Маленький переполох космического масштаба

РАСКОПКИ

Маленький, щуплый, чем-то похожий на Эйнштейна человек стоял и смотрел на лагерь. Утром в это время года здесь бывало прохладно, поэтому накинул ветровку. Перед ним находились палатки всей группы. Многие уже были пусты, потому что работать рано утром было лучше, чем в жару и практически все старались к полудню сделать дневную норму. Но вот в дальних палатках явно кто-то отлынивал от работы – в почти пустом лагере девичий смех был слышен хорошо. Ясно. Опять кто-то из молодых практикантов не спешит брать в руки лопату. Досидят до утра в обнимку перед костром всю ночь, а потом их из пушки не разбудишь. Надо такое безобразие пресекать. Он вставал позже всех. Как руководитель и профессор он мог себе это позволить. Поэтому все бытовые и второстепенные вопросы поручал своим заместителям. Ничего, вечером он им напомнит кто есть кто. А сейчас нужно выгнать лодырей, а то так могут и на голову сесть. А дисциплина в чужой стране ой как нужна. В конце концов он лично отвечал за каждого члена экспедиции. Накачивая себя праведным гневом, направился к подозрительной палатке, но дойти до неё так и не успел. Сначала прозвучал выстрел со стороны раскопок. Но было далеко, и что там произошло на самом деле – непонятно. Затем, прищурив глаза он увидел поднятую в воздух пыль. Судя по всему, в лагерь кто-то ехал то ли на лошади, то ли на ишаке. Скорее всего, уже нашли первые артефакты. Хотя, раскопки только начались, вряд ли что-то стоящее. Но всё равно, даже если это так, уже есть попадание в культурный слой – а это большая удача. В дальней палатке наступила тишина. Да и чёрт с ней. Азарт полностью овладел профессором, и он пошёл навстречу пылевому облачку.

Верхом сидел местный абориген, немного владеющий английским и, улыбаясь, призывно махал рукой в сторону ям:

— Бистро, бистро! Надо бистро!

— Я понял, понял. — Дана Розенблад отмахнулся, — Ты езжай, я за тобой.

Абориген развернулся и поскакал обратно. Профессор, увязая в песке по щиколотку, ускорился как мог.

Когда подошёл к месту раскопок, то на него никто не посмотрел, внимание всех целиком было поглощено тем, что было на дне ямы. Сквозь плотное кольцо людей было не протиснуться, поэтому он вынужден был громко сказать:

— Так, ну что тут у вас?

Расступились, почтительно подали руки, когда ступил на деревянные сходни.

В самом низу был каменный короб, который с трудом можно было отнести к саркофагу. Вернее, это должно было быть саркофагом, но для него он был чересчур уж мал. Да и поверхность камня была без каких-либо надписей. Скрывая разочарование, чтобы сохранить энтузиазм группы, Дана спросил:

— Открыть пробовали?

Почти все отрицательно загудели, а его помощник подтвердил:

— Вас ждали.

—Хорошо. Так, сделаем следующим образом: сначала ставим навес из подручных средств, — и уже непосредственно помощнику, — Нужно распорядиться кого-то отправить в город за материалом для капитальной будки. Понадобится свет и охрана. Делимся на подгруппы и работать будем посменно круглые сутки. Остальные будут заниматься другими ямами. Составьте список всего необходимого и отдайте этому, — он кивнул на аборигена (тот, поняв, что речь идёт о нём и ожидается прибыль, засиял), — Сколько времени нужно для навеса?

— К вечеру управимся.

— Хорошо. Назначьте сейчас же охрану. Завтра утром приступаем. А пока остальным разойтись по остальным ямам! И очень вас попрошу: там в одной из дальних палаток есть несколько лентяев. Вот и давайте их сюда. По-моему, это великолепные кандидатуры для охраны в самое теплое время дня.

Все дружно рассмеялись.

Дана Розенблад направился обратно в лагерь. Один парень тут же принялся зарисовывать находку в блокноте. Остальные тоже не спешили расходиться, по очереди спрыгивая в яму и фотографируясь.

Когда же, наконец, открыли саркофаг, то всех поразило идеальное состояние загадочных предметов внутри него. Складывалось впечатление, что они как будто бы и не пролежали столетия в земле. Тем не менее, следы, которые отпечатались на дне, говорили о том, что они находятся здесь довольно давно. Стоило смахнуть с них пыль и диковинки сияли как новые. Материал напоминал по внешнему виду золото, однако после более глубокого изучения выяснилось, что это не так.

Вся группа с энтузиазмом принялась изучать найденное, пытаясь в первую очередь разгадать их предназначение. На некоторых предметах были даже символы. Но они были настолько странными, что подобных не обнаружилось ни в одном справочнике.

Первое, по-настоящему, потрясение наступило тогда, когда предмет, похожий на обруч, (который якобы должен одеваться на голову) вдруг стал подсвечивать предметы. Сам он лучи не испускал. Просто всё освещалось вокруг так, как будто дело было днём. Когда он включился, кем и каким образом – никто не смог уже и припомнить. Просто под вечер кто-то кого-то попросил выключить фонарь, который мешал спать. Когда же выяснилось, откуда идёт такой яркий свет – все собралась возле палатки профессора и нескольким археологам пришла в голову одна и та же мысль: а это точно предметы земного происхождения? Кстати, этот обруч впоследствии так и не смогли выключить. Он работал исправно, освещая место лагеря по ночам так, как будто в этом месте был собственный солнечный день.

Дана Розенблад только сейчас осознал, какие вещи попали к нему! Он запер их в сейф, приставил к нему охрану, практически забросил раскопки, поручив это своим помощникам и студентам, а сам почти сутками корпел над справочниками, пытаясь разгадать эту тайну.

Вторым потрясением стало необычное свойство странного на вид сосуда: ради эксперимента в него налили обычную воду для технических нужд. А когда сосуд попытались опорожнить, то из него полилась чистейшая вода, причём без остановки! Сосуд снова поставили в вертикальное положение и истечение прекратилось. Снова перевернули, и снова без остановки текла кристально чистая вода. И так несколько раз. Профессор попытался налить в него другую жидкость, но ничего не получилось – оттуда вытекала только вода. Поскольку букв и знаков на нём не было вообще, то выключить или переподключить его так и не удалось. Отобрали пробы воды из него и отправили в город для анализов.

Ещё один загадочный предмет – шкатулка с грязью. Густая масса, похожая на полузастывший битум. Пробовали содержимое растворять в разных жидкостях, но результата это не дало. Зато заметили странную вещь: при попытке отщипнуть пинцетом маленький кусочек, концы инструмента склеивались намертво так, как будто их забыли разъединить ещё на заводе при изготовлении. Что это? Суперклей, или химическая сварка? Но что поразительно, вещество приобрело абсолютно идентичные свойства металла! Пробовали склеить древесину, или пластмассу – эффект был точно такой же. Никто не решался брать руками эту грязь, пока один из помощников не порезал себе палец ножом. На свой страх и риск он вызвался добровольцем и нанёс себе на порез капельку вещества. Кожа склеилась буквально за доли секунды, хотя отёк под кожей остался.

Не желая тянуть время, Дана Розенблад оставил под присмотром заместителей свою палатку с сейфом, а сам помчался в город, чтобы сделать пару звонков руководству. На том конце провода отнеслись к его словам с явным скепсисом, но пообещали в ближайшее время принять меры для транспортировки артефактов под усиленной охраной.

Когда вернулся в лагерь, распорядился, чтоб всё несли только к нему, но это была пустая затея. Ажиотаж и алчность сделали своё дело: только ленивый теперь не пытался что-нибудь из найденного припрятать в укромном месте, чтоб потом откопать и, возможно, продать подороже на чёрном рынке. Обстановка накалилась до такой степени, что у Даны сдали нервы и он помчался в город, чтобы позвонить ещё раз. Ему опять ответили, что вопрос решается, но вряд ли это будет быстро, так как свободных людей сейчас нет вообще, да и те точно неизвестно, когда доберутся. И профессор принял, по его мнению, единственно правильное решение: он позвонил в ФБР. Там люди оказались то ли более любопытные, то ли более прозорливые, но они хотя бы назвали точную дату своего прибытия, заверив профессора, что кто бы что бы не припрятал, они найдут обязательно, допросят всех и ни одна находка не уйдёт налево.

Дана выдохнул и довольный собой вернулся в лагерь, с уверенностью, что поступил правильно. Наивная душа! Если бы он знал, сколько вокруг него стукачей, подлецов и хапуг, которые оповестили не только родственников, прессу, но и шарлатанов всех мастей.

Не успел ещё перевести дух, как буквально через пару дней в лагерь нагрянули вооружённые до зубов люди в штатском. Самый крикливый из них (маленького роста, крепкий, про себя Дана назвал его Коротышка) размахивая удостоверением и демонстрируя кобуру с пистолетом внушительного размера, постоянно поправляя укладку на голове, в солнцезащитных очках, мигом при помощи своих мордоворотов всю археологическую группу загнал в лагерь, запретив его покидать до конца операции.

И тут Дана понял, что сенсация, а возможно и Нобелевская премия, безвозвратно исчезла из его рук. Что все находки теперь в чужих руках и видит он их в последний раз в жизни. От горя он стал уничтожать неприкосновенные запасы виски. Пьяный днём валялся в тени, вечером бродил по лагерю, пока кто-нибудь из агентов ФБР не загонял его обратно, где в его палатке Коротышка с помощниками по несколько человек сразу допрашивали всех подряд.

И так уже длилось не один день и неизвестно сколько ещё должно было продолжаться. Всем эта обстановка стала уже порядком надоедать. Из числа коллег не было желающих с ним разговаривать. И от этого он чувствовал себя неловко, чуть ли не предателем, поскольку именно он, как он думал, был инициатором пригласить сюда спецслужбы.

На беседу его приглашали редко, в основном повторить перечень всех найденных артефактов. Когда в очередной раз, возможно последний, прошлись по перечню, он поймал себя на мысли, что всё-таки один предмет был упущен из виду: маленькая коробочка, очень похожая на золотой портсигар. Кажется, он её впопыхах не успел положить в сейф. Просто она была в куче прочего ископаемого хлама и вполне возможно, что все подумали, что это и есть обычный портсигар, забытый кем-то на столе. Но, похоже, только он обратил внимание на этот предмет.

Значит, у него кое-какой козырь на руках остался! И теперь Дана стал напиваться уже от того, что им полностью овладел зуд реванша. Теперь он бродил почти со злорадной улыбкой по лагерю, твёрдо зная – в укромном месте его ждёт светлое будущее!

Так прошло несколько дней. В конце концов, Коротышка всем объявил, что, мол, вышла ошибка, никакие это не доисторические предметы. Просто некоторое время назад было ограблено хранилище некой экспериментальной лаборатории, мол, они долго искали украденные предметы, и вот, благодаря профессору и его коллегам, удалось, наконец, вернуть похищенное обратно, и вообще, в этой лаборатории работает один то ли гений, то ли сумасшедший, кстати говоря, бывший фокусник. Вот это его рук дело. И вообще, нельзя бывших клоунов и близко подпускать к науке. А вы, господа учёные? Как же так? Вы вообще учёные на самом деле? Не можете отличить обычный цирковой реквизит от ископаемых черепков? Не смогли отличить латунь от золота? Куда только смотрит руководство страны, хотя, чего греха таить, и там, в правительстве клоунов тоже хватает, раз допускают неучей и сброд заниматься серьёзными делами, отвлекая науку от действительно насущных проблем и важных дел.

Тут кто-то из молодых выкрикнул свой вопрос: дескать, судя по всему, эта экспериментальная лаборатория занимается разработкой оборудования для клоунов и фокусников? Дескать, им можно заниматься ерундой, на которую уходят деньги налогоплательщиков, а чем мы хуже?

Половина молодёжи попадали от хохота, да и среди военных раздались смешки. Лишь только мастодонты науки, закалённые в подковёрных войнах, улыбались украдкой, опасаясь гнева и последствий.

Так оно и вышло. Коротышка оказался явным психопатом. Он выдал такой залп ярости, что разом притихли все. Брызгая слюной, усиливая свои вопли обильной жестикуляцией, выпучив в бешенстве глаза он выдал следующее: раз тут собрались слишком умные и преданные стране люди, то так тому и быть, он распорядится создать в срочном порядке комиссию, вот прям здесь, которая проверит всю группу на профпригодность и соответствие занимаемым должностям. А, уж поверьте и не сомневайтесь, выводы многих огорчат. И пока проверка не закончится, отсюда никто никуда не уедет. А объект раскопок закрывается в связи с началом работы следственной группы по делу хищения пропавших предметов из лаборатории.

Но тут одна студентка, блеснув идеальными зубами и демонстрируя идеальное произношение, заикнулась о том, что законно ли это всё будет?

И в этот самый момент из военного фургона с затонированными стёклами вышел на солнцепёк очень представительный, в годах, в очень хорошем костюме, который на нём сидел идеально, с красиво ухоженной сединой человек, в котором Дана Розенблад узнал своего куратора. Глядя на него у многих появилось желание поздороваться первым или спрятаться за спины впередистоящих.

— Кажется, ваш папа адвокат в крупной конторе? Фамилия Полански, не так ли? А вы точно уверены, что ваш папа захочет связываться с ФБР и портить репутацию дочери в самом начале её карьеры?

И тут всем окончательно стало ясно, что в таком солидном человеке помещается не только власть, опыт, но и мозги. И таки да, в спецслужбе идиотов не держат, с этим придётся смириться. Как и с тем, что из-за этих находок портить себе репутацию не стоит. Вся жизнь впереди и ещё много сокровищ ждут своих первооткрывателей.

Наконец сошлись на том, что все дадут расписки и подпишут «правильные» протоколы, после чего могут катиться отсюда на все четыре стороны.

Молодёжь стала перешёптываться: оказывается, заткнуть человека очень даже просто. Можно говорить всё что угодно в прессе, давать интервью, выступать по телевидению и радио, но если что — достанут на свет божий вот такой «протокол» и спросят: «Сам подписывал?» Пойди, докажи потом, что ты это всё не придумал. Девушка с идеальным произношением и папой адвокатом дерзко зашипела в сторону своей подружки и парня хиппового вида:

— Мы ещё посмотрим!

Но её окружение ответило осторожным молчанием.

Теперь остро встал вопрос: как быть дальше? Можно ли отправить добровольцев пополнить запасы еды и воды? Ибо со скуки они умрут быстрее, чем закончится вся эта канитель. На что хитрющий Коротышка ответил так:

– Знаю я ваше «еды и воды». Не хватало мне здесь попоек. Потом пойдут дебоши и разброд, лови потом всех по пустыне, а пустыня штука опасная. Жарко, воды нет, передохнете на следующий день от жажды. Раньше оформим бумаги — раньше освободитесь.

Тотчас в группе резко повысилось количество желающих подписать что угодно и свалить отсюда.

Седовласого начальника потом проводили в палатку Даны, который на правах хозяина попытался проникнуть к себе, чтобы доложить о случившемся первым, с обилием подробностей, рассчитывая смыться из лагеря со своим портсигаром в числе первых и без подозрений. Но на входе его завернули обратно:

— Ждите, вас вызовут!

Тогда он принялся обходить всю стоянку уже в который раз. На него никто не обращал внимания, большинство было занято тем, что начали упаковывать свои пожитки, надеясь скоро убыть по месту жительства.

Наконец его окликнули и указали с сторону его палатки.

Когда он вошёл, то растерялся: вместо походной мебели было два стола и вокруг них ящики для сидений. Его пожитки бесцеремонным образом были небрежно свалены кучей в углу – в них явно порылись весьма тщательно. «Однако, они времени не теряют», — подумалось ему. Сейф был распахнут настежь, возле него сидел здоровенный азиат в форме и с автоматом.

В центре стоял походный стол, накрытый клеёнкой, ну а на ней уже грудой валялись все походные тетради и журналы ведения раскопок, в которых пытался навести порядок Коротышка.

Во главе стола сидел седовласый начальник. Молча указал Дане на место напротив, не спеша снял солнцезащитные очки, положил их возле себя.

Дана решил начать говорить первым, но тот лишь поднял ладонь в предупреждающем жесте, обернулся к Коротышке, и тот, словно от него этого ждали тут же отчеканил:

— Бардак!

Седовласый чуть подался назад корпусом от стола и констатировал:

— Бардак. Что вы на это скажете, господин Розенблад?

Дана от неожиданности растерялся и стал что-то мямлить про то, что, дескать всё не так, что у него порядок и его не так поняли, а иначе зачем же он сам их вызывал? А виноваты во всём те, кто пытался присвоить находки себе, вот поэтому он и позвонил сперва с свой институт, а там не отнеслись с должным вниманием.

ФБР-вец прервал его:

— Об этом поговорим потом. А сейчас садитесь вон за тот столик и пишите всё как можно подробнее. И вы отсюда не выйдете, пока не закончите.

Уже под вечер, изведя кучу бумаги, многое переписывая заново, он встал из-за стола и протянул доклад. Начальник передал отчёт Коротышке и обратился к Дане:

— Выйдем на воздух.

Когда они отошли от палатки на приличное расстояние, то разговор начался без обиняков:

— Мои ребята знают своё дело. Допрошены все, изъято всё. Но вот что не даёт мне покоя, господин Розенблад: вы своим поспешным звонком в свой институт сильно усложнили дело. Потому что вызвали нездоровый повышенный интерес со стороны сил, которые далеко не всегда в ладах с законом. Знаю, знаю, всегда кое какие находки оседали в карманах искателей.

— Да я за всю жизнь…

— Не будем сейчас об этом, – оборвал он Дану. — Знаете сколько предметов мы сегодня нашли в карманах ваших коллег? Почти столько же, сколько было в сейфе! Вы куда смотрели? Или вы думаете, что такая неосмотрительность останется безнаказанной? Не вам рассказывать, что есть чёрные копатели, которые только того и ждут, пока вы в поте лица добудете что-нибудь ценное, ждут удобного момента, чтобы похитить готовенькое. И слава богу, если при этом не покалечат или не убьют кого-нибудь из археологов, — он махнул рукой, — а… хотя говори-не говори, всё без толку. Было, есть и будет, никуда от этого не денешься. А ведь мы всегда предупреждали — на сторону ни – ни! Вы думаете почему до сих пор из института нет помощи? А? А всё потому, что руководство после первого вашего звонка сразу сообщило всё местным властям в обмен на почти уже готовые диссертации и учёные степени в местных университетах. Вот так вот! Или вы первый день на свете живёте? Так что сейчас идет самая что ни на есть лютая торговля степенями и должностями. Настоящая кадровая революция. Если бы мы не вмешались, то наверняка кого-то из ваших уже упекли в местную тюрьму. Да и вы не исключение. Если вам до каких-то пор везло, то это случайность, а не закономерность. Есть такие открытия, что устранение какого-нибудь профессора — росчерк пера, не более. Если вас по приезду попрут с позором, то считайте, что легко отделались.

— На моей памяти такого не было…

— А вы уверены, что всё знаете? — снисходительно улыбнулся куратор. — В общем, так. Хотите вы этого или нет, но теперь вы будете делать исключительно то, что скажу вам я. Если хотите рискнуть воспользоваться своим авторитетом в институтских кулуарах — пожалуйста. Но потом опять же прибежите ко мне за помощью, уверяю вас. Иначе не было бы нас. Шикарная охрана в частном музее не гарантирует жизнь владельцу картин, я вам напомню. И вот когда на вас попытаются выйти люди, которым убить профессора, всё равно что муху прихлопнуть — тут и начнутся проблемы, могу заверить. Ну так что? Как вы намерены поступить?

— Как всегда поступал в таких ситуациях: вернуться с находками в институт. Ну а там опись, классификация…

— Я не об этом сейчас. Хотя, это часть вашей работы.

— О чём вы?

— Мне нужно, чтобы вы сюда вернулись как можно скорее продолжать раскопки далее под чётким нашим надзором. Резкого карьерного взлёта не гарантирую, но зато вряд ли кто-то сможет вас задвинуть. Академиком не станете, но и до лаборанта вас никто не понизит. О местных любителях лёгкой наживы мы тоже позаботимся. Короче, ни ваши, ни местные вас не тронут. Работаете себе в удовольствие, пока не закончите этот курган.

— Но это же годы! Если не десятилетия?

— А разве не о такой романтике вы мечтали, когда выбрали такую профессию? Как положено, сможете приезжать несколько раз в год в Америку. В отпуск. Деньгами не обидим. Ну так как?

Дана думал. Можно согласиться. Заодно более подробно изучать находки, если они будут, сразу писать монографии. А когда внимание к нему ослабнет, то он как минимум откопает тот портсигар и прихватит с собой в ближайший отпуск. Не всё ещё потеряно. В нём вдруг проснулся азарт. До конца своих дней просеивать пыль – это уж точно в его планы не входило. Он обычный человек и своё уже покопал. Тем более по возрасту ему давно пора было осесть в институте, а не тратить здоровье, изнывая от жары или рискуя заболеть малярией. Карты, выпивка, женщины – должны составлять немалую часть в жизни каждого нормального мужчины.

— Кстати, вы сдали всё, что нашли? — Куратор явно рассчитывал на внезапность.

Но Дана уже был внутренне готов и собран:

— Уже триста раз обыскивали.

— Ну так что насчёт моего предложения?

— Для начала мне нужно вернуться в Штаты и уладить кое-какие личные дела. Да и отчёт о проделанной работе никто не отменял.

— Само собой.

— А если я не соглашусь?

— Ну что ж… Воля ваша. Но хочу задать банальный вопрос: сможете выдержать войну за место под солнцем с такими конкурентами? Или вы думаете, что карьеру делают работяги? Оглянитесь вокруг? Каждая более-менее состоятельная семья так и мечтает устроить своего отпрыска на тепленькое местечко. Причём отнюдь не копателем. А вашим, или подобному вам, начальником. И вы вечно будете всем должны, неважно что: отчёты, результаты поисков. А они в столь молодом возрасте будут выхватывать у вас из-под носа готовенькие темы и клепать себе диссертации не замарав рук. Разве вы в своё время не так делали? А?

— Да я в молодости пахал за троих!

— Даже если это так. Спонсоров и энтузиастов тогда было мало, помещалось на пальцах одной руки. Не забывайте, что сейчас меняется политика. Египет охотиться за находками при поддержке Советов, потому что хотят создать с нуля туристический сектор. А это огромные деньги и влияние на политической арене. Слава богу, что Юнеско на нашей стороне. Как только у Советов получится хоть что-то сделать существенное в этой сфере, хотя бы только начать, то власти Египта повернутся в сторону конфронтации с Америкой, а нам не нужен лишний плацдарм напряжённости в этом регионе. Мусульманская страна, должны же понимать, что вслед за Египтом потянутся другие государства. И Советам нужен прецедент, чтобы влиять на цены на нефть и не только.

— Это так всё сложно…

— Ещё бы. Поэтому вы не обижайтесь, что мы давим на вас, однако слишком много поставлено на карту, чтобы пустить всё на самотёк, как, например, было раньше. Политическая погода меняется очень быстро. Так что нам здесь нужно усилиться и ускориться. Поэтому отказов не принимаю. И вам придётся работать, хотя в более комфортных условиях. Взамен – регалии, которые уже давно заждались вас. Для нас это не проблема. Ваш отчёт доделают, усовершенствуют. Лишь бы вы не запускали бумажную работу. Ну и никаких карточных игр, и долгов. Не заставляйте меня жёстко напоминать вам о наших договорённостях.

— Откуда вы знаете про карточные долги?

— Работа такая. Да, и мы сразу выплатим премию в размере долга. Так что как раз рассчитаетесь. Ну что же. Пора возвращаться. Вот, держите, — он вытащил из внутреннего кармана красивую визитку, — звонить в случае, если найдёте что-нибудь необычное. Обычные находки оприходуйте как полагается. А вот те, которые совсем не вписываются в шаблоны — не отображайте в отчётах ни в коем случае. Ваше дело оповестить меня и хранить в сейфе до моего приезда. Я оставлю вам в помощники пару уполномоченных, у которых есть договорённости и с местными властями, и с местными бандитами. Так что за свою жизнь и за свои находки можете не волноваться.

— Да, хорошо. Ну можно будет начать после короткого отпуска.

— Сколько вам надо? Недели хватит?

— Нет, минимум месяц.

— Это очень много.

— Почему? Какие сложности? Ведь здесь же остаются ваши люди?

— Я думаю, месяц – это много. Не забывайте, доверенных лиц всего три, включая вас. А кроме вас никто не знает где копать и что искать, и на какой глубине.

— В каком культурном слое, — поправил Дана.

— Слое, — согласился куратор. — В общем, когда прибудете в институт, то сразу позвоните мне. Я отдам вашему руководству необходимые распоряжения. И перед убытием в Египет – тоже наберите меня. Понятно?

— Да. Я могу составить список необходимого оборудования для новой экспедиции?

— Само собой. На этом пока всё. Над списком можете начать работать прямо сейчас. До свидания.

— До свидания.

И куратор направился к своему фургону.

РОЗЕНБЛАД

Он не прогадал!

Сидя в купе поезда, всю дорогу рассматривал и изучал этот портсигар. То, что эта штука не от мира сего, в этом он уверен теперь абсолютно!

Под крышкой были клавиши, или кнопки. Некоторые из них он рискнул нажать. Но ничего не происходило. Тут же вспомнил про сосуд с бесконечной водой и резонно решил больше ничего не нажимать. А то вдруг пойдёт вода и затопит купе, или, скажем вагон? Или будет яркий свет, звук. Если не знать, как выключать – то нечего пока и включать. Закрыл. Снова открыл. Достал хорошее увеличительное стекло. Осмотрел весь корпус. Ничего. Только часть одной боковины была то ли тоньше, толи из другого материала. Явно отличалась от остального корпуса. Может в неё нужно сказать что-то? Как записывающий прибор? От усердия он взмок. Неизвестно сколько времени он уже так сидит. В открытое окно купе дул жаркий воздух, но Дану от возбуждения это не спасало. По приезду домой надо будет позвонить надёжному человеку и попытаться дорого продать эту вещь. То, что это следы неизвестной науке цивилизации, однозначно прибавляло несколько нулей к воображаемой сумме. Он положил прибор возле окна и стал готовиться ко сну. Глянул на пейзаж за окном. И откуда ему было знать, что там, где только что проехал поезд, был переезд со шлагбаумом. И внезапно, рядом с черно-белым бревном, который отделял пути от асфальтной дороги, внезапно появился, словно из ниоткуда, точно такой же полосатый шлагбаум, и со стуком упал на дорогу, чему удивился водитель легковушки, чья машина стояла прямо перед переездом. Потому что, в конце концов, в одиночку убрать такую штуку с проезжей части было очень затруднительно.

Только зашёл в квартиру, сразу достал блокнот и из всех записей выбрал номер телефона Макриса. К этому старому греку он не раз обращался и тот его ни разу ещё не подводил — давал хорошую цену за левые находки, которые Дана сбывал ему после раскопок.

Сразу дозвониться не получилось. Секретарь сказал, что мистер Макрис наберёт его позже.

К вечеру зазвонил телефон.

— Дана Розенблад, если не ошибаюсь?

— Да, мистер Макрис!

— Давно вас не было слышно. Надолго домой?

— Как получится, мистер Макрис.

— Ну, и как ваши успехи в науке? — закинул удочку Макрис.

— Я бы сказал, замечательно, — ответил намёком на намёк Дана.

— Неужели? Всегда с огромным удовольствием читаю новости науки. Но вы сами понимаете, что услышать вживую от самого профессора археологии про все самые свежие открытия — за это можно дорого дать.

— У вас есть такой шанс, мистер Макрис. Буквально в пятницу я буду в вашем городе и в местном университете выступаю с докладом.

— В пятницу? Ну, тогда с меня причитается! Зачем вам томиться на казённых кроватях? Вы солидный человек! Я оплачу лучший отель в нашем городе. Моя помощница Люси встретит вас и всё устроит. Очень обяжете!

— Да, хорошо. Спасибо вам, мистер Макрис!

— Не стоит благодарностей. Надеюсь, вы сделали очередное сенсационное открытие? — Макрис, как всегда, пытался прощупать потенциальную ценность новых ископаемых находок.

— Сенсация – это мелко. Я бы сказал, сенсация с переворотом в науке.

— Правда? Ну, надеюсь не разочароваться. До встречи, профессор!

— До свидания, мистер Макрис.

АЭРОПОРТ

Дана Розенблад стоял у выхода в город из аэропорта. Только что отзвонился из автомата Макрису.

— Портсигар? Дана, вы шутите?

— Ни в коем случае. Поверьте, это необычная вещь. Если бы мне взбрело в голову предложить вам что-либо из антиквариата — стал бы я зазря тащится в такую даль из-за одной безделушки? Тем более тайно.

— Я несколько разочарован…

— Не стоит! Напротив, как только вы убедитесь, что это по-настоящему сенсационная находка, то став её обладателем, вы сами будете назначать цену, какую только можете себе вообразить!

— Ну а почему бы вам самому не взвинтить цену?

— У меня мало времени, и мне очень срочно нужны деньги. Мистер Макрис! Разве я когда-нибудь вас подводил?

— Ладно. Приезжайте ко мне в контору.

— Мистер Макрис! Я бы хотел встретиться на нейтральной территории…

— Как вы сказали?

— Да, всё очень серьёзно. Так будет лучше.

— Для вас – может быть. Странные манёвры для старых друзей, не правда ли, профессор?

— Это не из неуважения к вам. Просто…не могу всего сказать по телефону. Но, возможно, за мной могут следить.

После нескольких мгновений паузы Макрис изрёк:

— Вы полагаете, что настолько всё серьёзно?

— Более чем.

— И кому это надо, интересно?

Дана поколебался, но, всё-таки выложил правду:

— ФБР.

— Что? ФБР?

— Да.

— Ну, тогда мне точно не стоит светиться. Давайте сделаем так: на этой вашей конференции вы встретитесь с моей помощницей. Всё покажете и всё расскажете. И, когда вернётесь в отель, я вам позвоню и назначу встречу. Только Дана! Я понимаю, что каждый найденный черепок для вас является состоянием. Но постарайтесь, всё-таки, учесть тот факт, что необычные предметы требуют массу времени для поиска нужного покупателя. Я же не могу скупать хлам, который переживёт меня. Договорились?

— Договорились. Но уверяю вас, вы будете довольны.

— Ладно, посмотрим. До встречи.

— До свидания, мистер Макрис!

Когда-то подавал большие надежды в археологии. Но был грешок – неравнодушен к женщинам и картам. Многочисленные романы влекли за собой немалые расходы. Поэтому он был почти всегда на мели. А игра в покер делала иногда такие прорехи в кармане, что едва получалось рассчитаться с долгами. Тем не менее, он всегда был на хорошем счету и это позволяло оттянуть неизбежный скандал, а если таковой и случался, то кредитор неизменно оставался о нём хорошего мнения.

Он никогда ни с кем не ссорился. Мягко обходил неприятный разговор, если такой случался.

Эрудиция и кругозор позволяли поддержать беседу на любую тему. Поэтому он был желанным гостем на любой вечеринке. Им разбавляли любую встречу. Ипподром, партия в покер, презентация, защита диссертации – ни одно сборище не обходились без Даны Розенблад. Ему верили, ему легко одалживали деньги. С виду такой приятный человек, ученый: разве такие люди могут не отдать долг? Некоторые считали за честь водить с ним знакомство.

Но он был патологически ленив как карьерист. Карты и женщины отнимали всё его время. Грандиозный скандал разразился тогда, когда Дана проиграл в карты, а долг не сумел вовремя вернуть. Да ещё кому? Местному нуворишу. А ведь говорил себе сколько раз: не садись играть с молокососами. Но чёрт же дёрнул! На молодого обаяние не подействовало, в назначенный срок тот явился с подручными прямо в институт и на глазах у коллег взял Дану за грудки, стал трясти, орал ему в лицо такие оскорбления, что вызвал испуг не только у Даны, но у коллег тоже. Ученые – публика интеллигентная, к грубым наездам непривыкшая, да и весь их жизненный опыт черпался максимум из кинофильмов или книг. Скандал, естественно, моментально разнёсся по институту, по пути обрастая слухами и подробностями. И это сыграло плохую роль. Потому что в самом вульгарном варианте всё это дошло до директора. А тот во всём этом увидел великолепную возможность прокачать свой авторитет, то есть, показать кто есть кто. Вызвал Дану на заседание учёного совета и при всех отчеканил: «Наука и карты несовместимы!». Добавил, что, дескать, Дана слишком долго работает над своей темой, которая скоро вообще станет неактуальной, поставил условие – к концу года доложить о результатах.

Раньше профессору удавалось умильно глядя в глаза кому-нибудь попросить сделать за себя ту или иную рутинную работу. Что ни говори, а ковыряться в земле при любой погоде преодолевая бытовые и гигиенические лишения, желающих было мало. Поэтому, за чисто символическую плату брались писать Дане некоторые статьи. Теперь же, после такого скандала, об этом не могло быть и речи. Ему казалось, что теперь все его сторонятся. Хотя вполне может быть он себе сам накрутил.

А спустя неделю поздно вечером раздался телефонный звонок. И вежливый голос на том конце провода напомнил ему о карточном долге.

Да, уж. Деньги нужно было отдавать. Но где их взять? Даже если он продаст что-то из своих вещей – всё равно не хватит. Всё его богатство было при себе: перстень, золотой портсигар, пара картин (якобы оригинал), в основном это всё выигрыш в карты. На нём всегда был хороший костюм и обувь, всегда свежая сорочка, тщательно ухоженные волосы – тщательно следил за собой, ведь для имижда внешность играла немалую роль.

Достал портсигар, закурил. Негр, водитель такси жадно уставился на дорогую вещицу. Так, это уже никуда не годится, его могут запомнить, а это при нынешних делах нежелательно. Где эта дама, которая должна его встретить?

В это время на стоянку подъехал Porshe, с водительской стороны открылась дверца и вышла красивая молодая женщина. Негр переключил внимание на неё. А та, в свою очередь, разглядывала толпу у выхода. Наконец, она пристально посмотрела на Дану и направилась к нему.

- Вы Дана Розенблад, если не ошибаюсь?

- Да.

- Садитесь ко мне в машину.

- Как вы узнали меня?

- По фотографии. И у Вас очень оригинальная внешность.

- Старомодная?

– Скажем, Вам трудно будет затеряться в толпе, – и улыбнулась.

Дана тоже улыбнулся. Ему вдруг стало чуть теплее на душе такой непосредственности.

Люси пошла вперед, а он, подхватив дорожную сумку, шёл следом и благодарил бога за то, что появилась возможность рассмотреть спутницу. Посмотрел по сторонам и заметил удивлённый взгляд таксиста и его коллег. Но потом вся компания вновь уставилась на Люси.

— Сейчас отвезу Вас в отель, а завтра встретимся где-нибудь в городе и обсудим кое-какие детали на послезавтра.

ИБРАГИМ

Когда Люси и Дана сели в машину он подозвал Джо и кивнул на Porshe:

— Ты видел какой у него перстень и портсигар?

— Да и одет он небедно. Я вот что думаю – дамочка местная, судя по номерам, а этот гусь здесь впервые.

— Да, наверное. Вещи у него клёвые. Но не думаю, что бизнесмен.

— И не коп на пенсии. Может родственник?

— Судя по росту и возрасту очень дальний, но точно не папаша.

— Так может проследить?

— Мотнись за ними аккуратно, Джо.

— Я мигом, приеду и обсудим.

— Давай!

Джо выехал со стоянки и без труда нагнал приметную машину. Был час-пик, тем лучше для слежки, никто его не заподозрит, если что. Как оказалось, они доехали до ближайшего отеля, вошли в фойе, а дальше Джо не стал ждать и поехал опять в аэропорт. Теперь дело за Ибрагимом.

Он узнал Люси. И сразу в его голове заработали шестерёнки: Люси, женщина Макриса, увезла приезжего в отель. А с чего бы Макрису опекать какого-то старикашку? На бизнемена тот точно не похож. Торговец недвижимостью? Может быть. Да, побрякушки на нём дорогие. Какой-либо должник, который должен Макрису деньги? Все должники старого грека, как правило, давно уже кормят рыб на дне. Кажется, Макрис занимается антиквариатом? Уж не антиквар ли этот старикашка? Точно! На вид слишком интеллигентен этот гость. Но во всём его облике чувствовался вкус к вещам.

Вернулся в аэропорт и обо всём доложил Ибрагиму. Тот, выслушав, кивнул, отмахнулся как от малозначительного факта:

— Наверняка очередной клиент Макриса. А жаль.

Но совсем иначе обо всём этом думал Джо.

ЛЮСИ

Она узнала его: Джо когда-то был вышибалой в ночном клубе, в котором выступала Люси. Всякое бывало во время выступлений и после них. Одному богу известно, чего стоило ей удерживаться на этом месте. Сначала пробовала отбиваться от желающих уединиться с ней при помощи своего покровителя, но тот напивался до беспамятства и о ней забывал напрочь. А однажды его так отделали, что тот больше не появлялся. Затем на неё положил глаз какой-то залётный бывший коп. Но потом выяснилось, что переспал с ней на спор. И после этого бастион её чести и терпения рухнул. Спас положение Джо. Выбив зубы одному наглецу, он поначалу вёл себя адекватно. А потом стал диктовать свои условия: дескать, неплохо бы делиться чаевыми. Иногда он её слегка поколачивал, предварительно распустив о ней сплетни. Сам же потом показушно её защищал. А однажды подкинул ей в сумочку чужие украшения. И снова защитил. Потом намекнул, что ей теперь в других клубах будут не рады с такой репутацией. Наконец, наступил такой момент, когда поток слухов о ней превысил все мыслимые лимиты. И Люси почти смирилась с судьбой.

Неизвестно чем бы это всё закончилось, но однажды совершенно случайно в клубе появился Макрис. Джо в перерыве сообщил о комплименте от него и передал приглашение сесть за его столик. Джо был, мягко говоря, взволнован. А если быть точным – взбешён. Потому что Макрис – это Макрис, и ему отказывать в этом городе нельзя. Можно остаться без пальца или уха в лучшем случае.

И тогда настал её звёздный час. Во-первых, у грека были деньги и много. Это чувствовалось. Макрис дорого выглядел, дорого отдыхал. Хотя выпили и съели они по чуть-чуть. Под конец тот выдавил из неё обещание посетить на выходных его яхту по поводу какой-то там годовщины. Когда под утро все стали уже разъезжаться, Люси закинула удочку: дескать у меня самый пик выступлений и заработка. На что Макрис пообещал компенсировать это всё кратно. Тогда-то она намекнула на Джо, что тот донесёт на неё владельцу клуба. На что Макрис ответил:

– Это будет последнее, что сделает в жизни этот нигер.

– А как же владелец клуба?

– Пусть сам пляшет, если захочет.

После таких слов ей стало вдруг противно: обычный трёп. Но после того как Макрис уехал Джо как сквозь землю провалился. И кого она ни спрашивала никто его не видел. И в кои-то веки в её гримерке не было цветов от поклонников. И никто не требовал в этот вечер отстегнуть часть чаевых. Настроение поднялось, она позволила себе выпить лишний бокал шампанского, однако следующей мысль была: «Надолго ли хватит нового покровителя?»

Но спустя несколько встреч Макрис предложил ей вовсе бросить сцену, а заниматься только постановкой номеров и отбором девочек. С этих пор её жизнь понемногу стала налаживаться. Всё больше времени они стали проводить вместе.

Особой страстью Макриса был антиквариат и произведения искусства. Она почти забросила клуб, появляясь лишь иногда. Редко мастерски обшаривала карманы гостей, но чаще сумочки танцовщиц, скорее, чтобы не потерять навык. Украшения подбрасывала в карманы официантам или другим танцовщицам, таким образом вымещая месть за все предыдущие унижения и подлости.

Руководство закрывало глаза на её пропуски, а исчезновение побрякушек списывалось на дозу выпитого за вечер гостями. Тем более её ни разу так и не поймали.

Теперь, сидя в зале, она вполуха слушала заунывную речь докладчика, а сама мыслями была там, в аэропорту. Джо она не видела вот уже несколько лет, вряд ли он изменил род занятий за это время. Но время меняет расклад. Зная характер Джо, она не сомневалась, что такой тип людей везде приспосабливается. Учитывая его огромные кулаки и ярость, граничащее с безумием, она сомневалась, что кто-либо сможет обуздать этого дьявола. Интуитивно понимала, что Джо её срисовал. А уж он-то мог сложить два плюс два. Как бы не вышла промашка в сегодняшнем деле.

Ловко залезла к Дане в карман, выудила то, что от неё требовалось, взамен положила обычный портсигар. Всё. Обычная подмена.

Так, пора сваливать отсюда. Вот только нужно дождаться чтобы кто-нибудь вышел в туалет. Есть! Дама впереди встала со своего места. Если что, можно сослаться на выпитое. Кивнув Дане стала пробираться к выходу.

Зашла в дамскую комнату, закрылась. Кажется, она здесь одна. Присмотрела укромное место повыше и спрятала добычу за вентиляционным коробом, взобравшись ногами на унитаз. Доедет к Макрису сама, чтобы не привлекать ненужного внимания. Тихо и незаметно исчезнуть – лучший вариант.

Вышла на улицу. Ничего подозрительного. Было несколько машин такси. Глянула, чтоб водитель был белый. Отлично, молодой парень услужливо подъехал ко входу.

Сев на заднее сидение, назвала свой адрес. По приезду позвонит Макрису и тот пришлёт за ней свой автомобиль. Главное, чтоб не было Джо. Если портсигар отберёт Джо – у неё будут большие неприятности.

Откинулась на мягкой обивке и, достав пудреницу, мельком осмотрела лицо. Такси остановилось на светофоре, неожиданно дверь распахнулась и к ней подсел Джо собственной персоной.

– Кто тебе позволил подсаживать левых пассажиров? – Её голос зазвенел так, что молодой человек, казалось, уменьшился в размерах.

– Езжай молча, понял? – Джо крепко схватил Люси за руку. – Поедешь туда, куда я скажу.

– Пусти меня!

– А я смотрю ты всё такая же. – Джо лишь слегка улыбнулся, но её уже взяла оторопь. – Слышь, ты куда торопишься?

– Не твоё дело!

– Надо же, наша элитная шлюха забыла своё прошлое и теперь слала светской дамой? Перешла на плюгавых стариков?

– Я Макрису скажу, он тебя убьет!

– Не так быстро, Люси, не так быстро. А Макрис знает о твоих делишках – например, карманный бизнес? Ты ж ему, наверное, не всё рассказала?

И тут она чуть не выболтала то, что именно Макрис спланировал сегодняшнее дело. А Джо, восприняв паузу как верный путь, сильнее сжал её руку и продолжал наступление:

– Что он с тобой сделает, если узнает с кем ты шляешься?

Ну вот как этому негодяю удаётся сразу брать быка за рога?

– У меня есть свои дела и он в них не лезет.

– Правда? А я так не думаю. Сделаем анонимный звонок твоему боссу?

Если Макрис узнает, что произошла утечка информации – у неё могут быть неприятности. Этот Джо мастер сплетен и всё может преподнести так, что доказать, что она держала язык за зубами будет маловероятно. Вот же чёрт! Не везёт так не везёт. И что теперь делать?

– Езжай к заводу.

Душа ушла в пятки. Если он начнёт бить, то она наверняка всё выболтает. Такие как Макрис уходят и приходят. А если Джо её изобьёт и испортит лицо? Тогда она не нужна будет ни Макрису, ни Майклу.

Такси затормозило возле заправки.

– Сдрысни! Будешь вякать – прибью. Понял?

– Понял.

Водитель выпрыгнул со своего сиденья и быстрым шагом направился в сторону торгового центра.

– Ну что, поговорим?

Люси прижала локти к туловищу, но запястье было в огромной лапе Джо и было очень больно, а кисть уже занемела.

– Пусти, слышишь? Что тебе от меня нужно?

– Совсем пустяки. Зная тебя вдруг стало любопытно: что наша Люси задумала? Переключилась с карманных краж на науку? Там куш больше? Или больше породистых кобелей? А?

– Пусти, больно же!

– Если отпущу – расскажешь?

– Нет никакой выгоды!

– Врёшь, стерва! Уж кому-кому, а мне врать не нужно. Мне на твоего Макриса наплевать, знаешь ли. Плюнуть и растереть. Сейчас он далеко не самая важная фигура в нашем городе.

Джо ослабил хватку, но продолжал держать её запястье.

– Значит, слушай меня внимательно. Если я хотя бы шепну в ночном клубе, что карманными кражами занималась именно ты, то среди публики наверняка найдутся люди, которые захотят с тобой поквитаться. Даже если это неправда, всё равно пару отморозков найдется, которым нужен лишь повод, чтобы плеснуть тебе в лицо кислотой. Хотя бы за то, что когда-то ты кого-нибудь отшила. А зачем ждать? Могу и сейчас разукрасить твоё лицо ножиком! Зачем Макрису тогда нужна будет такая уродина? Вникаешь?

Люси застыла. Страх постепенно начал свою работу: если Джо её изуродует, то ни Макрису, тем более Майклу она будет не нужна. Да катись оно всё к черту!

– Где гарантии, что ты меня оставишь в покое?

– Думаешь смыться после нашего разговора из города? – Джо явно уловил момент как расслабилась Люси, что вполне возможно могло означать, что у Люси есть какой-то план. Но быстро исчезнуть ей вряд ли удастся. А если действительно она захочет уехать? Вряд ли. Так как на это нужны деньги. А у Люси их нет, иначе зачем ей Макрис со своими авантюрами?

– Мне надо было взять для него одну вещь.

- Что за вещь?

– Без понятия. Моё дело взять, получить деньги и всё.

– Сколько тебе обещали?

– Две тысячи.

– Не густо. Но и не мало. Что за вещь?

– Какой-то прибор. Размером с портсигар. Больше ничего не знаю.

– Макрису нужен портсигар? Безделушка? Может он старинный?

– Я почём знаю? Он меня в такие детали не посвящал.

– А сама что об этом думаешь?

– Скорее всего насолить кому-то. Хотя…

– Не мели чушь. Станет Макрис затевать такое сложное дело из-за какого-то портсигара.

– Но это действительно так.

Джо отпустил её руку, откинулся на спинку сиденья, достал сигарету, закурил.

– Дай сигарету.

Люси тоже затянулась. Сильно дрожали руки и колени. Пересохло в горле, и она закашлялась. Очень захотелось пить.

– Портсигар давай.

– Так он же не у меня.

– У Макриса?

– Нет, конечно. У Даны Розенблад.

– Это ещё кто?

– Профессор какой-то.

– Уж не тот ли старикашка, с которым я видел тебя в аэропорту?

– Да, у него в кармане.

– Врёшь. Как ты собиралась отдать его Макрису?

– Позже как-нибудь.

– А почему он ещё не у тебя?

– Там много людей, — соврала Люси.

– Что-то тут не чисто. Не могу понять, зачем красть вещь в таких сложных обстоятельствах. Почему Макрис не сделал этого раньше? Ты мне всё рассказала?

– Что знала – всё.

– Смотри мне.

Она снова увидела налитые кровью и злобой глаза Джо. Частично страх снова стал возвращаться к ней.

– Не веришь – спроси у него сам.

– Придёт время – обязательно спрошу. Но ты пытаешься мне дерзить?

– Я просто хочу, чтоб до тебя дошло – мне нечего добавить.

Люси не хотела говорить о том, что не взяла прибор с собой по причине того, что боялась вот такого поворота событий. Интуиция её редко подводила. Потому до сих пор на свободе и неплохо устроилась.

Докурили, каждый выбросил свой окурок в окно.

– Попахивает большими деньгами. Вещь явно стоит больших денег. – Джо умел складывать дважды два. – Отдашь его мне.

– В смысле? Каким образом?

– А вот прямо сейчас. Я тебя подкину к институту, ты заберёшь его и отдашь мне.

– Я не могу! – Такого поворота она не ожидала. – В таком виде?

– А что такого? Приведешь себя в порядок, зайдешь, спросят – скажешь, что была в туалете, придумаешь что-нибудь, а потом отдашь мне.

– Макрис меня прибьёт!

– Ничего он тебе не сделает. Скажешь ему, что тебя обокрали в такси. Для правдоподобности могу поставить тебе фингал под глазом.

– Это невозможно!

– Сделаешь как я скажу и забудем о твоём прошлом. А иначе…а иначе кислота в лицо тебе гарантирована.

Люси перебирала в голове все варианты. В любом случае у неё будут неприятности. Но в скорую расправу со стороны Джо или его дружков верилось больше.

– Хорошо.

– Подумать только, столько хлопот из-за какого-то портсигара. Выше нос, Люси! Ты мне должна. А так – принесёшь мне вещицу и живи себе спокойно.

Не доезжая полсотни метров, высадил её.

– Как справишься, вернёшься на это место.

Люси сразу направилась в дамскую комнату, привела кое как себя в порядок, заметила отметину на запястье, попыталась её растереть. Но кожа в этом месте сильно болела и ничего толком не получилось.

Вернулась и села рядом с Джо на переднее сидение.

– Давай сюда.

Люси достала портсигар.

– Надо же, золотой. Или с позолотой. – Он открыл крышку. Но там вместо сигарет были кнопки.

– Ладно! – сложил прибор. – Считай мы квиты. Но я слово держу. Твоя сумочка, так и быть, останется у меня. Тем более мне давно хотелось тебе это сделать.

И с этими словами здоровенный кулак врезался костяшками ей в прямо между глаз.

Всё было как в тумане. На первом месте была боль. Глаза страшно слезились. Инстинктивно она пыталась их растереть кулаками.

– Выметайся!

Но Люси не могла отнять руки от лица.

– Ещё? Убирайся к чёртовой матери отсюда!

Она попыталась нащупать ручку двери, но из-за слёз ничего не видела. Ужас сковал её волю, и она безуспешно елозила ногтями по обшивке. Джо улыбался во весь рот – вид беспомощной чопорной женщины доставлял ему удовольствие. Он бы наслаждался моментом ещё, но разумнее было по горячему избавиться от жертвы. Наклонился и распахнул толчком дверь, потом сильно пихнул Люси и та почти вывалилась на асфальт. Ноги плохо слушались, глаза ничего не видели, голова кружилась, но ей удалось кое как устоять на ногах. Джо захлопнул дверь и уехал.

Люси стояла и пыталась собраться с силами. Ей нужно было срочно присесть. Кое как доковыляла до витрины какого-то магазина, опёрлась об неё, сползла на корточки, наклонила голову и вновь надавила на глаза ладонями. Из носа что-то потекло. Чёрт! Похоже, кровь. Подолом платья стала вытирать лицо. Всего пять минут. Ей нужно хотя бы пять минут, чтобы прийти в себя. Наконец стало легче. Сначала оглянулась вокруг. Слава богу на улице почти никого не было. Ни свидетели, ни тем более полиция сейчас не нужны. Иначе прощай Майкл и здравствуй Джо. Похоже, до машины Макриса, где уже заждался водитель, отсюда далеко. Посмотрела на платье – оно было в крови и мокрое от слёз. Начался отходняк адреналина и стало сильно колотить. Так, ещё пять минут. Спросят – споткнулась, упала. Тем более на каблуках.

Отошла кое-как и пошла к авто.

Пока шла – придумывала свою версию происшедшего. Кража хорошо. Нельзя говорить кто это был. Просто чернокожий водитель. Никак нельзя допустить, чтобы Джо начал говорить о ней гадости. Ведь насолить ей желающих было хоть отбавляй. Потом не отмоешься, даже если это было бы враньём. Плевать на Макриса. Главное Майкл! Господи, о чём она сейчас думает! Какой Майкл? Ещё неизвестно чем это всё закончится!

Увидела водителя. Тот курил и слушал радио. Открылась дверь, и он вздрогнул. Выключил музыку, когда увидел её:

– Проблемы? Что случилось?

– Давай просто поедем. Мне сейчас не до разговоров.

– Давай отвезу в больницу. Тут минимум сотрясение.

– Нет, едем к Макрису.

– В таком виде?

Она тяжело посмотрела на него:

– Я не в том состоянии, чтобы спорить.

МАКРИС

В шикарном кабинете стоял красивый, дорогой, сияющий полировкой стол. В торце стола стояло шикарное кресло с огромной спинкой, напоминавшее трон. По бокам стояли две дорогущие вазы с экзотическими растениями. Среди запаха дорогих парфюма, кожи восседал очень ухоженный крепко сбитый мужчина за пятьдесят. В руках он держал толстую сигару и брезгливо смотрел на Люси. После того как она всё рассказала, тот закурил и теперь молча сидел, собираясь с мыслями.

– Стало быть, ты его не запомнила?

– Нет. Всё произошло настолько быстро, что пришла в себя только на улице.

Макрис затянулся и тут же выпустил дым.

– Скверно, очень скверно. Номер машины не запомнила?

– С чего бы вдруг мне смотреть номер какого-то такси, Макрис? Ради бога! Ты издеваешься?

– Я-то как раз и нет. Но ты же понимаешь, что заработка теперь не будет? Я потратился, а кто мне компенсирует убытки? Водителя надо найти.

– Чёрт тебя побери! Даже в такие минуты тебе на меня наплевать! Тебе вообще наплевать на людей.

– Не скажи. Люди, конечно, бывают самые разные – например, могут разыграть нападение, чтобы умыкнуть товар, – произнёс он и тут же осёкся. – Я не тебя имел ввиду.

– Ах вот как ты заговорил! А, может это ты всё подстроил, чтобы мне не платить? Да и появился железный повод завести себе более молодую любовницу?

Макрис самодовольно улыбнулся, откинулся на спинку:

– Неужели ревнуешь? Боишься меня потерять?

– Ну ты и сволочь! Не ожидала от тебя таких слов. Хоть бы капельку сочувствия проявил! – крикнула она и развернулась, чтобы уйти.

– Стой! Стой, я тебе говорю!

Но Люси уже подошла к двери.

Макрис вскочил и догнал её.

– Сядь. Погорячились и будет. Я тоже расстроен ситуацией. Сейчас водитель отвезёт тебя к врачу, – он обнял её за плечи, подвёл к дивану, – Садись. Налить тебе выпить?

– Да. Дай закурить.

Они выпили. Макрис расхаживал перед ней, думал, дымил сигарой, потом сел рядом.

– Скажи, ты прибор видела?

– Мельком, особо некогда было на него смотреть.

– И как он выглядит.

– Небольшая коробочка, очень похожа на портсигар… да, очень, такая же по размеру, из жёлтого металла.

– И всё?

– Да.

– Ты её раскрывала, смотрела что там внутри?

– Нет. Я же говорю – просто положила к себе в сумочку.

– Вот досада. Знал бы что так всё обернётся – оставил бы машину возле института.

– Почему не оставил?

– Не задавай глупых вопросов. Ясно почему – чтоб, в случае чего никто не связал пропажу со мной.

– Я не об этом.

– А о чём?

– Мог бы оставить другую машину, или сам нанять такси.

– Знал бы наперёд – так бы и поступил. Но меня теперь волнует другой вопрос. Судя по всему, об этом приборе знали не только мы с тобой. И не только мы хотим получить эту коробочку. А значит, это стоит гораздо дороже, чем предполагалось вначале. И теперь нужно отыскать того, кто её украл. Но как этот кто-то узнал, что прибор будет именно у тебя и именно в этот момент?

– Господи! При чём здесь это?

– А что?

– Меня попросту обокрал какой-то псих. Забрал сумочку и всё.

– Дай-то бог, Люси, – ответил Макрис. А сам он мыслями был далеко за пределами кабинета. Он верил Люси. Поэтому брать в расчёт худший сценарий пока не собирался. Теперь надо найти таксиста.

– Ладно. Ты сейчас поедешь в больницу, пусть посмотрят и по свежему исправят нос, если он поломан. Выпей ещё.

Налил хорошую порцию спиртного обоим. Наступило неловкое молчание. Он уже просчитывал дальнейшие действия, а Люси своим видом излучала боль и страдание. А для него страдания это всегда время и расходы. Бледная и без макияжа она действительно выглядела старше. Плюс от неё сильно пахло спиртным.

Так, сначала спровадить Люси.

Подошёл к столу, снял трубку дорогого телефонного аппарата под ретро, сказал водителю, чтоб зашёл. Не успел положить трубку, как тот открыл дверь. Интересно, стоимость телефона влияет на скорость исполнения приказов?

– Отвезёшь её в больницу, узнаешь, что там и как, потом расскажешь мне.

– Ок.

Когда оба покинули кабинет, сел в кресло и стал думать.

Так. Таксист чернокожий. Уже можно найти ниточку. Он знал, что некоторые из таксистов приторговывают проститутками и наркотой. По крайней мере, знают местонахождение всех дешёвых притонов. А кто над ними стоит? Ибрагим, кажется. Надо проверить. Но это уже завтра с утра. Или сейчас? Сейчас глубокая ночь. Как можно кого-то найти в такое время? Даже если удастся узнать имя, то неужели тот признается в преступлении? Вряд ли. А если за вознаграждение? Черномазые ребята дружные и точно не сдадут своего. Хоть какие-нибудь приметы! Ладно, можно попробовать другой вариант. А что если устроить им полицейскую облаву? Так, вроде бы издалека зайти? Пошантажировать, так сказать. А в полиции есть прикормленные люди. Зря я им плачу, причём регулярно. Или всё-таки сначала выйти на их главаря? Можно позвонить и узнать кто у них всем заправляет.

Макрис достал блокнот из сейфа, снял трубку и долго ждал, когда ответят.

– Роберстон слушает!

– Доброй ночи. Это Макрис.

– В такое время? Что случилось? Что-то серьёзное?

– Да, иначе не стал бы звонить в такое время.

– Так. Что случилось?

– Один из таксистов избил и ограбил мою сотрудницу.

– Слушаю, продолжайте.

– Та села к нему в машину. Он её ударил в лицо, забрал сумочку, вышвырнул из салона и скрылся.

– Что с сотрудницей? В каком она состоянии?

– Более-менее нормальном. Кажется, у неё сломан нос.

– Патруль вызывали?

– Нет.

– Почему?

– Она была напугана, растерялась, похоже.

– Она сейчас где?

– Я отправил её со своим водителем в больницу.

– Завтра с утра, если сможет, пусть подойдёт ко мне, я приму заявление и запишу показания. У неё было что-то ценное?

«Вот же я дурак!» - подумал Макрис, - «Об этом я и не подумал. Ну конечно, первым делом спросят, что именно украли!»

– Само собой.

– Что именно?

– Дело в том, что в сумочке лежал ценный раритетный портсигар. И это портсигар мне срочно нужен.

– Поищем, всё сделаем, господин Макрис.

– Это ещё не всё. Этот предмет выставлен на продажу, но за него уже внесли часть суммы. И покупатель должен забрать его буквально на днях.

– Ну так быстро вряд ли мы его найдём.

– В том то всё и дело, что надо найти срочно. Или хотя бы узнать кто у них главный. Таксист был чернокожий.

– А какая марка машины?

– Она не запомнила. Водитель был чернокожий. И, по её словам, здоровый тип.

Повисла пауза. Наконец Робертсон ответил:

– Это срочно?

– Это очень срочно!

– Ладно, я перезвоню, – и повесил трубку.

Буквально через десять минут раздался звонок:

– Это Робертсон. Если кто-то и знает таких таксистов, так это Ибрагим. Он часто стоит в аэропорту.

– Благодарю.

– Завтра жду вашу сотрудницу.

– Если врачи её отпустят, то обязательно направлю к вам. Доброй ночи!

– Доброй ночи.

Макрис снова себе налил. Так. Значит Люси вели с самого аэропорта. Интересно. Либо просто срисовали, либо кто-то из конкурентов дождался момента и провернул дело особо не утруждаясь.

Ладно. Завтра надо найти этого Ибрагима. Может, устроить облаву на таксистов в аэропорту самому, обойтись силами своих людей? Или пока подождать? Утром он даст поручение своему помощнику устроить встречу с их главарём где-нибудь в городе. Но перед этим нужно больше узнать про этого персонажа.

Ну что ж. Так тому и быть.

ИБРАГИМ

Толстый, с выпученными глазами, толстыми губами, распухший от малоподвижного образа жизни, в кожаной куртке поверх белой футболки до колен, в кроссовках и в синих штанах Ибрагим сразу вызывал трепет и отвращение у потенциальных пассажиров. Когда он был моложе к нему в машину садились неохотно из-за внешнего вида. С годами он растолстел и стал ещё более непрезентабельным. И сейчас к нему не садились вовсе. Это породило в нём ненависть ко всем людям, особенно белым. И, как часто бывает в таких случаях, это вылилось в подозрительность и жадность. Желание контролировать всех и вся сделало его агрессивным и несговорчивым. Но среди чернокожей братии он был свой на все сто. Хотя бы потому, что у него была многочисленная родня, которая каким-то одному богу известным способом устраивалась на работу. А у родственников были ещё свои знакомые, которым нужна была работа. Вот так потихоньку за несколько лет он сколотил группу таксистов, которые стали постоянно ошиваться возле аэропорта. Однажды на него наехали белые конкуренты. Родня помогла отбиться. После чего штат таксистов увеличился вдвое. Поскольку белые брезговали связываться с наркотиками и шлюхами, то родня Ибрагима в аэропорту стала превосходить численностью и авторитетом все остальные частные компании. Конечно, за это нужно было регулярно платить. Поэтому раз в пару месяцев Ибрагим стучал в полицию на какого-нибудь карманника и его до поры до времени не трясли полицейские.

Дошло дело до того, что он приезжал утром на своей машине и до вечера стоял, покупал хот-доги, пил колу, курил и улаживал очередь таксистов на прилетающих пассажиров. Со временем стали появляться совершенно посторонние водители, вливались в его бизнес, угощали едой и напитками, благо это для них было недорого за регулярные рейсы. Ведь каждый норовит побольше урвать. А, учитывая разношёрстную публику, дисциплину было держать непросто. С роднёй было легче. Но как стали появляться лица с уголовными наклонностями, то у Ибрагима было ощущение, что его когда-нибудь подставят. И произойдёт это тогда, когда родственников станет меньше. Либо избавятся в драке, которые редко, но бывали. Либо просто скажут: «Отдыхай, дальше мы сами».

Ибрагим нервничал, подозрительность его росла.

В один из дней подъехал Porshe, из него вышел водитель в хорошем костюме, попросил отойти и переговорить сглазу на глаз. Потом заявил, что с ним хочет встретится важный человек по очень важному делу. Желательно чем быстрее, тем лучше. Осторожность Ибрагима заработала на полную мощность, и он ответил, что весьма занят. На что было сказано, что дело очень выгодное и, вполне возможно, существенно улучшит материальное состояние. Но сломить подозрительность таксиста было непросто, он стал задавать наводящие вопросы. Потому что ни разу в жизни к нему не подходили белые люди в костюмах с щедрыми предложениями. Тогда водитель выудил из кармана очень красивую визитку и вручил ему, пообещав приехать завтра за ответом.

Когда гость уехал, он прочитал что было написано на визитке. Так, какая-то компания, занимающаяся антиквариатом. Это ему ни о чём не говорило. Ладно, завтра будет завтра. До завтра много времени. А пока стоит подумать вот о чём: уж не задумал ли кто-нибудь что-нибудь за его спиной? Стал вспоминать недавние события – уж не накосячил ли ненароком? Вроде нет.

И тут настигло озарение! А ведь недавно такую машину он видел! Такую, или похожую. Макрис! Так, интересно. Кого же она привезла или увезла? Точно! Из неё вышла красивая женщина, судя по всему богатая и уехала с кем-то. С каким-то стариком. Да. Который был похож на маленького Энштейна. Ну, тут опасности никакой. А вознаграждение за что? Надо позвонить, согласиться на встречу. Стало любопытно.

И тут же пришла ещё одна мысль. А ведь он просил Джо проследить за этой машиной и девушкой. А Джо уже второй день как не приезжает. И, если ему не изменяет память, Джо в тот день в аэропорт так и не вернулся.

ДЖО

Жильё было что надо. Здесь можно расслабиться. Квартиру снимал на окраине, сюда не рискнёт сунуться даже самый отчаянный полицейский. Трущобы такие, что даже нет почтового адреса. Пару магазинов на перекрестке, бар неподалёку, куда он редко заходил, соседи, которые выясняли отношения между собой и днём и ночью. Никому до него не было никакого дела. То, что нужно для такого образа жизни. Свобода, чёрт побери! Такая долгожданная свобода. Жизнь без обязательств ему по душе. Никогда не задумывался что будет завтра. И никого, кто ему будет указывать как жить. Каждый день в кайф. Вне зависимости от того, будет у него семья, дети, он будет проводить вечера с многочисленными приятелями (которые так же любили выпить), и с женщинами (которых тут навалом). Где это написано, что нужно батрачить с утра до ночи за копейки. Жизнь всегда преподносит шанс заработать. А в свою удачу он верил и пока она его не подводила.

Зря он слушал старших братьев, которые в отличие от него получили образование и сделали какую-то карьеру, хотя карьерой это назвать трудно: погрязшие в кредитах, семьях, с толстыми жёнами и вечно больными детьми. На семейных посиделках по праздникам родители ставили в пример старших сестёр и братьев. И такие вечера больше походили на чествование их успехов. Всё внимание – племянникам. «Давайте выпьем за Леонарда, он получил должность врача отделения!» – и натянутые улыбки дополняли сказанное. И при этом мама подчёркивала, что гордится Леонардом, с укоризной кидала взгляд в сторону Джо. Но как только братья выходили покурить, тот же Леонардо потупив глаза просил Джо решить проблему: то племянника в школе обижают старшеклассники, то его подсиживают на работе, то нужно перехватить денег. И он решал чьи-то проблемы, разбирался с обидчиками и их родителями, наезжал на главврача больницы. Однажды сестру обвинили в краже в супермаркете. Так, мелочь, коробка конфет для детей. Можно было порешать всё на месте, сказать, что нечаянно положила в сумку. Но женщины – существа неуступчивые и принципиальные. Администратор заупрямилась и не стала отзывать заявление на все уговоры Джо: дескать, произошло недоразумение, и он готов компенсировать её нервы в разумных пределах. Тогда он выследил её машину, а его дружки разгромили тачку возле дома – побили стёкла и оставили несколько вмятин. После этого звонка из полиции не поступало и этот случай, видимо, забылся.

Но самое обидное было то, что несмотря на мощную поддержку со стороны Джо, ни один из братьев или сестёр толком-то его и не благодарили. Принимали это как должное. А если опять собирались за столом, то ни разу никто из них не поднял тост за Джо.

Когда умерли родители, он вовсе перестал поддерживать с ними отношения. Всё это терпел только потому, что мама всегда могла упрекнуть, что все родственники должны держаться вместе и помогать друг другу. Что раз ты не выбился в люди, как все, то хоть будь человеком и не отворачивайся от родни. Они старше тебя, а когда ты был маленьким они тебя нянчили и вытирали сопли. Ты, как бы, вырос благодаря им.

Но теперь есть свобода. Ему нравится быть одному.

После того, как он покинул клуб и стал работать в такси, денег стало меньше. Но остались клиенты, которые к нему по-прежнему обращались за дурью и девочками. Плюс ко всему, в такси была такая же возможность реализовать свой бизнес. Его популярность в новом районе набирала обороты, а с Ибрагимом по этому поводу он переговорил в первый день работы. Тот сначала отнекивался, но Джо убедил его, что риска никакого, свои дела он будет проворачивать сам, а Ибрагиму будет отстёгивать процент. Как понял Джо, основным доходом Ибрагима была встреча и сопровождение нелегальных посылок, а что внутри них – можно было только догадываться. Ничего, он умеет ждать!

Задёрнул шторы, повесил куртку, включил свет, вытащил портсигар и положил на стол. Пока варил кофе на кухне – слушал радио и думал. Если вещица такая ценная, то кому её можно толкнуть? Сначала надо разобраться, что это за хрень вообще.

Сел на диван, хлебнул кофе. Взял прибор в руки и стал рассматривать.

Очень похоже на портсигар. Но сделано добротно. Металл очень похож на золото. Так, как же я её открывал? Ага, есть? Крышка откинулась, и он снова увидел кнопки. Или клавиши. Нажал на одну из них. Ничего не произошло. Неожиданно зазвенело оконное стекло. Кто-то из мальчишек балуется и запустил камешек? Решил к окну не подходить – незачем кому-то знать, когда он бывает дома. И в этот момент загорелась зелёная клавиша и одновременно позвучал звук колокольчика. Чёрт знает, что это за штука. Не сломать бы, а то потом не получится продать. Спустя несколько секунд клавиша потемнела, а потом и вовсе погасла.

Захлопнул крышку и стал думать куда этот портсигар спрятать. Окинул взглядом комнату: под матрас? Можно и туда. Может лучше отодрать паркетину и спрятать в полу? А если нагрянут полицейские? Мигом найдут. Всё-таки лучше будет положить в камеру хранения в аэропорту. Точно! Там эта штука будет лежать как в сейфе. Положил портсигар на стол, закурил, глотнул кофе. Откинулся на диван и в уме перебрал всех кандидатов, который могли оценить эту вещь и помочь найти покупателя. В конце концов, если это так дорого профессору, то можно будет поторговаться с ним на самый крайний случай. Но так рисково. Хотя…можно будет спихнуть всё на Люси. Не он же крал эту вещь! Отличная идея. Ну что ж. Теперь можно поспать, а завтра он поедет в аэропорт и положит её в камеру хранения.

Разделся, принял душ. Из душа прямо в халате улёгся на диван. Телевизора у него не было, поэтому засыпал под радио. Покурил, встал, выключил радио, подошёл к настольной лампе и выключил свет.

Но свет не погас. Что такое? Откуда в комнате ещё свет? Пощёлкал ещё выключателем: тот работал и лампа гасла. Но откуда свет? Осмотрелся и обмер. Точно такая же лампа стояла чуть дальше и исправно светила. Откуда появилась вторая лампа? Взял в руки копию, сел на диван и стал рассматривать. Точно такая же, один в один. Только она светила без помощи розетки. Шнур, вилка – точно такие же. Как такое может быть??? Нажал выключатель – погасла. Снова включил и выключил. Поставил на стол. Может сюда кто-то наведался? Может полиция втайне за ним следит, решили поставить жучки и по ошибке забыла лампу? Вскочил и стал тщательно осматривать квартиру. Ничего подозрительного не нашёл. Что же делать? Как должны выглядеть жучки, тем более если он их никогда не видел? Может, в его отсутствие кто-то регулярно наведывается, чтоб поживиться? Но чем? Впрочем, район такой, что ожидать можно чего угодно. Наверняка малолетние наркоманы. Тем более надо прятать вещицу в аэропорту. Тут её умыкнут в два счёта.

Взял со стола портсигар. А может это из-за прибора? Ну как же он не догадался? А это вариант!

Снова открыл, снова нажал клавиши наугад. Снова звук оконного стекла. Клавиша загорелась зелёным. Опять звук, как будто кинули камешек в оконное стекло. Но на это раз штора шумно осела на пол. А настоящая штора осталась висеть там, где ей и положено висеть. Копию взял в руки и стал сравнивать с оригиналом. Один в один. Невероятно!

Посмотрел более внимательно на панель прибора – надо постараться запомнить, что именно нажимал. Так, если попробовать ещё? Судя по всему, тут есть приспособление, которое видит оригинал. Кажется, вот так он держал портсигар. Направил на чашку с кофе. На столе появилась вторая.

И тут только сейчас до него дошло какая удивительная вещь попалась ему в руки! Стал более внимательно смотреть на кнопки. Или это клавиши. Нажималась только одна, которая светилась зелёным. Что означают другие? Так, вот эти две он точно нажимал. Прибор держал вот так. А почему не часть стола с чашкой кофе? Почему штора не целиком, а как будто её обрезали?

Вскочил, зашагал по комнате. Мысли вертелись в голове. Но до конца в случившееся поверить так и не смог. Снова копировал предметы, пил кофе, курил одну сигарету за другой. На столе появилась пачка сигарет, несколько пяти- и десятидолларовых купюр, одна двадцатка, связка ключей, семейная фотография, ещё одна куртка, консерва с фасолью, начатая пачка жевательной резинки.

И тут его накрыла эйфория. Он снова стал мерять шагами комнату. Сколько можно копий сделать? Есть предел? Эта штука работает на батарейках? Вдруг разрядится, а он не знает, как их менять? Закрыл прибор. Вслед за восторгом пришли более приземлённые мысли. В любом случае это разработка военных. По крайней мере, это наиболее вероятно. И искать они будут очень даже хорошо, не гнушаясь методами. Следовательно, очень быстро выйдут на него. На него укажет Люси. Церемониться не будут, это уж как пить дать. Если уже не ищут. Ну, положим, некоторое время у него всё же есть. Интересно, кто быстрее его найдёт: Макрис или контора? Наверное, контора. Макрис может лишь утереться – с военными тягаться может лишь сумасшедший. Однако, не стоит недооценивать старого грека. Это значит, что в аэропорту лучше не прятать. Поймут у кого – обыщут весь аэропорт. Валить отсюда надо. Но куда? И на чём? Тачку всегда оставлял на стоянке за пару кварталов от жилья. Лишний раз похвалил себя за предусмотрительность. Придётся пешком топать на автобус. Отсидится где-нибудь какое-то время. На глаза попались копии купюр: с деньгами проблем не должно быть. Но номера банкнот были одинаковыми. Ничего, если тратить в разных местах никто не заподозрит подвоха. Вещи. А что ему надо? Сложить самое необходимое в спортивную сумку и этого хватит. Отлично. Пора действовать.

Пока он собрался, на часах уже было четыре утра. Соседи уже спят. Соседская собака перестала лаять. На улице пусто, фонарей не было, на одинокого человека с большой сумкой попросту некому было смотреть. Он двинулся в противоположную от автостоянки сторону, через двадцать минут достиг окружной дороги, вдоль неё пошёл по направлению к другому неблагополучному району. Проходя мимо промзоны старался обходить места, которые освещались фонарями. Выбирал путь, который пролегал между складами и ангарами. Расцвело, стало жарко. Снял куртку. Хотелось пить. Но решил продолжать движение. Наконец-то, часа через четыре, показался район, в котором, по его мнению, можно было осесть на некоторое время: на асфальте валялся мусор, виднелись остовы заброшенных ржавых автомобилей. Всё напоминало тот район, который он покинул. Было то самое время, когда родители выпроваживали своих чад в школу. И обыденность обстановки расслабила Джо, а чувство безопасности сделало походку более уверенной и спокойной.

Не спеша искал жильё, такое же неприметное. Наконец, увидел кирпичный многоэтажный дом, застеклённый наполовину. Судя по всему, заселена была часть дома, а вторая половина по праву принадлежала всякому сброду. Лишь бы были свет и вода. На пластиковом стуле сидел старый нигер в гавайке с незажженной сигаретой во рту.

– Комнату снять можно?

Старик молчал, с любопытством разглядывая нового человека. Джо достал пачку сигарет и предложил одну спившемуся хиппи. Тот свою сигарету засунул в карман рубашки, а новую закурил.

– На сколько?

– На пару дней. Возможно на неделю. Вода, свет есть?

– Есть. Пустых квартир полно. Но их состояние так себе. Но, если жилец непритязательный…

– Цена?

– Есть за два доллара, есть за пять. Как ты понял, завтрак по утрам здесь не подают.

– Обойдусь. Есть на чём спать?

– Да, порой люди выбрасывают неплохие вещи. Что-то ремонтируется и снова как новенькое. Могу предложить шикарный диван.

– Обойдусь кроватью. Можно посмотреть?

– Пойдем со мной.

Они прошли в здание. После улицы тут было темно. Но старик проворно забежал за стойку, вывалил содержимое жестянки на стол и принялся искать ключ. Поиски затянулись. А тем временем по лестнице в фойе спустилась молодая и очень красивая негритянка, поприветствовала старика и вышла на улицу. Джо смотрел ей вслед и ему показалось, что она чем-то напоминает его одноклассницу Венди, за которой он ухаживал долгое время. Пожалуй, это был единственный раз в его жизни, когда он влюбился по-настоящему. Сколько раз дрался из-за неё! Только всё без толку. Ухаживать за девушками толком не умел. Единственное, на что он был способен – это идти поодаль вслед за ней после школы, провожая её до дома. Над ним посмеивались, но ему было на это наплевать: парней он колотил, а девчонкам лепил жвачку на волосы. Так продолжалось долго. Венди держалась от него подальше как могла. В конце концов Джо подумал, что настало время для более решительных действий, подсторожил Венди возле её дома и дал волю рукам. Закончилось всё предсказуемо: девушка отчаянно отбивалась, расцарапала ему лицо. На следующее утро перед школой к ним домой нагрянул инспектор и долго беседовал с родителями. Когда он ушёл, его позвали на кухню, где всем семейством устроили настоящий скандал. При этом старшие братья и сёстры издевательски смеялись, а отец, схватил за ухо и долго орал ему в лицо. От стыда и злости он плохо соображал и плохо понимал, что ему говорят, лицо и ухо горели как огонь. Как только отец разжал пальцы он пулей выскочил на улицу и побежал на спортплощадку. В этот день в школу не пошёл. А потом ещё неделю там не появлялся. Домой приходил поздно, стараясь ни с кем не встречаться. А вместо школы пропадал в автомастерской. Там научился курить, пить пиво, завёл знакомства со старшими ребятами, некоторые уже отсидели по малолетке. Тогда-то и начался его криминальный путь. Первые серьёзные драки, уроки бокса, мелкие кражи. В школе он теперь появлялся лишь для того, чтоб не выгнали. А Венди, чтоб обезопасить себя, стала встречаться с мальчиком из выпускного класса. Джо затаил на неё злую обиду. Жизнь подбрасывала другие проблемы и в конце концов он её почти забыл.

Но увидев сейчас девушку, почти похожую на одноклассницу, только старше, забытые воспоминания вновь завладели его умом. И тут пришла в голову необычная мысль: а что если сделать копию этой девушки? Чёрт! Вот это идея! Да, надо будет попробовать.

МАЙКЛ

Зазвонил телефон. Заранее проклиная абонента снял трубку. На том конце агент напомнил, что завтра фестиваль, будет до чёрта народу и что Майклу нужно быть в форме и что сегодня в полдень репетиция, стало быть, желательно появиться вовремя.

Он слушал вполуха, буркнул:

– Хорошо.

И, не дожидаясь ответа, бросил трубку.

Будет сегодня, не вопрос. Но сначала нужно зайти к приятелю и немного взбодриться. Нужно быть в форме – будет вам форма. Он ещё всем покажет кто настоящая звезда!

Люси уже ушла? Это весьма кстати. Не нужно будет объяснять, куда он идёт и зачем. Наскоро умылся, оделся, приготовил и выпил кофе. Торопился попасть в ресторан к приятелю перед репетицией. Вышел из парадного, закурил и зашагал по направлению к центру. Через двадцать минут быстрой ходьбы вошёл в ресторан.

Было пусто, только возле сцены был освещён столик, за которым сидели два человека. На столе стояла выпивка и закуска. Оба курили, когда он вошёл.

– А, Майкл! – один из них в приветствии поднял руку и, как показалось Майклу, ехидно улыбнулся. Второй сидел спиной и продолжал курить, не оборачиваясь.

– Привет! – музыкант подошёл и сел на свободный стул, – Больше никого?

– А кто тебе нужен? Выпьешь?

– Не откажусь.

– А когда это наш Майкл отказывался? – сказал второй, продолжая курить. При этом даже не посмотрел на вошедшего.

– Ну ладно, ладно. Не начинай. Свои люди, – заступился первый.

– Свои люди отдают долги вовремя и не лезут в жопу без мыла.

– Он отдаст. Правда Майкл? У тебя же фестиваль на носу: спонсоры и всё такое? После мероприятия сразу и отдашь, да?

Майкл съежился, сидел молча, потупив взгляд. Никак не ожидал такого резкого разговора. Вчерашние друзья вдруг показали зубы. Стыдно ему не было. А вот неловко – да. Потому что он был почти на мели. И вообще, никак не ожидал, что наступит такой момент, когда нужно будет что-то кому-то отдавать. Чувство несправедливости захлестнуло по самую макушку:

– А раньше на моих вечеринках я делился всем, и тёлками тоже! И не считал кто сколько…

– Ладно, ладно! – перебил первый, – Ты не считал, потому что это всё было не твоё, а твоих фанатов. Так что не преувеличивай. Да, делился, мы помним, вот поэтому и подождём, так и быть. Выпей с нами!

Он налил спиртное, они втроём чокнулись.

– Так ты зачем пришёл? – первый опять наполнил стаканы.

– Есть чё?

– Что-то есть, – первый самодовольно улыбнулся, – А что тебе надо, а?

Майкл понял, что над ним издеваются. Но виски и сигарета слегка раскрепостили его, поэтому удалось подыграть в шутливом тоне:

– Голова болит.

– Голова болит у нашей звезды! – при этом первый повернулся ко второму и засмеялся, – Ты представляешь, у него голова болит! А если с головой будут проблемы, то наш Майкл плохо выступит. А если плохо выступит, то денег не будет. И он не сможет отдать долг. Я правильно говорю, Майкл, а? – При этом ощутимо хлопнул того по плечу.

– Какие проблемы? Я что, никогда не отдавал долги?

– Не знаю, не знаю. Надо будет узнать у других. Много у тебя других?

– Каких других?

– Ну, таких как мы? Небось, приходишь вот так запросто и угощаешься.

– Я вообще-то редко…

– Знаем, знаем. Ну что ты, это мы так. Мы же понимаем, что чуть-чуть кокса не повредит. Ты же не злоупотребляешь, а?

– Нет, я только когда голова болит.

– Только когда голова болит. Ну раз так – это меняет дело. Дай ему, – он кивнул второму.

– У меня нет.

– Дай ему, я сказал!

Второй нехотя полез за пазуху и достал пакетик. Но отдал его первому. Тот повертел его перед собой, снова закурил:

– Ты нас угостишь?

– Тут на одного…

– Не жадничай. Мы же идём тебе навстречу.

– Ладно, угощу.

– Ну и ладненько! Поехали.

Спустя некоторое время, нанюхавшись кокаина и изрядно выпив троица расслабилась. Даже второй повеселел и стал что-то задвигать. Слушали его вполуха. Майкл продолжал тему фестиваля, что он ещё в форме и сейчас временный спад творчества, но всё исправит фестиваль. Вдруг второй спросил:

– Как поживает Люси?

Майкл вскинулся и стал громко доказывать, чтобы тот не совал свой нос в чужую личную жизнь. Тут первый спросил: когда ему на репетицию. И тогда он засуетился и выпросил в долг ещё.

Изрядно накачавшись, выскочил из ресторана и помчался в концертный зал. Конечно опоздал. Агент его встретил у входа с пунцовым от злости лицом:

– Ты издеваешься???

– Тише, тише. Я что намного опоздал?

– Он ещё спрашивает! Я еле упросил подождать. Если сейчас не выйдешь на сцену, то об участии можешь забыть.

Она зашли в концертный зал, где на сцене уже кто-то пел. В первом ряду сидели несколько человек во главе режиссёром. Парочка присела с краю, дожидаясь конца выступления. Наконец петь закончили, и агент побежал к первому ряду и стал режиссёру что-то объяснять, жестами показывая на Майкла. Режиссёр взял в руки бумагу, пробежался по ней глазами, наконец обернулся и посмотрел в его сторону. Затем снова стал разговаривать с агентом.

Спустя некоторое время тот вернулся, а режиссёр в громкоговоритель запросил нового певца.

– Всё. Я ничем не могу помочь. Главный поставил вместо тебя кого-то из резерва.

До Майкла не сразу дошёл смысл сказанного:

– В смысле?

– А вот так. Ты вообще стоял в начале выступления. Ты не формат, знаешь ли. Говорил я тебе – доиграешься. Ты же вообще сюда не приходил. Чего же ты ожидал?

Если бы Майкл был трезв, наверное, можно было бы как-то исправить ситуацию. Но он был изрядно накачан, кровь ударила ему в голову, он встал и направился к первому ряду.

– Нет, Майкл. Господи, сядь на место. Я сам попытаюсь всё уладить. Сядь я сказал! – агент хватал за руки, перегородил ему дорогу. Но того уже было не остановить.

– Почему меня сняли?

Режиссёр гаркнул в громкоговоритель «Стоп!», повернул голову, устало сказал:

– Я отвечаю за мероприятие. И я намерен делать свою работу хорошо. А вам не мешало бы приходить на репетиции почаще и не в пьяном виде. Сбоя я не допущу. Так что, в следующий раз. И трезвым. Ещё вопросы есть?

– Нельзя так людьми!

– Правда? Это кто тут такой умный? Можешь провести свой собственный фестиваль и делать там что хочешь. Напейтесь хоть вусмерть, меня это мало волнует. Но запороть мне мероприятие я не позволю. Ты явился пьяный и ещё задаешь вопрос «Почему?» Пойди проспись. А здесь больше не появляйся! Уберите его!

С этими словами он снова гаркнул в мегафон «Начали сначала!»

– Да кто ты такой? – Майкла понесло, – Ты забыл, с чьих рук ешь? – с этими словами он опёрся о стол, но тот не выдержал и опрокинулся.

– Позовите охрану!

Майкл ринулся к выходу, за ним припустил агент с яростью шипя:

– Что ты наделал? Я бы попытался всё уладить. Теперь всё, конец…

– Идите все к чёрту!

Но тут подбежали два крепких парня, схватили его под руки и стали тащить к выходу. Майкл стал орать:

– Я сам! Руки убрали! – и повалил одного на пол.

Те стали крутить его сильнее. Завязалась потасовка. Кто-то побежал вызывать полицию. Добавилось ещё пару мужчин и его скрутили. Так и держали до приезда полиции.

Копы приехали быстро. Один из них задавал вопросы очевидцам, второй обыскивал Майкла.

– Ух ты, смотри как интересно! Что это тут у нас? – с этими словами он вытащил пакетик с порошком из кармана музыканта, – Пиши: порошок, похожий на наркотическое вещество. Это ваше?

И тут Майкл понял, что сегодня самый худший день в его жизни.

МАКРИС

Утро началось с кофе. С чашки ароматного напитка и сигары начинался день. Сбои в его делах иногда случались, не без этого. Тем не менее, он их устранял. Выкрутится и на этот раз. Не впервой. Но где и как искать теперь эту коробочку? С чего начать?

Зазвонил селектор:

– Господин Макрис, звонил некий Ибрагим на номер антикварного магазина. Оттуда просили передать, что он хочет встретиться. И приехал ваш шофёр.

– Пусть зайдёт.

Зашёл водитель:

– Доброе утро, господин Макрис!

– Садись, – он поставил чашку на блюдце и отодвинул подальше от себя. Закурил сигару, откинулся на спинку кресла, – Что из себя представляет этот Ибрагим?

– Толстый негр лет сорока – сорока пяти. Суетливый, дёрганый какой-то. Наверняка за деньги готов будет петь как соловей.

– Не забегай вперёд. Я тебя вообще-то не об этом спрашиваю. Кто он такой и что он из себя представляет?

Водитель замялся.

– Я тебя спрашиваю – кто он такой среди этих таксистов.

– А! Понял. Что-то вроде диспетчера. Но сугубо среди таких же чернокожих.

Макрис курил и думал. Наконец он что-то решил и произнёс:

– Диспетчер, говоришь? Ладно. Устрой мне с ним встречу сегодня. Не суетись. Мне не нужно, чтобы какая-то обезьяна начала выкручивать мне руки с первых минут. Договорись с ним на полдень в антикварном магазине. Пусть думает, что я обычный торгаш. Не люблю переплачивать, если дойдёт до этого дело.

Макрис наконец затянулся как положено, выпустил в потолок струю густого дыма, раздраженно закашлялся и добавил:

– Посмотрим, что он из себя представляет. Да! Вот ещё что – он там главный, что ли?

– Не думаю. Просто руководит поездками с пассажирами – кому куда и кого отвозить. Он там давно. Но очень сомневаюсь, что на этом можно срубить много денег. Ведь есть ещё и мексиканцы…

– Эти расклады меня не интересуют. Главное, чтобы разговор пошёл так как мне надо. Через десять минут выезжаем. Ты меня отвезёшь в магазин, а днём привезёшь Ибрагима. А я позабочусь, чтобы нам никто не мешал. Да! И не забудь подготовится!

– Конечно, господин Макрис! Ещё двое возле входа на улице?

– Да. Как только он войдёт один из парней через минуту сядет в магазине возле двери. Устроим коробочку. На всякий случай. По крайней мере это делает людей более сговорчивыми. А ты будешь со мной. Только смотри – чтобы он не увидел парней раньше времени!

– Я понял вас.

– Всё, иди, скоро поедем.

Когда шофёр вышел, Макрис снова налил себе кофе. Кто-то же должен руководить этой бандой таксистов? Воевать с ними он не собирался. Однако, если что-то пойдёт не так, то что тогда делать в этом случае? Остаётся только вариант с полицейским рейдом. Робертсон не откажет. Ну вот и хорошо. С этими мыслями он затушил сигару, накинул пиджак и вышел из кабинета.

Близился полдень. Макрис сидел в небольшой комнатке за столом и перелистывал каталог. Появился шофер.

– В чём дело? Ты почему один?

– Ибрагим сказал, что подъедет сам на своей машине.

– А ты уверен, что он будет один? Чёрт! Ничего поручить нельзя – меня окружают безмозглые идиоты!

– Господин Макрис! Я уверен, что он будет один.

– Он уверен, мать твою. Он уверен! Вы посмотрите на него. Он возомнил о себе бог весть что! Такое впечатление, что он тут главный! – Макрис наливался злостью с каждой секундой всё больше и больше. – Налей мне выпить! Что стоишь как остолоп!

Шофер подал ему стакан и тот выпил содержимое залпом.

– Если он притащит с собой кого-нибудь, то об успехе встречи можно будет забыть. Ты хоть понимаешь это?

– Надо было намекнуть об вознаграждении…

– Так что же ты не намекнул, дубина?

– Вы не давали такого распоряжения.

– А у самого мозгов не хватило? Учти, если…

Но тут отдалённо зазвенел колокольчик на входной двери, извещая о посетителе.

– Пойди посмотри, – Макрис сел в кресле так, чтобы можно было легко и непринуждённо встать. Ведь произвести впечатление на собеседника в первые секунды встречи было очень важно.

Вошёл Ибрагим, за спиной у него встал шофёр.

– Добрый день! – Макрис расплылся в искренней улыбке. Но на гостя это не произвело никакого впечатления: он пожал протянутую руку и без приглашения плюхнулся всей тушей на свободный стул с трудом справляясь с одышкой. Видя такой расклад Макрис тоже сел и спросил:

– Кофе или лимонад? Может чего-то покрепче?

– Кофе большую чашку, – ответил Ибрагим.

Макрис посмотрел на своего шофёра, а тот пальцами показывал цифру «один».

«Отлично», – подумал Макрис, – «Значит приехал один. Значит не захотел оповещать своих о деле. Видимо, рассчитывает на некий куш, если что. Ну что ж. Эта музыка нам знакома».

– Сделай нам кофе.

Пару секунд хватило ему, чтобы понять кто перед ним. Пусть переведёт дух – будет сговорчивее.

А Ибрагим тем временем осматривал кабинет. Видимо, посчитав в уме стоимость интерьера, остался доволен. При этом его дыхание, как у бульдога, выровнялось, он откинулся на спинку, достал из кармана пачку сигарет, закурил и тут же подвинул к себе пепельницу.

«Однако», – подумал Макрис, – парень не церемонится. Ладно, может он такой из-за лишнего веса?»

– Что за дело?

– На днях один парень, из ваших, подвозил мою сотрудницу.

– Ну и что?

– Не просто подвёз, а избил.

– Я за них не отвечаю, если что Профсоюза у нас нет. А что за парень?

– Вот это я и хотел узнать.

– И всё? – разочарованно протянул Ибрагим. – Пусть твоя сотрудница заявит в полицию. Но, насколько я понимаю, она в полицию не обращалась. Иначе зачем я здесь?

– Да, дело можно замять. Скажем…

– Ещё раз повторю: я им не нянька. И что там твоя девка натворила, я не в курсе. Она была пьяная или под кайфом? В чём там вообще дело было? Может денег не хватило оплатить поездку?

– Не это главное.

– Тогда в чём?

– Он не просто её избил. Кстати, она сейчас в больнице. Но и отобрал у неё вещь, которая принадлежит мне.

– Что за вещь?

– Позолоченный портсигар.

– И всё? Больше ничего?

– Больше ничего. Как видишь, я занимаюсь антиквариатом. И для меня старинные вещи обладают особенной ценностью: я их храню, и через время находятся родственники таких вещей, которые хотят вернуть реликвии или семейные ценности себе.

Вошёл водитель с подносом и кофе. Поставил на стол. Развернулся, отошёл к двери, подмигнул Макрису. Тот понял, что ребята на стрёме.

– Дорогая вещь?

– Ну не так чтобы очень. Но этот предмет редкий и в перспективе на нём можно было бы неплохо заработать.

– Сколько? – спросил Ибрагим, а стал в уме прикидывать: неужели весь сыр бор из-за дрянного портсигара? Видимо он стоит очень дорого. Сколько заломить за информацию? Тем более, что ответ он уже знал – Джо не выехал сегодня, значит именно он виновник вчерашнего происшествия. Ну, положим с Джо связываться опасно. Можно потянуть пару дней, сначала поговорить с Джо и выяснить как всё обстояло с его позиции, а потом уже назначить цену за информацию и адрес. Это как запасной вариант. Если этот антиквар и его помощница (или кто она там ему) засадят Джо за решётку, то все вздохнут свободно. Так как тот был вспыльчив, обладал громадными кулаками и ни во что не ставил Ибрагима.

«Отлично», – подумал Ибрагим. Отхлебнул кофе, поморщился, добавил четыре ложки сахара, размешал, вновь отхлебнул, расслабился и с удовольствием закурил ещё.

– Портсигар или побои?

– Я ещё раз говорю: я им не нянька. Конечно портсигар.

– Две тысячи долларов.

– Всего-то? А если он его уже загнал?

– Не думаю, – ответил Макрис. А про себя подумал: «Если кто-либо раскроет портсигар, то он там не увидит сигарет. Максимум что сделает – забросит его в ящик стола или просто подарит кому-нибудь как сверкающую безделушку».

– Ну а мой интерес? Не зря же ты меня позвал в такую даль в разгар рабочего дня?

– Во сколько мне обойдётся такая информация?

– А сколько не жалко.

– Сто долларов.

Ибрагим улыбнулся. Вид негра с глазами навыкате и толстыми губами до ушей вызывал отвращение. Но Макрис и виду не подал.

– Сумма достаточная для такого…

– Знаешь, о чём я подумал? Мне нет никакого дела до всего этого. Никто за сотню пальцем не пошевелит чтобы тебе помочь.

Но Макриса было не просто смутить:

– Ты сказал «никто». То есть, не ты этим будешь заниматься, если на то пошло? Я правильно понял?

– Неправильно. Мне же придётся «прислушиваться» к тому, о чём болтают таксисты. А эта публика умеет держать язык за зубами. Плюс надо будет поощрить кого-то, если что. Сам понимаешь, у нас работают в основном родственники. Кто же захочет сдать своего, например, брата за просто так?

– А за сколько сдают?

– Обидно слышать такие шутки!

– За это извини. Но сотрудница тоже мне не посторонний человек!

«Ой дурак! Зачем я это ляпнул», - поздно спохватился Макрис.

– А кто она тебе? Наверное, любовница? Красивая? – он отлично помнил, как выглядела Люси.

«Я его переиграл!» – торжествовал про себя Ибрагим. Понял, что инициатива полностью на его стороне, опять улыбнулся.

– Нет, не любовница, а очень ценный сотрудник. Это, во-первых…

– Да брось. Меня это не касается. Но мы же поняли друг друга? У меня тоже все сотрудники ценные. Да и с какой стати я должен работать вместо полиции?

– Полиция ищет долго. И полиция – это огласка. Оно тебе надо?

– Скандалы иногда случаются, – молниеносно парировал Ибрагим.

– Ладно. Сколько надо?

– Тысяча.

– А сроки?

– Два дня. Максимум три.

Макрис сидел молча некоторое время.

– Аванс сто долларов.

– Пятьсот.

– Ладно. Но не больше двух дней. И ещё. Мне нужны гарантии.

– Гарантии?

– Неужели я буду раздавать деньги первому встречному? Потом искать тебя по всему городу?

Но Макрис знал, что нужно делать в подобных ситуациях: левый вызов такси, пассажир просит отвести за город, потом кастетом водителя по голове. Всё как обычно.

– Брось. Я зря деньги не беру. Мне интересно получить всю сумму.

– Окей. Договорились.

Он достал из кармана портмоне, отсчитал нужную сумму, кинул на стол: – Значит, через два дня здесь в такое же время.

Ибрагим опёрся сначала руками о стол, грузно поднял свою тушу, забрал деньги:

– Да, я буду вовремя.

Пожали руки и вдвоём направились к выходу.

ЛЮСИ

Адская головная боль стала проходить только на вторые сутки. В больничном халате, с пластырем на лице – она боялась подходить к зеркалу. Здесь её бесило буквально всё. Хотя палата была отдельная, ей казалось, что больничный запах пробивается и сюда. Но надо позвонить Майклу: вдруг он ищет её? На этаже был телефон. Она подошла к зеркалу – боже, какой ужас! Но выходить придётся. Тем более, здесь все такие.

Когда подошла к стойке, телефон был занят толстухой в годах. Та сюсюкала с каким-то ребёнком. Ладно, до процедур ещё время есть. Вернулась в палату, включила телевизор. Но мысли были далеко и постоянно крутились вокруг происшедшего. Что будет дальше? Вот так она будет болтаться между Майклом и Макрисом остаток своих дней? Оба варианта – это неопределённость. Майклу нужна нянька. Что у него в голове? Как он думает зарабатывать на жизнь? А Макрис? Вообще хоть бы раз намекнул на перспективу их отношений. Ей стало страшно и одиноко. Накрыла депрессия. Или может это из-за лекарств? Пока сидела в палате накрутила себя до предела. Фурией выскочила в коридор: толстуха продолжала сюсюкать.

«Долбаная корова! Не выглядит больной», – ярость нашла мишень. Еле сдерживаясь прошипела:

– Мне нужно срочно позвонить. Пожалуйста, освободите телефон.

Но та сделала вид, как будто кроме неё никого вокруг нет и продолжала болтать как ни в чём не бывало.

– Мадам, мне нужно срочно позвонить!

Проходящая мимо медсестра кинула:

– Разговор не более пяти минут.

– Я только начала, – ответила женщина.

Люси взвилась:

– Вы стоите здесь уже всё утро!

Но так продолжала разговор, не обращая на Люси никакого внимания.

Тогда Люси подошла к телефону и нажала на рычаг. Толстуха мгновенно переменилась в лице и заорала:

– Держи руки при себе! – рассмотрела её лицо и добавила – Тебе мало? Хочешь ещё?

– А ну попробуй!

Вернулась медсестра и вмешалась:

– Скоро начнётся обход и процедуры. Вернитесь к себе в палату, пожалуйста.

Люси, насколько это возможно, скорчила просительную гримасу:

– Мне очень быстро. Хочу оповестить мужа. Он не знает, что со мной, где я и наверняка сильно беспокоится.

– Одна минута.

– Спасибо.

Набирала несколько раз, но на звонок никто не ответил. Потом в течение дня звонила ещё. Но ответом ей была тишина.

«Вот скотина! Где-то шляется. Пусть только попробует сунуться, я ему устрою.»

Вернувшись в палату снова уставилась в телевизор. Голова звенела как колокол. До неё с трудом доходило то, что было на экране. И тут началась трансляция фестиваля.

«Фестиваль! Ну как же я забыла? Конечно, вчера была репетиция, а сегодня выступления. Только зря себя накрутила».

Весь вечер она смотрела на экран в предвкушении ожидая выступление Майкла. Но тот так и не появился. Обида на всё и на всех вновь завладела ей. Мероприятие закончилось, начался выпуск новостей, а она сидела в оцепенении. И тут слёзы хлынули из-под повязки. Наревевшись, нажала на звонок. Пришла медсестра:

– Что-то случилось?

– Мне очень плохо. Сильно болит голова. Срочно сделайте успокоительное, иначе я не выдержу!

– Сейчас, мэм.

МАЙКЛ

Сильно помяли его охранники, когда валяли на полу: каждый норовил исподтишка, чтоб не видели окружающие, посильнее ударить по болевым точкам. Один даже умудрился пальцем порвать уголок рта. Так что вся футболка на плече была в пятнах крови. Ну и за волосы потаскали изрядно – следов не осталось, но было больно до крика. Он пытался спасти причёску, но полицейские восприняли это как сопротивление, так что по приезду в участок ему ещё добавили. А утром он сидел в камере полностью разбитый как физически, так и морально. Была слабая надежда, что слухи о происшествии дойдут до фанатов, а это может поднять рейтинг. Так что он особо не унывал по этому поводу. Другое дело отходняк. Его трусило прилично. Сейчас бы дозу, а потом запить виски. Страшно хотелось курить. Так что всю ночь и утро он бегал пил воду из-под крана, но это плохо помогало.

Бог с ним, с этим фестивалем. Но вот откуда тогда взять деньги на уплату долга, он себе не представлял. А если наоборот – рейтинг упадёт? И его, с репутацией скандалиста, вообще перестанут приглашать на выступления? М-да, проблема. На что тогда жить? Чёрт, надо было откладывать. Да что за бред? Откладывают на старость. А ему о старости пока думать рано.

Отогнав от себя дурацкие, по его мнению, мысли снова стал думать о том, где можно по-быстрому перехватить деньги. Может у Люси? Точно! Про неё он совсем забыл! Кстати, надо ей срочно позвонить, а то обидится. А она, как никак, была его неплохой свитой на вечеринках и концертах.

Да, когда же наконец придёт офицер и вызовет на допрос? Чем они там все так заняты? Он же, всё-таки, популярная личность.

Вот чёрт. Еще надо как-нибудь уладить дела с полицией. Подумаешь, выразил свою точку зрения. По крайней мере, за это не сажают. Просто влепят штраф, да и всё. За который, опять-таки, нужно будет платить деньги.

И этими мыслями Майкл вновь подошёл к крану и напился воды.

ДЖО

Он сидел и осматривал всё, что купил в одном или двух экземплярах: банки консервов, пачку сигарет, кофе, чай, зубную пасту, дезодорант, футболку, носки, бутылка виски, яйца, хлеб, масло, упаковка бекона, шоколад. Рядом ещё лежали разложенные по одной купюре банкноты разного номинала и даже мелочь. Теперь всё это он собирался приумножить кратно при помощи загадочного устройства. А главное – теперь можно было практически вовсе не появляться в городе. И никто его тут не найдёт месяцами. А когда всё уляжется, то можно запросто переехать в другой город или даже штат!

Он снял куртку, подошёл к окну и опустил жалюзи, включил радиоприёмник, нашёл волну с новостями: вдруг будут передавать сводку и тогда можно будет узнать – заявила Люси в полицию на него или нет. Достал прибор и стал колдовать над припасами. Вскоре вся кровать и маленький столик были завалены дубликатами купленных товаров. Восторгу Джо не было предела. Отложив прибор, стал готовиться к долгому, как ему казалось, одиночеству. Приготовил поесть, потом накрыл стол, налил виски. Выпил, поел, закурил, лёг на кровать и стал размышлять – чем заниматься дальше вообще. Кроме как вышибать потроха из пьяных посетителей ночного клуба он ничего не умел. Кое как закончил школу – вот, пожалуй, и все его умения. Но этим всю жизнь заниматься не будешь. Да, иногда он задумывался о том, что неплохо бы приподняться. Ему удавалось несколько раз заработать по-крупному, однако этих, как ему казалось, больших денег хватало на несколько месяцев, не более. Надо признаться, самому себе, что копить не получалось - все его сбережения уходили на хорошую одежду, еду. Когда работал в ночном клубе он жил в хорошем районе, а это изрядно било по карману. Ну ещё такси. Но крутить баранку всю жизнь не собирался. И вот жизнь даёт ему шанс. Надо завтра сесть и подумать насчёт будущего. А почему завтра? У него куча времени. Вот и хорошо. Потом как-нибудь что-нибудь придумает. А пока можно провести время с кайфом.

Вдруг кто-то снаружи повернул ручку входной двери. Он вскочил, схватил стул и крадучись подошёл к двери. Ручка медленно приняла исходное положение. Кто посмел? Наверное, любители поживиться? Реальность и адреналин быстро вернули его на землю. Ручка вновь опустилась. С той стороны поняли, что дверь заперта на замок и оставили попытки. А Джо так и стоял ещё несколько минут. Скверно, очень скверно, чёрт побери. Всё-таки отсюда придётся съехать. Поставил стул на место и, стараясь не выдать себя, подошёл к окну сбоку к окну. Долго осматривал улицу. Вышел старик, который дал ему ключ. Больше никого. Может это он пытался войти. А что, это может быть и так: помимо аренды дополнительный доход в виде квартирных краж. Да, райончик ещё тот. Но эта тема ему знакома с детства. Перед самым отъездом он переломает старому все кости, чтоб не борзел. А если это не он? Тогда следующую вылазку в город он посвятит поиску настоящего оружия. Этот портсигар будет беречь как зеницу ока. Буквально через пару дней надо искать возможность уехать отсюда навсегда. На новом месте можно замутить какой-нибудь бизнес. Еда и деньги у него есть. Так, для отвода глаз и для души. Откроет автомастерскую, или автосалон. Закончит курсы менеджмента. А что – неплохая идея! Он представил себе, как подъезжает на роскошной машине к родительскому дому, в костюме. Нет, не так: у него будет личный шофёр, белый. Да, именно так. И да, он закончит курсы. Стоп, почему так мелко, он поступит в университет! Да, именно так. Выучится на психолога, или юриста, например. И только тогда явится к родственникам. То-то удивятся! Вот так вот. Рано поставили на нём крест. Он им всем покажет!

Так он стоял очень долго, улыбался своим мечтам и смотрел на улицу. Возвращался к столу, выпивал, курил и снова стоял у окна. Ему вдруг стало невыносимо тесно в этой обшарпанной квартире. Порыв выйти и пройтись он перебивал страхом потерять прибор. «Сначала дело, а потом развлечения», – говорил он себе.

Неожиданно обратил внимание на изящную одинокую фигурку – по мере приближения узнал молодую девушку, которая спустилась давеча навстречу при заселении. Она прошла мимо компании пьяных подростков, те вежливо с ней поздоровались, та кивнула в ответ и зашла в подъезд, не ускоряя шаг, не выражая никакой озабоченности, видимо парни давно и хорошо её знали. Это удивило. Джо посмотрел на часы – час ночи. «Надо же, не боится. Чем можно заниматься на улице в такое время? Наверное, проститутка», – подумал он. И снова закралась навязчивая идея – применить прибор на человеке. А что – сделать копию этой телки: и не скучно и не накладно. Оригинал живёт своей жизнью, а копия принадлежит Джо.

Налил и выпил ещё. И с этими пьяными мыслями погрузился в сон.

ИБРАГИМ

После Макриса приехал в аэропорт, купил кофе, сэндвич и присоединился к группе таксистов, которым пока было нечем было заняться. Те обсуждали последние игры чемпионата по бейсболу. Среди них был Бритва: небольшого роста, худощавый нигер, в принципе, пропорционально сложён, его кучерявые волосы падали на плечи, что добавляло привлекательности. В свою неотразимость он истово верил. Но, как известно, женщины предпочитают рослых мужчин. Всё бы ничего, но его отличительной чертой были тонкие губы, что нетипично для человека этой расы. Прозвище своё получил за то, что постоянно держал при себе этот опасный инструмент. Ловко подлизался к Джо, когда тот появился впервые и вместе они стали презирать Ибрагима. Но тот не зря был диспетчером столько лет!

Именно сейчас Ибрагим обдумывал как лучше подступиться, какой вопрос лучше задать, чтоб Бритва не спустил весь разговор к дерзким подколкам: «Если исчезнет Джо, то Бритва заткнётся раз и навсегда, и авторитет прочно укрепится за мной. Если Бритва начнёт выпендриваться, лучшим будет взять паузу. Тогда вопрос лучше задать не в толпу, а конкретному человеку. По-моему, это должно сработать».

– Ты Джо сегодня не видел?

– А что?

«Ну всё, началось!»:

– Я просто задал тебе вопрос.

– Тебе он зачем?

– А ты прям как личный секретарь, Бритва. Где твой папочка?

В толпе появились улыбки: да тут сейчас будет горячее, чем на бейсболе!

– Следи за языком!

– А то что? – сблефовал Ибрагим.

– Джо не любит, когда над ним шутят.

– Ты-то откуда знаешь, что он любит, а что нет?

– Не создавай себе проблем, приятель.

– А то что?

– Когда нет Джо, ты такой дерзкий?

– Я просто задал вопрос, Бритва. Простой вопрос. Ты Джо видел?

– Твоё какое дело до меня, а?

– Ну вы же с ним дружите.

– Может и дружим, а может и нет. Ты не с той ноги встал, да?

– Может это больше, чем дружба, а?

В толпе раздались первые смешки.

– Ты нарываешься. Ты, мать твою, нарываешься, приятель. Хочешь проблем?

– Какой ты смелый без своего дружка. Не ожидал.

– Тебя тут вообще за человека не считают. Ты что о себе возомнил?

– Ты откуда это взял? Думаешь, сможете обойтись без меня?

Бритва посмотрел на коллег ища поддержки, но толпа смеялась с обоих. Это заметил Ибрагим и продолжил развивать успех – сейчас он им напомнит кто тут хозяин. Рано его списывать со счетов.

– Если ты и твои единомышленники будут класть на работу – я найду других. Понял?

– Вот приедет Джо, мы и решим, кто будет раздавать заказы.

– Ага. Значит вам не хватает Джо? Видимо, у вас сторонников не так уж много. Но сперва найди Джо.

– Найду, не волнуйся.

– Если он завтра здесь не появится – ты тоже можешь больше сюда не приезжать.

– Вот увидишь, клянусь богом, ты завтра сам здесь не появишься!

– А я приеду, Бритва.

– Тем хуже для тебя.

– Уверен?

– Абсолютно.

Устроив скандал, Ибрагим рассчитывал на то, что этот горячий тип как можно быстрее захочет доложить о стычке Джо и, возможно, сразу кинется искать покровителя. Главное – вытащить того на белый свет и сдать Макрису. Интуиция подсказывала ему, что от Джо можно избавиться раз и навсегда. А иначе того и гляди, эта парочка приберёт его бизнес к рукам.

Наследующее утро Джо так и не появился. А Бритва сидел в своей машине и к коллегам не подходил. Лишь в середине дня Ибрагим заслал Кита узнать новости от Бритвы, если они есть. Кит скоро вернулся и покачал головой:

– Джо не было дома. Машина стоит на прежнем месте. Но никто не знает, где тот может быть.

– Кит, приятель, не зачти за труд: мне нужно найти Джо, и причём, срочно.

– Да где ж его искать?

– Может этот знает? – и кивнул в сторону Бритвы, – А с меня кофе и сэндвич.

– Ладно, я попытаюсь. Да на кой он тебе?

– Для него есть специальный заказ.

– Я понял – не нужно задавать лишних вопросов?

– Два кофе!

– И два сэндвича!

– Уговорил.

Бритва понял, что позицию он проиграл вчистую. Поэтому, когда к нему снова подошёл Кит, выложил всё: адрес трущоб, местоположение машины и фамилию Джо.

В конце дня Ибрагим поехал искать Джо. Сначала отыскал машину. За доллар узнал в парикмахерской напротив, что те не видели, чтобы Джо сегодня куда-нибудь ездил. Посетил дешёвый магазин, где приобрёл грошовые детские часы на батарейках. Отломал ремешки и выбросил. А часы положил под колёса со стороны пассажира: одни под переднее колесо, другие под задние. Теперь, если машина поедет, то часы будут раздавлены. А это будет означать, что машиной пользовались и заодно в котором часу. Если часики останутся целыми, значит автомобиль не трогали. А это может означать, что Джо машину бросил и подался в бега. А если так – то дела очень серьёзные. И можно будет надавить на Бритву ещё раз, чтобы тот отыскал его родственников. Ну, раз такой расклад, то с Макриса можно будет выдоить побольше. Но это будет видно только завтра.

ДЖО

Направил прибор на неё: так как раз прошла мимо его двери и уже начала спускаться по лестнице, взявшись за поручень. Мгновение, и их уже две. Но тут произошло такое, чего меньше всего было ожидать: теперь обе шагнули на одну и ту же ступеньку одновременно. И, как должно было случиться, оттолкнулись друг от друга, оступились и кубарем покатились вниз до пролёта. Теперь обе лежали и одна из них стонала, обхватив руками колено, а вторая лежала вообще без движения. Он подбежал и склонился над той, которая лежала без движения. Кажется, потеряла сознание. Оно и к лучшему. Но кто из них кто? Думай Джо, думай! Без сознания – значит ничего не видела и ничего не помнит. Значит нужно схватить ту, которая с коленом. А, всё равно уже.

Обхватил девушку с разбитым коленом одной рукой он прикрыл второй её рот и потащил к себе. Видимо нога так сильно болела, что жертва очень вяло возражала и хлопот не доставила. Джо захлопнул за собой дверь, положил её на кровать, метнулся к столу и налил полный стакан виски. Когда повернулся, девушка уже стояла и намеревалась допрыгать до двери на одной ноге.

– Пей. Я врач, я осмотрю ногу.

– Я сама медсестра. Не надо.

– Пей!

– Я не хочу.

– Я сказал пей! – рявкнул Джо, – Не хочешь – заставлю. И потянулся к её волосам.

– Да кто ты такой? Ты хоть знаешь кто я?

Джо наотмашь съездил ей по лицу. Она опрокинулась на кровать. Из разбитых губ потекла кровь, а из глаз слёзы. Взяла стакан и, давясь выпила до дна. При этом её руки так тряслись, что часть виски протекла по лицу и на блузку.

- Сними джинсы.

– ПОМОГИТЕ!!!

И тут Джо ей врезал тыльной стороной ладони, с оттяжкой, и её голова резко запрокинулась, да так, что затылком ударилась о стену и девушка потеряла сознание.

– Я сам сниму, Венди!

ДЖО

Лучше всего уйти ночью – меньше любопытных глаз. По крайней мере меньше шансов столкнуться со старым привратником. От трупа уже исходил тошнотворный запах. Или это ему так казалось. Неважно, надо было исчезнуть отсюда как можно быстрее.

Вчера проснулся с сильным похмельем, увидел труп рядом на полу и его чуть не вывернуло. Пошёл под холодный душ, с остервенением несколько раз почистил зубы, но чувство гадливости не уходило. А тут ещё настойчиво постучали в дверь. Да кто это и что ему надо? Или им? Впрочем, какая разница! Может это был старый хрыч, который его заселил? Но ведь уплачено вперёд. Тем более что ему тут надо? А если это кто-то другой, то вообще нечего открывать. Какие могут быть посетители или дела? Может у них тут принято ходить друг к другу в гости? Он даже тихо посмеялся своей мысли. Гости! Как же. Сейчас не Рождество, в конце концов.

Было так хреново, что он чуть не сорвался и не открыл дверь. Было дикое желание набить морду, приговаривая: «Ты что, не въехал? Если не открывают, значит нечего тарабанить в дверь!» И бить в нос до тех пор, пока хватит сил – долго, без остановки, до кровавого фарша. Несколько раз он вскакивал, доходил до двери, но в последний момент возвращался на кровать. «А, пошло оно всё к чёрту!» – подумал Джо и снова напился. В конце концов уехать можно будет и завтра.

Поздно вечером проснулся, поел, стал собирать вещи, чтобы не тратить время на сборы рано утром. Часа в четыре – пять выйдет и будет искать новое место. Главное – это коробочка. Так, вот она. Её – во внутренний карман. Потом всего по одному экземпляру, чтобы не светиться в супермаркетах. Потом наделает копий. Кое какие вещи и теперь можно ещё поспать. Господи, ну и вонь! Открыть окно рискованно – поймут, что кто-то есть в квартире. Так и заснул, не зажигая света.

А рано утром, когда практически все местные наркоманы, бомжи, соседи угомонились, он тихо открыл дверь, запер за собой, и стал как можно тише спускаться по лестнице. Приблизившись к фойе, подумал: «А вдруг старик спит за конторкой? Если он меня увидит, то что я ему скажу? Хотя, какого я должен перед ним отчитываться?» И зашагал уже более уверенно.

– Эй, ты где пропадал?

От неожиданности Джо чуток вздрогнул, но тут же взял себя в руки и выдал заготовленный ответ:

– Работаю много.

– И где же так работают, что дома почти не бывают?

– Водитель на рейсовом автобусе.

– А, значит ты водитель!

– Да, я опаздываю на работу.

– И каждый день на работу с большой сумкой?

– Да, я переодеваюсь. Междугородние рейсы.

– Ага, теперь понятно. Ну бывай! Ах да, чуть не забыл. Тут позавчера на нашу постоялицу кто-то напал. Видел кого-нибудь из посторонних?

– Нет. Даже если бы и видел – откуда я знаю кто здесь свой, а кто нет?

– Ах, ну да. Ладно бывай. Когда появишься?

– Через пару дней.

– И куда ты едешь сегодня?

– Штат Айова.

– Ого, далеко.

– Ладно, я опаздываю.

– А как же ты добираешься? Ты на машине?

Но Джо не ответил на вопрос, а просто развернулся и вышел на улицу. Теперь нужно было придумать куда идти. Может вообще уехать из города? А что – это мысль! Никаких поездов и самолётов, только автобусом. Ох и далеко же топать, однако. Но ничего. На автостанции возьмёт пива, булочку – перекусит и заодно поправит здоровье.Тут он увидел такси, махнул рукой. В подъехавшем автомобиле был чернокожий шофер.

– До автостанции подбросишь, приятель?

– Садись. Тебе вообще куда ехать?

– А что?

– Если дальний рейс, то тебе на южное направление надо. Если пригород, тогда на любую. Так тебе куда?

– Айова.

– Тогда на южную автостанцию. Далековато.

– Деньги не проблема.

– Ну тогда ок. Рейс только вечером. Так что придётся торчать в зале ожидания весь день.

– Ничего, я знаю как убить время.

Водитель рассмеялся:

– В компании с девушкой, да?

Джо не отреагировал на тупую шутку, и собеседник замолчал. А в голове у Джо, тем временем, возник вопрос. Если придется торчать в общественном месте целый день, вдруг он привлечёт внимание полицейских? Просто так. А они возьми и обыщи его. Найдут коробочку и спросят – что это такое. Выглядит дорого, как драгоценная безделушка. Вряд ли такое произойдёт, конечно. Но теперь ему эта вещица была не просто дорога, а очень необходима! Без неё он пропадёт.

Может тогда в гостиницу? Нет, сначала он купит билет до самого конца, а потом опять возьмёт такси, но уже другое, и поедет в гостиницу. На всякий случай нужно запутать следы. Мало ли что?

– Где-то я тебя видел. Ты сам случайно не таксист?

«Только этого мне не хватало», – засуетился Джо.

– Работал когда-то. Но уже занимаюсь другими делами.

– Да я тебя видел несколько раз в аэропорту. Точно! Память на лица у меня будь здоров. У вас там своя команда. У нас своя. Мы с друзьями держимся автостанций. Иногда подвозим и в аэропорт. Да, точно. Там то я тебя и видел. Так ты уже не таксуешь?

– Нет.

– А… А я не жалуюсь. Правда, приходится иногда пропадать за рулем почти сутки. Но, в основном, приспособились к рейсам по времени и, знаешь, ничего, жить можно.

– Понятно.

Подъехали к стоянке.

– Ладно, приятель, – водитель принял деньги и протянул свою визитку, – Если надо будет куда поехать – закажи меня. Тут написано: номер машины, телефон справочной автостанции, они мне передадут. Малыш Томми. Это я.

– Ок, хорошо. Пока Томми.

– Пока. Ух ты, это много, брат.

– Оставь себе, Малыш.

– Малыш Томми!

– Да, конечно. Малыш Томми.

– Ты когда обратно? Я сделаю скидку.

– Может через месяц.

– Ладно, увидимся.

– Пока.

Отделавшись от надоедливого таксиста, Джо зашёл внутрь и стал изучать расписание. Выбрав конечный пункт, подошёл к кассовому автомату. Набрал комбинацию цифр, получил билет. Так, теперь поиск такси. Но как только он подошёл к дверям, увидел Томми. Чёрт, придётся ждать, когда этот Малыш уедет и появится другой автомобиль. По крайней мере, ему не хотелось снова слушать безостановочную болтовню.

ИБРАГИМ

Ибрагим рассуждал просто: такие как Джо, как правило, обитают в таких районах города, где их трудно найти. Если раньше Джо жил в трущобах, то, скорее всего, искать новое жильё будет в подобном месте. Но сначала нужно будет переговорить с собратьями по профессии. И он начал свой день с объезда периферии города. Когда в первой половине дня подъехал к южной автостанции, то увидел Томми: тот частенько привозил клиентов аэропорт, иногда стоял и ждал других пассажиров по предварительному заказу. В общем, примелькался. Ибрагим узнал от него, что человек, похожий на Джо, ехал вместе с ним рано утром. Куда потом делся – неизвестно. Но он может узнать у своих коллег. Выпили кофе (Ибрагим угощал), покурили, пожаловались на жадных клиентов, которые так и норовят проехаться без чаевых и поэтому придираются к любой мелочи. На том и расстались. Договорились встретиться вечером, или завтра утром. Ибрагим сказал, что сейчас поедет в аэропорт, пробудет там до конца дня, а если у Томми появятся новости – то пусть Томми мигом мчит к Ибрагиму, а уж Ибрагим так отблагодарит, что Томми понравится.

Малыш улыбнулся и спросил:

– Натворил чего?

– Не особо. Так, мелкое недоразумение. Но мне просто нужно знать – брать нового человека вместо него или нет.

– Ясно.

И часа в четыре пополудни Томми уже примчался с новостями в аэропорт и доложил, что Джо поехал в дешёвый мотель на другой машине, за рулём которой был напарник. И что тот название мотеля не запомнил, а вот дорогу показать сможет. Ибрагим запрыгнул к нему в машину, и они помчались к автостанции искать напарника Томми.

Напарник как раз был на месте – только приехал с очередным пассажиром. И да, именно сейчас он сможет показать место. Ибрагим сунул Томми двадцатку, пересел в другую машину, и они уехали. Уже на месте он записал название мотеля, точный адрес и попросил отвезти его в аэропорт. Там он пересел на свою машину и вернулся к мотелю, чтобы выследить Джо лично. Вот когда он удостоверится, что Джо на месте, тогда сразу же помчит к Макрису и начнёт торговаться. Хоть пару сотен можно будет ещё накинуть за срочность.

Когда стемнело, вышел Джо и стал озираться в поисках такси. Ибрагим завёл мотор и подъехал к входу.

– Привет, Джо! Тебя подвезти?

Тот явно не ожидал такого поворота и встал как вкопанный.

– Так тебя подвезти?

– Ты что здесь делаешь? Каким ветром ты тут очутился?

– Садись, поговорим.

– О чём?

– Садись, говорю. Есть разговор.

Джо нехотя подошёл к машине, кинул сумку на заднее сидение, а сам сел рядом с Ибрагимом на пассажирское.

– Ты куда пропал?

– Как ты меня нашёл?

– Неважно.

– Этот хер с автостанции, наверное?

– И не только он. Тебя ищут.

– Кто?

Видя подавленное состояние Джо, Ибрагим не собирался упускать инициативу:

– Много кто хочет с тобой встретиться, Джо. Говорят, ты намылился свалить из города? Это так?

– Нет, не так. Я просто хотел развеяться, отдохнуть.

– После чего, Джо? Устал бить пассажиров?

– Будешь язвить – и тебе достанется!

– Так что там произошло?

– Ничего. Просто старые счёты с оборзевшей тёлкой.

– Уж не с той ли, за которой я просил тебя проследить?

Джо замолчал. Мда, уж, Ибрагим явно не дурак. А он? Как он мог забыть, что ему было поручено проследить за богатой парочкой? Дал маху, это надо признать.

– Да так, вспомнили старое, слово за слово и понеслось.

– Что же ты сразу мне не сказал, что она тебе знакома? А? Вечно вы наделаете дел, а мне потом разгребать. Ты хоть знаешь, чья это «тёлка»?

– Уже знаю.

– И утаил? И кто ты после этого?

– А ты какого чёрта лезешь в это дело?

– Ты, Джо, тему не меняй. Приходили за неё хлопотать. Сам Макрис.

– И ты что? Согласился?

– А почему бы и нет? Ты наломал дров – тебе ничего, можно. А я чем хуже? Ты при своих интересах, я теперь тоже при своих. Ты бы слушал меня чаще, глядишь – всё было бы на мази. А теперь что?

– А что теперь? – Джо затравлено уставился в окно.

– А теперь тебя ищут. И ладно я, Джо. Мне дали два - три дня. Если не я, то у Макриса обязательно есть свои люди, не такие спокойные как я. Уж я то этих парней уже видел.

– И что ты теперь намерен делать?

– Надо подумать. Что там произошло?

– Да так, ничего особенного. Эта Люси раньше работала вместе со мной в ночном клубе. Ну и там мы грызлись иногда. А тут вдруг она села в такси. Слово за слово и понеслось…

– Я понял, – перебил Ибрагим, – а что за портсигар какой-то ценный ты у неё забрал?

Джо чуть не подскочил. И это заметил Ибрагим. Повисло молчание.

– Так что за портсигар?

– Обычный портсигар. С позолотой, – Джо лихорадочно подбирал слова, – «Вот так поворот. Дьявол, неужели придётся отдать?»

– Ты бы вернул его. Можешь дать мне, а я передам.

– Он у меня, но не здесь.

– А где?

– Оставил в камере хранения.

– На автостанции? Поехали заберём. А я сам, так и быть, отдам Макрису. А Люси в больнице. Так что с ней разбирайся сам. Как ты это сделаешь – меня не касается.

– Ты знаешь, Ибрагим, я сам Макрису отдам. А то вдруг ты его себе заберёшь.

– Ты хорошо подумал?

– Да.

– Ты не обманываешь? Я сейчас могу позвонить Макрису из автомата и сказать ему где ты. Позвонить?

– Нет. Я сам отдам. Портсигар – скорее повод, чтобы встретиться со мной. Неужели ты не понимаешь?

– Не побоишься? Он же может поджидать тебя со своими ребятами.

– Ну что ж. Сам виноват – самому и разгребать это дерьмо.

– Ладно, Джо. В конце концов, такой вариант меня устраивает. Связываться с Макрисом мне не хочется. И если ты сам принесёшь эту вещь – так тому и быть. Однако, не затягивай, Джо. И ещё. Больше ты в аэропорту не появляешься. Усёк? Задолбал ты со своими замашками мутить в нашей бригаде. До твоего появления было всё нормально. Ты же без году неделя, а уже лезешь куда не надо. При первом же проколе у меня люди вылетают. А я терпел, видит бог, терпел. А у тебя ни грамма совести.

– Всё, остановись, Ибрагим. Не появлюсь, не переживай.

– Так, когда ты вернёшь вещь?

– Завтра, или послезавтра. Ты там так и скажи…

– Нет, так не пойдет. Лучше будет, если ты сам Макрису всё скажешь.

– Слушай, давай так: ты ему сегодня сам скажешь, а я потом.

– Нет, Джо, так не пойдёт. Мне что с того? А если ты опять подашься в бега? Плакали мои денежки.

– Ага, значит ты предаёшь своих за деньги?

– Свои не делают за спиной мутные дела, Джо. Я уже не в том возрасте, чтобы верить людям на слово.

– Я понял. Может тогда залог?

– А вот это уже интересно! И сколько залог? У тебя появились деньги? Ты что, загнал-таки портсигар?

– Нет, он целый и невредимый. А деньги эти я откладывал на чёрный день.

– И много отложил?

– Смотря сколько считать много.

– Сколько готов дать?

– Пятьсот.

– Это не решение вопроса. Это ничто…

– Ну а сколько? Тысячу?

– Тысяча – нормально. Даёшь штуку и гуляй до завтра.

– Согласен. Но деньги у меня в номере. Надо подождать.

– Хорошо. Давай. Я здесь и отсюда никуда.

– Я мигом.

И Джо вернулся в номер. Заперся, достал самые крупные банкноты, которые у него были и включил прибор. Через некоторое время вернулся к Ибрагиму. Тот пересчитал деньги, удовлетворительно кивнул:

– Это до завтра.

– Будь человеком, давай до послезавтра.

– Нет, до завтра.

На том и расстались.

Джо вернулся к себе и стал размышлять как поступить ему дальше? То, что Ибрагим его сдаст он даже не сомневался. Как теперь покинуть город? Это, оказывается, теперь не так просто. Но валить отсюда надо в любом случае. Так это только Макрис, будь он неладен. А ещё труп девушки. Полиция будет его искать ещё тщательнее! Проблемы сыпятся, как из рога изобилия. Украсть машину? Не вариант. Хотя… Сегодня он точно не поедет на автобусе. Если он в него сядет, то маршрут отследить проще простого. А если наняться куда-нибудь? Ну, там, в частную компанию по перевозке грузов, например? Может подсунуть копию портсигара Ибрагиму? Дескать, вот эта вещь, я передумал сам отдавать, и часть залога оставить ему? Пусть подавится. А это мысль! Есть у него родственники, в конце концов. У них же наверняка найдётся работёнка вроде экспедитора. Он усмехнулся: вот ирония. Ещё недавно он мечтал, как заткнёт всех за пояс, а сегодня готов был приползти и просить о помощи. Впрочем, лирику в сторону. Они ему всё-таки не чужие. И он нечасто их о чём-то просит. Надо вернуться в номер и хорошенько подумать, что же делать дальше. Нужен надёжный план.

А тем временем Ибрагим подъехал к телефону-автомату, достал визитку и набрал номер:

– Алло, господин Макрис?

– Нет, это его секретарь. Кто говорит?

– Это Ибрагим. Как я могу поговорить с господином Макрисом?

– Он будет завтра. Что-то передать?

– Это очень срочно. И мне он нужен лично.

– Сегодня это невозможно. Он поехал в госпиталь. Потом куда поедет –неизвестно.

– Я позвоню завтра утром, – сказал он и повесил трубку.

Ну что ж – завтра так завтра. А пока надо будет проследить за Джо, если тот вздумает смыться. Может подежурить самому? Или поручить кому-нибудь? Кто ж согласится? Джо побаивались в аэропорту, поэтому навряд ли из этой компании нужно кого-то просить. А вот Малыш Томми со своим дружком – неплохой вариант.

Поехал на автостанцию. Там увидел Малыша: тот при виде Ибрагима улыбнулся.

– Ты сегодня вечером свободен?

– Сейчас дождусь вечернего рейса и всё – полностью свободен.

– Есть дело для тебя и твоего друга. Надо проследить за тем парнем. Если он выйдет из мотеля – проследить куда он направляется и сказать мне. Я поеду домой, передохну, а завтра утром могу тебя сменить, – с этими словами Ибрагим засветил двадцать долларов.

– Это можно, босс. А что сказать моему напарнику?

Ибрагим вытащил ещё двадцатку:

– Я потом добавлю ещё столько же, если вы оба не уснёте.

– Понял босс! Никто спать не собирается.

Ибрагим сел в свою машину и поехал домой.

МАКРИС

После того, как Ибрагим утром доложил о местоположении Джо, Макриса накрыло возбуждение: наконец-то всё складывается наилучшим образом. Но как быть? Кого послать? О полиции и речи быть не может. А этот нигер здоровый малый. Значит, надо послать пехоту. Вдруг банда таксистов взбунтуется? Надо кого-то им скормить, в случае чего. Впрочем, есть запасной вариант. Майкл. И с новыми идеями он поехал к Люси.

– Как он выглядит я знаю. Где его найти?

Люси вся сжалась и замотала головой:

– Не трогай его!

– Ничего с ним не станется. Просто пора уже становиться взрослым. Сколько можно его няньчить? Взрослый мужик, а висит у своей бабы на шее. Просто скажи где он живёт.

– У тебя что – нет своих ребят?

– Это не твоя забота. Есть, да не хочу светиться. Просто зайдёт, возьмёт то что мне нужно и всё. Никакой полиции не будет. Портсигар мой. Ты его просрала. Так что на тебе косяк. Значит, тебе исправлять ситуацию. Сама в таком состоянии ты ни на что не годишься. Так пусть вместо тебя потрудится этот сосунок.

– Значит, ты давно о нём знал?

– А как же. Я всегда тщательно подхожу к выбору своего персонала. Знаю и то, что некоторые мои подарки ты сдавала в ломбард, а на эти деньги он, вместо того чтоб работать, покупал себе выпивку и наркоту. А потом вы вместе на эти же деньги кутили. А именно ты и именно за моей спиной!

Повисла звенящая тишина. Люси понимала, что если Майкла не было на сцене фестиваля, значит он уже вышел в тираж. Скорее всего его карьера закатилась безвозвратно. А значит, ему теперь нечем заняться, ну а содержать его за свой счёт она не могла. Особенно теперь, когда поток подарков от Макриса мог исчезнуть в любой момент.

– Я его брошу.

– Делай что хочешь, – Макрис был тот ещё интриган. Не в его характере было сводить счёты лицом к лицу. И он привык добивать противника. Так же он планировал поступить и с Люси. Но она пока об этом не догадывалась.

– А что будет теперь с нами.

– С нами? Что ты имеешь в виду?

– Ну… мы же вроде как вместе. Я имею в виду, как пара?

– Пара? – Макрис чуть улыбнулся: сейчас наступил весьма щекотливый момент. Оставить Люси возле себя? Соблазнительно. Но её сумасбродный характер вряд ли его устроит. Она привыкла к тусовкам, и верность – это не её конёк точно. Не будет Майкла – найдёт ещё кого-нибудь. Но вслух он сказал:

– Где гарантии, что этот ублюдок – последний, кто набил тебе морду? Может завтра ещё появятся желающие? Мне нужен надежный и предсказуемый человек рядом.

– Это случайность…

– Случайность? Ты уверена?

– Господи, Макрис! Хватить вить из меня верёвки! Если бы я не хотела завязать с прошлым…

– Ладно, поживём – увидим, – дал он ей ложную надежду, – так что там насчёт Майкла? Ты сделала выбор?

– Сделала, – и она продиктовала адрес, телефон и где тот может болтаться по вечерам.

– Теперь предоставь всё мне. И не рыпайся. Твоё дело теперь – сторона. Я всё устрою. С твоим Майклом ничего не случится, я обещаю.

С этими словами он вышел из палаты. Нашел доктора, сунул ему пару сотен и спустился вниз.

Одни расходы! Да что же это за прибор такой? Главное, заполучить эту штуку. А цену поменять за него никогда не поздно.

– На вот, возьми, – он протянул бумажку с адресом Майкла водителю, – поручи кому-нибудь. Мне надо с ним переговорить без лишних глаз и ушей.

В конце дня водитель доложил Макрису, что Майкл находится в кутузке.

– В кутузке? Что-то серьёзное?

– Да нет, пьяный дебош. Умудрился устроить скандал на репетиции, послал режиссёра, тот его, ну и понеслось. Он был под кайфом. Видимо, достал всех конкретно. Вот и вызвали копов.

Макрис потянулся к телефону – надо позвонить Робертсону и узнать подробности. Авось это сыграет ему на руку?

А спустя два часа он уже был в полицейском участке и смотрел на Майкла сквозь стекло, и решал, как лучше с ним поступить. Сгодится ли он для дела? Или просто пусть ребята его отмудохают втихаря и дело с концом? Вроде ничего так на вид. Молодой, стройный. Но эта бунтарская причёска! Будет слишком приметный. Но ему всё равно. Он не имел на Майкла планов. Так, одно дело, а там пусть садится хоть пожизненно. Впрочем, как пойдёт.

Макрис сел в машину и стал ждать. Прокрутил вголове пару версий насчёт Люси.

В это время водитель подвёл Майкла к задней дверце, открыл её, впустил пассажира, закрыл за ним, но остался стоять снаружи и закурил.

– Ты знаешь кто я?

– Нет, я же не ясновидящий! – с жаром ответил тот.

«Так, понятно. Парня плющит. Ну, это ожидаемо. Если на него надавить, то уйдёт в себя. Ничего, эту спесь и борзоту мы быстро потушим!» – прикинул Макрис.

– Так как ты умудрился влипнуть в такую историю на ровном месте, Майкл?

– Ты издеваешься? Чего тебе надо? Сколько я тебе должен? Давай я тебе отдам деньги и разойдёмся каждый по своим делам.

– Смени тон, сынок. Были бы у тебя деньги, ты бы уладил всё до привода в участок. Так что…

– Хватит разговаривать со мной таким тоном, как будто ты меня купил. Деньги не проблема.

– Не проблема, говоришь? Ладно. Десять тысяч долларов.

– Что? Ты за меня внес залог?

– Если бы. Залог гораздо дешевле, щенок. Ты ещё не всё знаешь. Это не только твой пьяный выпендрёж. Поэтому так грубо ты будешь разговаривать со своими собутыльниками, ну или с кем ты там двигаешься.

– Во-первых, я не двигаюсь…

– Да? А ну покажи мне свои глаза.

– Дядя, ты ошибся жопой. Ты думаешь, что меня купил? Ты вообще кто? Продюсер? Так я всех знаю…

– Макрис. Слышал?

У Майкла отвисла челюсть:

– Сам Макрис? И на кой я тебе сдался?

– Мне – ты и нахрен не нужен. А вот Люси нужен.

– Причём тут Люси?

– А при том. Пока ты лазишь чёрт знает где, она загремела в больницу. А поскольку она работает на меня, то я оплачиваю её лечение. Я только что от неё. И она просила присмотреть за тобой, потому что ты исчез, а она ни сном ни духом где ты и что с тобой.

– Что с ней?

– Сейчас с ней всё в порядке. Какой-то таксист напал на неё, избил и ограбил.

– Как?

– А вот так.

– Полиция уже ищет?

– И полиция, и я. Потому что он забрал ценную вещь, которая принадлежала Люси. Правда она хорошая девочка? Пока её молодой человек пропадает где-то, она беспокоится о тебе, несмотря на своё состояние.

– Я был на репетиции. Это, во-первых, а во- вторых…

– Не продолжай, сынок. С карьерой музыканта тебе придётся расстаться. Ну или оставить как хобби. Есть ещё вариант, конечно… Ты можешь бросить Люси и продолжать жить в своё удовольствие.

– Дайте закурить. Есть сигарета?

«О! Уже на Вы!» – торжествовал Макрис. Он постучал по стеклу, чем привлёк внимание водителя и жестом попросил сигарету. Майкл закурил, выпустил дым в приоткрытое окно. До него стало доходить, в каком незавидном положении он оказался. Что у него есть? Ничего. Он сейчас почти на дне. Только долги. Из активов осталась только Люси. После такого скандала вряд ли кто-нибудь сможет составить протекцию в музыкальной среде. И денег у него нет. Тем более чтобы содержать Люси. Пора браться за ум. Но как? Даже если он продолжит заниматься музыкой, то неизвестно – выстрелит гонорар или нет с его рейтингом. Тем более, что фестиваль он профукал. Вот она черта, вот тот день, которого он боялся. День, когда нужно будет затянуть пояс. Даже если отбросить Люси, то расчитаться с долгами в ближайшее время у него не получится никак. А это чревато новыми проблемами. И неизвестно ещё найдётся ли кто-то, кто рискнёт вложить в него хотя бы пару долларов.

– И что теперь делать?

– Смотря что ты решил.

– Я хочу видеть Люси.

– А разве я тебе запрещаю? Когда угодно. Но учти, пока я оплачиваю её счета в госпитале и пока она у меня работает, ты ходишь паинькой. И учти: если будешь вести себя хорошо, то дам тебе возможность неплохо устроиться. По крайней мере, мои люди на заработки не жалуются.

– А с чего такая щедрость?

– Это не щедрость. Это практичность. Я не такой молодой, чтобы бегать искать новые кадры. Я держусь людей, а люди держатся меня. У Люси есть талант вести переговоры с нужными клиентами. И я её ценю. Если ты решил остаться в этом городе, то ты должен ценить Люси. И всех всё устраивает. А если тебе что-то не нравится, то ты всегда можешь вернуться в кутузку и мотать срок за употребление. Экспертизу ещё не делали?

– Ладно, я согласен.

– Ну вот и хорошо. Ты теперь из города никуда. Ты под залогом официально. А я попробую уладить конфликт с твоим режиссёром. Может он передумает и возьмёт тебя на следующий фестиваль!

– Вы это можете???

– Я многое могу, сынок. Но ты сейчас поедешь в госпиталь и будешь паинькой. Скажешь ей, что пропустил концерт из-за плохого самочувствия, ну или попал под машину, отравился – придумай что-нибудь. А завтра подойдешь ко мне в офис. Вот визитка. И не вздумай взболтнуть про кутузку!

– Да, ок. Я понял.

– Ну бывай! – и Макрис снова постучал по стеклу, привлекая внимание водителя. – Завтра полдень у меня будь как штык. И сейчас же приведи себя в порядок.

ЛЮСИ

– К Вам посетитель.

– Кто?

– Какой-то молодой человек.

«Неужели Майкл? Надо привести себя в порядок!» – Люси подошла к зеркалу и быстро поправила прическу, побрызгала себя духами. Но вид у неё был ужасный: два синяка под глазами, пластырь полностью закрывал нос, так же полоски покрывали щёки. Лицо стало одутловатым и постарело лет на десять. Сейчас её вряд ли можно было назвать привлекательной.

Вошёл Майкл. И Она поймала себя на мысли, что вряд ли её волнует, как она выглядит в его глазах: её накрыло полное равнодушие к происходящему. В конце концов, вправление носовой перегородки, адские боли, которые ей пришлось пережить, стыд и беспомощность – что может быть хуже для женщины? И почему Майкл припёрся с пустыми руками? И вдруг ей стало наплевать, что у него тоже неприятности, что он провалил своё выступление на фестивале.

– Привет, Люси!

– Привет.

Он попытался подойти и обнять, но она отстранилась, быстро села на кровать. По еле уловимой интонации он понял, что сейчас Люси вела себя как чужая. Но она была нужна ему! Если удастся вернуть её доверие, то шансов выпутаться из того положения, в котором он оказался, прибавится.

– Люси, я, как только узнал…

– Не утруждайся, Майкл. Когда мне так нужна была помощь…

– Я могу всё объяснить…

– Зачем? На каком месте я у тебя? А? Между твоими проблемами и карьерой?

– Ну зачем ты так? Я, как только узнал, сразу к тебе.

– Надо же. А как ты узнал?

– Меня разыскал Макрис и привёз сюда.

– А где ты был? Почему тебя не было дома? Я звонила.

– Да так, у друзей.

– Отмечали твой провал?

Майкл потупил взгляд, набрал воздуха в грудь и с шумом выдохнул свозь сжатые губы. При этом он попытался сесть рядом, но Люси вскочила и отошла к окну. Стоя спиной к нему, она продолжала ему выговаривать:

– А знаешь, этот случай показал на что ты способен по-настоящему. Как же я была слепа. Ты слюнтяй. Рядом с тобой хорошо просто проводить время, но не более.

– И что, тебе было со мной плохо?

– Нормально. Были варианты и получше.

– Я тебя насильно возле себя не держал, вообще-то. Странно поворачивается наш разговор. Позволь спросить: уж не Макрис этот «лучший вариант»?

Люси подёрнула плечами:

– Макрис – это Макрис. Я у него работаю давно. Хоть он прижимистый, но он всегда меня выручает в трудных ситуациях. Хотя бы сейчас.

– И что, за просто так?

– Что ты имеешь ввиду? А то, что я верой и правдой работаю у него столько лет и ни разу его не подводила – тебе этого мало? Мы с тобой разные, понимаешь? Я думаю о будущем, а ты нет. Ты живёшь одним днём. У тебя на уме только одно – хорошо провести время. А я пытаюсь хоть как-то наладить свою жизнь и отложить хоть что-нибудь на чёрный день.

– Начнём с того, что я очень хорошо зарабатываю. И уж не меньше чем Макрис.

– Зарабатывал, – уточнила Люси, – Зарабатывал, Майкл. А что дальше?

– У меня есть временный вариант, причем музыкальная карьера никуда не денется.

– Это как?

– Макрис предложил мне работу.

– Вот как? С чего бы это? И что за работа? – Люси повернулась и ошарашенно посмотрела на него, – Ты что-то умеешь такое, чего я не знаю? Или будешь для него писать музыку? Свой рэп?

– Не передёргивай. Тебе это знать необязательно.

– Да ты прав, меня это уже точно не касается.

– Слушай, кончай хандрить. Со всяким бывает. Ей-богу, ты уже и крест на мне поставила. Но я же здесь, значит думаю, как вырулить из этой ситуации и снова быть вместе.

– Правда? А если не справишься?

– Справлюсь, вот увидишь. И на этот раз я говорю серьёзно.

– Ну а дальше что? Потом, как всё наладится, снова тусовки и наркота?

– Да брось, Люси! Этот урок я усвоил на всю жизнь. В конце концов, музыку можно сочинять и без всего этого.

– Господи, когда ты уже повзрослеешь…

– Не спеши ставить на мне крест. Только убеди Макриса, что я не подведу.

– Ах вот зачем ты ко мне явился! И тут ты самостоятельно ничего сделать не можешь! Вечно тебе нужна нянька.

– Нет же. Ну нет! Просто у меня есть план. Заработать и свалить побыстрее, а потом можно будет податься в Голливуд: меня давно зовут на озвучку. Да и продюсеры там пожирнее.

– Ты серьёзно?

– Ну да.

– А почему раньше мне этого не говорил?

– Да как-то не хотел сглазить, – и с этими словами Майкл приблизился к Люси, обнял её.

– Чем от тебя пахнет?

– А что?

– Такое впечатление, что рядом со мной сейчас бомж. Ты опять в запое?

– Боже упаси, я трезв как стекло.

– Ну смотри мне – ловлю на слове. Если ещё один такой загул и обо мне можешь забыть.

СТАРЫЙ ДЖЕФ

– Ну, что я тебе говорила? – старуха крепко держала внука за руку, хотя он не пытался уходить. – Да открывай уже, сколько можно ждать?

– А вдруг это не он, а домашнее животное? –Джеф вновь склонился к замочной скважине: оттуда явно несло запахом разложения, которое бывает только после смерти.

– А когда ты его заселял, у него была кошка или собака?

– Нет.

– Так чего ты ждёшь? Хочешь, чтоб провонялся весь этаж?

Но Джеф не решался, так как было уплачено хорошо вперёд.

– Знаете, что? Вы идите, а я сам туту как-нибудь разберусь.

– Нет уж, бегать потом за тобой на ночь глядя!

– Никогда не поздно позвонить 911.

– Вот сначала откроем, а потом позвонишь, если что.

– Ладно, – Джеф достал связку ключей, нашёл нужный, вставил в скважину, распахнул дверь – в коридор ворвался трупный запах и все трое сделали шаг назад. Мальчик спрятался за спину бабушки и заскулил:

– Ба, ну пойдём.

– Ты иди домой и из квартиры ни шагу, понял меня?

– Мне одному страшно.

– Ладно, давай я тебя отведу, – повернулась к Джефу, – Я сейчас вернусь.

Провела внука в квартиру, тут же захлопнула дверь вернулась, стала в общем коридоре возле вскрытой двери.

Тогда Джеф и вошёл. Вонь была жуткая. Но где был источник понять было трудно. Скорее всего из спальни. Он заглянул туда, готовый отпрянуть, если что. В спальне, ванной, кухне, туалете – нигде не было видно ничего подозрительного. Может в шкафу? Он подошёл и распахнул дверцы. И тут ему под ноги выкатилась мёртвая Сандра. Он вскрикнул от неожиданности и выскочил в коридор.

–Там наша Сандра!

– Бог мой! Как так! Мы же с тобой сами видели, как её забрали в больницу? Ты в своём уме? Быть этого не может. Возможно, похожи просто.

– Можешь сама посмотреть!

– Ну уж нет, я боюсь мертвецов. Надо кого-нибудь ещё позвать.

Джеф подумал было, что действительно надо позвать ещё людей, но тут старуха его схватила за руку и сказала:

– Давай ещё раз посмотрим, только вдвоём.

– Смотри, ничего не трогай.

Они зашли в спальню и увидели на полу тело. Женщина воскликнула:

– Господи, Джеф, зови полицию. А я по соседям. Сейчас только заскочу к себе на секундочку.

Когда приехала полиция стало ясно, что да, это действительно Сандра. Медсестра из госпиталя для бедных. А когда полицейский вытащил женские вещи и спросил – её ли это? То у ни у кого не осталось сомнений насчёт личности трупа. Полиция вытолкала всех зевак в коридор, попросили остаться только Джефа и соседку. Но те божились, что Сандра должна лежать в больнице после потери сознания.

– Разберёмся! – подытожил офицер и устало протёр лоб тыльной стороной ладони, – Так, в какой больнице она находится, говорите?

Когда один из полицейских вместе с Джефом вернулись из фойе, потому что там был телефон, вид у них был неоднозначный. Старик тяжело, прерываясь на одышку, выпалил:

– Она там! Но этого не может быть!

Напарник был более спокоен:

– Там подтвердили – Сандра находится у них.

– Разберёмся, – повторился коп, – Где её комната? – он снова повернулся к Джефу, – осмотрим комнату. Может быть найдём её документы, тогда всё станет на свои места. А пока надо доложиться комиссару. Я займусь этим, а ты запроси госпиталь по поводу этой пациентки. Скорее всего, это совсем другой человек. Пусть сбросят все данные нашему дежурному.

Сейчас приедет группа с криминалистами, снимем отпечатки, а квартиранта надо объявлять в розыск. – Он снова повернулся к Джефу, – Родственники у неё есть, друзья, кто точно может опознать труп?

– Нет, она жила одна. Так, несколько подруг. Домой никого не водила. Всё время пропадала на работе.

– У неё что – не было ухажёра?

– Она была замужем, – вставилась старуха.

– Ты это откуда взяла? – пошёл на противное Джеф.

– Только неудача в личной жизни может вынудить молодую девушку жить в одиночестве, – безапеляционно заявила та.

– Так вы точно знаете, что она была замужем?

– Да все говорят.

– Проверим. Давно она тут снимает квартиру?

– Давно, года четыре. Народ тут меняется часто. Хочу добавить, что её тут все знают и уважают. Уж сколько парней за ней ухаживало, но она не из тех, которые гуляют или тусят с кем попало. Мы её пьяной никогда не видели. После дежурства – всегда домой, в одно и тоже время.

– К ней кто-нибудь приходил в гости? Или она уезжала на какое-то время, ну, скажем, к родственникам?

– В том-то и дело, что нет. Понимаете, это странно. Всё время проводила на работе.

– Да что там говорить! Такие девушки редкость, – вставила старуха. – Причём, обычно так ведут себя либо психически больные люди, либо если ждут своего возлюбленного из тюрьмы. А она на больную не похожа. Значит ждёт мужа из тюрьмы, не иначе.

– Это мы уточним.

В это время поднялся по ступенькам напарник:

– Группа сейчас приедет.

– Подождём, – Он повернулся к жильцам, – А вы никуда не отлучайтесь. Мы скоро вас снова опросим. А ты поищи ещё понятых, – бросил он напарнику, – Мы ещё должны осмотреть её комнату.

Приехала группа вместе с комиссаром Робертсоном. Заодно стали осматривать квартиру Сандры. Документов не нашлось. Зато на трюмо было несколько её фотографий хорошего качества. Комиссар забрал несколько штук для дела.

После того как труп увезли для вскрытия, он распорядился поехать первым двум полицейским в госпиталь и выяснить, какая такая Сандра там находится на лечении.

В общем, всё это заняло много времени. И уже в конце дня Робертсон оказался у себя в кабинете.

Ему принесли ответ на запрос из госпиталя. И да, сомнений быть не может, Сандра действительно находилась на лечении в отделении травматологии. Но вот что оказалось неожиданным: у неё взяли кровь для анализов, оказалось, что у пациентки сахарный диабет. Вот теперь понятно, почему она вела замкнутый образ жизни.

Вместе с результатами анализов в папке так же находились копии документов, удостоверяющих личность, медицинская страховка в том числе. Больше ничего примечательного. И то, что это была та самая девушка, которая всё это время жила в этом доме, по этому адресу, не вызывало сомнений.

Теперь надо дождаться результатов вскрытия. А он будет только завтра.

А пока надо заняться другими делами: разослать ориентировки того парня, в квартире которого был обнаружен труп, установить личность погибшей. И надо как-то оформить отчёт. Но та девушка с фотографии и труп – очень похожи. Можно сказать, копии. И как теперь это указать в отчёте?

На следующий день к нему на стол утром лёг отчёт патологоанатомов. Он пробежал его бегло. А потом стал внимательно читать, зависая на некоторых терминах. Схватил телефон и вызвал к себе специалиста, который делал вскрытие.

– Ты мне поясни, что тут написано?

– Девушка подверглась изнасилованию многократно, причем были извращённые формы…

– Это я понял. Вот, вот это что? – Робертсон ткнул пальцем.

– А, это. Мы сделали анализы, какие получилось сделать. При жизни она страдала диабетом. И сидела на инсулине, есть следы от уколов. В общем-то, не могу сказать точно какая стадия у неё была, но то что страдала от сахарного диабета – это точно. Никаких наркотиков, но ещё есть следы транквилизаторов.

Робертсон вытащил из ящика стола другую папку и протянул: – А ты навскидку можешь сказать – это один и тот же человек?

– Навскидку? Да, вроде она. Но если дашь пару часов, то смогу сказать более точно.

– Ок, забирай. Это могут быть близнецы?

– Вполне. Но скажу точно позже.

– Хорошо.

Когда патологоанатом ушёл, Робертсон сидел неподвижно в кресле и думал. Видимо, пришёл к какому-то выводу, потому что встал, сказал всем что будет через пару часов, сел в машину и поехал в госпиталь.

Когда он зашёл в палату к Сандре, та лежала с повязкой на голове бледная как простыня. Он представился.

– Здравствуйте. Я из полиции.

– Здравствуйте.

– Вы можете описать то что с вами произошло?

– Я почти ничего не помню. Помню только толчок. Потом я ударилась головой, наверное, и потеряла сознание.

– Как сейчас вы себя чувствуете? Вам лучше?

– Да, немного. Но всё-таки тошнит и слабость во всём теле.

– Вы видели кто вас толкнул?

– Нет. Я только почувствовала, что кто-то был сзади. И мы вроде как упали вместе.

– Так вы не видели кто это был?

– Нет. А вы здесь только поэтому? Неужели вы будете искать этого человека?

– Я здесь не только за этим. Скажите, Сандра, у вас есть сестра? Или сестра-близнец?

Сандра посмотрела на него с удивлением:

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Так, есть кое-какие обстоятельства, – Робертсон не спешил делиться с ней деталями дела, сначала надо всё проверить. А если она лжёт? Ну что же, тем хуже для неё.

– До вашего прихода я думала, что сама оступилась. Ну или случайно столкнулась с кем-нибудь на лестнице. Но если этим делом заинтересовалась полиция, значит, меня столкнули специально? Поверьте, я ничего не помню. Я шла впереди, а кто-то шёл сзади.

– Сейчас это не самое главное. Вы уверены, что у вас нет близнеца?

– От ваших вопросов мне становится страшно. Комиссар, я одна у родителей. Это же легко проверить.

– Проверим, конечно. Просто пострадали не вы одна. Вот мы и выясняем подробности.

– А кто ещё пострадал?

– Вы ничего не утаиваете от меня? Подумайте.

– Мне нечего скрывать!

– Ладно, ладно. Я вам верю. Просто та девушка очень похожа на вас.

– Девушка? Что с ней?

– Пока ничего. Она в другой больнице с травмой ноги. Но пока не может говорить. У неё шок. Она тоже не помнит ничего. Простая рутина. Полиция обязана проверять подозрительные случаи. Вдруг это была попытка ограбления. Бывает такое, что нападавший тоже может получить травму.

– Господи, да у меня нечего брать.

– Верю, верю. Но, знаете, всякое бывает. Наркоманы могут напасть даже из-за доллара. Скажите, вы давно там живёте?

– Вот уже четыре года.

– Я понял. Ладно, Сандра, поправляйтесь. Я скоро зайду к вам снова кое-что уточнить.

– Так ограбили меня или её?

– Это мы и выясняем, – и с этими словами он вышел из палаты.

Затем нашёл медсестру и потребовал отдать ему вещи и одежду Сандры, с которыми она поступила в отделение. А также лишний раз удостоверился, что Сандра страдает от сахарного диабета, сидит на инсулине, и что люди с таким заболеванием дольше задерживаются в больнице, а повышенный сахар в крови влияет на свёртываемость крови и заживление ран.

– Скажите, – спросил он медсестру, – диабет может повлиять на человека во время стресса или шока?

– Ещё как, – ответила та, – высокий уровень глюкозы пагубно влияет на нервные волокна и на головной мозг.

– Благодарю вас.

Вернулся к себе на работу, позвонил патологоанатому, узнал, что тот у себя и спустился в отдел экспертизы.

– Покажи мне одежду, короче, всё что было на ней или с ней.

– Секунду, шеф. Вот оно, – и стал выкладывать на стол одежду, которую нашли в квартире на трупе.

– А теперь посмотри на это! – И он выложил рядом точно такую же одежду, – Знаешь, что от тебя мне надо? Чтобы ты всё это сравнил на самом высоком уровне. А ещё лучше – вплоть до сравнения ДНК, если это возможно.

– Двойник?

– Может быть и так, а может нет. Тебе поменьше нужно читать детективов. В любом случае от этого дела за версту несёт неприятностями. А если вмешается сюда ФБР, то хотя бы нужно прикрыть свою задницу. Слушай, а ты можешь договориться в лаборатории отсрочить хоть на пару дней результаты?

– Я постараюсь. Но это же мы им подчиняются, а не они нам.

– Я понял. Но всё-таки можно хотя бы изменить описание дела? Например, что просто два комплекта одежды, которые принадлежат одному и тому же человеку. Придумай что-нибудь.

– А что если осмотреть оригинал?

– Как?

– Ну, я же медик как никак. Устройте мне встречу с Сандрой в госпитале.

– Под видом лечащего врача?

– Почему бы и нет?

– Годится. Пойду позвоню. Зайдёшь ко мне через час. Но как ты запомнишь все приметы?

– Не волнуйтесь, шеф, у меня профессиональная память.

– Только не вздумай говорить Сандре, что у неё есть двойник.

– Понял. Я представлюсь как эндокринолог.

Робертсон позвонил в госпиталь, договорился с главврачом насчёт осмотра пострадавшей своим специалистом. И потом целый день занимался привычной для него работой.

В конце дня в кабинет вошёл патологоанатом с докладом:

– Невероятное совпадение. Кожа на голове, на локтевых сгибах – как у диабетиков и должно быть. Зубы, маленькие шрамы, полученные в детстве, родинки – всё совпадает. Такое ощущение, что копия один к одному. Но даже у близнецов редко бывают такие случаи.

– Да, уж. И что теперь делать со всем этим? Сдаётся мне, наша Сандра темнит.

– Вряд ли. У неё был сильный шок. Симулировать такое вряд ли получится. Я осмотрел так же голову – там приличная рана, которую пришлось зашивать. Скорее всего провал в памяти. Может она и не помнит, что у неё есть сестра?

– Вся загвоздка в том, что я навёл справки и она действительно единственная дочь у родителей.

– А вдруг их родилось две, но одну из них отдали в приют? Или нашли приёмных родителей?

– Меня это не сильно заботит. Вот что действительно меня напрягает так это то, что теперь нам придётся долго искать родственников умершей, чтобы оповестить. И эта погибшая ещё должна была незаметно пройти в квартиру, подобрать одежду, заболеть диабетом, колоться инсулином, скопировать зубы, кожу, сумочку, ключи, помаду, духи, лак на ногтях и прочее и прочее. Поступим следующим образом: надо разыскать того нигера, и надо установить личность погибшей. Сделай приличные снимки с трупа для опознания.

– Хорошо, шеф.

– И давай через пару часов ко мне.

Через два часа в кабинете Робертсона сидели помощник комиссара, криминалист, патологоанатом. Начал комиссар:

– Что мы имеем: труп со следами многократного изнасилования, который является полной копией живой медсестры, а так же, копии личных вещей, абсолютно идентичные отпечатки пальцев, те же болячки, родинки, шрамы. Моё мнение такое: либо мы имеем дело с уникальным случаем, который в истории криминалистики встречается впервые, либо здесь работа секретных служб по внедрению кого-то куда-то, и это нам предстоит выяснить. Далее. Изнасилования в течение одного или двух дней. Причина смерти?

– Шок, возникший в результате истязаний, обезвоживание, и, как результат, остановка сердца.

– Дальше. Если бы это была агент чьих-то спецслужб, то нас бы опередили и не дали бы даже приблизиться к квартире. Это раз. Если же это сестра-близнец, которая росла отдельно от Сандры и вдруг решила разыскать и навестить сестру? И этот черномазый, который истязал девушку. Он что, следил за ней? И специально снял в этом доме жильё? Похоже на маньяка?

– Скорее всего. То, что он потенциально опасный тип, в этом нет сомнений, – вступил помощник.

– Ты не преувеличиваешь?

– Он явно не знал, что девушек две. Иначе бы упрятал обоих.

– Либо ликвидировал оригинал.

– Заказное убийство? Да, может быть и такой вариант.

– Ликвидировал, чтобы заменить другим экземпляром?

Ту подал голос криминалист:

– Но отпечатки пальцев? Совпадение идеальное.

– Ну а сколько на планете таких случаев?

– Ни одного. Есть люди, у которых вообще нет отпечатков. Но чтобы были копии друг друга – таких случаев не было.

Робертсон встал с кресла и стал вышагивать вокруг стола:

– Может быть это как раз и первый случай в мировой практике. Однако, нельзя исключать и смену личности личности. Но для чего? Либо Сандра темнит, либо сам насильник знает все нюансы. Короче, нужно кровь из носу найти этого типа. И глаз не спускать с Сандры. Отмечать кто к ней приходит.

– А не лучше ли вообще к ней никого не пускать?

– И что это даст? Сколько мы сможем её таким образом опекать? – Робертсон опять сел в кресло. – И что это даст? Мы в госпитале не сможем её допросить. А вот после выписки задержать и допросить – это пожалуйста. Но до её выписки в авральном режиме узнать про неё всё! Вплоть до того, какие в детстве у неё были игрушки!

– А как быть с публикациями? Фотографии с трупа готовы. Но как к этому отнесётся Сандра, если увидит себя в телевизоре, или в газетах?

– Чёрт! А ведь мы обязаны объявить розыск... Ладно, – комиссар оперся локтями о край стола, – Тогда публиковать её фото не надо. Ответственность беру на себя.

– А фото преступника? Вдруг спугнём?

– Тоже вариант. – Робертсон встал и все повскакивали за ним. Он обратился к помощнику, – Вот что. Бросай всё, подымай всю агентуру, все силы на поиски этого мудака. Даю тебе полномочия. За сколько сможешь управиться?

– Если он в городе, то три-четыре дня может хватить.

– Давай за два дня. Бросай всё, бери людей и домой пусть не ходят, а ищут. Хотя бы узнаем, уехал он из города или нет. Если нет, то потом я ещё добавлю людей. Начни со сводок, нет ли среди трупов за предыдущие сутки человека, похожего на нашего клиента. Всё, все за работу!

МАЙКЛ

Когда Майкл пришёл к Макрису, у того как раз сидел Ибрагим с довольным лицом: удалось выдавить ещё пять сотен: «Всё-таки есть бог на свете!» Теперь дело осталось за малым – препроводить людей Макриса по адресу.

– Так, Ибрагим, пока посиди в своей машине. Доведёшь моих людей куда надо и можешь быть свободен.

– Ок.

– Теперь ты, – Макрис обратился к своему водителю, когда нигер вышел, – У тебя всё готово?

– Да.

– Отлично. Ты помнишь, что нужно делать?

– Да. Сначала заходит Майкл, потом мы.

– А потом?

– По обстоятельствам. Но в случае сопротивления можно припугнуть пистолетом или оглушить. Желательно без стрельбы.

– Дашь Майклу пушку.

– Заряженную?

– Конечно. Но свои пистолеты демонстрируете только для виду. Если что –пусть запачкается Майкл.

– Но он же без опыта?

– Труп нам не нужен. В нужный момент пусть он прострелит этому козлу руку, которой ударил Люси. Майкл – парень нежный и вспыльчивый, одним словом – квашня. Пусть отомстит за свою женщину. И эта война, если что, останется только между ними. Люси – формальная причина визита.

– Понял.

– В общем, вы на подстраховке. А Майкл пусть замажется, по возможности. Хотя… Это дело и так тянет на ограбление. Без портсигара не возвращайся. Любыми способами его нужно вернуть. Ты услышал меня? Любыми?

– Ок. А не проще его оглушить, связать и привезти к нам?

– А вдруг его дружки приплывут вслед за ним? Хотя, мысль здравая. Ну хорошо. Действуй по обстоятельствам.

Когда подъехали к отелю, к их машине подошёл черный парень и коротко сказал:

– Он на месте.

Было уже далеко за полночь. Людей на улице не было. Лишь в некоторых окнах горел свет. Четверо подошли к бунгало. Крепыш аккуратно потрогал ручку двери, надавил на неё, попытался открыть, но та оказалась заперта. Тогда он кивнул следующему, отошёл и осмотрелся по сторонам: вокруг никого. Второй стал копаться в замке.

– Ну?

– Сейчас.

–Можешь быстрее?

– Не вякай под руку!

Через время водитель Макриса спросил:

– Можно выломать? Или проще через окно?

Но крепыш оборвал диалог:

– А если кто увидит? Тогда точно подумают, что воры. Полиции тут только не хватало!

Все опять замерли. Тут начал переминаться с ноги на ногу Майкл: в чёрной ветровке с накинутым на голову капюшоном. Крепыш повернулся к нему и рявкнул шёпотом:

– Угомонись!

Тот опять замер.

Наконец, дверь поддалась. Они быстро шмыгнули внутрь. Замешкались, пока искали выключатель при свете зажигалки. Когда же люстра под потолком включилась, то их взору открылась такая картина: в комнате были разбросаны вещи как попало. В дальнем конце от входа на кровати лежал здоровенный негр, полностью голый. Рядом с ним на постели валялась пустая бутылка из-под виски. Очевидно он был прилично пьян, к тому же воздух был спёртый и в комнате ощущалась вонь от немытого тела и перегара.

Крепыш прошептал:

– Кажется, он в отключке. Повезло. Давайте вязать.

Но тут в углу комнаты, дальше, за кроватью что-то пошевелилось. И Майкл непроизвольно вскрикнул, как только понял, что это. Вернее, кто. К батарее отопления ремнём за руки была привязана девушка, во рту у неё был кляп. Она была абсолютно голая. Ссадины на руках, ногах. По лицу размазана тушь, на щеках так же были потёки косметики, которые остаются после слёз. Из носа к подбородку видна была полоса засохшей крови. Очевидно, она была в прострации. Но, когда загорелся свет, и она увидела людей, то завизжала в кляп. То ли она приняла гостей за полицию, то ли просто закричала от отчаяния и боли, то ли звала на помощь, но это всё испортило. Очнулся негр, зло посмотрел на неё:

– Заткнись…

Но тут он проследил за взглядом девушки и увидел людей Макриса.

Зверь он и есть зверь. Рефлексы не подвели. Он схватил пустую бутылку, кокнул о спинку кровати, выставил «розочку» перед собой, отступил в угол. Затем стал двигаться к окну, по пути подбирая вещи, подгребая ногой к окну сумку.

– Хули ты стоишь? – зашипел Крепыш Майклу и достал пистолет.

Майкл неумело дернул ствол из-за пояса и наставил на негра. А Джо в это время резко метнулся к девушке, вздёрнул её с пола и выставил её перед собой как щит, одновременно ногой подгребая кучу из вещей к себе. Розочку он приставил к лицу таким образом, чтобы, в случае чего, быстро ткнуть осколками в глаза жертве.

– Слышь, сучёнок! Нас больше, не дури!

Но Джо не отвечал. Не останавливаясь ни на секунду, громко пыхтя, он плюнул на одежду и теперь ему удалось подтянуть к своим ногам дорожную сумку. Вскоре рядом с ним оказалась и куртка.

Последний из четверки, до этого сохранявший спокойствие, крикнул:

– Отдай чужое, придурок. И вали ко всем чертям. Ты нам не нужен. Ну!

Джо замер. Могло показаться, что он испытал нечто вроде облегчения. Кивнул кому-то. Очень медленно нагнулся к куртке, взял её одной рукой, перекинул к плечу, прижал подбородком, не сводя глаз с гостей и стал копаться во внутреннем кармане. Водитель и Крепыш расслабились и опустили руки с пистолетами. Майкл вообще отвёл руку в сторону, наверное, боялся, что пушка выстрелит у него сама по себе. Нервы у него до того были напряжены, что на всякий случай он растопырил пальцы возле курка. Бдительным остался лишь четвёртый. Ему то и досталась первая пуля: Джо нащупал во внутреннем кармане пистолет и не вынимая его из куртки сделал два быстрых выстрела. Оба попали в цель: один опрокинулся навзничь с пробитой грудью на пол, громко всхлипнул, коротко заорал уже лёжа и затих, скорчившись; другой сразу упал замертво. Крепыш оказался резвее всех. Он выстрелил в сторону Джо и попятился к двери, по пути задел столик с графином и тоже грохнулся на пол с шумом разбитой посуды. Майкл впал в ступор, его сил хватило только на то, чтобы присесть на корточки прямо там, где он стоял. Джо снова спрятался за девушку, и Крепыш не рискнул выстрелить с их сторону. Но та продолжала безостановочно визжать в кляп. Майкл от всего происходящего растерялся настолько, что сидя на корточках попросту ждал своей участи, ничего не предпринимая. Джо снова выглянул из-за «щита», прицелился в Крепыша, который успел крикнуть: – Майкл!!! – и они одновременно с негром начали стрелять друг в друга. Причем пули Крепыша вспарывали отделку возле ног Джо, ну а пули негра ложились где-то в пол возле тела налётчика, или даже в цель. Но тут с перепугу подключился музыкант: он попросту выпустил быстро, как мог, весь заряд в сторону Джо.

Последний выстрел был за Крепышом.

Оба, девушка и Джо, рухнули на пол. Прекратился визг. Наступила звенящая тишина. А может это ему казалось так после оглушительных выстрелов в замкнутом пространстве. Он стоял и не верил, что всё закончилось. Руки и ноги тряслись так, что с корточек он перекатился и встал на колени. Но его продолжало трясти, и он встал, опираясь о стену рукой. Это не помогло, пришлось спиной опереться на стену и тут же сползти по ней. Тут он понял, что с ним кто-то говорит.

– …твою мать! Ты зачем бабу завалил?

Он посмотрел в сторону Крепыша и переспросил:

– А?

– Ты, идиот, телку прикончил!

– А что мне было делать? Это же самозащита…

– Твою мать! Вот подстава так подстава!

Завывая от боли, держась за ногу, Крепыш перекатился на бок:

– Давай бегом ищи портсигар и сматываемся отсюда! Помоги.

Майкл подошёл к нему, но тот вдруг передумал:

– Ищи портсигар, меня потом, – и принялся осматривать свою рану.

Но к трупам ещё надо было подойти. Музыканту казалось, что этот звероподобный монстр сейчас пошевелится и выстрелит в него. Поэтому он приближался к телам маленькими шажочками и боком.

– Да быстрее ты, что ты ссышь!

Перетрусив все вещи, искомое всё-таки оказалось в кармане куртки.

– Этот?

– А тут есть другие? Давай всё смотри. Может ещё портсигары есть? Заберём все. Мы же не будем сюда возвращаться!

Опять всё пересмотрел. Других не было.

– Всё, валим. Помоги мне.

Но тут послышался голос с улицы:

– Эй, там! Мы полицию уже вызвали! Что случилось?

Крепыш выругался. Потом крикнул:

– Мы сами из полиции. Я сейчас покажу удостоверение.

Вытащил из внутреннего кармана бумажник, помахал поддельной ксивой, вытянув руку с ней перед собой, распахнул дверь. В отдалении, прячась за рекламной вывеской, стояло двое мужчин.

– Нам срочно нужна помощь. Мы поедем за ней сами. А вы будьте здесь и никого не пускайте внутрь.

Блеф, конечно. Но это лучше, чем ничего. Крепыш прикрыл дверь, вытащил зажигалку, протянул её Майклу:

– Подожги в нескольких местах. Бегом!!!

Когда пламя охватило всю комнату и стало трудно дышать, он обхватил Майкла за плечи рукой и скомандовал:

– Быстро к машине!

Им вдогонку что-то кричали, но они не обращали на это никакого внимания. Крепыш буквально повис у Майкла на плечах, и тому казалось, что напарник весил целую тонну. Тот прыгал на одной ноге, что дополнительно прибавляло неудобств. Но не это вызывало ужас, а то, что было такое ощущение, будто жители всего города сейчас смотрят на них.

– Давай за руль, я не смогу – и Крепыш рухнул на заднее сидение. Его брюки были насквозь пропитаны кровью. Когда они шли, кровь чавкала в туфле, оставляя след на асфальте.

Засуетились двое мужчин за рекламной вывеской: один побежал ещё раз звонить в полицию, второй побежал в своё бунгало, видимо хотел спасти своё имущество, если огонь перекинется на его номер.

А в отдалении, оставив машину за углом и прислонившись к дереву, стоял Ибрагим и торжествующе улыбался: теперь Джо исчез навсегда. Зато есть тайна, ради которой угробили столько людей. Если вдруг продешевил, то ничего страшного, можно наверстать. Как-никак, он теперь очевидец. А это стоит денег. И Макрису снова придётся раскошелиться.

Тем временем, Майкл пытался совладать с дрожью во всём теле: завелся и стартанул так, что тачка заглохла, пришлось заводить ещё раз.

– Аккуратнее! – послышалось сзади и напарник громко застонал, – Едешь к церкви, напротив неё аптека, заехать нужно в подворотню. Там лестница на второй этаж. Позвонишь в звонок. Спросят кто – скажешь от Макриса. Потом вдвоём занесёте меня – сам я не дойду.

– А разве не надо прямо сейчас ехать к Макрису?

– Нет, конечно. А вдруг он заберёт товар, а нас сдаст в полицию? Ты этого хочешь? Пусть сначала подчистит дела. А портсигар пока побудет у меня.

– Он что, такой ценный?

– Ценный, не ценный – это мы узнаем потом.

– Я поеду к Макрису.

– Будь мужиком! Включи мозги! Что ты перед ним стелешься?

– Я ему должен.

– «Должен»! Мы все ему должны. Но я, кроме этого, ещё дорожу своей жизнью. Впрочем, можешь отвести меня в аптеку и дуй к своему Макрису. Меня это устраивает. Да веди ты нормально! Сбавь скорость.

Подъехали к аптеке. Вышел мужчина средних лет. Вдвоём они подняли раненого на второй этаж.

– Сейчас сделаю обезболивающий укол и подойду через пять минут.

Когда аптекарь ушёл к себе, Крепыш приподнялся на локте и сказал:

– Не дай ему позвонить Макрису. Тот отдаст приказ уколоть мне какую-нибудь гадость и это меня убьёт!

– Но как?

– У тебя есть пистолет, в конце концов. Приведи его сюда.

– Я не смогу.

– Так какого чёрта ты вообще впрягся в это дело?

– Так получилось…

– Тогда вали отсюда ко всем чертям, паскуда! Так тебе и надо. Когда люди Макриса расправятся с тобой, то будет поздно. Поверь, тебе крупно повезёт, если останешься в живых или в тюрьме.

Вернулся аптекарь. По его нахмуренному лицу было видно, что он получил плохие новости, но изо всех сил старался не подавать виду. Набрал в шприц лекарство и принялся разрезать брюки раненому, повернувшись к Майклу спиной. Тем временем, Крепыш округлил глаза и подавал ему знаки, переводя взгляд на врача. Но музыкант был ошарашен омерзительным видом лиловой ноги напарника и как большинство обывателей, считал врачевание делом святым, таинством, не ожидал, что такое количество крови вызовет у него отвращение.

– Если я не нужен, я пойду.

Но когда врач, не оборачиваясь, зло ответил:

– Я сам не справлюсь, мне нужен помощник, – тот остался стоять на месте.

Тем временем Крепыш обмяк. Аптекарь ловко стянул с него пиджак, закатал рукав рубашки и подключил капельницу. Когда раненый почти отключился, отстегнул кобуру с пистолетом и положил на столе рядом с собой. Потом стянул с себя рубашку, чтобы надеть халат. Стали видны армейские татуировки на плечах, руках. «Значит, армейский доктор», – понял Майкл.

Вот в бадью под столом полетели брюки, носки, которые выдали тошнотворную вонь из-за крови. Майкл уставился на раздувшуюся ногу.

– Ты боишься крови?

– Что?

– Ты боишься вида крови?

– Да так, есть немного.

– Тебе не придётся резать. Просто держи ему голову. Стань напротив меня. Да, там. И держи ему голову.

– Как?

– Просто держи ровно, чтоб она не завалилась набок. Если он будет ворошить головой, то может встать.

– Ему будет больно?

– Нет. Он нас сейчас слышит, но не понимает о чём мы говорим.

– Куда пуля попала?

– Наружная часть бедра. Кость может задета, а может нет. Надо делать рентген. Но это уже как Макрис решит.

– Вы звонили ему?

– С чего ты решил? А, понял. Это этот тебе наговорил? Этот может. Профессионал – недоучка.

– Почему?

– В армии подавал большие надежды. Но чтобы сделать карьеру, нужны мозги, сынок. А у него всё на уровне пиф-паф. Вот он теперь и мыкается с разными типами вроде Макриса.

– А вы?

– А что я? Я в армии врачом был. Я же не военный, в полном понимании этого слова. У меня пенсия, у меня всё тип топ. А у этого – полное отсутствие мозгов. Я бы не стал спасать ногу человеку, если его собираются убить. Сечёшь?

– Теперь понятно.

Тут в дверь позвонили.

– Пойди открой.

Зашли двое. Поздоровались с аптекарем. Один из них спросил:

– Ты сам справишься?

– Нет.

– Тогда я заберу Майкла, а он останется тебе помогать, - кивнул на второго. Повернулся к музыканту и добавил:

– Бери его вещи и поедешь со мной.

Сели в машину. Но направились в противоположную сторону от антикварного магазина. Майкл стал волноваться:

– А куда мы едем? Магазин Макриса в другой стороне!

– Неужели ты думаешь, что после всего он будет принимать тебя у себя? Не догоняешь?

– Нет, – от страха Майкл совсем разучился соображать.

– Вот и помалкивай. Приедем – там тебе всё объяснят. Мне сказано только привезти тебя.

Наконец, остановились возле скромненького домишки, гаражные двери которого за ними сразу закрылись.

Майкл уже почти с час многократно повторял то, что произошло. Всё это время Макрис вертел портсигар в руках, открывал его, рассматривал кнопки, перебивал, задавая уточняющие вопросы:

– Так там была женщина?

– Да.

– Больше никого?

– Нет.

– А что-то ещё подозрительное бросилось в глаза?

– Нет.

– Думаю, наш парень просто любитель извращений.

– Она была избита, сэр.

– Ах, ну да, – рассеянно прокомментировал Макрис. – Ладно, поступим так. Тебя сейчас отвезут в надёжное место, отсидишься там некоторое время. Это автомастерская очень нужного человека. Будешь жить в комнате над гаражами, мыть машины. Но покидать мастерскую тебе запрещено, уясни это раз и навсегда. До особого моего распоряжения. Понял? Ни в коем случае. Если ослушаешься – у тебя будут большие неприятности. Ты меня понял?

– А что с полицией?

– Там тебя не найдут, это гарантировано. А вот выйдешь оттуда в город – тогда ты сам по себе. И я тебе уже ничем не помогу.

– Ясно.

– Свободен. Да, кстати, ты коробочку не открывал?

– Нет, не до того было.

– Хорошо. Иди.

Когда Макрис остался один, он ещё некоторое время нажимал на кнопки. Но прибор так и не включился. Махнув на это дело рукой, он закрыл портсигар, сунул его во внутренний карман пиджака, сел в машину и уехал.

РОБЕРТСОН

Роберстсон рвал и метал. Единственная ниточка, которая вела к разгадке тайны двойника Сандры – оборвалась. Спихнуть труп ФБР? Можно, но это на крайний случай. Если бы Сандра или её семья как-то были связаны со спецслужбами, то в это дело уже давно вмешались бы. Но раз пока тишина, то, скорее всего, дело обычное. Вернее, убийство, но со многими вопросами. И у кого спросить совета?

Многолетний опыт подсказывал, что лучший выход из сложившейся ситуации – расследовать как рядовое убийство. И мотивы прикрепить самые бытовые: месть, сведение счетов, изнасилование, повлёкшее за собой смерть, роковое стечение обстоятельств, если угодно. Узнать подробности, увы, уже не получится. Двойник Сандры, или сама Сандра стали свидетелями какого-то события? И их обезвредили? Или обе девушки знали что-то такое, что их пытали? Но убийца схватил «не ту» Сандру? Узнал, что хотел, заодно развлёкся и свалил? А потом его самого замочили вкупе с молодой горничной? Его мысли прервал помощник:

– Шеф! Есть кое-что любопытное.

– Выкладывай.

– Нашли купюры разных достоинств, которые являются копиями. Номера одинаковые.

– Так, а это уже интересно! Значит наш клиент фальшивомонетчик? Так вот оно что! Значит какая-то из Сандр связана с подделкой купюр?

– Но это ещё не всё. Есть подозрения, что купюры не фальшивые.

– Такого не может быть. Отдай на экспертизу, там разберутся.

– Есть ещё интересное.

– Ну давай, не тяни.

– Купюры повторяют друг друга вплоть до мелочей. Если на одной есть пятно, или надрыв, тона копии всё точно такое же.

– Да, любопытно. А главное – зачем?

– И ещё. Купюры самого разного достоинства. Ведь фальшивомонетчики всегда работают по одному образцу. Смысл делать клише на один доллар, или на пять?

– Соберите всё, абсолютно всё, что найдёте, и на экспертизу.

– Хорошо, шеф.

– Как выглядели нападавшие, их приметы – всё записали?

– Конечно.

– Хорошо. Может быть у кого-то из них есть объяснения кто такой этот нигер? И за что его убили. Девушка тут может и ни причём. Но её тоже надо проверить насчет связи с убитыми – она как-то связана с этим фальшивомонетчиком? Может, она просто наводчица. Сколько их было?

– Уехали двое. Двое остались тут в виде трупов, но сильно обгорели. Четверо.

– Обязательно нужно установить личности всех убитых. Это ниточка. Номер машины запомнил кто-нибудь?

– Нет.

– Работайте, работайте!

– Есть!

У Робертсона сразу улучшилось настроение. Господи, лишь бы не спугнуть удачу!

ДАНА РОЗЕНБЛАД

Похоже, фортуна окончательно повернулась к нему спиной. Только появился шанс выкарабкаться из одной неприятности, как появились другие. После долгих допросов в ФБР у него уже не осталось сил бороться с окружающим миром. Будь что будет! В конце концов, его дело сторона. Подумаешь, помог девушке попасть на симпозиум. Что тут такого? Дана должен был быть уже у себя в институте. А его заставляют искать эту Люси. Что, сами не могут найти? И это ФБР! Он уже полдня сидел на телефоне и звонил ей, но никто не брал трубку. К нему в комнатку зашёл агент и спросил:

– Что, не берёт?

– А может её нет дома. Или уехала куда-нибудь. А мне надо уже ехать к себе.

– Звоните. Ещё и ещё раз. Надо искать, пока не найдём.

– Но почему я?

– Потому! Если позвонит посторонний, то можно спугнуть. А вы просто спросите, нужно ли ей получать сертификат, поскольку она была на симпозиуме, но исчезла. А вы можете, не смотря на её пропуски, решить этот вопрос. Главное – выяснить, дома ли она, действительно это та Люси, а не кто-то, кто выступает под вымышленным именем. Если адрес и имя настоящие, то потом мы уже обойдёмся без вас и отпустим на все четыре стороны.

– Хорошо, хорошо. Я понял. Можно я схожу в кафе выпить кофе?

– Кофе я вам сейчас принесу. Набирайте, набирайте!

– А если она спросит, откуда я знаю её номер?

– Скажите, что номер дали сотрудники её института.

И Дана снова потянулся к телефону.

ЛЮСИ

– Ну вот и отлично. Всё зажило как нельзя лучше. Через время отёки уйдут, от травмы не останется и следа.

– А синяки?

– Само собой! По этому поводу переживать не стоит. Сегодня-завтра мы можем вас выписать домой.

– Я хочу сегодня.

– Ну что ж, сегодня, так сегодня. Вы работаете?

– Официально нет.

– Понятно. Значит, у вас есть возможность долечится дома. Я выпишу рецепт, на случай, если будет болеть голова. Вы уверены, что чувствуете себя хорошо?

– Да.

Во второй половине дня она уже была дома. Было пыльно, пустынно, одиноко. Открыла холодильник, выгребла оттуда все испорченные продукты, бросила в мусорное ведро. Пошла в душ и долго стояла под струями горячей воды. В это время зазвонил телефон. Майкл? Или Макрис? Наверное, Майкл. Грек знает, что её сегодня могут выписать. А Майкл не приходил к ней несколько дней. Интересно, как у него идут дела? Телефон замолчал. Люси злорадно усмехнулась. Ничего, пусть понервничает. Привык, что она ему вместо няньки. Действительно, пора уже взрослеть.

Захотелось есть. Выложила на стол хлеб, масло, сыр. Поставила чайник для кофе. Пока закипала вода, сушила волосы. Включила телевизор. С чашкой в руках уселась в любимое большое мягкое кресло перед экраном и стала рассеянно слушать новости, думая о своём. Опять затрещал телефон. Она выждала ещё три звонка и вальяжно сняла трубку:

– Алло! Люси? Добрый день.

– Кто это?

– Это Дана Розенблад.

– А как вы узнали мой номер?

– Мне его дали в вашем институте.

Лишь природное самообладание и выдержка не дали Люси взболтнуть лишнего. Но тем не менее, её бросило в жар.

– Что вы хотели?

– Люси! Симпозиум закончился, а вы так внезапно исчезли, я на вас взял сертификат. Просто хотел его отдать.

– Сертификат?

– Ну да.

– Зачем он мне?

– То есть как?

– Я хотела сказать, что сама его заберу.

– Вы уверены? Вы знаете, к кому подходить?

– Узнаю сама.

– А куда вы пропали?

– Я лежала в больнице. Меня избили на улице.

– Какой кошмар! Вы в порядке?

– Да. Я сейчас немного занята, не могли бы вы перезвонить мне завтра вечером?

– Завтра вечером?

– Да.

– Хорошо, договорились. До свидания.

– До свидания. И спасибо.

– Не за что.

Люси положила трубку и подошла к раковине, вылила туда остатки кофе. Какой, к чёрту, институт? Это подстава какая-то? Значит ли это, что полиция подозревает её в краже? И что Дана Розенблад действует по их заданию, чтобы её выследить? Ну конечно! Что делать? Надо позвонить Макрису. А вдруг телефон уже прослушивается? Она позвонит с автомата на улице. Ехать к Макрису пока не стоит. Она быстро оделась и вышла из квартиры.

Зашла в кафе, заказал бокал вина, спросила есть ли у них телефон. Официантка кивнула на стойку, на ней стоял аппарат. Дождалась, пока вокруг никого не будет, и набрала номер грека. Долго ждала. Уже стал на неё коситься бармен, а официантка подошла и напомнила, что вино уже ждёт на столике. Наконец Объявился Макрис:

– Слушаю.

– Это Люси. Не перебивай, у меня мало времени.

– Что случилось, говори.

– Только что позвонил Дана Розенблад…

– Кто?

– Ну тот, с которым я ходила в институт на их симпозиум, ну или как оно называется… Ну ты понял?

– Да. И?

– Сказал, что номер моего телефона ему дали в моём институте. Понимаешь?

– А ты не давала сама?

– Ты за кого меня принимаешь?

– И что?

– Я думаю, это связано…ну с этим…ты понял?

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Ты откуда звонишь?

– Из кафе.

– Тебе ко мне нельзя. К себе не возвращайся. Никуда не уходи. За тобой сейчас пришлю машину. У меня новый водитель, так что…

– А куда подевался предыдущий?

– А это сейчас важно? Потом расскажу.

– Хорошо, я жду.

– До встречи.

Люси села за свой столик и большими глотками прикончила вино. Достала из сумочки сигареты. Господи, когда она курила в последний раз-то? В больнице ведь курить было нельзя. Сильно затянулась и её повело. Она быстро затушила сигарету. Стала смотреть в окно и думать о сложившейся ситуации. Что будет дальше? За руку её никто не поймал. Свидетелей нет. Может Дана соврал просто так? Чтобы увидеться с ней? Но зачем? Вряд ли она интересует старика как женщина. Уж слишком большая разница в возрасте. Может он хочет выйти на Макриса через неё? А это наиболее вероятно. Не иначе грек кинул его на деньги. Это называется у него «оплата по договорённости». То есть, грек заплатил Дане меньше, чем тот ожидал. В любом случае Розенблад не просто так позвонил. А может действительно всё дело в сертификате? Может там у профессора свои заморочки? И он, чтобы прикрыть свою репутацию, должен доказать всем, что Люси и вправду его протеже? Ну, так себе версия, конечно. Он бы так и сказал это по телефону. Старый лис. А может он специально так соврал, чтобы Люси поняла, что их слушают? И чтобы это насторожило её, а она предупредила Макриса? Может быть. В любом случае она расчитывала на грека. Столько лет неплохо проворачивать свои дела, иметь связи в самых различных слоях общества – такое может только человек с хорошими организаторскими способностями. Опять закурила. Портсигара нет. У Макриса пока тоже его нет. Он был у Джо. Выйдут на Джо. Тот укажет на неё. Но прямых доказательств нет. Любой адвокат отобьёт её в два счёта. А может Дана выронил его на улице, а Джо подобрал?

Она увидела, как подъехала машина Макриса. Расчиталась и вышла на улицу.

Подъехали к автомастерской. Водитель проводил её в кабинет, стены которого были сплошь обклеяны плакатами с изображениями престижных автомобилей, мотоциклов с обнажёнными девицами на них. Наповидавшем виды диване сидел Макрис.

– Ну, как ты?

– Нормально.

– Расскажи ещё раз всё с самого начала, дословно.

Люси повторила всё, что было услышано по телефону. Потом озвучила версии, которые пришли ей в голову. Она ожидала, что он как минимум проявит беспокойство. Но тот с каждой её версией всё утвердительней кивал головой, даже откинулся на спинку дивана, а в конце вообще заулыбался и закурил.

– Тебе вообще пофиг на то что происходит?

– Смотря что ты имеешь ввиду.

– Ну, хотя бы то, что на тебя может выйти полиция!

– Видишь ли, Люси. Полиция – это вопрос денег. Я тут вообще ни причём. Меня лично полиция не волнует вообще. Меня волнуют деньги.

– То есть, тебе на меня вообще плевать?

– Ах, вот ты о чём! Так вот, Люси, Полиция тебя тоже пусть не волнует. Тебя за руку поймали? Нет. Так что, тебе напрямую ничего не грозит. А вот то, что ты мне сейчас рассказала, говорит о том, что, скорее всего, за дело взялись совсем другие люди из организаций, по которые не прочитаешь в газетах и не увидишь по телевидению.

– О чём ты говоришь?

– О том, что сей предмет начинает дорожать как на дрожжах! Если за Даной Розенблад стоит ФБР, то полиция вмешиваться уже не будет. И ФБР не знает где сейчас эта вещь. Иначе бы они уже были у тебя в больнице. Хотя, скорее всего они именно сейчас тебя ищут, потому что знают, что ты в городе.

– А почему же они раньше не начали меня искать?

– Скорее всего, геолог, который нашёл эту штуку на раскопках, решил сыграть соло. Разменять, так сказать, свою карьеру на всемирное признание. Ему бы поменьше вякать и свистеть в кое-каких кругах. Но нет, деньги на раскопки он клянчить мастер. А делиться находками у него получается плохо. Все археологи, геологи так или иначе оставляют часть находок себе. Государству сдают в самую последнюю очередь. Но тут он нашёл то, что априори до него никто не находил и не найдёт никогда: полностью исправный древний артефакт. Вот так-то, Люси. И это геолог решил толкнуть на чёрном рынке. Но если раньше ему удавалось спихнуть кое-что, что раньше обеспечивало ему неплохую жизнь, то в этой ситуации ему надо было вообще молчать. Старый идиот! Он даже предположить не мог, сколько в его группе прихвостней и стукачей! Вот потому то он и решил сбежать с этой находкой поближе к цивилизации, чтобы громко заявить о себе на весь научный мир. Да только он её «потерял». И только сейчас до него дошло, какую ценность он держал в руках. И только сейчас он всем налево и направо распинается, что наука понесла огромную утрату в виде этого артефакта. Вот теперь все наперегонки ищут эту штуку. Но боятся засветиться. Потому что на поиски вышло ФБР, которые, если что, пересажают половину чёрного рынка. Они не торопятся, потому что им нужно знать кто покупатель, чтобы накрыть всю цепочку. Поэтому, они будут следить за нами некоторое время, недолго, а когда на меня выйдет заказчик, тогда наступит конец всей истории.

– И что же теперь делать? Ты так и будешь спокойно сидеть и ждать, когда придут за тобой?

– Конечно же нет! Самый простой вариант – подкинуть артефакт старому идиоту обратно. И чем скорее, тем лучше. Но… ввиду новых обстоятельств я намерен попробовать хорошо поторговаться, пусть заказчик эти обстоятельства подчистит. Хотя бы так. Я думаю, эта вещь стоит очень и очень дорого. Ведь свидетели покупаются, оплачиваются их пребывание в тюрьме и всё такое. Ну и мне перепадёт немало.

– А что за обстоятельства?

– Самые пакостные. Твой Майкл должен был просто с ребятами набить морду твоему обидчику Джо и забрать портсигар. Но так получилось, что возникло четыре трупа. Один из них – случайная девушка. И убил её Майкл.

– Ты подставил Майкла!?

– Хотел бы – подставил. Майкла я надёжно спрятал, обеспечил работой и жильём. Пусть выветрится дурь из его головы.

– Зачем ты его послал к Джо? У тебя не хватало людей?

– Вот чего хватало, так это людей! Но кто же знал, что этот Джо окажет такое сопротивление? Отчаянный был парень. Я до сих пор задаюсь вопросом: он точно не знал о том, какую вещь забрал у тебя?

– Что это за штука – я узнала только что от тебя. Так где Майкл?

– Тут. Живёт и моет машины здесь, в этой автомастерской. Ему запрещено покидать это место. Если ослушается, то сядет. А если за него возьмутся копы, то пострадаешь и ты. Учти это.

– Ясно. И что ты намерен теперь делать?

– Я должен тебе обо всём докладывать?

– Ну, я имела ввиду, что будет с нами?

– Ничего. Пока поживёшь у меня. Я продам артефакт и всё. Портсигара не станет. И, даже если тебя допросит ФБР, то ты знать ничего не знаешь.

– Так не пойдёт!

– Почему же? Если с тобой всё будет в порядке, то и меня трогать не станут. Я позабочусь о тебе. Пока ты со мной, ты в полной безопасности, – так Макрис надежно прибрал Люси к рукам.

– Я могу увидеться с Майклом?

– Нет. Не нужно лишних сантиментов. Сейчас так будет лучше. Мой водитель сейчас отвезёт тебя. Тебе тоже нельзя покидать дом и выходить на улицу.

– И долго мне жить у тебя?

– Не очень. Пока я не продам артефакт и не улажу последствия налёта на Джо.

Когда Люси уже села в машину, её в окно второго этажа увидел Майкл. Бросил автомобильные чехлы на пол и бегом спустился вниз. Но внизу дорогу ему загородил один из работников мастерской. А Макрис подошёл к ним и сказал:

–Ты куда? Ты что забыл – отсюда только в тюрьму!

– Но это же Люси! Я думал…

– Забудь! Пока я всё не улажу, никто не должен знать, что ты здесь!

– Даже Люси?

– Тем более она! Если она узнает, то об этом мигом узнают в полиции.

– Почему? Она что, работает на полицию???

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– И долго мне здесь торчать?

– Нет. По крайней мере, меньше чем в тюрьме. Иди работай!

Макрис вернулся в кабинет. Сел, вытянул ноги, закурил и стал размышлять.

То, что за Люси взялись основательно – сомнений не было. Знать бы сколько у него времени. Может быть сейчас наступил лучший момент, чтобы позвонить заказчику? И, на всякий случай, неплохо было бы сделать точную копию этого прибора. Которую лучше всего, в случае чего, отдать полиции, или ФБР. Заказчика обманывать он не собирался, это чревато репутацией и последствиями. И он вышел на улицу в поисках ближайшего телефона-автомата.

Зашёл в телефонную будку, плотно закрыл за собой дверь. Достал квадратик бумаги, на котором был записаны цифры. Набрал номер и стал ждать

– Да!

– Алло, это Макрис.

– Я вас слушаю.

– Я по поводу нашего с вами дела.

– Всё в порядке?

– И да и нет.

– И как это понимать?

– Человек, у которого это находится, не может ко мне добраться. Застрял по дороге. Надо бы ему помочь.

– Я понял. Сколько.

– Дело не в этом.

– А в чём же?

– Всё это мероприятие пошло не по плану с самого начала. Вмешался один совершенно посторонний тип и всё испортил. Вместо того, чтобы принести это мне, он встрял в одну неприятную историю и сейчас сидит в одном укромном месте, не выходит на улицу, чтобы не загреметь в полицию.

– Вы что, не можете обойтись своими силами?

– Могу, но этот тип требует деньги!

– Вот как? И много?

– Пятдесят тысяч долларов.

– Сколько? Вы серьёзно? Думаете, что я ничего не понимаю и меня так просто надуть? Решили сыграть по грязному?

– Думайте что хотите. Но ещё на одного моего человека вышла полиция. По-моему, начались поиски этого прибора.

– Вы уверены в этом? Или просто хотите вжать с меня побольше денег?

– А это легко проверить. Бойня в гостиничном комплексе на окраине города. Убиты двое моих людей, таксист и горничная.

– …это ваши проблемы…

– Да, может быть и мои! Однако, прибор находится у парня по имени Майкл. Никто не мог предположить, что нигер окажет такое сопротивление.

– Чёрный? А как прибор оказался у него?

– Я же говорю: случайность. Мой человек изъял вещь. Но тут же подвергся нападению и был ограблен. Заодно прихватили и прибор.

– Ладно, допустим это так. Информацию надо проверить. Если это подтвердится, то нужно прикинуть, что можно сделать в такой ситуации. Как зовут этого парня?

– Майкл, музыкант. Торчок.

– Вы ополоумели? Посылать наркоманов на дело!

– Я повторяю ещё раз: вышло всё совершенно случайно. Прибор у геолога забрала Люси, девушка Майкла. А её ограбил цветной таксист, когда она села к нему в машину, выйдя из института. Я вычислил его местонахождение. А Майкл был в качестве массовки с моими ребятами. Но всё закончилось так как закончилось. Это я к чему: если за Люси ведётся наблюдение, выходит, профессор обратился в полицию. А если дело обстоит так, то у нас с вами очень мало времени. Вы понимаете о чём я говорю?

– Я попытаюсь узнать, насколько глубоко полиция заинтересована этим делом. Попытаюсь всё уладить. Но имейте ввиду – если я обойдусь своими силами, то о дополнительных расходах не может быть и речи. Вы взялись за это дело – вы должны были всё проконтролировать и довести это до конца. Если в узких кругах станет известно о вашем промахе, то репутацию вы утратили. Поэтому позволю дать совет: аванс останется с вами, если прибор окажется у меня. Ну и вознаграждение тоже. Но сроку теперь вам неделя. Неделя! Слышите?

– Да, я всё понял, – Макрис уже жалел, что позвонил заказчику, – но если я не достану прибор, то…

– Это целиком ваши проблемы. Если не справитесь, вернёте аванс. Через неделю жду звонка с положительным результатом, – и заказчик бросил трубку.

«Ну что ж», – подумал Макрис, – «Значит нужно как можно скорее выводить из игры Майкла». И с этой мыслью сел в машину.

МАКРИС

Приехал в свой антикварный магазин, достал портсигар из сейфа, открыл и стал нажимать кнопки. Но ничего не происходило. Что это такое? Разработка военных? Они потеряли, а старый геолог нашёл? Но тогда спецслужбы сразу забрали бы прибор себе. Значит это не современная вещь. Значит действительно артефакт какой-то. Так. У кого-бы спросить? Профессор отпадает, даже если его припугнуть или заплатить. Заказчик тоже вряд ли досконально знает устройство. Скорее, нужен как артефакт. Эксклюзив и самая редкая находка за всю историю? Или заказчик знает настоящего владельца этого прибора? Прибор-то, скорее всего современный, изготовлен недавно. Не было у древних лампочек, кнопочек и индикаторов! Выходит, это чья-то новейшая разработка, какого-то закрытого института, который работает на военную структуру. Стоп! Точно! Институт. Есть же Дана Розенблад! Может он разберётся? Он же учёный. Но за ним, возможно следят. Ну и пусть. Хочет видеть Люси – вот пусть и увидятся. Любой из его подручных сварганит копию за сутки. Пусть этот физик хотя-бы скажет в каком направлении думать. Схватят Люси, заберут подделку и чёрт с ними со всеми. А раз так – значит коробочка гораздо ценнее, раз её ищут спецслужбы. И тогда точно можно будет поторговаться!

Вызвал к себе помощника:

– Поручи кому-нибудь, чтобы сделал пару копий вот этого. Да, и пошустрее.

– Когда должно быть готово?

– Завтра, максимум послезавтра.

– Хорошо.

– Найди кого-то поспособнее. Как найдёшь – доложишь. А оригинал пока пусть побудет у меня.

– Слушаюсь. В течение часа найду.

– Хорошо. Я пока отдохну у себя в кабинете. Да, ещё. С Люси глаз не спускать. Пока она не должна покидать мой дом ни под каким предлогом. Обеспечить всем необходимым: нечего ей разгуливать в таком виде и после такой травмы, иначе выздоровление будет долгим.

– Сделаем.

– Всё, ступай.

Через час с небольшим в кабинет постучался мастер:

– Добрый день!

– Добрый, добрый. Слушай, есть дело к тебе, я хорошо заплачу. Надо сделать копии.

– Что надо делать?

– Да так, портсигар.

– Ну, это не проблема. Можно взглянуть?

– Само собой, – Макрис положил перед ним прибор. – Но нужно сработать быстро.

– Но это не золото…

– Мне всё равно. Главное, чтобы были копии.

– Я понял. Сколько у меня времени?

– День – два, не больше.

– А что это вообще?

– Тебе какая разница.

– Ну хорошо. Материал я подберу. Ну кнопки вот эти – с этим будет сложнее.

– Господи, ну сделай имитацию.

– Но они светятся при нажатии…

– Ну так что? И ты сделай, чтоб светилось.

– А вдруг проверят?

– Не думаю. Я точно знаю, что тот, кто получит копию, нихрена в работе этой штуки не смыслит. Усёк?

– Усёк.

– Но есть одно условие.

Старый мастер перевёл взгляд на Макриса.

– Делаешь копии при мне.

– Почему? Вы мне не доверяете?

– Вы, ювелиры, мастера подделок. И ваша братия так и норовит сделать лишний экземпляр и вручить заказчику.

– Вы что, знаете меня столько лет и вдруг решили, что я стану обманывать вас?

– Дело не только в этом. Это очень сложный вопрос.

– Может на нём кровь? – ювелир помахал в воздухе артефактом.

– Ну, это вряд ли, – слукавил Макрис, – по крайней мере о трупах мне неизвестно.

– У меня точно потом не будет проблем?

– Нет. Об этом знаю только я и ты. Вот почему я перестраховываюсь и хочу, чтобы ты работал у меня, здесь, при мне.

– Ладно. Сколько даёте за работу?

– Пятьсот.

– Это шутка?

– Ну давай, начинай торговаться! Учти, копия не подразумевает использования дорогих материалов.

– Ну, выезд, сроки…

– Ладно, сколько ты хочешь?

– Тысячу.

– Ты охерел?

– Я охерел? А то, что нужно все копии сделать не только похожими внешне, но и по весу? Ведь я ещё не знаю, магнитится эта фигня или нет? Ты же вызвал к себе не молокососа, а профессионала!

– Умерь свой аппетит. Чёрт с тобой. Но в таком случае копии должны быть один к одному.

– Обижаете. Я всё замерю, всё учту.

– Хорошо. Договорились. Сейчас мой водитель отвезёт тебя, ты приготовишь всё необходимое: инструменты там, материал. Водитель будет с тобой всё время. Чтоб ты ни с кем не общался!

– Обижаете. Я что, в первый раз?

– Дальше. Он будет при тебе круглосуточно. И если чего будет недоставать – скажешь ему и он привезёт.

– Понял. Всё, я поехал собирать всё что нужно. На это уйдет пол дня. Как насчёт аванса?

– Держи.

– И я ещё некоторое время посижу и рассмотрю оригинал. На память не жалуюсь, но всё же.

– Сколько угодно.

И старый мастер вновь стал изучать портсигар.

К вечеру в кабинете стол напоминал верстак: половина была застелена прорезиненной тканью, на ней стояли тиски, щипцы и молоточки. В углу возле двери стоял ещё один маленький стол, на нём примостилась паяльная лампа. Рядом лежали небольшие чемоданы и мешок с материалом.

А вот другая половина большого стола была занята выпивкой и закуской. Откинувшись на диван сидел Макрис, курил сигару, периодически подливая себе спиртное.

Старый мастер держал в руках портсигар и рисовал на листе металла чертёж, чтобы потом изготовить крышку прибора и между ними лилась непринуждённая беседа.

– А вы так семьёй и не обзавелись?

– А зачем?

– Ну как это зачем? Дети, там и всё такое?

– Семья – это расходы. И чаще всего пустые.

– Не согласен. Ведь если что-то случится, то жена и дети всегда помогут.

– Может быть. Но знаешь, то чем я занимаюсь, имеет свойство привлекать к себе ненужное внимание как со стороны полиции, так и со стороны любителей лёгкой наживы. Я думал об этом. Пару разу меня были серьёзные проблемы. А если бы у меня была семья, то бог его знает, как бы я выкрутился из тех ситуаций.

– Шантажисты?

– Угу, – Макрис выпустил жирную струю дыма. – Остался бы ни с чем в лучшем случае. Это сейчас у меня более-менее всё на мази. А раньше? Как вспомню… Ну его к чёрту. Это со стороны кажется, что я делаю деньги из воздуха. Может мне это всё легко даётся только потому, что меня не могут взять за яйца? Вспомни Артура.

– Да, да. Помню, как же. Сначала его посадили, потом сына. Но они вышли. Да, точно, они же на свободе сейчас.

– Ну вот. И где сейчас всё то, что он успел накопить?

– Ну всё-таки это частности. В целом семья – это хорошо.

– Зачем мне то всё? Вот ты – с утра до вечера торчишь в своей мастерской. И что?

– Во-первых, мне это нравится.

– Ну да, а во-вторых, ювелирное дело у вас передаётся по наследству.

– Это да. Что есть, то есть. Своё дело ведь я тоже передам своим детям. А они своим детям. И так далее.

– Вот, вот. Потому что у вас так принято. А я остался один без родителей. И что мне пришлось вынести! Кем я только не работал! Я вот этими руками и вот этой головой всё это накопил. Мне некогда было устраивать личную жизнь.

– Да ладно! Ты же наверняка крутил романы?

– Да как сказать. Просто я убеждён, что шлюхи дешевле. Может я сам по себе такого склада человек – не знаю. Но за деньги я имею красивую девку, когда захочу. Хоть две сразу, понимаешь? И каждая баба как в новинку.

– Ой, не говори. Да, с одной стороны здорово. А знаешь, как у нас говорят? Женится мужчина или нет – он всё равно будет жалеть!

И оба от души долго смеялись.

– В конце концов, ты не настолько стар, хорошо выглядишь, может и сойдёшься с какой-нибудь хорошей женщиной.

– Ну да. Только где же взять такую хорошую? Я слишком хорошо знаю жизнь, чтобы полностью доверять женщинам. Да, есть хорошие. Но быт всё убивает.

– Привыкнешь. Все привыкают – и ты привыкнешь.

– Я не все. Да и поздно уже притираться в таком возрасте. А так я не клятый, не мятый. Сплю, когда хочу, ем что хочу. Трахаю кого хочу. Кстати, немало было красивых замужних женщин. А у тебя жена красивая?

– Ещё бы. Ты только ей об этом не говори!

Посмеялись опять.

– У тебя золотые руки. Ты просто выезжаешь по жизни на своём мастерстве. А я вечно куда-то бегу или от кого-то бегу. Бежал. Сейчас, конечно, у меня всё гораздо проще. Но и я не железный. Блин, что-то меня на старости лет на родину потянуло. А тебя тянет на историческую родину?

– А мне и здесь неплохо.

Макрис усмехнулся и заворожённо смотрел, как в руках мастера кусок металла превращается в крышку прибора.

– Нас тут хватает. Праздники и всё такое. Встречаемся, поём. Тем более тут хорошие условия для детей. Есть перспективы. Помогаем друг другу.

– Диаспора?

– Да. У нас тоже проблем хватает, поверь. А у кого их нет? Вот и держимся друг за дружку.

– Мда. Наша диаспора мне не помогала, когда мне надо было. Мне очень повезло, попал в нужное время к нужному человеку и научился у него всему, что умею сейчас. Просто он свихнулся на старости лет. Но это я осознал только сейчас. Мне казалось, что то, как он ведёт себя с семьёй – так и должно быть. Некому в юности было подсказать. Я был голодный, глупый, преданный. Боялся всего на свете. А вот когда я сколотил свой первый капитал, то тогда он меня выгнал, натравил на меня наших соотечественников, которые до сих пор считают, что я обокрал своего патрона. Ложь!!! Я тебе точно говорю, мне смысла врать сейчас нет. Сам, своим умом. Просто повезло. И я думаю, что я просто очень везучий. Вот.

– Везение – не последнее дело.

– Вот, вот! Плюс ещё кручусь круглосуточно. Скажи, а смог бы я достичь всего, если бы была семья?

– В твоём бизнесе? Ну да, сомнительно.

– И я о том же.

– Просто есть люди, созданные для семьи, а есть нет.

– Поверь, мне и так хорошо.

– Верю.

Макрис вновь пригубил виски.

– А всё-таки, почему поссорился со своим шефом? – Мастер отложил ещё одну готовую деталь.

– Да так, мелочи. Он жадный был, а на старости лет вообще тронулся умом. Сначала я был на побегушках как все. И у меня была хорошая память. Я у него был не один такой, между прочим. Но знаешь, к хорошей памяти и светлой голове нужно должно прилагаться ещё терпение и порядочность. Я тысячу раз мог его обсчитать. Но ни разу так не сделал. Но однажды ему стало плохо, а тут подвернулся я. И он попросил меня забрать крупную партию товара. Когда меня остановили полицейские, то мне пришлось решать вопрос, ты меня понимаешь? Думал всё на мази и они узнают машину. Оказалось, что дело во мне, не узнали меня. И мне пришлось раскошелиться, чтобы поспеть вовремя. Короче, я сильно опоздал, а патрон тогда был сильно на взводе, ну и сорвался. Слово за слово, короче он меня выгнал. Сказал, что я ещё легко отделался. А я посчитал, что со мной поступили несправедливо. Он приказал отогнать машину в гараж к его людям и могу быть свободен. Дескать, нужно было ехать по старому маршруту во что бы то ни стало. Вот если бы не свернул куда не надо, то и не случилось бы того, что случилось. Ну я и поехал в гараж. Мне стало обидно, ведь я был на хорошем счету, ни одного прокола до этого не было. Еду, а сам думаю о том, что в принципе я могу рискнуть и самостоятельно делать подобные дела. Не хватало только начального капитала. Позади меня товара на кругленькую сумму. Не станет же он обращаться в полицию, если я пропаду вместе с товаром? Еду, а сам прикидываю: покупателей знаю, если прямо сейчас скинуть товар как будто от его лица? Вся сумма будет у меня.

– А что за товар?

– Так я тебе и сказал! Меньше знаешь – крепче спишь. Неважно. Единственный минус – это полиция на дорогах и беспечность покупателей, которые, дай бог, не будут созваниваться со стариком. Меня тогда накрыло сильно! Ведь только сейчас я осознал, насколько я рисковал, выполняя его поручения. Моё преимущество – это время. Если я сделаю это прямо сейчас, то на руках окажется приличная сумма. Только надо сразу валить из города. На эти деньги можно будет на новом месте сделать новые документы. Авось раскручусь? Тогда ещё раз можно будет переехать и снова поменять документы.

Короче, молодой был, горячий. И мне повезло. Я доехал куда надо и меня ни разу никто не остановил. Представляешь? Фортуна! А всем покупателям говорил, что старику плохо. Слушок до этого уже был, так что люди только сочувствовали. Почти весь товар двое человек и забрали. Опять повезло. Потому что остатки толкать было легче: не так дорого, подозрений и вопросов меньше, сам понимаешь. Ну и чухнул я то в один город, потом в другой. А через время начал крутиться здесь. Там где морской порт или аэропорт – везде есть лазейки. И вот все эти годы я упорно налаживал связи. Я даже не знаю, как закончилась та история с машиной и когда помер старик. Но то, чему я у него научился, не преподают в школах и университетах. Эти навыки мне очень пригодились. Светлая ему память, несмотря на то, что он был самодур и жлоб. Я хорошо поднялся. И страх за свою жизнь и бизнес у меня пропал только десять лет спустя, когда у меня появилась возможность нанять людей на побегушках и для охраны, каким раньше был я. Вот так.

– Да. Везде надо крутиться.

– Что там у тебя? Получается?

– Да, получается. Корпуса почти готовы, их я потом буду подгонять и шлифовать. Осталось разобраться с начинкой. Ну-с, посмотрим, что тут делается. – Мастер стал нажимать кнопки, пытаясь запомнить последовательность символов и цветов на индикаторе. – Слушай, Макрис! А эта штука из области чего? Декодер какой-то? Может, дешифратор для торпед? Ты это у военных спёр?

– Нет. Точно не у военных. Проблем не будет, это я гарантирую. Сам я не знаю. Что-то связано с поиском залежей. Короче, прибор создан для геологов.

– А-а-а. Понятно. Ладно, попробую записать последовательность символов, хоть примерно, – и мастер продолжил возиться с кнопками.

Так они и сидели: старый ювелир писал на листке символы, а Макрис пил и курил сигары; болтали и вспоминали прошлое.

Через некоторое время ювелир встрепенулся:

– Что за чёрт!

– Что там?

– Заболтался я с тобой, вот что. Надо отдохнуть.

– А что не так?

– Я сделал две заготовки для двух корпусов. Вот они, – старик подвинул к себе два набора заготовок, – а сейчас их три!

– Заболтал я тебя.

– Никогда не жаловался на память. Как так?

– Я же говорю: заболтались мы с тобой. Или ты решил ещё одну копию сделать для себя? Ты что – геолог? Вот почему я решил, что надо работать у меня и при мне!

– Да подожди ты! Что я с копией делать буду? Я точно помню, что заготовок было две!

– Дай сюда. – Макрис сунул лишнюю вещь в карман пиджака. – Давай, передохни малость. Потом вернёшься к работе. Я тут побуду, а тебя проводят в другую комнату, где можно поспать.

Макрис позвонил, после чего вошёл помощник, бегло обыскал ювелира и увёл того спать. Потом он встал, запер свой кабинет, оригинал спрятал в сейф, а сам лёг на диван и проспал до утра.

Утром встал, умылся, привёл себя в порядок. Голова побаливала. Он распорядился сделать ему кофе и бутерброды. Когда помощник всё принёс, то спросил:

– Спит?

– Да, сэр. Разбудить?

– Пока не надо. Пару часиков мне надо поработать, есть несколько дел.

– Может прогуляетесь на свежем воздухе?

– Некогда. Как проснётся и позавтракает – сразу сюда.

– Понял.

Через пару часов мастер снова сел за работу. А Макрис занялся чтением утренних газет.

Через некоторое время ювелир сказал:

–Макрис, посмотри.

– Что? – тот уставился на стол поверх газеты.

– Ещё одна заготовка. Клянусь, её не было. Ты подкинул?

Макрис полез в карман пиджака и достал точно такую же вещь.

– Ты что фокусник, мать его? – Похмелье отступило.

– Если бы.

– Дай сюда! Ни на минуту тебя нельзя оставить одного.

– Я то тут причём? Мне кажется, что я нажимаю какие-то кнопки в определённой последовательности и появляется точно такой же предмет.

– То есть, ты хочешь сказать, что эта штука копирует предметы? Да?

– Откуда я знаю? Я ещё током не разобрался. Сейчас, подожди. Перед этим я нажимал вот эти кнопки, на индикаторе светились вот эти символы. Сейчас… вот так.

Сначала ничего не произошло. Потом что-то стукнуло и разбилось. Внезапный звук в тишине подействовал на обоих как выстрел и оба вздрогнули. Макрис повернулся, затем осторожно стал искать источник шума.

– Фух, господи: это упала картина, – и он поднял с пола возле стены красивую фотографию Манхэттена в рамке. Стекло лопнуло. И он осторожно, чтобы не поранить пальцы положил её на стол. Повернулся к стене:

– Жаль, провисела столько…

Дальше он не сказал ничего. Потому что точно такая же фотография висела на стене как ни в чём не бывало.

– Это как? – только и смог произнести Макрис, – Это же чёрт знает что! А ну давай ещё раз.

Мастер повторил комбинацию. Картина осталась на месте, но в стороне от неё на пол рухнул значительный кусок обоев.

– Ты понял?

– Ничего не понял! Куда что направлять? Где-то в приборе есть экран, отверстие, чтобы направлять на предметы?

– Дай сюда! – Макрис вырвал из рук портсигар, – Дай я попробую. Покажи как нажимать.

– Вот эти две, потом вот эту.

Антиквар направил прибор на стол, на котором стояла вчерашняя бутылка виски, повторил комбинацию и на столе рядом возникла точно такая же недопитая бутылка. Но стояла она ближе по направлению к прибору.

– Невероятно! – воскликнул Макрис, – Ты представляешь, что это такое? Это же уму непостижимо! Слушай, ты представляешь, что это за штука?

Ювелир подошёл к копии, налил из неё в стакан, выпил и сказал:

– Это виски, Макрис.

Тот тоже себе налил и выпил:

– Вот это да! Господи, я везучий. Чёрт побери, до чего же я везучий. Как говорят: мою душу продали, а взамен дали вагон везения.

– Ну и я тоже старался. Может доплатишь?

– Точно! Деньги! Ну, ты и голова.

С этими словами он вытащил из кармана портмоне, достал двадцатку, положил на стол, направил прибор, нажал кнопки. Поверх старой купюры появилась ещё одна банкнота. Оба склонились над ними и стали сравнивать.

– Один в один. Даже номера одинаковые.

– Абсолютно идентичные. Смотри: все потёртости, загибы – всё одинаковое, – вставил мастер.

– Надо думать масштабнее. Купюры – это риск, как я понял. А если бриллианты? У тебя есть?

– Маленькие и всего пара штук.

– Ну что ты прибедняешься. Среди своих не сможешь найти крупный?

– Думаю, что смогу.

– Это потом, друг мой. Доделаешь своё дело, тогда и займёмся камешками. А то придёшь сейчас к себе, проболтаешься.

– Ага, а кто поверит?

– И то верно. Но знаешь, на всякий случай.

– Так ты мне доплатишь?

– Вот принесёшь камушки, тогда и поговорим. Ты же ювелир, как раз и сравнишь – если копия бриллианта будет настоящей, заберёшь себе. Годится?

– Годится.

– Ну вот и договорились. Жарко что-то, – Макрис скинул пиджак и расстегнул воротник рубашки. – Слушай, а ведь можно сделать копию фальшивки и потом размножить.

– Точно потом не будет проблем? Как тебе эта вещь досталась?

– Ой, слушай, не заморачивайся. В конце концов, ты просто сделал заказ и всё. А как оно работает – не знаешь и всё. Вряд ли на тебя выйдут. А что кому отдать или продать – это уже моё дело.

– Знаешь, о чём я сейчас подумал?

– Что?

– Я говорю, вот никогда не верил в чудеса всякие. Инопланетяне, там, Иисус и прочее. Но вот то что я сейчас вижу – это для меня как увидеть воскрешение, понимаешь? Я до сих пор не могу поверить!

– Я сам не могу поверить. Может я сплю? Постой! Что ты сказал?

– Я говорю, технология будущего…

– Нет, про инопланетян?

– А, да. Глядя на эту вещь, можно предположить, что эту вещь создали инопланетяне. Ну такое как можно придумать и сделать? Ты хоть слышал про что-то подобное?

– Ай да профессор!

– Что?

– Один археолог нашёл на раскопках и дал мне сделать копии. Ну ты же понимаешь, о чём я сейчас: эти копатели так и норовят прикарманить себе находки, оригиналы. А копии толкают налево.

– А ты уверен, что он не знает предназначение этой штуки?

– Если бы он знал, то не выпускал бы из рук. Это же логично?

– Ой ли.

– Да, точно! Так. Давай поступим следующим образом: делай копию, больше ничего не нажимай. Повестка сделки меняется.

– Ты хочешь его кинуть?

– Слушай, давай обойдёмся без морали и нотаций. Геолог сам хотел кинуть кого-то или какую-нибудь организацию. Иначе зачем заказал копии? Правильно? Вот! Поэтому ему нужно отдать копию высшего качества, внешне она должна повторить оригинал один в один. Я тебе помимо алмаза ещё доплачу, не обижу. Но ты, главное, держи язык за зубами. Понял?

– С этим проблем не будет. Лишь бы сам меня отсюда выпустил.

– Ты о чём?

– Ну, мало ли что у тебя на уме…

– Это уже старческий маразм. Но я тебя понял. На этот счёт не переживай. Мне ещё к тебе обращаться. Но условия немного меняются.

– В смысле?

– Как закончишь работу, то некоторое время поживёшь у меня. Так надёжней. Я всё оплачу. Это будет не долго, я буквально на следующий день отдам копии, и мы вернёмся к алмазам. Хорошо?

– Конечно. Договорились.

– Ну вот и отлично. Всё, продолжай работать, а я пока попробую ещё наштамповать купюры, а потом пошлю с ними помощника подальше в какой-нибудь банк. Рисковано, конечно, но так мы точно узнаем – настоящие они или нет.

И вновь закипела работа: ювелир принялся за колдовать над прибором, а Макрис залез в сейф в поисках крупных купюр.

РОБЕРТСОН

Окинув взглядом место бойни можно было и вправду прийти к выводу, что работали профессионалы.

– Так вы говорите, что он показал удостоверение?

– Да, сказал, что они сами из полиции.

– Ладно. Пока никуда не уходите, я позже вас опрошу. Том!

Подошёл помощник.

– Что тут у нас?

– Парни устроили перестрелку. Попытались сжечь тут всё. Но пожарная команда приехала вовремя. Есть и отпечатки, и следы крови, короче, улик достаточно. Но есть ещё кое-что: много купюр разного номинала с одинаковыми номерами.

– Твою мать! Это ж получается, тот самый тип, который убил Сандру, и там тоже были такие купюры?

– Так точно, сэр.

– Вот блин. Так. Навскидку – кто это мог быть?

– Непонятно. Вроде как профессионалы. Готовились. Смежники, может быть?

– Вернёмся в офис – позвоню им. Продолжай.

– Так вот, возможно, кто-то пытался почистить следы.

– Я тебя понял, – Робертсон замолчал, достал перчатки, надел на лицо маску и приблизился к трупу Джо. – Наш?

– Да. И совпадает по описанию.

– А это кто? – Он указал на труп девушки.

– Это горничная. Её опознали. Но всё дело в том, что горничная сегодня вышла на работу.

– Не понял, ещё раз. Кто вышел?

– Она, – помощник кивнул на труп.

Робертсон выпрямился и некоторое время смотрел на труп девушки.

– Том, ты уверен.

– Я-то уверен. Но знаете шеф, такое ощущение, что поверить не смогу. Это сон какой-то!

– Так, хватит фантазий! Тащи сюда эту горничную! Любой ценой, понял? И будешь допрашивать и сравнивать с трупом до посинения, понял? А потом тащи в участок и держи её там под любым предлогом. Это дело пахнет большими разборками. Придется звонить смежникам и узнавать, проводили ли они внедрение, или что у них там было. Это их рук дело или может они хотя бы в курсе, что это за новые заморочки с копиями? Может я не в курсе новых технологий в преступном мире? Если нет, тогда будем работать сами. Есть у меня там концы, – и с этими словами он направился к машине.

Но уже через сутки были результаты: горничная и труп были похожи как две капли воды.

Он зашёл к себе в кабинет, плотно закрыл дверь, отдышался, снял трубку телефона и набрал номер ФБР.

– Алло! Это Робертсон.

– Салют! Давно вас не было слышно. Как успехи? Надеюсь, вы к нам с хорошими новостями?

– Не знаю, насколько они хорошие, но то, что они необычные – я гарантирую.

– Это надолго?

– Всего пару вопросов, а потом посмотрим.

– Я слушаю.

– У нас два идентичных эпизода, как под копирку. Находим труп девушки.

– Так.

– Но её точная копия жива.

– Как так? Ещё раз.

– Труп и живая девушка – один и тот же человек. Экспертиза показала полное совпадение по многим параметрам: отпечатки пальцев, родинки, шрамы и прочее, вплоть до хронических заболеваний. Невероятное совпадение. Добавлю, что живые впервые видят собственные копии. Близнецы исключены.

– Это точно?

– Абсолютно.

– Интересно, продолжайте.

– Так вот, я хотел бы узнать: это похоже на высочайший уровень внедрения? Какие-то новые технологии копирования людей?

– Вы имеете ввиду клонирование?

– Если бы я знал! Ещё: находим купюры разного достоинства, которые похожи друг на друга исключительным образом, вплоть до потертостей, изгибов, надрывов. Конечно, номер банкнот совпадают. Но вот что интересно: зачем копировать ветхие купюры? И зачем изготавливать клише на один доллар, два доллара? Смысл? Я бы не обратил внимания на купюры, дело пошло бы как изготовление поддельных банкнот. Но точные копии людей вы видели когда-нибудь?

–Послушайте, Робертсон. А вы уверены в точности результатов экспертизы? Ошибок не может быть?

– Исключено! Да, вот ещё что: я не знаю, что делать с трупами. Если действительно это клоны, то как с ними поступать? Давать их в розыск или нет?

На том конце трубки повисло молчание.

– Давайте поступим так: я сейчас проконсультируюсь кое с кем и вам перезвоню. Никуда не уходите.

– Хорошо, – ответил он и положил трубку.

В ожидании ответного звонка он задумался над тем, что не было сказано в разговоре. Ведь есть ещё один вариант. Преступник пытался заметать следы? Каким образом он так быстро делал клоны? И для чего? Развлечься, выпустить демонов? Дескать, никакого преступления, ведь оригиналы живы и здоровы, как бы никто не пострадал. Интересно, что скажут на это юристы? К черту юристов! Преступление было и всё тут. Размышляя таким образом он нашёл в себе опору, которую искал с тех пор, когда увидел Сандру живой. Даже если у него заберут это дело, то станет только легче. Но любопытство брало верх. И у него козырь всё же был на руках: то, что отображается в отчётах, лишь малая часть того, что можно увидеть на месте преступления. Таким образом, всегда будет возможность поторговаться.

Раздался телефонный звонок. Он пропустил несколько и снял трубку

– Робертсон! Есть новости. С какой начать?

– Давайте с хорошей.

– Ну, не знаю, насколько она хорошая… На самом деле есть ребята, которые работают по этой теме. Они подъедут к тебе и заберут материалы. Ну и, естественно, зададут вопросы. В общем, дело оказалось настолько серьёзным, что у него даже есть гриф секретности. Но! Учитывая возможности этих ребят, можно срубить себе бонусы.

– Какие ещё бонусы могут быть?

– Дело в том, что эта контора к нам не относится. Вернее, это наши, но сами по себе. При нас, но курирует их президент. Мы сами толком не знаем, чем они занимаются. Одно могу сказать: их интересует экзотика, а грязь они рады слить кому-нибудь, например, тебе, или нам.

– Лучше мне!

– Ну, это как повезёт. Я тебе дал нужную информацию. Побеседуешь с ними и попробуешь договориться. В общем, мутные ребята. Но ты постарайся не упустить свой шанс. Да, ещё: мне посоветовали с ними не связываться. Так что…

– Спасибо.

– Не слышу.

– С меня причитается.

– Вот это другое дело! Так что не забывай мне отзваниваться почаще. Мне нужно знать, как там у них будут идти дела, если что.

– На меня можно рассчитывать.

– Ну, это уже совсем другое дело! Столько лет сотрудничаем, так что поможем друг другу и в этот раз.

– Договорились.

– Бывай! – на том конце повесили трубку.

Через некоторое время его нашёл дежурный и сообщил, что к нему не могут дозвониться напрямую какие-то люди из ФБР. Он зашёл к себе и сказал:

– Соединяйте.

В трубке раздался голос молодого, но уверенного в себе человека:

– Мистер Робертсон?

– Да.

– С вами говорят из ФБР. Нам надо встретиться и поговорить.

– Хорошо, я на месте.

– Мы будем у вас в течение часа. И нам нужно, чтобы специалисты, которые делали вскрытие, тоже были с вами.

– Да, хорошо.

– До встречи.

– До свидания.

Через час дверь его кабинета открылась и вошли двое моложавых мужчин в одинаковых костюмах. «Господи», – подумал Робертсон, – «Одеты как в кино про Джеймса Бонда. Ставлю сотню, что по улице они ходят в тёмных очках».

Судя по комплекции, явно мозгляки. По опыту знал, что с такими типами будет непросто. Чаще подобные персонажи при малейшем давлении съезжали на покровителей, об каких-то уступках не могло быть и речи. «М-да, будет непросто. Но вряд ли у них есть опыт в криминалистике. На том и сыграю» – подумал комиссар.

Оба засветили удостоверения и без приглашения сели в кресла.

«Однако, ребята без комплексов», – отметил он про себя.

– Мистер Робертсон, у нас к вам приватный разговор. И в зависимости от его результата мы примем решение о дальнейшей судьбе этого дела. Ситуация настолько серьёзная, что подключили нас. А у нас самые широкие полномочия. Ситуация находится под контролем президента. Прежде чем вы подробно расскажите о трупах, посмотрите – не попадалась ли вам такая вещица? – и он выложил на стол рисунок.

– А почему рисунок, а не фото?

– Потому что его видел только один человек. С его слов художник изобразил предмет максимально точно.

– Портсигар? У президента украли портсигар?

– Подробности пусть вас не касаются.

– Точно? Впрочем, нет, не видел. Учитывая масштаб происшествия, наши ребята перерыли всё в поисках улик.

– Помимо трупов, или, вернее сказать клонов, были ещё необычные находки?

– Да, странные купюры.

И Робертсон подробно обо всём рассказал.

– Вам знаком этот человек? – и на стол упала фотография Люси.

– Ничего так женщина, – Роберсон за словами пытался скрыть свои эмоции.

– Вы знаете её?

– У нас она нигде не проходила, уж я бы запомнил.

– Отнеситесь серьёзно.

Робертсона стало бесить, что кто-то в его кабинете смеет перебивать и ставить на место и он решил, что Люси им не отдаст: пусть сами ищут! Зато появился повод лишний раз подоить Макриса.

– Так что она натворила? Портсигар – это её рук дело?

– Скорее всего да. Она ошивалась возле владельца, это факт. Но где сейчас эта вещь – неизвестно. Но у нас к вам убедительная просьба: ни с кем не нужно делиться подробностями этого дела. Это во-первых.

– А во-вторых, – подал голос второй агент, – нам нужно побеседовать с патологанатомом.

– Без проблем, – ответил комиссар и потянулся к селектору.

– Не стоит. Лучше проводите нас к нему.

Спустя два часа агенты оставили визитки и ушли. А перед этим намекнули, что если он найдёт портсигар, то повышение у него в кармане. Плюс солидная премия.

После их ухода вопросов стало ещё больше. Живыми и трупами они теперь заниматься будут сами. Это хорошо. Выжать из этих девушек уже нечего. Мало ли, может у них другие методы? И причем тут портсигар? Впрочем, он знает, что делать. Надо выделить ребят и разыскать хоть кого-нибудь, кто участвовал в перестрелке в мотеле. След есть. Вот он и будет по нему работать.

ИБРАГИМ

– Алло! Я хотел бы переговорить с Макрисом.

– Кто говорит?

– Ибрагим.

– По какому вопросу?

– Передайте ему, что нужно уладить кое-какое дело. Это касается мотеля. Он поймёт.

– Хорошо, я передам.

– Дело срочное. Я перезвоню через пару часов, – и он опустил трубку на рычаг телефона-автомата.

Времени ещё много, и он решил перекусить в дешёвом кафе напротив. Сел за столик, заказал большую порцию картошки-фри, кофе, рыбное ассорти и принялся глазеть через окно на улицу. Пока ел, думал. А что если Макрис пошлёт его? Тогда стоит обратиться в полицию. А если рискнёт каким-то образом заткнуть ему рот? Он сможет, возможность у него есть. Но рискнёт ли он связываться со всей братией из аэропорта? Он знал, что у Макриса там свои дела тоже имеются. Однако, Ибрагим просчитал, что перевозка наркотиков больше принадлежит ему, чем Макрису. По крайней мере, у Ибрагима на досмотре багажа были свои люди из родственников, и немало. А Макрис просто платил деньги за провоз антикварных вещей, которые чаще находились в розыске. Преимущество сейчас у его родни. Если старый грек будет выпендриваться, то его ребята могут и похитить вещи Макриса в аэропорту, а тому это явно грозит неустойкой. Ибрагим улыбнулся: дельная мысль. Стоит об этом намекнуть при разговоре, если что. Мелочь, конечно. Но, как известно, иногда именно на мелочах прогорают крупные дела.

Заодно есть возможность укрепить бизнес и прибрать к рукам канал Макриса.

Прошло два часа. Он снова набрал тот же номер. На этот раз отозвался сам грек.

– Ибрагим? Чего ты хотел?

– Что за суету устроили твои люди в мотеле? А? Ты же никогда мокрыми делами не занимался?

Макрис опешил от такой наглости. Но всё же сохраняя хладнокровие ответил:

– С чего ты взял?

– Я всё видел. Не надо заливать, что ты здесь ни при чём. Ты же сам искал Джо. Нашёл – для чего? Чтобы не убивать? Какие у тебя с ним были дела? А?

– А что, Джо мёртв?

– Мертвее не бывает. Твои люди изрешетили его.

– С чего ты взял, что это мои люди?

– Водилу твоего я узнал. Так что отпираться бесполезно.

– Мало кто чем занимается в свободное от работы время? Ты решил меня взять на бздо? Зря суетишься по пустякам.

– Не скажи, брат. Рано или поздно установят, что это был твой водитель и придут к тебе.

– Не мели чепухи, идиот. Этот водитель уволился. А чем он решил зарабатывать на жизнь как остался без работы – это его дело.

– Я думаю, полиция не согласится с тобой.

– Слышь, крысёныш, тебе нормально заплатили. Ты что-то ещё хочешь?

– Ну, есть пару моментов, брат. Можем разойтись по-хорошему.

– Это как? А, главное, зачем, если я тут ни при чём?

– Сто тысяч.

– Сколько?

– Это по-божески.

– Ты что, офанарел?

– Это ещё не всё. В твоих цацках, которые ты таскаешь без досмотра, внутри них иногда попадаются интересные вещи. На багаже работают мои родственники. Мы же не вскрываем твои посылки? Потому и такая цена.

– Тебе конец, придурок! Ты хоть знаешь, куда ты влез? И тебя и всю твою родню похоронят в контейнере на дне океана!

– Я так не думаю.

– Я к этой бойне не имею никакого отношения, понял! Лишь бы от тебя отделаться, ублюдок, могу предложить три сотни. Тебе этого хватит с головой. Но учти, ещё раз меня побеспокоишь – тебе конец. Просто тебе повезло, мне сейчас некогда, куча срочных дел, а ты как назойливая муха…

– Даже если ты мне не дашь ни цента, я всё равно могу пойти в полицию и тебе конец. И твой бизнес лопнет. А вместо тебя и твоих людей в аэропорту будут мои люди. У тебя сейчас не та ситуация, чтобы ерепениться. Сколько тебе дать времени? До завтра хватит?

Макрис замолчал: редко бывали в его жизни случаи, когда кому-то удавалось заткнуть его. Это бесило. С трудом принимая своё поражение, ответил:

– Это большая сумма. Хотя бы три дня.

– Послезавтра в полдень позвоню и скажу куда привезти деньги.

– Договорились. Но это последний раз.

– Само собой, – и Ибрагим повесил трубку.

Каждый из них торжествовал: таксист был уверен, что наконец-то жизнь дала ему реальный шанс устроить свои дела и перенести достаток на новую орбиту; антиквар благодарил судьбу и везение, что очередная афёра подарила ему страховку – артефакт, который, если не окупится, то хотя бы поможет улучшить своё финансовое положение за короткий срок, главное – выиграть время.

Макрис стал расхаживать вокруг телефона, повторяя про себя мантру про алмазы. Затем его взгляд упал на свежую газету: на развороте увидел заголовок: «Очередная забастовка работников метрополитена». А на снимке была запечатлена толпа людей с плакатами, требующих повышение зарплаты. Толпа бездельников и неумёх. Наверняка ими кто-то руководит. А те, глупцы, готовы за тарелку похлёбки и жалкие подачки стоять там насмерть. И вдруг его осенило! А что если попробовать сделать копию человека? Создать собственную послушную толпу? Получается, можно наделать себе копии своих бойцов? У него будет своя армия! Еще неизвестно как, но будет. И лицо озарилось улыбкой.

Ещё посмотрим кто кого! И пусть нигер катится к чёрту.

На следующий день Ибрагим несколько раз набирал номер Макриса, но ему отвечали, что того нет на месте. Он пил кофе и снова звонил. Спустя значительное время он понял, что толку не будет. Сначала нужно поехать в аэропорт, дать расклад своим людям. А потом в полицию. Довести это дело до конца будет ой как непросто. Потому что копы его будут долго мурыжить. Но, как подсказывал ему жизненный опыт, врагов надо добивать. Просто пугнуть и всё на этом? Так нельзя, это опасно. Самого потом сдадут полиции, причём при помощи своих же коллег. Это пока он нужен всем. А если запахнет жареным, то останутся возле него единицы. Риск был. Но, как он просчитал, небольшой.

Допил кофе, сел в машину и поехал в аэропорт.

ЛЮСИ

– Зачем притворяться аспирантом, вводить в заблуждение профессора? Что ты мелешь?

Люси выдержала напор. Сидела и равнодушно раскачивалась на стуле, откидываясь назад:

– Я повторяю: без понятия, зачем Макрису это нужно было. Понял? И хватит на меня орать! Может ему заплатили за моё сопровождение?

– Ты сама веришь в это?

– Никаких заданий, кроме сопровождать профессора, у меня не было. А в чём меня обвиняют? Разве это серьёзное преступление? Что там у кого-то пропало – я тут причём? Я что, по-вашему, карманница?

– То, что у тебя не было приводов, ещё ничего не значит. Чем занимаешься у Макриса?

– Помогаю в торговле.

– И всё?

– А что ещё нужно?

– Дана Розенблад сказал, что ты смылась почти сразу после первого выступления.

– Я выходила в туалет.

– А потом?

– Потом поехала домой.

– И попала в больницу?

– Ну, это тут причём?

– Просто пойми. Ситуация настолько серьёзная, что этим занимается даже не полиция, а ФБР. Это тебя не настораживает?

– Господи, да что я такого сделала?

– Ну вот ты нам и расскажешь.

– Пусть профессор расскажет. Там у них что-то случилось, а отвечать должна я? Я что, крайняя? И вообще, в чём конкретно меня обвиняют?

– Пропал важный и ценный прибор.

– Без понятия…

– Не спеши. Прибор каким-то образом оказался у Джо. Джо убили, прибор пропал.

– Козёл. Туда ему и дорога.

– Это он тебя звезданул?

– Нет. Какие-то подонки напали в подворотне. Джо выручил и подвёз домой.

– Точно? А то у нас такое впечатление, что ты звездишь как дышишь.

– Выбирай выражения, козёл.

– Стоп, стоп, – сказал второй агент, – не стоит так давить. Этим тебя не проймёшь, мы уже поняли.

– Нечего мне предъявлять какую-то вещь, которую даже в воображении не могу представить. И как я могу утащить какой-то прибор, если я в науках ни черта не понимаю. Может, этот «Эйнштейн» спёр?

– Если бы, Люси, если бы. Ты его украла, ты.

– Нет.

– Да, ты. И вот почему. Видишь ли, с помощью этого прибора Джо сделал труп девушки. А через время, сделал ещё один труп. Оба со следами изнасилований и издевательств, с нанесением тяжких увечий, которые повлекли за собой смерть. Но ту вот есть вопрос: поскольку обе жертвы были убиты без помощи какого-либо оружия, то зачем было убивать Джо вчетвером, среди убитых был водитель Макриса? Понимаешь?

– Я к этому не имею никакого отношения

– Не спеши. После звонка Даны Розенблад ты сразу позвонила Макрису, так?

– Ну?

– Так вот, после твоего звонка, он позвонил заказчику и взвинтил цену за вещь. И сказал, что эта штука находится в руках его человека. Уж не у Майкла ли? – и на лице у агента возникла торжествующая, ехидная улыбочка.

– Ну так ищите? Если вы знаете у кого это прибор, меня зачем дёргать? – Люси вновь принялась раскачиваться на стуле.

– И Майкл пусть садится? Не хочешь спасти его?

– Если он причастен к этому делу, то он сядет наверняка. Я каким образу его спасу?

– Сдашь нам местонахождение Майкла и можете кувыркаться дальше.

Люси смеялась долго, искренне. Когда же утёрла выступившие слёзы, произнесла:

– Знаете, джентельмены, я первый раз в жизни на допросе, правда. Но так как вы его ведёте, попахивает яслями. Прежде чем меня дёргать за ниточки, вы хоть бы узнали в каких отношениях я нахожусь с Макрисом и Майклом. Ей богу, если вы пересажаете всё это кодло, то многие вздохнут свободно. Вы думаете, что рядом с Макрисом сытно и приятно? Он умеет дергать за ниточки. А вы нет.

– А есть за что дёрнуть? А? Ведь ты ни разу не светилась в полиции!

– Ну, как мне раньше казалось – Макрис был хорошим подспорьем в наших отношениях с Майклом. А сейчас обстоят дела иначе. Мне наплевать, что будет с ними, ясно?

– Нет, не ясно. Есть нестыковки. И вот одна из них: в больницу тебя привёз не Джо.

– И?

– Что «И»? И то, что рано или поздно мы найдём Майкла, допросим его. А вдруг он укажет на тебя?

– Исключено.

– Хотелось бы верить. Есть ещё Макрис. Он тоже будет тебя выгораживать?

– Да мало ли что взбредёт в голову Макрису?

– Собственно, нам хотелось бы, чтоб ты прониклась ситуацией: нам срочно нужен прибор. Всё. А вашими проблемами всё равно будет заниматься полиция, а не мы. Улавливаешь?

– Мне какая разница?

– Видишь ли, пока ты у нас – тебе не положен адвокат. В полиции – да, но не у нас. И стадий допроса у нас больше, чем у них. Ты будешь тут сидеть долго, и твои приятели не смогут подсказать как и что говорить на допросе. Так понятно?

– Ну если я ни при чём, толку от всего этого?

– А мы сомневаемся. Закон нам это позволяет. – Он нажал кнопку сбоку на стене и добавил, – Уведите.

Уже потом, сидя в камере на койке, Люси прокручивала в памяти подробности допроса: всё верно, уличить в воровстве карманника без улик невозможно. Она успокоилась. В очередной раз осмотрелась: здесь ей придётся жить неопределённое время. Как бы не свихнуться со скуки. Это могло стать для неё реальной проблемой. А ведь этого она не учла. Скорее всего камеры одиночки и расчитаны на то, чтобы сломать волю человека. А если ей сидеть здесь неделю? Месяц? Выдержать будет крайне тяжело. Прошло два часа, может быть больше и зарождающаяся паника подступила вновь. Вот она, обратная сторона одиночества! Был бы кто-нибудь порасторопнее на воле, давно бы поднял бы шум. Майкл? Вряд ли, хотя… Макрис? Если только есть для него выгода. Вот с такими тяжёлыми мыслями она вскочила с кровати и принялась мерять шагами комнату, как это делали те, кто сидел тут до неё. Надо взять себя в руки. На ней ничего нет. И в этот момент она искренне пожелала, чтобы всех переловили как можно быстрее.

МАКРИС

– Это Робертсон говорит.

– Да, привет!

– Вы не могли бы подъехать ко мне?

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Это срочно?

– Более чем.

– Я мог бы завтра. У меня прямо сейчас посетители.

– Подождут.

– А по какому поводу?

– Обсудим это у меня в кабинете.

– Ладно. Я сейчас буду. Но дайте мне хотя бы два часа.

– Не могу. За вами уже выехали мои ребята.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Меня в чём-то подозревают?

– И да и нет. Простая формальность.

– Я понял.

– И да, захватите с собой портсигар.

– Что?

– Портсигар.

– Какой портсигар?

– Тот самый. Мне он нужен.

И пауза. И эту паузу Макрис прозевал. Мысленно выругался, но собрался и ответил как можно непринуждённее:

– Да, хорошо, – но всё равно голос дрогнул и вышло фальшиво.

– Ну вот и отлично, ответил Робертсон и повесил трубку.

А Макрис сел и его мозги заработали на полную катушку. Если бы комиссар хотел схватить его по полной, то не стал бы предварительно звонить. Если он произнёс «портсигар», то, возможно, он не в курсе, что это за вещь на самом деле. Следовательно, он с собой возьмёт одну из копий. Оригинал надо срочно куда-то спрятать в надёжное место. Не здесь, ведь неизвестно чем всё закончится. И надо позвонить заказчику, предупредить. Или пусть помогает решить вопрос с полицией, или пусть не расчитывает получить прибор в ближайшее время. Наверняка ему такой расклад не понравится, или его покровителям, или ему самому, как минимум спутает все планы. Даже если мерять ситуацию деньгами, то если не заслуга Макриса, то потом получить вещь будет гораздо труднее и дороже. Ну, положим, портсигар сейчас не проблема. По пути надо выстроить стройную версию. А ведь правда, имени заказчика он не знает. В глаза его не видел. Все разговоры были только по телефону. Так, надо будет успеть дать ещё пару распоряжений заместителю и заехать в укромное место – спрятать артефакт. Он нашёл непромокаемый пакет, положил в него вещь, сверху замотал целлофаном, вызвал помощника:

– Спрячь это возле автомастерской так, чтобы об этом знали только я и ты, понял? Помнишь где именно?

– Я всё помню, сэр. Как всегда?

– Да, там же. Хорошо. Смотри, ты ничего не видел и ничего не знаешь. Кто бы ни спрашивал, об этом месте никому!

– Само собой! Не в первый раз.

– Я уехал, когда буду – неизвестно.

– Ясно.

– Действуй прямо сейчас.

Вышел на крыльцо, сел в машину, сказал водителю, чтобы тот заехал в ближайшую забегаловку.

В кафе заказал кофе, спросил у бармена телефон, набрал номер:

– Ситуация меняется.

– Опять!!!

– Вы меня неправильно поняли. Меня сейчас вызвали в полицию. Когда я вернусь неизвестно.

– Эти проблемы меня мало волнуют.

– Попросили захватить с собой портсигар.

– Ах ты мошенник! Я чувствовал, что прибор у вас и вы пытаетесь просто водить меня за нос!

– Прибора у меня нет. Мои люди продолжают поиски того парня. Но без моего руководства всё может застопориться.

– Может мои люди смогут найти вашего человека в ваше отсутствие? И у них это получится быстрее?

«Ох ты ж чёрт! А вот этого я не учёл», – подумал грек.

– Да, это будет неплохо.

– Я тоже так думаю. Но тогда вы останетесь без денег, Макрис.

– Ну что ж. Не всегда всё проходит идеально.

– Вы слишком легко сдаётесь. Что-то тут не так. Думаю, прибор у вас. А версия с вашим музыкантом – это блеф.

– Слушайте…

– Нет, это вы послушайте. Прибор у вас, раз в полиции попросили захватить его с собой. Следовательно, мне выгодно вас вытащить вас оттуда, чтобы вы снова принялись морочить мне голову. Так?

– И да и нет. Ваши люди знают все тонкости? Мои быстрее его найдут.

– Вы уверены?

– Абсолютно, ребята не щадят сил.

– С чего бы это?

– Потому что работают не только из-за денег, но и из-за страха. Многие мне обязаны.

– Ну хорошо, поверю и на этот раз. Но последний!

– На всё воля божья. С чего вы решили, что я не стараюсь?

– Ладно, посмотрю, чем я смогу помочь. Эта вещь становится для меня слишком дорогой.

– Сочтёмся. Мне надо ехать.

– Наглец…

Но Макрис уже повесил трубку, швырнул на прилавок деньги за кофе, к которому не притронулся и выскочил на улицу.

Когда вошёл в кабинет к комиссару, протянул руку:

– Здравствуйте!

– Присаживайтесь напротив, – тот даже не пошевелился.

«Плохой знак», – подумал Макрис. Сел, откинулся на спинку, попытался расслабится, сунул руки в карманы шикарного плаща. – Я могу закурить?

– Да, – ответил ему Робертсон, потянулся к папке, раскрыл её и стал выкладывать листки на стол по только ему известному порядку.

– Портсигар с вами? Давайте его сюда.

Макрис выложил его на стол и подтолкнул от себя в сторону комиссара. Тот только в пол голоса буркнул:

– Надо же, я-то думал, – накрыл его рукой, убрал в ящик стола. – Ну-с, приступим. Откуда он у вас?

– Принёсли как залог.

– Кто?

– Без понятия. Часто приносят заложить до лучших времён.

– Это из-за него убили Джо?

– Кто такой Джо?

– Который избил Люси. Они раньше работали вместе в ночном клубе.

– Ах, этот. Ну, для меня это новость.

– На месте расправы обнаружен труп вашего водителя.

– Странно, все мои люди на месте.

– Как так?

– Того парня я до этого уволил.

– Задним числом?

– Он у меня был неофициально.

– Из-за чего?

– Пялился на моих женщин.

– Ну, раз такой повод, тогда понятно. И всё же: как получилось, что портсигар был сначала у Джо, а потом оказался у вас?

– Этого не могу знать.

– Кто принёс? И как вы поняли, что это именно то, о чем я сказал по телефону.

Макрис сделал вдох и медленно выдохнул.

– Потому что это не портсигар вовсе. Принимал не я, а помощник. С виду уникальная вещь… Вобщем, такая чепуха мне и даром не нужна.

– В смысле? – Робертсон достал прибор и стал его внимательно осматривать. Раскрыл створки, увидел кнопки и присвистнул. Макрис тут же вставил:

– Вот-вот. Стал бы я мараться из-за этого? Прежде чем купить что-то, я наверняка знаю цену, возраст товара и потенциального покупателя. Поэтому вся эта опера не про меня.

– Но ваш водитель является участником вооружённого ограбления.

– Ну, я про это ни сном, ни духом. Если имеется ввиду конкретный портсигар – то вот он. Просто других ко мне не поступало уже много недель. А перестрелка – земля слухами полнится. Вот я сложил мозаику по-своему.

– Не совсем верится. Вернее, совсем не верится.

– Что вы имеете ввиду?

– А, как хотите, так и понимайте. Только чистосердечное признание может спасти вас от проблем. Больших проблем.

– Вы имеете ввиду, я организатор налёта?

– Именно.

– Ну уж нет, – парировал Макрис, ведь, насколько он знал, Коротышку и Майкла до сих пор не нашли, а значит, напрямую оговорить его пока некому.

– А это тоже ваш сотрудник, так ведь? – Робертсон выложил передним фотографию Люси.

– Да, а она тут причём? Она тоже участник налёта?

– Смешно. – Фотография вернулась в папку. – А где сейчас Люси?

– Должна быть дома.

– У себя или у вас дома?

– Без разницы. Она мне не жена.

«Но как им удалось её схватить и допросить?» – Макрис судорожно пытался смириться с этим фактом. Как ему дальше себя вести? Вопросы начинали его уже выматывать.

– Её сейчас допрашивает ФБР.

«Чёрт побери», – подумал грек, – «События развиваются с катастрофической скоростью»!

– Ну, ели она причастна к этому делу – пусть теперь выкручивается.

– Тоже самое она говорит про вас, – Робертсон оставил листки в покое, откинулся на спинку и с лёгкой улыбкой уставился ему прямо в глаза.

– Прошу прощения, а разве это не говорит о том, что мы с ней оба ни при чём?

– Не-а. Такого быть не может. И вот почему. Слишком насыщено событиями последнее время вокруг этого портсигара. Сначала пропадает редкая вещь. Я не могу сказать точно, что это такое. Но, судя по всему, это какой-то важный прибор. Рядом трётся Люси, потом её бьют, она в больнице. В это время рядом с Джо появляются два трупа. Потом его убивают. И вдруг эта вещь у вас. А не слишком ли много совпадений с вашим участием?

– Может стечение обстоятельств?

– Есть и свидетели.

«Неужели запел Ибрагим? Вот же скотина!»

– Плюс ко всему, на месте преступления, якобы видели кого-то, кто напоминает Майкла, музыканта. Мы с этим, конечно, разберёмся. Однако, по некоторым сведениям, Майкл некоторым образом сожительствовал с вашей сотрудницей Люси. Выходит, это всё происходило за вашей спиной?

Макрис изо всех сил пытался принять оскорблённый вид. Наконец светлая мысль озарила его.

– Господи боже мой! Точно! Я понял, кого мне напоминает тип, который притащил этот портсигар. Майкл!

– Молодец! У вас хорошая реакция.

– Да причём здесь это?

– Ну хорошо, пусть будет так. По крайней мере, вещь нашлась, а значит, осталось только найти всех остальных участников перестрелки. И молитесь, чтобы на вас не указали как на организатора. Сейчас оформим бумагу нашей с вами беседы. Пока идёте как скупщик краденного. Но можно указать, что вы добровольно сдали вещь полиции. Так что, пока подписка о невыезде. Постарайтесь всё время находиться дома.

– А в свою лавку можно?

– Нет. Каждые два часа вас будут посещать представители службы. Советую с этим не шутить.

– Я всё понял.

Пока Макрис подписывал бумаги, Робертсон вызвал к себе заместителя и стал с ним переговариваться в полголоса.

– Я могу идти? – он встал и попытался пристроить стул на прежнее место.

Комиссар нахмурился, словно услышал неприличное слово.

– Да, не задерживайте нас! – рявкнул заместитель.

Такого отношения он совсем не ожидал. Кожа на лице запылала, и он ринулся из кабинета быстрее чем того требовалось, бросив непослушный стул.

Первым делом поехал к себе. Залетел в кабинет, бросив на ходу:

– Меня не беспокоить!

Сходу выпил полстакана виски. Сел, скинул плащ, закурил и стал думать, что делать дальше. Расклад менялся буквально по минутам. Новости сыпались одна задругой. Успеть бы выполнить задуманное! Оказывается, Люси допросили. Как хорошо, что Майкл пока у него. Лишний раз он похвалил себя за предусмотрительность. Но как теперь разыграть карту музыканта так, чтобы Люси не соскочила с крючка? Не сдаст ли она его? Да, на словах ему можно будет как-то выкрутиться и всё свалить на неё и Майкла. Но он то понимал, что если возьмутся за него серьёзно, то неприятностей не избежать.

Ту открылась дверь и помощник объявил:

– Я всё сделал, сэр.

– Хорошо. Мы сейчас с тобой поедем туда. Да, и распорядись, чтобы срочно сняли номер в отеле на неделю, но только не на моё имя.

– Хорошо. И вот ещё что: звонил таксист, толстый такой, из аэропорта, чёрный.

«Чёрт, вот же заноза. Про него я и совсем забыл!»

– И что?

– Ничего. Названивал, потом перестал.

«Может быть на меня настучал всё-таки Ибрагим, а Люси пока молчит? Вполне возможно. Тогда тем более надо пошевеливаться, время поджимает», – подумал Макрис.

Отдал помощнику ещё несколько текущих распоряжений по бизнесу и стал собираться на случай долгой отлучки:

– Сначала заедем за свёртком, потом ко мне домой, а уже потом в гостиницу. И вот ещё что. На всякий случай сними ещё один номер рядом с моим. Мало ли что. Будешь приходить по вечерам к себе, и мы с тобой будем таким образом поддерживать связь. И никаких телефонов! Лишь только в самом крайнем случае.

– Понял, – и помощник ушёл отдать некоторые распоряжения.

Приехали в автомастерскую, забрали нужное. Выскочил Майкл, видимо что-то хотел сказать. Макрис зло бросил:

– Ай, не до тебя сейчас! – Захлопнул дверь и машина помчалась в жилой квартал.

Подъехали к дому, помощника он оставил в машине. Макрис почти дошёл к входной двери, когда его окликнули:

– Господин Макрис!

Он оглянулся: к нему направлялись трое. Двое были молодые и крепкие на вид. Но третий – был просто гигант! Почти на голову выше его, лицо было отбитое, громадные кулаки. Но самое главное – немигающий взгляд и абсолютное отсутствие мимики на лице. А весь целиком он вселял безотчётный ужас. Макриса будто парализовало.

– Да, я вас слушаю.

Довольный произведённым эффектом гигант произнёс:

– А мы именно вас и ждём.

– По поводу? Я же только приехал. Я не собираюсь покидать дом. Мне проблемы с полицией не нужны.

Но гиганта это абсолютно не смутило. Более того, по выражению, вернее, по отсутствию мимики на лице можно было догадаться, что он не сделал даже малейшей попытки анализировать услышанное:

– А причем здесь полиция? Мы не из полиции.

– Мы сами по себе! – подал голос кто-то из троицы.

– Пройдёмте в дом.

– Зачем?

– Надо поговорить.

– Можно и здесь…

В это время слова Макриса оборвались на полуслове, потому что гигант схватил его выше локтя и сдавил пальцы так, что у антиквара парализовало руку.

– Больно!

– Давай в дом! – хватка не ослабла, и грек послушно отпер ключами дверь.

Один из троицы кивнул напарнику:

– Присмотри за этим типом, – имея ввиду, что помощника, сидящего в машине, тоже нужно контролировать.

Гигант швырнул Макриса в кресло.

– Рассказывай.

– Что?

– Где то, что тебя просили достать?

– Вы имеете ввиду портсигар?

– Да.

– У меня его нет.

Верзила повернулся к своему напарнику:

– Обыщи его. Если при нём нет, значит он прячет его где-то в доме, – он подошёл к Макрсису, – встать!

Тот послушно встал. И тут без замаха, без видимых каких-либо лишних движений (со стороны могло показаться, что налетчик просто быстро поднял руку) в солнечное сплетение прилетел удар. Макрис рухнул на ковёр, посинел, раскрыл рот в немом крике, пытаясь получить воздух. Слёзы выступили на глазах, его как будто парализовало. Кто-то склонился над ним и что-то сказал, но он не мог разобрать. Боль застилала всё его сознание. Возможно, он отключился на короткое время.

– Ты его не убил?

– Не-а.

–Смотри аккуратнее. Нам же ещё портсигар найти надо.

– Найдём, – повернулся к греку, – Ну что? Говорить будем?

Всё что мог сделать Макрис – это выставить руку перед собой в защитном жесте, пытаясь сучить ногами, чтобы инстинктивно отползти от угрозы.

– Это..

– Что это?

– Это Майкл может знать.

– Причём тут Майкл! Ты кому заливаешь, гнида?

– Прибор у него. Пожалуйста, дайте отдышаться!

– Дыши, сука. Дыши и верни вещь. У нашего босса такие связи, о которых тебе только мечтать. Мы точно знаем, что ты чего-то там отдал в полицию. Нужный человечек нам всё рассказал. А тебе что было сказано? А??? Кому надо было отдать, скотина? – и он зарядил с ноги по голени.

– Ай! – Макриса накрыла новая волна изнурительной боли. Адреналин моментально сжёг годовой запас воли.

– Ты что, совсем ополоумел? Мозги совсем не работают? Даже если это так, то всё равно у нас приказ проучить тебя, скотина. Ты же наверняка наварил на этом деле. Да?

Жертва отчаянно замотала головой:

– Не бейте! Я сделал портсигар по фотографии и отдал комиссару. Надо найти Майкла!

– А кто тебе показывал фотографию?

Макрис понял, что попался на собственной лжи и запричитал от бессилия и досады.

– Где? Говори? – каждое слово сопровождалось побоями. Наконец грек не выдержал и сдался:

– У Майкла, я отведу.

– Ну вот и хорошо. Давай, слизняк, подымайся. Утрись сначала. Поедешь в нашей машине.

А в это время перед домом происходило следующее: к калитке подъехала полицейская машина, из неё вышло двое и направились к входной двери. Один из них позвонил. Верзила мотнул головой одному из помощников:

– Что там?

Тот, проявив беспечность, распахнул двери настежь, предполагая, что это может быть его приятель, которого оставили на стрёме. По его опешившему виду полицейские напряглись, один из них потянулся к кобуре и произнёс:

– Что тут происходит?

Повисла пауза. Гигант разжал руку и Макрис кулем рухнул на пол:

– Спасите меня! Вы же видите – меня избивают!

Копы отреагировали мгновенно:

– Так всем лицом в пол! Ты, – взмах пистолетом, – отошёл и лёг, быстро! И ты тоже. А ты что, оглох? Особое приглашение?

Макрис продолжал скулить:

– Господи, как вы вовремя. Как вы вовремя! Кто вас вызвал?

– Мы с проверкой – подозреваемый должен находиться по домашнему адресу, как и предписано. Вы знаете их?

– Нет, впервые вижу.

Коп повернулся к троице:

– Что вы делаете в чужом доме?

За всех ответил тот, кто был ближе всех к двери:

– Мы шли себе, вдруг видим ­– человек споткнулся и упал. Мы решили помочь. Завели в дом, а у него вдруг случилась истерика, вот и несёт всякую чушь.

– Они меня били!

Один из копов достал наручники:

– Разберёмся. Вы трое – проедете с нами.

– Почему?

Грек снова запричитал:

– Они меня сильно избивали, вот, – с этими словами он задрал штанину и выставил напоказ голень, на которой зрел кровоподтёк.

Тут снова выступил один из налётчиков:

– Вы же видите, он споткнулся.

– Разберёмся. Руки за спину! Стойте спокойно.

Верзила пытался возразить:

– Когда открылась дверь – разве мы его били? Я всего лишь помогал ему подняться.

Макрис крикнул:

– Они хотели тут всё перерыть!

Старший из полицейских потянулся к рации и вызвал подкрепление, обошёл грека, не выпуская из вида троицу и сказал ему:

– Вам нужна медицинская помощь?

Антиквар стал растирать ногу:

– Я не знаю.

– Ходить сможете?

Тот привстал, слегка хромая дошёл до дивана и шлёпнулся в него:

– Нога болит, но кое как ходить смогу.

– Придётся проехать снами. С вас снимут показания. Они взяли что-нибудь?

– Нет. А нельзя ли без меня? Господи, я так устал от всего.

– Без вас? Как это вы себе представляете?

А в это время помощник антиквара не находил себе места: что происходит, что ему делать в такой ситуации? Когда он увидел громил, то сначала хотел зайти в дом вслед за шефом. Но когда возле него остановился автомобиль незваных гостей, то боевой пыл испарился. Запоздало подумал о том, что у него в руках ценный предмет и вряд ли стоило рисковать в данной ситуации. А увидев бандитскую рожу напротив, убедился в собственной благоразумности. И с чистой совестью курил одну сигарету за другой. Когда же подъехала полиция, автомобиль с мордоворотом тут же завёлся и уехал за поворот. Но вот подъехали ещё полицейские. Через пять минут тройку налетчиков уже рассаживали на задних сиденьях. А спустя короткое время появился сам Макрис в сопровождении копа. Когда они подошли к машинам, то грек взвизгнул:

– Я не поеду с ними в одной машине! – но, после коротких уговоров, его посадили спереди.

И что теперь делать? Наверняка лучшим вариантом было бы спрятать свёрток опять в тайник, а потом приехать к полицейскому участку и ждать шефа. Так помощник Макриса и сделал.

Тем временем Макрис, полностью деморализованный, вновь предстал перед Робертсоном.

– А! Вот мы и встретились вновь! Присаживайтесь. Что на этот раз?

– Меня хотели ограбить.

– Вот как? Что-то требовали конкретно?

– Я не успел выяснить. Во время избиения явились полицейские и спасли меня.

– Вот как? Ах, да. Им же нужно было убедиться в вашем местонахождении. Как видите, полиция нередко приходит на помощь вовремя. Так что они требовали? У вас дома много ценных вещей? Есть неучтённые суммы наличных денег, а?

«Да он издевается!» – подумал грек, – «Взять и заложить этих скотов? А вдруг они знают подробности о портсигаре? Если расскажу всю правду, то прибор я уже не увижу никогда. Лучше промолчу. А если буду молчать, то они нагрянут вновь? Не те, так другие. А ФБР? Вдруг ещё эти ребята меня перехватят? Твою мать, вот влип так влип». Но жадность и алчность победила и о цели визита громил он решил умолчать. Более-менее подробно рассказал о происшедшем и задал вопрос:

– Я сегодня попаду домой?

– Конечно.

– А где гарантия моей безопасности?

– Что вы имеете ввиду?

– Ну а вдруг они снова заявятся ко мне?

– В таком случае вызывайте полицию. А пока вы побудете здесь, пока мы не опросим ваших визитёров.

Макрис застонал:

– Когда закончится этот проклятый день!

– Закончится. Возьмите себя в руки, ведь вы взрослый мужчина. Уведите!

Когда его вывели в коридор, то под кабинетом Робертсона на стульях сидела тройка бандитов, ожидая допроса. Гигант пророкотал Макрису:

– Ты далеко не уходи, мы ещё не закончили.

Макриса окатило волной ужаса и лишь наличие большого количества полицейских в помещении мобилизовало остатки его смелости, и он на деревянных ногах поплёлся в противоположный конец зала.

Сел, а сам стал думать, как ему быть в такой ситуации: если он успеет смыться в гостиницу, а неформальный повод у него имелся (риск нападения с собственном доме), то пару дней в запасе у него есть. Он сам будет отзваниваться Робертсону. Потом подумал – это уже совсем по-детски как-то. Но всё же… Может нанять хорошего адвоката? Неплохая идея. А что там его помощник? Вряд ли после увиденного тот остался его дожидаться. Значит, отсюда он на такси заскочит в свой магазин.

Пока ждал пил кофе. Трех садистов развели по разным кабинетам. Примерно через час в коридор вышел Робертсон и сказал Макрису:

– Вас сейчас отвезут домой.

Чёрт, это путает все его планы. По крайней мере ясно одно – никто из нападавших ничего не сказало о портсигаре. А это значит, что заказчик от него не отстанет и визиты головорезов возобновятся. Тем более, у него совсем мало времени, чтобы исчезнуть. Опять гонка со временем!

Пока он не видел своих обидчиков, и поэтому к отчаянию тут же добавилась злость и ярость. Да как они смеют, он им что, мальчик для битья? Впрочем, длилось это недолго. На первый план выступила идея сделать копии камней. Много копий. А если удастся сделать копии своих преданных ребят? Тогда появится возможность отомстить этим ублюдкам.

Ничего, он ещё покажет всем, что с Макрисом нужно считаться и вести себя вежливо!

По приезду в дом он заперся, из тайника достал пистолет, кинулся к телефону, набрал номер магазина и приказал помощнику явиться к нему.

– Что случилось, сэр?

– Не по телефону.

– Буду через пол часа.

– Жду. Позвонишь и стой жди пару минут.

– Я понял.

Макрис подумал, а что если телефон прослушивается, а за домом следят?

Когда позвонили в дверь он уже допивал кофе, хотя наоборот, следовало бы принять успокоительное. Но он предполагал, что просто так этот день не закончится. И оказался прав.

Помощник явился без свёртка. Макрис похвалил его за предусмотрительность, обещая наградить его.

– Ты молодец. А теперь слушай внимательно: когда я попаду в гостиницу, пусть рядом с моим номером живёт один из наших ребят покрепче, который умеет обращаться с оружием. И найди хорошего адвоката. Теперь главное – не светись! Никто не должен знать где я. Следи, чтобы за тобой не увязался хвост.

– Полиция? Или…

– Не только. Всё, давай собираться.

Через час Макрис уже сидел в номере и бумажку, на которой были расписаны комбинации кнопок. Портсигар лежал перед ним на журнальном столике. Навёл его на стодолларовую купюру, нажал на кнопки и сверху уже лежала ещё одна банкнота.

Так, теперь надо попробовать с людьми. Но как, допустим, это сделать незаметно? Как поведёт себя человек, если увидит собственную копию? Да ещё оба будут вооружены? Вдруг оба взбунтуются? Опасно. Делать копии людей отдельно, а оружия отдельно? И купюры по размеру меньше, чем человек. Вдруг копия будет без одежды? Да, жаль времени было мало опробовать прибор раньше. Сейчас бы таких вопросов не возникало. И тут он просиял. Господи, ну почему он раньше не додумался? Сделать копию себя и отправить домой. Ну конечно же! А сам пока поживёт здесь. Деньги для него теперь не проблема. Еда и выпивка тоже. А копию пусть допрашивает хоть полиция, хоть ФБР. Времени у него достаточно. Хотя, куда торопиться-то? Он выпил, докурил и стал колдовать над кнопками. Волнение зашкаливало. Надо подготовиться морально. И надо придумать что говорить самому себе.

И вот напротив него сидел он сам. Макрис брезгливо отметил, что он сильно постарел. И до чего же противный голос! И вдруг его озарила мысль: он был противен самому себе. Голос, манера держаться. Особенно жестикуляция. Да чего уж там. Выражение лица оппонента выражало те же самые чувства.

– Выпьешь?

– Не откажусь. Налей.

– Ты сам не можешь налить?

«Ты смотри сколько гонора», – подумал Макрис, – «Если так пойдёт дальше, то всё пойдёт прахом, мы с ним никогда не договоримся».

– Знаешь кто ты?

– Конечно. Макрис.

– Это я Макрис, а ты мой брат близнец.

– Неужели?

– Надо взять вот эти деньги, – он кивнул на столик, – и отвезти их домой.

– Почему я?

– Потому что эти деньги твои. Завтра получишь ещё столько же.

– Что это за деньги?

– Это уже пусть тебя не волнует. Я зарабатываю, ты складываешь их дома.

– Лучше наоборот.

– Да что ты? Смотри, какой расклад: во-первых, прибор у меня, а не у тебя. Во-вторых – вот, смотри, – и Макрис продемонстрировал пистолет. – В-третьих, полиция тебя уже допросила, так что, просто сидишь дома, складываешь деньги и не только. Понял?

Он не успел закончить фразу, когда в номер постучали условным знаком. Макрис, не спуская пистолета с своего двойника, открыл дверь и буквально втянул помощника за руку внутрь. Тот, увидев точно такого же шефа оторопел.

– Это мой брат близнец. Он будет сидеть дома вместо меня. Ты сейчас едешь с ним, по пути никуда не сворачивая. А завтра купишь у старого ювелира бриллиант средних размеров и привезёшь сюда. Крупный не надо – слишком приметный. Понял?

Наконец помощник отмер:

– Да, сэр.

Но тут подал голос второй Макрис

– А если я не согласен?

– Тогда тебе крышка. Здесь сидеть – я против этого, – он помахал пистолетом, – застрелю и вместо тебя будет кое-кто другой. Умирать ведь тебе не захочется, я надеюсь? Ну вот и хорошо. А сделаешь всё как я велю, то останешься в выигрыше. Когда всё закончится – катись на все четыре стороны. С деньгами, знаешь, можно неплохо устроиться. Продукты и выпивка за мой счёт. Отчего же не сидеть? Почитаешь книжку, послушаешь музыку. Несколько дней и всё. И давай без фокусов. Проблемы с полицией тебе не нужны.

– А если явятся те…

– «А если явятся те», то прибор уже сдан в полицию. Никто не придёт. Сам знаешь. Не задавай идиотских вопросов.

– Ну ладно…

– Вот и хорошо. И держи язык за зубами. Тебе же выгодно, чтобы о нашем деле никто не знал, понял? – И он кивнул в сторону помощника, – и он пока тоже. – Повернулся к помощнику, – Держи ухо востро. Помни, ты любой ценой должен доставить его домой. Пистолет у тебя есть?

– Есть.

– Хорошо. Любой ценой! Так, всё, собрались и поехали!

Макрис довёл их до двери, быстро вытолкал в коридор и заперся на ключ. Только сейчас его тело задрожало от напряжения. Господи, давно он не был таким вымотанным! Вот это день! Определённо надо выпить. Такое далеко не с каждым случается. Он залпом опрокинул в себя виски, распластался на диване, закурил и стал думать о завтрашнем дне, о бриллиантах.

ФБР

Сначала просто задавали вопросы. Потом кричали тыкали в лицо компроматом. Потом били. Но Макрис повторял снова и снова: он копия, двойник. В комнату для допросов открылась дверь и вошли двое из особого отдела. Посмотрели на измученного грека, что-то шепнули офицеру, показали бумаги. Затем все вышли.

Он долго так сидел. Сильно хотелось курить, но больше всего пить. В ушах звенело от криков и побоев. Ему сейчас было не до еды или чего-то там ещё. Он выдохся. Сломался. Сначала пробовал юлить, выгадать время, чтобы оставить себе лазейку. Но следователи менялись один за другим, допрос продолжался так долго, что он понял: над ним будут измываться до тех пор, пока он не сдастся. И он сломался. Он понял, что упрямство ему не поможет. И ради чего? Ведь он здесь, и артефакт не у него. Ему уготована роль подсадной утки. Да и куда было идти? Схватить всё что можно было и уехать? Куда? Вряд ли ему дадут такое провернуть подчинённые настоящего Макриса. Да, ситуация. Однако, почему к нему так долго никто не приходит. Как же хотелось выпить и закурить!

Но вот что интересно. Выходит, он копия самого себя. И в качестве дубликата сколько можно так существовать? Если бы его не схватили агенты ФБР, то что бы с ним сделал Макрис? И в качестве копии сколько он может прожить? Дольше чем оригинал? А если дольше, то можно ли копировать себя до бесконечности? Но он сейчас здесь, и как сложится его судьба – неизвестно. Определённо, за эти дни ему значительно убавили здоровье.

Открылась дверь и зашли трое. Тот, который вёл допрос подошёл и отстегнул наручники с отсутствующим видом на лице, кивнул двум молодым агентам:

– Он ваш.

То это значит? Куда его теперь? Хотя, лучше пусть его быстрее отсюда уведут, из этой проклятой комнаты. Откуда в ФБР столько садистов и психопатов? По молодости приходилось сталкиваться с полицией, даже пару раз получил затрещины. Но не больше. А тут пытки самым натуральным образом.

Поднялся, его сильно качнуло, он снова упал на стул, ноги не держали вообще. Но дознаватель сильно дёрнул за наручники и заставил встать:

– Подымаемся! Проходим!

Завёл руки за спину и вновь защёлкнул браслеты:

– Ведите его, я сейчас подойду.

Проходя мимо молодых людей в костюмах, он сделал попытку поймать взгляд хоть одного из них, при этом сделав заискивающе-плаксивое выражение лица. Но те даже не посмотрели в его сторону.

– Мы ждём в машине.

– Хорошо, я вам сейчас дам ребят в помощь.

Куда его везут?

Эти двое посадили в машину, пристегнули к скобе, захлопнули дверь, сами стали о чём-то шептаться. Наконец к ним подошли ещё трое, перекинулись парой фраз, и все расселись по машинам.

Один рядом с водителем, второй пристроился рядом с ним на заднем сидении:

– Так ты говоришь, подельник сидит в отеле?

– Да. Я уже сотый раз повторяю: на меня всё обрушилось неожиданно. Я про ваш прибор толком ничего не знаю. Я вообще ни при делах! – он пытался до последнего выставить себя непричастным к этому делу. – Я ни сном ни духом кто это. Всё свалилось мне на голову в один день.

– А как ты оказался в отеле?

– Я же говорил уже: на меня было совершено нападение. Поэтому я боялся сидеть в своём доме. Приходят мордовороты, бьют, требуют какой-то портсигар. А оказывается, есть мой двойник, который мутил за моей спиной свои дела. Под угрозой пистолета он вынудил меня отправиться к себе домой. Всё.

– Складно врёшь!

– Нет!

– Сейчас проверим. Так ты утверждаешь, что портсигар в глаза не видел?

– Не видел. Мне только теперь стало ясно, что как оказалось, существует мой двойник и проворачивает свои афёры, а отдуваюсь я.

Агенты заулыбались.

– Вот как? Сейчас приедем и посмотрим: врёшь ты нам или нет. Но сдаётся, приятель, допрос не пошёл на пользу твоим мозгам. Такие фантазии нужно ещё постараться придумать. Признаться, за всю мою карьеру какие только версии не задвигали! Бывало даже после допроса оставались заиками, ходили под себя со страху, плели чушь про нечистую силу и инопланетян, – он заржал и не заметил, как при упоминании про инопланетян дернулся сопровождаемый и два молодых агента.

Поднялись на этаж, двое стали по обе стороны двери. Гувернантка несколько раз стучалась и приблизив сильно накрашенные губы к двери повторяла одну и ту же фразу нарочито громко, старательно выговаривая слова: «Обслуживание номеров! Откройте пожалуйста!»

В общем, когда у старшего лопнуло терпение и он дал команду открыть дверь запасными ключами.

Спокойно зашли, разбредаясь по номеру. Молодые агенты в это время остались с Макрисом в коридоре. Но когда взгляд вошедших упал на стол, то стали как вкопанные. У старшего лицо налилось той злостью, которая неизбежно возникает у людей таких профессий. Сутками пропадать на работе, получая гроши и рискуя схлопотать пулю в тёмном переулке, или получить ножом в печень, просто обыскивая обычного барыгу, который был не сильно богаче обычного полицейского, так как у обоих работа зжигала нервы, а нервы, в свою очередь, признают только одно лекарство – выпивка и шлюхи.

Двое крепких помощников затаив дыхание, с тайной надеждой смотрели на своего шефа. Но тот только зло покосился на Макриса и сказал:

— Никогда не понимал вашего брата. Для вас же банки придумали! Зачем таскать вот это всё с собой по отелям? Вы что, молитесь на эту кучу бабла на ночь, чтобы лучше спать? Или вводите в транс этими побрякушками шлюх? Они становятся более подвижными в постели? Ладно деньги. А зачем столько ювелирных украшений? Наверное, собирался в дальние края? Насовсем? Ух ты, вот это экземпляр! — и он потянулся рукой к столу, на котором лежали несколько огромных бриллиантов.

И вдруг произошло то, что многие назвали бы комедией положения. Трое полицейских были в центре комнаты, возле стола. Выглядели они внушительно, а одеты не по форме, а как обычные гражданские. Зайдя в номер, никто не произнёс: «Полиция!», так как были уверены, что в номере никого нет, и поэтому представляться не нужно. Ведь Макрис стоит вот тут, в дверном проёме, тоже внутри номера.

По бокам и сзади от псевдо-Макриса, преграждая путь к возможному побегу, находились два агента ФБР. Они как раз стояли в общем коридоре, не переступая порога номера. Настоящий Макрис всё это время прятался в шкафу и не догадывался о существовании двух агентов в коридоре. Если бы полицейские сразу обыскали номер как положено, они бы нашли настоящего антиквара, и никто бы не пострадал. Но старый грек видел в щель между створками двери всё что происходило и так же всё слышал. Обильно потея и тихонько дыша широко раскрытым ртом, чтоб не выдать себя, он впал в ступор от происходящего, хотя до этого он был уверен, что сумеет как обычно при помощи своего ума блестяще выкрутиться из любой ситуации.

Он не ждал визита полицейских!

Он караулил бандитов! Он был уверен, что рано или поздно его кто-нибудь выдаст. Для этого он и попросил своего помощника принести оружие посерьёзнее. Когда в дверь постучала горничная, он понял, что что-то идёт не так: ведь было щедро заплачено наперёд с условием его не беспокоить! Значит явно посторонние. А вдруг это полиция? Тогда придётся сдаваться. А наличие оружия он объяснит. Но когда, по разговору посетителей, до него дошло, что притащили двойника, то тут он окончательно решил, что к нему проникли бандиты. Наверняка решили потрясти двойника в его же особняке. А там пусто! Они сюда. И всё же он колебался. Мысли в голове проносились в бешенном темпе: открыть стрельбу, положить всех, даже своего двойника? Идеально. Официально он на свете один. А полиция будет искать несуществующего убийцу. Ведь официально Макрис будет мёртв. И искать его никто не будет!

Колебался, не мог решиться. Один крепкого сложения мужчина взял со стола бриллиант, это же сделали ещё двое. Вся троица повернулась в сторону окна, рассматривая камни на свет. Лучшего момента не будет!

Макрис как можно тише приоткрыл дверь шкафа и дал длинную очередь из короткоствольного автомата. Он поливал их свинцом особо не целясь, просто по корпусу, пока не иссякли патроны. Потом повернулся к своему двойнику, и, продолжая испытывать боевой раж, заехал тому прикладом в солнечное сплетение, откинул бесполезный автомат и уже потянулся к пистолету за поясом, чтобы добить собственную копию, как вдруг из коридора прозвучал голос:

— ФБР! Брось пистолет!

После такого грохота в комнате посчитали нужным повторить фразу:

– Это ФБР! Оружие на пол! Стоять на месте! Развернись к нам спиной!

ЭПИЛОГ

В большом кабинете для мини конференций было мало людей, но сильно накурено. Сидели уже не один час. Здесь были представители ЦРУ, ФБР, НАСА и ещё много всяких важных персон из очень тайных и крутых организаций. Сначала заслушали несколько подробных докладов. Восстановили ход событий. Каждый из присутствующих с пристрастием тряс своих замов и подчинённых – но ответы поступали как под копирку: такие разработки на Земле не велись. А значит, артефакт точно инопланетного происхождения.

Когда возбуждение от выводов улеглось, стали просчитывать возможности применения: от создания огромной армии клонов до копирования президента, ну или скромно так – самих же себя с целью пожить подольше, чем обычные люди, тем более они приносят колоссальную пользу стране. Но каждый из присутствующих понимал, что война за владение артефактом ещё впереди. Пока никто вслух не заявил на него свои права. Когда вдруг один самый старый представитель из ЦРУ заявил, что надо обязательно оповестить президента, дескать пусть он решает, что делать с таким прибором. Теперь остались вопросы по участникам и свидетелям.

Представитель ФБР откашлялся и взял слово:

— Учитывая то, что мы некоторое время вели это дело, могу с уверенностью сказать, что прибор работает безотказно. Но неизвестен источник питания и на какой объем работы он расчитан, а равно, на какое время. Всё это требует дополнительных исследований.

Кто-то из зала произнёс:

— Нужны будут добровольцы и немалые средства.

— А это уже у нас есть, – он снова взял слово, – так, где же это… – он покопался в папке, выудил нужный файл. – Ага, вот. Есть список гражданских. Если очень коротко: танцовщица Люси, музыкант Майкл, физик Розенблад (это очень кстати), таксист Ибрагим, ещё двое бывших военных. Замечу лишь то, что назначение прибора они не знают, они лишь невольные участники перемещения артефакта из рук в руки. А если они исчезнут, то их вряд ли кто-то хватится. По крайней мере, оформить их как без вести пропавших не составит труда. Однако есть ещё одна интересная категория, это те, которые испытали на себе действие прибора и остались живы. Это медсестра, которая сейчас находится в больнице и Макрис, их у нас целых два! Да, Макрис, если что, с приданным! Поясню: во время задержания в номере гостиницы сумма денег и драгоценностей. Но что самое ценное — они выжили после воздействия артефакта на них. Ведь мы не знаем, сколько могут жить двойники отдельно от оригинала. Ведь если речь идёт о нас, или о президенте – не наломать бы дров. Кто знает, как будет работать тело или разум после клонирования?

Все согласно закивали. И всё же ещё одно возражение поступило из-за стола:

— А что делать с полицией?

— Да, это задача посложнее. Но и из этой ситуации можно найти выход. Поскольку результаты экспертизы всегда может опровергнуть другая лаборатория, например, наша, то и любого рядового эксперта или криминалиста из полиции можно обвинить в профнепригодности, и, если надо, уволить. А если не сможет смириться и начнёт болтать лишнего и искать правду жизни — упечь за решётку за систематическую халатность. Но это детали.

Но поскольку комиссара Робертсона я знаю давно, то на данном этапе смело могу заявить: его авторитет в коллективе очень высок. Он не раз передавал нам крайне важные и запутанные дела и ни разу с ним не было проблем. Поэтому уверен, что пока нам не стоит опасаться строптивых полицейских, сующих нос куда не следует. Кстати, его талант и опыт работы нам в будущем очень может пригодиться, – и представитель ФБР провёл рукой по красивой седой шевелюре.

Часто его величество случай меняет события таким образом, что неизвестно чем закончится тот или иной эпизод в жизни человека. Так получилось и на этот раз. Маленький прибор столкнул между собой людей, которые в повседневной жизни никогда бы не встретились, и, возможно, не проявили себя с низменной стороны. Ведь если бы перед каждым возник выбор поступить тем или иным образом, если бы у каждого было время подумать, отстраниться от сиюминутного порыва – возможно, всё сложилось бы иначе.

На следующий день в кабинете комиссара зазвонил телефон и он снял трубку:

— Робертсон! Добрый день! Не отвлекаю?

— Ну что вы, – он узнал говорившего, это был его куратор из ФБР.

— Как насчёт того, чтобы встретиться и выпить самое дорогое виски у меня в кабинете?

— Есть повод?

— Ещё какой! Хочу отметить ваше повышение.