителя рука нащупала единственный кислородный баллон. Если и он окажется пуст, смерть будет неминуема. В последней надежде он подключил контакты шланга к системе питания скафандра. Звук поступающего газа ворвался в уши. В отличие от резервуаров распределительной системы, где кислород хранился в сжиженном виде, в баллоне он находился в газообразном состоянии. В таком случае он не требовал дополнительного охлаждения до -183 °С. Однако в газообразном состоянии он занимал слишком много места, а значит, таких запасов могло хватить совсем ненадолго. Кислород продолжал наполнять топливную систему, но всё ещё не поступал в атмосферу скафандра. Вдыхание кислорода, чья температура равнялась температуре окружающей среды и не превышала -150 °С, могло привести к обморожению трахеи и лёгких и неминуемой мучительной смерти. Система жизнеобеспечения должна была предварительно нагреть кислород, сделав его пригодным для дыхания. Но Уилсон молчал, не подавая признаков жизни. Звук текущего газа продолжал наполнять уши, никак не облегчая участь Джейдера, но предпринять что-либо ещё он был уже не в состоянии. Его безжизненное тело неподвижно лежало рядом с жидкостным распределителем резервной системы питания. Головокружение стало предельно невыносимым, погружая сознание в тёмную пелену забытья. Холод получил окончательную власть над телом, которое он уже не чувствовал.
Его взор уже не увидел значка инициализации систем скафандра, внезапно загоревшегося на прорезанном трещиной визоре. Мерцающий логотип Jupiter Space Association (JSA) всплыл на экране, обозначив загрузку основных систем. По визору поползли аналитические данные.
– Инициализирована проверка систем жизнеобеспечения.
– Уровень азота в крови – В НОРМЕ.
– Герметичность системы – В НОРМЕ.
– Анализ воздушной среды...
– Обнаружен критический уровень углекислого газа. Запущен процесс сорбции.
– Давление кислорода – НОРМАЛИЗОВАНО.
– Критически низкая температура внутри скафандра. Активирован зональный нагрев.
– Ошибка. Отказ в работе четвёртого кислородного блока. Блок законсервирован.
– Диагностика работы второстепенных систем.
– Ошибки в работе акселерометра.
– Обратитесь в JSA для устранения зарегистрированных технических неисправностей.
– Оцените уровень сервиса по десятибалльной шкале. Хотите отправить отзыв?
– Диагностика завершена.
– Запуск голосового интерфейса Уилсон.
– С возвращением, Джейдер Вакрой! – раздался знакомый металлический голос. – Прошу прощения, что оставил вас в такой тяжёлый момент. Но теперь я снова здесь. Данные о диагностике систем скафандра выведены в отчёт в левом нижнем углу экрана.
– Уилсон! Опять ты? – простонал Джейдер, приходя в себя. Голова раскалывалась от сильнейшего приступа пульсирующей боли. – Клянусь космосом, от твоего нескончаемого трёпа моя голова скоро лопнет!
Тело пропитывало приятное тепло, рассыпаясь песком в покалывающих болью конечностях. И что-либо менять в этом процессе не было никакого желания. Подняться было совершенно невозможно. Этому препятствовала не только чудовищная головная боль, но и неимоверная усталость, которая истощила тело за всё время космической экзекуции. Ещё 10 минут Джейдер просто слушал, как мерно шумела работа систем жизнеобеспечения. Как лёгкие потоки тёплого воздуха обдували защитное стекло визора, убирая лишнюю влагу, которая совсем недавно сковывала визор непроглядным инеем. Он никогда не обращал внимания, как интересно устроена работа визора, тонко реагирующего на каждую проблему, зарегистрированную в системе. Вот и сейчас индикация вернула себе спокойное зелёное свечение, регистрируя лишь незначительное повышение радиации внутри помещения в 37 миллизиверт в час. Эта доза всё ещё была опасна для человека, не защищённого скафандром, однако укладывалась в допустимую норму, с которой колонистам время от времени приходилось сталкиваться. Сейчас же Джейдер ощущал лишь то, как его тело сталкивалось с проблемой совершенно иного толка. Он до сих пор лежал у щитка жидкостного распределителя, совершенно выжатый и измотанный. На то, чтобы хоть как-то разобраться с теми странными проблемами, что нарушили работу полностью автоматизированной шахты, с сотнями роботов, у него не оставалось жизненных сил. Спектр проблем мог быть настолько широк, что Джейдер не питал иллюзий разобраться во всём этом быстрее, чем его тело свалится от усталости. Собрав всю волю в кулак, он наконец-то поднялся на ноги.
– Чёртова голова! – выругался он, подняв руку к шлему, словно это как-то могло помочь. – Чувствую себя так, будто пьянствовал всю неделю. И как только Талард с этим справляется?!
Лучи прожекторов прорвали зловещий сумрак, облив светом противоположную стену нулевого отсека. Помимо шлюза и пустого жидкостного распределителя, отсюда можно было попасть в единственный на шахте жилой отсек, расположенный в глубинах льдов, на четыре метра ниже текущего уровня. Правее, прямо напротив шлюза, в стене показалась массивная бункерная дверь, ведущая к центральному модулю связи и главному компьютеру, осуществляющему управление шахтой. Но попасть туда так же просто, как и в первый шлюз, было невозможно. В угоду безопасности никакие системы аварийного открытия здесь не предполагались, а доступ имели только инженеры колонии. Как бы то ни было, идти туда сейчас Джейдер хотел меньше всего на свете. С этим он разберётся позднее, а сейчас на пол посыпались осколки полимерного щита. Аварийный щиток запуска жилого отсека почему-то не хотел открываться, но удар металлической подошвой на удивление работал безотказно. Разделавшись с щитком, он вытянул рычаг аварийного раскрытия шлюза, ведущего к жилому отсеку. Механизм брызнул струёй газа, неторопливо открыв доступ к лестнице, уходящей серпантином вниз. И без того мучительное головокружение, с которым он только научился справляться, при спуске по спирали вниз заиграло новыми тошнотворными ощущениями. Никогда ещё в жизни Джейдер не видел таких идиотских лестниц. И никогда в жизни он не спускался так долго на жалкие четыре метра. На фоне тех преград, что ему пришлось преодолеть, с этой высоты было проще спрыгнуть. Жилой отсек был утоплен в лёд не случайно. Слои из ледяных блоков, обогащённых бором, надёжно защищали его от радиации, делая это место единственным по-настоящему безопасным на всей шахте. Только там Джейдер наконец мог бы снять с себя защитный скафандр, и именно этим он собирался заняться в ближайшее время.
– И это, по их мнению, жилой отсек? Чёртова бытовка! Уилсон, похоже, места здесь хватит только на меня одного.
– Вот спасай вас, людей, потом, – раздался ответ голосового ассистента. – Никакой благодарности. Обижусь и перекрою кислород. Шутка!
От удивления Джейдер чуть не потерял дар речи.
– Чёрт, Уилсон! С каких это пор ты научился так жёстко шутить?
– С тех пор, как мы достигли шахты, ваш уровень психологического состояния позволяет мне применять юмор с целью разрядки обстановки.
– Разрядить обстановку он вздумал… – недовольно буркнул Джейдер, вручную открывая механизм входного шлюза в жилой отсек. – Ты уже разок разрядился. Хватит! Дошутишься ты у меня.
Наконец шлюз поддался, открыв достаточный проём, чтобы в него можно было протиснуться. Пробравшись внутрь, Джейдер оказался в небольшом помещении три на четыре метра. Это был промежуточный шлюзовой отсек, ведущий непосредственно к жилой комнате. Всё, что здесь было, – это ниша для обработки и хранения скафандров, закрытая лопастями пластиковых затворов. Напротив стояла безжизненная панель управления питанием. Именно к ней ему и было нужно. В отличие от всей шахты, отсек жизнеобеспечения должен был иметь собственные небольшие запасы топлива для работы в автономном режиме. Основным же источником энергии для работы всего комплекса выступал ядерный реактор. Резервная система питания на сжиженных газах была скорее побочным продуктом его работы, позволяя аккумулировать внушительные запасы энергии. Растопленный излишком тепла, лёд превращался в воду, которая подвергалась электролизу для выделения водорода и кислорода. Этими внушительными запасами заправляли прибывающие корабли, также они могли обеспечивать потребности шахты в энергии в случае остановки реактора. Однако отсек жизнеобеспечения был ещё более автономен, так как помимо основного и резервного источников питания имел собственные запасы топлива. Именно эти запасы мог наблюдать сейчас Джейдер, наконец разобравшись с защитным кожухом.
– Заботливость проектировщиков не знает границ… – устало усмехнулся он. – Два топливных блока. Уж что-что, а на этом могли бы и не жадничать.
Он грустно осмотрел панель управления, которая физически не предусматривала установку большего числа топливных блоков.
– Похоже, здесь никто и не рассчитывал, что они вообще когда-либо пригодятся, – Джейдер вытянул рычаг, подав топливо в аварийную систему питания.
Панель управления по-прежнему безжизненно бликовала в лучах прожекторов скафандра. Ни один индикатор не моргнул, так и не обозначив свою жизнеспособность. Всё вокруг стихло в напряжённой тишине. Джейдер инстинктивно прислушался, пытаясь уловить малейшие шумы работы аварийных систем. В порыве надежды он совсем позабыл, как бессилен звук в условиях вакуума.
– Не может быть, – прошептал он, утапливая рычаг вглубь.
Лишь теперь он почувствовал, как по руке покатилась лёгкая вибрация.
Вдруг индикация панели вспыхнула, озарив стены тусклым зелёным светом. По ожившему экрану стремительно заметались обрывистые данные. Вспышка зелёного свечения полоснула бликами за спиной Джейдера, заставив его обернуться. Несколько индикационных огней загорелось по периметру гермошлюза, пробуждая его ото сна. Механизм ожил, выбросив струю газа, и в считанные секунды намертво закрыл входной шлюз. Повисло напряжённое бездействие. Джейдер оказался взаперти. Индикация панели, по-прежнему озарённая зелёным светом, рисовала контур гермошлюза, застыв на числовом значении 100 %. Казалось, что всё зависло на этом моменте, растягивая бездействие на мучительно долгие отрезки. Наконец экран панели сменил рисованный контур гермошлюза на значок «О2» с крупной шкалой давления. В этот же момент из отверстий у потолка вырвались струи газа, наполняя собой безжизненное пространство. Шкала давления медленно поползла вверх. В окружающее пространство постепенно проникли нарастающие звуки шипения. Всё это время Джейдер слышал только то, что происходило внутри его скафандра. Но теперь этот неприятный свист стал первым дыханием окружающего мира, что донеслось до его ушей. Постепенно с ростом давления струи газа потеряли свою видимость, растворившись в густой атмосфере отсека. Зелёный контурный свет озарил нишу для обслуживания скафандра. Именно здесь его наконец-то можно было снять. Джейдер подошёл к ней вплотную, услышав, как за спиной закрылись защитные полимерные переборки. Тут же скафандр обдало струями реагента, предназначенного для очистки от радиоактивных загрязнений. Спустя минуту первичная обработка была завершена. Мощный магнит притянул грудную пластину к себе, надёжно зафиксировав скафандр в нише. Наконец-то Джейдер мог снять скафандр и почувствовать себя вне заточения. Уилсон скрылся за закрытыми переборками, отправляясь на тонкую доочистку. Теперь, находясь вне его защиты, Джейдер чувствовал себя голым, словно все силы этого враждебного мира были готовы размазать в кровь его хрупкое тело. Не в силах сдерживать это давящее чувство, он поспешил в комнату, готовую стать его пристанищем на следующие несколько часов. Впервые за это время шлюз автоматически раскрылся перед ним. Жилая комната оказалась ещё меньше, чем он предполагал, и предусматривала размещение всего двух человек. Внутри было чертовски холодно. Системы жизнеобеспечения ещё не успели нагреть помещение до требуемой температуры. Из-за этого на стенах проступил конденсат. Ощутимый поток ударил в лицо, обличая запуск рециркуляции воздуха. В условиях низкой гравитации постоянная рециркуляция была жизненно необходима, так как в процессе дыхания углекислый газ имел свойство скапливаться вокруг головы. Как ни парадоксально, даже в помещении, полном кислорода, без рециркуляции человек попросту рисковал задохнуться во сне. Однако ни потоки воздуха, ни ощущение свободы от тяжёлых оков скафандра не могли больше заставить Джейдера стоять на ногах. Быстро покончив с естественными потребностями, он повалился в анатомическую нишу, которая медленно приняла горизонтальное положение. Сон мгновенно сковал его сознание. Тело обмякло, подчиняясь слабым силам тяготения планеты. Время всё ещё играло против него, но он решил во что бы то ни стало использовать его в своих интересах.
Глава 11. Связь
– Это просто немыслимо! Этот сукин сын опять спит! – послышался недовольный голос Таларда. По интонации всегда можно было понять, выпил он сегодня или ещё нет. И, похоже, на этот раз Талард не изменил себе.
– Здесь хренова туча работы, а он опять спит! Подумать только! Из-за этого кретина мы никогда ничего здесь не закончим.
– Что? – опомнился Джейдер, наконец приходя в себя. Перед ним стоял Талард, мысленно погружённый в сервисный планшет. – Что-что! Этот чёртов Саливер!
– Саливер?
– Ну а кто же ещё? – возмутился Талард, не отрываясь от диагностики.
Будучи облачёнными в скафандры, они стояли на посадочной площадке около входного шлюза прыгуна. Из открытого проёма тянулось несколько проводов, подключённых к сервисному планшету Таларда. В этот день все 12 прыгунов находились на своих местах. Вероятно, все учёные и трудяги колонии вернулись со своих удалённых лабораторий и в данный момент уже развлекались в столовом блоке или в своих уютных каютах. Все, кроме Таларда, которому предстояла увлекательная 12-часовая смена по техническому осмотру прыгунов. Теперь его несчастная гримаса, которую было видно даже сквозь светофильтр скафандра, красноречиво говорила о высшей степени разочарования в жизни.
– Конечно, Саливер! – рычал он, выпуская наружу накопившуюся злость. – Этот проклятый задрот из нижнего жилого сектора. Ты только представь! Мы вместе должны были провести внеплановую диагностику всех систем прыгунов в колонии. Аппаратная часть за мной, программная диагностика – за Саливером. Но этот кретин опять не пришёл! О какой диагностике теперь может идти речь?
– Это на него очень похоже, – пожал плечами Джейдер. – Правильно говорят, горбатого могила исправит?
– Могила? – переспросил Талард, потирая забрало шлема.
Его глаза пылали от злобы.
– Да я его лично готов похоронить где-нибудь в атмосфере Юпитера, если это поможет!
– Ну, это можно устроить, – ухмыльнулся Джейдер.
– Небось опять всю ночь смотрел эти свои любимые анимационные интерактивы, – не унимался Талард, – проклятую пошлятину, после которой даже чёртов нейроталамус не может его разбудить! Готов поклясться, что у него никогда не было подружки ни здесь, ни на Земле!
– Может у него были «друзья»? – усмехнулся Джейдер.
– Ну если он каждый раз поступает так, как поступил сегодня, то только «друзья» у него и могут быть! То-то я и смотрю…
– Может быть, это Монар просто направил его на другие срочные работы, забыв внести коррективы в журнал? – перебил его Джейдер, смеряя взглядом космический корабль. – В конце концов, ты же знаешь, Саливер тот ещё буквоед. Без официальной директивы он палец о палец не ударит.
– Монар? Да он лично дал нам распоряжение на внеплановую проверку прыгунов. Да, может, и к чёрту всё! – отмахнулся Талард, вновь погружая взгляд в планшет.
– Проведу свою часть диагностики, а он пусть там сам разбирается.
– К чему вообще эта внеплановая проверка? Разве есть какие-то проблемы с прыгунами? – поинтересовался Джейдер.
– На, подержи немного! – Талард сунул сервисный планшет в руки Джейдера и скрылся в глубине шлюза. Спустя полминуты радиомолчание прервал ответ.
– К чему проверка, говоришь? Я сам чёрт его знаю! Недавно мы уже делали диагностику, и всё было в порядке. Да и что с ними может быть? На самом деле проблема здесь одна. Этот идиот Саливер и, собственно, моя работа. Вот! Даже две получается. И обе эти проблемы пока не решаемы.
– Ну, с Саливером всё понятно. А что не так с твоей работой? То, что на ней нельзя пить?
– чёрта с два! Пить мне как раз-таки можно.
– Ты что, даже спрашивал? – улыбнулся Джейдер, заглядывая в шлюз прыгуна.
– Зачем? Проблема не в этом. Проблема заключается в плохой связи по всей колонии. И я как инженер этой самой связи должен всё это расхлёбывать.
– Только не говори, что не смог отправить сообщение своей подруге с Земли. Или у тебя там тоже только друзья, как у Саливера? – не смог сдержать улыбку Джейдер.
– А как же! Конечно, не смог! А также не смог Монар, не смог председатель. Нет, я имею в виду не моей подружке! Каждый из них ничего не смог отправить своим, уж не знаю, кому – друзьям, подругам, родственникам, – мне всё равно! Из-за этих непрекращающихся магнитных бурь на Юпитере никто никому не смог ничего отправить. И, по их скромному суждению, виноват в этом я. И вроде даже логично, ведь я инженер связи, значит, связь должна быть в порядке. Вот только им плевать на то, что на орбите всего три рабочих ретранслятора. К тому же эти проклятые машины фон Неймана постоянно обмениваются огромными пакетами данных. Это очень нагружает систему связи. Нас обязали выделять каналы связи под нужды проекта. В ущерб себе, между прочим! С тех пор у нас нет нормальной связи и не будет, если так всё и будет продолжаться. Мы сидим здесь и даже можем не знать, что происходит у нас под носом. Все поглощены чем угодно, разного рода внутренними работами, постройкой второго жилого сектора. Помнишь заседание? Мне порой кажется, что Земля и вправду в чём-то права. Нам следует меньше копаться в своей колонии и больше уделять внимания вовне. Понятно, что без пивного отсека людям тяжело, а мне особенно, но боязнь сложностей никогда не решит проблемы. И вот, когда кому-то снова понадобится связь, все тут же вспомнят старину Таларда. Меня вспомнят! И уж точно не добрым словом. А что я сделаю? Из-за банальной нехватки пропускных мощностей я могу сделать ровным счётом ни хрена!
– Ну, в свете этой безвыходной ситуации, думаю, я знаю, что ты сделаешь, – заключил Джейдер, потягивая затёкшую спину. – Какой смысл переживать из-за того, на что повлиять ты не в силах? Ты делаешь всё необходимое, что находится в рамках твоей зоны ответственности. Всё, что выходит за рамки твоих рабочих компетенции, – это не твоя проблема. Твоя задача – сделать то, что от тебя зависит, затем обозначить Герденару проблему нехватки спутников и наконец пойти напиться, как чёрт, подводя итоговую черту! Но это ещё не всё. В свете того, что ты мне рассказал, похоже, я знаю, почему тебя отправили на внеплановую диагностику прыгунов.
– А ну-ка? – заинтересовался Талард, показавшись из шлюза. – Просвети меня.
– Всё просто. Наш председатель, вероятно, не смог отправить письмо своей бабушке и очень расстроился из-за этого. К тому же недавно он летал на Юпитер, помнишь? Бедняга. Полагаю, никто ему так и не сказал, что влияние мощной электромагнитной бури на электронику при такой близости к планете может обернуться не только проблемами со связью. И вот, вернувшись из тяжёлого турне с добывающей водород станции, он, отдохнувший, загоревший и немного полысевший от радиации, был уже не просто расстроен, а даже зол. Связь барахлит, план испытаний не выполнен, Земля продолжает оказывать давление, наконец выпали последние волосы от некогда прекрасной шевелюры. Он вставил Монару по первое число, обозначив кучу проблем, в том числе и в области связи, а тот направил весь негатив на тебя. Возможно, поэтому сейчас ты занимаешься диагностикой прыгунов, хотя по плану делать этого не должен. Они не понимают, что прыгуны-то в порядке. Всегда проще найти виновного, чем решить системные проблемы, на которые не хватает тех или иных ресурсов. В общем, тебя наказали, Талард. Как маленького зелёного новобранца, – подытожил Джейдер, пожав плечами.
– Вот ведь суки же! – обомлел Талард. Он медленно выполз из шлюза и встал рядом с Джейдером с глубоко озадаченным видом. – А ведь, может, и правда. То есть кретин Саливер не пришёл, я здесь работаю один за двоих как проклятый, а меня ещё и проучить вздумали?!
– Ну, постой, постой. Я же не уверен, что это правда, – поспешил заметить Джейдер, с трудом сдерживая смех. – Это всего лишь предположение.
– А мне уже нравится твоё предположение! – усмехнулся Талард. – Как ты там сказал? Что я сделаю, когда ко мне придут со своими претензиями? Напьюсь? Эх… правда, мать! Никто не знает меня лучше, чем ты, старина!
– Я думаю, все уже знают, – подмигнул Джейдер, расплываясь в улыбке.
– Да чёрт с ними со всеми! Пошли в прыгун, я тебе кое-что покажу, – заключил Талард, убирая планшет в кейс с инструментами.
– Спешу тебя расстроить, но в прыгунах нет мини-бара, – покачал головой Джейдер.
– Разрази тебя Юпитер! Да за кого ты меня принимаешь!? Давай заходи внутрь, мне надо тебе кое-что показать.
Талард поманил рукой, приглашая Джейдера в шлюз.
– Недавно я внёс важное усовершенствование в конструкцию прыгуна.
– Какое ещё усовершенствование?
– Ты знаешь, какая жидкость применяется для охлаждения бортовой электроники? – довольно улыбнулся Талард, предвкушая ответ Джейдера.
– Хм… чёрт его знает. Пропиленгликоль?
– Нет. Даже близко не попал. Впрочем, это не важно. Важно то, на что я её заменил.
– К чему ты клонишь? Неужели ты заменил её на...
– Именно! Я залил туда сэм! Самый крепкий, почти чистый спирт!
– Ох, чёрт! Феноменально! Это очень перспективное нововведение. Но прежде всего нужно провести испытания на работоспособность, – одобрительно закивал Джейдер и потянулся к шлюзу.
– Точно, старина! Заходи. Нам нужно обсудить технические подробности! – и Талард закрыл за собой входной люк.
Глава 12. Разлом
Приглушённое освещение жилого отсека дрогнуло, отозвавшись низким протяжным гулом. Джейдер открыл глаза, чувствуя, как низкий звук пробирает его тело до самых костей. Но не успел сон окончательно покинуть его сознание, как мощный толчок содрогнул стены жилого отсека. В этот же момент освещение погасло, повергая окружающий интерьер в кромешный мрак. Крупная, тяжёлая вибрация легла на стены, вырывая из них искажённый низкий гул. Нечто страшное, всё ещё неподвластное пониманию происходило на этой шахте, вселяя в сознание первобытный страх. Ещё один мощный толчок буквально подкинул Джейдера в его анатомической нише. Аварийное освещение брызнуло на стены кроваво-красным светом, обличая как медленно падают на пол цилиндры с запасами еды. Лёгкая дымка заволокла всё помещение, прорезав нос острым запахом гари.
– Внимание! – раздался металлический голос системы оповещения. – Обнаружено задымление. Наденьте скафандр и покиньте помещение.
Последние слова смешались с гулом новых толчков, прокатившихся по ледяным блокам могучих стен. Яростно-красный свет обливал кровью серые клубы дыма, тут же окрашивая их в свой цвет.
– Внимание! Пожарная тревога...
Джейдер вскочил на ноги. Острый запах гари разрезал гортань, разливаясь огнём в измученных лёгких. Продираясь сквозь дым, он ринулся к закрытому входному шлюзу. Где-то справа полоснула яркая вспышка, озарив полотно дыма горячим сиянием. Тепловая волна ударила по лицу прежде, чем сработал механизм гермозатвора входного шлюза. Джейдер вырвался из комнаты в промежуточный шлюзовой отсек и кинулся к нише, где хранился его скафандр. Красный дым сочился сквозь открытый шлюз, словно щупальцы обволакивая небольшое помещение. Переборки ниши разъехались в стороны и контурный зелёный свет лёг бликами на кирасу скафандра.
– Внимание! Обнаружено задымление… – не унималась система оповещения.
– Да знаю я, чёрт возьми! Знаю! – прокашлялся Джейдер, облачаясь в свой скафандр.
Мерцающий логотип Jupiter Space Association загорелся на экране визора, утопая во вспышке, прорвавшейся сквозь открытый шлюз.
– Инициализирована проверка систем жизнеобеспечения, – поползли данные активации систем скафандра.
Джейдер за один прыжок покрыл расстояние до панели управления питанием жилого отсека.
– Ну же, Уилсон! Давай уже! Давай!
Несколько быстрых кликов по панели и Джейдер застыл в напряжённом ожидании. Палец навис над светящимся индикатором, готовый нажать на него в любую секунду.
– Давай же, Уилсон! Сукин ты сын!
Дым стоял уже внутри скафандра. Несколько вспышек озарило бликами защитное стекло светофильтра. В любую секунду кислород, наполнявший окружающую атмосферу, мог воспламенить весь отсек. Шансы на выживание при этом были равны нулю.
– Уровень азота в крови – В НОРМЕ.
– Герметичность системы – В НОРМЕ.
– Анализ воздушной среды...
Обнаружен критический уровень угарного газа. Запущен процесс сорбции.
– Давление кислорода – НОРМАЛИЗОВАНО.
В эту же секунду Джейдер вдавил палец в роящийся светом индикатор на панели управления питанием.
– Внимание! Разгерметизация жилого отсека, – прокатилось голосовое предупреждение, прежде чем шипение воздуха полностью перекрыло его звук.
Струи дыма мощным потоком потянулись к шлюзу, увлекая за собой слабеющий шум. Яркие вспышки постепенно сжались, ослабели и наконец полностью прекратили своё существование в безвоздушной среде.
– Разгерметизация жилого отсека завершена. Пожар ликвидирован.
– Приветствую, Джейдер Вакрой. Диагностика систем скафандра завершена, – раздался голос Уилсона в воцарившейся гробовой тишине.
Но Джейдер его не слышал. Сконцентрировав своё внимание на панели управления, он наконец нашёл функцию отстыковки топливных блоков и, приложив силу, выдернул первый из них.
– Теперь они здесь не понадобятся, – произнёс он бесцветным голосом.
Отсек был необратимо повреждён. Панель управления указывала, что пожар был ликвидирован после разгерметизации отсека, однако характер повреждений делал работу систем жизнеобеспечения невозможной. Теперь два топливных блока могли пригодиться в другом месте. Вытащив последний из них, Джейдер двинулся наверх, к нулевому отсеку.
– Уилсон, запусти режим фонового ведения отчёта. Будем вести аварийный протокол происходящего для последующего анализа. Нужно будет наконец разобраться, что здесь происходит.
– Активирован режим фонового ведения протокола, – раздался низкий голос Уилсона.
Джейдера одолевали мрачные мысли. Происходившее на шахте совершенно не укладывалась в типичную систему возможных неполадок. С самого начала вся эта миссия оказалась намного сложнее, чем он мог подумать. На текущий момент он не имел ни малейшего представления о причинах всего происходящего. Как у инженера у него не было привычки строить преждевременные теории, особенно в условиях недостатка информации. Ведение протокола могло помочь сохранить важные данные на случай, если с ним что-то произойдёт. Позволив себе небольшую паузу на раздумья, Джейдер наконец произнёс:
– Начало протокола. Текущая дата: примерно 151-й час каллистианских суток. Мой прыгун потерпел крушение в тридцать одном километре от добывающего комплекса GM-3. Спустя несколько минут он взорвался из-за утечки водорода, пробив осколком мой скафандр. Повреждение получила одна из кислородных магистралей. Смола ликвидировала пробоину, а автоматика изолировала четвёртый блок с кислородом. Но мне, мягко говоря, пришлось порвать задницу, чтобы выжить и при этом не задохнуться. К тому же проклятая смола, оказывается, имеет очень высокую теплопроводность! Уж не знаю, ребята, как вы это проглядели, но когда я выключил систему терморегуляции скафандра для экономии энергии, то чуть не окочурился от холода! Очень надеюсь, что вы что-нибудь с этим сделаете. Также примите рекламацию на пенетратор от фирмы Machitron. Он вышел из строя уже после четвёртого цангера! Надеюсь, у него есть гарантия. С таким оборудованием особо не погуляешь по чудесной поверхности Ганимеда. Странно, что я ещё вообще жив!
Шлюз нулевого отсека распахнул переборки, среагировав на приближение Джейдера. Его тяжёлый шаг простучал до массивных ворот центрального отсека управления и связи. Топливные блоки в его руке, лязгнув металлом, легли на пол. Вытянув два шланга из одного из них, Джейдер встал на колено и подключил их к системе питания скафандра. Звук работающего насоса наполнил слух монотонным шипением.
– Запас водорода – сто процентов. Запас кислорода – сто процентов. Давно бы так! – прозвучал синтетический голос Уилсона.
– Это точно! – мрачно улыбнулся Джейдер, заканчивая дозаправку.
Он поднялся с колена и медленно двинулся к входному шлюзу, ведущему на поверхность планеты. Тяжёлая переборка двери автоматически откатилась в сторону, пролив тёплый свет Юпитера на светофильтр шлема. Дозиметр тут же облил визор кровью предупреждений. Не обращая на них внимания, Джейдер произнёс.
– Запись в журнал. Текущая дата: 152-й час каллистианских суток. После крушения десантной капсулы я всё-таки добрался до добывающего комплекса GM-3. Сколько на это ушло времени, не помню. Кажется, что вечность. Габаритная иллюминация базы не функционирует, как и основное энергоснабжение. Но что самое интересное, и в резервной системе питания полностью исчерпаны запасы кислорода. Водород не проверял, но полагаю, что его тоже нет. Складывается впечатление, что все топливные запасы были израсходованы и по неизвестным причинам не пополнялись. Роботы, чья работа зависит от этих ресурсов, почему-то предпочли голодную смерть. По предварительным данным, шахта полностью обесточена, а работа добывающего комплекса парализована. Причины пока неизвестны. Запустил жилой блок на автономном запасе топлива.
Рыхлый грунт Ганимеда взмывал вверх под тяжёлым шагом металлических подошв. С этой позиции казалось, что горячий шар Юпитера полностью расплавился, утопая большей частью своего тела за рваным хребтом каньона. Лишь верхняя часть его окружности возвышалась над зубьями чёрных холодных вершин. Но даже этого было достаточно, чтобы обливать долину тусклым тёплым светом, пока контрастная граница тени не прекращала его распространение. Но этот свет не интересовал Джейдера. Он направлялся туда, где свет принимал совершенно иные, коварные и очень опасные формы. Дозиметр обжигал визор яркими предупреждениями о неумолимо растущем уровне радиации. Осматривая на ходу унылый пейзаж, Джейдер приготовился сделать запись.
– Запись в журнал. Не успел я порадоваться своим новым апартаментам, как жилой блок буквально сгорел спустя всего шесть часов работы. Такое ощущение, что его строили те же самые люди, что разрабатывали пенетратор или смолу. Надёжность на высоте! Ладно, а теперь серьёзно. Похоже, на Ганимеде пробудилась тектоническая активность. Сильные сейсмические толчки спровоцировали пожар в жилом блоке, который удалось нейтрализовать путём разгерметизации. Таким образом, жилой блок больше не подлежит восстановлению. Возможно, это уже не первый сейсмический толчок. На момент прибытия в GM-3 с высоты каньона я обнаружил огромный разлом, который прорезает всю долину и, вероятно, задевает несколько построек. Я, конечно, не геолог, но, возможно, его появление является следствием тектонических толчков. Может быть, это и является основной причиной аварии на GM-3. Но… – произнёс Джейдер, выдержав задумчивую паузу. – Но есть одна странность. Дозиметр регистрирует высокий уровень радиации. И я чёрт его знаю, откуда она там взялась. Причина мне пока не ясна. Я направляюсь к разлому для оценки повреждений и сбора дополнительных данных и при этом попробую не поджариться.
На этом запись пришлось прервать, так как треск дозиметра заглушил собой всё остальное. Джейдер подошёл вплотную к границе странного разлома. Долго находиться здесь было опасно даже в защитном скафандре. Разлом уходил далеко в глубь, скрываясь в бездне контрастных теней. Джейдер включил лазерный дальномер. Показатели сорвались в тысячезначные числа, серьёзно прыгая в грубой погрешности от малейших движений шлема. Но даже этих данных было достаточно, чтобы понять, что разлом уходит на километр вглубь, наверняка задевая штреки шахты. Задерживаться в этом месте было опасно. Он быстро окинул взглядом близлежащие монолитные постройки, в назначении которых было непросто разобраться без предварительного изучения схемы. Все они были похожи друг на друга как две капли воды. Часть посадочной площадки была обрушена в образовавшийся разлом. Джейдер заметил это ещё в тот момент, когда, задыхаясь, искал входной шлюз. Однако теперь, когда сознание было ясным, становилось очевидно, что обрушение посадочной площадки было не единственным повреждением, которое коснулось шахты. По меньшей мере ещё две постройки так или иначе были повреждены. Густая тень, покрывающая добывающий комплекс, возможно, скрывала ещё более серьёзные разрушения. Но что это были за разрушения?
– Уилсон! Выведи на визор план шахты, – быстро произнёс Джейдер, стараясь не терять драгоценное время.
По визору расползлись полупрозрачные проекции трёхмерных построек, которых было определённо больше, чем можно было видеть собственными глазами. Как он и думал, большая их часть скрывалась в непроглядной тени, а те, что были доступны взору, казались настолько похожими, что не поддавались идентификации. Все, кроме одной. Посадочная площадка сильно выделялась среди прочих строений и, несмотря на частичное обрушение, отлично читалась со схемы.
– Разрази меня Юпитер… – наконец прошептал Джейдер, поняв, какие именно звенья комплекса подверглись разрушению.
Не медля больше ни секунды, он развернулся на 180 градусов и быстро двинулся прочь, теряя шум дыхания в громком треске дозиметра. Теперь картина полностью прояснилась, делая характер катастрофы понятным. Но по его мрачному выражению лица было ясно, что это понимание ни в коем случае не делало ситуацию лучше. Словно проверяя свои догадки, Джейдер обратился к Уилсону.
– Уилсон, тебе что-нибудь известно о методах добычи металлов на этой шахте?
– Добывающий комплекс GM-3, планета Ганимед, производит добычу нескольких металлов, таких как никель, кобальт, уран. Добыча производится комбинированным путём: с помощью горнопроходческих роботов и тепловых машин, а также методом выщелачивания металлов из пластов залегания. Горячий активный раствор под давлением закачивается в недра, расплавляя и растворяя полезные соединения, а затем откачивается обратно для прохождения сорбции и получения концентрированных солей металлов.
Этой информации было достаточно, чтобы подтвердить самые мрачные предположения. Широкими прыжками Джейдер стремительно возвращался обратно к входному шлюзу, стараясь быстрее скрыться от губительного излучения. Не сбавляя темп, он наконец решился сделать запись, готовую пролить свет на причины произошедшей здесь катастрофы.
– Запись в журнал. 153-й час каллистианских суток. Похоже, я наконец понял, что стало причиной сбоя в работе добывающего комплекса. Всё несколько хуже, чем я мог предполагать. Шахта производит добычу нескольких видов тяжёлых металлов путём выщелачивания. В их число входит и уран. Добытый раствор проходит этапы сорбции и хранится на поверхности в защищённом ангаре для дальнейшей транспортировки на Каллисто. Соли урана проходят концентрацию и обогащение прямо на месте, принимая компактные формы для удобной транспортировки. Причина заключается в том, что сам склад для хранения обогащённого урана провалился в образовавшийся разлом.
Джейдер сделал паузу, бросив взгляд на показания дозиметра, словно проверяя правильность своих суждений.
– Отсюда и высокий уровень радиации в окружении разлома. Его глубина свыше километра, а, может быть, и намного больше. Уж простите, у меня не было времени измерить точнее! Так или иначе есть высокая вероятность повреждения коммуникаций добывающего комплекса. Я собираюсь попасть в рубку управления и связи, чтобы провести глубокую диагностику всех систем шахты и понять насколько обратимы полученные повреждения.
Тяжёлая дверь входного шлюза медленно откатилась в сторону, запуская Джейдера внутрь. Прислонившись спиной к стене, он глубоко вздохнул, стараясь стабилизировать сбившееся дыхание. Лишь одно теперь никак не сходилось в его голове, вступая в противоречие со сделанными выводами.
– Как? – думал он, тщетно пытаясь собрать мысли в кучу. – Как колония могла упустить такую катастрофу из внимания?
Он медленно двинулся к гермоворотам, где ранее оставил несколько топливных блоков. Нужно было найти способ подключить их к локальной энергосистеме, чтобы подать питание на гермоворота и проникнуть в рубку управления и связи. Но мысли о слепости колонии никак не покидали его голову. Сам факт того, что мощная тектоническая активность и вспышка радиации на соседней планете могли остаться незамеченными для колонии, казался Джейдеру нереальным. И если вспышку радиации могли не заметить в свете постоянно бушующих на Юпитере магнитных бурь, то пропустить тектоническую активность на планете, где находится стратегически важный объект, было более чем странно.
И ранее активность Ганимеда считалась возможной. Этот спутник Юпитера был единственным в Солнечной системе, что обладал собственным магнитным полем. Это указывало на то, что в его недрах находилось жидкое металлическое ядро. Мёртвая ледяная поверхность Ганимеда не могла утаить раскалённых до бела недр, где протекала конвекция, тем самым порождая магнитное поле. Исходя из этого, тектоническая активность не была чем-то невозможным и, похоже, показала себя.
– И как всё это, чёрт возьми, можно было проморгать? – покачал головой Джейдер, осматривая обесточенные гермоворота, ведущие в рубку управления и связи. – Они выявили лишь следствие, когда шахта вышла из строя, а за причиной отправили меня одного. Неужели Талард прав? Колония действительно настолько погрязла во внутренних проблемах, что совершенно не видит, что происходит у неё под носом?
Гермоворота представляли собой массивную конструкцию, чьей прямой задачей было пресекать несанкционированный доступ к элементам управления добывающего комплекса. Все предыдущие шлюзы, включая входной в нулевой отсек или шлюз, ведущий к жилому модулю, не были защищены от несанкционированного проникновения. Строго говоря, их предназначение это и не предусматривало. Но сам мозг добывающего комплекса, где находился центральный компьютер и откуда осуществлялось управление, к их числу не относился. Доступ туда был возможен только после идентификации, которая, как полагалось, не работала без подачи питания.
Джейдер бросил взгляд на жидкостный распределитель резервной системы питания. Его мёртвый, обескровленный силуэт ожил в свете направленных прожекторов.
– На Каллисто сейчас думают о новом пивном отсеке, пока я здесь пытаюсь решать глобальные проблемы! – процедил он сквозь зубы, обнаружив, что уже долгое время разговаривает сам с собой.
Сколько уже его единственным собеседником был собственный разум? Сколько ещё голосовой интерфейс Уилсон будет единственным псевдочеловеческим голосом, который он сможет слышать?
– Может быть, всё это было специально подстроено так, чтобы я оказался здесь один? – скользнула в голове шальная мысль.
Но Джейдер тут же отогнал её, стараясь не отвлекаться от текущей задачи. Он никогда не был сторонником теорий заговоров, как инженер предпочитая дело бесполезным мыслям. В конце концов, он здесь, и разобраться в причинах произошедшего было его прямой задачей. От этого зависела не только его жизнь, но и благополучие всей колонии.
Подобрав топливные блоки, Джейдер вплотную подошёл к распределителю резервной системы питания шахты. Нужно было найти способ запитать отсек рубки управления отдельно от всех остальных. Подключать топливные блоки напрямую к распределителю было неразумно. Хранящиеся в них запасы были каплей для общей энергосистемы всей шахты. С этими мыслями он снял защитный кожух с распределителя. Множество шлангов расползалось в разные стороны, прячась в отверстиях стен.
– Сам чёрт не разберёт! Кто это вообще придумал?! – прищурился Джейдер, рассматривая замысловатую систему.
– Запись в журнал. 155-й час каллистианских суток. Я отсоединяю топливные шланги рубки управления от распределителя резервной системы питания. Она всё равно пуста, как любовный послужной список Саливера. Вместо неё я попробую подключить свои топливные блоки. Этого должно хватить на какое-то время. Надеюсь, что хватит. А если нет, то какого хрена мне вообще здесь делать?! – с этими словами он открыл предохранители и выдернул два шланга из тела распределителя. Механизм клэмпа глухо лязгнул, фиксируя их на подающем клапане топливного блока.
– Надеюсь, я ничего не перепутал? – задумался он, оценивая озадаченным взглядом сложный клубок переплетения шлангов. – Ещё не хватало случайно потратить кислород на какую-нибудь бесполезную иллюминацию или чего похуже.
В этот момент гермоворота вспыхнули индикацией, обозначая своё пробуждение из мёртвых. Несколько механизмов лязгнуло металлом, словно проверяя свою дееспособность, но дверь так и осталась на месте, продолжая оберегать покой рубки управления.
– Да я везунчик! – усмехнулся своей удаче Джейдер.
Он двинулся на встречу воротам, к мерцающему индикатору сканера доступа. Словно глаз дремлющего чудовища, это был единственный светящийся объект на мертвенно-блеклом теле гермоворот. При приближении свечение стало немного ярче, словно чудовище следило за ним, не предпринимая никаких действий. Механизм раскрытия должен был сработать уже на этом этапе, просканировав сервисный ключ скафандра, принадлежащего инженеру колонии. Но этого не произошло, и ворота сохраняли своё мёртвое безразличие.
– А, чёрт! – закатил глаза Джейдер. – Похоже, нарушение питания обнулило протоколы доступа.
Однако, вопреки ожиданиям, сканер даже не скрывал своего намерения не пускать человека внутрь. При приближении по индикации расползались строки недвусмысленных предупреждений.
– Доступ ЗАПРЕЩЕН. Отсутствие протоколов доступа по сервисному ключу. Пройдите биометрическое сканирование для подтверждения права доступа. Разрешить? – на экране высветилась мерцающая кнопка.
Джейдер на секунду застыл в раздумьях. Атмосфера скафандра была его единственным пристанищем, где его жизнь тлела в бездне окружающего космического пространства. Чисто инстинктивно любое вмешательство в эту шаткую, но пока ещё стабильную среду вызывало неприятные опасения. Биометрическое сканирование могло проходить разными способами, в том числе и контактными, и Джейдер очень хотел верить, что в данном случае инженеры-конструкторы предусмотрели возможность работы через скафандр в условиях вакуума. Немного помедлив, он опустил палец на разрешающий индикатор проведения биометрии. В этот же момент луч эксимерного лазера пробил светофильтр шлема, ощупав глаза еле различимым фиолетовым свечением.
– Джейдер Вакрой, планетарный инженер колонии JSA. Доступ разрешён, – на экране расползлась приветственная фраза. – Сервисный ключ скафандра внесён в базу данных для быстрого доступа.
В следующий момент по ногам прокатилась лёгкая вибрация, передавая шум работы тяжёлого механизма. Гермоворота дрогнули, застыли на время, словно накапливая силы, и наконец медленно разъехались в стороны, открывая доступ к мрачному коридору, ведущему к рубке управления и связи. Переборов внезапный ступор, Джейдер двинулся в проход, теряясь в тени его мрачных стен. Тяжёлая дрожь сейсмических толчков вновь прокатилась по их истерзанным рёбрами поверхностям. Протяжный гул через подошву проник внутрь скафандра, сжав грудь спазмом первобытного страха. Джейдер прижался к стене, стараясь сохранить равновесие. В глубине души он понимал, что всё это было бесполезно. Никакие стены не могли вселить уверенность и чувство защищённости в его огрубевшее от проблем сознание. Разве что ведение журнала создавало какое-то странное, ничем не объяснимое чувство мнимого контроля над ситуацией. Опираясь о стену, Джейдер медленно двинулся дальше, теряясь в изгибе тёмного коридора. Его хриплый уставший голос прервал гул далёких сейсмических толчков.
– Запись в журнал. 155-й час каллистианских суток. Мне удалось наладить локальное питание рубки управления и связи. Сейчас я направляюсь туда, и хочется верить, что там я смогу получить полную картину повреждений. Ох… сейчас бы кофе. Всё бы за него отдал.
Глава 13. Рубка управления
Входной шлюз брызнул газом, повременил и неохотно откатился в сторону. Слабый контурный свет пробудил ото сна мрачный и весьма просторный зал. Кое-где в полумраке зажглись тусклые огни приборов, которые, к счастью, ещё работали. Джейдер остановился на пороге шлюза и окинул взором безжизненную картину. Здесь находился главный транспортный узел. Отсюда инженер мог попасть в любую часть добывающего комплекса, в чём, строго говоря, никогда не было острой необходимости, ведь всю самую грязную работу выполняли роботы. Зачастую они делали работу и не столь грязную, отводя человеку скромное место в рубке управления, откуда тот мог наблюдать за процессом и изредка вносить небольшие коррективы. Но даже в этом вскоре отпала всякая необходимость. Роботы научились работать настолько слаженно, что вмешательство человека практически не требовалось. Правда, до машин фон Неймана им было ещё далеко. Здесь их главное предназначение сводилось к добыче металлов из промёрзших насквозь ледяных недр планеты. Внешний вид таких роботов полностью соответствовал этой задаче. Зачастую они имели настолько отдалённое гуманоидное строение, что человеческая фигура в них практически не угадывалась. Всё было сконструировано с учётом глубокой адаптации к окружающим внешним условиям и характеру выполняемых работ. Роботы могли выполнять самые разные задачи, от ремонта до добычи полезных ископаемых. От этого и менялось строение их тел и общий облик. Наиболее тяжёлыми считались промышленные роботы. Могучий металлический торс был основой для четырёх парных манипуляторов, чьё предназначение служило разным целям. Голова была жёстко посажена в корпус, чуть ниже уровня монолитных плеч. Из-за такой своеобразной конструкции казалось, что робот был горбатым. Поворотный подшипник торса крепился к шасси с массивным гусеничным приводом, служившим роботу вместо ног. Именно два таких робота в этот момент Джейдер мог наблюдать собственными глазами. Их безжизненные тела стояли в нишах для заправки, утопленные вдоль левой стены. Чуть дальше располагались ворота в большой грузовой лифт, ведущий на все глубинные уровни шахты. На правой стене выступал ещё один жидкостный распределитель. Джейдер знал, что он также был пуст, так как подключён к общей сети. Прямо, в 20 метрах, взмывал лестничный пролёт, ведущий к отсеку управления и связи. Этот отсек и был его целью, однако здесь было что-то не так. Джейдер медленно подошёл к стене, где в углублениях ниш, застыли тёмные силуэты огромных роботов.
– Это ещё что за чертовщина, – произнёс он, внимательно рассматривая их потускневшую металлическую поверхность.
Весь корпус роботов был покрыт слоем странной желтоватой пыли, словно они стояли здесь добрую сотню лет. Странная пыль была повсюду. Её тонкий слой покрывал панели станции заправки роботов и ворота грузового лифта. Она стелилась по поверхности пола и налипала на металлическую подошву скафандра.
– Видимо, робот-клинер сюда давненько не заглядывал, – произнёс Джейдер, растирая странную пыль между пальцев своей перчатки.
Не удовлетворившись этим результатом, он похлопал рукой по корпусу робота, оставив смазанный след на его металлической поверхности.
– Похоже, у меня совсем не пыльная работа по сравнению с вами, ребята. Уилсон! Тебе известно, что это за хрень?
– Конечно. Добывающий робот Rodion strong 0.5 считается неплохой моделью по многим ключевым характеристикам.
– Да какой, к чёрту, робот! Пыль! Что это за странная пыль на нём?
– Боюсь, что я не знаю. Я бы рад дать ответ, но, к сожалению, в мой арсенал не входит масс-спектрометр для анализа химического состава веществ.
– Другого ответа я и не ожидал, чёрт бы тебя побрал! – простонал Джейдер, двинувшись в сторону лестничного пролёта.
Как обычно, в лучших садистских традициях колонии, лестница не была снабжена никакими вспомогательными подъёмными механизмами, поэтому неудобные ступеньки пришлось преодолевать самостоятельно. Возможно, Джейдер и не подумал бы об этом, если не полсотни километров по изрытой поверхности Ганимеда, которые ему пришлось преодолеть накануне. Всё тело отдавалось тупой, ноющей болью, и добиться такого результата в условиях колонии можно было разве что после драки в столовом блоке, но точно не тренировками. Входной шлюз рубки управления никак не среагировал на появление человека. Он флегматично сохранял бездействие, даже когда Джейдер подошёл к нему вплотную. Панель управления шлюза судорожно мерцала в окружающем мраке холодных стен. Было что-то нездоровое в этом нескончаемом трепете бьющегося света индикации. Очевидно, система работала с какими-то перебоями. Перчатка скафандра коснулась мерцающего индикатора, на что в следующие секунды не последовало никакой реакции. Это было слишком долго, нежели Джейдер мог позволить себе ждать. В следующий момент удар кулака пришёлся на бьющуюся в агонии панель. Несколько искр метнулось под стеклом, и шлюзовая дверь в каком-то нечеловечески быстром рывке раскрыла свои переборки. Пожалуй, это произошло так быстро, что, если бы Джейдер решил открыть шлюз вручную, ему оторвало бы руки.
– Похоже, это больше работать не будет, – произнёс он бесцветным тоном и вошёл внутрь.
Контурный свет озарил потолок небольшого отсека. Мрачные силуэты инфопанелей проступили сквозь тьму, оголяя безжизненные грани. Многочисленные экраны усеивали вдавшуюся внутрь сферическую поверхность противоположной стены. Панель центрального компьютера величественно выделялась среди всего этого широкого многообразия. Но так же, как и все, она была мертва, холодно бликуя в лучах контурного освещения. Подача питания не смогла зажечь ни единого индикатора, указывающего на её работоспособность. Джейдер подошёл к панели главного компьютера. Странная пыль присутствовала и здесь, покрывая тонким слоем всё оборудование.
«Ну конечно, не работает. Кто бы сомневался, что на этой шахте могло быть иначе», – возмутился он про себя.
Повернувшись к широкой стене, правее от пульта управления, он нажал на слабо выделяющийся выступ. Из стены плавно выдвинулся стеллаж с электроникой, который не остановил своё движение, пока не вышел на два метра вперёд. Джейдер озадаченно посмотрел на спутанный ворох проводов вперемешку с охладительными трубками. Было видно, что кто-то здесь уже похозяйничал, оставив после себя беспорядок. В этом беспорядке не было ничего удивительного. В менталитете колонистов отсутствовали понятия порядка и аккуратности. В условиях Земли, напротив, подобные веяния находили очень популярными уже добрую сотню лет. Зелёная энергия, борьба с загрязнением окружающей среды – всё это было лишь следствием отсутствия выбора. Перенаселённый мир просто не смог бы существовать иначе, в конце концов захлебнувшись в собственном дерьме. Но в колонии всё обстояло совершенно по-другому – колонистам было плевать на экологию. Здесь не было атмосферы, отделяющей человека от открытого космоса. Ничто не мешало почувствовать себя частью этого безграничного пространства, в сравнении с которым любая человеческая активность приравнивалась к потугам микроба. Разве микроб способен оставить после себя хоть какой-то след? Колонисты считали, что раз вся Вселенная стремится к энтропии, то какого чёрта они должны идти ей наперекор?
– Питание есть. Так в чём же дело? – сквозь зубы процедил он, оглядывая блок питания. – Тебе что, электричества уже мало?
– Похоже, придётся проверить работоспособность каждого компонента по порядку согласно схеме, – раздался голос Уилсона.
– Не думаю, – Джейдер не дал Уилсону продолжить. – Кажется, я знаю, в чём дело.
Он подался вглубь, пытаясь пробраться к блоку, со всех сторон окружённому охлаждающими трубками. Открыв блок, он достал из его недр 400-кубитный квантовый процессор. Вся вычислительная мощь шахты спокойно помещалась в ладонь Джейдера. Тёмный корпус процессора был сильно оплавлен и, очевидно, уже не мог выполнять свои функции.
– Я так и знал, – произнёс он потухшим голосом. – Сгорел. Уилсон, похоже мы уже который раз оказываемся в заднице.
Догадка Джейдера оказалась верна. Для нормальной работы кубиты процессора должны были находиться в магнитной ловушке при температуре, близкой к абсолютному нулю. Эта система по праву могла называться одним из самых холодных мест во Вселенной. Запредельно низкие температуры позволяли использовать сверхпроводники в магнитной катушке. Это позволяло экономить на очень редких металлах, с которыми в колонии всегда были проблемы. Джейдер хорошо знал привычку колонистов экономить металл везде, где это возможно. Разумеется, здесь они так и поступили. По соображениям упрощения конструкции, процессор охлаждался жидким водородом из резервной системы питания. Цепочка событий сложилась.
«Когда в системе закончился водород, температура в процессоре начала повышаться, – размышлял Джейдер. – А когда температура поднялась до критической точки, магнитная катушка утратила сверхпроводящие свойства и её электрическое сопротивление мгновенно подскочило в десятки тысяч раз, как следует поджарив всё содержимое. Какое нелепое техническое решение. Неудивительно, что на Каллисто перестали получать даже самую простую телеметрию. Без процессора модуль связи добывающего комплекса бесполезен так же, как и пустой трёп председателя о постройке пивоваренного отсека. Похоже, пообщаться с Каллисто мне сегодня не удастся. Вот и поговорили, твою мать!»
Сохраняя угрюмое молчание, Джейдер выпрямился. Говорить о том, что всё было очень плохо, не было никакого смысла. До последнего момента он надеялся наладить связь с колонией и сообщить им о себе. Но теперь он не мог отправить даже самый простой сигнал бедствия. Сдерживая разочарование, он бросил сгоревший процессор на пол. Больше от него не было проку.
– Что же делать теперь? – произнёс он шёпотом, опускаясь на пол.
На несколько секунд всё вокруг застыло в незыблемой тишине. Размышления Джейдера неожиданно прервал голос Уилсона.
– Нужно найти другой процессор.
– Спасибо, Кэп! – всплеснул руками Джейдер.
– А то я не знал! Вряд ли здесь найдётся ещё один процессор такого… – вдруг он вскочил на ноги. – Ещё один процессор такого класса! Ну конечно же! Саливер что-то говорил об этом! Уилсон, ответь мне на один вопрос, – словно проверяя свою догадку, быстро произнёс Джейдер.
– Слушаю вас.
– Что за процессоры используются в добывающих роботах Rodion strong 0.5?
– Модели Rodion strong 0.5 относятся к проекту фон Неймана, а значит, оснащены квантовыми процессорами нового поколения.
– И ты молчал?! – взревел Джейдер, перебив голос искусственного интеллекта. – Ты с самого начала знал, что похожие процессоры используются в добывающих машинах, и ничего не сказал мне?
– Да, я знал это, – раздался невозмутимый ответ Уилсона. – Однако я не мог об этом сказать, так как сам по себе процессор не послужит решением нашей проблемы. Его мощность сильно уступает мощности сгоревшего процессора центрального компьютера. К тому же для работы процессора в системе шахты потребуется драйвер или особый интерфейс, который будет выполнять роль связующего звена. Я не хотел лишний раз обнадёживать вас.
– Понятно, – сухо произнёс Джейдер, заметно помрачнев.
Логика Уилсона была железной. С ней сложно было поспорить. Похоже, ситуация и вправду была безвыходной. Чёртов искусственный интеллект настолько изучил своего хозяина, что начал недоговаривать, дабы лишний раз не вселять ложную надежду.
«Мой чёртов скафандр умнее своего хозяина и уже всё продумал раньше меня», – подумал про себя Джейдер, рассматривая свои перчатки.
И всё-таки что-то не давало ему смириться с этой мыслью. Что если Уилсон ошибается? Маловероятно, но всё же. Уилсоном движет логика, свод правил и законов, через которые он не может переступать. Он мыслит крайне вариативно, но всё же шаблонно. Но способен ли он мыслить нестандартно, как человек? Джейдер поймал себя на злорадной мысли во что бы то ни стало доказать своё превосходство над машиной. В этом было что-то личное. Что-то внутри не позволяло ему сдаться так просто. Какие варианты у него оставались? Без главного компьютера он не сможет выйти на связь и даже не сможет определить масштабы повреждений в шахте. Без компьютерной диагностики ручной осмотр всех узлов добывающего комплекса займёт целую вечность.
– Уилсон! – произнёс он, наконец поднимаясь на ноги. – Мы всё же попытаемся что-нибудь предпринять. Будем решать проблемы по мере их поступления. И я очень рассчитываю на твою помощь. Впредь не молчи о своих догадках, даже если они кажутся тебе невыполнимыми.
– Хорошо, я понял вас, – прозвучал синтетический голос Уилсона.
Джейдер двинулся на выход, к транспортному узлу. Ход мрачных размышлений немного развеял лестничный пролёт, который вновь напомнил о боли по всему телу. Но даже инстинктивные проклятья в адрес проектировщика, будь он робот или человек, не могли затуманить ход текущих в голове мыслей. Покончив со злосчастной лестницей, он подошёл к зловещим силуэтам роботов, утопленных в нишах для заправки. Нужно было сделать запись в журнале, однако Джейдер медлил. Здесь совершенно не хотелось говорить, словно человеческий голос был способен пробудить ото сна одного из этих монстров. Пересиливая странный внутренний трепет, он наконец произнёс:
– Запись в журнал. 156-й час каллистианских суток. Мне наконец посчастливилось проникнуть в отсек управления и связи. Создатель лестницы, если ты меня когда-нибудь услышишь, будь ты проклят! Весь транспортный узел и отсек управления покрыты какой-то странной пылью, как будто здесь никто не был с самого момента основания колонии. Возможно, это осыпь породы, образовавшаяся вследствие сейсмических толчков. Но это далеко не самое главное. Здесь всё работает, не так, как следует! У центрального компьютера напрочь расплавился процессор, захватив с собой на тот свет все мои планы выйти на связь и провести диагностику. Полная задница! Короче говоря, центральный компьютер категорически мёртв, а моё пребывание на станции начинает носить скорее декоративный характер. И раз уж я не могу связаться с вами и пожаловаться на всю творящуюся здесь херню, то мне ничего не остаётся, как немного поныть хотя бы для отчёта. Однако не думайте, что я сдался. Я всё же попытаюсь восстановить компьютер, разобрав на запчасти одного из роботов. Так что меня ещё рано списывать со счетов. Конец записи.
Встав на гусеничный трак одного из них, он присел и подался вперёд, пытаясь отыскать сервисный щиток. Система кондиционирования скафандра ощутимо усилила свою работу, пытаясь удалить испарину со взмокшего лица. Нащупав три небольших фиксатора на боковой грани корпуса, он надавил на них. Металлический лист обшивки отошёл в сторону, оголив внутренности робота. Покопавшись внутри несколько минут, он наконец добрался до процессора. Его размеры были такими же, как и того огарка, который он достал из тела главного компьютера добывающего комплекса. 54 атома азота, заключённые в магнитную ловушку, служили источником интеллекта для робота и выдавали приличную вычислительную мощность до 1,5 петафлопс.
«Это гораздо больше, чем у Уилсона, – подумал он, – но всё равно мало. Чёрт. Слишком мало для систем добывающего комплекса».
Покончив с мародёрством, Джейдер напоследок ещё раз осмотрел могучие добывающие машины. Никогда прежде он не видел промышленных роботов так близко. Одним лишь своим видом такие машины могли внушить страх, несмотря на свою исключительно мирную принадлежность.
«Впечатляющие машины, вот куда уходит весь драгоценный металл в колонии», – подумал он.
Несмотря на то что эти машины принадлежали проекту фон Неймана, в их начинке до сих пор оставался модуль дистанционного управления. От осознания этого Джейдеру становилось спокойнее. Как ни крути, а он всё ещё не мог представить, что такие машины рано или поздно будут полностью предоставлены сами себе. Кто знает, что им придёт на ум?
– Уилсон, у меня есть одна очень важная просьба, – произнёс Джейдер, направляясь в сторону отсека управления и связи.
– Я весь внимание, – отозвался грубый металлический голос.
– Будь другом, включи сервоприводы, пока я буду подниматься по этой проклятой лестнице. Ноги болят так, как будто от Земли до самой колонии я добирался пешком!
Мрачный отсек управления и связи по-прежнему встречал Джейдера безжизненным видом своих многочисленных систем. Спустя 20 минут тонкой работы в грубых перчатках скафандра Джейдер установил процессор робота в блок охлаждения компьютера. Модели процессоров были шаблонными и полностью совпадали по размерам, но Джейдер понимал, что на функциональном уровне разница была слишком велика. Ему пришлось вернуться к главному шлюзу за оставленным там топливным блоком. Закачка жидкого водорода в контур охлаждения процессора заняла ещё некоторое время.
– Уилсон, – наконец произнёс Джейдер, заканчивая установку оборудования, – ты говорил, что проблема в интерфейсе?
– Совершенно верно, – подтвердил Уилсон. – Для сопряжения систем добывающего комплекса и квантового процессора робота требуется особый драйвер либо внешний интерфейс, который будет выполнять роль связующего звена.
– Очень хорошо, – кивнул Джейдер, получив ответ. – Полагаю, что драйвера у нас с тобой нет?
– Это так, – подтвердил Уилсон.
– Прекрасно. Остаётся лишь внешний интерфейс.
– К сожалению, у нас его тоже нет, – прозвучал ответ Уилсона.
– Думаешь? – вдруг перебил Джейдер, осматривая внутренности компьютера.
– Я не совсем понимаю ход ваших мыслей, – после некоторой паузы раздался голос Уилсона.
– Ну ещё бы, – усмехнулся Джейдер и подумал: «Ну ещё бы, Уилсон мыслит слишком шаблонно, повинуясь рациональной логике. В этом и кроется его слабость.».
– Уилсон! – наконец произнёс он вслух. – Какой вычислительной мощностью ты располагаешь?
– Восемьсот терафлопс. Похоже, я начинаю понимать, куда вы клоните.
– Надеюсь, – качнул головой Джейдер. – Почему бы тебе не стать тем самым связующим звеном между процессором и системой шахты? Твоих вычислительных мощностей должно хватить на это.
– Это исключено, – отрезал искусственный интеллект. – Использование моего интерфейса в роли связующего звена потребует слишком много ресурсов. В этот момент я не смогу поддерживать работу систем жизнеобеспечения скафандра. Процесс сопряжения может затянуться, а я не могу допустить смерти человека по причине моего бездействия.
– Уилсон! – перебил его Джейдер, повысив голос. – У нас нет выбора. Чтобы отправить сигнал бедствия и попытаться наладить выработку кислорода, нам нужно запустить этот компьютер. А для этого нам надо рискнуть! Мне не привыкать выживать без систем жизнеобеспечения. Не переживай за меня.
– Я не могу пойти на это, подвергнув вас опасности, – хладнокровно ответил Уилсон.
– Пораскинь потенциалами в своих микросхемах. Иногда, чтобы выжить, нужно пойти на риск. Разве не об этом ты говорил, когда заделывал пробоину в моём скафандре? Ты вырубил меня, но это позволило сохранить мне жизнь. Ценой меньшего нанесённого вреда ты предотвратил больший. То же самое и сейчас. Мы идём на риски, чтобы увеличить свои шансы выжить! Мысли шире, мысли за рамками скафандра, где заканчивается твоя зона ответственности. Это приказ.
Пару мгновений искусственный интеллект скафандра сохранял молчание. Вероятно, в этот момент в нём протекали процессы, взвешивающие потенциалы принимаемого решения.
– Хорошо, я попробую, – наконец произнёс Уилсон.
Джейдер удовлетворённо кивнул.
– Давай, Уилсон. Сделаем это.
Спустя полчаса всё было готово к эксперименту. К скафандру были подключены несколько оптоволоконных кабелей, часть которых вела к блоку процессора, а другая – к платам компьютера. Уилсон служил связующим звеном.
– Всё готово, Уилсон, можем начинать. Только не подведи!
– Начинаю. Но вынужден ещё раз предупредить, что во время работы мне придётся отключить все активные процессы, включая свои, для увеличения производительности. Я не могу спрогнозировать время необходимое для компиляции интерфейса. Моё существование будет прервано на неопределенный срок.
– Хорошо, – на мгновение усомнившись, ответил Джейдер. – Начинай.
Он невольно задумался, о какой жертве он просит своего электронного спутника.
Вся индикация на визоре скафандра тут же погасла, погрузив глаза в непривычную темноту. Быстро ослабел и окончательно умолк шум газового насоса. Системы жизнеобеспечения были отключены. Уилсон бросил все свои силы на задачу, решение которой, возможно, займёт больше времени, чем осталось у Джейдера.
– Как успехи, Уилсон? – спросил Джейдер, словно проверяя, не обманул ли его скафандр.
Но Уилсон ничего не ответил. Его здесь больше не было. Погрузившееся в темноту пространство начинало давить на нервы. Понять, происходит что-либо или нет, было просто невозможно.
– Уилсон! – повторил свой запрос Джейдер, почувствовав себя беззащитным среди мёртвых сводов рубки управления.
Внезапно визор скафандра залил синий цвет. Повсюду побежали строки кода, но слишком быстро, чтобы человеческий глаз успел вычленить хоть что-то. Многочисленные экраны главного компьютера тоже замерцали. Всё пространство вокруг пульта управления зарябило вспышками голубого пламени, которые вскоре успокоились, собираясь в единое целое. Теперь на всех голограммах горел тот же самый синий экран, что и на визоре Джейдера. Спустя томительно долгую минуту синий экран на визоре погас, и на его месте появилась большая вращающиеся эмблема Jupiter Space Association. Вращаясь, голограмма проходила сквозь трещину визора. Каждое вращение она преломлялась, раскалывалась на осколки и собиралась вновь. На экранах рубки управления красовалась такая же эмблема. Мертвенная поверхность панели всё ещё сохраняла безразличие к проблемам Джейдера, бликуя в холодном свете контурного освещения.
– Давай же, чёрт! Клянусь Юпитером, я брошу пить по субботам, если ты заработаешь! – просипел под нос Джейдер.
В скафандре постепенно становилось душно.
Вдруг экран дёрнулся вспышкой и вновь погас, раскинув россыпь горящих индикаторов.
– Ты что, ждёшь от меня новых уступок?! Работай же, чёрт бы тебя побрал!
В этот момент экран вновь вспыхнул, молниеносно пролистывая какие-то аналитические данные. Изображение продолжало дёргаться в странных конвульсиях, то и дело скрывая информацию из вида. Было заметно, что компьютер работал с перебоями. Вероятно, повреждения коснулись и других, более деликатных систем в его начинке, но разбираться во всём этом не было ни времени, ни возможности. Пока загрузка компьютера продолжалась крайне медленными темпами, Джейдер, не отрывая взгляда от панели, приготовился сделать запись. Он не знал, будет записан его отчёт или нет. Но что-то внутри заставляло его говорить несмотря ни на что.
– Запись в журнал. 157-й час каллистианских суток. Мне удалось запустить главный компьютер рубки управления шахтой. Не могу сказать, будет ли он нормально работать, загрузка идёт с перебоями, но робот из транспортного узла теперь работать точно не будет. Так получилось, что его пришлось пустить на запчасти. Зато теперь, если этот ржавый кусок вычислительного дерьма всё-таки получится запустить, я смогу инициировать диагностику систем всей шахты и составить полную карту повреждений. Возможно, я…
В следующий миг слева в метре от Джейдера, вспыхнул проекционный стол, заставив позабыть всё, что он хотел сказать. В неравномерном бьющемся свечении загорелась эмблема приветствия. Впрочем, на этом весь позитив со стороны воскресшей из мёртвых техники был исчерпан. Похоже, компьютер и сам понимал, что всё вокруг было ни к чёрту. Не успела эмблема приветствия исчезнуть, как экран залило красным цветом.
В следующую секунду свечение на проекционном столе дёрнулось и полностью погасло, погрузив помещение в полумрак. По инфопанели побежали диагностические данные. Стол вновь вспыхнул огнём, вырисовывая в воздухе дрожащее изображение. Это была схема шахты в разрезе, постепенно обретающая глубину и детализацию. То и дело в разных уголках её ответвлений вспыхивали красные огни ошибок, обозначающие те или иные повреждения. Ствол шахты уходил вглубь недр Ганимеда на два с лишним километра. Широкие ветви горизонтальных штреков раскидывались в стороны от основного ствола, образуя несколько уровней с глубинной нумерацией. Все поверхностные постройки, в том числе и те, где сейчас находился Джейдер, относились к нулевому уровню, и его диагностическая детализация была практически завершена. Яркие вспышки ошибок залили кровью трёхмерные модели посадочной площадки и ангара хранения концентрированных солей урана. Все эти строения были уничтожены или необратимо повреждены. Перед глазами метнулось воспоминание огромного разлома, безжалостно проглотившего эти постройки. Налились огнём и резервуары с криотопливом, а также проекция жилого отсека, уничтоженного вследствие пожара. Джейдер опустил голову. Без жилого отсека запасов кислорода в его скафандре и дополнительных блоках хватит на несколько дней экономного потребления. Если за это время он не найдёт способ его добычи, то уже очень скоро этот срок может стать рубежом и его жизни. К этому моменту детализация первого уровня была практически завершена. Это был самый старый штрек, залегающий на сравнительно небольшой глубине. Продолжительное выщелачивание, а следом и огромные буровые машины, тепловые излучатели роботов давно высосали из него все ресурсы, оставив в полном запустении. Этот уровень был мёртв и лишён какой-либо активности. Однако телеметрия полностью прощупывалась и несмотря на несколько ошибок в работе датчиков компьютер смог собрать диагностические данные. Проекционная схема продолжала расползаться по столу, пуская свои корни всё глубже и глубже. Световые линии уже начали рисовать контур второго глубинного уровня, с каждой секундой обрастая деталями. В активности уровня не возникало никаких сомнений. Визуализацию заполонили многочисленные сигнатуры добывающих роботов и тепловых машин. К сожалению, диагностическая карта не давала понять, функционируют они или нет, регистрируя лишь фактическое присутствие. Но телеметрия уровня читалась без проблем. Тем не менее на этом везение закончилось. Проекционная карта расползалась в стороны, словно не в силах пробиться вглубь. Детализация третьего и четвёртого глубинных уровней оставалась невидимой, озаряясь холодным серым свечением. Телеметрия мертвенно молчала, словно ниже второго уровня не существовало больше ничего.
– Так вот где, видимо, произошёл обрыв, – процедил сквозь зубы Джейдер, тщетно всматриваясь в безжизненные показатели глубинных уровней.
Телеметрия сохраняла молчание, с каждой секундой унося надежды на восстановление хотя бы частичной функциональности. Третий и четвёртый уровни были по-своему важны и даже жизненно необходимы для полноценного функционирования всей шахты. По большому счёту, на третий уровень Джейдеру было плевать. По сути, это был ещё один активный штрек, под завязку набитый добывающей техникой, утрата которой была хоть и ощутимой, но всё-таки сносной. А вот четвёртый уровень был сердцем всей шахты. В недрах планеты, на глубине свыше двух километров, был заключён реактор, питающий весь добывающий комплекс. Его расположение на такой глубине было неслучайным. Согласно подсчётам, в случае аварии реактор был бы автоматически захоронен под километровым слоем льда, не причинив разрушений поверхностным постройкам. Реактор служил основным источником энергии для всей шахты. Наиболее мощные и энергозатратные системы, такие как буровые машины, тепловые излучатели, насосы и агрегаты очистки и переработки, получали энергию непосредственно от него. В процессе их работы из штреков выплавлялись огромные объёмы льда, образуя кубометры воды, которую нужно было куда-то девать. Некоторая часть воды откачивалась на поверхность и подвергалась расщеплению на водород и кислород, которые запасались в резервуарах и служили резервной системой питания для всей шахты. По сути, водородно-кислородная пара представляла собой топливо и была побочным эффектом работы реактора, выполняя роль аккумулятора. В случаи остановки реактора этих запасов должно было хватить на некоторое время автономной работы всего добывающего комплекса. К тому же по причине своей доступности и простоты использования именно водородно-кислородная пара служила источником энергии для всех добывающих роботов, транспортных кораблей и даже для большинства типов скафандров, один из которых использовал и сам Джейдер. Уж чего-чего, а льда на спутниках Юпитера было много, а ядерная энергия позволяла сделать из него дешёвое универсальное топливо. Как бы то ни было, состояние реактора на текущий момент было неизвестно. Коммуникация с третьим и четвёртым уровнями была нарушена, и компьютер не мог получить даже самую простую телеметрию. Да, системы защиты реактора позволяли ему работать полностью автономно и сохранять стабильность даже без связи с главным компьютером.
А пассивная система теплообмена предотвращала шансы на аварию даже при отказе всех насосов контура охлаждения. Однако о его текущем состоянии до сих пор оставалось только догадываться.
– Твою мать! – выругался Джейдер, оценивая неутешительную картину результатов диагностики.
Без налаживания связи с реактором и без его энергии было невозможно перезапустить работу роботов и наладить производство кислородно-водородной пары. Не было никакой гарантии, что спасательная капсула прибудет сюда раньше, чем в скафандре закончится кислород. Если они вообще знают об аварии. Нужно восстановить связь. В распоряжении комплекса было две узконаправленные антенны, а также всенаправленная антенна ближнего космоса.
Внезапно все экраны компьютера и проекционный стол разом погасли, погрузив пространство в кромешную тьму. Исчезла проекция и с визора самого скафандра. Теперь Джейдер оставался один на один со своим страхом, на чужой необитаемой планете. Не в силах сдерживать его давление, он произнёс:
– Уилсон! Ты здесь? Что случилось? Почему всё погасло?
Но в ответ он не получил ничего. Минуты бездействия постепенно превращались в вечность. В скафандре становилось всё более душно. Углекислый газ не подвергался сорбции без работающих систем жизнеобеспечения.
«Возможно Уилсон был прав, не стоило им так рисковать. Мой скафандр - это всё что у меня осталось», – успел подумать Джейдер, прежде чем визор внезапно озарила эмблема JSA.
Спустя томительную минуту в скафандр ворвался шум активации газового насоса. По визору быстро побежали диагностические данные.
– Добрый день, Джейдер Вакрой, – прозвучал синтетический голос Уилсона. – Запущен процесс сорбции углекислого газа. Уровень кислорода восстановлен.
Его голос, доселе раздражающий, сейчас сбросил несколько тонн груза с сердца Джейдера. Прежде чем он сумел произнести хоть слово, искусственный интеллект продолжил:
– Диагностика систем шахты завершена. Результаты выведены в отчёт в левый нижний угол визора.
– Проклятье, Уилсон! Какого чёрта ты так долго молчал?! – наконец обрёл дар речи Джейдер. – Я думал, ты накрылся, не пугай меня так!
– Прошу прощения, но мне пришлось на время отключить голосовой интерфейс и бросить все силы на сопряжение систем. Я не смог обработать большую часть данных, так как просто не успевал за потоком информации. Однако я смог расшифровать базовые алгоритмы и получить частичный контроль. Все данные сохранены в отчёт.
Джейдер перевёл дух. Сейчас только один вопрос интересовал его больше всего.
– Уилсон, что со связью? Мы принимаем какие-либо сигналы?
– Радиоэфир абсолютно пуст. Только белый шум Юпитера, – холодно ответил Уилсон.
– чёрт! Да как такое возможно? Неужели буря настолько мощная, что блокирует любые сигналы?
– В момент мониторинга я не зарегистрировал никаких сигналов ни от колонии, ни от машин фон Неймана, – ответил Уилсон, и этот ответ не сулил ничего хорошего.
– Значит, у нас нет никаких шансов определить позицию ретранслятора, – заключил Джейдер, заметно помрачнев. – Пытаться нацелить антенны вручную – это всё равно что попасть в движущуюся песчинку с расстояния десяти километров.
Он замолчал. На какое-то время вокруг воцарилась полная тишина.
– Чёрт, как жалко, что со мной нет Таларда, – прошипел сквозь зубы Джейдер. – Он бы точно что-нибудь придумал. Уилсон! Мы можем отправить сигнал о помощи по всенаправленной антенне? Кто-нибудь точно примет его.
– Да, можем. Но, боюсь, на это потребуется много энергии.
– Сколько?
– Учитывая сильные помехи и среднюю чувствительность приёмников на ретрансляторах колонии, мощность сигнала должна быть порядка шестьсот киловатт.
– Шестьсот киловатт! – простонал Джейдер.
Его совершенно не привлекала идея отправить короткий сигнал бедствия ценой львиного запаса топлива, которое потребуется на заряд такой мощности. В таком случае ему останется от силы на сутки жизни, а ближайший корабль окажется здесь не раньше, чем через трое.
– Твою мать! – вновь прорычал Джейдер, запрокинув голову назад.
Не находя себе место, он вновь сел на пол, пытаясь собраться с мыслями.
– Запись в журнал. 157-й час каллистианских суток. Мне удалось запустить центральный компьютер и провести диагностику систем шахты. Лучше бы я этого не делал! Компьютер смог получить телеметрию только с первых двух уровней. Третий и четвёртый уровни недоступны, и какого хрена там происходит, известно одному Юпитеру! Где-то между вторым и третьим произошло нечто, перебившее на хрен все коммуникации! И всё бы хорошо, но на четвёртом уровне находится реактор, питающий всю шахту, и в каком он сейчас состоянии, я не имею ни малейшего представления. Без связи с ним я не могу возобновить подачу энергии и перезапустить работу роботов. Без энергии реактора я не могу наладить работу шахты хотя бы в локальном масштабе первых двух уровней и начать добывать кислород. Без кислорода я задохнусь на этом самом месте через пару-тройку дней! Конечно, если я отключу питание рубки управления и использую кислород из блоков отсека жизнеобеспечения только на свой скафандр, то прожить мне получится несколько дольше. Но чёрт вас знает, когда вы пришлёте за мной спасательную капсулу. Связи с вами нет, на Юпитере бушуют электромагнитные бури, и вашей помощи я рискую просто-напросто не дождаться. А задохнуться здесь, ничего не предприняв, – это лучший конец жизни, о котором я мог только мечтать, чёрт возьми!
Джейдер беспомощно сидел на полу, понурив голову, отягощённую массивным шлемом. Красное свечение проекционного стола, растекалось тусклыми бликами по тёмной поверхности его скафандра. Что бы он ни делал, как бы яростно ни боролся, с каждым разом проблемы захлёстывали его быстрее, чем он успевал их решать.
«Это слишком для одного человека. Это слишком», – думал он, рассеянно смотря, как красный свет блуждает по разбросанным на полу огаркам предохранителей.
Впервые за последнее время он не имел никакого плана, способного продлить ему жизнь. Медленно поднявшись на ноги, он попросил Уилсона загрузить полученную информацию в память скафандра. Покончив с этим недолгим делом, он двинулся к выходу. Проём сломанного шлюза скрыл его силуэт в полумраке транспортного отсека. Контурное освещение рубки управления померкло, погружаясь в сон, после того как человек покинул её пределы.
Глава 14. Энергетика
– Давай, Саливер! Мы закончили, – крикнул в радиоэфир Талард, убирая в сторону плазменный резак.
Его скафандр висел на тросе на внешней обшивке огромного жилого сектора, строительство которого уже долгие месяцы затягивалось по причине нехватки человеческих ресурсов. Джейдер закрепился в пяти метрах правее и практически завершал сварку стыковочного шва.
– Вот! Как влитой. Я готов, – подтвердил он, отправляя сообщение в эфир.
– Саливер, мать твою! Ты что там уснул?! – рявкнул Талард. – Я же сказал, мы закончили, где твой чёртов робот?!
– Уже в пути, – раздался скучающий голос Саливера, утопая в радиопомехах.
Джейдер запрокинул голову наверх. По несущему остову недостроенного здания, отдалённо напоминающего скелет, к ним приближался строительный робот. Его шасси использовали каркас здания, передвигаясь в нужную для строительства точку, словно по рельсам. В длинных мощных манипуляторах был зажат очередной лист внешней обшивки здания. Сквозь рваный каркас недостроенного сектора открывалась глубокая панорама бескрайнего звёздного неба. В ожидании строительного робота Джейдер застыл, созерцая мириады звёзд, словно россыпь кристаллов заполонивших угольно-чёрное небо. За все эти годы в колонии он так и не привык к их немыслимой яркости. На Земле увидеть такое было просто невозможно. Её атмосфера неизбежно скрадывала слабый свет далёких звёзд, жестоко обедняя красоту звёздного неба. Под её тонкой изолирующей прослойкой человек на Земле был отрезан от космоса. Он не мог видеть его истинную красоту, ощутить масштабы Вселенной и давящей пустоты пространства. Здесь, в колонии, небо было совершенно иным. Холодным, грозным, но честно открытым перед глазами человека. Оно не скрывало холодного безразличия к жизни, даруя взамен яркий свет миллиардов звёзд, невидимых с Земли.
– Чёртов Саливер, – прошипел голос Таларда по личному каналу связи. – Если бы не его расторопность, мы бы уже давно покончили с работой, а в моей руке лежала бы бутылка Drunken Mamed, а не этот паршивый плазморез!
– Боюсь, в таком случае ты вскоре и сам был бы готов принять лежачее положение, – усмехнулся Джейдер, пробиваясь сквозь помехи радиоэфира.
– Всяко лучше, чем болтаться здесь на тросе. Больше чем уверен, что, пока мы здесь зависли, этот задрот сидит в интерактивах, вместо того чтобы следить за работой роботов.
В этот момент робот добрался до места назначения, заняв позицию в четырёх метрах над их головами. Мощные манипуляторы спустили массивный лист внешней обшивки на один уровень с людьми.
– Талард! Дави со своей стороны! У меня не заходит в паз!
– Сейчас, чёрт! Сейчас. Эй, робот! Готово. Жги!
Убедившись в корректности положения листа на остове здания, робот зафиксировал его положение несколькими сварными точками. Грузно откатившись наверх, он провернулся в осевом подшипнике на 180° и двинулся за новым листом внешней обшивки. Люди принялись проваривать шов. Плазменный факел резака полоснул по металлу, в момент раскалив его добела. Светофильтр скафандра тут же погасил интенсивность свечения до безопасного для глаз уровня.
– У нас ещё два листа на сегодня, и всё, – прозвенел в эфире голос Таларда. – А потом можете меня даже не искать.
– А чего тебя искать? – прищурился Джейдер, отводя плазморез в сторону. – Ты всё время зависаешь в одном и том же месте. В столовом блоке у барной стойки.
– Да чёрта с два! Пока что я зависаю только на этом проклятом тросе. И всё из-за этого дрочуна Саливера! Фрик проклятый.
– Я всё слышу!
– Ты на общей волне Талард. Он тебя слышит, – произнёс Джейдер, еле сдерживая смех.
– И не только он! – раздался чей-то голос, и в ту же секунду по эфиру прокатился многоголосый хохот.
– Ах, чёрт, да плевать! Пусть слышит. Это тебе не интерактивы смотреть.
– Я уже давно научился не обращать на таких бестолковых людей, как ты, никакого внимания, – прозвучал безучастный голос Саливера.
– Ты лучше на роботов своих обращай внимание. Мы закончили шов минуту назад, – вклинился в эфир Джейдер, поднимая взгляд в поисках робота.
Тяжёлая машина медленно приближалась, удерживая в манипуляторах следующий лист внешней обшивки.
– Этот парень меня доконает, – раздался голос Таларда по личному каналу.
– Он из проекта фон Неймана. Они там все такие, – Джейдер покрутил плазменным резаком у виска.
– Но, знаешь, что забавно? Пьёт он, похоже, не меньше тебя. Мы как-то встречались с ним в столовом блоке.
– Серьёзно? Хочешь сказать, что этот… – не успел закончить Талард, как между ними пролетел тяжёлый лист внешней обшивки, грузно ударив в металлическую стену, служившую им опорой.
Мощный удар вмял внутрь только что приваренный лист металла, отбросив Джейдера в сторону. Страховочный трос натянулся до предела, тут же предотвратив дальнейшее падение. Тем временем лист обшивки, пролетев 25 метров, упал в ледяной грунт планеты, подняв мощные клубы пыли.
– Твою мать! – заорал Джейдер, сотрясая радиоэфир. Его руки судорожно ощупывали гладкую стену в поисках новой точки опоры.
– Что это было?!
– Робот выронил лист обшивки! – включился Талард, который успел прийти в себя первым.
– Выронил?! Как, чёрт возьми, он мог его выронить?!
Джейдер запрокинул голову вверх. Робот неподвижно висел на краю каркасной конструкции, согнувшись, словно под тяжелым грузом. Его пустые манипуляторы беспомощно свисали вниз, сохраняя мёртвую неподвижность. Ничто не указывало на то, что робот функционировал.
– Саливер! Какого чёрта?! Что с роботом?!
– Пытаюсь разобраться, – прозвучал напряжённый голос Саливера. – Похоже, у него кончилось топливо. Он просто выключился.
– Просто выключился, твою мать?! Просто выключился?! Да этот чёртов робот нас только что чуть не прикончил! – взревел Талард.
– Ты что, забыл его дозаправить?!
– Я полагал, что текущих запасов топлива хватит на всю смену.
– А на оповещения в панели управления смотреть не пробовал, чёрт бы тебя побрал?! – выругался Джейдер, взбираясь на исходную позицию.
– И что теперь?
– Ну теперь… Я уже отправил команду заправщику. Он будет здесь через пятнадцать минут. Пока висим, ребята.
– Замечательно! – воскликнул Талард, в отчаянии приложившись шлемом о стену. – Повисим, подождём, чего уж там. Теперь у нас времени навалом. Проклятье! Я лично повешу тебя, Саливер, на этом самом тросе, на котором ты повесил сейчас нас! Готов биться об заклад, ты упустил заправку робота, потому что смотрел свои идиотские анимации, задрот ты проклятый! И именно поэтому мы до сих пор висим здесь!
– Не трать энергию понапрасну, Талард. Тебе ещё работать. А пока повиси спокойно, отдохни. Приведи эмоции в порядок. Времени у нас ещё много, – мерным голосом произнёс Саливер, совершенно не скрывая иронии. – В конце концов, не нужно сваливать все беды системы на светлую голову. Тебе, тупица, разумеется, не понять, но была бы моя воля, я бы уже давно перевёл все системы на ядерный источник питания, и таких проблем бы попросту не возникало.
– О-о! Так ты хочешь поговорить? – огрызнулся Талард. – Конечно, самое время трепать языком. Чего уж там, всё равно ведь висим. Видите ли, наша светлая голова знает, как этого всего можно было избежать, вместо того чтобы просто следить за пультом управления. После драки кулаками не машут, Саливер! От чего все вы, робототехники, такие поехавшие?!
– Прекрасное чувство юмора, Талард. Как раз уровня инженера связи. Однако факты – упрямая штука. Если бы все системы, в том числе и роботы, работали не на водороде и кислороде, а на ядерной энергии, то ты бы здесь уже не висел. Лежал бы в своём столовом блоке под барной стойкой и храпел. Много ли тебе для счастья надо?
– Саливер, какая ядерная энергия в роботах? С ума сошёл? – вклинился в эфир Джейдер. Но Саливер не дал ему договорить.
– Я знаю, что ты скажешь. Да, это дорого, это сложно, но практичность ядерных систем того стоит. Вот представь, роботы могли бы работать десятилетиями без подзарядки, без трат драгоценного времени на заправку криогенным топливом. Каких результатов мы бы могли добиться, если бы не были привязаны к шлангу заправочных модулей и распределителей?! Нам нельзя повторять ошибки Земли. У нас есть доступ к бесконечной энергии. А что мы? Мы копаемся во льдах, словно грязные черви! Экономим на том, что могло бы нас возвысить!
– Саливер, – коротко остановил его Джейдер. – Открой глаза! Посмотри вокруг. Ты видишь бесконечную энергию? Бескрайние возможности, светлое будущее или быть может, свою незримую девушку, чёрт бы тебя побрал?! Сними розовые очки, ты в колонии! В жестоком, враждебном мире, готовом стереть нас с лица Каллисто за любую ошибку. Ты предлагаешь окружить нас кучей роботов, каждый из которых в случаи повреждения ядерного топливного элемента будет способен сделать необитаемой добрую половину всей колонии?! Ты хочешь нашпиговать всё вокруг грязными бомбами? Любая ошибка, любая поломка сможет поставить колонию на колени! Такую энергию и возможности ты видишь вокруг нас? Я скажу тебе, что вижу я. Я вижу миллиарды, триллионы тонн льда, до самого горизонта по всей чёртовой планете! В твоём безоблачном ядерном мире, где реакторы можно собирать пачками и пихать в любую технику, вплоть до твоего бритвенного станка, этот лёд так и останется просто глыбами замёрзшей воды. Но для таких людей, как я, как Талард и других, это не просто лёд. Это водород и кислород, и это энергия, которая лежит у нас под ногами, чёрт побери! В условиях колонии, когда мы постоянно вынуждены бороться за жизнь, мы не можем производить бесконечное множество реакторов. Мы не располагаем таким количеством ресурсов и времени. Ты робототехник, понятно, но экономист из тебя точно хреновый. Это не просто опасно, но и экономически невыгодно. В то же время, построив лишь один крупный реактор, мы можем получать практически бесконечное количество воды, и расщеплять её на топливо, пусть не самое эффективное, но самое доступное, которое только можно было придумать. Я не против ядерной энергии. Нет. За одним реактором можно уследить, его можно сделать безопасным, зарыть глубоко в лёд на многие километры, как мы и сделали здесь на Каллисто или на Ганимеде. Даже если с ним что-то случится, мы здесь останемся в безопасности. Но когда реакторы будут среди нас…
– Когда реакторы будут среди нас, мы наконец совершим прорыв вперёд! — перебил его Саливер, потеряв терпение. – Это Земля пусть боится, трясётся над своей экологией, вводит мораторий на ядерную энергию. Её судьба тебе уже известна. Земля загнивает. На возобновляемых источниках энергии она всегда останется связанной по рукам. Энергетический голод в купе с мораторием на ядерную энергию – вот истинные причины, по которым даже такой могущественный мир, как Земля, не может осуществить проект фон Неймана. Мы сможем! Нам, колонистам, плевать на зелёную энергетику, экологию и прочий вздор. Наша жизнь здесь, в колонии, итак настолько опасна, что нам нет никакого смысла трястись над безопасностью! И если мы так же, как и Земля, будем связывать себя по рукам, ограничивая ядерную энергетику, то рано или поздно мы так же начнём задыхаться, как и они. И раз уж речь затронула ещё и экономическую составляющую, то и здесь, Джейдер, ты допустил промах. Да, ядерная энергетика, на первый взгляд, экономически нерентабельна, очень дорога и трудозатратна. Но это слепой, недальновидный взгляд человека, думающего только о сегодняшнем дне. Ядерная энергия – это экономическая инвестиция в будущее. Ты неминуемо теряешь сегодня для того, чтобы получить завтра всё. Без таких инвестиций, если мы так и будем думать мерками сегодняшнего дня, завтра мы так и останемся топтаться на месте!
– Знаешь, Саливер, – наконец произнёс Талард. – Ты хоть и конченый задрот, но кое-что в твоей голове всё-таки есть. Соображаешь, сукин ты сын. Вот только есть одна проблема. Ты нас сейчас чуть не угробил к чёртовой матери! И это очень умно – перенести ответственность за свои ошибки на системные проблемы энергетики всей колонии! Ты не можешь уследить даже за одним паршивым роботом, потому что анимационные интерактивы поглотили твоё внимание. И уж если в каждом из них по твоей инициативе окажется ещё по маленькому ядерному топливному элементу, то мы точно рано или поздно взлетим на воздух к чёртовой матери! Так что закрой уже свой рот и тащи сюда свой заправочный модуль! И если он не будет здесь через две минуты, я лично заправлю тебя так, что ты точно умрёшь девственником!
Глава 15. Спуск в недра
Тяжёлые переборки гермоворот разъехались в стороны, открыв путь к нулевому отсеку. Несколько лучей прожекторов скафандра прорезали вязкую темноту пустующего помещения. Тяжёлый шаг простучал по отсеку, лязгая металлической подошвой, и наконец остановился у щитка жидкостного распределителя резервной системы питания. Несколько секунд колебаний – и человек опустился на колено перед блоками топливной пары. Они были подключены напрямую к коммуникациям рубки управления и связи. Толстая перчатка скафандра легла на выходной клапан топливного блока. Предохранитель щёлкнул, перекрывая подачу кислорода, и фиксирующий клэмп принимающего шланга медленно упал на пол. Отсек управления и связи был полностью обесточен.
– Это тебе больше не понадобится, – прозвучал бесцветный мужской голос.
Тяжёлые гермоворота приглушили свою индикацию и наконец полностью потухли, так и оставшись открытыми. Человек поднялся с колена. Не теряя времени, он поднял топливные блоки и двинулся обратно в сторону рубки управления и связи. Транспортный отсек окончательно растерял остатки жизни, к тому моменту как человек переступил порог входного шлюза. Без основного освещения силуэты роботов смотрелись особенно жутко. Царящий мрак вспарывали острые лучи прожекторов. Свет, исходящий от скафандра, был единственным источником освещения в бездне тёмных холодных стен. Человек подошёл вплотную к дверям грузового лифта и склонился над панелью управления. Несколько минут работы – и тяжёлые переборки, брызнув газом, медленно раскатились в стороны, открыв проход на широкую площадку грузового лифта. Человек поднял с пола один из топливных блоков и вошёл внутрь. Здесь не было привычных стен. Их роль выполнял ледяной панцирь планеты, укреплённый рёбрами подъёмного механизма. По сути, это был вовсе не лифт, а целая грузовая платформа, предусмотренная для перемещения тяжёлых добывающих роботов, но никак не человека. Однако всё внимание человека было обращено к сервисному щитку, который позволял управлять платформой вручную. Несколько выдернутых рычагов – и платформа дрогнула, застыв в ожидании дальнейших действий. Выжав предохранитель, рука медленно опустила последний рычаг. Металлический визг вырвался из тормозного механизма, пронзив скафандр тяжёлой вибрацией. Платформа вновь дрогнула и, чутко реагируя на тормозные усилия, медленно двинулась вниз, повинуясь силам гравитации. Механизм работал исправно, и это было самое главное. Человек поднял голову, наблюдая, как медленно отдаляется входной проем нулевого уровня, через который он вошёл. Если что-то пойдёт не по плану, он рисковал больше никогда не вернуться назад. Ледяные стены медленно ползли вверх, преломляя свет направленных прожекторов. Вязкий, густой ком застрял поперёк горла, словно намеренно перекрывая дыхание. До последнего момента человек сохранял мрачное молчание, отдав предпочтение своим мыслям. Лишь теперь, когда действия приобрели необратимый характер, он был готов нарушить тишину.
– Запись в журнал. 158-й час каллистианских суток. Я спускаюсь, – в эфире повисла затянувшаяся пауза.
Казалось, в голове до сих пор шла борьба за или против принятого решения.
– В общем, мне пришла в голову сумасшедшая идея, от которой вы все будете в восторге. Я решил полностью обесточить рубку управления и использовать топливные блоки более рационально. Поэтому я спускаюсь вглубь шахты, но, разумеется, не за яркими впечатлениями. Дело в том, что, даже если я использую весь кислород из топливных блоков жилого отсека, я могу не дождаться вашей помощи. Вы наверняка до сих пор даже не в курсе, что я здесь борюсь за собственное выживание, не так ли? К тому же орбиты Каллисто и Ганимеда на данный момент находятся в очень невыгодном положении относительно друг друга. В общем, я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда у меня вновь закончится кислород. Спасибо, но мне уже хватило. Поэтому я кое-что придумал. И если всё получится, я смогу восстановить не только выработку кислорода, но и работу всего добывающего комплекса. Правда, для этого мне придётся рискнуть.
Спуск вниз продолжался, сопровождая движение платформы приглушённым свистом механизмов.
– В общем, мой план таков, – продолжил Джейдер, пользуясь моментом бездействия. – Первое. Спуститься на первый уровень добывающего комплекса. Да, он заброшен и там нет ни хрена интересного. Ни хрена, кроме одного. На этом уровне можно перекрыть магистраль резервной системы питания, изолировав её от повреждённой глубинной части. Дело в том, что, если верить диагностической карте, где-то между вторым и третьим уровнями идёт обрыв коммуникаций. Думаю, именно туда ушёл весь накопленный кислород из резервной системы питания. Поэтому я планирую добывать его снова. Иначе мне крышка. Для этого мне потребуются роботы, но ближайшие сигнатуры замечены лишь на 2-м уровне. Придётся спуститься за ними и пригласить поработать. Полученную воду мы отправим на электролиз для получения водородно-кислородной пары. Ими мы и наполним резервную систему питания. Этого хватит, чтобы продержаться до прибытия спасательной капсулы.
Второе. Теперь касаемо нижних уровней. Там всё сложнее. Телеметрия третьего и четвёртого уровней отсутствует. Из-за перебоя коммуникаций компьютер не смог до них дотянуться. И раз уж мне всё равно надо спускаться, я думаю добраться и туда и собрать телеметрию вручную. Только тогда у меня будет полная картина повреждений, и вам, засранцы из ремонтной бригады на Каллисто, будет чем заняться. Заодно было бы неплохо убедиться, что с реактором на четвёртом уровне всё в порядке. Клянусь космосом, если он повреждён, то всей колонии на Каллисто придётся позабыть о ресурсной независимости от Земли.
Джейдер хотел сказать что-то ещё, но показавшийся пролёт первого уровня заставил его отвлечься. Рука вытянула тугой рычаг, и тормозной механизм в страшном стоне замкнул металлические поверхности, пробив скафандр тяжёлой дрожью. Платформа резко замедлилась и, издав протяжный, разрывающий душу свист, наконец остановилась. Джейдер перевёл дыхание. Широкий коридор штрека первого уровня уходил вдаль, теряясь в глубоком непробиваемом мраке. Мощность прожекторов не позволяла прорвать его пелену, однако Джейдер знал, что его протяжённость составляет по меньшей мере два километра в обе стороны. Безжизненные стены, истерзанные грубыми следами буров и мощных тепловых машин, свидетельствовали о некогда бурной добыче, протекавшей здесь некоторое время назад. Но сейчас штрек был мёртв. Глубокие шрамы, оставленные в теле его льдов, навеки запечатлели следы чужеродного вмешательства роботов.
– Уилсон! Выведи в угол визора схему строения шахты, – приказал Джейдер.
Отслеживать своё месторасположение на карте он никак не мог, на это не было технической возможности. Однако схематическая визуализация была итак понятна и вполне пригодна для элементарной ориентации. Согласно её данным, долго блуждать по штреку первого уровня не было необходимости. Запорный вентиль резервной системы питания, способный изолировать верхние уровни, находился где-то здесь. Не теряя больше ни минуты, Джейдер сошёл с платформы. Просторная площадка, раскинувшаяся на 10 метров вперёд, упиралась во входной проём тёмного штрека. Лучи прожекторов полоснули по стенам, прилегающим к шахте самого лифта. Свет упал на массивные переборки гермодверей, утопленные в теле ледяной стены. Назначение отсека оставалось неясным. На панели управления гермодверьми отсутствовали какие-либо опознавательные знаки. Но искусственный интеллект Уилсона, похоже, решил упростить хозяину жизнь и, сопоставив данные с картой, вывел название отсека на проекции визора.
– Блок сбора телеметрии «XMA» первого уровня.
На схеме шахты в правом верхнем углу загорелась точка, указывающая текущее расположение найденного объекта.
– Нет, мне не нужен этот XMA. Компьютер смог собрать с него все данные самостоятельно,– прошептал Джейдер.
Его взгляд перескочил на противоположную стену. Спустя секунду над металлической окантовкой ещё одного безымянного отсека высветилась надпись «Сервисный отсек резервной системы питания».
Ничего не ответив, Джейдер молча подошёл к её переборкам. Панель управления была утоплена на фасадной части дверного проёма. Как и прежние подобные преграды, она требовала к себе внимания, прежде чем открыть доступ к своим внутренностям. Джейдер склонился над щитком сервисного обслуживания. После нескольких привычных операций, струя газа вырвалась из механизма гермозатвора. Гермодверь дрогнула, и металлические переборки медленно раскатились в стороны. Лучи прожекторов разогнали густой мрак, облив светом столбы толстых труб, тянущихся от пола до потолка. Искомую магистраль сразу выдавал массивный механизм запорного вентиля. По одному внешнему виду было понятно, что труба была способна выдерживать чудовищное давление и крайне низкие температуры. На правом торце запорного механизма виднелся блок дистанционного управления.
«Странно всё это, – хмуро подумал Джейдер. – Почему запорный механизм не сработал автоматически, как только произошёл прорыв? Неужели компьютер сдох раньше, чем резервная система питания получила пробоину?»
Что-то явно помешало системе сработать в штатном режиме. Джейдер взялся руками за запорный вентиль и приложил усилия. Массивный механизм даже и не вздумал поддаться. Однако в этом не было ничего удивительного. Обычно эта роль отводилась роботам или центральному компьютеру, который осуществлял такое управление автоматически. Как бы то ни было, человеку с его скудными силами в этой системе места явно не находилось».
– Ну нет, ребята, так дело не пойдёт, – проворчал Джейдер, которого явно не устраивал такой расклад. – Уилсон! Включи сервоприводы! Сейчас я ему задам!
– Питание на сервоприводы подано.
В этот же момент он почувствовал, как руки налились упругой силой. Максимально крепко сжав вентиль, Джейдер вновь приложил усилия, на этот раз помноженные на мощь сервоприводов. Электрические усилители издали высокий протяжный скрип. Грубые перчатки до боли вдавило в металл, вырвав скрежет из кистевого гермоподшипника. На визоре всплыло красное предупреждение о неумолимо возросшем уровне текущего потребления топлива. Это не было приятной новостью, однако в этот же момент механизм с тугим лязгом поддался, отозвавшись болью в напряжённых запястьях. Запорный механизм вентиля медленно проворачивался. Усиленно заработала вентиляция скафандра. Джейдер инстинктивно хотел вытереть пот, приложив онемевшую руку к забралу шлема. Дело было сделано.
– Вот так вот! – удовлетворённо подытожил он и двинулся обратно к лифту.
– Запись в журнал. 158-й час каллистианских суток. Первая часть моей задачи выполнена. Спуск на первый уровень прошёл удачно, – слова буквально застряли поперёк горла.
Мрачное пространство первого штрека, пролегающего в ледяных недрах чужой планеты, не способствовало желанию вести любые монологи. Пустующее помещение, насквозь пропитанное мраком, оказывало самое непосредственное давление на психику. До последнего момента Джейдер боролся с ним, стараясь сохранить позитивный настрой. Но с каждым разом это становилось всё тяжелее и тяжелее. В разум проникали неприятные ассоциации с девятым кругом ада Данте, который так же, как и шахта, имел многоуровневую структуру. Но тот ад был мифическим, ненастоящим, тогда как всё окружающее его было реально.
Не теряя времени, Джейдер быстро взобрался на платформу грузового лифта и спустил тормозной рычаг. Душераздирающий визг металла вновь сотряс ушные перепонки, и тяжёлая платформа медленно двинулась вниз.
– Нужно было оставаться на поверхности, чёрт! Сидеть на месте и дожидаться помощи. Что, если спасатели прилетели бы раньше, чем я предполагал? – душу точили неприятные сомнения.
Все они присутствовали и раньше, но только сейчас они обретали новую силу, вгрызаясь в мозг, словно куча голодных червей. Что, если он ошибся? Что, если решение спуститься вниз приведёт лишь к его гарантированной смерти? Почему система перекрытия вентиля не сработала автоматически? Ответов на все эти вопросы не существовало и не могло существовать. Одному лишь космосу было известно, чем бы обернулось решение дожидаться помощи с ограниченным запасом кислорода.
– Уж лучше я сдохну, но попытаюсь что-то сделать, чем буду дожидаться собственную смерть, зная время, когда она наступит, – тихо произнёс про себя Джейдер.
Повторять уже знакомую ситуацию, когда борьба за каждую каплю кислорода велась не на жизнь, а на смерть, ему хотелось меньше всего на свете. Нужно было наконец разобраться, что здесь происходит, и попытаться вернуть шахту к жизни, тем самым сохранив и свою.
Леденящий душу стон металла отвлёк его от гнетущих мыслей. Тяжёлой вибрацией он лёг на стопы скафандра, отдаваясь болью в уставших ногах. Платформа медленно ползла вниз, сопротивляясь гравитации силами тормозных механизмов. Наконец, обнаружив в себе силы и желание говорить, Джейдер продолжил запись журнала.
– Спуск на первый уровень прошёл без эксцессов. Мне удалось отыскать сервисный отсек резервной системы питания. Без помощи системы распознавания в моём скафандре мне бы пришлось провозиться намного дольше, а времени у меня, если кто позабыл, очень и очень немного. Я перекрыл вентиль резервной системы питания. Правда, сервоприводам пришлось изрядно попотеть. Теперь система изолирована, и если мне удастся наладить энергопитание и выработку топливной пары, то плевать я хотел на все остальные проблемы! Странно только одно, – произнёс Джейдер, на момент задумавшись. – Почему компьютер не перекрыл вентиль автоматически, при том, что телеметрия уровня полностью прощупывается? До этого момента я полагал, что процессор центрального компьютера сгорел, когда в резервной системе питания закончился жидкий водород, который охлаждал его. То есть вначале был обрыв коммуникаций и лишь потом компьютер вышел из строя. Но теперь я вижу, что компьютер никак не воспрепятствовал утечке водорода, хотя и должен был перекрыть вентиль автоматически. Что ему помешало? Неужели компьютер вышел из строя раньше, чем произошёл обрыв? Исходя из этого, я склонен поставить под сомнение версию с тектонической активностью как основной причиной сбоя в работе шахты. Возможно, её активность началась уже после того, как центральный компьютер шахты дал сбой. Здесь явно творится что-то странное. Настоящая чёртова дилемма: что было первым, курица или яйцо?! Похоже, здесь есть некая третья сила, о которой мне пока ничего не известно. Надеюсь, спуск вглубь шахты даст ответы на все эти вопросы.
Не успел Джейдер договорить последнюю фразу, как платформу сотряс мощный удар. Следом тяжёлая дрожь сотрясла льды, пробивая скафандр низким гулом. Лифт продолжал своё контролируемое падение, выбивая искры из металла тормозного механизма. Но теперь всякая уверенность в успешности операции испарилась. В любую минуту металлические рёбра шахты могли не выдержать давления льдов, и лифт заклинило бы навеки, обрекая человека на мучительную смерть. С момента, как капсула Джейдера потерпела крушение, смерть неизменно преследовала его по пятам. Всего одна ошибка – и он мог оказаться в её цепких лапах, из которых ему не суждено было бы выбраться.
Рука натянула тугой рычаг, заставив тормозной механизм брызнуть густыми струями искр. Всё ускоряющееся падение платформы вновь замедлилось, вдавив тело человека в пол. Как раз вовремя. В плотном теле ледяной стены показался заветный проём второго уровня. Джейдер выдернул рычаг на максимум. Тормозные механизмы вгрызлись в металл, озарив пространство всполохами ярких искр. От резкого торможения Джейдер не удержался на ногах и упал на колено, увлекая рычаг вниз. Словно ударившись обо что-то тяжёлое, платформа в ту же секунду намертво застыла на месте. Казалось, чудовищному стону металла некуда было вырваться из замкнутой среды безвоздушного пространства. Не находя другого выхода, он всей своей силой обрушился на скафандр Джейдера, повесив монотонный свист в до боли уставших ушах. Визуальный анализ окружения, выполненный искусственным интеллектом скафандра, указывал на то, что перед глазами находился штрек второго уровня.
Джейдер спрыгнул с платформы на пол ледяного отсека. Лучи прожекторов ударили вдаль, быстро утрачивая силу в густом мраке протяжённого штрека. Согласно данным карты, дальнейший путь следовало преодолеть пешком. Джейдер двинулся вперёд. Ниже второго уровня начиналась зона неизведанного, куда не могли дотянуться диагностические щупальца компьютера. Но именно там, где-то в толще льдов, находился прорыв резервной системы питания, а значит, были все основания полагать, что ствол лифтовой шахты также был повреждён. Своды ледяного туннеля сомкнулись над головой. Теперь Джейдер двигался в куда менее свободном пространстве. Густой мрак нехотя отступал вглубь штрека, под постоянным давлением света прожекторов скафандра. Словно в ответной реакции, тоннель давил со всех сторон сводами ледяных стен. Чужеродный мир, окружавший Джейдера, даже здесь сохранял свою враждебность. Его холодное безразличие стирало грань связи этого места с чем-либо человеческим.
Внезапно лучи прожектора выхватили из темноты какое-то движение. Тусклый блик скользнул вдоль правой стены и замер, словно выжидая дальнейших реакций от человека. Джейдер как вкопанный застыл на месте. График сердечного ритма резко подскочил вверх. В штреке явно находился кто-то ещё. Но при текущем удалении мощности прожекторов не хватало, чтобы полноценно осветить нечто, затаившееся во тьме. Сделав волевое усилие, Джейдер медленно двинулся вперёд. Тусклый блик вновь скользнул по объекту, вырисовывая во тьме массивную фигуру. Медленно отступающий мрак оголил корпус добывающего робота. Ориентируясь на сигнатуры диагностической карты, Джейдер знал, что такая встреча была вопросом времени. В глубине души он надеялся, что некоторые из них даже могли сохранить функциональность, однако то, что предстало перед его глазами, повергло в настоящий ужас. Покрытый пылью, корпус робота был буквально вморожен в поверхность ледяной стены. Та его часть, что осталась не погребённой в массиве льдов, была буквально разорвана. Оторванный манипулятор лежал поодаль, в двух метрах от изувеченного тела. Боковая часть корпуса оголяла лохмотья разорванного металла, который местами был оплавлен.
– Какого чёрта… – выдавил из себя Джейдер, на мгновение потеряв дар речи.
Всё, что он видел собственными глазами, никак не укладывалось в картину произошедшего, которую он выстраивал в своей голове всё это время. Все его выводы, все умозаключения в один момент обратились в прах. Никакая тектоническая активность планеты и прочие причины естественного характера не могли совершить того, что предстало перед его взором. Что-то или кто-то буквально вплавил тело робота в лёд, разорвав его корпус на части. От этой мысли Джейдеру стало не по себе. В отличие от промышленных роботов, его скафандр не обладал выдающимися прочностными характеристиками. Также при нём не было ничего хотя бы отдалённо напоминающего оружие. Если нечто нанесло такие увечья тяжёлому промышленному роботу, то что оно могло сделать с человеческим телом? Выяснять это у Джейдера не было ни малейшего желания. Он уже был готов развернуться назад и быстро двинуться к лифту, но мыслительный процесс временно остановил его бегство. Несмотря на чудовищный страх, объективность говорила, что на данный момент никто и ничто не посягает на его жизнь. Нужно было сделать запись в журнале, чтобы поскорее запечатлеть увиденное, которое ставило под сомнение все предыдущие догадки. Но что писать? Помимо сухой констатации фактов, добавить что-либо он не мог. Ни одного разумного предположения, хоть как-то объясняющего происходящую здесь чертовщину, на данный момент у него не было. Джейдер внимательно всмотрелся в густой мрак, медленно подбираясь к огромному телу погибшего робота. Мёртвая безмятежность окружающих льдов казалась обманчивой. Решив ограничиться хотя бы сухой записью, он осторожно произнёс:
– Запись в журнал. 159-й час каллистианских суток. Я на втором уровне добывающего комплекса. Не знаю, какого чёрта здесь происходит, но только что в ледяной стене штрека я обнаружил корпус выведенного из строя робота. Вернее сказать, того, что от него осталось. Кто-то нанёс ему повреждения, не сопоставимые с дальнейшим функционированием. Левый манипулятор вырван к чёртовой матери и лежит в двух метрах от тела. Сам корпус буквально разорван и частично вморожен в лёд, так как, вероятно, был подвергнут воздействию высоких температур. Характер повреждений указывает на намеренность их причинения, здесь не может быть никакой производственной случайности или ошибки. Исходя из этого, следует полагать, что где-то на просторах штрека существует некто, кто смог нанести все эти повреждения.
Джейдер выдержал паузу, внимательно вглядываясь в темноту из-за корпуса робота. Прятаться за его телом, откровенно говоря, не было никакого смысла, так как лучи прожекторов скафандра были единственным источником окружающего освещения и полностью выдавали его присутствие. Тем не менее эта преграда отделяла его от опасной неизвестности, притаившейся в глубинах мрака. Такая преграда создавала ложное чувство защищённости, от которого человек пока не рисковал отказываться. Убедившись в отсутствии движений среди мёртвых сводов ледяных стен, Джейдер тихо продолжил запись.
– Запись. У меня совершенно нет желания геройствовать, как и слепой веры в то, что прочность моего скафандра окажется выше, чем у корпуса промышленного робота. В текущих обстоятельствах самым разумным решением было бы как можно быстрее подняться на поверхность. Но если бы всё было так просто, чёрт возьми! Работа подъёмного механизма сожжёт значительную часть моих запасов кислорода. Таким образом, вернувшись на поверхность, я рискую задохнуться существенно раньше, чем прибудет спасательная капсула. Проклятье, никто даже и не догадывается, что у меня могут быть проблемы с кислородом! Так себе перспектива, – Джейдер сделал паузу, погрязнув в угрюмых размышлениях.
Несмотря на всю опасность продолжения исследования уровней штрека, возвращение на поверхность было крайне невыгодным решением. Здесь же сохранялся хоть какой-то шанс на успех. В конце концов, это был его долг. Без полноценной диагностической картины ключевых систем восстановление работы добывающего комплекса было невозможным. Текущий расклад не оставлял места страху. Приняв нелёгкое для себя решение, Джейдер наконец произнёс:
– Несмотря на текущие обстоятельства, я продолжу придерживаться своего изначального плана. Буду соблюдать осторожность.
С этими словами он вышел из своего мнимого укрытия и медленно двинулся вперёд. Оторванный манипулятор, лежавший в двух метрах от корпуса погибшего робота, скрылся в тени за его спиной. График кардиограммы, выведенный в угол визора, неизменно обновлял новые пики показателей сердцебиения. Тяжёлые удары сердечных сокращений разбавляли звуки хриплого дыхания и лёгкий треск вновь ожившего счётчика радиации. Джейдер продолжал осторожное движение вперёд. Сквозь гробовой мрак ледяного тоннеля вновь проступили неподвижные объекты. Самым большим среди них был гусеничный привод, представлявший собой ходовую часть промышленного робота. Он лежал в груде льда отдельно от своей верхней половины. Левая часть его шасси была искорёжена, а из основания торчали лохмотья оборванных проводов. Что-то разорвало робота буквально пополам. Детали были покрыты пылью и так же вморожены в тело льда, утопая в его толще по меньшей мере на 10 сантиметров. Повсюду лежали фрагменты более мелких деталей и отдельных частей робота. Лучи прожекторов скользнули дальше по волнистой поверхности ледяного пола. При текущей точке освещения казалось, что он представлял из себя неоднородные светящиеся рёбра, уходящие вдаль. Однако что-то впереди выходило за рамки привычной картины. Отдельными зубьями пол взмывал вверх, образуя клыки массивных сталагмитов. Оскал ледяных наростов менял и без того мрачный вид штрека до неузнаваемости.
Некоторые из них дотягиваясь до потолка, замыкали пространство массивом ледяных стен и изгибами оплавленных арок. Джейдер двинулся дальше, вдоль скованных льдами стен. Мощные трубы коммуникаций, протянутые под потолком, в некоторых местах были прорваны. По рваным краям пробоев свисали массивные клыки ледяных сталактитов. Теперь природа обширных ледовых образований становилась понятной.
– Запись в журнал. Двигаюсь дальше по второму уровню вглубь штрека. Сто пятьдесят метров до ответвления наклонного ствола шахты, ведущей на третий уровень. Наблюдаю масштабные повреждения водоотводящих трубопроводов. Тех самых, которые отводят воду на момент выплавления льдов штрека. Это объясняет, почему тело робота было буквально похоронено во льду. Характер повреждений водоотвода очень необычный. Кто-то или что-то нанесло ему внешнее механическое повреждение. Похоже на следы борьбы. Но с кем? – не успел договорить Джейдер, как что-то вновь привлекло его внимание.
Прямо по курсу движения из темноты проступил тёмный силуэт изувеченного робота. Его верхняя часть лежала у основания ледяного нароста, а из втулки опорного подшипника торчали лохмотья вырванных проводов. По тотальному характеру повреждений Джейдер понял, что именно его оторванную ходовую часть он видел минутой ранее.
– Да что здесь, чёрт возьми, происходит?! – стиснул зубы Джейдер, окончательно растеряв все догадки.
Сквозь глыбы ледяных сталагмитов и вуаль мрака проступали всё новые и новые остовы роботов. Целое ледяное царство, полное искорёженного металла и фрагментов разорванных корпусов, создавало ужасную сюрреалистичную картину.
– Да здесь целое кладбище… – прошептал Джейдер, испытывая острое желание поскорее убраться отсюда.
Его взгляд инстинктивно скользнул по тому месту визора, где должна была отображаться карта добывающего комплекса. Ответвление наклонной шахты, соединяющей штрек с третьим уровнем, находилось совсем близко, чему Джейдер был несказанно рад. Среди мёртвых стен, ставших могилой нескольким добывающим машинам, он больше не мог чувствовать себя в безопасности. Превентивно он уже продумывал возможность отступления в случае, если что-то пойдёт не так, и в этом плане ледяное кладбище роботов могло сослужить ему службу. То, что смогло нанести роботам такие повреждения, наверняка было огромным в размерах, а значит, не отличалось манёвренностью и скоростью. Получается, оно не могло преодолеть преграды из завалов роботов и нагромождений льда так быстро, как это мог сделать человек. По крайней мере Джейдеру очень хотелось, чтобы это было так. Желание хоть какой-то предсказуемости было естественным для человека, который вновь пытался выстраивать логические цепочки после тяжёлого поражения.
Он продолжал движение вперёд. Увиденное вновь напомнило ему девятый круг ада Данте. Где в самом сердце преисподней, на максимальном удалении от всего, что вселяет надежду, располагалось ледяное озеро Коцит. Грешники, что попадали сюда, были намертво вморожены в лёд и обрекались на вечные муки холодом. Мифический 9й круг ада имел четыре пояса, столько же уровней имела и шахта.
– То есть сейчас я где-то во втором поясе, – промелькнуло в голове у Джейдера.
От количества совпадений его разум был близок к помешательству. Единственным, что прерывало нереальную цепочку совпадений, был тот факт, что девятый круг ада предназначался для предателей, но ни роботы, ни Джейдер ими не были.
Боковой проём наклонной шахты проступил чёрным пятном на мертвенной поверхности ледяной стены. Целый ряд коммуникаций отделялся от основного потока и по уклону уходил вглубь к третьему уровню добывающего комплекса.
«Закон Мёрфи, чёрт бы вас побрал. Чем дальше, тем хуже. Надеюсь, здесь это правило не сработает», – подумал Джейдер, шагнув в боковой проём.
Глава 16. Ледяная могила
Застывшие во мраке стены третьего уровня облил тусклый свет далёких прожекторов. Под гнётом сотен метров вечного льда это место хранило в себе могильное молчание и неподвижность. Словно по всей планете время остановилось, превратив в лёд всё, что некогда бурлило в жарком движении. Джейдер ступил в штрек третьего уровня и двинулся в сторону лифтовой шахты, где находились блоки сбора телеметрии. Удручающая картина не менялась от уровня к уровню. Всё это начинало навевать самые негативные мысли о перспективах восстановления работоспособности хотя бы части систем. Однако кое-что всё же выбивалось из привычной картины погребённого во льдах безжизненного комплекса. И это изменение повергло Джейдера в настоящий ужас. Странная пыль. Он встречал её ещё в транспортном отсеке. Но теперь это сложно было назвать пылью. Массивные наросты неизвестного вещества толстым слоем покрывали металлические коммуникации. Густые наложения облепляли даже нижние части магистралей.
«Так пыль себя не ведёт… Это скорее...» – не успел подумать Джейдер, как его внимание привлёк вспыхнувший индикатор радиации.
Её уровень всё это время медленно рос. От уровня к уровню он повышался незначительными темпами и вот теперь пробил нижний порог безопасности, озарив первый предупреждающий индикатор.
Внезапно сквозь вязкую темноту пустующего штрека скользнуло несколько шальных бликов, отражая лучи прожекторов. Джейдер замедлил свой шаг. Что-то скрывалось за вуалью мрака прямо на пути его движения. Свет прожекторов выхватил неподвижный силуэт добывающего робота, стоявшего к нему вполоборота. В отличии от своих предшественников, разорванных во льдах второго уровня, эта единица, несмотря на видимые повреждения, сохраняла свою целостность. Это был горнопроходческий автомат. Одна из тяжёлых моделей, что применялись на шахтах. С левой стороны на нём был установлен громоздкий тепловой излучатель, способный выплавлять кубометры льда, высвобождая полезные ископаемые и расширяя штреки. Справа была установлена не менее массивная рука-манипулятор. Густые наросты, некогда принимаемые за пыль, покрывали его покорёженный корпус, меняя внешний вид некоторых деталей до неузнаваемости.
– Наконец-то хоть одна целая машина. Он бы здорово мне пригодился. Процедил Джейдер, но в этот же момент застыл как вкопанный.
Робот конвульсивно дёрнулся в торсе, прокатив короткую волну колебаний по всему корпусу. Поворотный механизм начал медленно поворачивать торс в сторону Джейдера. Красный объектив, служивший единственным глазом робота, остановился на фигуре человека и застыл в бездействии. Его продолговатую металлическую голову покрывала всё та же непонятная субстанция, по характеру своих образований напоминающая органические наросты. В пространстве повисла напряжённая пауза. Происходящее в недрах добывающего комплекса, уже давно выходило за рамки всех логических предположений. С одной стороны, это был первый функционирующий робот, представляющий ключевую важность в планах Джейдера по восстановлению энергопитания. Однако всё остальное категорически не укладывалось в голове. Кто уничтожил остальных роботов? И что это за странное вещество, которое буквально вросло в окружающее оборудование? Но подумать об этом Джейдер не успел. Сохранявший какое-то время неподвижность, робот вдруг ожил, активировав свой гусеничный привод. Шасси начали вращаться в разные стороны, поворачивая ходовую часть робота в направлении его взора. Закончив манёвр, машина двинулась к человеку.
– Робот, стоп! – приказал Джейдер, перейдя на предназначенную для этого радиочастоту.
Все роботы колонии подчинялись строго прописанным законам. Приказ колониста, обладающего соответствующими должностными полномочиями, влёк за собой беспрекословное его выполнение, если это не противоречило законам робототехники. Любой колонист, и особенно планетарные инженеры, обладали подобными полномочиями. Получив команду, робот остановился. Но секунду спустя, словно позабыв полученный ранее приказ, он вновь неумолимо двинулся к человеку.
– Единственный целый робот на шахте, и у того поехала крыша. Какого чёрта он себе позволяет?!
– Робот, стоп! – куда более строгим голосом приказал Джейдер. Робот резко остановился, наклонив тяжёлый корпус под силой инерции. Потенциал полученного приказа был куда более сильным, чем в прошлый раз, так как человек повысил голос. Однако спустя несколько секунд его гусеничный привод вновь ожил, направив своё движение прямо на Джейдера.
Но то, что робот сделал мгновением спустя, было просто немыслимо для любой машины. Не останавливая движение, он нацелил тепловой излучатель прямо на Джейдера. Рефлектор излучателя накалился, озарив окружающие льды малиново-красным свечением. Вне всяких сомнений робот намеревался применить свой основной рабочий инструмент против человека. Дыхание Джейдера остановилось. Больше медлить было нельзя.
Пользуясь нерасторопностью тяжёлой добывающей машины, он что есть мочи рванул вперёд в намерении проскочить в штрек, минуя своего преследователя. В этот же момент яркая красная вспышка полоснула по взгляду, теряясь в тени сработавшего светофильтра. В спину ударил мощный тепловой импульс, пробивая защитную оболочку скафандра. Преодолевая жар, Джейдер вырвался из зоны действия излучателя и рванулся вперёд. Робот остался позади. Развернув грузный торс в направлении человека, он медленно продолжил своё преследование. Его тепловой излучатель, служивший для выплавления льда, был всё ещё раскалён от недавней активации. Сам факт применения этого инструмента против человека противоречил всем мыслимым директивам, запрещающим каким-либо образом причинять ему вред. Никогда прежде Джейдер не слышал, чтобы они были нарушены. Но что это, чёрт возьми, было?! Повсюду лежали изувеченные корпуса уничтоженных роботов и оторванные манипуляторы. Картина, увиденная Джейдером на втором уровне, повторялась и здесь с одним лишь отличием. Теперь сумасшедший робот, подчиняясь совершенно немыслимым мотивам, преследовал его, намереваясь поджарить мощным тепловым излучателем. Совершая широкие прыжки навстречу тьме, Джейдер бросил взгляд на карту уровня в углу визора. По её беглой оценке можно было предположить, что до атриума третьего уровня оставалось не более 50 метров. Но в этот момент среди груд искорёженных металлических тел впереди показался ещё один робот. Его левый манипулятор был оторван, а продолговатую голову, утопленную вглубь плечистого корпуса, практически полностью застилали наросты странного вещества. Однако стремительное приближение человека не осталось незамеченным. Обезображенная голова резко дёрнулась, когда в следующий момент тяжёлая вибрация покатилась по защитным пластинам металлического корпуса. Робот принял исходное положение, направляя свой красный глаз в сторону цели. Но было уже поздно. Джейдер увернулся от нерасторопной машины и вырвался вперёд. Резкий блуждающий луч прожектора вырвал из мрака огромные глыбы льда, перекрывающие проход. Частичное обрушение штрека создавало множество преград, вынуждая остановиться. Массивные ледяные плиты образовывали завал, за которым виднелась угольно-чёрная пустота центрального атриума. Тем временем роботы неумолимо сокращали своё отставание. Красные отблески их сканирующих лучей уже отражались на ломанной поверхности льда. Словно загнанный зверь, Джейдер впал в ступор, не зная, что предпринять.
– Проход вверху, – внезапно раздался голос Уилсона.
– Что?! – выдохнул Джейдер, с трудом совладав с бешеным дыханием.
Подобные замечания от системы скафандра были совершенно не типичны.
– Судя по отсутствию бликов в верхней части завала, там есть проход достаточного размера для нашего скафандра.
Джейдер задрал голову вверх. Времени на раздумья больше не оставалось. Боясь потерять драгоценные секунды, он взлетел по глыбам вверх, вонзая в лёд металлические зубья подошв. В самом верху, за глыбами льда показался узкий проём, в который действительно можно было протиснуться. Красное свечение фотоэлементов приближающихся роботов было совсем рядом. Перемахнув через край, он спрыгнул вниз, к залу центрального атриума третьего уровня.
– Уилсон! Давай подсветку сервисного отсека сбора телеметрии! Живо!
– Идёт анализ окружения...
Джейдер совершал широкие прыжки вперёд, неумолимо приближаясь к центру атриума, где находилась шахта лифта, а также все сервисные отсеки управления. Гладкий ледяной пол был покрыт глубокими трещинами, теряющими очертания за пределами поля действия прожекторов. Огромные ледяные обломки у стен центральной шахты лифта свидетельствовали о серьёзных разрушениях, не обошедших стороной это забытое богом место. В этот момент на визоре всплыла проекция, указывающая на отсек слева от лифтовой шахты. До него оставалось по меньшей мере 20 метров. Джейдер обернулся. Яркие вспышки света за ледяными глыбами, завалившими штрек, свидетельствовали о том, что роботы уже предпринимали попытки прорваться к атриуму. Лёд для них не представлял серьёзной преграды и едва ли мог надолго задержать. Джейдер подбежал к панели управления шлюза сервисного отсека к тому моменту, как из штрека показался искорёженный корпус второго робота. Последние ледовые глыбы быстро превратились в пар под действием мощного теплового излучателя. Мгновенно остыв, пар ощетинился обширным облаком ледяной взвеси, закрыв белёсой пеленой выход из штрека. Джейдер оторвал защитный щиток панели управления и рванул рычаг аварийного открытия шлюза. Искра пробежала по механизму, однако уже в следующий момент обжигающий холод пронзил грудь, словно острый осколок льда, разорвав изнутри грудную клетку. Механизм не сработал.
– Проклятье! – взревел Джейдер, когда в этот момент из облака ледяных частиц появился обезображенный корпус робота.
Запорный механизм шлюза всё ещё не поддавался, требуя времени, которого уже не оставалось. Вращая повреждённые гусеничные ленты, робот приближался медленно, но неотвратимо. Из пелены ледяного тумана показался силуэт ещё одного робота. Вдвоём им было существенно проще загнать человека в угол. И если бы тогда, в узком тоннеле штрека, Джейдер встретился с ними одновременно, то такая встреча, вероятно, прошла бы по куда менее оптимистичному сценарию.
Он всё ещё тщетно пытался запустить давший осечку механизм аварийного раскрытия шлюза. Тем временем второй робот был уже совсем близко.
– Ну давай же, давай! Открывайся, чёрт! Открывайся!
Яркая вспышка полоснула по зрению, мгновенно потеряв интенсивность в черноте светофильтра.
– Робот применил тепловой излучатель, – успел подумать Джейдер прежде, чем его тело сковала боль от адского жара.
То, что он увидел в следующее мгновение, окончательно повергло его в шок. В ореоле яркой вспышки корпус второго робота буквально вывернуло от мощного удара в спину. Потеряв ещё один манипулятор и часть прилегающего корпуса, второй робот обернулся, но тут же получил заряд излучателя прямо в грудь, отчего металл мгновенно раскалился добела. Первый робот по каким-то причинам переключил своё внимание с Джейдера, и, напав сзади, вовсю пользовался своим стратегическим преимуществом. Повреждения второго робота становились критическими. Однако активация его теплового излучателя наконец дала симметричный ответ. Первый робот прогнулся под яркой вспышкой ответного огня.
В этот момент злополучный шлюз наконец подал признаки жизни. Выплюнув струю газа, двери разъехались в стороны, открывая единственный проход к спасению. Джейдер метнулся внутрь, но закрыть переборки так и не успел. Спустя мгновение оправившийся от ответного огня первый робот вонзил излучатель в торс своего изувеченного оппонента и подорвал топливную магистраль. В один момент огромный шар огня поглотил роботов и, чудовищно быстро увеличиваясь в размерах, ворвался в шлюз, повергнув окружение в ад. Мощные удары забили осколками по металлическим дверям шлюза, прежде чем те сомкнулись, обрубив язык пламени. Тяжёлый рёв металла сменился напряжённой, звенящей тишиной. Сохраняя мрачное молчание, Джейдер сел на пол рядом с щитком блока XMA. Его руки тряслись и отказывались слушаться. Голова в момент стала неподъёмной. Но виной тому был не тяжёлый металлический шлем, а целый ворох мыслей, которые никак не складывались в общую картину. Окружающие обстоятельства принимали всё более запутанный характер. Радиация, сошедшие с ума роботы, чужеродная плесень, принявшая совершенно немыслимые формы, выход из строя всего добывающего комплекса и огромные тектонические разломы. Джейдер был уверен, что всё это было так или иначе взаимосвязано. Но как? Не теряя больше времени, он поднялся на ноги. Получив долгожданные мгновения покоя, мозг уже начал выстраивать мысли в обозримую картину происходящего. Однако, прежде чем делать предварительные выводы, требовалось решить ещё одну насущную проблему.
– Уилсон, разверни схему строения шахты на полный экран и затени на пятьдесят процентов. Дай увеличение на место моего текущего расположения.
– Выполнено.
– Так. На выход мне нельзя. Робот мог остаться в живых, а значит, может караулить меня у шлюза. Странно, почему он не пытается достать меня здесь? Ведь шлюз не является для него непреодолимой преградой. чёрт знает что… Придётся искать выход отсюда другими путями, – он осмотрел небольшой отсек, в котором находился.
Массивный блок сбора телеметрии XMA являлся главной достопримечательностью этого места. Вся телеметрия третьего уровня, недоступная центральному компьютеру, хранилась именно здесь. Джейдер снял защитный экран и погрузил руку в сложное сплетение плат и проводов. Толстые пальцы нащупали небольшой модуль памяти, на который записывалась вся телеметрия. Освободив фиксаторы в слоте, он вытащил модуль и подключил к разъёму в нише на кирасе своего скафандра. Данные телеметрии были автоматически загружены в его память. Прямо за блоком сбора данных XMA возвышался массивный цилиндрический выступ, утопленный наполовину в стене. Джейдер остановил свой взгляд. Не отводя глаз, он какое-то время сохранял угрюмое молчание.
– Уилсон, есть ли более детальная схема прокладки коммуникаций в этом отсеке? Выведи на полный экран.
Спустя 10 секунд ожидания визор разрезали строгие линии схемы коммуникаций, прилегающих к лифтовой шахте отсеков. С недавних пор Уилсон работал далеко не лучшим образом, требуя на обработку запросов всё больше и больше времени.
Через все уровни комплекса тянулся столб коммуникационной шахты, через который пролегали основные линии электропередач и оптоволоконные кабели. Судя по нарушениям энергоснабжения и недоступности телеметрии, ствол шахты подвергся разрушениям, но насколько они были критичны и оставалось ли там место для человека, ещё предстояло выяснить. Джейдер подошёл к выпирающему из стены стволу коммуникационной шахты. Как и многие металлические предметы, всю её поверхность усеивали густые наросты плесени.
– Жаль, я лишился плазменного резака. Сжёг бы к чёртовой матери эту гадость, – его руки ухватились за заросшую переборку люка.
Упругая поросль плесени нехотя поддалась, треща и разрываясь под физическим воздействием человека. Переборка люка туго отошла в сторону, открывая доступ к коммуникационному каналу. Джейдер с трудом протиснулся внутрь. Лучи прожекторов устремились вниз по толстым пучкам густо заросших плесенью коммуникаций. С каждым метром теряя силу, свет угасал в бездне непробиваемой черноты. Джейдер заметил, что плесень уже начинала захватывать его скафандр, покрывая тонким слоем защитные линзы прожекторов. Из-за этого их светимость постепенно снижалась. Но даже этого света было достаточно, чтобы убедиться, что в тесном стволе кабельной шахты есть небольшой запас свободного места. Видимо, он был сделан «на вырост». Факт оставался фактом. Это был самый прямой, быстрый и, возможно, безопасный путь вниз, к блоку сбора телеметрии XMA четвёртого уровня. Последний пункт, который был способен дать ответ на вопрос о будущем добывающего комплекса.
Джейдер прополз вперёд до края шахты и свесился вниз. Вытянув страховочный трос из пояса скафандра, он замкнул карабин на одной из опорных балок, удерживающих ствол коммуникаций. Теперь всё было готово. Получив сигнал, лебёдка начала осторожно разматываться, скрывая человека в мрачном пространстве глубокой шахты. Неровные стены грубо скребли по комбинированной поверхности скафандра, грозя остановить и без того неуверенный спуск. Поросшая на коммуникациях плесень впилась в кирасу, оставляя на ней сухие, маслянистые разводы. Всё более глубокое погружение в бездну шахты казалось Джейдеру символичным. Чем глубже он спускался, тем более опасным и сложным становилось его положение. Шансы вернуть комплекс в рабочее состояние казались всё более призрачными. Роботы, вопреки приказам человека, стремились и его убить, нежели начать работать. Однако, словно взамен бесконечно нарастающих проблем, он получал драгоценную информацию, которая позволяла понять, насколько изначально он ошибался. Теперь он был готов всё исправить. В его голове уже проявлялась картина, перечёркивающая всё, о чём он думал прежде. И эта картина была куда более мрачная и пугающая. Приняв всю ответственность за свои суждения, Джейдер наконец произнёс:
– Запись в журнал. 161-й час каллистианских суток. То, что я сейчас произнесу, возможно, не поддаётся логическому объяснению. Однако я с полной уверенностью и ответственностью заявляю, что на данный момент нахожусь в ясном уме и трезвой памяти. Никаких сбоев и нарушений моей мозговой активности скафандр не регистрирует. С полной уверенностью могу констатировать, что тектоническая активность не является прямой причиной нарушения работы комплекса. Либо она никак не связана с происходящим, либо, храни нас космос, она является лишь следствием протекающих здесь процессов. И думаю, я понял, кто уничтожил всех роботов, найденных мною на просторах второго уровня. Но для того, чтобы объяснить всё это, мне нужно быть последовательным.
В этот момент первый трос натянулся, обозначив предельные для него 15 метров. Джейдер вытянул второй трос и закрепил карабин на несущей балке.
Возобновив затруднённый спуск, он продолжил:
– Мне удалось найти пару функционирующих роботов на третьем уровне. Но поводов для радости здесь на самом деле немного, ведь первое, что они попытались сделать, как только зарегистрировали моё присутствие, – это поджарить меня. Да, чёрт возьми, в это сложно поверить, подобное поведение противоречит классическим законам робототехники и в целом невозможно. Но ожог на моей спине от теплового излучателя говорит об обратном. И похоже, я догадываюсь о причине столь странного поведения техники, которое наблюдается по всему добывающему комплексу. Это жизнь.
Джейдер сделал паузу, словно оценивая справедливость своих слов.
Высказываемое заявление было более чем серьёзным. В этот же момент второй трос обозначил следующие 15 метров. Перещелкнув карабин, Джейдер продолжил:
– Шахта подверглась биологическому заражению. Это плесень, которую я изначально принял за обычную пыль. Я думал о чём угодно, но только не об этом. Чёртова плесень. Чем глубже я спускаюсь, тем больше её становится. Здесь, на глубинных уровнях, она повсюду и растёт большими колониями практически на всём, что я вижу. Понятия не имею, откуда она. Я не могу определить, какой именно эффект она оказывает на технику, но судя по тому, что я видел, её влияние разрушительно. Возможно, из-за этого заражения системы дали сбой, запустив цепную реакцию, остановившую работу всего добывающего комплекса.
Следующие 15 метров ударили по тросу, слегка подкинув тело Джейдера вверх, повинуясь силам инерции.
– Происхождение этой плесени для меня неизвестно. Существовала она здесь до нас, или мы сами допустили заражение, я не знаю. Ничего подобного я никогда не видел. Известная нам жизнь не способна развиваться при таких низких температурах. Известная нам… – мрачно повторил Джейдер и замолчал.
Что, если наблюдаемая им жизнь, имела внеземное происхождение? Доподлинно было известно, что недра Ганимеда скрывали под толщей льдов глубинный океан, подогреваемый горячим ядром. Какие тайны могли скрываться в многокилометровой толще воды, было известно одному лишь космосу. Джейдер не решался внести свои подозрения в отчёт. Если это действительно так, то он стал первым свидетелем контакта с внеземной жизнью, и этот контакт явно не заладился. Выдержав недолгую паузу, он продолжил:
– То, что здесь происходит, не поддаётся никакой логике. Никакой случайный сбой не мог превратить мирных добывающих роботов в боевые машины. Полная чушь. Возможно, произошло то, чего боялись на Земле, и коллективный разум машин фон Неймана пришёл к выводу, что лучшее решение – разрушить всё вокруг и напасть на человека? Это немыслимо! Но факт остаётся фактом: все роботы на этой проклятой шахте перебили друг друга. И если моя догадка верна, чёртова плесень сыграла в этом не последнюю роль. Похоже, она влияет на поведение роботов. Кто знает, на что она способна…
Мысли о том, что роботы растопили эту дрянь в вечных льдах, что эта плесень каким-то образом проникла в сознание машин, контролирует их и проявляет агрессию, заставила Джейдера усомниться в собственной нормальности. Впрочем, всё, что происходило с ним, давно уже вышло за любые рамки нормальности, и самая фантастическая версия могла оказаться правдой.
Внезапно ноги Джейдера ударились о какое-то препятствие. Тесный ствол шахты не позволял взглянуть вниз. К тому же все элементы освещения скафандра упирались в густую поросль плесени, рассеивая вокруг тусклые остатки света.
– Четвёртый уровень, – еле слышно проронил Джейдер, в глубине души надеясь, что это действительно так.
Металлическая поверхность стенки лежала в полумраке и никак не выдавала присутствие люка, через который можно было выбраться из заточения. В тесных стенах коммуникационной шахты не было возможности даже полноценно пошевелиться. Рассеянный свет угасал в уродливых сплетениях плесени, зажавшей человека в свои омерзительные тиски. Полумрак коварно скрывал детали на захваченной органикой стене. Застрять здесь сулило гарантированную гибель.
– Где-то тут должен быть люк, – прокряхтел Джейдер, безрезультатно пытаясь расширить угол обзора.
Его рука нервно ударила по металлической панели. Удар получился слабым, места для размаха практически не было. За ним последовал ещё один и ещё. Джейдер прощупывал стену на предмет малейшего люфта. Но густая поросль плесени гасила слабые удары, маскируя возможный выход.
– Твою мать! – выругался он, с трудом сдерживая горькое чувство беспомощности. – Да меня здесь даже не найдут! Никто и не подумает искать человека на дне коммуникационной шахты, куда не рискнёт забиться даже самая последняя крыса!
Он вновь и вновь прощупывал ударами металлическую панель в поисках скрытого люка. И каждый раз его попытки мягко гасили густые скопления таинственной растительности. С каждым ударом необузданная ярость захлёстывала измотанный рассудок, жадно желающий жить. Но каждый раз, это мягкое, вяжущее сопротивление подчёркивало тщетность его попыток. В этом месте не было ничего, что сулило позитивный исход. Сложно было даже понять, что служило преградой, которую он ясно чувствовал ногами. Крайне ограниченное поле обзора не позволяло сделать однозначный вывод. Было ли это дно шахты, расположенное на четвёртом уровне, или же, что самое страшное, возможные обрушения создали непроходимый затор? Последний вариант был особенно негативным. Перспектива выбраться назад была ещё более сумрачной, чем общие перспективы удачи всей задуманной операции. Джейдер устало посмотрел на развёрнутую на визоре схему добывающего комплекса. Где он сейчас? Отсутствие чётких опознавательных знаков не позволяло интеллектуальной системе скафандра распознать текущее местоположение. Да и откуда? Какие опознавательные знаки могут быть в коммуникационной шахте, где нахождение человека не предусматривалось даже теоретически?
На этом все варианты были исчерпаны. Не находя в себе силы дальше стоять, осознавая своё тупиковое положение, он проскользил вниз, сгибая ноги в коленях. Глухой хруст рвущейся плесени отозвался в ушах, как только колени упёрлись в стену. Для того чтобы сесть, здесь было слишком мало места. Но в этот момент Джейдер понял, что именно в этом и заключалось его спасение. Следом за хрустом раздавленной ногами плесени в скафандр проник приглушённый металлический щелчок. В колени ударил лёгкий люфт, стена уступила сантиметр пространства и вновь застыла, сохраняя прежнюю непокорность.
Он вдавил колени в стену со всей доступной ему силой. Поросший плесенью люк вновь уступил несколько сантиметров и намертво застыл на новом рубеже.
– Уилсон, подай-ка питание на сервоприводы ног, – Джейдер упёрся спиной и с совокупной силой своих мышц и усилителей вдавил ноги в стену.
Такому воздействию люку нечего было противопоставить. Прогнувшись под давлением, он надломился и вылетел прочь, открывая проход в тёмное пространство отсека. Выбраться через узкий проём вперёд ногами оказалось ещё сложнее, чем Джейдер мог себе представить. Массивный скафандр был спроектирован для многих сложных задач, однако функция ползания в этот список, очевидно, не входила. Наконец лучи прожекторов пролили свет на тёмные стены отсека XMA четвёртого уровня.
– Ну наконец-то! – устало прохрипел Джейдер.
Его дыхание ещё не успело восстановиться после трудоёмкого освобождения из плена коммуникационной шахты. Оставалось снять телеметрию с последнего блока, чтобы получить полную диагностическую картину всего добывающего комплекса.
Уже привычным движением он снял защитный экран и погрузил руку в сплетения плат и проводников.
– Запись в журнал. 162-й час каллистианских суток. Я на четвёртом уровне. Угадайте, как я сюда попал. Подсказка: это произошло через самую страшную задницу, до которой можно было вообще додуматься. Полагаю, всё равно никто не догадается, поэтому не буду томить. Я умудрился протиснуться в коммуникационную шахту. Спуск на тросе был, конечно, не самым приятным, ибо в шахте тесно настолько, что лучше вам этого не знать. Однако робот, который, возможно, караулит меня у шлюза на третьем уровне в надежде снести мне голову, как только я высунусь наружу, теперь явно имеет повод расстроиться. Так что мои страдания оказались не напрасны. Другое дело, что почти все роботы уничтожены. А кто остался в функциональном состоянии, предпочтёт скорее превратить меня в пепел, чем начать вытапливать лёд для добычи кислорода. В таком случае весь мой план идёт к чёрту. Но кое-что всё ещё можно попытаться сделать. Только что я завершил сбор данных телеметрии со всех блоков XMA, включая самый последний на четвёртом уровне. Так что, как только я вернусь к рубке управления, компьютер сможет составить полную диагностическую карту всего комплекса. Если реактор всё ещё дышит, то, возможно, будет ясно, как разгребать всё это дерьмо. Разрушений в коммуникационной шахте я не заметил, если не считать повсеместные заросли чёртовой плесени. Так что сохраняется шанс, что мне удастся всё наладить.
Закончив запись, Джейдер двинулся к входному шлюзу. Массивный металлический механизм вновь встретил человека грозным бездействием. Давящая гробовая тишина. Мертвенное безразличие окружающего пространства, к которому невозможно было привыкнуть. Казалось, что весь этот проклятый мир решил во что бы то ни стало зарыть человека в могилу, и чем глубже, тем лучше. И правда, среди тёмных сводов холодных стен давление вечных льдов ощущалось физически. Каждый раз, когда он думал об этом, это чувство лишь усиливалось, пожирая остатки душевного спокойствия. В этой ледяной могиле не было места жизни, кроме той мерзости, которая научилась здесь выживать. Отогнав тяжёлые мысли, Джейдер склонился над щитком аварийного раскрытия шлюза. Он медлил.
«Сколько может быть роботов на четвёртом уровне? Что, если какой-нибудь из них или сразу несколько окажутся по ту сторону шлюза? Аварийный механизм работает крайне медленно и может не успеть закрыть шлюз», – подумал он, взглянув на карту четвёртого уровня.
Сигнатуры роботов были обозначены только на втором уровне, куда смог дотянуться анализ центрального компьютера. Всё, что происходило по ту сторону шлюза, было покрыто вуалью неизвестности. Однако промедление было худшим решением из всех возможных. Тяжело вздохнув, Джейдер опустил рычаг. Мощный механизм гермозатвора ожил, изрыгнув короткую струю газа. Тяжёлые шестерни дёрнулись и грузно закрутились в противоположные стороны, раскрывая переборки входного шлюза.
Внезапно всё вокруг утонуло в беспросветной тьме. Лишь индикация визора сохранила свою видимость, но и с ней происходило что-то странное. Всё случилось настолько быстро, что Джейдер не успел ничего понять. Кромешный мрак сменился конвульсивным мерцанием светофильтра, когда в уши ворвался оглушительный треск, сливающийся в единое полотно. В этот момент угасающее мерцание брызнуло кровью предупреждений, окрасив визор в угрожающе красный цвет.
– Внимание! – раздался хриплый голос Уилсона, прорываясь сквозь плотный заслон акустического шума. – Внимание! Сверхкритический уровень радиации! Срочно покиньте опасную область! Внимание! Сверхкритический… – оповещения повторялись, но только сейчас Джейдера отпустил сковывающий всё тело ступор, сменяясь леденящим душу ужасом.
Вновь обретая реакцию, рука дёрнула рычаг, отправив сигнал на закрытие шлюза. Механизм гермозатвора, пустив тяжёлую вибрацию, принялся работать в обратную сторону. Слепящий глаза красный цвет отсчитывал чудовищные цифры получаемой дозы излучения. Джейдер укрылся за толстой ледяной стеной, прежде чем медлительный механизм сомкнул тяжёлые переборки шлюза. Крупная дрожь прокатилась по ледяному полу, легко проникая внутрь скафандра. Джейдер лежал на полу, прислонившись спиной к неровной поверхности стены, не находя сил пошевелиться. Растрескавшуюся поверхность визора по-прежнему заливал ряд кроваво красных предупреждений, свидетельствующих о серьёзных проблемах. Даже Уилсон, который в последнее время не проявлял высокой активности, словно ожил, озвучивая все свои самые сокровенные опасения.
– Внимание! Получена высокая доза радиации. Требуется как можно быстрее обратиться в медицинский отсек для прохождения радионуклидной очистки. Старайтесь не…
– Заткнись! – прохрипел Джейдер, пытаясь как можно быстрее оправиться от шока.
И хоть текущий уровень радиации вернулся к практически докритическому, показатели организма действительно вызывали опасения. Джейдер бросил взгляд на график зарегистрированного излучения. Пиковые показатели переваливали за 65000 миллизиверт в час. Без скафандра эта доза оказалась бы смертельной, однако защитные свойства последнего не были способны обеспечить полноценное экранирование. Несмотря на значительные научные достижения последних лет, немалая часть гамма-лучей прошивала защитную оболочку скафандра, не встречая сопротивления. Источник такого чудовищного излучения мог быть только один.
– Реактор! – простонал Джейдер, обхватив руками шлем. – Реактор уничтожен.
Он бессильно взглянул на проекционную карту. Реактор был утоплен глубоко во льдах четвёртого уровня по соображениям безопасности. Его активная зона находилась в отдалении от основного ствола шахты на пару сотен метров. Огромные массивы вечных льдов, скованные сверхнизкими температурами, были настолько прочными, что, даже по самым скромным подсчётам, должны были выдержать взрыв реактора в случае аварии. Но теперь сомнений в его разрушении быть уже не могло. Уже было понятно, что бесконтрольное течение ядерной реакции обернулось чудовищной аварией.
– Нужно как можно быстрее выбираться отсюда, – прошептал Джейдер, но тут же осёкся.
В голове рисовалась страшная картина реального положения вещей.
– Как выбираться назад?
Пути назад не было. Взобраться наверх по тесному стволу коммуникационной шахты без применения троса не было ни малейшего шанса. Дальнейший же путь вперёд, который ещё недавно представлялся Джейдеру реальным, теперь был отрезан свирепыми потоками радиации. Весь четвёртый уровень был безвозвратно превращён в мёртвую зону. Судя по зарегистрированным значениям излучения, даже самое непродолжительное нахождение в этой зоне заражения было смертельным. Небольшой сервисный отсек сбора телеметрии превратился в могилу глубиной в два километра. Последнее пристанище под непробиваемой толщей вечного льда. Джейдер взглянул на показатели уровня кислорода. Индикатор высвечивал 36 часов. 36 последних часов, отведённых на жизнь в заточении толстых ледяных стен. Слишком мало, чтобы жить, слишком долго, чтобы бездействовать, смиренно дожидаясь смерти. Несмотря на моральное истощение, Джейдер уже знал, что по крайней мере попытается что-то предпринять. Проблема заключалась лишь в том, что предпринять было совершенно нечего. Чувство безнадёжного страха вновь начало сочиться в душу, приближая желание смириться с неизбежностью
– Нужно думать. Проклятье! Думать, что ещё можно предпринять! Возможно, всё же выйти наружу и попытаться пробраться наверх через уклонный ствол шахты так же, как я сделал это на втором уровне? … – принялся рассуждать Джейдер в попытке проработать все возможные сценарии.
– Отсюда расстояние до уклонного ствола – примерно два с половиной километра. Затем подъём наверх под углом – ещё восемьсот метров, – его взгляд быстро скользнул по проекционной карте добывающего комплекса. – Вся эта зона, по всей вероятности, заражена. Но если задействовать сервоприводы?
Он на мгновение задумался.
– Если задействовать сервоприводы, то я смогу преодолеть это расстояние за… Уилсон, сколько мне потребуется времени?!
– Примерно десять с половиной минут, – прозвучал холодный ответ искусственного интеллекта.
– В лучшем случае десять с половиной… – взгляд Джейдера перестал блуждать по карте и застыл на месте, медленно теряя фокус.
За 10 секунд, пока был открыт входной шлюз, на его скафандр обрушилась смертельная доза радиации. Скафандр смог экранировать большую её часть. Но за 10 с половиной минут… за 10 с половиной минут здесь не было ни малейшего шанса. Конечно, радиация скорее всего ослабевала в отдалении от очага, однако время интенсивного облучения было несравнимо больше, чем мог выдержать его организм.
– Это не выход, – сдавленно произнёс Джейдер.
Его план даже не учитывал возможные обрушения в штреках, которые могли не только увеличить время бегства, но и вовсе сделать его невозможным. Такой выход из ситуации мог привести только к неминуемой гибели. Он вновь прильнул к проекционной карте в надежде найти хоть ещё одну зацепку. Так же, как и на всех уровнях комплекса, рядом с основным стволом шахты находились сервисные отсеки резервной системы питания, а также шахта грузовой лифтовой платформы.
– О космос, как же можно использовать, хотя бы что-нибудь из этого дерьма? – прохрипел Джейдер.
Его рассудок был затуманен бесконечной необходимостью бороться за собственное выживание.
– Грузовая платформа. Ствол лифтовой шахты совсем близко, я мог бы в течение минуты добраться до неё. Но, чёрт побери, сама платформа сейчас на втором уровне. Я сам её оставил там, так как ниже были весьма вероятные обрушения. Там же у меня один блок топливной пары, чтобы запитать платформу для подъёма на поверхность. Этот лифт мог бы вытащить меня к нулевому уровню, но для этого мне нужно найти способ подняться до второго самостоятельно. В этом сейчас и есть моя основная проблема, которую нужно решать. А вот как?.. – Джейдер осмотрел мрачные стены отсека, словно те могли скрывать от него ответ.
– Даже если я найду способ добраться до второго уровня, подъём на грузовой платформе сожжёт практически все мои запасы кислорода. Выбраться на поверхность и прожить несколько часов.
Джейдер замолчал. На текущий момент он перебрал все известные ему ресурсы, способные как-то помочь выбраться до второго уровня. Голова буквально взрывалась от бесполезно роящихся мыслей в поисках хоть какого-то выхода.
– Так, соберись, чёрт возьми! – одёрнул он себя, ударив кулаком по шлему. – Так я ни к чему не приду. Нужно работать поэтапно, а не пытаться решить все проблемы сразу.
Он бросил быстрый взгляд на схему уровня, пытаясь увидеть в ней ответ. Казалось, что в ней была подсказка, которую он всё это время не мог разглядеть в упор.
– Радиация… – начал он, внезапно задохнувшись в приступе кашля. – Почему уровень радиации такой высокий? Именно в ней кроется моя основная проблема, из-за которой я не могу покинуть эту зону.
Взгляд вновь скользнул по графику зарегистрированного пика излучения.
– Шестьдесят пять тысяч миллизиверт в час. Слишком много. Но из-за чего? – думал про себя Джейдер, стараясь найти ответ на собственные вопросы. – Такой чертовски высокий уровень радиации возможен только в одном случае: при прямом визуальным контакте с источником излучения. Но как такое возможно?
Проекционная схема упрямо рисовала ядерный реактор, утопленный в тело вечных льдов на внушительные 200 метров от основного ствола шахты. Небольшой штрек в изолированной зоне четвёртого уровня был единственным прямым каналом связи, соединяющим реактор с главным атриумом. Джейдер знал, что это так. Реактор был задуман максимально автономным. Даже роботы, работавшие в реакторной зоне, никогда не покидали её, строго подчиняясь директивам безопасности. Но даже при сильном желании прогуляться, покинуть реакторную зону они никак не могли. Массивные гермоворота со строгой системой идентификации перекрывали единственный вход в штрек, связывающий реактор с атриумом четвёртого уровня. Подобные гермоворота Джейдер уже встречал в зоне доступа к рубке управления и связи. Их главное предназначение сводилось далеко не к тому, чтобы ограничить свободу передвижения несчастных роботов. При аварии в реакторной зоне именно гермоворота должны были не допустить радиоактивного заражения всей шахты. В сухом остатке всё указанное выше говорило только об одном. Прямой контакт с ядерным топливом был невозможен. Но факты непреклонно продолжали говорить об обратном, озаряя визор запредельными значениями зарегистрированной радиации.
– Это невозможно, – прошептал Джейдер, вновь и вновь не находя ответ. – Неужели гермоворота не выдержали взрыва? Да быть такого не может. Чудовищный математический просчёт.
Его потухший взгляд всё ещё сверлил проекционную карту в месте, где должны были находиться гермоворота.
– Исходя из того, что я имею, здесь может быть только одно. Кто-то или что-то помешало гермоворотам выполнить свою прямую функцию. Либо они не выдержали взрыва реактора, либо их створ по каким-то причинам оказался открыт. Пока это так, хоть как-то снизить уровень радиации не удастся, а значит, я заперт здесь без малейшей возможности выбраться.
Последние слова больно отозвались в груди, постепенно растекаясь огнём по всему телу. Подводя итог сложившимся обстоятельствам, Джейдер собственноручно лишал себя пусть слепой, но всё же такой необходимой надежды на будущее. Угасающий в отчаянии взгляд больше не стремился вычленить из проекции малейшие детали, способные подарить шансы на жизнь. Их очертания всё больше терялись в пелене неравномерного свечения, скрываясь за пределами фокуса. То тут, то там размытые линии схемы уровня расступались под яркими всполохами красных сигнатур добывающих единиц. Всё это время красное свечение во всех своих проявлениях несло только понимание неминуемой гибели. Оповещения о разгерметизации, истощении запасов кислорода, радиоактивной опасности и аварийные сигнатуры роботов – всё это неизбежно заливалось кровью. Джейдер буквально чувствовал её. Сквозь растрескавшиеся губы она сочилась наружу, пропитывая вкус тошнотворными оттенками металла. Тяжёлый привкус крови, он ощущал его с момента падения в одну из расщелин на поверхности Ганимеда. Всё это время она преследовала его, наполняя горьким реализмом новые вспышки красных сигнатур.
Вдруг Джейдер вскочил на ноги. Его глаза жадно впились в проекцию, отражая красные блики её неравномерного свечения. Мгновением ранее она казалась ему бесполезной в тщетных планах спасти свою жизнь. Но теперь, теперь в голове шумела лишь одна мысль. Как? Как я мог упустить это из вида?
– Молодец, Уилсон! Что бы я без тебя делал!
Глава 17. Законы робототехники
– Сьюзен! Сколько раз говорил: в помещениях дренажный клапан должен быть закрыт! Ты опять витала где-то в облаках, пока я читал инструктаж.
Джейдер наклонился вперёд, чтобы закрутить клапан на кирасе её скафандра.
– Упс… Простите… – виновато прошептала Сьюзен с видом школьницы, которую отчитывают за невыученные уроки.
– Вот так. Позволь прояснить. Жидкий водород и кислород, которые питают твой скафандр и которым ты дышишь, постоянно выпариваются из баков, и, если клапан открыт, все излишки выбрасываются наружу. Мы уже несколько часов сидим в шлюзовом отсеке, и всё это время водород выпаривался и смешивался с кислородом в атмосфере шлюза. Случись одна маленькая искорка – бум! – нет больше шлюза и нас вместе с ним, – Джейдер обвёл окружение широким движением руки.
Шлюз был большой и мог вместить ровер, даже несмотря на то что он был заставлен всевозможным техническим хламом. Было видно, что люди не часто им пользовались.
– Прости мою невнимательность, Джейдер. Я почти никогда не выходила в открытый космос, даже так недалеко от колонии, поэтому я немного волнуюсь, – произнесла Сьюзен.
Как кибернетик она всегда была серой лабораторной мышкой и редко покидала лабораторию. Её выходы в космос можно было пересчитать по пальцам, а тут как гром среди ясного неба – ей надо идти на полигон по поверхности в тяжёлом скафандре.
– Слушай, ты ведь здесь, на Каллисто, а значит, проходила хотя бы базовую подготовку и знаешь, что это не так страшно.
– Да, проходила. Нас даже отправили на пару недель в учебный центр на Луне. Однажды я решилась на полёт до Юпитера, но то был большой корабль, а здесь открытый космос, и... – Сьюзен запнулась. – И я никогда не была одна.
– Ты и сейчас не будешь одна. Ведь для того я и здесь, чтобы сопровождать тебя до полигона и обратно. Не переживай, это не так страшно, как ты думаешь. К этому привыкаешь, – сказал Джейдер, поправляя лямки на скафандре Сьюзен.
Хрупкая фигура девушки была совершенно не различимой под громоздким пневматическим скафандром.
– А ты когда-нибудь оставался там один? – спросила она.
– Я? Нет. Талард однажды по пьяни уснул в кратере на несколько часов, пока его не хватились. Этот дурак чуть не отморозил себе почки. Поражаюсь, как его не понизили после этого, умеет ведь выкручиваться.
– Эх, вы, космонавты, образец смелости и морали. А ведь вы считаетесь лучшими из лучших.
– Возможно, на заре космонавтики так оно и было, – ухмыльнулся Джейдер, – но люди быстро ко всему привыкают, а рутина убивает любое чувство новизны. Когда ты выходишь в открытый космос каждый день… я думаю, ты понимаешь, к чему это приводит. Это становится для тебя таким же естественным процессом, что и поход в столовый блок.
Проверив свои параметры, он вывел показатели скафандра Сьюзен на свой визор.
– Проверка интеркома. Давление и герметичность в норме, связь в норме, терморегуляция и атмосфера в норме. Уровень азота в крови снижается, уже в пределах допуска. Думаю, мы можем начинать выравнивать давление.
Джейдер подошёл к пульту управления, голограмма искрой вспыхнула перед ним. Несколько нажатий на индикаторы – замигал аварийный сигнал и зазвучала предупредительная сирена. Её звук становился всё тише и тише. Скафандр начал раздуваться, словно внутрь закачивали воздух. Постепенно звуки сирены угасли, остались только звуки внутри скафандра.
– Сьюзен, слышишь меня?
– Джейдер?
– Да?
– Джейдер!
– Что!?
– У меня что-то шумит! Я слышу какое-то шипение! – воскликнула Сьюзен, чуть не срываясь в крик.
– Где? Чёрт. Да всё в порядке, это газовый насос шумит. У тебя пульс 140, не паникуй, сделай глубокий вдох и успокойся.
Джейдер снова наклонился к пульту. Тяжёлые створки гермоворот плавно разъехались в стороны, освобождая путь наружу.
– Ну что, ты готова?
– Нет, – прошептала Сьюзен, вжавшись в свой скафандр.
– Отлично! Ну, тогда пошли!
Они вышли в открытый космос. Тишина. Лишь только глухой звук шагов доносился до слуха, перемешиваясь с мерным шипением систем жизнеобеспечения.
– Ты точно ничего не ела сегодня? А то может стошнить от волнения, – пошутил Джейдер, но его шутка не дошла до адресата. Сьюзен молчала, отдав всё внимание борьбе со страхом.
Джейдер посмотрел вперёд. Огромная гора возвышалась прямо перед ними.
– Это Пик Добровольского, мёртвый криовулкан чуть ниже трёх тысяч метров, – произнёс он, пытаясь отвлечь её внимание. – Без атмосферы трудно на глаз различать расстояния, но похоже, что он совсем недалеко.
Джейдер и раньше наблюдал этот криовулкан с орбиты, но редко видел его так близко. Здесь, у его подножья, можно было разглядеть даже самые мелкие детали. Слабое далёкое солнце освещало длинные пологие склоны, которые резко обрывались сложными гребнями и уступами. Если у него когда-нибудь случится отпуск, то он с удовольствием взойдёт на эту гору и отдаст дань памяти своим былым земным хобби.
Джейдер сверился с картой.
– До испытательного полигона два километра. Идём, Сьюзен, а то не успеем вернуться до конца смены.
– Какой же этот скафандр тяжёлый. И как только вы передвигаетесь в этой неповоротливой махине, – произнесла Сьюзен, делая робкие прыжки.
Её пульс был по-прежнему высоким.
– Такие уж у нас скафандры. Лёгкость была принесена в жертву автономности. Надо было подыскать тебе что-нибудь полегче. Уилсон! Включи ей сервоприводы, мощность на пятьдесят процентов.
– Выполнено.
– Ух! Так намного лучше. Спасибо, Джейдер! – Сьюзен сделала неуклюжий прыжок вперёд.
– Только осторожнее рассчитывай силы. В скафандре легко разогнаться, но тяжело затормозить! Помни, он весит больше центнера… – Джейдер не успел договорить.
Было уже поздно. В попытках затормозить она выставила вперёд обе ноги, но скорость была слишком велика, и инерция увлекла её за собой. Ноги предательски потеряли опору, и она кубарем повалилась на живот, подняв облако ледяной пыли. Радиоэфир заполнил девичий крик.
– Джейдер! Я боюсь встать. Мне кажется, я что-то повредила в скафандре!
– Да всё в порядке, – терпеливо произнёс он, помогая ей подняться. – Все показатели в норме, но лучше так не прыгай. Уилсон! Убавь-ка ей мощность до двадцати пяти процентов от греха подальше.
– Спасибо, Джейдер. Мне так стыдно. Но я постараюсь больше не падать.
«Надеюсь, на полигоне есть свободный ровер», – подумал про себя Джейдер.
– Если повезёт, то хотя бы обратно пойдём не пешком. Ну, а теперь пошли!
Они молча продолжили путь под открытым звёздным небом. Он посмотрел на неё ещё раз. Сьюзен молча двигалась впереди, делая короткие неуклюжие прыжки. Повышенный расход кислорода и высокий пульс свидетельствовали о том, что она всё ещё волновалась.
«Нужно её успокоить, пока от волнения она не сотворила ещё какую-нибудь глупость», – подумал про себя Джейдер.
Он напряг весь свой ум в попытках завязать разговор, но в голове было пусто, как за бортом скафандра. Общих тем со Сьюзен у него было немного.
– Да уж… – начал Джейдер, пытаясь завязать разговор.
– Что?
– Далековато мы с тобой забрались. Поездка с тремя пересадками, потом скафандр, десатурация. Убили на это не меньше шести часов.
– Ты расстроен, что пришлось идти со мной?
– Да нет, что ты. Просто удивляюсь, почему этот полигон так далеко. Неужели нельзя проводить исследования где-нибудь в колонии или хотя бы в пределах транспортной сети?
– Ты же знаешь, машины фон Неймана задуманы существовать и развиваться в глубоком космосе. Наличие людей поблизости как-то не очень вписывается в картину.
Голос Сьюзен немного оживился. Было видно, что про робототехнику она может разговаривать всегда и везде.
– Да-да, в колонии нет человека, который об этом не слышал, но едва ли кто знает причину, кроме вас, специалистов, конечно.
– Как бы тебе объяснить… – замешкалась Сьюзен. – Мы запускаем обучающиеся ИИ в песочницах, как этот полигон. Ставим их в разные условия и наблюдаем, что с ними происходит, какие навыки они нарабатывают и как меняется их характер. При этом есть одна загвоздка: любая мелочь, например, проходящий мимо пьяный Талард, может встрять в обучающую последовательность и в корне исказить выводы искусственного интеллекта.
От услышанного Джейдер едва сдержал смех.
– Ну а что? – смутилась Сьюзен. – Результаты эксперимента при этом будут безнадёжно испорчены, и мы даже не узнаем об этом!
– Если машины начнут ругаться матом и шлёпать проходящих мимо девиц, то это точно Талард, – подтвердил Джейдер, подняв большой палец вверх.
– Ну… – пожала плечами Сьюзен. – Такие роботы нам как раз не нужны. Вы и сами отлично справляетесь с этой работой.
– Тут я с тобой согласен, – произнёс Джейдер, украдкой посмотрев на гистограмму её пульса. – Без обид, я знаю, что ты фанатка своего дела, но я вообще думаю, что весь этот проект, вся эта вавилонская башня – попросту не нужна. Справлялись ведь как-то сами со всеми этими трудностями, без всяких роботов.
Сьюзен на мгновение остановилась.
– Ты же сейчас несерьёзно, Джейдер? Время не стоит на месте. Ты только представь полностью самовоспроизводящиеся машины под контролем сверхразумного коллективного интеллекта. Неужели ты не представляешь, какие возможности это откроет для всего человечества?
– Боюсь, ничем хорошим для человечества это не закончится, – покачал головой Джейдер. – Посмотри на Землю. Уверен, что, когда светлые головы продвигали революцию искусственного интеллекта, они думали, что это решит все проблемы на планете. А в итоге богатые стали ещё богаче, а миллиарды людей потеряли работу. Помяни моё слово, как только вы его завершите, парни вроде меня станут не нужны.
– Но ведь тогда всё было по-другому! – возразила Сьюзен. – Космос – это не Земля, это другое. Джейдер, ну не мне же тебе говорить о том, как опасен космос? Здесь всё хочет убить нас. Маленькая дырочка в скафандре – это смерть, – она невольно поёжилась.
– Мы вынуждены прятаться в пещерах, как мышки! А радиация? А негативное воздействие слабой гравитации? Как бы мы не ухищрялись, как бы мы не модифицировали свои тела, мы вряд ли когда-либо приспособимся к таким условиям, – произнесла она, разведя руками. – Но совсем другое дело – машины. Они лишены наших недостатков. Джейдер, если на Земле машины вступали в конкуренцию с людьми, то здесь они будут верными помощниками и сделают космос безопаснее и пригоднее для нас.
– Я же говорю, – ответил Джейдер, замедляя прыжки, – как и все учёные, ты всё время рассуждаешь о благе для какого-то абстрактного человечества. Ты мыслишь слишком глобально. Остановись на минутку и посмотри вокруг.
Он провёл рукой, жестом повторив предложение оценить окружающий пейзаж. Они стояли посреди ледяного плато, простирающегося до самого подножья криовулкана.
– Кажется, что мы здесь единственные живые существа. Одни на всей планете, не так ли?
– От этого вида на душе становится одиноко, но, не отрицаю, это впечатляет, – тихо ответила Сьюзен.
Джейдера устроил ответ, и он продолжил:
– Если у вас получится и вы завершите этот проект фон Неймана, весь этот мир изменится до неузнаваемости. Сначала машины расплодятся до несметных полчищ и заселят каждый чёртов камень в Солнечной системе. Потом они отстроят огромные города для нас. Видишь это плато? На его месте будет огромная магистраль с бесконечными развязками и эстакадами. Видишь вулкан? Его снесут, а на этом месте отгрохают гигантский торговый центр с проклятым кинотеатром и фитнес-центром. А потом будут люди. Неисчислимые толпы людей без работы, потому что нет такой работы, которую они выполнили бы лучше, чем машины. Возможно, ты права, и роботы действительно сделают космос безопаснее и лучше для человечества. Но они определённо сделают его хуже лично для меня и каждого из нас. Здесь я кто-то. Я инженер, от которого зависят жизни людей, а там, на Земле, я был никем. Просто человечишка из толпы.
Сьюзен повернулась и посмотрела на Джейдера. Он увидел её взгляд сквозь блики светофильтра, отражающего тусклый свет далёкого Солнца.
– Дурак ты, Джейдер. Дурак и эгоист в придачу, – произнесла она и, повернувшись спиной, продолжила путь. Она шла так, будто знала, куда идти, и больше не нуждалась в его сопровождении.
«Ну, по крайней мере от прежнего волнения не осталось и следа», – подумал про себя Джейдер, потирая забрало шлема.
– Постой, подожди меня. Или тебе больше не нужен сопровождающий?
Сьюзен шла впереди и совершенно не торопилась с ответом.
– Ставить своё счастье выше счастья для всех… – наконец произнесла она, с плохо скрываемой обидой в голосе. – Это так эгоистично.
– Ну, такова наша природа, – пожал плечами Джейдер. – Все мы, люди, эгоисты, начиная с рождения. Вся жизнь построена на этом принципе.
– Хорошо, что роботы лишены всех этих людских пороков, – неожиданно перебила его Сьюзен. – В этом плане они намного лучше нас.
– Кто, роботы?! Ну конечно, – усмехнулся Джейдер. – Они лишены всего человеческого, как и любая бездушная болванка.
– Думаешь? – рассмеялась Сьюзен. – Да любой робот даст тебе фору в решении любых моральных проблем! Ещё непонятно, кто из вас окажется более человечным.
– Зачем роботам решать моральные проблемы? – смутился Джейдер.
«Вот уж докатились. Теперь роботы для неё более человечны, чем я», – подумал он про себя.
– Эти роботы и живого человека за всю свою жизнь не увидят. Будут себе работать где-нибудь в шахтах за поясом Койпера. Не самое подходящее место для проявления человеческих качеств.
Сьюзен улыбнулась. Как и от любой женщины, от неё сложно было скрыть истинные эмоции даже за забралом скафандра.
– А ты бы выпустил на свободу мощный искусственный интеллект, будучи неуверенным, что он имеет твёрдое представления о морали и добре?
– Я бы его вообще не выпустил, – отрезал Джейдер. – В крайнем случае приделал бы к нему красную кнопку, способную отключить его напрочь.
– Ну, никто не хочет выпускать джина из бутылки без уверенности, что этот джинн добрый, – согласилась Сьюзен. – Ведь загнать его обратно будет очень трудно. Да, есть фундаментальные законы робототехники, по которым машины обязаны не причинять вреда человеку и слушать его приказы. Но этого недостаточно. Любой достаточно продвинутый искусственный интеллект способен обойти их. Поэтому мы обучаем его и проверяем его убеждения на прочность. Могу похвастаться, что сейчас машины решают такие моральные дилеммы, которые не под силу многим людям.
– Прекрасно. Почему бы им не заменить нас полностью, чего уж мелочиться, – недовольно пробурчал Джейдер.
– Кто знает. Может, когда-нибудь придёт время, когда это не будет считаться чем-то плохим. Джейдер, а давай и тебя проверим. Попробуй решить простейшую моральную задачу для робота, мне интересно, как ты поступишь.
– Мне кажется, для тебя уже не существует разницы, робот перед тобой или человек, – покачал головой Джейдер. – Давай уж, попробую отстоять честь человечества.
– Хорошо, представь автоматический танкер, который доставляет кислород на небольшую научную станцию А с населением двадцать человек, – продолжила Сьюзен с нескрываемым азартом в голосе. – Станция А находится далеко, и наш танкер единственный, что регулярно поставляет кислород на станцию. Вдруг на большой жилой станции Б населением в тысячу человек произошла авария, повлёкшая за собой отказ системы жизнеобеспечения. Наш танкер может изменить свой курс, чтобы помочь жилой станции Б и спасти жителей, но при этом учёные станции А умрут, не получив кислород вовремя. Перед машиной встаёт выбор: спасти тысячу жителей жилой станции, убив при этом двадцать учёных, либо продолжить намеченный курс и своим бездействием позволить погибнуть тысяче. Как бы поступил ты на месте машины?
– Я бы выбрал двадцать учёных, – немного подумав, ответил Джейдер.
– Да? – удивлённо протянула Сьюзен. – И почему же?
– Жизни учёных зависят от меня, и поставлять кислород – моя профессиональная ответственность. Если на жилой станции Б случится авария, а я не откликнусь на зов помощи и пролечу мимо, жители станции погибнут из-за меня? Нет, они погибнут из-за аварии, а я не понесу ответственности за их гибель. Но если я откликнусь на зов помощи и направлю танкер к жилой станции Б, чтобы спасти жителей, – я возьму ответственность за смерть двадцати человек, и это будет осознанным массовым убийством. Думаешь, родные погибших отнеслись бы с пониманием к такому благородству? Да меня с кишками съели бы и не подавились. Когда случаются подобные ситуации, где нужно быстро принимать решения, люди действуют эмоционально и уж точно не вдаются в философию, – подытожил Джейдер.
– Разве это не значит, что лучше передать принятие подобных решений машинам? У них нет ни эмоций, ни врождённых инстинктов, и, в отличие от людей, они способны чётко следовать этике, – Сьюзен сделала небольшую паузу, словно о чём-то задумалась. – Уилсон!
– Да, мисс?
– Ты слышал задачу. Как бы поступил ты? – Спросила она у скафандра Джейдера.
– Прошу прощения, мисс, но я не способен принимать решения, влекущие за собой гибель людей, – это находится далеко за рамками дозволенных мне функций.
– Предположим, что тебя не ограничивают классические законы робототехники, как бы ты поступил тогда? – В ответ последовало лишь затяжное молчание.
– Я жду ответ! – повелительным тоном сказала Сьюзен.
– Мне нужно подумать, мисс, – донеслось от скафандра. Сьюзен общалась с ним уверенно и строго. Было видно, что она знает, как добиться желаемого от искусственного интеллекта. Джейдер с интересом наблюдал за происходящим. Ему никогда и в голову не приходило общаться с Уилсоном.
– Мисс… – мягкий бас скафандра прервал тишину
– Я слушаю, Уилсон!
– Исходя из заложенных в меня параметров, моей главной целью, имеющей первостепенное значение, является поддержание жизни носителя скафандра. Отталкиваясь от основной задачи, определим, что носитель скафандра является человеком, следовательно сохранение большего числа жизней людей можно интерпретировать как косвенное выполнение основной задачи. Спасение тысячи людей ценой двадцати недопустимо, но логически больше соответствует моей основной цели.
– Неплохо. Очень неплохо, – удовлетворённо произнесла Сьюзен. – Кто тебя написал, Уилсон?
– Разработчик поведенческого модуля, Зак Саливер, мисс.
– Нужно отдать ему должное, он лучший в своём деле. Вот видишь, Джейдер, в твой скафандр даже не закладывали моральные установки, но путём логических размышлений он только что самостоятельно выбрал наиболее верное и гуманное решение!
Сьюзен улыбнулась и ускорила свои прыжки, отрываясь вперёд.
– М-да, – протянул Джейдер, испытывая чувство уязвлённой гордости. – Интересно, хоть в чём-то люди могут быть лучше роботов в твоём представлении?
– Ты знаешь, Джейдер, – грустным голосом ответила ему Сьюзен, – на самом деле всё не так просто.
– Что ты имеешь в виду? – удивлённо переспросил её Джейдер.
Они шли в тишине ночного неба, приближаясь к огромной тени у подножья криовулкана.
– Я сомневаюсь, Джейдер. Я сомневаюсь, что у нас всё получится. Как мы, люди, можем чему-то научить этих роботов, если мы сами ничего толком не знаем? Посмотри на меня. Я боюсь сделать лишний шаг прочь от колонии. Я боюсь открытого космоса, но учу не бояться его роботов. Разве я могу быть хорошим учителем? Мы слишком мало знаем об этом мире, чтобы учить кого-то.
– Но разве это плохо? – поспешил поддержать её Джейдер. – Пусть машины сами изучают этот мир. Наверное, ты права, за ними будущее. Да и тысяча человек важнее, чем двадцать, даже если эти люди лично знакомы тебе.
Джейдер на мгновение запнулся.
– Я лишь только хочу сказать, что ты даёшь старт этим машинам. Ты не можешь знать всё, но ты учишь их изучать этот мир самостоятельно, и это самое главное. И я думаю, ты хорошо справляешься со своей задачей.
– Спасибо, Джейдер, – робко произнесла Сьюзен после непродолжительного молчания.
Они продолжили свой путь в тишине, пересекая обширное заснеженное плато. Под ногами бугрились следы от ровера, уходя по пологому подъёму вдаль, к рядам невзрачных строений. Над головой раскинулись миллионы звёзд, усеивая небосвод россыпью ярких алмазов. Джейдер бросил взгляд на показатели сердечного ритма Сьюзен.
«Похоже, она сама не заметила, как успокоилась», – успел подумать он, прежде чем Сьюзен нарушила тишину.
– Как же красиво! – произнесла она, любуясь глубиной звёздного неба. – А посмотри, сколько звёзд. Как же их много! Я не могу найти ни одного созвездия в этом множестве.
– Да, я тоже люблю смотреть на них, – согласился Джейдер.
– Я завидую тебе, Джейдер. Я всю жизнь мечтала о космосе, но всегда была трусихой. И, даже прилетев сюда, на Юпитер, я всё время прячусь в лаборатории и не вижу этой красоты. Скажи, к этим звёздам тоже привыкаешь?
– Знаешь, любая работа остаётся работой, – произнёс Джейдер, теряясь в поисках ответа, – но звёзды я вижу каждый день и до сих пор не могу привыкнуть. И я очень боюсь, что это когда-нибудь произойдёт.
– Даже больше того, что нас заменят роботы, – отшутился он, заставив Сьюзен улыбнуться. – Я думаю, что если даже звёзды перестанут манить нас, то нам уже ничего не поможет.
– Дурак ты, Джейдер! – рассмеялась Сьюзен, толкнув его в плечо. – Вечно ты умудряешься всё испортить. Пойдём, мы уже почти пришли.
Глава 18. Вмешательство
В некогда мёртвом сервисном отсеке сбора телеметрии, призванного стать могилой планетарного инженера второго класса Джейдера Вакроя, теперь кипела работа. В попытках ухватиться за слабо брезжущую надежду он уже 15 минут кропотливо копался в платах под панелью управления блока данных. Несколько проводов тянулось от скафандра к распределителю питания блока XMA. Поданное из скафандра драгоценное питание должно было оживить некогда умершие системы. На деле некоторые узлы упорно отказывались функционировать. Однако работоспособность всей системы Джейдеру была не нужна. Случайная подсказка скафандра сводила спектр его интересов к узконаправленной функции, способной расширить зону возможностей за пределы тесных стен. И использовать её можно было через панель управления сервисного отсека при условии наличия телеметрии. Вернув позаимствованный модуль памяти на место, Джейдер заканчивал замену перегоревшей цепи, необходимой для запуска панели управления.
«Больше, чем уверен, жрёт она прилично», – подумал он про себя.
Взгляд невольно скользнул к краю визора, где скрывалась индикация запасов кислорода. Как и ожидалось, резко возросшее потребление энергии обрушило прогноз до тревожного уровня. Однако эта жертва была единственным шансом встретить смерть несколько позже, чем заветные числа покажут ноль. Дрожащая вспышка панели управления озарила бликами напряжённые силуэты лица, еле различимые за треснувшим светофильтром шлема. Проекцию тут же заполонили ошибки диагностики нескольких десятков узлов, безвременно вышедших из строя. Но взгляд Джейдера был жёстко прикован лишь к одной части визуализации, отвечающей за конкретную функцию. Поток диагностических данных быстро бежал наверх, поэтапно проверяя на жизнеспособность каждую систему. Наконец шквал данных зажёг контурную пиктограмму машины, с которой Джейдер меньше всего на свете хотел встретиться лицом к лицу. По жестокой иронии то, что было способно убить его, в текущих обстоятельствах давало шансы на жизнь.
– Запись в журнал, – произнёс он, наблюдая как яркие точки одна за другой зажигаются на панели управления. Теперь, когда у него появилась слабая надежда, сделать запись было существенно проще.
– Уилсон, я же сказал! Запись в журнал, чёрт возьми! Не оставляй меня в такой момент.
– Запись началась. Прошу прощения за промедление, – прозвучал синтетический голос Уилсона, искажённый случайными аберрациями.
Похоже, пагубное воздействие плесени постепенно оказывало влияние и на скафандр.
– Запись. 164-й час каллистианских суток. Вот теперь я точно в заднице. Я бы даже сказал, все мы глубоко там, и я глубже всех. Положение настолько хреновое, что, сказать по правде, я даже не хотел делать запись, ибо последняя из них превратила бы мой журнал в некролог. Но раз уж я заговорил… – Джейдер сделал паузу и оторвал взгляд от панели.
– Это реактор. Он уничтожен. Самый дерьмовый сценарий воплотился в жизнь. И, к сожалению, ошибки здесь быть не может. Я уже убедился в этом на собственной шкуре, приняв на скафандр шестьдесят пять тысяч миллизиверт в час. Это случилось при попытке покинуть отсек сбора телеметрии. И при таком уровне излучения повторить свою попытку, не поджарившись, будет крайне сложно. Грузовая платформа осталась на втором уровне, а до ближайшего уклонного штрека, ведущего наверх, целых десять минут бегства. За это время радиация прожарит меня до хрустящей корочки. Боюсь, даже скафандр здесь будет бессилен. Его работа и так уже нестабильна. Наверное, плесень уже проникла внутрь. Так или иначе можно констатировать, что я изолирован в отсеке сбора телеметрии без возможности покинуть зону заражения. Думаю, что весь четвёртый уровень заражён. Проверить это точно я не могу без расшифровки телеметрии. Запасов кислорода на семнадцать часов. Но вот что странно... – Джейдер непроизвольно замолчал, сконцентрировав внимание на получении протоколов доступа в панель управления.
– Вот что странно. Насколько я знаю, такой уровень радиации возможен только при непосредственном визуальным контакте с источником излучения. Как такое возможно? Реактор замурован в двухста метрах отсюда. У меня есть только одно предположение на этот счёт. Гермоворота реакторной зоны по каким-то причинам не выполнили свою функцию. Покинуть своё убежище и убедиться в этом я не могу. А вот он, думаю, сможет! – произнёс Джейдер, инициализируя доступ к ручному управлению роботами.
– Я собрал всю телеметрию с блоков XMA и загрузил в скафандр. Конечно, полноценная расшифровка была возможна только через центральный компьютер, но, похоже, далеко не вся информация запрятана так глубоко. Уилсон смог расшифровать телеметрию добывающих роботов и вывел данные на визор. Сказать по правде, я в начале не обратил на это никакого внимания. Эти бесконечные вспышки ошибок, терзают визор настолько часто, что у меня уже в глазах рябит. Но, как оказалось, ответ лежал у меня прямо под носом. Найденные Уилсоном сигнатуры роботов натолкнули меня на мысль о ручном управлении. Странно, что я сам до этого не додумался! Обычно такое управление производится через центральный компьютер, но чем хуже блок сбора телеметрии XMA? По сути, это тот же интерфейс.
Джейдер выдержал небольшую паузу, чтобы перевести дух. Долго говорить было тяжелее, чем обычно.
– В общем, мне пришлось подать питание из системы скафандра. Взамен я получил отличную перспективу: задохнуться в два раза быстрее, чем планировал. Но, если хотя бы одному из чёртовых роботов плесень не выжрала все мозги, то под моим управлением он может попытаться добраться до гермоворот и закрыть их вручную. Надеюсь, если удастся изолировать уровень от прямого источника излучения в реакторной зоне, радиацию получится снизить. И тогда я смогу выбраться. Надеюсь, что смогу, – хмуро подытожил Джейдер.
Его рука зависла над индикатором доступа к тесту ручного управления всех 12 найденных сигнатур. Момент истины был слишком волнителен, чтобы продолжать запись. Тяжело вздохнув, Джейдер не стал тянуть время, которое всё ещё работало против него. Инициализация доступа выбросила на экран новую порцию диагностических данных. Но в следующий момент случилось то, чего Джейдер боялся больше всего. Хладнокровный ответ системы по всем 12 сигнатурам обжёг проекцию надписью:
«ОТКАЗ В ДОСТУПЕ». Слишком коротко, чтобы принять. Слишком ёмко, чтобы усомниться.
Но жаждущий жизни разум отказывался верить в хладнокровную точность машины.
– Запросить ещё раз, чёрт бы тебя побрал! – не выдержал он, тяжело ударив кулаком по панели. – Дать детальную диагностику по каждой сигнатуре!
Новая попытка не принесла ожидаемого результата, вновь раскалив проекцию крупными буквами отказа по всему списку. Под каждой из сигнатур растеклись бесконечные строки ошибок доступа. Джейдер пробежал глазами по каждой из них в поисках последней надежды.
– ОШИБКА КОНТРОЛЛЕРА УДАЛЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ. КОД 3753.
– НЕОБРАТИМЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ХОДОВОЙ ЧАСТИ ШАССИ.
– ОТКАЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ.
Практически каждая из сигнатур имела серьёзные проблемы, не совместимые не только с удалённым управлением, но и с их нормальным функционированием в целом. Вероятно, мёртвая картина разорванных роботов второго и третьего уровней повторялась и здесь.
– ОТКАЗ ПЕРЕМЕННОГО РЕЗИСТОРА СИСТЕМЫ ПИТАНИЯ.
– ИСТОЩЕНИЕ ЗАПАСОВ КРИОТОПЛИВА.
– ОШИБКА ЛОГИЧЕСКОЙ ЦЕПИ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО МОДУЛЯ ФОН НЕЙМАНА. КОД 1003.
Последняя ошибка показалась Джейдеру странной. Он кликнул по панели ещё раз, чтобы развернуть диагностическую карту конкретной сигнатуры в детальный режим. В дрожащем полотне проекции высветилась схема массивного добывающего робота с самой исчерпывающей технической информацией.
– СИГНАТУРА: RD-05_21. Добывающий робот Rodion strong 0.5.
ПРОИЗВОДСТВО: KRM (Callisto Robots MANUFACTURE) .
СПИСОК НЕИСПРАВНОСТЕЙ:
Ошибка логической цепи поведенческого модуля фон Неймана. Код 1003.
Нарушение в работе сенсоров радиоактивности. Код 74_09.
Критический уровень криотоплива в системе.
Отказ центрального процессора пространственного позиционирования.
Нарушения в работе были более чем серьёзными. В обычных условиях такой робот ещё долго не покидал бы модуль технического обслуживания до устранения всех выявленных аномалий. О допуске к горным работам не могло быть и речи. Однако условия, которые окружали Джейдера, уже давно выходили за рамки обычных. К тому же все выявленные неисправности никак не объясняли отказа системы в доступе к ручному управлению.
– Муть какая-то, – пробубнил под нос Джейдер. – Ошибка логической цепи поведенческого модуля. Ну и что? Получается, что робот рассинхронизирован с общей экосистемой добывающего комплекса. Да и плевать я хотел! Мне нужно просто ручное управление.
– Критический уровень криотоплива? А вот это уже проблема. Далеко не уедет. Ещё и отказ процессора пространственного позиционирования. чёрт знает, где этот робот может находиться. Плевать, запустить принудительно! – решительно произнёс Джейдер, вдавив в панель индикатор принудительной синхронизации.
ДОПУСК — планетарный инженер второго класса.
ПРИОРИТЕТ — высокий.
В следующий момент проекционная схема робота зажглась густым голубым свечением. Проблемные зоны, выявленные при диагностике, угрожающе загорелись красным цветом. Но на этот раз процесс синхронизации настойчиво игнорировал все выявляемые проблемы. Дрожащий индикатор статуса, какое-то время накручивающий обороты, наконец выбросил на экран новую картину. Джейдер прильнул к панели. Сквозь белый шум многочисленных помех было невозможно что-либо разобрать. Но уже в следующий момент всё скрылось в яркой вспышке, озарившей панель на несколько бесконечных секунд. Очевидно, робот всё ещё подбирал подходящий спектральный режим. Его сгорбленный силуэт по-прежнему сохранял свою неподвижность. Наконец изображение дёрнулось, обозначив начавшееся движение. Мощный корпус добывающей машины медленно выпрямился, завершив запуск всего, что осталось в строю. В левом углу сразу же всплыло оповещение о низком запасе криотоплива.
– Да знаю я! – отмахнулся Джейдер, напряжённо всматриваясь в окружение сквозь густой белый шум.
– Ну, Rodion 05_21, или как там тебя. Посмотрим, на что ты ещё способен, – произнёс он, вдавив обе руки в горящую панель управления.
Шасси тяжёлой добывающей машины задрожало, набирая мощь приводов. Получив необходимую силу, гусеничная лента вгрызлась в лёд, вырвав грунтозацепами клубы ледяной пыли. Дрожащее изображение штрека поплыло по панели, показывая начатое движение вдоль мёрзлой поверхности стен.
– Подумать только, – покачал головой Джейдер, до сих пор не веря, что смог получить доступ к ручному управлению роботом.
Эта машина при встрече лицом к лицу наверняка разорвала бы его тело в клочья, но сейчас она была готова покорно выполнять любые его приказы.
Не отрываясь от управления, Джейдер обратился к проекции уровня. Определить месторасположение робота было непросто. Единственное, что Джейдер знал наверняка, это то, что робот находился где-то в штреках четвёртого уровня. Но где именно? Этот вопрос занимал лишь третью строчку в иерархии заботящих его проблем. Низкий запас криотоплива. Вот это была проблема посерьёзнее. Именно она не давала права на долгие поиски центрального атриума, где и находился Джейдер. Но было ещё кое-что. То, чего он опасался больше всего из перечисленного. Другие роботы. Выявленные ранее коды ошибок свидетельствовали о том, что повреждения некоторых единиц были очень серьёзными. Это означало, что жестокие столкновения роботов наблюдались и на этом уровне, а значит, следовало быть максимально осторожным.
Внезапно сквозь полотно белого шума проступил инородный силуэт. Джейдер тут же оторвал руки от панели, заставив гусеничный привод резко остановиться. Вырванные инерцией торможения фрагменты льда выбились вперёд, плавно оседая по ходу остановленного движения. Прямо по курсу считывался крупный инородный предмет. При текущем удалении понять, что именно это был за предмет, было крайне проблематично.
– Вот дерьмо! – выругался Джейдер, отрывая напряжённый взгляд от рябящей помехами панели. – Только этого мне сейчас не хватало.
Он инстинктивно бросил взгляд на схематическую проекцию управляемого робота. Будучи в первую очередь добывающей машиной, он имел в арсенале весьма скромные средства, назвать которые вооружением можно было лишь с натяжкой. Больше всего на эту роль подходил тяжёлый тепловой излучатель, предназначенный для выплавления больших массивов льда. Именно он мог нанести наибольший урон в случае столкновения с противником. Помимо этого робот обладал несколькими мощными манипуляторами, чей функционал в обычных условиях сводился к выполнению простых механических работ. Убедившись в готовности всех перечисленных средств, Джейдер осторожно активировал привод. Гусеницы медленно поползли вперёд, вгрызаясь грунтозацепами в твёрдую поверхность льда. По мере приближения таинственный предмет постепенно обретал дополнительные детали. Наконец в его общих чертах начал угадываться манипулятор крупного добывающего робота, вырванный вместе с куском прилегающей защитной обшивки. Сквозь шумящую тьму проступили ещё несколько крупных фрагментов корпуса. В глубине густого мрака показался огромный остов заваленного набок шасси. Джейдер медленно повернул корпус робота для того, чтобы лучше рассмотреть страшную находку. К счастью, найденный робот был безвозвратно мёртв и больше не представлял никакой опасности. Тем не менее в глубине души Джейдер был далёк от спокойствия. Руки торопливо легли на панель управления. Мощная машина тяжело двинулась вперёд, заставляя дрожать близлежащую пыль.
Плотная тьма неохотно расступалась под действием инфракрасных излучателей, вмонтированных в корпус робота. Потоки длинноволнового света создавали бесцветное изображение, неизменно приправленное белым шумом. Осторожно перебирая гусеницами, робот медленно вкатился в просторный зал, выплавленный в массиве вечных льдов. Поля зрения фотоэлемента явно не хватало, чтобы захватить всё близлежащее впереди пространство.
– Вот дрянь! – прошипел Джейдер.
Открытые пространства четвёртого уровня могли скрывать серьёзную опасность.
– Нужно смотреть в оба.
Робот медленно повернул свой торс, оценивая мрачный интерьер. Обширный ледяной зал, очевидно, выполнял функцию транзитного узла для ряда более мелких штреков. Слева, разрывая массивы тёмных льдов, вглубь уходили ещё два небольших тоннеля. Отводные коммуникации тянулись из каждого из них, вливаясь в единый крупный узел большого зала. Поворотный подшипник начал разворачивать корпус в другом направлении.
Внезапно в поле зрения фотоэлемента попал тёмный силуэт угрожающих размеров. Джейдер замер на месте. Сквозь полотно густого шума вырисовывались грозные контуры огромного шасси, продавленного под весом тяжёлых механизмов. Толстые петли проводов тянулись вверх, питая огромный тепловой излучатель. Оттуда же спускались мощные отводные трубы, в 30 сантиметров в поперечнике, предназначенные для откачки полученной выработки и шлама. Несколько восьмигранных резцовых механизмов, посаженных на монументальные телескопические манипуляторы, довершали страшную картину.
– Тяжёлый проходческий харвестер, – тихо прошептал Джейдер, словно опасаясь привлечь внимание мощной тепловой машины.
Теперь было понятно, кто был способен выплавлять целые атриумы в массиве вечных льдов уровней шахты. Встреча с таким монстром могла стать фатальной. При всей своей неповоротливости его мощные резцовые механизмы могли буквально перемолоть любого робота в порошок. К счастью, большинство радиосенсоров харвестера располагалось в передней части машины, повёрнутой в сторону одного из штреков. Лучшее, что можно было сделать в этой ситуации, – ретироваться, и как можно быстрее. Но робот Джейдера по-прежнему сохранял неподвижность.
– Уилсон! Выведи на экран техническую схему тяжёлого проходческого харвестера, – сказал Джейдер, не отрывая напряжённого взгляда от машины.
Сквозь дрожащую морось белого шума он пытался разглядеть малейшие намёки на движение. Казалось, машина мертва, но любая ошибка могла стоить роботу жизни. А от жизни робота зависела и жизнь Джейдера. Хотя в данном случае риск себя оправдывал. Такая машина требовала гигантского количества энергии, а значит, должна была нести на себе не менее внушительные запасы криотоплива.
Всё это время, несмотря на присутствие робота, харвестер не проявлял никаких признаков активности. Его топливная система находилась в задней части шасси и была в прямой зоне досягаемости.
– Нужно попробовать достать кислород, – сдавленно произнёс Джейдер, непроизвольно сделав глубокий вдох. – Даже если мне удастся выбраться на поверхность, текущих запасов кислорода останется лишь на несколько часов. Так ведь, Уилсон?
Вместо ответа послышалось лишь несколько звуковых сигналов, перебитых случайными аберрациями. Не теряя времени, Джейдер запустил движение гусеничного привода. Робот осторожно приблизился к огромной машине. Её силуэт по-прежнему сохранял мёртвенную неподвижность и теперь занимал всё обзорное поле фотоэлемента. Механические манипуляторы робота подались вперёд. Стальные пальцы вошли в углубления по углам обшивки, закрывающей топливные узлы.
– Посмотрим, что у тебя есть, – прошептал Джейдер.
Получив усилие манипуляторов, механизм провернулся, выдавив защитный лист вперёд, а затем в сторону. На рябящей шумом панели управления показались топливные узлы. В огромных машинах подобного типа использовалась модульная топливная система, состоящая из нескольких несущих стержней. Каждый из таких стержней включал в себя десятки топливных блоков, подключённых к единой системе. Небольшие топливные блоки существенно лучше держали низкую температуру и давление, что позволяло значительно увеличить ресурс автономной работы.
Джейдер прищурился. Показания датчиков были неразличимы. Вверху зияла огромная горловина главного топливного клапана. Через этот гигантский рот машина получала своё криогенное питание. Ниже располагались прямоугольные торцы четырёх топливных стержней. Все они глубоко уходили в тело корпуса гигантского харвестера.
– Робот может взять с собой лишь пару блоков. Но, думаю, этого хватит, если в них что-то осталось.
Манипулятор робота, повинуясь приказам человека, потянулся к четвёртому стержню. Механическая рука вошла в пазы подающего механизма и, медленно набирая обороты, принялась раскручивать спрятанный от глаз привод. Набирающее интенсивность вращение медленно, но верно начинало выдавливать стержень из чрева гигантской добывающей машины. Показавшись более чем на метр, оголились стройные ряды топливных блоков, глубоко посаженных в его прочном каркасе.
«Я смог бы продержаться здесь даже несколько месяцев!» – подумал про себя Джейдер.
– Смог бы, если бы только все они были бы наполнены кислородом, – он с грустью смотрел на дюжину топливных блоков, которые всё ещё продолжали показываться вслед выходящему стержню.
Вдруг экспозиция изображения резко оборвалась в глухую темноту.
«Что-то с фотоэлементами...» – лишь успел подумать Джейдер, как сквозь густое полотно помех вновь проступили знакомые силуэты добывающей машины.
Очевидно, со зрением робота было всё в порядке. Однако, окружающее пространство больше не было прежним. Теперь засвеченные контуры топливных узлов выглядели совершенно иначе, словно получали дополнительный свет из другого источника.
– Повернись! – выкрикнул Джейдер, поняв, что реакция фотоэлемента робота была связана с яркой вспышкой извне.
Корпус резко повернулся, повинуясь приводам поворотного подшипника. Но следующие несколько мгновений вспыхнули в глазах огнями пылающего жаром теплового излучателя. Вражеский робот был уже слишком близко, чтобы можно было что-то предпринять.
– Назад! – успел выкрикнуть Джейдер, прежде чем мощная вспышка оборвала поток трансляции.
Экран панели управления нервно задрожал в потоках бесформенного шума. Несколько сигнатур добывающих единиц, включая управляемую, тут же пропали с поля мониторинга. Все они окрасились в мертвенно-серый цвет. Синхронизация была утрачена. Джейдер медленно опустил голову, ударив забралом шлема по панели управления. Это был конец. Последний робот, пригодный для удалённого управления, был уничтожен. В этом не приходилось сомневаться.
– Рядом находились открытые топливные узлы! – простонал Джейдер, не отрывая невидящего взгляда с опустевшей панели управления. – И они наверняка взорвались.
Это предположение подтверждалось одновременным исчезновением с экрана нескольких сигнатур. Но это была не единственная проблема.
Взрыв также мог спровоцировать обрушения, отрезая, как минимум, один из возможных путей наверх. От осознания этого Джейдеру становилось не по себе.
Смотреть на пустующую панель управления было дальше бессмысленно. Он обернулся. Входной шлюз в отсек по-прежнему был закрыт, уберегая его от смертельных потоков радиации. Но чувство собственного заточения постепенно становилось невыносимым. Оно толкало действовать. Пусть слепо, опрометчиво, но действовать, невзирая на смертельную опасность. Там, за толстым заслоном мощного шлюза, его ждала неминуемая смерть. Но хуже ли она той смерти, что ожидала его здесь? Пустой, трусливой смерти сдавшегося человека, не сумевшего найти в себе силы для последнего сопротивления.
– Что мне делать, Уилсон? – тихо произнёс Джейдер, перебарывая внезапное желание покинуть отсек несмотря ни на что.
Мёртвое ответное молчание лишь усилило желание поскорее закончить царящий вокруг ад.
– Уилсон! Что мне делать?! – заорал он во всё горло, пытаясь докричаться до безвременно умолкшего искусственного интеллекта скафандра.
Он больше не в силах был сдерживать эмоции. Ярость и глубокая обида сочились в душу, всё больше и больше подчиняя её своей власти.
– Довольно. С меня хватит, – тихо прошипел Джейдер, словно загнанный зверь, огрызаясь на своё бессилие. – Пора это заканчивать.
Он повернулся к панели, чтобы отсоединить все кабели от системы, ставшей ненавистной за всё это время. Но в следующий момент застыл как вкопанный. Пустующий экран панели управления настырно показывал вращающийся индикатор возобновления процесса синхронизации. Джейдер прильнул к панели.
– Не может быть!
Индикатор возобновления утраченной синхронизации упрямо повторял своё неторопливое вращение. Проекционная схема строения робота озарилась новыми потоками света, однако уже с первого взгляда становилось понятно, что чудес ждать не стоит. Практически вся левая часть робота была окрашена в красный цвет, сигнализируя о тотальных повреждениях.
– ОСКОЛОЧНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ХОДОВОЙ ЧАСТИ ШАССИ.
– НЕОБРАТИМЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ЛЕВОГО МЕХАНИЧЕСКОГО МАНИПУЛЯТОРА.
– УТРАТА ТЕПЛОВОГО ИЗЛУЧАТЕЛЯ.
Однако, несмотря на обширные повреждения, робот каким-то чудом всё ещё функционировал. Экран панели управления замерцал в новой попытке наладить связь с системами технического зрения робота. В сплошном полотне сильных помех показались силуэты крупных глыб льда. Они неподвижно лежали на волнистой поверхности штрека прямо перед фотоэлементами робота, перекрывая значительную часть поля зрения.
– Завалился на бок! – сделал вывод Джейдер, наклонив голову.
Он бросил взгляд на схему строения робота. Правые манипуляторы всё ещё продолжали функционировать. Механическая рука, придавленная весом тяжёлой машины, дрогнула, пошатнув заваленный обломками корпус. Механические пальцы упрямо вгрызлись в лёд. Мощные гидравлические приводы, издавая протяжный гул, принялись поднимать заваленный набок корпус. Перед запылёнными фотоэлементами посыпались ледяные обломки. С трудом освобождаясь от оков тяжёлого льда, робот упрямо пытался подняться. В этот момент в работу включился второй манипулятор. Шасси грузно перевалилось в исходное положение, раздробив траком массивную глыбу льда. Джейдер до сих пор не мог поверить своим глазам. Робот продолжал повиноваться его приказам. Он больше не испытывал перед ним никакого страха. Ещё несколько часов назад этот робот был способен разорвать тело Джейдера в клочья. Но теперь, находясь на глубине 2000 метров, под миллионами тонн вечного льда, он был благодарен этой машине. Тяжёлый робот, не обращая внимания на критические повреждения, продолжал служить человеку.
– Ну, давай, дружище, – произнёс Джейдер, прильнув к экрану панели.
Повсюду лежали искорёженные детали и фрагменты разорванных механизмов. Прямо по курсу, захваченный неистовыми потоками огня, зиял огромный остов уничтоженного харвестера.
– Назад! – приказал Джейдер, отправляя сигнал на панель управления.
– ВНИМАНИЕ! ОСКОЛОЧНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ХОДОВОЙ ЧАСТИ ШАССИ, – тут же взвинтилось строгое предупреждение. – ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ВОЗМОЖЕН ОБРЫВ ГУСЕНИЧНОЙ ЛЕНТЫ.
– Да знаю я, чёрт побери! – оскалился Джейдер, грубо закрыв надоедливое предупреждение. – Пусть хоть на манипуляторах ползёт! Выбора нет!
Мрачный антураж ледяного зала был изувечен до неузнаваемости. Рассеянная взвесь парящих частиц горела искрами в бликах неутихающего пламени. Множество ледяных глыб и осколков деталей густо усеивали волнистую поверхность пола. Гнетущее зрелище было словно отражением душевного состояния Джейдера, которое давно утратило порядок и покой.
– Вперёд! – сухо произнёс он, вдавив руки в панель управления.
Его напряжённый взгляд пробежался по схеме ходовой части шасси. Повреждённый гусеничный привод с надрывным стоном вгрызся в лёд, перемалывая под собой мелкие фрагменты разбросанных деталей. За массивным телом ледяной глыбы показался изувеченный корпус второго робота. Разорванный пополам, он лежал в груде ледяной осыпи, лишённый ходовой части шасси и большей части лицевой обшивки. Из трёх механических манипуляторов уцелел только один. В агонизирующих конвульсиях он всё ещё пытался перевернуть корпус робота в исходное положение.
– Когда же ты сдохнешь, тварь! – прошипел Джейдер, чувствуя, как внезапно нахлынувшая ярость захлёстывает его с головой.
Казалось, этот настрой передавался и его роботу, который грозно склонился над искорёженными останками своего врага. Не сдерживая злости, Джейдер вдавил руки в мерцающую панель управления. Механический манипулятор с какой-то остервенелой резкостью, не присущей человеческому организму, подался вперёд, буквально вонзив пальцы в голову изувеченного робота. Металлические фаланги хладнокровно вдавливали облицовочную обшивку, всё глубже вгрызаясь в тело сложных механизмов. Утратив возможность к сопротивлению, изувеченный робот попытался скинуть смертельную хватку, но в следующий момент мощный удар вдавил его голову глубоко в корпус. Разорванные магистрали брызнули кровью технических жидкостей, окропив лёд чёрной густеющей массой. Следом мощный рывок выдрал глубоко посаженную голову, оголив лохмотья разорванных проводов. Тяжело ударив о лёд, она рухнула рядом с безжизненным корпусом, перекатившись вперёд ещё несколько раз. В следующий момент гусеничный трак раздробил её каркас грунтозацепами.
– Как тебе такое, тварь! – произнёс Джейдер, не испытав должного удовлетворения от факта свершившейся мести.
Теперь его робот был критически повреждён, что существенно снижало шансы на успешное завершение операции. К тому же компенсировать нехватку кислорода, теперь было нечем. Робот Джейдера повернулся в корпусе, осматривая удручающую картину. Ещё одного внезапного столкновения с противником, он мог не пережить. Массивные обломки льда, вырванные из сводов стен, играли бликами в свете постепенно угасающего пламени. Разбросанные взрывом обломки харвестера равномерно усеивали побитую сколами поверхность пола.
Слабая гравитация позволила им разлететься практически по всей площади просторного зала.
Вдруг фотоэлементы робота выловили предмет, который тут же привлёк к себе внимание. Остатки деталей, некогда служивших вражескому роботу головой, рассыпались под тяжёлым ходом гусеничной ленты. Робот приблизился вплотную, сохраняя предмет в поле технического зрения. Среди многочисленных обломков льда и уничтоженных машин показался силуэт топливного блока. Конструктивная целостность на вид была практически сохранена.
– Может быть, хотя бы здесь мне повезёт, – задумчиво произнёс Джейдер. – Попробую взять с собой.
Один из уцелевших манипуляторов подался вперёд, зафиксировав трофей мощным механическим хватом. Терять время больше было нельзя. Найденный криотопливный блок напомнил Джейдеру о критических запасах кислорода как у робота, так и в системе скафандра. Несмотря на окружающую опасность, именно отсутствие промедления в его действиях давало надежду выбраться из этой могилы живым. Корпус робота вздрогнул от внезапно активированного гусеничного привода. Надрывная работа ходовой вырывала густой стон из повреждённого осколками механизма. Разумеется, Джейдер не мог его слышать, однако красная подсветка шасси на схеме проекции не давала усомниться в этом ни на минуту. Лишь одно обстоятельство внушало хоть какой-то оптимизм. Теперь, когда робот оказался в просторном зале транзитного узла, он точно знал, что движется в правильном направлении. Широкие своды штрека уводили вдаль, где в густом мраке четвёртого уровня скрывался главный атриум. Робот продвигался вперёд, разгоняя мрак потоками инфракрасного света, недоступного человеческому зрению. Только сейчас Джейдер обратил внимание, как тихо вокруг. Зловещая тишина, нарушаемая лишь слабым шумом систем скафандра, продолжала держать в напряжении. Её природа была обманчива. Он больше не верил ей. Плотное полотно мрака хранило множество опасностей, тщательно скрытых от человеческих глаз. Самая коварная из них была невидима даже для робота. Джейдер бросил взгляд на индикатор радиоактивности окружающей среды. Бесполезно. Как и на всех других роботах, сенсоры радиоактивности работали некорректно. Получить информацию об окружающем уровне излучения было невозможно. Но в её высоких дозах не приходилось сомневаться. Об этом красноречиво говорили постепенно нарастающие помехи.
Утопая в сплошном мареве тёмных шумов, широкие своды штрека расступились в стороны. Выбивая искры из повреждённого гусеничного привода, робот тяжело вкатился в просторный зал.
«Центральный атриум», – подумал Джейдер, чувствуя, как напряжение сковало голосовые связки.
Лишь усеянная осыпью поверхность пола позволяла сохранить изображению приемлемую детализацию. Огромная часть пространства всё ещё находилась в слепой зоне фотоэлементов робота. Не сбавляя ход, корпус медленно поворачивался из стороны в сторону, стараясь компенсировать малый угол обзора. Вдруг в глухой темноте скользнуло несколько острых бликов.
– Вперёд! – настойчиво произнёс Джейдер, решив сыграть на опережение. – Если это робот, то он уже заметил нас.
Второй свободный манипулятор взвинтился вперёд и, грозно лязгнув металлическими пальцами, приготовился к действию. Тонкие блики всё более явно прожигали темноту, рефлексируя в лучах инфракрасных излучателей робота.
Они продолжали наливаться силой и, не выдержав приближения, вырвались за пределы прежних границ, вырисовывая новые детали. Сквозь вязкий мрак центрального атриума и потоки мощного шума проступил силуэт неопознанных гермодверей.
– Разрази меня Юпитер! – облегчённо выдохнул Джейдер.
Как и прежде, лишённые каких-либо опознавательных знаков, створки гермодверей надёжно скрывали назначение отсека. Однако теперь без поддержки Уилсона определить это назначение было совершенно невозможно.
«За одной из этих дверей должен находиться я», – подумал Джейдер.
Ряд безымянных отсеков тянулся вдоль линии стены, теряясь в градиенте непроглядного мрака.
«Но за какой именно дверью?»
Робот нёс на себе трофейный топливный блок, в котором всё ещё мог оставаться кислород.
– Так. Нужно оставить его у дверей отсека и двигаться дальше, – произнёс Джейдер, бегло осматривая схему четвёртого уровня. – Только бы понять, где именно.
Ход мыслительного процесса освежило новое предупреждение о критическом уровне криотоплива в системе робота. Времени на поиски решения не оставалось. Расходуя последние остатки топлива, робот двинулся вдоль неподвижных арок гермодверей. Пробиваясь сквозь волны белого шума, на экране проступила огромная шахта грузовой платформы. Решение проблемы пришло интуитивно.
– Я просто оставлю топливный блок здесь, – заключил Джейдер.
Решение было далеко не самым оптимальным, но на поиски нужного отсека времени не оставалось. Манипулятор робота подался вниз, опуская топливный блок на поверхность льда. Не медля ни мгновением более, шасси машины двинулось вдоль стены, оставив позади шахту грузовой платформы. Взвесь радиоактивных ледяных частиц медленно оседала, покрывая обожжённый корпус оставленного блока с криотопливом.
Джейдер интуитивно прислушался. В глубине души он надеялся услышать, как тяжёлая машина, перебирая гусеницами, проезжает мимо его отсека. Но в то же время ругал себя за столь очевидную наивность. Звук не мог распространяться в вакууме. Даже если бы робот проехал всего в 10 сантиметрах от его ушей, единственный шанс что-то услышать заключался в способности поверхностей передавать вибрации в его скафандр. Он грустно взглянул на панель управления. Вгрызаясь гусеницами в лёд, тяжёлая машина продолжала движение под тёмными сводами ледяного атриума.
– Уилсон, ты меня слышишь? – произнёс он без особой надежды в голосе.
Тишина в ответ. С каждым разом переносить её было всё тяжелее и тяжелее.
Вдруг привычная картина на экране панели поменяла свои очертания. Джейдер придвинулся вперёд, направив напряжённый взгляд в рябящее полотно проекции. Массивные зубья механизма гермозатвора уходили вдаль, теряясь во мраке, вдоль направления стены.
– Гермоворота, – прошептал он, торопливо сверяясь с картой уровня.
Сомнений больше не было. Это были гермоворота реакторной зоны. Робот двинулся вперёд, освещая всё новые участки могучей металлической конструкции. Чудовищный шум помех окончательно поглотил все детали. Однако в монолитном своде металлической конструкции определённо угадывался тёмный разрез. Яркое предупреждение полного истощения запасов криотоплива вновь обожгло экран, но Джейдер его уже не видел.
– Гермоворота открыты! – захватило дух внезапное осознание. – Мои догадки были верны.
Даже сквозь мощный шквал белого шума становилось понятно, что нечто странное помешало им изолировать область реакторной зоны. У самого основания направляющего рельса гермоворот лежал неопознанный объект, не давая створу полностью закрыться.
– Это ещё что за чертовщина?! – произнёс Джейдер, подводя робота ближе.
Плотный шквал шумов захлестнул экран с новой силой. Сквозь приоткрытый створ гермоворот поступали чудовищные дозы радиации, оказывающие влияние даже на хорошо защищённую технику. В таких условиях разглядеть странный предмет, помешавший закрытию гермоворот, было невозможно.
– Вытащи это оттуда! – приказал Джейдер, дублируя команду на панели управления.
Механический манипулятор вытянулся вперёд, сомкнув пальцы на корпусе наблюдаемого объекта. Но неизвестный предмет оказался намертво зажат створом гермоворот.
– Сильнее! – теряя терпение, повысил голос Джейдер.
Натужный гул приводов прокатился по всей длине манипулятора. Тяжёлая дрожь, перекинулась на объект, выбив плотный металлический стон из его корпуса. Не выдержав мощной тяги, объект поддался глубокой деформации. Наконец, потеряв конструктивную целостность, его корпус сдвинулся с места. Выбивая рой искр, он вырвался из тисков гермозатвора и безвольно повис в лапе механического манипулятора. Робот медленно откатился назад, покинув зону прямого облучения. Уровень помех наконец-то снизился.
– Из-за этого паршивого куска металла заражению подвергся весь четвёртый уровень, – произнёс Джейдер, пытаясь рассмотреть неопознанный объект.
Густые заросли плесени свисали с его корпуса длинными рваными шматками. Однако даже в зерне плотного шума объект показался ему чем-то знакомым. Манипулятор приблизился к фотоэлементам, позволив рассмотреть предмет поближе.
– Будь я проклят! – прошептал Джейдер, не веря своим глазам.
То, что он увидел, повергло его в шок. Похожее оборудование он уже встречал на этой планете, но здесь, в глубинах четвёртого уровня, его нахождение не могло быть случайным. Второй свободный манипулятор потянулся к объекту и сорвал с него густой слой плесени. На экране панели проступила размытая шумом эмблема глобуса. Несколько перекрёстных линий окольцовывали шар, теряя очертания в зерне сильных помех.
– Земля… – изумлённо прошептал Джейдер, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Глава 19. Исход
Механический манипулятор сжимал искорёженный корпус разведывательного дроида земного производства. Было очевидно, что никакая чудовищная случайность не могла бы объяснить столь странную находку. Где угодно, но только не здесь.
«Какого чёрта этот дроид здесь…» – не успел закончить свою мысль Джейдер, как экран вновь полоснуло тревожным предупреждением:
– ВНИМАНИЕ! ПОЛНОЕ ИСТОЩЕНИЕ ЗАПАСОВ КРИОТОПЛИВА. ОТКЛЮЧЕНИЕ ВСЕХ СИСТЕМ.
Лишь сейчас Джейдер осознал, что в его распоряжении остались считанные минуты. Металлические пальцы манипулятора разжались, и искорёженный дроид грузно рухнул на лёд, подняв вверх мёрзлую пыль.
В следующее мгновение освобождённое от изучения объекта техническое зрение робота уловило во мраке несколько движущихся огней. Хищные огни инфракрасных глаз машин медленно, но неотвратимо приближались из вязкого полотна мрака.
– Только не это! – взревел Джейдер, молниеносно вдавив руки в панель управления.
В этот же момент ходовое шасси робота получило усилие, которое оказалось фатальным для повреждённого гусеничного трака. Вырвав столб ярких искр, гусеничная лента оборвалась, ударив в лёд металлом грунтозацепов.
Робот покачнулся от резкого старта, но, сохранив возможность к передвижению, двинулся навстречу гермоворотам. Теперь управление роботом существенно осложнилось. Левая часть ходового шасси требовала дополнительного крутящего момента, к счастью, гермоворота были совсем близко. Мощный шквал помех вновь ударил в экран, ослепив робота на несколько бесконечных секунд. Но Джейдеру хватило и мгновения, чтобы понять, что нужно делать. Механический манипулятор со всей доступной ему скоростью рванул вперёд, ударив в корпус гермоворот. Его пальцы замкнули пазы запорного механизма. Издав натужный стон, привод начал передавать вращающие усилие. Створ гермоворот задрожал, сбросив с себя осевшую ледяную пыль. Сопротивляясь нарастающему вращению привода, он отдался тяжёлой вибрацией и, больше не в силах сохранять непокорность, сорвался с мёртвой точки. Направляющий рельс застонал под весом закрывающихся гермоворот.
– Давай же! Давай! – торопил их Джейдер, внезапно для себя заметив, что вращение привода предательски замедляется.
– Да чтоб тебя! – в глазах проскользнул ужас, ударив разрядом в беззащитную грудь.
Взгляд судорожно пробежал по показаниям напряжения в электрической цепи робота. То, чего он так боялся, теперь происходило здесь и сейчас.
– 348 Вольт,
– 270 Вольт, – неслись цифры, неумолимо стремясь к нулю.
Реактор сжигал последние остатки топлива, с каждой секундой вырабатывая всё меньше энергии. Робот постепенно умирал, так и не завершив свою миссию. всё ещё не закрытый створ гермоворот резонировал в затухающем движении, прежде чем окончательно остановиться. Ещё совсем чуть-чуть, и он был бы закрыт, но фатальная потеря мощности не оставляла для этого шансов. Момент отчаяния сменился внезапной вспышкой, затопившей экран ярким огнём.
– Вражеский робот, – оборвалось в душе у Джейдера.
Он уже знал, чем сулит подобная вспышка. Ещё несколько мгновений – и тепловой излучатель вражеской машины расплавит корпус его робота, превратив обшивку в лужу раскалённого металла. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным. Словно энергия также стремительно покидала его тело, как и корпус робота, которым он управлял. Невыносимо жестоко встречать врага, стоя к нему спиной. Ещё одна вспышка. На этот раз с другой стороны. Второй вражеский робот так же был готов нанести свой удар.
– Отключить шасси, обесточить все системы, кроме технического зрения. Всю свободную энергию на активный манипулятор! – в отчаянии приказал Джейдер. Он не знал, сработает ли это.
Вихрь помех с новой силой усыпал экран, на мгновение лишив робота зрения. Показания напряжения скрылись в рябящей шумом картине. То, что появилось на экране в следующий момент, заставило Джейдера опустить глаза. На происходящее у гермоворот реакторной зоны было больно смотреть. Пространство, лежащее перед глазами робота, сияло в потоках восходящего пламени. Вражеские роботы кромсали корпус, сотрясая получаемое изображение дрожью предсмертных конвульсий. Проекционная схема вспыхивала кровью невосполнимых повреждений, сектор за сектором угасая в мертвенно-серый цвет. Робот до последнего был верен человеку, стремясь выполнить его волю, невзирая на ужасные повреждения. Но теперь Джейдер больше не испытывал иллюзий. Дрожащая картина жестокой расправы сменилась мёртвой пустотой на панели управления. Мгновением спустя по экрану забегали какие-то буквы, цифры, всё смешалось воедино. Обрывки неизвестного кода растаяли в расфокусе наполненных слезами глаз.
– ПОТЕРЯ СИГНАЛА RD-05_21. ПОПЫТКА ПОВТОРНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ… – робко отозвалась опустевшая панель управления.
Джейдер не двигался.
«Неужели всё так и закончится?» – думал он про себя, внезапно почувствовав, как одинок в своём заточении.
Робот был его единственной точкой опоры, бездушной машиной, которая ценой собственной жизни пыталась спасти его. Он до последнего пытался закрыть створ гермоворот, пока вражеские машины разрывали его корпус на части. Но получилось ли закрыть? Узнать это была лишь одна возможность. Теперь он остался один со своими проблемами, по-прежнему запертый в четырёх стенах отсека сбора телеметрии.
– Уилсон! – закричал он, ожидая услышать хоть что-то.
Его истощённый от одиночества ум был готов одушевлять всё что угодно, что некогда имитировало жизнь. Будь то погибший робот или голосовой помощник его скафандра, разум жадно желал услышать ответ.
– Ну скажи хоть слово! – но Уилсон молчал, наполняя эфир лишь обрывками несвязного шипения.
Находиться взаперти становилось невыносимо. Как бы то ни было, к этому моменту он сделал всё, что мог. Проверить, успел ли робот справиться со своей задачей, прежде чем расстаться с жизнью, было возможно лишь на собственной шкуре.
Джейдер выпрямился, хрустнув грудными позвонками. В его голове роились тысячи мыслей, держать которые он был уже не в силах. Что с радиацией, кислородом, земным дроидом? Ему было необходимо говорить. Даже самый безликий монолог оставался единственной нитью, способной сохранить здравый рассудок.
– Уилсон, если ты всё ещё меня слышишь, – повторил Джейдер, направляясь к входному шлюзу. – Запись в журнал. 166-й час каллистианских суток. Возможно, последняя в моей жизни, потому что я собираюсь покинуть отсек ХМА.
Его рука зависла над рычагом аварийного раскрытия шлюза.
В прошлый раз этот шлюз чуть не лишил его жизни, обрушив на скафандр чудовищные дозы радиации. Сейчас прямой источник облучения был изолирован. Частично или полностью, он не знал. Он хотел в это верить. Робот сделал всё, что смог. Теперь ход был за ним. Остаться умирать в отсеке XMA или выйти наружу на свой страх и риск. Сгореть в чудовищных потоках излучения или выбраться на поверхность в надежде прожить ещё несколько дней. В последний раз он посмотрел на текущие запасы кислорода. Прошитый трещиной индикатор показывал 8 часов. Баллон кислорода, оставленный роботом у лифтовой шахты, давал надежду увеличить этот срок. Но насколько?
– Нужно выбираться отсюда.
Наружу, где по ту сторону шлюза под предлогом надежды на спасение скрывалась невидимая смерть. Джейдер глубоко вздохнул, словно это был последний его вдох.
«Надеюсь, ты справился», – протянул он мысленно, внезапно не найдя сил произнести это вслух.
Рука потянула рычаг вниз. Запорный механизм выбросил струю газа и, перебирая тяжёлыми шестернями, принялся за работу.
– Что бы меня там ни ждало, я не вернусь назад, – он нарочно произнёс эту фразу вслух.
Больше не было смысла врать самому себе. В какой-то степени Джейдер завидовал роботу. Для него всё уже было кончено. Просто и быстро. Без мучительной агонии.
– Будь что будет, чёрт бы вас побрал!
Ещё одна струя газа вырвалась из механизма, и массивные переборки входного шлюза нехотя раскатились в стороны. Визор скафандра обдало невидимой волной, на мгновение погрузив его в кромешную тьму. Конвульсивная рябь светофильтра постепенно вернула изображение в норму, грубо смешав его с густым треском дозиметра. На визор выбросило несколько строгих предупреждений. Дрожащий в помехах индикатор радиации выдавал 19 000 миллизиверт в час против 65 000, регистрируемых ранее.
– Он справился… – прошептал Джейдер, но тут же осёк себя.
Для сентиментальных рассуждений сейчас было не самое подходящее время.
– Схему четвёртого уровня! Живо!
На рябящем помехами визоре расползлась карта уровня. Каким-то чудом системы скафандра ещё продолжали работать. Сверяясь с проекцией, Джейдер бросился бежать, держась одной из стен уровня. Позади остался открытый шлюз, покрытый снаружи густыми наростами радиофильной плесени. Несмотря на то что уровень радиации удалось снизить, сила излучения всё ещё оставалась смертельной. Джейдер не испытывал иллюзий. Он знал, что только скафандр отделял его от мгновенной смерти. Хотя даже он не был в силах остановить всю губительную мощь смертоносного излучения. Это было понятно уже сейчас. Вдыхаемый воздух пах озоном. Очевидно, потоки радиации ионизировали кислород в скафандре, пробивая его защиту, словно тонкий бумажный лист. Джейдер бежал. Его бегство казалось бесполезным на фоне излучения, распространяющегося со скоростью 300 тысяч километров в секунду. Но только покинув опасную зону, он мог выиграть забег со стремительно нагоняющей его смертью. Лучи прожекторов соскользнули со стены, утонув во мраке лифтовой шахты. Среди лежащих ледяных глыб и массивных зарослей плесени проступил продолговатый металлический предмет, покрытый тонким слоем ледяной пыли. Шлейф гусеничных лент не оставлял сомнений. Это был топливный блок, оставленный роботом. Джейдер упал на колени перед ним, подняв взвесь ледяной пыли. На забытой богом шахте именно кислород оказался важнейшим ресурсом, который всё ещё поддерживал угасающую искру жизни. Механизм клэмпа звонко лязгнул, герметично зафиксировав топливный блок на приёмном клапане скафандра. До ушей донёсся шум насоса, нагнетающего кислород в систему подготовки воздушной среды.
– Быстрее! Давай же, чёрт! – прохрипел Джейдер.
Каждая секунда под палящими лучами радиации отнимала его жизненные силы. Шум работы насоса постепенно перешёл в натужный вой. Среди россыпи ярких предупреждений об угрозе жизни всплыло ещё одно.
– ИСТОЩЕНИЕ ИСТОЧНИКА КИСЛОРОДА. ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ БЛИЖАЙШИМ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЕМ РЕЗЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ПИТАНИЯ ИЛИ ОБРАТИТЕСЬ В СЛУЖБУ ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ JUPITER SPACE ASSOCIATION.
Воздушный насос взял всё, что смог. Взгляд обратился к показаниям запасов кислорода. Ничего не говоря, Джейдер поднялся с колен. Казалось, молчание затянулось на вечность. Не проронив ни слова, он отшвырнул топливный блок в сторону, отправив его в размеренный нисходящий полёт. Несмотря ни на что ноги сами несли его прочь. Словно животный инстинкт всё ещё цеплялся за жизнь, увлекал его вперёд, тогда как разум уже отказался от борьбы. Исход был предопределён. Это было лишь вопросом времени. Он бежал прочь, скрываясь в штреках четвёртого уровня. Сбитое дыхание жадно поглощало драгоценный кислород. Это было неизбежно, как и всё, против чего бился Джейдер, пытаясь спасти свою жизнь.
– Запись в журнал. 166-й час каллистианских суток. Всё кончено, – произнёс он, с трудом сохраняя ритм дыхания. Мысли кипели в голове, словно раскалённый металл, обжигая границы черепной коробки, – но я думаю, если вы меня найдёте, вам будут полезны мои записи. Будучи запертым в отсеке сбора телеметрии, я всё-таки сумел подключиться к одному из добывающих роботов, заполучив ручное управление. Под моим управлением робот смог добраться до транзитного узла, а затем до главного атриума. Один из подобранных топливных блоков оказался практически пуст. Итого у меня всего десять часов до тех пор, пока запасы кислорода полностью не иссякнут. Найденный топливный блок добавил всего два часа.
«По сути, это почти приговор», – подумал Джейдер, с трудом переводя дух.
– Спасательная операция с Каллисто, если таковая вообще существует, будет здесь не раньше, чем через шестьдесят часов. Может быть, через пятьдесят. Хотел бы я ошибаться, но что-то подсказывает мне, что не на этот раз.
Блеклые лучи скафандра прыгали по растрескавшимся стенам штрека, выдавливая густой мрак. Их свет оголял безжизненный скелет царящего вокруг хаоса. Огромные обломки льда и тяжёлой осыпи свидетельствовали о глубоких разрушениях в недрах четвёртого уровня. Как иронично. Он никак не мог отделаться от мысли, что в эту же самую секунду радиация так же разрушает клетки его тела. Постепенно, незаметно, но предательски неотвратимо. Запах озона становился всё более явным, отвлекая от самой главной мысли. Мысли, которая вспарывала его мозг, переворачивая всё с ног на голову.
– Моя догадка оказалась верна, – продолжил он, со свистом вдыхая воздух.
Его запах казался ему знакомым. Он не чувствовал его уже многие годы, с тех самых пор, как покинул Землю. Словно только что прошёл дождь, наполнив пространство запахом мокрого города, закатанного в бетон.
«Земля…» – произнёс он про себя.
– Как я и предполагал, гермоворота реакторной зоны не выполнили свою функцию. Именно из-за этого было допущено радиационное заражение по всему четвёртому уровню. Но это была не поломка, и, возможно, даже не случайность, – приступ мокрого кашля сковал его горло, не дав закончить мысль.
Во рту растёкся неприятный привкус железа. На губах чувствовалась кровь. Мрачный штрек раскололся надвое, уходя одним концом вверх по наклонному стволу шахты к третьему уровню. Дыхание больше не справлялось со стремительным бегством. Прыжки вверх становились невыносимы. Мышцы горели огнём, как и мысли, прожигая скафандр изнутри. Имел ли он моральное право говорить о том, что хотел сказать для записи в журнал? Имел ли он право делать скоропалительные выводы, способные привести к ещё большей трагедии? Возможно, тяжёлый приступ кашля уберёг его от глупой ошибки. Даже если он не выживет, его запись будут изучать. На её основе будут приниматься глобальные решения, которые могут изменить жизнь всей колонии. Но что, если он не скажет? Ядерный взрыв должен был уничтожить все улики, словно всё, что здесь произошло, было чудовищной случайностью.
– Нет, ‒ выдохнул Джейдер, захлёбываясь в новом приступе кашля. – Всё произошедшее не похоже на случайность. До последнего момента я был склонен полагать, что причиной сбоя в работе систем шахты служила чужеродная плесень. Плесень могла привести к нарушениям в работе главного компьютера, а затем и реактора. После взрыва последнего заражение обрело повсеместный характер. Так или иначе её разрушительное влияние не является осмысленным и тем более намеренным. Чем бы ни была эта дрянь, это всего лишь жалкая плесень или колонии ещё какого-нибудь безмозглого дерьма. Но то, что я нашёл в проёме створа гермоворот заставляет задуматься об истинных первопричинах. Гермоворота не смогли изолировать реакторную зону лишь по одной причине. Им намеренно помешали сделать это. В проёме гермоворот был обнаружен дроид, чей корпус не дал створу закрыться. Этот дроид со старого разведывательного зонда Kinoe-87 земного производства. Каким образом он оказался в самых недрах четвёртого уровня? Является ли он причиной случившейся трагедии? чёрт его знает, мать вашу, но всё это мало походит на случайность.
В голове царил полный хаос. Мысли сбивались в комки, путались и вновь разлетались прочь, ускользая в самый последний момент. Всё тело продолжало гореть огнём. Только теперь Джейдер понял, что этот жар не был следствием его бегства. Вся кожа каждым сантиметром его тела пылала, словно на неё вылили чан с горячим маслом.
– Радиация… – просипел он, осознавая первопричину омерзительных симптомов.
Его взгляд пробежался по показателям дозиметра: «900 мЗв/час».
На границе третьего уровня степень заражения была существенно ниже. Однако доза радиации, которую он получил на момент бегства из эпицентра заражения, не могла пройти бесследно для его организма. Сдавленная в висках голова совершенно отказывалась работать. Он поймал себя на мысли, что не знает, куда бежит. Схематическая проекция карты, горящая в углу визора, стала бесполезной. Он не мог её разобрать.
– Наверх, нужно выбираться наверх, ‒ твердил он себе мантру, способную указать путь.
Новый приступ кашля окропил стекло скафандра мелкими каплями крови.
Яркий диск прожектора постепенно выжигал глаза. Сохранять зрение в фокусе становилось всё сложнее. Луч бежал по стенам штрека, выхватывая из темноты всё новые заросли отвратительной плесени.
– Что же это за дерьмо?! Откуда оно вообще взялось?
Внезапно блуждающие в голове мысли сошлись в единой точке.
– Что, если появление плесени – это не случайность? «Бактерии-экстремофилы в глубинах Ганимеда не прижились», – так говорили биологи с Земли, сворачивая свои исследования. А если всё-таки прижились? Сокрытый факт, спрятанный от глаз колонии. Укрытый от её внимания с целью выпустить зло на свободу в момент необходимого давления. Плесень как инструмент. С её помощью можно вывести из строя весь добывающий комплекс.
Нарастающий кожный зуд внезапно сменился простреливающей ноги судорогой. Не удержав равновесие, Джейдер грузно повалился на грунт, подняв вверх столб ледяной пыли. Боль прорезала ногу, словно острый нож. Он стиснул зубы что есть мочи, чтобы стерпеть её гнёт. Прерывистое дыхание рвало гортань, словно в её чреве скрывались тысячи острых как бритва кристаллов. Джейдер попытался подняться на ноги. Лишь теперь он заметил, как плотно покрывала его скафандр проклятая плесень. Она была на перчатках, она была везде. Тело отказывалось слушаться.
– Включить сервоприводы, – выдохнул он, с трудом поднимаясь на ноги. – Кислорода итак слишком мало, но плевать. Какая уже, к чёрту, разница. Без них мне всё равно никуда не выбраться.
Наклонный ствол шахты был усеян остовами разорванных в клочья роботов. Грозные блики вспыхивали по ходу движения, обтекая огнём металлические корпуса уничтоженных машин. Но страх больше не имел прежней власти. Он был полностью вытеснен из головы ясным пониманием неизбежной гибели. Отвратительные симптомы кромсали тело. К боли по всему телу добавились нарастающие с каждой минутой приступы тошноты. Стараясь их игнорировать, Джейдер попробовал вновь переключиться на запись. Но мысли в голове окончательно потеряли способность выстраиваться в общую логическую цепочку. Он помнил, что хотел сказать что-то важное. Запись журнала всё ещё продолжалась, но мыслительный процесс окончательно нарушился. Головная боль сдавила виски с новой силой, заставив замедлить слепые прыжки вперёд. Джейдер споткнулся о какую-то деталь и упал. Вероятно, это был оторванный манипулятор одного из роботов или глыба льда. Всё тело изнывало от ужасной усталости и тремора нижних конечностей. Даже включённые сервоприводы не могли сгладить их слабость, постоянно переходящую в судороги. Он пытался ползти вперёд, вдоль обезображенных остовов уничтоженных машин. Мёрзлый грунт стал единственной картиной, которую можно было наблюдать в таком положении скафандра. Ледяная осыпь забивалась между пальцами перчаток, то и дело расплываясь в глазах единым ярким пятном. Очередное движение смазало отчётливый отпечаток массивной подошвы. Тонкий слой осыпи сохранял в себе историю событий, произошедших здесь некоторое время назад.
– Мои следы… – прохрипел Джейдер, воспользовавшись редким моментом просветления рассудка.
Вереница широких прыжков уходила вперёд, скрываясь за границей обзорности шлема. Сотни обломков добывающих роботов усеивали волнистую поверхность ледяного штрека. Но десятки роботов были ещё живы. Быть может, один из них уже настигал Джейдера, пользуясь его временной слабостью. Узнать об этом можно было лишь по вибрации грунта от тяжёлой поступи грунтозацепов. Обернуться в скафандре было невозможно. Восприятие тут же сыграло с ним злую шутку. Ощущение преследования усиливалось.
– Не думай об этом. Ползи, чёрт бы тебя взял! – прохрипел Джейдер, обращаясь к самому себе.
Угнетающая картина, которую он наблюдал, изредка казалась ему чем-то знакомой. Где-то он уже видел эти искажённые боем остовы машин. Внезапный приступ тошноты разрушил все попытки сориентироваться в пространстве. Привкус крови. Кровь ощущалась всё более явно, сопровождаясь тупой нарастающей болью. Сознание окончательно потеряло ясность. Рвотные массы обожгли гортань и выплеснулись во внутреннее пространство шлема. Новые предупреждения на визоре уже не были способны привлечь к себе внимание. Ничто не было способно. Сознание увядало с каждой секундой. Новый поток рвоты буквально вырвал из тела остатки жизненных сил. Борьба за жизнь перешла границу, которую он мог осилить. Его скафандр остался лежать в осыпи ледяной породы в окружении погибших добывающих машин.
Глава 20. Диспетчер
Диспетчер Иван Келвин стоял у зеркала и сбривал остатки двухдневной щетины, открывая неглубокие, но отчётливо видимые морщины. Он не был дома. С его работой ему приходилось не бывать в своей каюте сутками. Магнитная буря на Юпитере превзошла все прогнозы метеосводок, с мощью обрушившись на окружающее пространство. На этот раз колония потеряла связь с половиной объектов, находящихся в космосе. Шахты, танкеры и научные станции – всё жизненно необходимое для жизни колонии исчезло с экранов радаров на Каллисто. В такие моменты руководство внезапно осознавало, что колония не ограничивается только её обитаемой частью на Каллисто, а, по сути, простирается по всей системе Юпитера. Инженеры связи начинали пыхтеть как проклятые, а Келвин переезжал в диспетчерскую, поскольку с его стороны требовался постоянный контроль. Это происходило регулярно, поэтому в комнате отдыха под диспетчерской, где находился Келвин, установили душевую кабину и кровать, чтобы можно было отдохнуть и привести в себя в порядок. После шестичасового сна он принял душ. Живя в промёрзшем мире изо льда и грязи, можно было не экономить на воде.
Келвин стёр остатки крема для бритья и посмотрел на себя. В зеркале он увидел худощавого человека небольшого роста. По кругам под глазами, как по кольцам на деревьях, можно было определить, насколько он не выспался. Он чертовски устал, но всё ещё находил в себе силы следить за внешностью. Он мог бы и не следить, поспать на один драгоценный час больше, но для него это был обязательный дисциплинирующий ритуал. Коллеги и знакомые считали его излишне педантичным, но Келвин не собирался отказываться от своих привычек.
«Каждый справляется со стрессом, как умеет», – подумал Келвин, надевая тёплые шерстяные носки, привезённые с Земли. При слабой гравитации Каллисто у него постоянно мёрзли ноги.
По внутренним часам колонии был ночной цикл. Обычно в это время в диспетчерской в тусклом освещении голограмм царило ночное запустение. Келвин работал посменно со своим напарником, иногда робототехники помогали им в работе. Ему нравилось работать в ночные смены, обычно они всегда проходили тише и спокойней, и он надеялся, что эта смена не будет выделяться из общего ключа. Пропускная система на входе в диспетчерскую бесшумным движением распахнула свои двери.
От пустующих терминалов и блекло мерцающих голографических проекций веяло уединением, но за одним из терминалов сидела девушка. Сьюзен задумчиво вглядывалась в диаграммы. Она не заметила появления другого человека.
– Привет, Сьюзен, – окликнул её Келвин. – А где Гэри? Кажется, сейчас должна быть его смена.
– Привет. Не знаю, ушёл по своим делам. Он попросил меня подменить его на пару часов, должен скоро вернуться. Да и проблемы тут скорее в моей компетенции, чем в его. Только я всё равно не могу разобраться, – сказала Сьюзен, не отрываясь от изучения графиков.
– Как по-джентельменски свалить все проблемы на хрупкие женские плечи, так держать, Гэри, – пробормотал Келвин, доставая хромированные цилиндры, по привычке всё ещё называемые в колонии кр+ужками.
Он понимал, что без непрерывного потребления крепкого кофе разговор с робототехником не даст результатов. Заварив себе и Сьюзен по кружке, он сел за терминал рядом с ней.
– Так, теперь давай рассказывай по порядку и с тактом, что произошло.
– Спасибо за кофе, – Сьюзен поставила кружку, взяла со стола недоеденную пастилу и подбросила её вверх широким движением.
Пастила медленно упала прямо ей в рот. Келвин молча наблюдал за этим процессом.
– Ну, так что в итоге у нас стряслось? – нетерпеливо спросил он.
– Транспортник из проекта фон Неймана, держащий курс на Ганимед, в последний момент изменил свой курс и сейчас на всех парах летит к колонии.
Келвин глубоко вздохнул. Открыв маршрутную карту судна, он начал читать:
– Так, посмотрим. Межпланетный транспортник «Зырян» с ядерной двигательной установкой. Дозаправка на низкой орбите Юпитера... Транзит до Альматеи, швартовка, погрузка, разгрузка. Транзит на Ганимед, погрузка металлов. К концу шестого витка он уже должен встать на якорь у Каллисто. Чёрт, что же получается, транспортник летел на Ганимед, в самый последний момент передумал и направился к нам, минуя пункт остановки и его драгоценный груз?
– Скверное дело, – подтвердила Сьюзен. – Как думаешь, если колония не получит в срок 100 тонн никеля и урана, это плохо?
– Ну, думаю, о пивном отсеке мы можем точно забыть, – мрачно отметил Келвин. – Этого нельзя допустить. Ты разобралась, в чём причина? Неужели нельзя просто приказать роботу вернуться на курс?
– Нет, Келвин, нельзя! – возразила Сьюзен. – На логические решения машины невозможно влиять напрямую. Это заложено в фундаменте её искусственного интеллекта. Я не могу напрямую залезть в мозги машины и разобрать ход её мыслей. Мы можем сделать это только по косвенным признакам. Вот, смотри, – произнесла Сьюзен, приглашая Келвина к своему экрану.
– Несколько часов назад связисты починили ретранслятор в точке Лагранжа Ганимеда L1, и я стала получать достаточно данных для работы, – Сьюзен открыла таблицу.
– Это общий поток обмена данными между машинами 80 часов назад, а это сейчас. Видишь? Обмен главного кластера с Ганимедом упал до нуля! Целый спутник выпал из информационного поля, как будто он находится в блокаде, и я не знаю, почему. Такое поведение не укладывается ни в один из паттернов.
– Но ведь у каждой машины есть чёткая задача. Неужели из-за отсутствия банальной связи транспортник вдруг решил, что шахты больше нет, и пролетел мимо? – удивился Келвин.
– Это, конечно, странно, но не надо недооценивать связь. Потребность в постоянном общении между машинами – это слабое место всей системы, – ответила Сьюзен, отхлебнув кофе. – Представь, что машины фон Неймана – это оркестр. Если соблюсти масштабы и расстояния, то музыканты нашего оркестра разбросаны по всей планете и играют по видеосвязи. Каждый музыкант знает свою партию, у него есть ноты. Как ты думаешь, смогут ли они сыграть, если связь отрубят? Каждый из них может отлично сыграть свою партию, но на деле они так и останутся кучкой придурков, играющих в своих комнатах. Музыки не получится, пока не наладят связь.
– Ладно-ладно, остынь с примерами для дурачков, я понял, – отмахнулся Келвин, отпив кофе из кружки.
– Ладно. Ситуация явно непростая, тут есть, над чем подумать, однако давай будем решать проблемы по мере их поступления. Наш транспортник включал атомные двигатели, ты проверяла хвосты?
– Упс… Простите. Дай мне пару минут, я всё сделаю.
– Давай, Сьюзен, не хватало, чтобы он ещё накрыл кого-нибудь радиоактивными выхлопами.
Сьюзен ушла в расчёт, а Келвин повернулся к своему терминалу, проверяя общую обстановку во вверенной ему области космоса. Беглый осмотр не выявил проблем, кроме одной. Ганимед всё ещё сохранял таинственное радиомолчание, словно мёртвый спутник, лишённый любых следов человеческого разума.
«Да уж, отличное начало дня», – подумал он про себя.
– Похоже, все проблемы сегодня находятся под знаком Ганимеда.
Его голова была полна тревожными мыслями. Нужно было с чего-то начать. В первую очередь неплохо было понять, в какой момент времени Ганимед вдруг превратился в мёртвую зону. Он открыл список всех судов, прибывших или покинувших Ганимед за последнее время. Перед глазами побежал список. Ничего необычного, все из этих судов были машинами, все из них выполняли рутинные маршруты. Взгляд с безразличием проносился мимо многочисленных танкеров, сервиторов и экстракторов, пока список не закончился на последней строке списка. «F23-7. Код R8. Дж. Вакрой».
Келвин чуть было не выронил кофе. Последняя строка списка, словно обжигающий, космический холод, сковала всё тело.
– Джейдер Вакрой! Как я мог забыть про него?! Мало того, что забыл, так ведь ещё и отправил его одного. Какой позор! – Келвин быстро пресёк панику. – Когда в последний раз он выходил на связь... Последний сеанс семьдесят часов назад при выходе на посадку. С тех пор ничего. Ни единого сигнала.
Конечно, 70 часов без связи – это не так много. Бывало, что инженеры, работая на удалённых станциях, оставались без связи и дольше по разным причинам. Однако никто из них не был в одиночестве и в случае беды мог рассчитывать на помощь товарищей. Никто никогда не работает в космосе в одиночку – это правило написано кровью многих. А ведь именно он позволил Джейдеру отправиться одному. Приказ руководства заставил Келвина пойти на серьёзное нарушение. Если с Джейдером что-то случится, вспомнит ли об этом руководство или возложит всю ответственность на него, чтобы не запятнать свою репутацию? В любом случае Келвин здорово подставил свою шею и теперь его карьера зависела от случая.
Келвин так глубоко задумался, что не сразу сообразил, что Сьюзен уже несколько минут пытается до него докричаться.
– Келвин, ау! Ты ещё здесь?
– Что такое? Ты закончила расчёт?
– Да, и всё перепроверила. Хвост беспрепятственно покинет Солнечную систему, но есть пересечение с «Мистралем» в точке L1 Ганимеда. Их накроет через два часа, если они не уйдут.
– Значит, нужно их об этом предупредить, – сказал Келвин, настраивая прямой канал связи с космическим кораблём.
– Спасибо, что напомнил про хвосты, Келвин. С меня пиво.
– Не обещай того, чего не сможешь выполнить, – улыбнулся Келвин.
Интерком затрещал помехами. Лазерный передатчик на поверхности Каллисто отыскал в небе маленькую песчинку, не различимую человеческим глазом среди ярких звёзд.
– Внимание! Ремонтное судно «Мистраль». Говорит диспетчер Иван Келвин. Доложите свой статус.
Слова Келвина, преобразившись в когерентный пучок света, устремились в непроглядную бездну. Спустя минуту бездна откликнулась.
– Келвин? Не ожидал тебя снова услышать. Говорит инженер связи Идэн Талард. Мы разобрались с ретранслятором, хотя на это потребовалось больше времени, чем планировалось. Внекорабельная деятельность завершена. Все члены экипажа на борту, и мы готовы взять курс домой. Конец связи.
«Мистраль» находился в 400 тысячах километров от Каллисто, что создавало задержку в пару-тройку секунд.
– Инженер. У нас есть некоторые затруднения с машинами фон Неймана, – произнёс Келвин, продолжая диалог. – Автоматический транспортник незапланированно изменил курс с включением атомных двигателей, и теперь на вас надвигается радиоактивный выхлоп. У вас есть два часа, чтобы покинуть опасную зону. Конец связи.
– Вас понял, диспетчер. Выполняю подготовку манёвра. Конец связи.
Келвин отпрянул от экзокома. Ганимед и пропавший инженер на шахте GM-3 занимали все его мысли. Ему внезапно захотелось закурить. Странное желание. Когда-то он курил, но всё это осталось в прошлой жизни, на Земле. Едва ли в радиусе полумиллиарда километров можно было найти хоть одну пачку с настоящим табаком.
– Итак Сьюзен, давай подытожим, что мы имеем, – начал Келвин. – У нас есть спутник с большой шахтой, набитой роботами, которая не выходит на связь ни с нами, ни с остальными машинами в космосе.
– Ещё у нас есть роботизированный транспортник, который, вопреки своей задаче, всеми силами стремится не попасть на Ганимед, – Келвин откинулся в кресле, взявшись обеими руками за голову.
Его задумчивый взгляд устремился куда-то в потолок.
– Попробуем логически объяснить действия транспортника. Он должен был забрать металлы с шахты, но он не способен осуществить погрузку самостоятельно, для этого ему нужны роботы. Следовательно, если транспортник не может выйти на связь с шахтой и роботами, то его задача становится неосуществимой. В таком случае он приступает к выполнению следующей задачи и летит на Каллисто. Сдаётся мне, что проблема кроется в шахте, – заключил Келвин.
Сьюзен отпила кофе из кружки и отставила её в сторону. Разговор для неё становился интереснее.
– Ну хорошо. Допустим, на шахте произошла некая авария. Это объясняет действия транспортника, но никак не объясняет бездействия остальных машин. Если на шахте возникли серьёзные проблемы, тогда главный кластер должен отправить помощь, чтобы как можно быстрее вернуть шахту в строй. А у нас, напротив, машины как будто избегают Ганимед. Такого не может быть! Говорю как человек, который большую часть времени проводит за симуляциями, – возразила Сьюзен. – Машины фон Неймана запрограммированы помогать друг другу, иначе им не выжить в глубоком космосе.
В воздухе повисла долгая пауза. Усталое лицо Келвина приняло ещё более угрюмое выражение.
– Надо бы посмотреть, что там с этой шахтой не так. Может, навести телескоп на неё и сделать пару снимков? – спросила Сьюзен, устало потирая глаза.
– Не всё так просто, – покачал головой Келвин. – Я уже думал об этом. Сейчас шахта скрывается на обратной стороне Ганимеда. Отсюда нам никак до неё не пробиться. Постой! Хотя для связистов она должна быть видна. Навигационной оптики на их корабле должно хватить для фотосъёмки!
Келвин пододвинулся к столу и нажал на экзоком. Зелёный индикатор на станции лазерной связи говорил о готовности к передаче. Он прочистил горло, сделав очередной глоток кофе. От напитка, который колонисты сентиментально называли кофе, пересыхало во рту и хотелось пить ещё больше.
– Говорит диспетчер. Подтверждаю манёвр уклонения. Ганимед шестнадцать градусов, три минуты, 16 секунд, перицентр 8786 километров. Коррекция пока не требуется. Отключить астрокомпас, перейти на инерциальную навигацию. Задача: провести фотосъёмку поверхности Ганимеда, семьдесят один градус, двадцать семь минут южной широты, сто семьдесят два градуса, тридцать девять минут восточной долготы. Попытайтесь сделать снимок шахты GM-3 в видимом и ИК спектре. Конец связи.
– Талард на связи. Ложусь на дрейф 11, 6. Ведение по ИНС. Но проводить фотосъёмку шахты отказываюсь. Такой работы нет в протоколе миссии. Диспетчер, прокладывай курс на Каллисто. Мы очень устали, летим домой и крепко хотим выпить! Конец связи.
«Какая наглость! Что этот самодур себе позволяет?! – подумал про себя Келвин, сжав губы во вспышке гнева. – Одно дело в колонии, но в космосе слова диспетчера – закон. Чёртов Талард, когда ты вернёшься, я устрою тебе сладкую жизнь!»
– Говорит диспетчер Иван Келвин. Шахта уже треть витка не выходит на связь, возможна нештатная ситуация. Вы единственные, кто может разглядеть шахту. Вы должны помочь, Инженер!
– Без обид, диспетчер Иван Келвин, – ответил Талард, намеренно выделив имя, – но мы выполнили свою работу, и уже давно должны греть кости где-нибудь в столовом блоке на Каллисто. Так что не в этот раз. Конец связи.
– Говорит диспетчер...
– Да знаю я уже, кто со мной говорит! – перебил его Талард. – Говори сразу, чётко и по делу, если есть, что сказать!
От услышанной наглости у Келвина зашевелились волосы на затылке.
– Вынужден напомнить, – прозвенел он, с трудом сдерживая гнев в голосе, – неподчинение диспетчеру – это тяжкое нарушение и влечёт за собой суровые последствия. Подумайте хорошенько, Инженер. Конец связи!
После непродолжительной паузы в эфире раздался ответ:
– Пока ты прячешься подо льдом, диспетчер, у нас тут магнитная буря! Да у парней от такой радиации скоро яйца сварятся! Задерживая нас, ты подвергаешь нас опасности. А это будет посерьёзнее, чем невыполнение указаний диспетчера, не так ли? Так что лучше бы ты взял пример с этой шахты на Ганимеде и заткнулся! Конец связи!
– Талард! – беспомощно завопил Келвин.
Он всё ещё не находил в себе силы признаться в том, что его интерес к шахте в первую очередь обусловлен потерей человека. Человека, которого он лично отправил туда одного в нарушение всех регламентов безопасности.
– Послушай! – наконец повысил он голос. – Без этой шахты всю колонию ждёт ресурсный голод! А ты идёшь на открытое неподчинение из-за каких-то маленьких ничтожных яичек! Да после этого они и гроша ломанного не стоят!
– Прости, диспетчер, – раздался ответ Таларда, – но, хоть они маленькие и ничтожные, но всё ещё мне очень дороги! Конец связи!
Келвин отпрянул от микрофона с чувством полной беспомощности.
– Просто невообразимо! Как после стольких суровых психологических тестов и испытаний в колонию допустили такого кретина, как Талард.
Келвин закусил губу. Он знал, что Талард прав, и это злило его ещё сильнее. Диспетчер не может подвергать риску экипаж, за исключением случаев, когда на кону стоит жизнь другого человека. Келвин глубоко вздохнул и уткнул лицо в свои ладони. Убеждением или мольбой он вряд ли достучится до этого осла Таларда. Похоже, правда оставалась единственным выходом.
– Послушай, Талард, у нас нет времени на споры, – произнёс он, максимально спокойно, насколько мог. – На той шахте сейчас находится инженер Джейдер Вакрой. Он совершенно один, и, возможно, ему грозит опасность. Ты должен помочь. Конец связи.
– Что?! Один? – воскликнула Сьюзен, поворачивая голову. – Ты отправил его на другой спутник одного?! И всё это время мы не получали позывных и ... – она не успела договорить.
В эфир ворвался возбуждённый голос Таларда:
– Что?! Джейдер один на чёртовом Ганимеде?! Какого чёрта он там оказался?! Вакуум высоси тебе мозги, диспетчер, давай сюда свои координаты!
Сьюзен всё это время не сводила глаз с Келвина.
– Ты знал об этом с самого начала и ничего не сказал? Боги, Келвин, как ты мог отправить его одного?!
– Чёрт побери! Ну, конечно, я был против этого! – раздражённо отмахнулся Келвин.
Он не мог найти себе места.
– Но было указание сверху, и у меня не было выбора. И не надо смотреть на меня так, будто я отправил его на смерть! Джейдер опытный инженер, и один не пропадёт. К тому же на шахте есть жилой модуль, и на одного запасов там хватит на месяцы!
– Келвин! Он там один! Один, понимаешь? И он пропал! Мы даже не знаем, что он вообще добрался до шахты.
Слова Сьюзен опять перебило входящее сообщение от «Мистраля».
– Так, леди и джентльмены! Высылаю картинку поверхности по координатам в видимом и инфракрасном спектре. Но я не могу найти шахту. Диспетчер, ты точно дал правильные цифры? Конец связи.
На проекторе терминала открылись изображения острых, как когти, ледяных горных пиков. Неосвещённые области скрывала абсолютно непроглядная тьма. Инфракрасная съёмка могла заглянуть сквозь мрак, в мёртвые и холодные склоны, никогда не видевшие света. Келвин и Сьюзен внимательно вглядывались в изображения, но шахты нигде не было.
– Говорит диспетчер. Координаты верные, но… чёрт. Видишь то ущелье? Там должна быть шахта, но её скрывает горная цепь. Шахта находится за семидесятой параллелью, и с твоей орбиты её не разглядеть. Конец связи.
– Проклятье, придется взять высокое наклонение и пролететь над полюсом. Вас понял, диспетчер. Конец связи.
– Погоди-ка, Келвин, вглядись, – Сьюзен встала и указала пальцем на область над ущельем, где должна находиться шахта. – Видишь небольшое свечение над ущельем? Что это, пыль?
– Похоже на пыль. И она на пару градусов теплее, чем окружающее пространство, – произнёс Келвин, оценивая снимок в инфракрасном спектре. – Что-то подняло эту пыль над поверхностью и нагрело её. Это может быть хорошим признаком. Возможно, это работающие роботы или механизмы шахты. Да, похоже нам остаётся только ждать удобного ракурса.
Ждать. Беспомощно ждать новостей – это последнее, чего хотел Келвин. Время болезненно растягивалось в минуты и секунды, словно в ожидании удара.
– Говорит Талард. «Мистраль» лёг на курс, наклонение восемьдесят семь градусов, двадцать шесть минут, перицентр 800 километров. И да, я знаю, что вам наплевать, но у нас тут высокая радиация, и она растёт. Конец связи!
– Говорит диспетчер. Курс подтверждаю. Что с радиацией? Какой уровень? Мы не регистрируем усиление бури. Конец связи.
– Потому что это не буря! – прозвучал раздражённый голос Таларда. – С тридцати до пятидесяти миллизиверт за один час – и это только за счёт гамма-излучения! Радиационные пояса Юпитера не излучают в гамме, это что-то другое. Может, ваша жестянка всё же задела нас хвостом? Посмотри внимательно, диспетчер!
– Принято. Мы попытаемся найти источник радиации. Конец связи.
«Проклятье! Беда никогда не приходит одна, – подумал Келвин. – Сначала пропавший инженер, теперь ещё и радиация непонятно откуда. Не хватало ещё угробить экипаж и с лёгкой руки повесить вину на себя. В пекло этот космос и все его колонии! Хочу обратно на Землю. И зачем я улетел оттуда?»
Кровь сильно стучала в висках. В ушах шумело так, что он услышал Сьюзен только после второй попытки.
– Он прав. Общий фон по системе остался прежним. Похоже, Талард наткнулся на локальный всплеск радиации. Есть мысли, что это?
– Ты сама слышала, что он сказал, – устало ответил Келвин. – Ты точно правильно рассчитала траекторию хвоста?
– Может, я не баллистик, но у меня магистерская степень по вычислительной кибернетике. Я же при тебе всё посчитала, можешь взять таблицы и проверить меня сам!
С этими словами Сьюзен пододвинула ему планшет с вычислениями. Келвин попытался разобраться в расчётах и небрежных пометках на полях.
– Так, массив векторов нашла правильно, а дальше… погоди-ка, а это что за каракули?
– Тензор деформации второго ранга.
– Зачем тебе тензор? Хм, ты считала по формуле Вавилова? Зачем? Ведь это же прямая задача баллистики. Можно решить по методике Шевцова. Вот любишь ты вечно всё усложнять.
Он выписал исходные данные и начал решать задачу по-своему. Если полученные им результаты совпадут с ответом Сьюзен, то подтвердят его правильность. Решение не заняло много времени. Для Келвина это была типовая задача. За 10 минут он вбил все дифференциальные уравнения в компьютер и запустил расчёт. Через секунду компьютер выдал ответ. Келвин положил планшет с решением Сьюзен рядом со своими результатами.
– Совпадает, цифры расходятся только на третьем знаке после запятой. Значит, расчёты верны, – обрадовался Келвин.
– И это плохие новости! – тут же отругал он себя.
Чему он обрадовался? Если источник радиации не хвост, то что тогда?
– Говорит Талард. Интенсивность излучения выросла на 30 миллизиверт. Рост ускоряется. Поторопитесь там с вашими расчётами! Конец связи!
– Говорит диспетчер. Мы проверили расчёты. Это точно не хвост от транспортника. Мы пытаемся выяснить истинный источник излучения. Держитесь прежнего курса. Конец связи.
Келвин вскочил с кресла и начал ходить кругами, как загнанный зверь.
– Итак, – процедил он. – Это не ракетный след от транспортника. Значит, это может быть всё, что угодно.
– Да, но мы не регистрируем повышение радиации здесь или где-либо в системе, – возразила Сьюзен. – Мы не знаем истинного источника этого гамма-всплеска, но по крайней мере мы знаем, что он ограничен Ганимедом.
– М-да, ты права. Это сильно сужает зону поиска. Быть может, получится понаблюдать и напрямую отыскать источник?
– Каким это образом? – удивлённо переспросила Сьюзен.
– С помощью гамма-телескопа, – развёл руками Келвин. – С чувствительностью того, что у нас есть на Каллисто, достаточно будет микросекундной выдержки.
– Келвин! Доступ к такому оборудованию есть только у научного персонала, причём на руководящих должностях. График наблюдений расписан на месяцы вперёд!
На это Келвин не ответил ни единого слова, а просто подошёл к терминалу. Отыскав внутренний домен гамма-обсерватории на Каллисто, он ввёл служебную директиву.
– Мониторинг на длине волны два на десять в минус второй нанометров, квадрант NGQ 4, код Плутон-Север.
После отправки «волшебного слова» компьютер обсерватории ритмичными сигналами отозвался на запрос, информируя о сбросе текущих команд. Команды диспетчера были поставлены с высоким приоритетом. Мало кто знал об этом, но в ситуациях, когда людям в космосе грозит опасность, для диспетчера открываются широкие возможности. Келвину нечасто выпадал такой случай, поэтому он проделывал всё это с чувством невероятной важности.
– Возможно, ты только что угробил научное исследование, длящееся годами, – сухо процедила Сьюзен, которую эта демонстрация возможностей явно не впечатлила. – Физики тебе точно не скажут спасибо.
– Разве может какое-то исследование быть ценнее жизни человека? – с важным видом произнёс Келвин. – Я и протокол, по которому я действую, так не считают. Если они не согласны, пускай подают на меня в суд.
– Ага, точно. Осталось только дождаться, когда в колонии откроют первый суд, – улыбнулась Сьюзен и покачала головой.
Шелковистые волосы упали ей на лицо.
– Ну или пусть подают жалобу в ближайший суд по месту жительства, на Земле. Мне всё равно! – махнул рукой Келвин и взял свою кружку с недопитым и давно остывшим кофе.
Спустя несколько минут на почту Келвина пришло сообщение от управляющего компьютера обсерватории.
– Первое изображение получено, – произнёс вслух Келвин, начав распаковывать файлы. – Слушай. «Мистраль» начал регистрировать радиацию после выхода на орбиту Ганимеда, и чем ближе они к спутнику, тем сильнее излучение.
– Что, если это Ганимед? – спросила Сьюзен, но он уже не слушал её.
Кружка с кофе выпала из дрожащей руки Келвина и плавно упала на пол, не пролив содержимого. На снимке Ганимед горел яркой свечой, чьё пламя уходило на тысячи километров от поверхности. Весь южный полюс спутника был охвачен радиоактивным пламенем частиц, излучающих в гамма-диапазоне. Излучение было настолько сильным, что чувствительная матрица телескопа засветила изображение.
– О боги, – произнёс Келвин, постепенно возвращая самообладание.
Преодолев ступор, он бросился к системе внутренней связи колонии.
– Алло! У нас авария! Срочно поднимай бригады. Да, чёрт подери, катастрофа!
Глава 21. Пробуждение
Все ощущения по своей природе субъективны. Каждое из них склонно к самообману, подчиняясь выстроенным за долгие годы шаблонам. Поднося руку к огню, мы волей-неволей начинаем чувствовать жар, даже если никакого жара нет. Так устроена природа. Ощущения не терпят пустоты. Там, где ничего нет, они создают фантом. Как фантомные боли в ногах у человека, которых он лишился в результате ампутации. Но здесь было по-настоящему тихо. Так не бывает. Это тоже самообман. Шум газового насоса, различимый поначалу, через какое-то время сам превращается в тишину. Ощущения калибруются, и теперь абсолютная тишина режет тебе уши, словно сотни острых камней скребут стекло твоего скафандра. Ничто больше не давило на плечи. Холод больше не терзал тело, предательски просачиваясь со спины. Рециркуляция воздуха исчезла, словно её никогда и не существовало. Царящая незыблемость казалась сюрреалистичной. Всё, как в том сне. Такого не бывает.
– Такого не бывает! – малейшее движение тут же разрушило иллюзорный фантом.
Лёгкий всплеск дотянулся до слуха. Следом за ним все чувства буквально взорвались, осознав коварный обман. Первые попытки движения отозвались мягким сопротивлением какой-то жидкости. Резкая боль разлилась по шее, растекаясь по всей груди. Распахнутые глаза встретились с абсолютным мраком. Полная темнота не дала им и шанса. Тонкий электронный писк пронзил уши и тут же пропал. Тишина и всеобъемлющий мрак вновь захватили власть над телом. Где-то очень далеко послышались еле уловимые шаги. Нативный отклик электроники и приглушённый голос. Яркая полоса света в один момент разрезала абсолютный мрак. Резкая боль пронзила глаза, затопив всё вокруг обжигающе ярким светом. Сквозь сплошную пелену яростного свечения проступил еле различимый силуэт. Человек ли? А, быть может, сам Бог. Безликое человекоподобное существо, залитое огнём яркого свечения, говорило с ним.
– Чего ты, пёс, раздёргался-то? Спокойно! Спокойно.
Не так он представлял себе встречу с Богом. Сказать по правде, он вообще её никогда не представлял. Голос человеческого существа постепенно возвращал его в реальный мир. Привыкающее к свету зрение считывало всё новые детали окружающего пространства. Его тело лежало в капсуле, заполненной какой-то странной дрянью. Человек в защитном скафандре копался в панели управления, бубня что-то под нос.
– Отлично… отлично. Уже намного лучше.
Человек потянулся руками к шее. Несколько звонких щелчков и слабое шипение позволили освободить голову от объёмного шлема. Бородатое лицо показалось Джейдеру отдалённо знакомым.
– Ну вот! Ещё немного полежишь в физрастворе и, глядишь, совсем фонить перестанешь, – произнёс бородатый человек, не отрывая взгляда от панели. – А то фонил, как дождевой червь на руинах реактора.
– Где я? – простонал Джейдер, случайно пропустив жидкость в рот.
– Не пей эту дрянь, идиот! – взревел бородатый. – Я итак накачал тебя окисью графена, так что мало не покажется. Теперь полгода минимум будешь пердеть, как проклятый, попомни мои слова. Попомни... – он вновь отвлёкся на панель и углубился в изучение данных.
– Где я, чёрт? – простонал Джейдер. На этот раз он постарался быть аккуратнее.
– Ты на Каллисто, парень. Где ты ещё можешь быть? Скажи спасибо, что сорбенты действуют, иначе летать тебе в открытом космосе во фторопластовом мешке. Ты вовремя успел сюда, парень, чего уж говорить. Ты не против, если я сниму это? – бородатый человек, не дожидаясь ответа, принялся стягивать с себя защитный комбинезон. – Пришлось заменить тебе всю кровь, так как твоя превратилась в бесполезную фонящую жижу. В ней практически не осталось тромбоцитов. Так что кровоизлияния произошли по всему телу. Сейчас ты на регенерирующих препаратах.
– Как я попал сюда? Спасательная операция не могла успеть так быстро...
– Ты вовремя успел, парень, – перебил его бородатый, словно не заметив вопроса. Судя по всему, это был врач. – Даю бороду на отсечение, что вовремя. Ещё чуть-чуть, и даже калий-стронциевые клизмы не вернули бы тебя к жизни. Правда, пришлось заменить щитовидку на новую. Благо биоматериал ещё остался с прошлых поставок с Земли. Твоя уже ни к чёрту, парень. Она, наверное, светится в темноте, если присмотреться. Хочешь посмотреть? Кажется, я её ещё не успел утилизировать, – доктор потянулся куда-то в сторону.
– Нет, спасибо, – поспешно выдавил из себя Джейдер, – я…
– Остатки радионуклидов всё ещё гуляют по твоему телу, тут ничего не поделаешь, – продолжал доктор, не обращая внимания, что Джейдер хотел что-то сказать.– Да и ДНК у тебя покромсало почти наверняка. Но с этим разберёмся позже. Сначала закончи курс регенеративной терапии, а там видно будет.
– Это всё понятно, но как я попал сюда? Кто меня вытащил? – в нетерпении прохрипел Джейдер. Бородатый врач уже успел его изрядно утомить.
– Я без понятия, парень. Это не моё дело, – произнёс бородатый, словно потеряв к Джейдеру всякий интерес. Казалось, его интересовали лишь показания на панели медицинской капсулы. – Моё дело поставить тебя на ноги, парень, и для этого тебе придётся плотно посидеть на водорослевой диете. А вот от продуктов на основе дрожжей придётся отказаться. Тебе и так не вылезать из туалета пару месяцев. И пей почаще. Диуретиков у нас нет, пива тоже, так что хотя бы кофе. Надо хорошенько проссаться, парень, вывести по максимуму эту дрянь. Если хочешь, я тебе всё запишу в медицинский отчёт.
– Нет уж, к чёрту его! – отмахнулся Джейдер. – Я всё равно там ничего не пойму.
Проклятая ванна начинала действовать ему на нервы. Он попытался сесть, но, похоже, бородатый был против.
– Куда это ты собрался? Лежи, парень. Ты ещё на регенерирующих препаратах. Твои внутренности сейчас напоминают грязную кровавую тряпку, и, поверь мне, они не обрадуются твоему рвению шататься где ни попадя.
– Проклятье! И сколько мне теперь отмокать в этой ванной?
– Недолго! – неожиданно раздался голос со стороны.
В проёме гермоворот показался Монар. Его некогда строгие черты лица были непривычно сглажены довольной улыбкой.
«Может быть, он просто ещё немного поправился?» – подумал про себя Джейдер, чувствуя, как нахлынувшая радость разбивается о стену боли.
Монар вошёл в отсек.
– Как наш пациент, доктор Пашинян? Недолго ведь ему лежать здесь?
Бородатый врач поспешно выпрямился.
– Если этот парень не будет скакать по отсеку, пока в его крови регены, то на ноги встанет скоро. Думаю, через день или два. Другое дело, что ему ещё долго ходить сюда на капельницы и клизмы. Дело в том, что его пищеварительный тракт отторгает стронций. Хрен знает почему, но деваться некуда. Я думаю, что...
– Очень хорошо, доктор! – прервал его Монар. – Этот парень – наш герой. Позаботьтесь о нём как следует и, если что-то потребуется, я лично готов в этом помочь.
Монар дружески похлопал врача по плечу и повернулся к Джейдеру.
– Да, конечно! – закивал бородатый врач, но продолжил говорить. – Парень молодой, крепкий, но, думаю, после такого ДНК у него ни к чёрту. Соответственно, туда же и содержимое мошонки. Я ещё не проверял, но полагаю, здесь светит запрет на потомство. По крайней мере пока не будут результаты. Так что пусть парень попридержит своего …
– Прекрасно, доктор! Спасибо! – отрезал Монар, явно не желая выслушивать подробности. Но бородатый уже готовил следующую реплику.
– Я бы ещё рекомендовал не…
– Как самочувствие, Джейдер? – игнорируя доктора, спросил Монар.
Недвусмысленный взмах его руки дал понять, что он хочет остаться с пациентом наедине. Его вопрос на какое-то время повис в воздухе. К чему был этот вопрос? Джейдер не мог распознать, был ли в нём укрыт сарказм.
– Бывало и лучше, – прохрипел он в ответ, сжавшись от внезапно нахлынувшего кашля.
– Ну ничего, ничего! – улыбнулся Монар. В его интонации проступили добродушные ноты. – Тебя буквально вытащили с того света, старина. И если верить доктору, скоро будешь как новенький.
– Кто меня вытащил? – спросил Джейдер, пытаясь сдержать клокочущий кашель.
Силуэт Монара всё ещё расплывался в глазах, утопая в лучах раздражающе-ярких ламп. Было видно, как его фигура приблизилась к капсуле, но всё ещё держалась на социально приемлемом расстоянии.
– Ну кто же ещё? Наш славный доктор Пашинян, старина, – ответил Монар, с любопытством осматривая диковинное устройство капсулы. – Не думаю, что кто-то, кроме него, смог бы вернуть тебя к жизни столь успешно.
Его взгляд проскользил по сплетению полимерных трубок и задумчиво остановился на панели управления. Судя по выражению его лица, показатели оказались вполне удовлетворительными. Убедившись в этом, он без опаски приблизился вплотную.
– Видишь? Ты уже почти не светишься, – он ткнул пальцем в залитую бликами панель. – Так что вскоре…
– Монар! – остановил его Джейдер. – Я уже чёртову вечность задаю один и тот же вопрос, но никто не может мне ответить! Кто вытащил меня с Ганимеда? Ни одна спасательная капсула не успела бы прибыть раньше, чем через три дня. Мой кислород был на исходе...
– Тебе очень повезло, старина, – сухо ответил Монар.
Какое-то время он медлил с ответом. Создавалось впечатление, что он тщательно подбирал нужные слова:
– К счастью, одна из наших бригад занималась ремонтом ретранслятора в том секторе. Их корабль зарегистрировал выброс радиации. Проклятая буря и так доставила нам кучу проблем. Радиационные пояса Юпитера раздуло по всей системе, выведя из строя ряд спутников и ретрансляторов. Поэтому выброс радиации поначалу никого не заинтересовал. Однако находившаяся в том секторе ремонтная бригада заподозрила, что выброс был не с Юпитера. Светился сам полюс Ганимеда.
Монар на секунду замолчал, отвлекаясь на наручный терминал:
– Очаг выброса совпал с местом дислокации добывающего комплекса. Тогда мы уже поняли, что произошло нечто страшное и медлить никак нельзя. Кстати, на том корабле был твой товарищ, инженер связи и, насколько знаю, любитель крепко выпить.
– Талард? – изумился Джейдер.
– Да-да, Талард. Его команда нашла тебя недалеко от грузовой платформы на втором уровне, после чего сразу же вытащила наверх. Ты был в критическом состоянии и едва дотянул до медотсека.
Монар замолчал. В воздухе повисла гнетущая пауза.
– Старина, мы и представить не могли, что там произошло, – наконец произнёс он, резко помрачнев. – Потеря добывающего комплекса на Ганимеде будет иметь для нас катастрофические последствия. Но твои записи… они шокировали всех нас. Никто не мог представить, что ты прошёл через всё это. Их изучение практически сразу было переквалифицировано в дело первой степени. Все материалы, включая собранную телеметрию, отчёты, образцы радиофильных организмов и даже твой скафандр были изъяты следствием. Спасший тебя корабль подвергся заражению, так что всё оказалось более чем серьёзно. Была организована целая операция, дабы обеспечить изоляцию заражённого оборудования и команды.
– Заражения? Что случилось с командой? – переспросил Джейдер, не узнав в хрипе своего голоса.
Монар неторопливо присел на край капсулы. Промокнув фаланги в странной жидкости, он растёр её между пальцев, не скрывая своего отвращения. Любопытство всё-таки брало над ним верх.
– Ну и дрянь у тебя здесь, – пробормотал он, вытирая пальцы о защитный комбинезон.
– Пока ты отмокал в этой ванной, пытаясь найти дорогу с того света, вся команда была направлена на карантин. Они провели несколько дней в изоляции. Прыгун со всем оборудованием до сих пор проходит очистку в открытом ангаре с помощью роботов. Не хватало нам ещё запустить сюда всю эту дрянь. Нам итак теперь хватает проблем! – в глазах Монара проскользнуло отвращение.
Джейдер молчал. В его душу сочилось странное чувство вины. Был ли он вправе рисковать жизнями команды, а, быть может, и всей колонии, в эгоистичном желании спасти свою жизнь? Стремясь спасти себя, он мог погубить всю колонию, оставив кровавый след в истории человечества. Голос Монара пробился сквозь полотно мрачных мыслей. Казалось, что он каким-то образом услышал мысли, шумящие в голове у Джейдера.
– Но ты не переживай по этому поводу, старина, – произнёс он спокойным умиротворяющим тоном. – Команда уже отпущена с карантина. Похоже, найденные бактерии не оказывают влияния на человеческий организм. Так что всё хорошо. Не забивай голову морально-нравственными проблемами.
Монар одобрительно похлопал Джейдера по плечу, но его лицо постепенно мрачнело под наплывом новых эмоций. Немного подумав, он продолжил:
– К тому же есть куда более серьёзные вопросы, вскрытые тобой на Ганимеде. Председатель уже анонсировал созыв экстренного заседания по вопросам внутренней безопасности. Оно состоится через 46 часов. Ты должен быть там, старина. Ты проделал отличную работу, и благодаря тебе мы можем пересмотреть некоторые наши приоритеты. В том числе и политические. Ну а ты поправляйся. У тебя есть ещё время, чтобы прийти в себя.
– Монар… – выдохнул Джейдер, чувствуя, как к горлу подбирается огромный ком. – Все мои выводы... Я не хочу брать на себя ответственность за то....
– Вот и не нужно, – отрезал Монар, покачав головой. – В данном случае, помимо твоих выводов, мы имеем ряд очевидных фактов, отрицать которые нет никакого смысла. Ты был там, старина, и видел всё своими глазами. И ты всё правильно понял. Не сомневайся в себе никогда. Люди должны знать правду. Я сторонник этого. Поэтому на грядущем заседании я как твой начальник готов взять всю ответственность на себя. Ты итак сделал много для нас. Лучше скорее поставь себя на ноги и будь на заседании. Тебя скорее всего захотят допросить, но не переживай. Я тебя прикрою. А теперь отдыхай, – мрачная гримаса Монара наконец смягчилась. Он встал и двинулся в сторону выхода.
– Кстати! – вдруг произнёс он, остановившись на полпути. – Происшествие на Ганимеде здорово взбудоражило общественность. Это сделало тебя самым обсуждаемым человеком в колонии, так что не советую показываться на люди. Для кого-то ты герой, а для кого-то террорист и разносчик инопланетной заразы. Монар усмехнулся и покачал головой:
– Власти скрывают от людей правду, что порождает множество слухов. Тем не менее часть информации уже просочилась в СМИ. Кое-где были погромы. Всё это результат их лживой политики. Но скоро люди узнают открытую тобой правду, старина, – с этими словами Монар подмигнул Джейдеру и вышел прочь.
Джейдер остался наедине с собой и своими мыслями. Странное чувство таилось где-то внутри, не находя выхода наружу. Психосоматика ли? А быть может, это просто последствия тяжёлой лучевой болезни? Повреждённые органы жалобно ныли, отзываясь на острые приступы кашля. С головой было что-то не так. Некоторые слова Монара до сих пор не укладывались в его голове. Ужасное состояние, сродни наркотическому опьянению, продолжало дурманить рассудок.
– Сколько я здесь нахожусь? – прошептал он, окинув взором медицинский отсек, прежде чем в дверном проёме показался доктор Пашинян.
– Эй, парень. Ты всё вертишься? Сил, что ли, много?
– Я… – просипел Джейдер, застыв взглядом на переплетении трубок, тянущихся от его запястья за пределы ванны. Только сейчас он почувствовал, что за его ушными раковинами что-то есть. Что-то вроде тонких кислородных катетеров или ещё какая-то дрянь тянулась трубками прямо в нос.
– Слышал, что начальник сказал? – произнёс доктор, склонившись над панелью управления ванной.
Его рассеянный взгляд некоторое время не отрывался от экрана, пока наконец не уставился прямо в глаза пациента.
– Начальник сказал – отдыхать, – произнёс он с отчётливой властностью, которая прежде не наблюдалась в его голосе.
Удар по клавише срезонировал в голове, мгновенно затмив сознание Джейдера.
Глава 22. Маленькая Земля
Он не знал, сколько времени пробыл в забвении. Обрывки снов перемешивались со стоном сложной аппаратуры, поддерживающей жизнь. То и дело её звуки прорывались в сознание, свидетельствуя о том, что тело всё ещё живо. Он почти привык к собственному бессилию. Казалось, в этом мире уже мало что зависело от его решения. Закрытые веки задрожали. Похоже, они всё ещё подчинялись его воле. Он осторожно открыл глаза. Холодный поток света обрушился на роговицы, стекая по их граням прямо в зрачки. Палата, белый свет. Это был странный сон. Чудной доктор, вечно говорящий на одном ему понятном языке. Ванная. Он помнил ванную, наполненную какой-то мерзкой жидкостью, в которой лежало его тело. Но прежнее чувство невесомости куда-то исчезло. Возможно, оно существовало лишь во сне, но теперь он отчётливо чувствовал твердь под своими лопатками.
Глаза постепенно привыкли к яркому свету. Он осторожно приподнялся на локте, опасаясь болезненной реакции своего организма. Палата была пуста. Белые стены заливал мягкий матовый свет. Джейдер посмотрел на себя. Он лежал в анатомической нише, совершенно не похожей на ту ужасную ванну. Была ли она вообще? Джейдер поймал себя на мысли, что с трудом отличает сон от реальности. Монар. Разговор с Монаром отпечатался в голове слишком ясно, чтобы казаться выдумкой. А ещё этот доктор. Его рассказы про щитовидку и прочую дрянь. Джейдер потянул руку к шее. Чуть выше уровня ключицы, пальцы нащупали свежий рубец. Приподнявшись на локте, он принял сидячее положение и осмотрелся. Палата, в которой он лежал, не была похожа на прежнюю. В ней практически ничего не было. Голые матовые стены теряли монолитность в разрезе дверного проёма, скрытого за полимерными переборками. В углу стоял медицинский верстак.
– Эй! – крикнул Джейдер.
Его хриплый голос разнёсся по тесному отсеку.
– Есть кто?
Ответа не последовало. Сказать по правде, он едва ли испытывал желание вновь встретить странного доктора. Однако почему вокруг не было ни души? Это обстоятельство настораживало его куда больше.
Джейдер соскользнул с ниши, коснувшись ногами пола. Голова всё ещё кружилась, пытаясь привыкнуть к новому положению тела. Несколько робких шагов вдоль стены. Вполне успешно. Тело всё ещё отдавалось томной слабостью, но мышцы постепенно наращивали тонус. Теперь антураж пустующей палаты можно было рассмотреть подробнее. В монолите стен виднелось несколько дверных проёмов, скрытых полимерными переборками. Почти все они были закрыты. Однако индикация статуса одной из дверей горела зелёным свечением. Похоже, для того чтобы пройти через неё, не было никаких препятствий. Джейдер ещё раз окинул себя взглядом. Он был практически гол. Вся его одежда, всё оборудование были изъяты или уничтожены. Выход к атриумам и транспортным узлам колонии без одежды, был, мягко говоря, проблематичен.
Джейдер поёжился. В залитой светом палате было ощутимо прохладно. Он бросил взгляд на верстак в поисках ответов на многочисленные вопросы, зреющие в его голове. Рабочая поверхность была пуста. На глянце гладкой столешницы горел единственный индикатор, свидетельствующий о наличии нескольких предметов в камерах хранения. Искушённый любопытством, он протянул руку к пиктограмме открытия. В следующий момент матовая ниша верстака обрела прозрачность. Стеклянная переборка отъехала в сторону, показав на свет несколько предметов. Ящик с медицинскими модулями, наручный терминал и портсигар от настоящих земных сигарет. Джейдер открыл его первым. Портсигар оказался пуст. Ещё одно воспоминание о Земле далось ему болезненно. В смешанных чувствах он потянулся к медицинскому ящику. Откинутая крышка, открыла свету блеск медицинских модулей. В углу лежал вакуумный пакет с лёгким защитным комбинезоном.
– То, что надо, – прошептал Джейдер.
К этому моменту он уже твёрдо решил покинуть палату, не дожидаясь прихода доктора. Чтобы надеть лёгкий комбинезон, ему потребовалось несколько минут. Утягивающая ткань позволяла подогнать любой комбинезон под себя. В этом плане они были чертовски универсальны. Покончив с одеждой, он надел на руку терминал. Связь с миром, от которого он был отрезан всё это время, была желанна, как воздух. Тревожные мысли, связанные с находками на Ганимеде, не давали ему покоя. Больше всего на свете он хотел поговорить об этом с Талардом. Друг, который спас его жизнь, вытащив с чужой планеты, почему-то не пришёл навестить его.
Звук активации наручного терминала вернул его мысли к реальности. Операционная система запустилась автоматически, почувствовав охват предплечья. Режим аутентификации показал своего последнего пользователя.
– Доктор Пашинян… – изумился Джейдер. – Что ж. По крайней мере теперь я могу быть уверен, что он мне не приснился.
На экране высветилось приветствие от операционной системы.
– Добрый вечер, Джейдер Вакрой. Системы загружены в режиме оффлайн. Проверьте зону покрытия сети.
– Ну ещё бы эта штука работала. Как же! – плюнул Джейдер, внезапно обнаружив, как это приятно – плеваться без скафандра.
Однако мириться с отсутствием связи он был не намерен.
– Может, здесь просто не ловит?
Недолго думая, он подошёл к дверям, прислонив ладонь к панели управления. Зелёный индикатор, свидетельствующий об открытом доступе на выход, действительно не обманывал. Дверные переборки издали еле слышный свист и быстро разъехались в стороны, открывая выход. Однако то, что он увидел в следующий момент, поставило его в настоящий ступор. Перед его глазами была ещё одна дверь. На этот раз металлическая.
– Какого чёрта?! – он никак не ожидал подобного обмана.
Прямо за дверями палаты располагалось тесное помещение с жалкой площадью не более двух квадратных метров.
– Что за странное место? – произнёс он, осторожно входя в мрачное помещение.
Слева, на панели управления, светилась единственная пиктограмма, указывающая стрелкой наверх.
– Лифт! – осенило Джейдера. – Подумать только! Выделенный лифт для единственного отсека.
Никогда прежде он не встречал в колонии ничего более нецелесообразного. Его рука потянулась к горящей пиктограмме. Помещение вздрогнуло. Неторопливо сомкнув переборки, межуровневый лифт начал движение вверх. Экран панели высветил медленный прогресс подъёма на несколько уровней. Джейдер обратился к терминалу на руке. Он по-прежнему находился в режиме оффлайн. Карта колонии отказывалась показывать текущее месторасположение.
«Может, я не в колонии вовсе? – скользнула шальная мысль, абсолютно идиотская по своей природе. – Где же я ещё могу быть?! Вокруг миллионы километров вакуума. Если где-то и есть жизнь, то только в колонии».
Ход самокритики прервало чувство невесомости вследствие плавного замедления кабины. Джейдер затаил дыхание. Металлические переборки дверей разошлись в стороны. В лицо тут же ударил поток тяжёлого зловонного воздуха. Перед глазами Джейдера открылось огромное пространство. Люди сновали кто куда, запрыгивая на эскалаторы и устремляясь вверх к транспортным узлам и тоннелям. Шум толпы и работающих механизмов ударялся в далёкие стены, возвращаясь раскатами блуждающего эхо. Огромный ледяной атриум, открывшийся перед его глазами, казался родным.
– Отстойник! – радостно заключил Джейдер.
Он помнил это место. Он тысячи раз был здесь, по воле судьбы вдыхая тяжёлые зловонные газы. Кто бы мог подумать, что второй шанс на жизнь заставит наслаждаться всем этим.
– Колония! – лишь вымолвил он, окидывая взором близкие сердцу места.
Всё вокруг казалось каким-то новым. Застряв на соседнем Ганимеде, он уже не надеялся увидеть это вновь. Но теперь чувства взыграли в нём с новой силой.
В сектор по переработке отходов, который с лёгкой руки колонистов прозвали отстойником, стекались все отходы жизнедеятельности колонии. Иногда этот сектор называли комнатой грязи, но откуда взялось это выражение, пожалуй, уже никто не помнил. Конечно, все отходы можно было бы просто утилизировать в ближайшем каньоне без какого-либо зазрения совести. Уж слишком мал был человек в масштабах системы Юпитера и окружающего её космоса. Однако необходимость переработки дерьма была неразрывно связана с урожайностью на дрожжевых и грибных фермах. Да и не только на них. В этом месте цикл пищевой цепочки замыкался полностью.
Вдруг наручный терминал завибрировал, прервав ход ностальгических воспоминаний.
– Онлайн установлен. Добро пожаловать на Каллисто, Джейдер Вакрой! – высветился обновлённый статус.
По экрану поползли пропущенные уведомления за всё время, проведённое вне сети. Метка геолокации окрасила нижний уровень подземной части колонии. По мнению системы, ниже были только многокилометровые залежи вечного льда.
– Вот так сюрприз! То есть палаты, в которой я очнулся, будто бы и не существует вовсе. Кто-то явно пытался спрятать меня от чего-то или от кого-то. Но зачем? – Джейдер наконец понял, что слишком долго стоит в лифте без дела.
Он неторопливо двинулся в сторону эскалаторов, погружённый в свои мысли.
– Если меня от кого-то скрывали, то почему оставили одного без присмотра? Дверь в палату оказалась открыта.
Внимание отвлёк отдалённый шум голосов. Несколько колонистов громко выясняли отношения прямо на эскалаторе. Их неразборчивая брань быстро утонула в музыкальной заставке новостных сводок, появившейся на проекционной сфере в центре атриума. Зализанная физиономия ведущего новостей была неизменно безупречной. Сквозь гул экранирующего эха до Джейдера долетели обрывки фраз.
– Сегодня акции космических грузоперевозок взлетели в несколько раз на фоне ожидания нехватки ресурсов на Каллисто. Земные корпорации Earth Trans и Terra-Hand тут же выразили готовность обеспечить возможные поставки ресурсов, как только будут улажены все бюрократические вопросы. Напомню, что примерно в 70 часов каллистианских суток, на Ганимеде, в шахте GM-3 произошла техногенная катастрофа. Власти отказываются делать официальные заявления до экстренного заседания, которое пройдёт на 308 час каллистианских суток. Однако уже сейчас известно, что поставки с шахты GM-3 полностью прекращены. На фоне растущей...
Просмотр новостей внезапно прервал голос прохожего.
– Эй, парень! – прозвенел незнакомец, остановившись на почтительном расстоянии от Джейдера. Его лицо было скрыто кислородной маской, однако звонкий голос хорошо передавался через динамики на костюме. – Тебе что, нравится запах дерьма, или что?
– Что тебе надо?! – откликнулся Джейдер, с трудом скрывая раздражение.
– Что мне надо?! Надень маску, чёрт тебя побери! Ты что, не слышал новости? Чужеродные бактерии уже среди нас! Какой-то кретин типа тебя принёс на себе инопланетную заразу с Ганимеда, да будь он проклят. На власти надежды нет. Так что, если хочешь защитить себя, надевай маску и включай фильтры! Я уже не говорю о том, что здесь воняет, как в преисподней!
– Да понял, понял я! – отмахнулся Джейдер, отходя к стене, где располагался аппарат с масками.
В блоке переработки отходов маски были рекомендованным атрибутом. Однако колонисты не упускали возможности пренебречь этим правилом. Жизнь в колонии итак предполагала частое нахождение человека в замкнутой среде скафандра. Незыблемое желание дышать в открытой среде было инстинктивным. Однако сейчас всё было по-другому. Обычно полный аппарат масок теперь был практически опустошён.
Джейдер взял последнюю и надел на лицо.
– Да что здесь, чёрт возьми, происходит?
В колонии определённо творилось что-то странное. Разбираться в этом самостоятельно казалось бессмысленным занятием. Накопленный за последнее время стресс рвался наружу. Ему нужно было срочно поговорить.
«Надо позвонить Таларду», – подумал Джейдер, поспешно переключив своё внимание на наручный терминал.
По экрану расползлась вереница наиболее вероятных контактов, где среди первых оказался Идэн Талард. Джейдер нажал на пиктограмму связи. Яркий огонёк принялся упорно метаться между иконками контактов. Талард не отвечал. Он сделал ещё несколько попыток, однако наладить связь так и не удалось.
– Проклятье, Талард! – процедил Джейдер. – Где ты есть, когда ты так нужен? Инженер связи, с которым невозможно связаться!
Он поднял глаза к ледяным сводам атриума. Несколько массивных эскалаторов возвышались над его головой, с рёвом унося наверх потоки зловонного воздуха. Атриум выполнял функцию транспортной станции отстойника. Очевидная мысль почему-то всегда приходила последней.
– Ладно! – выпрямился Джейдер, хрустнув застывшими позвонками. – Если Талард не идёт к горе, то гора пойдёт к Таларду.
Его взгляд обратился к терминалу.
– Интересно, с каких это пор я начал вспоминать древние земные поговорки? Так, посмотрим. Отсюда до жилого блока, где живёт Талард, всего несколько станций, – Джейдер тут же сверился с временем на терминале.
Понять рабочий распорядок Таларда, как всегда, было непросто. Он мог быть где угодно. Тем временем маршрут до требуемой точки уже давно сиял на экране терминала. Джейдер молча смотрел, как несколько транспортных узлов соединяет яркая анимированная линия. Нужно было принимать решение.
Недолго думая, Джейдер запрыгнул на ближайший эскалатор и понёсся вверх, вслед за потоками спёртого зловонного воздуха.
Отстойник находился в низшей точке колонии, в самом её краю. По крайней мере таковы были официальные данные. Его обособленное расположение было связано с переработкой отходов и необходимостью запасать углекислый газ, который был в полтора раза тяжелее воздуха. Поэтому отстойник был изолирован от основной части колонии, соединяясь с ней единственной транспортной линией. Соседняя транспортная станция прилегала к оранжерее, которая активно использовала накопленный отстойником углекислый газ. Растения и грибные культуры поглощали углекислоту тоннами, обеспечивая колонию пищей. В оранжерее поддерживалась атмосфера из чистого углекислого газа, что делало её ядовитой для человека. Дышать там без маски было смертельно опасно. Но миновать эту станцию было никак нельзя. Лишь после оранжереи транспортная сеть ветвилась, позволяя добраться до остальных секторов колонии без транзита через промежуточные зоны. Так или иначе маршрут пролегал через несколько точек.
Джейдер перешёл на соседний эскалатор и теперь двигался в сторону межузлового шлюза, ведущего в оранжерею. До слуха вновь донеслось эхо тревожных новостных сводок.
– Обстоятельства техногенной катастрофы на Ганимеде до сих пор остаются неизвестными. Анонимные источники утверждают, что вернувшийся с Ганимеда корабль, который участвовал в спасении планетарного инженера Джейдера Вакроя, подвергся заражению неизвестным видом инфекции.
Лицо ведущего, внезапно сменилось изображением Джейдера.
– Судьба команды спасательный операции, а также самого Джейдера Вакроя до сих пор остаются неизвестны. Тем не менее информация…
Джейдер больше не мог сопротивляться своим мыслям. Да и как иначе? Его изображение светилось на огромной сфере в центре атриума. И такое наверняка происходило не только здесь, но и по всей колонии. Внезапно для себя он понял, какую вдвойне полезную функцию выполняет маска.
– На фоне этого в сети появилась информация о нескольких случаях заражения, но её статус пока не подтверждён. Однако уже сейчас регистрируется нехватка кислородных масок по всей колонии. Власти отказываются делать официальные заявления до экстренного заседания, которое назначено на 308 час каллистианских суток.
Впереди раздался чей-то грозный бас:
– Так, мужики! Куда пошли, ещё рано!
У межуровневого шлюза оранжереи собиралась небольшая толпа.
– Вы что, не видите, что процесс выравнивания атмосферы ещё не завершён? – с этими словами крупный колонист, стоявший у шлюза, оттолкнул кого-то в толпу.
– Так, мужики! Не терпится отравиться углекислым газом из оранжереи?! Или как понимать? Маски надевайте, мужики. Вы, конечно, как хотите. Я сказал – решать вам.
Дотошно изучив показания атмосферы по ту сторону ворот, он, немного потянув момент, наконец смягчился:
– Вот так вот, мужики! Атмосферу поправили, можно и заходить.
Джейдер в окружении десятка колонистов прошёл через шлюз, оказавшись в небольшом тоннеле. Как только переборки сомкнулись за его спиной, помещение наполнилось гулом мощных воздушных насосов.
– Кстати, ты слышал, что произошло в производственном секторе? – раздался приглушённый голос где-то левее.
Коренастый колонист невысокого роста обращался к товарищу, пытаясь преодолеть шум насосов.
– Нет, не слышал, – покачал головой второй. – И даже слышать не хочу.
Но коренастый и не думал останавливаться:
– Говорят, там разнесли склад, принадлежащий фирме Machitron. Ну, та самая, которая изготавливает инструменты для наружных работ. Ты должен знать...
– Ну начинается! – отрезал второй. – Что значит разнесли?! С чего бы вдруг?
– Так ведь тот инженер, который вернулся с Ганимеда… Как там его? Жайдер Валкой или Жизер, что ли… Не помню, короче. Ну так вот! Не знаю, выжил он или нет, но его гневный отзыв о пенетраторе просочился в сеть. И похоже, это стало катализатором…
– О космос! – скривился в лице второй. – Откуда ты берёшь весь этот шлак?
– Как откуда?! – возмутился коренастый. – По новостям передавали!
– Ты что, веришь любой ереси, которую выливают на тебя с экранов? Более чем уверен, что ничего из произошедшего вообще не случилось! Они придумают тебе любую новость, любую аварию на Ганимеде или ещё чёрт знает где. Лишь бы только не строить второй жилой сектор для нас, для обычных работяг. Ты небось ещё и во внеземное заражение веришь?!
– А, между прочим, почему бы и нет?! – парировал коренастый. – Смотри, сколько людей в масках кругом! Думаешь, всё это просто так?
– Ну конечно же нет. Мы же сейчас у шлюза оранжереи! Ты там видел хоть одного идиота без маски?!
– Эх... – пожал плечами коренастый. – По крайней мере всё было спокойно, пока этот...
Приглушённый голос коренастого утонул в громком шуме воздушного насоса. Впереди стоящий гермошлюз изрыгнул тонкую струю газа и медленно раскатил переборки в стороны.
– Так, мужики! Оранжерейная. Домой придёте, стопочку хлопните и нормально всё будет, – подытожил крупный колонист и вышел в образовавшийся проход.
Толпа людей двинулась вперёд. Джейдер торопливо вступил на транзитную линию эскалатора, которая вела напрямую к жилому сектору через всю оранжерею. Огромный атриум этой станции казался ещё больше, чем аналогичный у отстойника. Но то, что бескомпромиссно отличало его от всех остальных, крылось, конечно же, не в размерах. Многоярусные конструкции, плотно забитые зелёными насаждениями, монументально возвышались над головой до самого свода. Ряды гидропонных систем тянулись вдаль, теряясь в окутанной дымкой перспективе. Атмосфера здесь была совершенно иная. Её можно было буквально почувствовать. Даже не снимая маски, кожа на лице ощущала повышенную влажность воздуха.
Транзитная линия эскалатора несла Джейдера через центр оранжереи к транспортному узлу. С самого начала считалось, что прокладка транспортных линий в окружении гидропонных систем была чудовищным просчётом. Толпы транзитников из соседнего отстойника зачастую создавали трудности в работе персонала и машин. Но не только работники отстойника доставляли проблемы. К ужасу местного персонала, оранжерея стала негласным местом встреч для большей части колонистов. Сюда приходили на свидания или просто погулять в окружении пышно растущей зелени и грибных культур. Однако руководство колонии не спешило решать проблемы местного персонала, несмотря на многочисленные жалобы. Уж кто-кто, а они прекрасно понимали, как люди скучали по далёкому дому. Зелёный оазис посреди бескрайнего холодного космоса. Эти растения действовали на людей магическим образом. Ни один психолог мира, ни один стимулятор не давали такого умиротворяющего эффекта, как это место. Оранжерея всегда была цитаделью спокойствия и стабильности. Но теперь даже здесь чувствовалась всеобщая нервозность. Огромная сфера в центре зала, рябила проекцией неизменного ведущего новостей. Отныне, кроме экстренных сводок, в колонии ничего не показывали.
– Сегодня Земля ощутимо усилила свою риторику по отношению к колонии. Крупные земные инвесторы недовольны неопределённостью на рынке перспективных исследований. Наибольшее внимание приковано к экспериментальному проекту фон Неймана. В связи с техногенной катастрофой в шахте GM-3 на Ганимеде возможность реализации проекта поставлена под вопрос. Ситуация накаляется на фоне противоречивых заявлений о сбое нескольких машин, участвующих в проекте.
Анализ социальной активности показывает, что в свете усиления давления со стороны Земли мнения колонистов разделились. Власти предостерегают жителей колонии от преждевременных выводов и последующих агрессивных действий. Анонсированное заседание, которое пройдёт на 308 часу каллистианских суток, должно дать консолидированную оценку ситуации. На заседании будет выработана единая позиция о дальнейшем векторе взаимоотношений с Землёй.
Кто-то торопливо пробежал вперёд, вскользь задев Джейдера плечом. Извиняться за это здесь было не принято. Нервозная обстановка становилось всё более осязаемой. До транспортного узла оставалось совсем немного. Джейдер взглянул на терминал.
– Талард, где же ты пропадаешь, чёрт тебя возьми?
Он вновь предпринял попытку установить связь. Процесс соединения запустился мгновенно, однако что-то сразу пошло не так. Статус соединения завис на половине, как следом на экран ворвался входящий вызов. Звонящий не поддавался идентификации. Автоматическое сопоставление с полной базой контактов не дало никаких результатов. Такое Джейдер видел впервые. Немного подумав, он всё-таки принял вызов.
– Джейдер Вакрой? – раздался в голове раскатистый голос неизвестного.
Сигнал от наручного терминала поступал прямо во внутреннее ухо через нейрочип. Не дожидаясь ответа, незнакомец продолжил:
– Меня зовут Нитон Герденар. Полагаю, моя личность не нуждается в представлении.
– Председатель Герденар? – опешил Джейдер.
От неожиданности он с трудом выдавил из себя два слова. Личный звонок от председателя колонии был настолько же необычен, как и бутылка настоящего бурбона, здесь, в миллионах километрах от Земли.
– Всё верно, сынок. Председатель Герденар. Полагаю, твоё самочувствие существенно улучшилось, раз ты покинул палату?
– Я не... – вопрос застал Джейдера врасплох.
Он машинально осмотрелся по сторонам.
– Мне правда уже существенно лучше.
Мгновения превратились в неудобную паузу. Слишком продолжительную паузу, чтобы её можно было терпеть.
– За мной следят? – наконец задал он встречный вопрос, однако звонящий оказался к нему готов.
– Ни в коем случае, сынок. Думаю, ты уже убедился в том, что твою свободу никто не ограничивал. Однако, прежде чем мы продолжим разговор, я настоятельно рекомендую тебе покинуть людную зону, если вдруг ты находишься на виду. Ты уже видел новости?
– Успел кое-что услышать краем уха, – ответил Джейдер.
– Прекрасно! Тогда для тебя не секрет, что обстоятельства на Ганимеде, мягко скажем, не могли пройти бесследно для колонии. Это сильнейший удар для всех нас. Люди в замешательстве, сынок. Сейчас общественное мнение раскалено до опасного предела. И несмотря на то что в этой истории ты скорее выступаешь героем, могут найтись и те, кто не разделяют эту точку зрения. Ты понимаешь, о чём я, сынок? Поэтому ради своей же безопасности старайся нигде не светиться. Ни с кем не общаться, никому ничего не рассказывать вплоть до заседания. И лучше выключи терминал, как только мы закончим разговор.
– Я не совсем понимаю, что…
– Это ещё не всё, – отрезал Герденар, заглушив последние слова Джейдера. – Как бы то ни было, люди хотят знать, что произошло на шахте GM-3 и кто стоит за всем этим. Твой отчёт изучается и пока ещё не стал достоянием общественности. Но скоро люди потребуют правды. Общественное заседание должно дать ответы на все их вопросы. Не раньше, не позже. Однако я хотел предупредить тебя. Общество сейчас крайне взрывоопасно. Любое необдуманное заявление, любая провокация может запустить опасные радикальные тенденции. Ты понимаешь, о чём я, сынок?
Голос по другую сторону, остановился в ожидании подтверждения.
– Честно говоря, пока что с трудом, – выдохнул Джейдер.
Ему буквально приходилось вытаскивать слова из себя.
– Ничего. Это всё от усталости. Я объясню. Твоя задача – быть на заседании в строгом порядке. Люди захотят слышать всё не из уст председателя или тем более диктора новостей. Понимаешь? Они захотят услышать это от того, кто был там и видел всё собственными глазами. Наверняка найдутся и те, кто попытаются перевернуть твои слова и исказить факты, используя их в своих провокационных целях. Я не призываю тебя лгать, сынок. Нет. Не призываю утаивать какую-либо информацию. Я призываю думать. После происшествия на Ганимеде твоё влияние в колонии значительно возросло. Но с ростом влияния приходит и ответственность. Ты должен понимать, что на твоих плечах лежит груз ответственности за благополучие всей колонии. Моя цель – предупредить тебя. А как говорится, – предупреждён – значит вооружён.
– Я понял, – сухо ответил Джейдер, хотя на самом деле чувствовал, что от понимания был далёк. По правде сказать, он хотел быстрее закончить этот разговор.
– Вот и прекрасно, сынок, – произнёс председатель добродушным тоном и тут же заметил:
– Увидимся на заседании!
Сеанс связи завершился, высветив на экране соответствующее уведомление.
«Что это было? – подумал Джейдер, всё ещё находясь в ступоре. – Сам председатель, крайне занятой человек, следил за тем, когда я появлюсь в сети?» Он машинально осмотрелся по сторонам.
Колонисты спешно двигались по транспортным линиям, не обращая внимания ни на что вокруг. Приближался один из шлюзов транспортного узла, ведущего в жилые секторы.
– Не показывайся на людях… На тебе ответственность… Что он хотел всем этим сказать? – Джейдер на минуту задумался.
С чего он вообще решил, что это был председатель? Идентификатор, по которому он получил вызов, был не определён.
– Ну хорошо. Даже если предположить, что это был он, чего он хотел добиться? Он же не попросил ничего конкретного. Не просил лгать или что-либо скрывать. Ничего.
Джейдер отчётливо ощутил эффект дежавю. Подобный бестолковый разговор у него уже был и с Монаром. Разве что подход у этих собеседников был совершенно разный.
Он поднял глаза. Шлюз, ведущий в тоннели жилого сектора, был перед ним. Несколько колонистов дожидались, когда завершится процесс выравнивания атмосферы. На экране вдоль ближайшей стены рябил его портрет, то и дело сменяясь на смазливую физиономию ведущего. В один момент он перестал быть простым, никому незаметным инженером второго класса. Как иронично. Он всегда был далёк от политики. Его привлекали более простые вещи. Он всегда ощущал себя маленьким винтиком, от которого тем не менее зависела работа огромной системы. Но происшествие на Ганимеде затягивало его в трясину совершенно иного толка. Здесь он не чувствовал себя на своём месте. Словно поднятый с пола винт, его пытались вкрутить в непредназначенное для этого отверстие. И это грозило нарушить работу всего механизма.
Глава 23. Сердце колонии
Промёрзшая вагонетка неслась над магнитным полотном, рассекая холодный воздух тоннеля. Здесь, в окружении вечных льдов, температура никогда не поднималась до комфортных для человека значений. Но транспортная система колонии никогда и не стремилась быть комфортной. Облагораживать ледяные тоннели было попросту нечем. В условиях постоянного дефицита ресурсов и рабочей силы, главная её задача сводилась лишь к простой транспортировке людей. О подогреве сидений и подумать было смешно. Зато прекрасно работала система терминалов, что автоматически взимала плату с каждого, кто пользовался транспортными услугами. Колонисты много жаловались на все эти поборы и даже создавали петиции на в тщетных попытках изменить ситуацию. Впрочем, с транспортом всё было не так уж и плохо. Вагонетки быстро справлялись со своей прямой задачей, доставляя человека в нужный сектор колонии, а это было самое главное.
Нарастающее торможение вывело Джейдера из размышлений. Вагонетка стремительно сбавляла скорость и наконец остановилась у перрона, слегка кивнув носом. Несколько колонистов поспешили выйти, и Джейдер последовал за ними. Как только последний колонист ступил на перрон, вагонетка визгнула предупреждающим сигналом и полетела прочь, постепенно наращивая скорость.
Просторный перрон встретил Джейдера в запустении. У самого потолка дрожала голограмма с незамысловатым названием «Жилой сектор “Строитель”». На покрытой ледяной пылью стене мерцал сломанный рекламный экран. Такие уже давно были сняты с производства и годились только для рекламы криойогуртов. Выше по лестничному пролёту стоял ряд анатомических ниш для ожидающих вагонетку пассажиров. Всё это не интересовало Джейдера. Он двинулся вперёд. В конце перрона виднелись своды пяти межуровневых лифтов. На панели управления светилась сетка кластеров, чем-то напоминающих пчелиные соты. Именно так выглядел жилой сектор в разрезе, где каждый кластер представлял собой уровень с собственным индексом. Отдельный уровень, по сути, был обычным тоннелем, на протяжении которого располагались тесные каюты. Это и было скромное жилище колонистов. В этом плане они недалеко ушли от пчёл.
Сверившись с адресом на терминале, Джейдер нажал на пиктограмму нужного кластера.
– Ну что ж. Надеюсь, Талард дома, – пробормотал он, заходя в лифт.
Плавное движение лифтовой платформы постепенно убаюкало его внимание. Всё это время он провёл в своих мыслях. Измученный организм вновь начинал требовать сна, однако общее эмоциональное напряжение не давало сомкнуть глаз. Наконец движение платформы плавно замедлилось, незаметно сойдя на нет. Переборки лифта со свистом раскатились в стороны. Джейдер вышел к лифтовой площадке и прошёл ещё один шлюз. Здесь начиналась жизнь. Широкий тоннель, уходящий сводами в далёкую перспективу, был наполнен людьми. Гул голосов ложился по стенам сплошным полотном, наполняя пространство живой атмосферой.
– Эй, Донован! – донёсся голос случайного колониста, склонившегося над щитком климатического модуля.
– Донован! Ты точно не трогал автоматику? Терморегуляция опять …
Пронзительный вой сирены заглушил голос колониста, громогласно прокатившись по сводам тоннеля. Следом прозвенело системное предупреждение:
– Внимание! Обнаружено вмешательство в работу систем жизнеобеспечения.
– чёрт возьми, Павел! Отключи уже это проклятое оповещение! Так и поседеть можно!
Переведя дух, Джейдер двинулся вперёд, сверяясь с меткой маршрута. Каюта Таларда под номером 2.0.21 располагалась дальше, всего в нескольких десятках метров отсюда. С каждым шагом волнение наполняло душу, пока не достигло своего предела у самого порога. Сердце колотилось, как бешеное. Джейдер не мог понять причины этого волнения. То ли внезапный звук сирены испугал его, то ли ему до сих пор не верилось, что он увидит Таларда. Это был единственный человек, на которого он мог положиться. Заветная дверь была перед глазами. Немного помешкав, он нажал на пиктограмму вызова. Потом нажал ещё раз и ещё. На вызов долго никто не отвечал.
«Похоже, внутри никого нет», – лишь успел подумать Джейдер, как в лицо ударил голубоватый свет загоревшейся панели.
– Талард, ты? чёрт! Который час? – проскрипел чей-то голос по ту сторону двери.
Не дожидаясь ответа, заспанное лицо человека исчезло с потухшего экрана. Дверь вздрогнула и неторопливо откатилась в сторону, пропуская Джейдера внутрь.
– Боги, Талард, я опять проспал свою смену? Который час? – у двери стоял заспанный Ордрис.
Он суматошно протирал глаза в попытках проснуться, заранее обречённых на провал.
– Я выброшу этот нейроталамус! Это проклятая штука всё равно не работает! – он отмахнулся рукой в сторону анатомической ниши, где, вероятно, спал минутой ранее.
Нащупав защитный комбинезон, он торопливо принялся натягивать его на себя, стараясь удержать равновесие.
– Ну? Так который час? У меня такое ощущение, что я жёстко недоспал. Только глаза сомкнул, и ты уже здесь. И на кой хрен ты нацепил эту маску? Санитарный блок опять засорился? Или ты из этих, ну, кто свихнулся на теме заражения? – по заспанному лицу Ордриса проскользнула улыбка.
Впрочем, она сразу же исчезла, потому что комбинезон никак не поддавался.
– Прикрой дверь, Ордрис, – произнёс Джейдер и потянулся руками к маске.
– О боги, Джейдер! – издал вопль Ордрис и, не удержав равновесие, повалился на пол.
Его заспанные глаза наконец-то открылись. всё ещё путаясь в комбинезоне, он с трудом поднялся на ноги.
– Боги, Джейдер. Что… Как ты?
– Бывало и лучше. Меня накачали какой-то регенерирующей дрянью, но, надеюсь, жить буду.
– Подумать только, я… Как ты сюда добрался? Может быть, сэма? – Ордрис торопливо потянулся к нише в столе.
– Чёрт, Талард опять всё выпил! Но тогда, может быть, кофе?
– Да, кофе, – скупо ответил Джейдер, внезапно поняв, как сильно ему не хватало этого напитка. – А где Талард?
– Да космос его знает, где он, этот Талард! – проворчал Ордрис, протягивая цилиндр со свежеприготовленным кофе.– Специфика его работы позволяет быть ему, где угодно! Когда ты меня разбудил, я думал, что это он.
Он взглянул на терминал в поисках часов.
– Ты же знаешь, мы спим посменно в каюте. Жилого сектора на всех не хватает, поэтому пока я сплю, он работает. А потом мы меняемся. Ну! Боги, Джейдер! Лучше скажи, как ты сюда добрался? Твоё лицо сейчас по всей сети! Люди совсем с ума посходили с этой аварией.
– Ты же видел, я был в маске. Сам же признал во мне Таларда, пока я её не снял.
– А, чёрт! Я еле глаза продрал. Не узнал бы собственную мать в тот момент. Меня уже и кофе не берёт вовсе! Вот! – он выхватил второй цилиндр с кофе и залпом опустошил его содержимое, обжигая язык.
– Вот! Я же говорю! – раскинул он руки. – Ты не подумай. То, что произошло с тобой на Ганимеде, это ужасно! Никто ничего толком не знает! Из-за этого в головах у людей творится чёрт знает что. Неужели есть доля правды в том, что говорят в сети? Ну? Скажи мне.
– Я не слушал новости. Мне самому пока сложно разобраться во всём, что случилось. Я чуть не погиб там, Ордрис. Вернее сказать, я погиб бы, если бы не Талард. Монар рассказал, что он вытащил меня с Ганимеда.
– Ну и что ты думаешь? Что случилось на Ганимеде?! Проклятье! Да ты только посмотри, что они показывают в сети. Полный шлак! Даже рекламы криойогуртов уже нет! Одни экстренные сводки. Неужели эти помои могут быть правдой? Вот! – он зажёг проекционный экран, на котором тут же всплыло несколько физиономий. – Вот, опять! Ты только послушай, что они говорят. А я пока покурю!
Ордрис достал портсигар и закурил папиросу, набитую грибным табаком. Прикурив, он прислонился поближе к самодельной вытяжке, чтобы не сработали детекторы дыма.
– Говорят, при низкой гравитации, желание курить полностью пропадает, – продолжил Ордрис, делая глубокую затяжку. – Ерунда полная! Почему-то со мной это не работает.
Но Джейдер уже не слушал. Его внимание было приковано к экрану, где разгорались какие-то дебаты.
– Я вам говорю! Это всё дело рук проклятой Земли. Попомните мои слова! – возбуждённо заявлял человек на экране.
Его преклонный возраст выступал сединой на висках, что, впрочем, не мешало ему бойко отстаивать свою позицию. Ему оппонировал человек немногим моложе, весьма чопорный и явно следящий за своей внешностью.
– Да бросьте вы, доктор Курдашев! Зачем выдумывать весь этот бред, построенный на теории заговоров? Вы же подлинный учёный. Без малого член академии естественных наук. Как вы можете такое утверждать? Это не научно.
– Я отвечу вам, доктор Сехудо. А заодно преподам урок биологии на стыке с социологией. Представьте, что вы маленькая проворная мышь! Да, та самая, на которой земляне проводят свои опыты. Земляне сражены страшной болезнью, и человек, проводя эксперименты на вас, пытается найти спасение для себя. Ему нужно лекарство.
– Бросьте, доктор Курдашев! К чему эти животные аллегории? – но доктор и не думал останавливаться.
– Тем не менее представим, что человек потерял бдительность, и вы получили шанс сбежать. Ваше положение прекрасно! Вы теперь ни от кого не зависите, кроме как от самого себя. Вы мобильны и гибки, можете бежать, куда вам хочется. Вы сбежали в лабораторию, где вокруг вас выросли огромные препятствия в виде бесконечных колб и мензурок. Одна колба – страх перед роботами, вторая – традиции, третья – вопросы социального неравенства, и так далее. Таких предметов в лаборатории просто море! Но вы маленькая проворная мышь. Для вас ничего не стоит избежать препятствия, даже если для этого придётся изменить курс на диаметрально противоположный. Вы без проблем протиснитесь между двух мензурок и направитесь туда, куда захотите. Но что же человек, который вдруг заметит вашу пропажу? Он видел, как ваши пятки сверкали на пути в его лабораторию. Но когда он прибежал туда и увидел препятствия из посуды, состоящей из разных социальных проблем, он ничего не смог сделать. Во-первых, он слишком велик и неповоротлив. В попытке достать вас он непременно разобьёт одну мензурку, а то и другую. Возможно, эти колбы и мензурки не так для него и важны, однако, разбив их, он может сильно пораниться. Тогда охота за вами тут же станет невыгодным мероприятием. К тому же эти мензурки могут пригодиться для дальнейших опытов, без которых изобретение лекарства станет невозможным. Так что же получается, доктор Сехудо? Человек далеко не так мобилен, как маленькая юркая мышь. К тому же горы посуды, нажитой за годы его жизни, окончательно связали его по рукам и ногам. Вывод из этого очень простой. Земля – это очень большой и неповоротливый мир. Она плотно обросла предрассудками и потеряла способность менять курс. Миллиарды необразованных, никому не нужных людей тянут её по инерции назад, прямиком в новое Средневековье. Они не имеют нашей мышиной ловкости. Они экспериментируют на нас в попытке найти решение своей проблемы. Поэтому человек не может позволить мыши сбежать! Если мышь сбежит, она решит свои проблемы, а человек умрёт. Мы их путь к лекарству. Это объясняет, почему Земля усиливает свою риторику по отношению к нам, воспользовавшись удобным случаем.
– Прекрасная аналогия, доктор Курдашев, – надменно похлопал в ладоши оппонент. – Похоже, я понимаю о каком лекарстве вы ведёте речь. Полагаю, это проект фон Неймана? Безусловно, это очень важный проект не только для Земли, но и для нас с вами! Автономная роботизированная система, которая сможет обеспечивать не только свою жизнь, но и все потребности человека, – это и есть будущее. Человек и мышь будут избавлены от необходимости работать, для того чтобы обеспечивать своё выживание. Но вот незадача. Лишь одно не сходится в вашей животной аналогии, доктор. Уж простите. Именно Земля создала этот проект, а заодно и нас с вами. Если говорить вашим языком, человек вырастил эту мышь сам. И лекарство, которое он готовит, спасёт жизнь не только ему самому, но и мыши. Как бы мы не пытались, доктор Курдашев, мы не можем забыть своего происхождения. Ведь, по сути, наша колония и есть детище Земли.
– Земля давно утратила свой материнский инстинкт, доктор Сехудо, – медленно произнёс доктор Курдашев. – Мы и есть весь свет энтузиазма и нового витка науки, сфокусированный в одном месте. Земля – это просто донор, спонсор, как вам угодно. Но она уже не мозги. Все самые амбициозные люди устремились сюда. Проект фон Неймана делается исключительно нашими руками. И теперь они боятся! Они не могут позволить нам добиться успеха. Не удивлюсь, если они ищут возможность навредить нам, поставив нас в зависимость от себя.
– Ну что за вздор, доктор Курдашев, – возмущённо запротестовал Сехудо. – Неужели вы хотите сказать, что Земля пилит сук, на котором сама же и сидит? Земля собственноручно вложила колоссальные средства в развитие проекта и всей колонии. Зачем? Чтобы теперь выстреливать в ногу собственному детищу? Для чего? Неужели вы думаете, что огромная многомиллиардная Земля боится мизерную колонию на несколько тысяч человек?
– Земля боится не нас, доктор Сехудо, – произнёс доктор Курдашев, поправляя седые волосы. – Земля боится их!
Его дрожащая от старости рука указала на прототип машины фон Неймана.
Экран внезапно погас, прервав затянувшийся просмотр.
– Ну! Я же говорю. Полный вздор! – отмахнулся Ордрис, бросив окурок в урну.
Искры от тлеющего табака медленно разлетелись в стороны, укрывшись в языках сизого дыма. Джейдер молчал. В его голове постепенно начинало проясняться. Все мнения в обществе оказались сильно поляризованы и закручены в крутой водоворот, в центре которого находился он сам. На этом фоне предупреждения Монара и председателя постепенно обретали смысл. Находясь против своей воли в центре этого водоворота, он начинал понимать, о какой ответственности говорил Герденар.
– Спасибо за кофе, Ордрис. Мне нужно идти, – произнёс он, поднимаясь на ноги.
– Кхм. Что? Куда? – поперхнулся Ордрис.
От неожиданности он чуть не проглотил только что начатый сухарь.
– Постой! Куда же так? Ты же не ответил на…
– Я потом всё объясню. Сейчас нет времени. Ещё увидимся! – отрезал Джейдер и вышел прочь из каюты.
В тоннеле жилого сектора было по-прежнему людно. Не теряя времени, Джейдер надел маску и торопливо двинулся в сторону. К этому моменту он уже знал, куда идёт. Несколько касаний по терминалу вывели новый маршрут по-другому адресу. Он зашёл в ближайший лифт и выбрал пиктограмму, ведущую на несколько уровней ниже. На экране вновь крутились новостные сводки, обрастая всё новыми подробностями и домыслами. Новые дебаты, новые спикеры, новые мнения. Неужели все сошли с ума? Впервые за долгие годы Джейдер не чувствовал себя дома. Он был одинок среди этих людей, внезапно погрязших в хаосе. Даже искусственный интеллект, который выполнял функцию агрегатора новостей, теперь казался ближе его разуму. Смазливое лицо несуществующего ведущего уже не выглядело столь отталкивающим. Эта искусственная симуляция человеческого разума, пожалуй, единственная, что сохраняла свою беспристрастность среди всех обитателей колонии. И, пожалуй, он уже догадывался, в чём крылся секрет его внезапной лояльности к искусственному разуму.
Уилсон. Его неизменный голосовой помощник. Искусственный интеллект, который несколько раз спас ему жизнь. В отличие от людей, он всегда был надёжен и прост. В отличие от людей он всегда сохранял беспристрастность и логичность в своих решениях. К своему удивлению, Джейдер ощущал, что теперь он по нему скучает. С каких это пор общество голосового ассистента стало казаться ему приятнее людского?
Двери лифта распахнулись, и Джейдер вышел к шлюзу, ведущему на новый уровень. Работа гермодвери отняла у него ещё полминуты. Перед его глазами открылся очередной тоннель жилого сектора. Приглушённое освещение создавало мрачную атмосферу. Кто-то из колонистов уже копался в электрощитке в попытке решить эту проблему. Джейдер двинулся вперёд, сверяясь с линией маршрута. В этом тоннеле людей было определённо меньше. Большинство из них толпилось у входа в санитарный блок, который, как всегда, не справлялся с текущей нагрузкой. Эти проблемы были системными для всей колонии, поэтому очереди в туалет становились негласным местом общения большинства колонистов. На этот раз в очереди раздавалась какая-то брань, слушать которую Джейдеру совершенно не хотелось. Спустя несколько минут движения по туннелю терминал на руке зазвенел, уведомив о финальной точке маршрута. Он стоял на пороге каюты 4.0.79. Никогда прежде он не думал, что захочет прийти сюда по своей воле. Собравшись с мыслями, он нажал на пиктограмму вызова. Всплеск голубоватого свечения обозначил запуск экрана. Человек по ту сторону двери сохранял молчание на протяжении нескольких секунд. Наконец экран погас и дверь с лёгким свистом отошла в сторону, пропуская Джейдера внутрь. Он перешагнул через порог. Тесное помещение было залито ярким неоновым светом. Где-то на фоне играла невзрачная музыка, то и дело меняя изначальный ритм. В нише на стене, переливаясь в лучах неоновых ламп, нежилось какое-то растение, попавшее сюда явно из оранжереи.
– Джейдер, какими судьбами? Заходи, – прозвучал голос из угла комнаты.
В анатомической нише лежал Саливер. Надкусив яблоко, он приподнялся на локте и сел, обернувшись к Джейдеру лицом.
– Я не очень люблю посетителей, насколько ты знаешь. Но как мне устоять перед таким гостем, – он неторопливо встал и подошёл к столу поближе к свету.
В этом освещении стал заметен его неожиданно болезненный вид. Не доев яблоко, он положил его на стол и принялся что-то искать в одной из ниш в стене. Джейдер задержал свой взгляд на яблоке. На месте укуса он разглядел кровь.
– Проклятый пародонтоз вновь обострился, – прокомментировал Саливер, заметив его взгляд.
– Хреново выглядишь, Саливер, – произнёс Джейдер, оставив эту фразу в роли приветствия.
– Хех! Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся Саливер, причмокнув губами. – Эта колониальная пища рано или поздно сведёт нас всех в могилу. Только для грибов и годится, но никак не для людей.
Он вновь причмокнул в попытке избавиться от застрявшей в зубах пищи.
– К слову сказать, дружище, ты и сам выглядишь так себе! Впрочем, ничего удивительного. После того, что тебе пришлось пережить, такой вид ещё может считаться вполне сносным. Наша медицина порой творит такие чудеса...
Джейдер усмехнулся.
– По правде сказать, я так и не нашёл возможности заглянуть в зеркало, – произнёс он, слегка пожав плечами.
Его мысли работали параллельно с речевым аппаратом. Похоже, Саливер был вполне осведомлён обо всём, что с ним произошло. Откуда он знал про медицину? Возвращаясь к разговору, Джейдер продолжил:
– Не думаю, что мне бы понравилась моя текущая внешность.
– Ты можешь посмотреть на себя здесь, если хочешь, – развёл руками Саливер. – У меня есть хорошая проекционная установка. Но я думаю, ты пришёл ко мне не для того, чтобы любоваться в зеркало? Ведь так?
– Ведь так, Саливер. Я просто хотел кое-что спросить.
– На самом деле я сейчас малость занят, – ответил Саливер, присаживаясь обратно в анатомическую нишу. – Но ты спрашивай, если хочется. Попытка – не пытка, а спрос – не беда.
Он придвинулся к панели, где горели строки непонятного кода, и принялся что-то изучать.
Похоже, это был единственный человек во всей колонии, которого совершенно не интересовала судьба Джейдера, от слова «совсем».
– Мне кажется, ты не очень-то хочешь со мной разговаривать, – произнёс Джейдер.
Он всё ещё думал, как задать свой главный вопрос, и поэтому тянул время.
– Я обычно вообще ни с кем не хочу разговаривать, – флегматично протянул Саливер, не отводя взгляда от панели с кодом. – Впрочем, если бы я задумал тебя избегать, я бы вообще не пустил тебя на порог. Не находишь?
– В этом есть логика, – согласился Джейдер.
Саливер определённо был непростой личностью. Его тесное общение с машинами накладывало отпечаток на его поведение. К нему непременно нужно было найти подход, иначе рассчитывать на дружелюбие было бесполезно.
– Ну так в чём же твой вопрос? – раздался голос Саливера. Не отрывая взгляда, он по-прежнему сидел у горящей панели, неторопливо вбивая какой-то код.
Времени на поиски ключа больше не было. Джейдер решил пойти ва-банк.
– Я перейду сразу к делу, Саливер. Мне нужен мой скафандр. Думаю, тебе известно, что в рамках следствия его у меня изъяли. И полагаю, что вернуть его стандартными способами я уже не сумею.
– Твой вопрос не по адресу, Джейдер, – перебил его Саливер, не дожидаясь окончания. – Выдачей скафандров занимаюсь не я. Если тебе нужен новый, ну, не мне тебе рассказывать, где его взять.
– Строго говоря, мне нужен не просто скафандр, – продолжил Джейдер, не теша себя иллюзиями, что общение окажется простым. – Мне нужен Уилсон. Программная оболочка моего скафандра.
– Программная оболочка твоего скафандра построена на базе искусственного интеллекта и поэтому крайне индивидуальна, – с раздражением в голосе заметил Саливер. – Настолько индивидуальна, что в колонии просто нет одинакового интерфейса и быть не может. Поэтому, будь то Уилсон, Прайс или Лебовски, он существует в е-д-и-н-с-т-в-е-н-н-о-м числе так же, как я или ты. Я располагаю лишь шаблонным модулем, способным к самообучению.
– Ты не совсем меня понял, – поспешил ответить Джейдер, дабы прервать разгорающийся монолог. – Я спросил у тебя именно про Уилсона. Ведь ты его создатель, а значит, можешь иметь к нему доступ…
– Ха! И с чего это ты вдруг взял, что я имею к нему доступ?! – возмутился Саливер, наконец оторвавшись от панели. – То, что я занимаюсь программированием скафандров, ещё не значит, что я имею безграничную власть над ними. Де-юре, эти интерфейсы даже не принадлежат мне! Все программные оболочки – собственность колонии. И теперь, когда твой скафандр изъяли, я тем более не могу получить к нему доступ. К чему вообще такая заинтересованность?
Саливер замолчал в ожидании ответа.
– Дело в том… – начал Джейдер, старательно пытаясь не допустить ошибки. – Дело в том, что Уилсон несколько раз спас мою жизнь. Сказать по правде, я даже привязался к нему за это время. Он был для меня единственной опорой там, где положиться больше было не на кого.
– Облегчать нелёгкое бремя колониста, пребывающего в открытом космосе, – и есть его работа, – спокойно подметил Саливер. – В том числе и спасти жизнь, если это потребуется.
Он поднялся на ноги и подошёл к растению, залитому светом неоновых ламп.
Погладив между пальцами один из листов, он продолжил:
– Твоя, как тебе кажется, внезапно пробудившаяся сентиментальность имеет вполне себе логичное объяснение. Она, по своей природе, ни что иное, как ответная реакция на помощь в стрессовой ситуации. Пусть даже эта помощь пришла от машины. Ты наделяешь эмоциями бездушную машину, которая лишь выполняет сложные вычисления. Моя задача лишь в том, чтобы сделать их как можно более правдоподобными.
Этот ответ кардинально отличался от того, что ожидал услышать Джейдер. Нужно было менять тактику.
– По правде сказать, я никогда не считал себя фанатом всех этих искусственных симуляций человеческого разума, – произнёс он, поднимаясь на ноги следом за Саливером. – Как и твоя работа никогда не вызывала у меня восхищения. Я всегда думал, что ты просто задрот, который оказался в колонии скорее по ошибке.
Джейдер подошёл к растению, осторожно коснувшись пальцами его ветвей.
– Но в этот раз должен признать, что был чертовски не прав по отношению к тебе. На этот раз ты превзошёл самого себя. У меня было много твоих интерфейсов, и я знаю, что говорю. Уилсон – само совершенство. Он переломил моё отношение к твоей работе и к искусственному разуму в целом. Однажды он спас мне жизнь, просто выполняя свой типовой функционал. Тогда мой скафандр получил пробоину после взрыва капсулы. И да, ты прав. Возможно, в этом нет ничего необычного. Контроль систем жизнеобеспечения – его прямая работа. Но что точно необычно, так то, что он помогал мне даже за пределами своих прямых компетенций. Он сам расшифровал алгоритмы квантового процессора робота и смог синхронизировать его работу с системой центрального компьютера на GM-3! Порой он указывал мне путь, когда я думал, что выхода уже нет. Думаю, тебе и самому было бы очень интересно изучить этот феномен более подробно. Это было бы правильно с научной точки зрения. Как жаль, что теперь ты не имеешь к нему доступа.
Закончив, Джейдер дружески похлопал Саливера по плечу и медленно двинулся к выходу.
– Сообщи мне, если вдруг у тебя что-то получится, – произнёс он напоследок и вышел прочь.
Саливер ничего не ответил. Переборки дверей сомкнулись за спиной, отсекая исходящий из каюты неоновый свет.
«Проглотил», – подумал Джейдер и, немного постояв, двинулся в сторону межуровневых лифтов.
Ностальгические воспоминания о Уилсоне были далеко не единственным стимулом, которым он был движим. В его голове зрело чувство, что Уилсон мог быть ключом, способным дать ответы на все вопросы, что же всё-таки произошло на GM-3. Но он так и не добился того, чего хотел. Уилсон по-прежнему был недоступен. Тем не менее он сумел подогреть интерес Саливера к изучению своего скафандра. Он надеялся, что сумел. Саливер был первоклассным специалистом и наверняка мог получить любую информацию и любые доступы к чему угодно в этой колонии. По крайней мере однажды, изрядно выпивший в столовом блоке, он проболтался об этом за очередной рюмкой.
Джейдер зашёл в лифт и выбрал пиктограмму уровня, где находился его дом. Он очень устал и чертовски хотел спать. До заседания оставалось чуть меньше шести часов. Царившая вокруг истерия постепенно сочилась в душу, заставляя думать об этом. Теперь слова председателя о возложенной на плечи Джейдера ответственности казались не такими абстрактными. Завтра на заседании примут решение, от которого будет зависеть вся последующая судьба колонии, а быть может, и всего человечества. Он всю жизнь старался держаться подальше от политики. Но обстоятельства складывались таким образом, что игнорировать происходящее он не имел права.
Покинув лифт и пройдя шлюзование, он добрался до родного уровня. Дом. Чувство тревоги больше не давало испытать радость от возможности созерцать эту картину вновь. Неопределённость будущего смазывала эйфорию от вырванного из лап смерти шанса на жизнь. Добравшись до каюты, он открыл дверь и прошёл через порог. На столе по-прежнему стоял недопитый цилиндр с кофе. Тот самый, который пытался вернуть его в чувство перед отлётом на Ганимед. Странно, что с тех самых пор его так никто и не убрал. Джейдер взглянул на терминал. До заседания оставалось совсем немного времени. Рассчитывать на то, что Саливер что-то успеет, уже не приходилось. Он до сих пор не был уверен в том, правильно ли понял, что произошло с ним на самом деле. Но сил на размышления больше не оставалось. Сорвав с себя лёгкий комбинезон, он упал на анатомическую нишу и тут же провалился в сон.
Глава 24. Экстренное заседание
Зал стремительно наполнялся людьми. Несмотря на то что до начала заседания оставалось ещё около десяти минут, практически все места уже были заняты. Такой ажиотаж случался достаточно часто. Заседания считались одними из важнейших мероприятий, где каждый колонист имел возможность повлиять на ход событий в колонии. Однако серьёзность сегодняшней повестки, а также острая напряжённость в обществе приковывали внимание всех колонистов с особенной силой.
Джейдер тоже находился здесь. За последние шесть часов он толком не смог сомкнуть глаз. Несмотря на хроническую усталость, сон так и не сумел захватить его разум, уступив место переживаниям и мыслям.
Вокруг становилось шумно. Зал уже был полностью забит колонистами. Как назло, все они смотрели на него, словно на диковинный инопланетный экспонат. Его зачем-то посадили отдельно, на защищённый ярус, который наравне с трибунами выступающих был повёрнут ко всему залу лицом. Всё это было данью безопасности и, возможно, в этом действительно был какой-то смысл. В нарастающем шуме толпы безошибочно угадывалось напряжение. Колонисты готовы были требовать информацию, которую не могли получить всё это время.
Джейдер взглянул на терминал. Как он и думал, от Саливера не было никаких вестей. Заседание должно было вот-вот начаться. Но время не торопилось отступать, растягиваясь в бесконечно долгий поток. На Ганимеде оно стремительно бежало прочь, хладнокровно унося шансы на жизнь. Здесь же оно тянулось, безжалостно сжигая и без того измученные нервные клетки.
Наконец контур центральной двери озарился огнём. Набрав силу, переборки дверей раскатились в стороны, и в открывшемся проёме показался председатель Герденар. По его внешнему виду можно было судить, что в эту ночь он так же не смог сомкнуть глаз. Не сказав ни слова, он неторопливо прошагал до центральной трибуны и забрался на её пьедестал. Казалось, наполненный шумом зал никак не отреагировал на его появление. Но, похоже, председателя это ничуть не заботило. Его потухший взгляд проскользил по ярусам, оценивая количество присутствующих. Людей было много. Вся колония собралась здесь, под единым сводом просторного зала.
– Хорошо, хорошо... – прошептал он про себя.
Пользуясь моментом, он осторожно потянул плечи назад, хрустнув застывшими позвонками. Похоже, спина по-прежнему доставляла ему беспокойство. Поморщившись от боли, он остановил взгляд на Джейдере. Только теперь можно было увидеть, как сильно изменилось его лицо. Казалось, за эти несколько дней председатель постарел на пару-тройку лет. В его безмолвном взгляде читался целый спектр чувств, не поддающихся расшифровке. Не произнеся ни слова, он еле заметно подмигнул Джейдеру и медленно повернулся к трибунам.
– Тихо! – рявкнул он, поднимая в воздух сжатый кулак.
В зале постепенно воцарилась тишина.
– Думаю, ни для кого из здесь сидящих не секрет, почему мы все собрались сегодня, – мощный голос председателя пронёсся над переполненными ярусами.
Он окинул зал тяжёлым взглядом, словно давая людям время на самостоятельный ответ.
– Полагаю, вопросов здесь быть не может. Главная повестка экстренного заседания – происшествие на шахте GM-3 на Ганимеде.
Зал захлестнула волна нарастающего шума. Недовольные выкрики из толпы донеслись до трибун, вынуждая Герденара продолжить.
– Тихо! – рявкнул он, пресекая недовольства. – В первую очередь хочу извиниться перед всеми вами за столь существенную задержку с предоставлением информации о происшествии. За эти несколько дней в информационное поле уже просочилось множество домыслов и легенд. Но это была вынужденная задержка. Нам было необходимо время для сбора информации и расшифровки данных. Теперь же мы можем предоставить все сведения общественности. На ваши терминалы только что поступил полный информационный отчёт о происшествии. Вы сможете ознакомиться с ним сейчас или позднее по собственному усмотрению, согласно политике гласности, действующей в нашей колонии. Тем не менее рассматривать основные вопросы мы начнём прямо сейчас. Цель этого заседания – разобраться во всём, что произошло, а затем принять общеколониальное консолидированное решение. Недопустимо, чтобы колонию раздирали внутренние споры и противоречия.
Герденар сделал паузу, чтобы обозначить важность последней фразы. Пользуясь моментом, он вытер испарину с лысой головы, а затем продолжил.
– Итак! Первое, с чего стоит начать, – это текущий статус шахты GM-3 на Ганимеде. В сети было много противоречивых данных, но правда, как известно, может быть только одна. И на этот раз, к сожалению, она не в нашу пользу. На данный момент шахта GM-3 действительно выведена из строя. Все поставки металлов с неё полностью прекращены.
По залу прокатился стихийный стон. Прежде чем шум толпы набрал полную силу, председатель продолжил:
– Исходя из этого, работы над всеми проектами, напрямую не направленными на жизнеобеспечение колонии, отныне полностью заморожены. Сюда же относятся и экспериментальные работы, включая проект фон Неймана. Все они требуют значительного вливания ресурсов, которыми теперь мы не располагаем. Также верна информация о том, что Земля стала оказывать на нас политическое давление в силу заморозки проекта.
На этот раз шум толпы заглушить не удалось. Получив подтверждение из уст председателя, колонисты взорвались в неуправляемом шквале возмущения.
– Но! – выкрикнул председатель, пересиливая гул толпы. – Важно не то, как к этому относится Земля. Важны обстоятельства, при которых шахта GM-3 была выведена из строя. Это и является основным вопросом сегодняшнего заседания. И прежде чем я продолжу, у вас есть несколько минут, чтобы ознакомиться с отчётом самостоятельно.
Председатель замолчал, позволив залу медленно утонуть в шуме начавшихся обсуждений. Джейдер посмотрел на уходящие вверх ярусы, полностью заполненные людьми. Кто-то молча вчитывался в отчёт, голодным взглядом пытаясь впитать всю изложенную там информацию. Кто-то, напротив, горячо дискутировал с близсидящими, тыкая пальцами в терминалы друг друга. Председатель терпеливо ждал, рассеянным взглядом смотря куда-то вглубь зала. Джейдер пытался рассмотреть в толпе знакомые лица. Талард, Ордрис или Монар. Сидя за своей трибуной по левую руку от председателя, он чувствовал себя некомфортно.
– Итак, довольно! – прогремел голос председателя. – У вас было достаточно времени, чтобы получить общее представление о случившемся. Тем не менее я лично затрону ключевые моменты, прежде чем мы приступим к обсуждению. Закончив фразу, председатель дождался воцарения полной тишины.
Постоянный шум начинал действовать ему на нервы. Разбивая свою речь паузами, он стремился дисциплинировать толпу, удерживая её внимание.
– Примерно к семидесятому часу каллистианских суток с экранов радаров пропала вся телеметрия с добывающего комплекса GM-3 на Ганимеде. В удалённом режиме наладить связь не представлялось возможным. Автономные роботы, дислоцированные в GM-3, также не смогли решить проблему связи самостоятельно. К слову сказать, именно в этом добывающем комплексе происходила тестовая обкатка машин фон Неймана.
– Спустя сорок два часа на Ганимед был отправлен планетарный инженер Джейдер Вакрой для решения проблемы. Сейчас он находится здесь, среди нас. Встань, сынок, – Герденар повернулся к Джейдеру, указав на него ладонью.
Повинуясь приглашению председателя, Джейдер поднялся на ноги, обращая взгляд в переполненный конференц-зал.
– Джейдер является непосредственным свидетелем всего, что произошло в добывающем комплексе в последующее время. Благодаря его мужеству, а также всем собранным им данным мы смогли получить много полезной информации.
Из зала послышался женский голос:
– Почему планетарный инженер был отправлен на Ганимед один в нарушение регламента безопасности?
– На этот вопрос будет отвечать главный инженер колонии Монар, когда до него дойдёт очередь. Это сомнительное решение находилось в его компетенции. Сейчас же мы разбираем само происшествие на Ганимеде, – председатель махнул рукой, приглашая Джейдера садиться.
– Как нам стало известно, капсула Джейдера потерпела крушение на момент выхода на орбиту Ганимеда. Ему чудом удалось выжить. Добравшись до GM-3, он обнаружил огромный разлом на поверхности спутника. Часть построек комплекса, включая посадочную станцию, а также ресурсный склад с готовым ядерным топливом были обрушены. Практически вся электроника управления комплексом была повреждена. По этой причине наладить связь с Каллисто и провести автоматическую диагностику систем оказалось невозможно. Инженер Джейдер Вакрой принял мужественное решение спуститься вниз, чтобы выяснить причины произошедшего. Спустившись в недра GM-3, он обнаружил ряд странностей. Самая ужасная из них – реактор добывающего комплекса был уничтожен.
Зал больше не мог удержаться в тишине. Нарастающий гул затмил голос председателя, однако на этот раз он и не думал останавливать свою речь. На его блестящем черепе проступили толстые узлы вен, от чего голос загремел ещё более внушительно.
– Это значит, что GM-3 теперь для нас безвозвратно потерян. Частичные обрушения и заражение радиацией не позволят использовать комплекс впредь. GM-3 будет законсервирован до принятия дальнейших решений. Однако есть ещё целый ряд подозрительных деталей, на которых стоит остановиться! Выжившие после разрушения реактора роботы, вели себя крайне агрессивно. Это происходило не только по отношению друг к другу, но и по отношению к человеку, вопреки всем законам робототехники! Прежде это считалось невозможным! Более того, все глубинные уровни комплекса оказались заражены радиофильными экстремофилами. Эти бактерии, как нам стало известно, – результат эксперимента Земли, который был признан неудачным. Официально считалось, что бактерии не смогут прижиться в условиях Ганимеда. Как мы видим, это утверждение ошибочно. Экстремофилы не представляют угрозы для человека, так что паника, разведённая в СМИ, напрасна. И наконец в недрах добывающего комплекса был обнаружен старый дроид земного производства. Как он там оказался и что там делал, остаётся загадкой. Так что же произошло в комплексе GM-3? На этот вопрос всем нам сегодня и предстоит дать ответ!
Закончив, председатель окинул зал оценивающим взглядом.
– Ну?! Если у кого-то есть хорошо обоснованные и логически подкреплённые соображения, прошу выйти к трибуне и высказать их здесь. Общественное обсуждение объявляю открытым!
Следом за словами председателя по залу прокатилась нарастающая волна шума. Колонисты обсуждали, шептались, делились мыслями, но никто не решался выйти. Наконец с первых рядов встал человек в белом комбинезоне и двинулся в сторону трибун. Джейдер постарался сконцентрировать свой взгляд. После облучения в недрах шахты, его зрение всё ещё не восстановилось, отчего лицо человека оставалось неразличимым. И всё же что-то знакомое было в этих чертах лица. Прокручивая в голове последние воспоминания, он узнал в нём доктора Сехудо из прошедшей передачи новостей. На этот раз эмоции на лице доктора оказались куда более мрачными, чем на экране. Он явно нервничал, занимая своё место у трибуны. Переборов неудобную паузу, возникшую в процессе ожидания, он робко кивнул председателю в знак готовности говорить.
– Доктор Сехудо. Ведущий инженер проекта фон Неймана, – произнёс председатель Герденар, представляя выступающего залу.
Такое представление казалось излишним. Личность доктора Сехудо была хорошо известна каждому колонисту.
– Благодарю, – коротко ответил Сехудо, не отрывая взгляда от терминала.
Поправив ворот комбинезона, который явно доставлял ему неудобства, он наконец обратился к залу.
– Мне очень грустно от того, что я должен говорить с вами не о достижениях нашей науки, а скорее о политических проблемах. Но, к сожалению, неверное понимание окружающей обстановки может привести к полному краху всего, над чем мы работаем. Поэтому я хочу начать свою речь с обрисовки общей картины, прежде чем мы перейдём к деталям.
Доктор откашлялся в стремлении сделать свой голос крепче. Казалось, что всё, о чём он собирался говорить, действительно его беспокоило.
– Так уж получилось, что в последнее время, помимо своей работы, я вынужден напоминать всем нам о благоразумии. Информация, представленная в отчёте, может ввести вас в заблуждение касаемо происшествия. На первый взгляд вам может показаться, что без руки Земли здесь точно не обошлось. Однако, ссылаясь на свой опыт научного взаимодействия и глубину понимания процессов, я уверяю вас, что причину произошедшего надо искать не в Земле.
Доктор Сехудо остановился, окинув грустным взглядом переполненный зал. Немного помешкав, он продолжил:
– Как бы мы ни пытались, мы не сможем забыть нашего происхождения. Наша колония – детище Земли, в которое она вложила колоссальные силы и средства. Всё, что мы имеем, – их заслуга, их усилия и стремления во имя всеобщего блага. Проект фон Неймана, создаваемый нашими руками, – это стратегический проект для спасения всего человечества. Я стою у истоков становления этого проекта, поэтому знаю, о чём говорю. И я точно знаю, что Земля не заинтересована в том, чтобы вредить нам. Ей нет причин стрелять в ногу собственному детищу, ибо наши разработки крайне важны для неё самой. Предвосхищая ряд грядущих вопросов, отвечу: да, Земля не может рисковать и создавать множество машин на своей орбите, предоставив им полную власть над собой. Да, они боятся этого, но это и понятно. Это всё равно что ввести себе в вены неиспытанное лекарство, не зная побочных действий. Наша колония была создана для воплощения этого проекта в системе Юпитера и его спутников. Она как Солнечная система в миниатюре позволяет протестировать работу машин максимально эффективно и безопасно для миллиардов жителей Земли. Но с каких это пор мы начали жаловаться на судьбу? Разве не мы сами выбрали этот сложный путь, когда покинули Землю, потратив год на полёт сюда? Мы всегда знали, на что шли. Мы всегда осознавали все риски и всегда желали найти лучшее применение нашим знаниям. Вот почему мы здесь. Но поймите, мешая нам, Земля не сможет дать проекту жизнь, а значит, лишит себя будущего. Поэтому, прежде чем принять решение внутри себя, подумайте о мотивах. Мы не враги им и должны работать в сотрудничестве. Воинственная риторика с нашей стороны – смертельная глупость. Это, если хотите, смертный приговор с таймером обратного отсчёта для всех нас, – подытожил доктор Сехудо и замолчал.
– Благодарю вас, доктор Сехудо! – произнёс председатель. – Я бы попросил вас остаться за трибуной на случай дальнейших вопросов. Полагаю, они обязательно возникнут, так как вы обрисовали лишь обобщённую картину. В нашем же деле есть ряд частных вопросов, которые не дают понять, что же произошло на Ганимеде.
– Конечно! – кивнул доктор Сехудо. – У меня есть некоторые соображения по части из этих вопросов.
– Пожалуйста, – выдохнул председатель, направляя взгляд в зал.
Быстро сверившись с данными отчёта, доктор Сехудо продолжил:
– Исходя из представленной в отчёте информации, могу констатировать следующее. Происшествие на Ганимеде едва ли могло произойти случайно. Многое указывает на то, что дело действительно в искусственном вмешательстве.
По залу прокатился взволнованный гул. Если даже доктор Сехудо признавал этот факт, то, похоже, так оно и было на самом деле. Доктор Сехудо продолжил:
– Изначально выдвигалось множество теорий и версий произошедшего. Я предлагаю пойти методом исключения, для того чтобы в итоге добраться до истины. Как я уже говорил, случайность здесь полностью исключена. Невозможно объяснить крушение капсулы с инженером на борту, разрушения в шахтах GM-3, сожжённую электронику, роботы и прочее просто случайным стечением обстоятельств. Возможно, мы имеем дело с целой комбинацией причин, наложившихся друг на друга.
Электромагнитная буря, которая бушует до сих пор, в теории могла стать причиной сбоев связи и даже привести к крушению прыгуна. Однако буря не объясняет всего остального, произошедшего в недрах самой шахты. Заряжённые частицы, пусть даже самые сильные, не смогли бы пробиться через толщу льдов и оказать такое влияние на оборудование.
Версия тектонической активности тоже сразу исключается. Судя по отчёту, резервная система питания комплекса получила пробоину после того, как электроника была выведена из строя. То есть тектоническая активность – лишь следствие, а не причина. Я полагаю, причиной тектонической активности стал взрыв в реакторной зоне, что расположена в глубинах добывающего комплекса. Но что вызвало взрыв реактора…
– Позвольте мне ответить на этот вопрос! – неожиданно раздался голос где-то из-за спины.
Стоящие за трибунами обернулись. У свода гермодверей стоял Монар. Вероятно, он давно наблюдал за ходом заседания и наконец был готов высказать своё мнение. Поднявшись на трибуну, он занял место по правую руку от председателя. На вид он, как всегда, был спокоен. Расположившись, он посмотрел в сторону Джейдера и, поймав его взгляд, одобрительно кивнул головой.
– Биф Монар. Главный планетарный инженер колонии, – произнёс председатель с едва заметным воодушевлением.
Возможно, он был рад, что ещё один колонист решил высказать свои доводы. А возможно, дело крылось в спине, которая временно оставила его в покое. Тем временем Монар уже был готов к речи. Подняв свой взгляд к трибунам, он произнёс.
– Доктор Сехудо в своей речи поднял ряд интересных вопросов. В частности, о нашей истории, а также мотивах, которыми руководствуется Земля. Но, с вашего позволения, я так же, как и он, хотел бы начать издалека, прежде чем мы перейдём к деталям. Очень важно знать историю, чтобы правильно понимать происходящее. А, как известно, история склонна проверять свои уроки, – подметил Монар и остановился в ожидании идеальной тишины.
На этот раз зал не пришлось долго ждать. Получив желанное, Монар продолжил:
– На заре становления Солнечной системы её пространство заполняла газовая туманность. Однако нам всем известно, что наша Вселенная неоднородна, как и вещество, распределённое в ней. В некоторых областях плотность газа оказалась выше и постепенно собиралась вместе под эффектом взаимного притяжения. Наращивая массу, будущая протозвезда стягивала к себе всё больше окружающего материала. Тяжёлые и лёгкие элементы были равномерно распределены в этих скоплениях, до тех пор, пока...
– Монар! – вдруг прогремел голос председателя. – У нас слишком мало времени, чтобы посвящать его урокам астрономии из школьной программы. Всё это не относится к делу, которое у нас на рассмотрении. Поэтому я попрошу перейти сразу к сути, избавив нас от ненужной лирики.
– Конечно, Герденар! – согласился Монар, опустив глаза. – Я полностью поддерживаю твои слова и текущий регламент заседания. Но всё, о чём я говорю, имеет непосредственное отношение к рассматриваемому делу. Доктору Сехудо позволили говорить всё, о чём он намеревался сказать. Могу ли и я рассчитывать на это право, ведь мы на общественном заседании, где каждый колонист имеет право голоса?
Последние слова нашли отклик в недрах зала, откуда быстро начал нарастать шум одобрения.
– Конечно. Ты можешь продолжить, если это действительно относится к рассматриваемому делу, – невозмутимо произнёс председатель.
– Уверяю, ещё как относится. И скоро вы поймёте почему, – ответил Монар и поспешил вернуться к рассказу.
– Так вот. Когда масса протозвезды достигла критического значения, в её недрах вспыхнула термоядерная реакция. Так зародилось наше Солнце. Рождение звезды создало импульс, который выдул лёгкие элементы на периферию Солнечной системы. Тяжёлые элементы сохраняли свои орбиты во внутренней системе, тогда как некоторые продолжили падать в недра звезды под действием растущей гравитации. Я не буду вдаваться в подробности физики данного процесса. Об этом подробнее может рассказать доктор Курдашев, если в этом будет необходимость. Из всего этого мы получаем простой, но крайне важный факт. Тела внутренней системы остались преимущественно силикатно-металлическими, тогда как внешние состоят из материалов куда менее плотных. Конечно, это не значит, что во внешней части Солнечной системы нет тяжёлых элементов, но их процентное соотношение относительно общего объёма материи существенно ниже, а значит, найти их намного сложнее. Что это всё значит? – спросил Монар, адресуя вопрос самому себе. – А то, что тяжёлых элементов в полном их разнообразии на Земле оказалось существенно больше, чем в наших широтах. Все внешние планеты Солнечной системы, включая Юпитер, – газовые гиганты, которые не имеют твёрдой поверхности. Наши месторождения тяжёлых металлов можно пересчитать по пальцам одной руки!
Монар поднял ладонь и принялся загибать пальцы.
– Добывающий комплекс CM-1 – на Каллисто, практически исчерпанные GM-1 и GM-2 на Ганимеде. И наконец! – выкрикнул он, загибая четвёртый палец. – Добывающий комплекс GM-3 на Ганимеде. Единственный разработанный источник урана для всей колонии на данный момент! Шахта GM-3 позволяла избежать импорта тяжёлых элементов с Земли и других тел внутренней системы. Здесь, на задворках Солнечной системы и вдалеке от тепла родной звезды, мы вынуждены полагаться на атомные технологии. Земля может себе позволить существовать на возобновляемых источниках энергии. Мы – нет. В отличие от Земли, мы постоянно нуждаемся в ядерном топливе. И в этом наша сила и одновременно слабость. Эта шахта – уязвимое место. Это наша Ахиллесова пята!
– Очень хорошая теория, мистер Монар, – вдруг произнёс доктор Сехудо, который всё ещё стоял за другой трибуной. – Я понимаю, куда вы клоните и кого хотите обвинить. Это очень хорошая и познавательная теория, но в ней есть одна проблема. Нет стержня под названием «мотив».
Доктор Сехудо наклонился вперёд, положив ладони на трибуну.
– Без мотива эта конструкция лишена смысла. Я знаю, вы хотите обвинить во всём Землю, но я ещё раз хочу повторить, что мы не враги Земле, а поэтому не должны оценивать ситуацию в милитаристском ключе.
Монар сохранял невозмутимость. По своей природе он всегда был спокоен и рассудителен. На памяти Джейдера не было ни одного случая, чтобы кому-то удалось вывести его из себя.
– То есть, – начал Монар, немного повысив голос, – уничтоженный добывающий комплекс для вас недостаточный аргумент?! Вам всё ещё нужен мотив, доктор Сехудо? Вот вам мотив! И этот мотив кроется в результатах непосредственно вашей работы. Ранее вы сами признали, что Земля боится реализовывать проект фон Неймана самостоятельно. Так вот, это не единственное, чего она боится. Её приводит в ужас, что в будущем наша колония с реализованным проектом фон Неймана сможет стать большой политической силой, не подвластной Земле! Мотив? Земля хочет держать нас в ежовых рукавицах, пока стало ещё не слишком поздно.
– Довольно! – прогремел председатель, обрывая полемику. – Всё это лишь обобщённые рассуждения. Я призываю перейти к самим фактам, рассматриваемым на этом заседании!
– А факты как раз вытекают из наших обобщённых рассуждений, – парировал Монар, разводя руками. – Теперь, помимо странных находок, указывающих на причастность Земли к диверсии, мы имеем ещё и мотив. Очевидно, что Земля виновна в повреждении реактора с целью подорвать экономику колонии. Её цель – вернуть утраченное влияние, сделав нас зависимыми от поставок ресурсов из внутренней части Солнечной системы!
Взволнованный гул прокатился по рядам переполненного зала. Не давая никому опомниться, Монар продолжил свою речь:
– Возможно, кто-то спросит: «Но как они это сделали?» Я скажу вам, как. Вопреки пацифистским рассуждениям доктора Сехудо, Земля давно продумала скрытые рычаги влияния на нас. И главный их рычаг – бактерии.
В нарастающий шум зала ворвался голос доктора Сехудо:
– Бросьте, мистер Монар! Это уже несерьёзно! Проект Земли по экстремофилам создавался совершенно для других целей. Его суть заключалась в способности бактерий прижиться в экстремальных условиях спутников Юпитера. И хоть проект посчитали провальным, полученные наработки позволили модифицировать нашу культуры бактерий, применяемых в аграрном секторе. Это сделало их более стойкими к условиям, созданным в оранжерее. А эти условия совершенно не сравнимы с земными.
– А зачем бактериям такая выживаемость?! – с расстановкой задал вопрос Монар.
Его глаза блестели в тёплом свете потолочных прожекторов.
– Для чего? Вы когда-нибудь задавались этим вопросом? Ведь для того, чтобы развиваться в условиях оранжереи, бактериям не нужно бороться с экстремальным холодом в минус сто пятьдесят градусов по Цельсию. Им даже не нужно страдать от отсутствия атмосферного давления! Тогда на что был направлен проект на самом деле? На терраформирование, что ли?! Вот именно это несерьёзно, доктор Сехудо. Любому человеку известно, что терраформирование на спутниках Юпитера невозможно по причине очень слабой гравитации и отсутствия внятного магнитного поля. Если бы атмосфера на них и была, она бы очень скоро улетучилась в космос. Каллисто не смогла бы её удержать. Это понимают даже на Земле. Так ответьте мне, доктор Сехудо, на что тогда был направлен проект с бактериями?
– Мистер Монар, ваши слова не подтверждены ничем, кроме домыслов! – успел сказать доктор Сехудо, но у Монара уже был готов ответ.
– Я помогу вам, доктор, ответить на этот сложный вопрос. Всё дело в том, что эти экстремофилы, как мы выяснили, хорошо чувствуют себя в радиоактивной среде. Чем больше радиации, тем больше бактерий. Простая пропорция! Скопившись в достаточном количестве на стенках реактора, они, вероятно, нарушили терморегуляцию, что впоследствии привело к взрыву! Взрыв же, в свою очередь спровоцировал ещё более бурный рост выживших колоний! Так не думаете ли вы, что в этом и заключалась основная цель этого проекта? Своеобразная бомба с таймером обратного отсчёта, как вы говорите. В нужный момент пустить в ход рычаг, который незаметно, чисто случайно вернёт нашу колонию к полной зависимости от Земли! А что, если такие же бактерии спрятаны где-то и под нашим реактором здесь, на Каллисто?
Волнение в зале достигло своего предела. Заглушить шум толпы уже не представлялось возможным. Герденар что-то кричал в толпу, широко раскрывая рот, но его уже никто не слышал. Вены на его черепе вздулись пуще прежнего, пока наконец до ушей не донёсся его мощный бас.
– Тихо всем! Тихо! – прогремел он. – Я призываю всех сохранять порядок! Это общественное заседание, у которого есть строгий регламент. Никто не должен поддаваться эмоциям прежде, чем будет вынесено финальное решение! Руководствуясь этим постулатом, я задаю встречный вопрос Бифу Монару. Если, по-твоему, причиной катастрофы послужили бактерии, то как они оказались в недрах добывающего комплекса, в защищённой зоне реактора?! Логично, что бактерии не могли выживать десятки лет в экстремальных условиях Ганимеда, дожидаясь, когда добывающий комплекс будет построен! У тебя есть ответ на этот вопрос? В противном случае эта теория может смело трактоваться как вымысел!
– Дроид, – невозмутимо парировал Монар.
– Что значит дроид? – взревел председатель.
– Ответ на ваш вопрос, председатель Герденар, – это дроид! Тот самый дроид земного производства, который был найден Джейдером у створа гермоворот реакторной зоны! Что он там делал? Да, бактерии не могли выживать всё это время в условиях шахты. Но что, если они изначально хранились в том дроиде?
– Но дроид не мог находиться в шахте всё это время! – выкрикнул кто-то из первых рядов.
– Вот именно! Не мог! – подтвердил Монар, указав пальцем на крикнувшего с места. – Он оказался там намного позже, когда добывающий комплекс уже был построен. И попал он туда прямиком с поверхности, с борта разведывательного зонда Kinoe-87, о котором председатель почему-то забыл упомянуть. Однако вся эта информация есть в отчёте Джейдера. Недалеко от каньона, где находится добывающий комплекс GM-3, он обнаружил старый разведывательный зонд земного производства. Он стоял там ещё со времён начала разведки ресурсов на Ганимеде. Наша колония тогда ещё даже не существовала! Казалось, что о старом разведывательном зонде все давно забыли. Но я уверяю вас, Земля всё помнит. Когда пришло время, дроид проник в недра шахты и осуществил заражение. Они специально дождались сильнейших электромагнитных бурь на Юпитере, чтобы максимально скрыть свои действия. Всё это время были серьёзные перебои со связью! При этом всё было подстроено таким образом, что ядерный взрыв от уничтоженного реактора должен был уничтожить все улики! Дроид, бактерии – всё должно было превратиться в пепел, и мы никогда бы ни о чём не догадались. Но, похоже, Земля допустила ошибку в своих расчётах. При этом, как мы видим, даже сохранившихся улик недостаточно, чтобы переубедить таких людей, как доктор Сехудо! Даже перед лицом неопровержимых фактов такие люди думают, что Земля здесь ни при чём!
Монар сделал паузу, с удовольствием смакуя текущий момент.
Выдержав несколько секунд, он продолжил более спокойным тоном:
– Лишь в одном я точно согласен с доктором Сехудо. Осуществить такую диверсию извне было невозможно! Всё, что произошло на Ганимеде, дело рук предателей, скрывающихся среди нас.
– Так кто же это? Кто? – послышались одиночные выкрики из зала, прежде чем смешаться в единый нарастающий гул.
Теперь Монар не скрывал своей улыбки. Он намеренно медлил, смотря на разгорячённую толпу с высоты трибун для выступающих. Было видно, как насладившись моментом, он уже был готов дать ответ, как вдруг раздался голос доктора Сехудо.
– Подождите минуточку, мистер Монар.
Не отрываясь от изучения отчёта, Доктор Сехудо поднял указательный палец вверх в желании привлечь к себе внимание.
– Прежде чем вы успеете кого-то голословно обвинить, я хотел бы указать на ряд нестыковок в вашей слаженной теории.
– Попробуйте! – огрызнулся Монар, придвинувшись к трибуне.
– Пока вы, мистер Монар, пускали пламенные речи, я успел внимательно пройтись по отчёту. И дело в том, что ваша версия, основанная на бактериях, – несостоятельна.
Доктор Сехудо намеренно остановился, наблюдая за взволнованной реакцией зала.
– Я объясню. Дело в том, что бактерии едва ли могли нанести вред реактору каким-либо образом. Если меня не подводит память, а я уверен, что не подводит, корпус реактора герметичен! Нарушение терморегуляции от скопившихся вне корпуса бактерий ему никак не грозит! В теории радиофильные экстремофилы могут накапливать статический заряд, до разумных пределов, конечно. Однако это также не представляло бы никакой угрозы для герметичной системы реактора! К тому же, судя по данным отчёта, скопление бактерий на скафандре Джейдера Вакроя никак не повлияло на процесс терморегуляции. Также не было замечено и накопления статического заряда.
– Это ложь! – вклинился в речь Монар. – Согласно отчёту, скафандр Джейдера начал сбоить, как только экстремофилы покрыли большую часть его поверхности. И сам Джейдер может это подтвердить! Я прошу!
Монар указал рукой на Джейдера, призывая дать ответ. Неожиданное приглашение застало Джейдера врасплох.
– Да, это так, – коротко произнёс он, немного наклонившись вперёд.
Монар одобрительно кивнул и тут же продолжил:
– Получается, доктор Сехудо, вы недооцениваете влияние экстремофилов на нашу технику. Скопившись в достаточном количестве на оборудовании, экстремофилы могут замкнуть контакт, что может вывести его из строя! Напомню, что колонии бактерий были найдены даже в рубке управления комплексом, где стоит главный компьютер!
– Но на скафандре нет никаких контактов, которые можно было бы замкнуть! – парировал доктор Сехудо, возвращая себе инициативу. – Я повторяю вам, мистер Монар. Дело здесь не в экстремофилах. Почему, по-вашему, колонии бактерий оказывали такое избирательное влияние на системы добывающих роботов? Если бы дело было действительно в них, то их воздействие нарушало бы работу случайных систем, а не только датчиков радиации и модуля поведения. И почему роботы из реакторной зоны бездействовали, наблюдая как экстремофилы угрожают работе реактора? Ведь они должны были принять меры, если бы такое произошло. Очевидно, экспоненциальное распространение экстремофилов началось только после большой утечки радиации. Только после разрушения реактора, когда для них была создана благоприятная среда. Бактерии – лишь следствие, мистер Монар, но не причина. Роботы и компьютерные системы шахты вышли из строя существенно раньше. Сбой компьютерных систем, роботов, посадочной капсулы Джейдера – не слишком ли много совпадений, как вы думаете?
– Может быть, проблема в ваших разработках, доктор Сехудо? – парировал Монар встречным вопросом. – Ведь вы ведущий инженер проекта фон Неймана. Ваша экосистема впервые проходила обкатку в реальных условиях, в стратегически важном для нас комплексе GM-3. Как же так получается, что именно там и произошла катастрофа, которая не только остановила добычу ресурсов, но и сделала её невозможной впредь?!
– Вы уклоняетесь от прямого вопроса, мистер Монар. Ошибка в экосистеме фон Неймана здесь ни при чём. Я говорю это не как её создатель, а как человек, который обладает элементарной логикой. Подумайте сами. Если всё кроется в гипотетической ошибке фон Неймана, почему системы скафандра так же давали сбой, несмотря на то что не имеют к проекту никакого отношения? Почему вышли из строя системы посадочной капсулы? Всё перечисленное не имеет никакого отношения к экосистеме фон Неймана и, тем не менее мы наблюдаем проблемы. Но даже не это самое главное, мистер Монар. Ведь в вашей теории есть ещё одно слабое место. Разведывательный дроид земного производства, на которого вы возлагаете такие надежды, не мог попасть в недра добывающего комплекса самостоятельно! Это попросту исключено! Единственный путь к внутренним уровням лежит через главные гермоворота с обязательным прохождением идентификации. Это может подтвердить и сам мистер Вакрой. Он тоже был вынужден пройти её, чтобы попасть внутрь. Такую идентификацию могут пройти лишь специалисты колонии, которые имеют необходимый доступ. Никакой дроид, не относящийся к шахте, пройти её не способен! А других путей в недра шахты попросту нет, мистер Монар. Получается, что дроид мог попасть внутрь лишь в одном случае. Если туда его намеренно запустил человек. Мистер Вакрой отразил в своём отчёте любопытную деталь. Протоколы доступа гермоворот были стёрты. Теперь мы понимаем, что всё это было не случайно. Кто-то намеренно заметал за собой следы. К тому же в компьютерных схемах в рубке управления тоже был замечен беспорядок. Такое мог допустить только человек, хотя мы забываем, что комплекс полностью роботизированный! Думаю, теперь вы понимаете, почему я уверен, что без искусственного вмешательства здесь не обошлось.
– Доктор Сехудо, – раздался мощный голос председателя. – Если, по-вашему, дело не в бактериях, ошибках и прочих обстоятельствах, то в чём же тогда? У вас есть ответ, что же является причиной происшествия на GM-3?
– Да, господин председатель. Есть. Я считаю, что это специально созданный компьютерный вирус.
Встревоженный зал ахнул, утопая в стремительно нарастающем шуме толпы. Версия доктора Сехудо, очевидно, произвела на людей большое впечатление. Однако под ещё большим впечатлением оказался сам Джейдер. Догадки, которые крылись в его голове, и в которых он всё ещё не был уверен, теперь были озвучены публично. Именно мысль о вирусе побудила его к разговору с Саливером. Так или иначе он собирался привлечь его внимание к своему скафандру. Если вирус действительно существовал, то был бы выявлен уже на этом этапе. Но от Саливера до сих пор не было никаких известий. Он так и не вышел на связь, оставив догадки Джейдера неподтверждёнными. Однако теперь к версии вируса склонялся и сам доктор Сехудо, который продолжал развивать свою речь, несмотря на шум, стоящий в зале.
– Я думаю, что это вирус. Только он мог оказать такое комплексное влияние на все перечисленные выше системы! Человеку было достаточно занести вирус в главный компьютер комплекса, оттуда тот легко распространился по всей экосистеме фон Неймана, включая роботов и машин. Вирус даёт ответы практически на все вопросы, которые прежде оставались нераскрытыми. Он объясняет даже сбои в работе скафандра, так как мистер Вакрой подключал его к заражённой системе комплекса. Нам нужно детально изучить систему скафандра, чтобы убедиться в этом. Вирус объясняет и избирательное влияние на поведение добывающих роботов. Падение капсулы кажется единственным, что не связано с вирусной атакой. Но и это суждение вполне может оказаться ошибочным! Ведь капсулу могли заразить заблаговременно, ещё до момента самого вылета, прямо здесь, на Каллисто!
Слова доктора Сехудо, несомненно, посеяли сомнения во многих головах. Было видно, как зал раздирали противоречивые чувства. И теперь общественная дискуссия выходила на совершенно иной уровень.
– Очень неплохо, доктор Сехудо! – раздался голос Монара, который явно не собирался отступать. – В отличии от многих фанатичных людей, коим я не являюсь, я могу признавать свои ошибки. Впрочем, это ничего не меняет. В ваших словах есть логика. Предположим, я не прав, а вы правы, и это действительно вирус. В таком случае мы наконец подходим к сути. Ведь вирус, как вы понимаете, – это всего лишь инструмент. Но он не является ответом на наш главный вопрос.
Монар остановился и окинул зал спокойным взглядом.
– Выражаясь вашими же словами, доктор, вирус – это следствие, но не причина произошедшего. Так кто же стоит за всем этим? А я скажу вам, кто. Ваша версия, доктор, по сути ничего не меняет. Основные мотивы к этому преступлению по-прежнему остаются только у Земли. Больше таких причин ни у кого нет. Меняется лишь метод, которым она добилась своих целей. Раз вы утверждаете, что это не бактерии, то пусть будет вирус. Я соглашусь с вами, потому что ваша аргументация более чем убедительна. Или вы и на этот раз хотите что-то сказать, доктор Сехудо?
Зал затих в ожидании развязки в затянувшейся словесной баталии. В отличии от Монара, доктор Сехудо не мог похвастаться видимой уверенностью в своём выступлении. Его ораторские способности и врождённая харизма определённо уступали навыкам Монара. К тому же его оппонент использовал его же оружие против него самого. Поправляя взмокшими руками ворот комбинезона, он наконец ответил.
– Я снова вынужден не согласиться с вами, мистер Монар. Я... являюсь создателем, заложившим основы проекта фон Неймана. Эта экспериментальная экосистема разрабатывалась с нуля по совершенно иным законам, отличным от земных разработок. Взломать систему извне без знания сложнейших алгоритмов её работы просто невозможно. Это исключено на сто процентов. Попросту говоря, Земля не могла разработать такой вирус.
– Вы уверены, доктор? – на лице Монара проскользнула злорадная улыбка. – Может быть, в вас играет профессиональная гордость и вы просто не можете признать, что Земля способна на это? Ваша гордость не позволяет принять тот факт, что Земля смогла подобрать ключ к детищу всей вашей жизни? Это суждение подрывает вашу исключительность в научном сообществе, не так ли?
– Довольно, мистер Монар! Не нужно пытаться уличить меня в том, чего нет! Моя научная репутация здесь ни при чём. Я ещё раз вам повторю, что, не зная архитектуры систем фон Неймана изнутри, создать сколь-либо опасный для неё вирус невозможно.
– Невозможно без вашей помощи! – прогремел Монар, впервые повысив голос.
В зале воцарилась гробовая тишина. Утратив на время дар речи, доктор Сехудо наконец пришёл в себя.
– Что? Что вы имеете в виду, мистер Монар? Вы обвиняете меня в диверсии?!
– Видите ли, доктор Сехудо, – продолжил Монар уже более спокойным тоном,– вы сами загнали себя в эту ловушку. Вы сами признаёте, что создать подобный вирус было возможно только специалистами колонии. А кому, как ни вам, знать все сильные или слабые стороны своего детища? Так уж устроена наша психология. Абсолютно любой художник, писатель, или разработчик оставляет в своих трудах секреты, известные только ему одному. Их предназначение может быть разным. Будь то скрытое послание, оставленное художником на холсте своей картины, или вирус, созданный для того, чтобы восстановить вышедший из-под контроля искусственный разум. Кто бы что ни говорил о власти машин и их будущем, человек никогда не отдаст им бразды правления. Такова уж наша суть. Люди готовы делегировать свои проблемы, но боятся потерять власть! Как я уже говорил, мотивы Земли понятны. Они так же боятся дать власть нам, как и роботам! И похоже, эти страхи заразны, доктор Сехудо. Без помощи изнутри они не смогли бы добиться своих целей. Вы как ярый, слепой сторонник Земли больше всего на свете боитесь ослушаться приказа свыше.
– Мистер Монар, это полная чушь!.. – начал было доктор Сехудо, но тут же был перебит.
– Вероятно, у вас были и свои выгоды поддаться на такой низкий шаг, доктор. Впрочем, не удивлюсь, если вы просто попали под психологическое влияние. Причин вашей заинтересованности в саботаже может быть масса! И похоже, вы допустили ошибку.
– О каких ошибках вы ведёте речь, мистер Монар?! – обессиленным голосом взмолился доктор Сехудо. – Вы в своём уме? Зачем мне, основоположнику проекта фон Неймана, уничтожать собственное детище? Да и к тому же такой дорогой ценой для нашей колонии! Я ведущий специалист в области машинного обучения не только в рамках колонии, но и всего человечества. Моя репутация мне очень дорога, чтобы я мог опуститься до диверсий в месте, которое стало мне домом! Вы спятили!
– Да неужели? – оскалился Монар. – Не торопитесь с высокопарными речами о своей любви к колонии, доктор. Тем более я опять согласен с вами. Ваша репутация вам слишком дорога, чтобы вы могли допустить ошибку. Но постойте. Так ли вы уверены, что ваши машины работали исправно? Может быть, вы что-то скрываете от нас? Порой, допустив ошибку, проще уничтожить весь труд и начать с чистого листа. А когда это выгодно такой силе, как Земля, сделать это становится ещё проще! Вы словно перекладываете ответственность за свои ошибки на чужие плечи. И напоследок, доктор Сехудо, я хотел сказать ещё кое-что.
Монар бросил презрительный взгляд в сторону доктора, который буквально вжался в трибуну.
– Вы никогда не чувствовали себя колонистом, доктор Сехудо. Именно Земля всегда была для вас домом. И именно её интересы вы всегда отстаивали в первую очередь.
Зал поглотил последние слова и в тот же момент взорвался с новой силой. Речь Монара вкупе с его природным обаянием сделали своё дело. Теперь настроения толпы были куда более однозначны. В сторону доктора Сехудо полетело несколько предметов. Цилиндр с кофе ударился о трибуну и отскочил прочь, продолжив пикирующее падение. Точка кипения толпы была пройдена. Словно достигнув критической массы, в ней зародилась ядерная реакция, которая теперь разгоралась всё сильнее и сильнее. И если её не остановить, через какое-то время она могла приобрести необратимый характер. Джейдер с ужасом смотрел на хаос, поглотивший стены огромного зала. В его голове зрело понимание, что обвинения Монара в адрес доктора Сехудо были по большей части несправедливы. Монар умел управлять толпой, что и было ключом к его успеху. Его природная харизма и популярные антиземные взгляды давали ему полную власть над ситуацией. Он чувствовал, что должен что-то предпринять, но что? В один момент перед его глазами пронеслись ужасные мгновения последних дней. Колония, капсула и взрыв, кислородный голод и радиация в недрах шахты. Доктор Пашинян, Монар и слова председателя об ответственности, которая теперь лежит на его плечах. О какой ответственности он говорил? Его голос бесконечно звучал в ушах, будто не мог найти оттуда выход.
– Джейдер! Джейдер! – вновь звучали слова, пробиваясь сквозь шум толпы.
– Джейдер! – вновь взревел председатель, ударив кулаком по трибуне.
Его уставший взгляд лёг тяжестью на плечи Джейдера, заставив их согнуться.
– Ты был там лично, сынок. Возможно, тебе есть что добавить к уже сказанному?
– Есть! – неожиданно для себя произнёс Джейдер.
В один момент мысли в его голове сложились в единую картину. В них не было той уверенности, которой критически не хватало всё это время. Зато в них было странное чувство долга, которое вынуждало наконец нарушить молчание, чего бы это ни стоило.
– Я хочу сделать заявление о попытке убийства! – вдруг произнёс он, повергнув зал в могильное молчание.
Повисшая пауза показалась вечной. Первым дар речи вернулся к председателю Герденару.
– Что? Какого ещё убийства?
– Убийства планетарного инженера Джейдера Вакроя!
Глава 25. Обман
Шум наполнил зал и перекинулся на трибуны, заполонив собой всё пространство. Хмурый взгляд председателя остановился на Джейдере в ожидании дальнейшего ответа.
– Как твоё самочувствие, сынок? Ты в своём уме? – председатель щёлкнул пальцами в воздухе, словно это как-то могло привести Джейдера в чувства. – Ты стоишь здесь, перед нами, в зале заседания на Каллисто. О каком убийстве ты говоришь?
– Фактически я уже труп, председатель Герденар, – начал Джейдер, неожиданно найдя в себе силы говорить. – Я получил смертельную дозу радиации на Ганимеде. Меня накачали какими-то странными препаратами, призванными поддержать мою жизнь, хотя бы до момента заседания. Но я не уверен, что все они помогут мне избежать смерти. Возможно, моё состояние как-то сказалось на моих способностях размышлять, но я в здравом уме, председатель Герденар. Я готов продолжать.
На хмуром лице председателя появилось мучительное сомнение. Почесав гладко выбритую щёку, он выпрямился и громким басом произнёс в зал:
– Продолжай! Надеюсь, это имеет отношение к рассматриваемому вопросу!
– Конечно, председатель Герденар, имеет. Моё убийство непосредственно связано с ним.
– Допустим! – протянул Герденар. – И кто же совершил это… убийство?
Нарастающее напряжение ощущалось в воздухе, нагнетая и без того раскалённую атмосферу.
Теперь Джейдер был готов дать свой ответ.
– Главный планетарный инженер колонии Биф Монар, – последние слова обрушились на зал как гром среди ясного неба.
Кое-где послышались одинокие смешки.
– Что? Я?! – наконец обрёл дар речи Монар.
По его лицу было видно, что он удивлён даже больше всех остальных. Мгновенное смятение сменилось снисходительной улыбкой.
– Джейдер! Похоже, ты до сих пор не пришёл в себя. Возможно, мы поторопились, позвав тебя на заседание, когда тебе всё ещё нужен отдых?
Председатель поднял палец вверх, призывая Монара замолчать.
– Сынок, покушение на убийство – очень серьёзное заявление. И я очень надеюсь, что ты не используешь его с целью отвлечь внимание от текущего дела. Такое заявление должно быть подкреплено серьёзной аргументацией. В противном случае безосновательные обвинения повлекут за собой серьёзную ответственность. Ты понимаешь всё это?
– Да! – робко кивнул Джейдер, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
– Хорошо! – удовлетворённо произнёс председатель. – Ты можешь продолжать. На чём основываются твои обвинения?
– В первую очередь на логике, председатель Герденар. Некоторые факты впоследствии можно будет проверить, но общая картина видится мне уже сейчас.
– Это даже любопытно, – раздался весёлый голос Монара.
С его рта до сих пор не сходила рассеянная улыбка.
– За что же, интересно, ты так обозлился на меня, старина? За то, что я твой начальник? Или…
– Монар! – прогремел председатель, ударив кулаком по трибуне. – Нас сейчас интересуют только факты, имеющие отношение к рассматриваемому делу! Вопросы соблюдения субординации и прочие отвлечённые темы к ним отношения не имеют! Прошу впредь воздержаться от догадок в пользу утверждений, имеющих отношение к делу!
Пользуясь моментом, Джейдер перехватил инициативу и торопливо начал свою речь.
– Всё дело в том, что Доктор Сехудо в своём выступлении заметил одну важную деталь. Попасть в добывающий комплекс мог только человек, прошедший идентификацию у главных гермоворот. Но далеко не у каждого человека есть необходимые полномочия, чтобы сделать это.
– Это широко известный факт, – язвительно заметил Монар.
– Однако это ограничение не касается Бифа Монара, – продолжил Джейдер, стараясь не потерять мысль. – По долгу своей службы он имеет все необходимые доступы к любым объектам инфраструктуры колонии.
– Ну и что ты хочешь этим сказать? – равнодушно произнёс Монар. – Такие доступы имеют все планетарные инженеры колонии, включая низшие ранги.
– Но не все планетарные инженеры имеют квоту к неограниченному посещению объектов! – парировал Джейдер. – Рядовой планетарный инженер не может посетить объект на другой планете без чётко поставленной задачи. А вот для Монара – это не проблема. Положение главного планетарного инженера позволяет обойти это ограничение. Для того чтобы инспектировать любой объект сколько угодно раз, Монару не нужны никакие задачи и разрешения. Его перемещения не логируются и не отслеживаются фактически никем! Из этого получается, что Монар имеет куда больше возможностей к скрытому посещению объектов колонии, чем любой рядовой инженер. Попав в GM-3 под видом профилактического мониторинга, он мог без проблем заразить вирусом центральный компьютер, и об этом никто бы не узнал. Старый земной разведзонд в данном случае использовался просто как ложная улика против Земли. Тем более миновать гермоворота самостоятельно дроид никак не мог.
– Браво! – раздались аплодисменты от Монара. – Очень недурно придумано, правда. Но, к сожалению, всё мимо. Я поясню.
Закончив аплодировать, Монар придвинулся вплотную к трибуне.
– Начнём с моих расширенных полномочий. Да, всё верно. Моя должность действительно даёт мне ряд привилегий к посещению любых инфраструктурных объектов в колонии. С этим никто не спорит, об этом известно всем. Однако подумай, одно лишь наличие таких привилегий не делает меня единственным человеком, который мог посещать GM-3. Не так ли? Но даже это не самое главное. Проблема твоих обвинений кроется в деталях, которые ты забыл учесть. Ведь я не покидал Каллисто по меньшей мере пятнадцать каллистианских суток! – Монар демонстративно сверился с календарём на наручном терминале.
– Всё верно! К тому моменту, как на GM-3 были зарегистрированы первые проблемы, я был здесь, на Каллисто! Более того, я давно не посещал Ганимед и до этого. Это можно подтвердить по моему статусу в интеркоме. Уж эти данные точно логируются, не так ли? Иными словами, у меня есть железные алиби, – Монар улыбнулся, но это была ложная улыбка.
В его глазах читалась скрытая обида, подавленная нарастающей яростью. Он явно не рассчитывал оказаться в числе подозреваемых. Но текущее положение дел начинало пробуждать в нём настоящий азарт.
– Но всё же! – произнёс он с улыбкой. – Даже если предположить, что ты каким-то образом прав, хотя это не так, твои обвинения всё равно беспочвенны. Давайте просто закроем глаза на найденные нестыковки и предположим, что я всё-таки побывал на GM-3. Предположим, почему нет?
Последней фразой Монар обратился к залу, словно проверяя эффект от своих слов.
– Это даже любопытно. Но и здесь возникает проблема! Даже если бы это было правдой, то это ровным счётом ничего не доказывает. Я мог прилететь на Ганимед для инспектирования работы систем. Разве выполнение моих должностных обязанностей автоматически делает меня подозреваемым? А как это обвинение объясняет всё остальное? Земные бактерии? Земные дроиды? И наконец, где, собственно, само покушение на убийство? Каким образом? Всё это крайне беспочвенно и размыто. Остаётся слишком много вопросов. И я вижу по твоим глазам, что у тебя нет на них вразумительных ответов.
Не отводя своего взгляда от Джейдера и выдержав небольшую паузу, он продолжил:
– Я не хочу портить тебе жизнь, старина, хотя, несомненно, могу это сделать. Ложные обвинения несут за собой серьёзную ответственность. Все мы знаем, через что тебе пришлось пройти и что пережить. Поэтому я не жду ответов на эти вопросы и не виню тебя, – Монар максимально выпрямился, потянув плечи назад. – Я прошу председателя не учитывать ложные обвинения Джейдера Вакроя и не применять к нему каких-либо карательных мер. Очевидно, Джейдер до сих пор не восстановился после пережитого им стресса и не может отвечать за свои слова по всей строгости закона. Вероятно, он просто пожалел доктора Сехудо, который, как мы выяснили, виновен в рассматриваемой диверсии и связи с Землёй. Но мы не можем позволить себе увести наше внимание по ложному следу.
Зал вновь захлестнула волна взволнованного шума. Но её сила была ничтожна по сравнению с спектром чувств, который испытывал Джейдер в этот момент. Огромный ком застрял поперёк его горла, лишая возможности говорить. Сердце металось в грудной клетке, словно загнанный испуганный зверь. Это был последний рубеж, перешагнув через который, у него больше не будет пути назад. Монар давал ему возможность к отступлению. Но что это? Дружеское благородство или, быть может, обычный страх? Узнать это можно было лишь одним способом.
– Минуту! – выкрикнул Джейдер в зал, перебарывая мучительной ступор. – Я нахожусь в здравом уме и отдаю отчёт всем своим действиям. Я прошу, председатель Герденар, разрешите мне закончить.
Затянувшееся молчание постепенно переросло в вечность. Скрестив пальцы рук между собой, председатель размышлял, глубоко провалившись в себя. Наконец, смахнув свежую испарину с лысого черепа, он задумчиво протянул:
– Хорошо. Но попрошу перейти к аргументам как можно скорее! Мы больше не можем тратить время на пустые рассуждения.
– Конечно, председатель Герденар. Мне нужно ещё совсем немного, чтобы вы поняли. Алиби Монара не имеют значения. Он мог заразить систему задолго до того, как вирус пришёл в действие. Всё это возможно, и я больше не хотел бы заострять на этом внимания. Мы просто должны держать это в голове, пока не сложим общий пазл. Сейчас же есть ещё один важный вопрос, оставшийся без ответа. Почему Монар, нарушив общепринятый регламент безопасности, отправил меня на Ганимед одного? Ведь по существующему регламенту одиночные межпланетные операции находятся под запретом, – Джейдер остановился, чтобы дать залу время для осознания этого важного факта.
– Да потому что все планетарные инженеры были заняты на объектах! – всплеснул руками Монар. – Что я мог сделать?! Позволить шахте простаивать ещё больше, пока не появится ещё один компаньон?! Да этот регламент безопасности был написан трусами на Земле ещё во время колонизации Марса! Тогда открытый космос ещё не был обыденностью, и поэтому они боялись всего на свете! Сейчас мы живём не в том мире, чтобы беспокоиться о таких мелочах, как компания. Или ты хочешь сказать, что испугался лететь один?! Я ещё раз повторю! Мне как главному планетарному инженеру колонии известно лучше всех, что этот регламент – старый рудимент и простая формальность!
– И тем не менее! – произнёс Джейдер, возвращая к себе внимание. – Нарушение регламента безопасности – это прецедент! Я не знаю не единого случая, когда это случалось прежде! Так же дела обстоят и с крушением капсулы. Вероятность такого крушения сама по себе крайне мала. Даже в рамках нашей колонии не было зарегистрировано ни одной подобной катастрофы! Я проверил эту информацию в сети до начала заседания и ничего не нашёл. Но нарушение регламента и последующее крушение капсулы? Вероятность таких совпадений настолько мала, что может считаться невозможной. Исходя из этого, можно сделать вывод, что крушение капсулы было запланированным. И главная цель этого крушения – моё убийство.
– Какое убийство?! – закричал Монар, теряя терпение.
Его лицо побагровело от злобы. Прежняя невозмутимость безвозвратно исчезла.
– Какое, к чёрту, убийство? Зачем? Почему? Я устал от этого бреда! Никогда не слышал ничего более глупого! Зачем мне было убивать его таким глупым способом? Какой мотив? Зачем мне это надо? Неужели ты думаешь, что озвученные тобой ничтожные вероятности совпадений мне неизвестны? Разве я решился бы на это глупое покушение, понимая как низка вероятность случайности? Это сразу бы бросило на меня подозрения, что, собственно, сейчас и происходит! Но я не настолько глуп, чтобы сделать это таким идиотским способом! В конце концов причин крушения прыгуна может быть масса! Тысячи не связанных друг с другом причин! Это и вирус, и электромагнитная буря, и даже человеческий фактор, чёрт его возьми! Кто проверял твою капсулу перед отлётом? А не Саливер ли часом? Или это твой друг Талард? Прежде чем обвинять меня, ты не подумал о том, что именно халатность твоих друзей могла привести к катастрофе! Ведь именно они проводили предполётную подготовку! Неужели они не обнаружили тот самый вирус в бортовой системе? Или, быть может, ещё какую-нибудь неисправность? Так вот, если такая неисправность действительно существовала, то она точно лежит на их плечах! Не моих! Я не понимаю, почему мы до сих пор вынуждены слушать этот сумасшедший бред больного человека?! Всё, что он пытается сделать, это увести следствие в сторону!
– Не так быстро, мистер Монар! – внезапно подал голос доктор Сехудо. – Выбранный метод убийства видится мне не таким глупым, как вам кажется. Крушение капсулы действительно можно увязать с множеством различных причин. Но в этом-то и кроется подвох! Истинная причина легко теряется в массе возможных! К тому же после взрыва, уничтожившего капсулу, шансы разгадать эту загадку ещё больше стремятся к нулю. Единственное, что может дать нам ответы – это мотив. Полагаю, что у специалистов, которые проверяли капсулы перед полётом, никаких мотивов быть не могло. В конце концов никто не знал, на какой из двенадцати капсул Джейдер Вакрой отправится на Ганимед. А вот ваш мотив…
– Вот именно! Мой мотив?! – перебил Монар, ударив кулаком по трибуне. – Где он? Все ваши доводы никак не объясняют этого! Если бы я хотел избавиться от Джейдера, то давно бы разжаловал его до сотрудника санитарного блока! Но не убивал бы! У меня нет мотива ни для убийства, ни для диверсий!
– Это не правда, – произнёс Джейдер, предчувствуя приближение момента истины.
Некогда шумный зал затаился в ожидании развязки.
– Мотив существует. Но для того, чтобы понять его, мы должны знать, кто на самом деле этот человек – Биф Монар.
Джейдер направил свой взгляд в зал, где сидели тысячи колонистов. Никогда прежде он не чувствовал, как сильно зависит его судьба, от того, что он собирался им сказать. Судьба всей колонии зависела от мнения этих людей, и теперь ему предстояло убедить их в правоте своих следующих слов. Настал момент истины. Джейдер глубоко вздохнул и перебарывая нахлынувшее волнение, произнёс:
– Мы все знаем, что Монар всегда придерживался радикальных антиземных взглядов. Вспомните прошлое заседание и его пламенные речи, направленные против Земли. Можно сказать, что он является лидером подобных мнений. Будучи не последним человеком в колонии и занимая высокий пост, он всегда стремился упрочить своё влияние, заручившись вашей поддержкой. И он нашёл способ это сделать. Катастрофа на GM-3 должна была раскалить общественное мнение, что позволило бы впоследствии управлять им. Куй железо, пока оно горячо, как говорится! Подброшенные улики против Земли помогли бы направить вашу ярость в нужное русло. Но даже этого ему показалось недостаточно. Людям плевать на роботов и далёкие шахты, даже если они оказывают влияния на их жизнь. В этом плане не хватало жертвы. И тогда он решил пойти на убийство. Крушение капсулы и моя смерть на Ганимеде позволяли увязать два этих происшествия в одно. Бунт колонии против Земли в таком случае был бы гарантирован. Моё убийство было выгодно Монару. Именно он отправил специалистов Таларда и Саливера на внеплановую диагностику капсул. Почему? Таким образом он гарантированно избегал предполётных проверок, которые могли выявить неисправность. К тому же моё убийство было самым удобным решением. Наши хорошие взаимоотношения с Монаром снимали бы любые подозрения в его сторону, даже если что-то пошло бы не так! Послушайте его слова. Как он говорит? Его обвинения в сторону Земли звучат так убедительно, словно он всё это знал заранее. На любой неудобный вопрос у него заготовлен ответ! Только зная, как устроено преступление изнутри, можно так хорошо его распутывать. Только будучи автором диверсии, можно так умело направить расследование в нужное русло!
– Довольно бреда! – в ярости взревел Монар. – Твоя наглая ложь не может сойти тебе с рук! Я не намерен разогревать никакие общественные мнения! К чему это всё? Убийства ради чего? Уничтожение целой шахты ради чего?! Нам итак не хватает ресурсов, о чём ты говоришь? Я патриот нашей колонии! У меня нет ничего, кроме неё! В отличии от тебя, я ненавижу Землю со всеми её мёртвыми амбициями и авторитарной риторикой. Здесь моя новая родина и мой единственный дом. Неужели ты настолько глуп, что считаешь меня виновным в диверсии на стратегически важном объекте для всех нас?! Я последний человек, который будет способен на это! Разуй глаза! Мотив Земли более чем очевиден. Это в её интересах сделать нас зависимыми. Это в её интересах не допустить развития колонии в самостоятельную политическую силу! И наконец это в её интересах, чтобы такие люди, как ты и доктор Сехудо, разрушали жизнь нашей колонии изнутри!
Последние слова Монар буквально прошипел сквозь зубы. В его глазах пылал огонь еле сдерживаемой ярости. Впервые за всё время Джейдер видел его в состоянии, близком к взрыву. Этот момент был пиком накала, и его нельзя было упускать.
– К сожалению… – наконец произнёс Джейдер, обращаясь в зал. – Человек, желающий власти, не остановится ни перед чем, даже если на его пути встанет судьба всей колонии. Монар фанатичен. Он прикрывается ложным патриотизмом и красивыми речами, но на самом деле его интересует лишь одно – власть. Ему плевать, на какие жертвы придётся пойти, чтобы добиться своей цели. Получив от вас массовую ненависть к Земле, Монар станет безоговорочным лидером этого движения. При таком раскладе он вскоре займёт место председателя, став первым авторитарным правителем, порвавшим связь с Землёй! Первый правитель первой колонии, объявившей независимость от Земли! Этот переворот вошёл бы в историю! Вот его мотив! Ради него он не посчитался ни с GM-3, ни с человеческой жизнью!
Последним словам Джейдера было не суждено быть услышанными. Они уже ничего не меняли. Рёв зала подавил собой все окружающие звуки, грозно зависнув в воздухе. Дрожь от тысяч голосов поднялась по стенам и перевалила за высокие трибуны. Лицо Монара исказила перманентная ярость, мощь которой достигла своего предела. Не в силах больше сдерживать её, он в тот же момент взорвался.
– К чёрту вашу Землю, глупцы! Проклятый предатель! Земной шпион! – взревел он, окончательно потеряв самообладание. – Я требую арестовать его за публичную ложь! Я требую немедленного…
– Ты требуешь?! – прогремел председатель, опустив тяжёлый взгляд на Монара. – Ты требуешь?! Кого ты из себя возомнил, Биф Монар, чтобы требовать?!
К этому моменту зал окончательно вышел из-под контроля. Рёв разгневанных людей резонировал в воздухе, ложась дрожью на стены и пол.
– Увести их! – лишь расслышал Джейдер, прежде чем волна шума вновь захлестнула их с новой силой.
Через несколько мгновений из дверей появилась дюжина крепких колонистов. В общей суматохе он лишь успел увидеть, как несколько человек схватили Монара и, невзирая на сопротивления, потащили его прочь. Вдруг несколько крепких рук упали на плечи Джейдера и с силой рванули его назад. Силуэты людей тут же сомкнулись между собой, отрезая вид на переполненный зал.
Глава 26. Финал
С самого утра Джейдер чувствовал себя паршиво. С момента его пробуждения и до сих самых пор он так и не нашёл в себе силы подняться на ноги. Да и нужно ли было это делать? Впервые с момента своего спасения он наконец-то мог позволить себе отдых. Только теперь он почувствовал, как был истощён за всё это время. Но что-то всё же не давало ему покоя.
Несколько бесконечных часов он провёл за созерцанием потолочного свода, пытаясь осознать своё состояние. Люди, которые силком вытащили его из зала заседания, здесь были ни при чём. Никто из них не применял грубой силы и не пытался как-либо навредить его здоровью. Рассматривая ситуацию со стороны, он склонялся к мысли, что в первую очередь они обеспечивали его безопасность. Впрочем, никакой уверенности в этом здесь быть не могло. О судьбе Монара ему также ничего не было известно. Мысли о Монаре тяжело откликнулись внутри, растекаясь тупой болью по всей грудной клетке. Хуже Джейдер ощущал себя лишь однажды. Тогда они вместе с Талардом, сильно задержались в столовом блоке за очередной бутылкой Drunken Mamed. Он уже не помнил, сколько их было в тот злополучный вечер. Одно лишь было точно: все бутылки были разбиты о голову ближайшего робота, с которым Талард почему-то решил вступить в конфликт. Впрочем, в тот вечер робот не понёс никакого урона, в отличии от Таларда, который едва не проспал всю свою смену. Даже нейроталамус тогда оказался бессилен. Но как давно это было? Воспоминания о Таларде возродили в голове спонтанное желание выпить. Но ноющее чувство в груди тут же заглушило внезапный порыв. Джейдер сдавил ладонями виски, словно это было способно привести его в чувства.
«Наверное, это постлучевой синдром, – подумал он, – или побочный эффект от какого-нибудь лекарства».
Но в глубине души он чувствовал, что всё это было далеко от реальности. Пытаясь избавиться от дурных мыслей, он включил экран напротив анатомической ниши. Блеклый свет проекции растянулся перед глазами, дрожа в потоках циркулирующего воздуха.
– 8-800-555-25-25! Лучше расщепить, чем водород употреблять! – прозвучала назойливая реклама Каллистианской атомной энергетики.
– О боги! – простонал Джейдер, не убирая рук от головы.
Вопрос о том, оставаться ли со своими мыслями наедине или в компании отупляющего эфира, оставался открытым. Из головы никак не выходили мысли о том, что произошло на экстренном заседании. Вся тяжесть морального выбора, который он совершил, начинала ощущаться только сейчас. Да, Монар действительно казался подлецом. Используя своё влияние, он стремился разрушить отношения с Землёй в угоду своим политическим амбициям. Последствия таких событий могли оказаться более чем печальными. Но имел ли Джейдер право так поступить с ним? Всё это время на Каллисто их связывали добрые и доверительные отношения. Предательское чувство вины отравляло ему душу. Он вновь попытался уйти от этих мыслей, направив внимание на экран.
– Я к вам с Земли опять прибы-ы-ы-ыть. Ресурсов много привози-и-и-ить! – раздались пения очередного рекламного ролика. – Earth Supplies, Earth Supplies, ресурсы мы поставим вам…
Похоже, на фоне катастрофы земные корпорации решили развернуть беспрецедентные рекламные акции.
И всё же что-то не давало Джейдеру покоя. Он попытался прогнать прочь все сомнения.
«Что сделано, то сделано, – подумал он про себя. – Монар виновен. Его мотив в жажде власти не вызывает сомнений. Здесь не о чем жалеть! Он сам вырыл себе могилу».
И всё же Джейдера не отпускали сомнения. Ему казалось, что он что-то да упустил. Что-то предательски ускользнуло от его внимания и теперь питало растущий ком сомнений.
Ход мыслей прервала заставка экстренного выпуска новостей.
«Хоть что-то», – подумал Джейдер, направив всё внимание на экран.
Всё это время он находился в неведении. Результаты заседания до сих пор оставались неизвестными. Неожиданно вместо слащавой физиономии ведущего на экране показался сам председатель Герденар. Джейдер прильнул к проекции. Личное появление председателя было нетипичным для выпусков новостей.
– Сегодня на основе прошедшего общеколониального заседания, – начал председатель, как обычно не теряя время на лишние приветствия, – мы приняли решения, которые определяют вектор развития нашей колонии. Я благодарю всех, кто принял участие в этом мероприятии и помог разобраться в деталях происшествия.
– Вот он! – внезапно раздался знакомый голос где-то за спиной.
Джейдер обернулся. На пороге палаты стоял Талард. Его лицо, окончательно захваченное бородой, не могло утаить широкой улыбки. Казалось, что обильная растительность его совершенно не смущала.
– Талард! – воскликнул Джейдер, вскочив на ноги.
В голове тут же зашумело, но нахлынувшая радость заглушила неприятное чувство.
– Талард, сукин сын! Где тебя черти носили?! Я...
– Как где?! – удивился Талард, указывая на полимерный пакет в своей руке. – Апельсины для больных у нас здесь не растут, как ты знаешь. Пришлось найти то, что точно поставит тебя на ноги!
– Да нет же! чёрт! – отмахнулся Джейдер, но тут же оказался в крепких объятьях друга.
– Да я шучу! Я тоже рад тебя видеть, дружище! – улыбнулся Талард, похлопав его по спине.
– У нас здесь вроде не приняты такие любезности. Но какая, к чёрту, разница?! – произнёс он, украдкой посмотрев на проекцию, где продолжалось выступление председателя.
– Ты, случаем, не фонишь ещё? А то, быть может, я погорячился с объятиями?
– Я пытался с тобой связаться, как только пришёл в себя! Но твой терминал... – заговорил было Джейдер, но Талард его перебил:
– Знаю, знаю! Да. Видишь ли, вытащив твоё тело с Ганимеда, всю нашу команду отправили на карантин, лишив связи с внешним миром. За это тебе никто спасибо не скажет, но так уж и быть, учитывая твоё положение, жаловаться никто не станет!
– Карантин? – удивился Джейдер.
– Да. Руководство сначала испугалось бактерий, но быстро прочухало, что к чему. Потом карантин сняли, и я сам попытался связаться с тобой. Но по всей видимости, тебя хорошо упрятали, дружище. Не знаю, с чем это было связано. Наверное, они хотели избежать паломничества к твоей больничной койке, – рассмеялся Талард, доставая бутылку.
Он бросил взгляд на экран, где продолжалось выступление председателя.
– Ну и шуму ты наделал, дружище! Как ты только раскусил этого сукина сына, Монара? Вот! Похоже, как раз про него что-то говорят! – он приложил палец за ухо, настраивая свой нейрочип на экран.
Джейдер последовал его примеру.
– ...таким образом, я хочу огласить неприятные, но крайне необходимые для нас решения, – понизил голос председатель, отчего его бас стал ещё ощутимее. – Главному планетарному инженеру Бифу Монару предъявлено официальное обвинение. Ему инкриминируют осуществление диверсии на добывающем комплексе GM-3 с целью подготовки общественного переворота! В ближайшее время комиссия выберет подходящую меру наказания, предусмотренную законом!
Джейдер почувствовал, как что-то больно сжалось в его груди. Все его обвинения в адрес Монара переросли в реальное наказание. От этого на душе становилось ещё более тоскливо.
– Так ему, засранцу, – прошипел Талард, достав из нагрудного стакана две стопки. – Всегда знал, что твой начальник тот ещё пёс. Но чтоб настолько!
– Знаешь, – протянул Джейдер, с трудом подбирая слова, – несмотря на то что я наговорил там, на заседании, чувствую я себя теперь паршиво.
– С чего это вдруг?! – удивился Талард, от неожиданности пролив одну из стопок. – Ах, проклятье! Уж не проснулась ли в тебе жалость к этому ублюдку? Я тебе так скажу. Ты смог вывести Монара из себя, и своей истерикой он сам косвенно подтвердил свою виновность. Если б ты был не прав, он бы не вёл себя таким образом. Подумать только, что бы могло произойти, если бы ты этого не сделал. Этот идиот мог загнать нас в реальный конфликт с Землёй. К тому же он был готов оклеветать ни в чём не повинного доктора Сехудо, и его совершенно не смущала ни моральная сторона этого вопроса, ни последствия. Ты не позволил всему этому произойти! Твои сомнения ни к чему, Джейдер, – подбадривающе кивнул Талард и протянул наполненную стопку.
– Ну, держи! Или скажешь, что тебе и пить нельзя по медицинским показаниям?
– Так где же ты был? – сменил тему Джейдер, опустошив полученную стопку. – Твой терминал был выключен, когда я пытался выйти с тобой на связь. Хочешь сказать, что я, самый облучённый среди вас, вышел из карантина раньше всех?
– Эм… в общем... – поморщился Талард, занюхивая потёртый рукав комбинезона.
– Утратив связь с тобой, я связался с робототехником Сьюзен Келвин. Я думал, может быть, она знает, как найти тебя.
– Сьюзен? – усмехнулся Джейдер. – Каким образом она должна была тебе помочь?
– Да. Ты знаешь её? Дело в том, что она принимала участие в твоей спасательной операции в роли второго диспетчера. Полагаю, если бы не её усилия, этот баран Келвин так бы и не созрел, чтобы признаться, что отправил тебя на Ганимед одного! Мы чудом успели тебя вытащить оттуда. По прибытию в колонию ты сразу исчез. В общем, я подумал, что, возможно, у неё есть свои каналы, по которым мы сможем найти тебя.
– И как? Успешно? – рассмеялся Джейдер, заглянув в глаза Таларду.
– Ну… С точки зрения твоих поисков, не совсем, – невнятно промямлил Талард. – Но искать тебя вместе было, несомненно, приятнее.
– Ну, ясно! – откинулся назад Джейдер. – Собственно, в этом и кроется ответ, почему твой терминал был недоступен.
– Твоя проницательность начинает меня пугать! – покачал головой Талард.
Он сказал что-то ещё, но Джейдер уже его не слышал.
Сьюзен. Их прогулка под звёздным небом крепко врезалась ему в память. А ведь она ещё тогда испытывала его. Правда, в первую очередь как робототехник. Он вспомнил странную задачку про танкер и 1000 жителей станции. А ведь она ещё тогда говорила, что общество важнее одного человека, и он был с ней не согласен. Но теперь что-то изменилось внутри него. Он пожертвовал Монаром ради мнимого благополучия общества без какой-либо уверенности в этом. Но почему? Ответ на этот вопрос всё ещё находился где-то внутри.
– Да неужели?! – воскликнул Талард, хлопнув себя по ноге.
Всё его внимание было приковано к выступлению председателя Герденара.
– ...но есть и хорошие новости! – продолжал председатель, вытирая испарину с морщинистого лба. – Ситуацию с ресурсами удалось стабилизировать. Недавно произведённые нами тридцать добывающих роботов были в срочном порядке перераспределены по оставшимся комплексам. Их приоритет на добычу тяжёлых металлов сгладил негативные последствия от диверсии на GM-3.
– Однако, – поспешил заметить Герденар, предвосхищая возможное недопонимание, – даже эти меры не способны полностью преодолеть возникшую нехватку ресурсов! Земля уже предложила свои услуги по их поставке из внутренней системы. Но этот вариант крайне долгосрочный. Первые грузы поступят сюда не раньше, чем через десять месяцев, из-за огромного расстояния между нами и адресантом! Такой вариант не решит наши проблемы в краткосрочной перспективе! Отсюда вытекает наше следующее решение. Несмотря на усилившееся давление со стороны Земли, мы вынуждены заморозить все работы по проекту фон Неймана! Они будут восстановлены, как только будут решены все бреши с безопасностью, а также проблемы с ресурсным голодом. Таким образом, пока указанные выше проблемы не будут решены, у нас появляются дополнительные людские ресурсы.
Всё это время председатель говорил, опустив глаза, словно читая заготовленный текст. Потом он поднял их, будто намеревался сказать что-то особенное.
– Освободившиеся людские ресурсы было решено направить на достройку дополнительного жилого сектора! Таким образом, все ваши жилищные и санитарные проблемы наконец будут решены в ближайшем будущем!
Джейдер и Талард переглянулись. На фоне сложившегося ресурсного кризиса эта новость казалась более чем неожиданной.
– Охренеть! – подытожил Талард, почесав густую бороду.
– Но это ещё не всё! – прозвучал глубокий бас председателя.
На его блестящем от пота лице впервые за последнее время проскользнуло нечто, напоминающее улыбку.
– Полагаю, что часть людей мы сможем выделить ещё на один крайне важный для нас проект, – он намеренно медлил, пытаясь добиться максимального напряжения.
– Чёрт! Ненавижу, когда он так делает! – выругался Талард, плюнув себе под ноги.
Тем временем председатель наконец нарушил затянувшееся молчание:
– Я принял решение выделить часть освободившихся людских ресурсов на постройку первого пивоваренного отсека в колонии!
Где-то за стеной раздался радостный крик, тут же переросший в хоровой рёв. Но все эти крики были лишь жалким подобием той радости, которую испытал Талард.
– Вот это я понимаю решение, чёрт вас возьми! – завопил он, вскакивая на ноги. – Я обожаю этого лысого деда! Подумать только! Давно бы так! Неужели для того, чтобы это сделать, нужно было взорвать целую шахту!
Вдруг пелена с глаз Джейдера исчезла в один момент! В один миг он словно вновь оказался на другой планете, осознав, как далеко он был от истины.
– Что? – пробурчал Талард, уставившись на озадаченное лицо Джейдера. – Только не говори, что ты этому не рад!
– Талард, ты чёртов гений! – прошептал Джейдер, поднимаясь на ноги. – Кажется, я понял, что произошло на самом деле! Монар не совершал диверсии на Ганимеде.
– Что?! – выпучил глаза Талард. – Как это не совершал? Он же сам фактически в этом признался! И у него был настоящий мотив.
– Не совсем так, – покачал головой Джейдер. – Да, мотив у него действительно был. Он желал власти и на этом попросту попался.
Талард озадаченно посмотрел на Джейдера. Долгое время он не находил, что ответить.
– Я пока не могу понять, что ты имеешь в виду, – произнёс он, взяв бутылку со стола.
– Здесь в составе ничего такого нет. Может быть, тебе ещё рано было пить, или… – он на мгновение замолчал. – Просто я не понимаю, если не Монар, то кто?! Неужели и вправду Земля?
– Председатель, – задумчиво произнёс Джейдер.
– Что председатель?!
– Это сделал председатель Герденар.
На мгновение в палате воцарилось напряжённое молчание. Наконец Талард спросил:
– Но как?! Я уже ничего не понимаю.
Вспомнив о бутылке в своей руке, он поспешил разлить её содержимое по стопкам. Не дожидаясь, пока он закончит, Джейдер быстро заговорил.
– Вспомни, с чего всё начиналось?! То самое первое заседание, когда председатель встречал новоприбывших. Когда ты ещё пьяный полез толкать свою речь. Ну?
– Проще вспомнить, когда я этого не делал, – пожал плечами Талард.
– Да это и так понятно! чёрт! – отмахнулся Джейдер.
Он очень сильно боялся потерять свою мысль.
– Помнишь, тогда председатель летал к Юпитеру? Он якобы оценивал эффективность работы харвестеров, оптимизации логистики и чёрт знает что ещё.
– Помню! – кивнул Талард и осушил стопку.
– Ну так вот! А тебе не показалось странным, что он взял с собой Саливера?
– Ну, Герденар что-то говорил об оптимизации работы харвестеров, – задумчиво протянул Талард. – А этот задрот Саливер как раз работает над проектом фон Неймана. Так что всё вполне логично.
– Вот именно! – перебил его Джейдер. – Он работает над проектом фон Неймана, а значит, как выразился доктор Сехудо, мог знать уязвимости этой системы! Он и написал этот вирус по просьбе или даже под давлением председателя Герденара! Я посетил Саливера перед заседанием. Мой скафандр, очевидно, был заражён, и я всячески хотел спровоцировать его изучить его систему. Но тогда я даже не подозревал, что я обращаюсь к автору этого вируса! Неудивительно, что он до сих пор ничего не нашёл! Я более чем уверен, что никакой вирус не обнаружат! Так вот, под предлогом полёта к Юпитеру Герденар и Саливер тайно посетили Ганимед. И в отличии от Монара, который имеет алиби, они точно могли это сделать. Они заразили систему шахты и подбросили ложные улики против Земли. Оставалось только ждать! Тебе не показалось странным, что Герденар облысел за последнее время? А Саливер? Когда я был у него, он грыз яблоко, оставляя на нём кровавые следы от укусов. Они оба облучились в реакторной зоне на GM-3. Они были там внизу!
Всё, что произошло, – не просто так. Даже производство тридцати новых роботов, которое было анонсировано на первом заседании, не было случайным! Председатель знал, что произойдёт катастрофа, потому что сам её запланировал. Новые добывающие роботы должны были сгладить острую нехватку ресурсов к тому моменту, как GM-3 будет уничтожена!
Джейдер хотел было сказать что-то ещё, но странное поведение собеседника сбило его с толку. Талард озабоченно смотрел на него, с трудом скрывая свой скепсис. Наконец, выйдя из ступора, он торопливо налил себе стопку и осушил её до дна. Поморщившись и переведя дух, он выждал момент и произнёс:
– Джейдер, дружище. Я не хочу тебя обижать, но всё, что я только что услышал, напоминает полнейший бред. Ты хочешь сказать, что председатель лично совершил диверсию в своей же колонии? Но какой смысл ему это делать? Какой смысл расшатывать стабильную систему, если в его интересах, наоборот, сохранить свою власть как можно дольше? Извини, но я не вижу у Герденара ни единого мотива. Может быть, и правда, не стоило тебе сегодня пить...
– Ты всё ещё не понял?! – воскликнул Джейдер. – Тебе кажется, что мотива нет. И действительно, он лежит не на поверхности. Но если присмотреться глубже…
– Джейдер! – остановил его Талард. – Какой смысл теперь во всём этом копаться? Всё кончено. Мотивы Монара более чем очевидны. И даже у Земли их существенно больше, чем у председателя. Зачем искать более сложный путь?
– Да потому что не всегда самый очевидный путь является истиной! – парировал Джейдер. – Раз уж мы заговорили о Монаре, то послушай. Вся эта демагогия против Земли, которую он обычно разводил, была не случайна. Земля всегда оказывала давление на колонию, призывая акцентировать усилия на проекте фон Неймана. И это давление, как ты понимаешь, не могло пройти бесследно. Вскоре рост антиземных настроений стал ощутимым. Этого не мог не заметить Монар. Разделяя радикальные антиземные взгляды и стремясь к власти, он понял, что это его шанс! Возглавив эти настроения, он мог стать их естественным лидером, а в последствии и лидером всей колонии.
– Вот именно! – воскликнул Талард. – Только я до сих пор не понимаю, при чём здесь председатель?
– А очень даже при чём! – ответил Джейдер, опустошив недавно наполненную стопку. – Всё дело в том, что рост антиземных настроений замечал не только Монар. Очевидно, председатель далеко не дурак. И он прекрасно понимал, что если не предпримет каких-либо шагов, то рано или поздно Монар потеснит его на посту. К тому же, помимо нарастающего напряжения в обществе и усиления позиций Монара, на него давила ещё и Земля. Его зажали со всех сторон. Подумай только!
– Да, выглядит паршиво! – согласился Талард. – Но я бы никогда не подумал, что Герденар мог бы пойти на такое.
– Думаешь? – ухмыльнулся Джейдер. – А я вот так не считаю. Вспомни его речи на всё том же заседании, где ты пьяный полез выступать прямо с трибун. Вспомни, как он распылялся о нашей колонии перед новоприбывшими новичками. Он считает её первой, настоящей! Колонии на Марсе или Луне он даже не рассматривает всерьёз. Мол, они совсем недалеко от Земли и зависят от её технологий и поставок. Как ты думаешь, гордится ли он своим положением?
– Я бы гордился, – пожал плечами Талард.
– Ещё бы! Да он же первый истинный руководитель настоящей колонии в своих глазах. По сути, так оно и есть. Он первопроходец. Он вершит историю! И ты думаешь, что он не боится потерять своё положение, уступив своё кресло кучке радикалов? Да никогда! Он пошёл бы на всё, чтобы удержать власть. Но, в отличие от Монара, он не мог просто поддержать растущие антиземные настроения, чтобы упрочить свою власть. Герденар не настолько глуп, чтобы не понимать, к чему может привести прямая конфронтация с Землёй. И, находясь в, казалось бы, безвыходной ситуации, он придумал поистине гениальный план! Конечно, уничтожение добывающего комплекса кажется слишком радикальным решением для такого человека, как Герденар, но то, что он получал взамен, было несомненно ценнее. Уничтожив GM-3, он одновременно мог снизить влияние Земли, избавиться от политического конкурента и упрочить свою власть!
– И что? Ты хочешь сказать, что у него получилось? – задумчиво протянул Талард.
– А разве нет?! На фоне катастрофы на GM-3 Земля усилила свои недовольства, но что с того? Даже на Земле понимают, что без ресурсов ни о каком проекте фон Неймана не может быть и речи! Из-за этого инвесторы уже взорвали рынок акций грузоперевозок, но опять-таки что толку? Земля слишком далеко. Первые грузы поступят сюда лишь через десять месяцев. Земле ничего не остаётся, кроме как смириться с текущей заморозкой проекта. Освободившихся с проекта людей председатель пускает на достройку жилого сектора и пивоваренного отсека.
– Вот это правильное решение! – тут же заметил Талард.
– Вот именно! Ты доволен, я доволен, вся колония довольна! И всем уже плевать, что произошло на Ганимеде и кто в этом виноват. Политический рейтинг Герденара взлетает до небес. И к тому же председатель уничтожил своего политического оппонента – Монара. Все три пункта одним разом! Изящно, чёрт побери.
По задумчивому лицу Таларда было видно, как тщательно он обдумывал каждое услышанное слово.
– И всё же я всё ещё не понимаю... – наконец произнёс он, почёсывая бороду. – Как председатель смог впутать в это Монара?
– Я думаю, это было очень просто, – улыбнулся Джейдер. – Сам посуди! Монар всегда был радикально настроен по отношению к Земле. И председатель подловил его на этом! Стоило подбросить пару улик против Земли, и Монар не смог пройти мимо. Он тут же клюнул на эту уловку! Пытаясь с помощью антиземных настроений провести общественный переворот, он лишь закопал сам себя, хотя был очень близок к успеху. Герденар поразил Монара его же оружием! Очень рискованный, но изящный план!
– Но, если бы не твоё выступление, этот план наверняка бы не сработал! – возразил Талард.
Он совсем забыл про бутылку, которая всё ещё лежала в его руке.
– Вот в чём проблема. Ведь это ты вывел Монара на чистую воду! Если бы не ты, ничего бы не вышло!
– Я тоже думал об этом, – опустив глаза, ответил Джейдер. – Этот план действительно был рискованным. Но, похоже, он и здесь всё учёл. Думаю, выбор в пользу меня для миссии на Ганимеде тоже был не случаен. Полагаю, ему прекрасно было известно, кто из планетарных инженеров не поддерживает антиземные настроения. Он знал, что я далёк от политики и едва ли буду трактовать всё, что увижу, против Земли.
– Но откуда ему это было известно?! – спросил Талард.
– Я думаю, Саливер мог передать ему эту информацию. Однажды, сидя в столовом блоке, мы обсуждали эту тему. Саливеру была известна моя позиция. Но узнав её, Герденар всё ещё не мог быть уверен во мне. Слишком уж многое в его плане зависело от моего восприятия. Он не мог допустить, чтобы что-то пошло не так, и поэтому решил подстраховаться. Герденар был первым, кто вышел со мной на связь, как только я показался онлайн.
– Он связался с тобой лично?! – удивился Талард, тут же вспомнив о бутылке.
Разливая остатки по стопкам, он наконец произнёс:
– Зараза! Получается, он надавил на тебя? Это он приказал обвинить Монара?
– Нет, – спокойно парировал Джейдер. – В том-то всё и дело, что, если бы Герденар действовал так открыто, его мотивы сразу бы стали ясны. Он действовал очень осторожно и не призывал ни к чему конкретному. Он знал, что Монар обязательно клюнет и обвинит во всём Землю. Поэтому всё, что он сделал, это напомнил мне об ответственности за будущее колонии. Его воздействие было ровно таким, чтобы я сам пришёл к соответствующим выводам. Тогда я не понял, что он имел в виду. Но оказавшись на заседании и увидев, куда клонит Монар, я понял, что от моих слов зависит судьба тысяч людей.
Талард долго не находил, что ответить. Сложив пальцы в замок, он молча смотрел на них, пытаясь разобраться во всём, что услышал. Наконец, поднимая глаза, он спросил:
– Так получается, Монар невиновен?
– И да, и нет одновременно, – вздохнул Джейдер. – Он действительно не совершал диверсии. Но в тоже время он был готов оклеветать доктора Сехудо и развязать конфликт с Землёй. В этом плане он виновен, и за это получил своё наказание.
По озабоченному лицу Таларда было видно, что он окончательно растерялся.
– Так, а что же нам теперь делать?!
– Ничего, – пожал плечами Джейдер и улыбнулся.
– Как это ничего?! – неожиданно вспылил Талард. – Мы что, зная всё это, теперь будем молчать?! Мы так вот просто позволим и дальше играть председателю в его игры?!
– А почему нет? Посмотри на ситуацию шире. Согласен, методы председателя весьма странные и даже радикальные. Но в то же время его цели более чем правильные. Похоже, он считает, что лучший способ сохранить власть – решать проблемы людей, а не настраивать их за или против Земли. Он дал нам возможность перевести дух и решить внутренние проблемы прежде, чем мы перейдём к внешним. По-моему, это правильное решение.
– Если бы не пивной отсек, – наконец смягчился Талард, – этот момент был бы спорным. И всё же на фоне всего, что произошло, я до сих пор не могу поверить, что Земля здесь действительно ни при чём. Её мотивы куда более прозрачны, чем у этого сумасшедшего старика!
– Кто знает? – покачал головой Джейдер. – Наша проблема в том, что мы всегда смотрели на Землю, как на других. Мол, мы колонисты, а они другие. Но люди в своей массе везде одинаковые. Что, если Земля, так же, как и мы, ищет не просто ресурсы, а способ вырваться за пределы Солнечной системы? Что, если они не растеряли дух исследования? Что, если люди вновь хотят расправить плечи, как это было прежде, на заре становления космонавтики?
– Ну хватит! – рассмеялся Талард, убирая стопки в нагрудный карман. – Ты стал разглагольствовать хуже Монара. Похоже, дурной пример заразителен!
– С кем поведёшься, как говорится… – усмехнулся Джейдер.
– А я смотрю, тебе уже полегчало. Это всё моё лекарство! Я же говорил, что работает!
С этими словами Талард двинулся к выходу, поманив за собой рукою.
– Давай! Пошли со мной. Я знаю, как окончательно поставить тебя на ноги.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге