Маленький маг. Книга 2

Глава 1

Пролог.

Судьба жестоко обошлась с Ири, бросив его, маленького, ничего не понимающего, наивного мальчишку, в настоящий водоворот опасных событий. Ничего не зная о своих настоящих родителях, наследник целого графства Горено, был вынужден скитаться по всему королевству, скрываясь от множества врагов — наемных ищеек, разбойников-головорезов, королевских сыщиков, жестоких горцев. Всему виной оказались внезапно открывшиеся магические способности Ири, потенциально делавшие его одним из сильнейших магов королевства. Он же, ничего этого не зная, толком не осознавал свой дар. Не умел им управлять, воспринимая его, как нечто странное и страшное. После всех перипетий маленький маг вместе с женщиной, принявшей его как сына, оказывается в далекой стране горцев, где его берет в обучение старый шаман. Теперь перед Ири открывается новый мир — мир магии, ужасных чудовищ и Богов. Удастся ли ему выжить на этот раз...

1

Ири начиает обучение магии у горского шамана Тхаара. Узнает об устройстве мира и появлении магии. Его первые успехи и тайны. Неизвестная опасность, замаячившая на его горизонте.

На небольшой каменной площадке уже довольно долгое время сидел старый шаман, закутанный в теплый овечий плащ. Неподвижный, как окружавшие его скалы. Его сосредоточенный взгляд был устремлен куда-то вдаль. Еле заметно шевелились губы, не издавая ни звука. Тхаар, горский заклинатель, вновь возносил молитвы Великому Тенгри, прося наставить его на истинный путь.

-... Сохрани и спаси нас, Великий Тенгри. Аминь, - закончив молится, старик с кряхтением поднялся и подошел к краю обрыва. - Что-то плохое грядет... Чувствую, тьма уже готова вернуться снова..., - еле слышно бормотал он, окидывая взглядом повисшие в облаках верхушки гор.- Плохо, очень плохо. Врата откроются, а защитников почти не осталось... Все забыто, все растоптано.

Что толку вспоминать о том, что когда-то было? Были маги-защитники врат, а теперь их почти не осталось. Прошлого не вернуть. Человеку пришло время пожинать плоды своей же беспечности и алчности. Наставал час тьмы. Остановить его он не был в силах, а немного отстрочить может быть.

Тяжело вздыхая, шаман направился назад. Надо было будить ученика. Времени почти не осталось, а предстояло сделать еще очень и очень многое. «Совсем еще кроха. Учить такого, только калечить. А что делать? Где взять другого? Негде. Эх... Плохо, совсем плохо».

Выйдя из-за поворота, откуда открывался вид на развалины древнего города, шаман почуял пряный аромат варящейся похлебки. Стряпуха, стоявшая у котла, явно не пожалела степного чеснока-дичка, щедрой рукой бросив его в свое варево. Ученик его тоже был там, затеяв какую-то игру-возню с маленькой девчушкой, своей названной пестренной.

- Доброго солнца, арчэ, - низко поклонилась стряпуха, старательно пряча свой испуг; чего греха таить, до судорог боялась она его. - Похлебка почти готова, - старик ничего не ответил, словно ее не существовала.

Девчушка, только что с визгом толкавшаяся с мальчиком, мигом юркнула за ее широкую юбку и там еле слышно засопела. Страх матери передался и ей.

- Доброго солнца, учитель, - широко улыбнулся Ири, увидев приближавшегося старика.

Он совсем не боялся старого шамана. После того похищения, когда маленького Ири горцы едва не убили, у него вообще пропал страх. Это чувство, словно хорошо высушенное дерево, сгорело, не оставив и намека на него. Мальчик совсем не боялся темноты, спокойно бродя по заброшенным много веков назад улочкам древнего города. Без тени эмоции на лице залазил в каменные склепы старых правителей, ползал по узким ходам старинных канализаций. С легкостью мог забраться на высокий утес в поисках вкусных яиц гагары и сидеть там, любуясь заходящим солнцем.

Такое поведение сильно беспокоило Тхаара. Ведь страх нужен человеку, предупреждая его в случае опасности и одергивая от опрометчивых поступков. Идущему же по пути познания магического искусства страх вдвойне полезен, оберегая неофита от излишнего любопытства. Страх был уздой, кандалами, лишившись которых неопытный маг мог превратиться в опасное существо. Шаман на своем долгом пути не раз и не два встречал таких людей, опустившихся до состояния зверя и не различавших ни своего, ни чужого.

- И тебе доброе солнца, ученик, - шаман присел рядом с ним на груду шкур укрыв плащом мерзнувшие ноги; в его возрасте начинаешь ценить комфорт. - Ты готов учиться? - тот в нетерпении кивнул. - Тогда послушай о начале всего сущего на нашей земле...

Старый шаман начал рассказывать ему истинную историю этого мира, о которой многие уже и думать забыли. Погрязшие в своих мелких междоусобицах, люди уже не помнили прошлого.

-...Сколько стоит земля, столько и идет сражение Света и Тьмы. Каждые сто лет порождения тьмы открывают врата, чтобы сразиться с защитниками нашего мира.

Привлеченная страшной сказкой, а может и былью, из-за маминой юбки высунула любопытную мордочки и девочка. С жадностью ловила она каждое слово, норовя при любой опасности спрятаться обратно. Ведь безопасней маминой юбки нет для ребенка убежища.

-... Будет три знамения, что предупредят людей о скором открытии врат. Первое знамение — это кроваво-красная звезда в небе, чьи лучи покажут на врата. Второе знамение — это черный снег в жару.

Сидевший во время этого рассказа, как на иголках, Ири не выдержал и прервал учителя.

- Учитель, а что Великий Тенгри? Если он так силен, то почему ничего не делает? Боится? - совершенно искренне недоумевал Ири, подсаживаясь к старику ближе. - Почему он не разрушит врата и не отправит порождений тьмы обратного в преисподнюю?

Тхаар, не любивший, когда его прерывают, невозмутимо покачал головой. После вздохнул и легонько погладил вихрастого мальчишку по голове.

- Не забывай, ученик, что и Свет и Тьма созданы Великим Тенгри. И живущие во Тьме, и живущие во Свету есть его дети. Для него нет разницы между ними, - терпеливо разъяснял шаман прописные истины. - Разве может человек отрубить свою руку или ногу? Разве поднимется у отца рука на своего ребенка? Так и Великий Тенгри, ученик...

Затихший Ири недоуменно что-то буркнул, явно осуждая божественную сущность за такое поведение. Это не укрылось от глаз старик, грустно улыбнувшемуся в ответ. Он вспомнил, как и сам в юности не мог понять этого и обвинял Великого Тенгри едва ли не в предательстве. Сейчас, это уже было все в далеком прошлом. С годами к нему пришло понимание и принятие этого и много другого.

- Не отвлекай меня, ученик. Иначе ты так и ничего и не поймешь из моего рассказа, - пригрозил он ему крючковатым пальцем. - Первый раз врата открылись очень много веков назад. Того города, что ты видишь за нашими спинами, еще не было и в помине. Тогда на равнинах располагались великие царства с мудрыми правителями, строившими большие города, длинные мосты, осушавшие болота с ядовитыми гадами, снаряжавшие корабельные экспедиции в далекие страны. Они смогли собрать невиданную по нынешним временам армию у врат, что и встретилапорождений тьмы. Семь дней и семь ночей продолжалась страшная битва. Десятки людей гибли под отравленными клинками урлаков, сотни втаптывались в грязь копытами яростных брайтов, тысячи умирали от дыхания ужасных цорнов. Лишь чудом людям удалось победить в тот раз. Испугавшись новой войны, уцелевшие взмолились Великому Тенгри о милости. Просили наделить их силой для защиты своих городов.

Открыв рот слушал Ири о том, как Великий Тенрги дал людям магию и научил ею пользоваться. С той поры маги стали защитниками врат, всякий раз встречая врага у самой их кромки и не давая перейти ею.

- Вот в чем высшее предназначение мага, ученик. Он не мошну себе набивать должен, не в праздности время проводить, не в шелка наряжаться, а непрестанно готовиться к великой битве, - старик сгорбился, словно прожитые годы давили на него своей неимоверной тяжестью. - Забыли об этом маги. Живут так, словно и не стало больше врат. Многие из молодых вообще отмахиваются со смехом. Мол, врата - это сказки выживших из ума стариков, слишком уж зажившихся на белом свете... Ты-то веришь во врата?

Мальчишка тут же с яростью закивал головой. Как он может не верить в такое? Это же борьба, сражения, победа! Что еще нужно юнцу, чтобы почувствовать жизнь? Ири уже сейчас был готов сразиться со всем миром.

- Не боишься, значит? - в очередной, уже, наверное, в сотый раз, спросил старик. - Да...

Тхаар все еще надеялся, что ошибался. Он искал в глазах мальчика хотя бы намек на страх. Пусть это будет хоть что-то — страх неизвестности, страх высоты, страх глубины и тд. Ему нужна была некая отправная точка, вокруг которой можно было бы выстроить для ученика закрепляющий якорь. К сожалению, страха старый маг так и не находил. Его просто не было.

«Плохо, очень плохо. Только страх дает понять, чего в тебе больше – света или тьмы. В зависимости от этого учитель совершенно по-разному общается с учеником. Если ученик темный, то бесполезно учить его спокойным и медленным магическим техникам. Его стихия скорость, напор и сила. Магический источник темного постоянно бурлит, кипит, норовя выплеснуться наружу и затопить все вокруг. Его атаки всегда стремительно и ужасающе разрушительно. Для светлого все иначе. Учить его нужно по-другому. Светлый маг похож на неспешную реку, что неторопливо несет свои воды по равнине. Ему неприятен резкий напор, агрессия. Он скорее уступит, чем будет давить. Его преимущество в другом: в огромной внутренней силе, в непрерывности магического давления, в необыкновенной выносливости. Светлый вытянет там, где темный выдохнется. А что делать с этим мальчишкой? Он то темный, то светлый, то и тот и другой одновременно. В один и тот же миг в нем оказывается намешано столько всего, что голову сломаешь. Сегодня Ири может рыдать над сломавшим лапку щенком, а завтра, не задумываясь, спалит целое селение…». Старый шаман сокрушенно покачал головой, вновь не находя ответы на свои вопросы.

- Тогда немного отдохнем. Тебе побегать не помешает, да и мне кое за какими травами сходить нужно... Только сначала похлебки отведаем, - повел он носом и потянулся к котлу. - Наваристая... Дошла.

Для следующего урока Тхаар повел Ири к источнику, из которого они брали воду. Когда-то давно именно отсюда начиналась каменная нитка величественного акведука, снабжавшая древний город водой. Сейчас от него остались лишь головокружительного размера опоры и стрельчатые арки. Однако, им нужны были отнюдь не остатки былого величия.

- Вот, - старик подвел мальчика к небольшому провалу в почве, который за много лет проделал ручей. - Здесь хорошая глина. Набери себе столько, сколько унесешь.

Этот урок он решил посвятить контролю над магическими способностями. Ему уже давно стало ясно, что его ученик самоиницировавшийся маг и вследствие этого почти не умеет управлять своей силой. Таких магов в их среде называли стихийниками, словно подчеркивая их неспособность справляться с магический стихией. Правда, старый шаман находил в этом прозвище другой, более глубокий, смысл. Такие маги в минуты бесконтрольных выбросов магии сами собой напоминали разбушевавшуюся стихию, которая совсем ничего не замечала вокруг себя. Они становились штормами, бурями, смерчами, снося все со своего пути.

- Вылепи что-нибудь, что тебе нравиться, - попросил старик, глядя на выжидающего Ири. – Не торопись. Подумай сначала, чтобы тебе хотелось увидеть. Прислушайся к себе. Загляни внутрь. Что ты там увидишь? Закрой глаза для начала. Так. Чувствуешь, как тебе хорошо и спокойно? Подумай о чем-нибудь хорошем. Не спеши.

Тхаар говорил медленно. Его голос звучал спокойным размеренным речитативом, обволакивая мальчика со всех сторон. Шаман пытался испытать на ученике сначала светлые магические техники. Вдруг, сработают…

Наблюдая за неподвижно сидевшем с закрытыми глазами учеником, шаман вдруг ощутил очень странное чувство. Он думал, что уже давно забыл его, изгнал из себя. Тхаар почувствовал, как где-то глубоко внутри него шевельнулся страх. Мерзкий, склизкий, страх быстро разрастался, прорастая по всему телу липучими холодными ростками.

«А вдруг он сорвется, как в прошлый раз. Великий Тенгри, не дай вновь повториться этому ужасу». Как старик не старался, но память снова и снова услужливо подсовывала ему прошлые воспоминания о стертом с лица земли селении. Он вновь, как тогда, ощутил жуткий ужас от накрывшего аул хаоса. Пронзительные крики заживо сгорающих людей заполнили его голову. Образы горцев, на глазах сходящих с ума и начинающих вспарывать себе животы. «Избави нас от этого, Великий Тенгри». Носящиеся вокруг жуткие чудовища. И маленький мальчик, бледный как смерть, сидящий между горами окровавленных трупов.

Тонкие пальцы мальчика невесомыми бабочками порхали над бесформенным куском глины, превращая его в нечто осязаемое и знакомое только ему.

- Хороший... Сильный... Будет тетю Мару, сестренку и меня защищать от плохих людей, - бормотал Ири себе под нос, формируя из глины продолговатое звериное тело с лобастой головой и толстыми короткими лапами. - Как только звать его пока не знаю... Хм...

Сидевший рядом с ним на старой шкуре, Тхаар не отрывая глаз смотрел за действиями мальчишки. Шаман не сразу понял, что тот лепит — то ли зверя, то ли какое другое существо. Сначала появилоськургузое тельце с четырьмя толстыми отростками-лапками, который тут же начали активно шевелиться. Затем у тельца вырос здоровенный нарост-голова с двумя ушками. Несколькими движениями пальцев Ири вытянул морду вперед, посадил на ее кончик нос-шарик.

- Буду тебя звать просто пес, - после недолгого раздумья пробурчал маленький маг. - А потом может быть имя придумаю...

Вскоре с его ладоней спрыгнул небольшой песик с несуразно большой мордой и маленькими торчавшими в разные стороны ушками. Получился забавный зверек, выглядевший совершенно безобидно. Он семенил короткими ножками, словно только что научивший ходить малыш. Смешно шевелил ушами, фыркал то и дело.

- Необычная... хм... у тебя зверушка получилась, ученик. Несуразный какой-то, - с нотками разочарования в голосе проговорил Тхаар, разглядывая непонятное нечто.

Видит Великий Тенгри, он ожидал совершенно иного. Мальчишка, как показали недавние события, способен на гораздо большее.Его потенциал настолько велик, что не каждый маг сравниться с ним. Здесь же получилось какое-то недоразумение. «Почему так? Что-то я явно упускаю... Не пойму никак, что именно... Так... У Ири явно сильна артефакторика. Он с неосознанной легкостью создает самые разные магические предметы, полностью изменяя их природу. Для этого ему не нужны специальные сложные ритуалы с безумно дорогими ингредиентами, не требуется произнесение длинных заклятий удерживания и принесение кровавых жертв». Тхаар как-то видел работу мага-артефактора, который к поднятию земляного голема готовился едва ли не целые сутки. Яростно камлал, окуривал землю пучками особых трав, в молитвенном экстазе закатывал глаза и заламывал руки. В итоге, куча земли превратилась в земляное человекоподобное существо, то и дело норовившее рассыпаться. Самому же магу это стоило дикого напряжения сил. Тот сильно осунулся, посерел лицом и едва не падал от бессилия. «Мальчишка же словно ничего и не почуял. Непохоже, чтобы он устал... Откуда же он черпает силу? А может в его големе почти нет магии? Может этим объясняется такая скорость?».

Желая проверить свою мысль, Тхаар потянулся к глиняной собачонке. Прикоснувшись к ней, он бы сразу ответил на свой вопрос — много ли магии в этом существе...

Та шевельнула ушками и тут же вытянула морду в сторону приближающей к ней ладони.

- Хороший пес, хороший, - негромко повторял шаман, чувствуя, исходящий от пса едва заметный магический фон. - Хороший песик... Ай! Тайе керде (горское ругательство — ослиный помет)!

Песья морда в мгновение ока раскрылась, в разы увеличиваясь в размерах. Не превышая двух кулаков взрослого мужчины, она вдруг выросла едва ли не до размеров конской морды. Там, где только что были пальцы шамана, громко клацнули острые зубы.

- Учитель, ты напугал его, - укоризненно проговорил Ири, хватая взбрыкнувшего пса за шкирку и подтаскивая к себе. - Он не хочет, чтобы его трогали.

Задумчиво кивая головой, Тхаар чуть отодвинулся. Неожиданная атака голема вкупе со словами мальчишки стали еще одним тревожным звонком для него. « Получается, они чувствуют друг друга... Странно, очень странно. Про такое я еще ничего не слышал... Голем всегда был обычной куклой, игрушечным паяцем на магическом поводке. Это бездушный слуга, который может лишь выполнять приказы. У голема нет и не может быть никакой души и тем более собственных чувств». Сама природа магии отрицала возможность создания такого существа. Любой маг скажет то же самое. Однако, перед Тааром стояло, помахивая небольшим хвостом-огрызком, то, что полностью перечеркивало любые до ныне существовавшие магические правила.

Глиняный пес выглядел гротескно: несоразмерные конечности, странные широкие лапы, огромные, появляющиеся словно из неоткуда клыки. Правда, в остальном, его поведение не сильно отличалось от живого собрата. Голем так же нелепо крутил хвостом, двигал ушками, пытался что-то почесать на своем теле и тд.

- У меня получилось, учитель? - спросил Ири, беря пса на руки и начиная почесывать ему брюхо.

Тхаар пытался ему что-то ответить, но слова застревали в его горле. Созданный на его глазах голем все больше напоминал живое существо — лохматого, несуразного пса. «Он создал настоящее живое существо, … как в пророчестве... Великий Тенгри, ты видишь это? Значит, пророчество не обманывало? Я не зря ждал столько лет...».

Слезы потекли из его глаз, оставляя на морщинистом лице блестящие дорожки. Старик смахивал их, но они все равно продолжали капать. «Дождался... Теперь у нас снова появилась надежда. Великий Тенгри, благодарю тебя за такую милость. Теперь мы точно успеем подготовиться к открытию врат. Надо сообщить остальным эту новость....».

Не переставая смахивать слезы, старый маг подтянул к себе котомку. Достал гусиное перо, небольшой глиняный пузырек с чернилами и свернутый кусок пергамента. Опершись на плоский камень, что лежал возле очага, Тхаар начал быстро покрывать причудливыми закорючками тайнописи пергамент. Новость была слишком важна, чтобы доверить ее обычному письму. Закончив, он чиркнул по кончику пальца ножом и окропил своей кровью край пергамента, накладывая на него заклятие сокрытия. Выждав для верности немного, шаман посыпал свернувшийся в трубочку пергамент растолченным порошком драгоценного лазурита и бросил письмо в костер, на которое пламя тут же набросилось с жадностью. Потрескивая и выстреливая искорками, пергамент сгорел, через несколько мгновений оказавшись за сотни и сотни верст отсюда в блистательном Альканзоре у одного неприметного торговца шерстью. От него уже весть о том, кто исполнит пророчество, дойдет и до остальных магов, оставшихся верными своему предназначению...

С облегчение вздохнув, Тхаар улыбнулся. Теперь братья узнаю по Ири и смогут помочь ему подготовиться, если даже сам шаман не успеет сделать этого.

- Успел... Уф, что-то мне нехорошо... Что это такое? Почему темно так? - вдруг на солнечном диске появилось какой-то темное пятно, на глазах увеличивавшееся в размерах.

Испуганно вскрикнула стряпуха. Бормоча что-то про конец света, она начала подвывать от ужаса. Закрыв голову руками, женщина плюхнулась на землю. Рядом с ней растянулась ее дочь, пытавшаяся закутаться в подол материного платья.

- Это она... Почему так рано? Ведь еще рано... Сказали, что еще почти два цикла до пришествия кровавой звезды.... Почему же так рано? - заламывая руки, Тхаар следил за красным метеором, величественно проносящимся высоко в небе. - Что теперь делать? Я один не успею его подготовить...

Он с отчаянием смотрел на Ири, что совершенно спокойно стоял на своем месте и с любопытством рассматривал сверкавшую звезду.

- Проклятье, - чувствуя, что начинает задыхаться, старик начал оседать на землю. - Дышать... Не могу дышать...

В грудине гулко стучало сердце, каждый удар которого отдавался резкой колющейся болью. Так уже было не раз и не два. Боль всегда проходила. Нужно было лишь чуть подождать, переждать самую острую боль. К сожалению, сейчас все было совершенно иначе.

- Ири... Ученик... Ири, подойди ко мне, - слабеющей рукой Тхаар, схватил мальчика за плечо. - Слушай меня внимательно... Тебе нужно уходить отсюда. Понимаешь меня? Здесь тебе нельзя оставаться.Отправляйся в Альканзор и найди там... Вар Сагиба... Слышишь меня? Обязательно найди Вар Сагиба. Хорошенько запомни это имя. Это торго...

Глава 2

Заповедные горы, священное место для бесчисленных поколений горских племен, незыблемыми монолитами тянулись в синее-синее небо. Еще выше взбирались вершины башен древнего города, что воспевался в старинных легендах горцев, как место упокоения великих правителей. Утопали в густой пелене белых облаков осыпающиеся стены, циклопические храмы с бесконечно колоннадой мраморных колон, развалины роскошных дворцов. Здесь был царство диких зверей, свободно бродивших по улицам богами забытого города. Здесь безраздельно царствовали серая пума, свирепый горный медведь и белые волки.

Человек в этих местах был редким гостем. Лишь шаманы племен могли переступать границы этих мест. Для всех остальных проход был закрыт. Тем более странно было видеть три странные фигуры, спускавшиеся по еле заметной тропке. Что они тут забыли? Зачем они выбрали самый тяжелый путь вниз, на равнину? Ведь спуститься можно было по северной дороге, по которой к святилищу приходили паломники. Южная дорога уже давно была заброшена. Здесь нередки были обвалы, оползни. Редкие охотники осмеливались ходить по местным тропам, выбирая более легкий путь.

- Тетя Мара, я больше не могу…, - мальчик, не в силах больше сделать ни шага, со стоном опустился на траву. – Устал. Ноги, как каменные.

Шагавшая впереди молодая женщина, закутанная на горский манер в серый плащ с широким капюшоном, тяжело вздохнула и присела на корточки рядом. С ее рук слезла бледная девчушка, тут же принявшая с интересом глядеть по сторонам своими черными глазенками.

- Потерпи, Ири. Сейчас посидим немного, отдохнем, сил наберемся и снова пойдем, - глухим голосом произнесла она, то и дело оглядываясь назад. – Потерпи… Вот, похрумкай горбушку…, - сидевший мальчишка схватил засохший кусок каравая и с хрустом стал его грызть. - Нельзя нам долго сидеть. Понимаешь, нельзя.

Оторвавшись от горбушки, мальчик по-взрослому покачал головой.

- Понимаю, нельзя… Учитель тоже говорил, что нам надо уходить, - задумчиво говорил Ири. – Мы ведь домой идем? – Мара кивнула. – Хорошо… Дома хорошо... Только я ничего про свой дом не помню… И маму с папой не помню...

Сгорбившийся, насупленный, он напомнил Маре выпавшего из гнезда галчонка, что с недоверием и опаской осматривался по сторонам. Она тут же притянула его к себе и крепко-крепко обняла. Сама она себе стала напоминать квохчущую курочку, под крыло которой забились испуганные цыплятки — мальчик и девочка. Оба они всхлипывали, что-то бормоча сквозь слезы.

- Успокойтесь, успокойтесь..., - Мара гладила то одну головку, то другую, но всхлипывания становились лишь громче. - Бедняжки мои... Тяжко вам, моим хорошим... И мне тяжко...

Начала всхлипывать и она, вспомнив о своем незавидной судьбе солдатки. Что теперь ей делать? Совсем она одна осталась на этой земле, без поддержки и без доброго слова. Как ей теперь самой прокормиться и двоих детишек прокормить. Дома в Альканзоре они, наверное, тоже лишились. Соседушки, со своими загребущими руками, поди все прибрали. Куда ей с двумя детками податься?

От таких мыслей стало ей еще горше. Сидели они так на траве обнявшись и тихо сопели. Постепенно всхлипывания прекратились и Мара начала вытирать платком обе мордашки — одну по-младше, другую по-старше.

- Все, хватит. Что это тут нюни распустили? Теперь у нас все будет хорошо, - припустила она в голос уверенности, хотя сама не сильно верила в своим слова. - Слышите? Ири? Придем домой, будешь из глины делать свои игрушки. Дочка красить. Я же на рынке ими торговать буду. Помнишь, как в прошлый раз они разлетались?

Ири, продолжая растирать заплаканное лицо, попытался улыбнуться.

- Все говорили, что игрушки у тебя баские, веселые. Ни у кого больше на рынке таких игрушек не было. Денюжку заработаем. А нам ведь много не надо. Так ведь детки? - кто знает, кого она сейчас убеждала: то ли их, то ли себя. - Выручим с десяток медяков, а может и целый серебряк. Нам на проживание и хватит.

Она снова притянула к себе Ири и ласково провела по его вихрастой макушке, отчего тот прильнул к ней. С другой стороны в Мару ревниво вцепилась девочка.

- Ха-ха-ха, как котятки прямо. Так, отцепляемся и поднимаемся. Сейчас под горку пойдем. Легче станет. На равнину спустимся и к какому-нибудь каравану прибьемся. Я стряпухой стану, а вы мне кашеварить помогать станете...

Эх, ее слова бы, да Богу в уши. К сожалению, у Бога были совсем другие планы на их троицу, что, собственно, вскоре и Он и продемонстрировал.

...Они до самого захода солнца шли по едва заметной тропинке, обходя слетевшие с вершин скал огромные валуны, высокие земляные холмы от оползней. Особенно тяжело им давались места, заваленные небольшими дробленными камнями. Переход через такие каменные реки отнимал у них очень много сил и времени. Приходилось то и дело останавливаться и поправлять исхудавшую обувку, плохо спасавшую от острых камешков.

Во время одного из таких вынужденных привалов они увидели обыкновенную козу, которая, не обращая на них никакого внимания, щипала траву. Круторогая, с всколоченной шерстью, она медленно перебирала копытами, пробираясь между валунами в поисках очередного пучка зелени.

- Козочка! - удивленно вскрикнула девочка, заметившая ее первой. - Мамуля, козочка! У нее вкусное молочко! Ой! Там какой-то дядя...

Увидев неожиданно появившегося из-за скалы чуть сгорбленного старика, девочка, сразу же побежала обратно и спряталась за материну юбку. Не меньше дочери испугалась и Мара. В окрестных землях жили лишь горцы, встреча с которыми не сулила ей, инородке, ничего хорошего. Оставалось лишь уповать на Бога и надеяться, что горское одеяние станет для нее хорошей защитой.

- Хорошего дня, эрче (уважительное обращение к старшим мужчинам в роду), - женщина привычно наклонила голову, приложив правую руку к сердцу. - Я служанка Говорящего с духами и собираю для него лекарственные травы.

Старик не сразу ответил ей. Опираясь на крючковатую клюку, он долго рассматривал ее выцветшими глазами из под седых кустистых бровей. Наконец, поправив меховой треух на голове, он заговорил:

- Кхе-кхе... И вам доброе дня. Что-то далече вы забрались в горы. Нехоженые здесь места. Духи гор часто здесь часто гневаются, землю трясут, - говорил он дребезжащим голосом, время от времени поглаживая жиденькую бородку. - Смотрю, с детки с тобой. Устали, поди? Пошли, молочка им дам. Посидите немного.

Не дожидаясь ее ответа, он молча развернулся и пошел к скале, за которой только что скрылась коза. Мара некоторое время постояла на месте, разрываясь между желанием бежать без оглядки и страхом выдать себя. Пока она раздумывала, девочка все решила за нее.

- Молочка хочу... и козочку погладить, - решительно заявила она, дернув женщину аз подол юбки. - Ири тоже хочет молочка. Хочешь ведь? - облизнувшись, тот кивнул; кто после такой дороги откажется от жирного и душистого молока. - Видишь...

Мара тяжело вздохнула и, взяв обоих детей за руки, пошла с ними к скале. Там старика не оказалось. Видимо, он спустился по тропке чуть ниже. Они прошли вдоль скалы еще немного, пока не наткнулись на остывающее кострище. Рядом лежали несколько слежавшихся звериных шкур, большой закопченный котелок и окровавленная тушка разделанного зайца.

- Хой! - удивленно вскрикнул здоровенный черноволосый горец, внезапно выпрыгнувший из густых зарослей. - Не обманул Старый. Думал, брешет, что видел в этих местах молодуху. Тарту! Где ты там? Вылезай! Смотри, кого Старый привел! Не все тебе козу пользовать...

Он резко подскочил к остолбеневшей Маре и жадно задышал в ее волосы. Стоявшую столбом женщину тут же обдало волной тошнотворного запаха.

- Кажется, сто лет уже бабий запах не чувствовал, - горец схватил ее за волосы и потащил за собой. - Не скули, а то прибью. Это ведь Тарту все равно с живым или мертвым забавляться... Будешь стараться, может и щенков твоих в пропасть не сброшу... Ха-ха-ха-ха, - запрокинув голову, захохотал он. - А ты, Старый, угодил! Будет тебе с новой добычи самый нежный кусок. Потешишь свою утробу.

Вынырнувший им навстречу из пещеры недавний старик плотоядно скалился. От его внешней благообразности не осталось и следа. На его лице застыла неприятная улыбка, а из беззубого рта выбивался противный смешок.

- Глупая землеедка... Ха-ха-ха-ха... Вздумала обмануть старика Хоши. Ха-ха-ха, - подойди к Маре ближе, он с наслаждением ущипнул жавшуюся к женщине девочку. - Говорила, что лекарственные травы собирает. Здесь? Дура. Тут сроду не росли такие травы. А лукошко, котомка твои где? Старика Хоши не обмануть глупым землеедам. Он все видит... Забон, не отдашь ли мне эту девчонку в награду, - он вновь ущипнул взвизгнувшую от боли девочку.

Еще громче заржавший горец уже было кивнул головой, как в старика, словно выпущенное из пушки ядро, врезался мальчишка. Ири со всей силы замолотил по нему кулаками, несколько раз боднул головой, успел даже укусить того в руку. Однако через мгновение от сильного пинка отлетел в сторону стены, где, ударившись головой, и затих.

- Ха-ха-ха-ха! - громогласно заливался горец, показывая на отбежавшего в сторону старика пальцем. - Какую еще тебе девчонку, Старый? Со щенком вон справиться не можешь. Вдруг она тоже тебя покусает. А ты знаешь эти горы. Куда мы без проводника? Потерпи. Потом ее получишь, а может и мальчишку в придачу. Ха-ха-ха...

До Мары, очнувшейся от сковавшего ее ужаса, наконец дошло, что ждет ее и детей. Она резко взбрыкнуло, с силой лягнув ногой горца. Попала так удачно, что тот зашипел от боли, на мгновение ослабив хватку волос. Мара вырвалась и, схватив палку, начала ею размахивать из стороны в сторону. Правда, на этом ее успехи и закончились. Разозлившийся горец, с такой силой огрел ее подвернувшейся дубиной, что бедная женщина сразу же свалилась на землю.

- Тварь, чуть весь уд не отбила, - пробурчал горец, веревкой завязывая ей руки. - Пусть теперь поваляется. Как Тарту придет, позабавимся с ней. Ты, Старый, последи за ней и ее щенками. Мне еще шкуры притащить нужно...

Старик сел возле лежавших без сознания пленников и похотливо уставился на девочку, что скорчилась возле материал и тихо подвывала.

Ири валялся рядом, забывшись в тяжелом беспамятстве. Ворочался, дрыгал ногами. За закрытыми веками бешено метались глаза. Страшный был у него сон, нехороший, тяжелый. Рожденные испуганными разумом чудовища терзали его душу, заставляя выплескиваться магическими эманациями наружу. Окажись тут Тхаар, он бы побелел от ужаса и сразу понесся бы прочь от этого места. Ведь, для него открывшаяся картина была бы ясна как день. Вот-вот должен был произойти самопроизвольный выброс магической энергии. Будучи самоиницировавшимся магом, Ири совсем не владел техниками контроля собственного магического источника. Те, крохи, что ему успел дать Тхаар, сейчас, вообще, оказались не удел. Находящийся в бессознательном состоянии, мальчик просто физически ничего не мог сделать.

Это, что потом еще долго будут вспоминать оставшиеся в живых местные, началось с небольших, еле ощутимых, толчков. Землю тряхнуло один раз. Легкая дрожь пошла по стенам пещеры, с потолка которой тут же начала сыпаться земляная и каменная крошка. Затем случился второй толчок, более сильный и явный. Сразу же за ним последовал третий.

Почувствовавший все это старик с выпученными глазами вскочил на ноги и начал с испугам озираться по сторонам. На его глазах дальнюю стену, выглядевшая скальным монолитом, вдруг прочертила глубокая трещина. Раздался треск с другой стороны пещеры, где проявилась очередная трещина.

Пещера, словно живое существо, заворчало, задышало, задрожало. Из ее темноты потянуло сырым и влажным, зашебуршалось и зашелестело что-то. Волосы на голове старика встали дыбом, приподнимая меховой треух.

- Духи гор, духи гор снова просыпаются... Почем? Рано ведь еще. Я не мог ошибиться, - покопавшись у себя за пазухой Старый вытащил засаленную веревку с множеством узелков разного размера и начал их читать. - Вот-вот... Время гнева Духов наступает с восходом солнца первого месяца весны... Тогда почему сейчас?

Снова тряхнуло горы. Где-то далеко отсюда раздался громоподобный грохот. Со свистом полетело с вершины скалы валуны размером с небольшую повозку.

Пригнувшийся от неожиданности, старик с еще большим испугом продолжил озираться.

- Плохо, очень плохо. Не надо было соглашаться идти в эти горы, - заскулил он, падая на колени. - Надо уходить. Бежать... бежать...

На карачках, оттопыривая зад, он пополз к выходу, где столкнулся с со своими соплеменниками. Те, серые от каменной пыли, выглядели не лучше его. Здоровяк Забон тут же схватил Старого за грудки и стал с дикой силой трясти, мотая мужичка как тряпичную куклу.

- Мешок костей, ты куда нас завел? Обещал же, что время гнева духов еще не наступило. Тарпаний помет! Убить нас с братом решил, а все шкуры барса прибрать к себе, - орал он, не переставая охаживать кулаками старика. - Убью!

Вряд ли бы Забон, известный в своем селении безудержной жестокостью, остановился и оставил старика в живых. Скорее всего валяться мужичишке со сломанным хребтом, пуская беззубым ртом пузыри и беззвучно проклиная своего мучителя и убийцу. Однако, вновь вмешался случай...

Со стороны выхода из пещеры вдруг что-то мелькнуло и стоявшего ближе всех к улице Тарту выкинуло наружу. Сразу же раздался леденящий душу нечеловеческий крик боли, через мгновение сменившийся хрустом ломающихся костей. Подобно дикой кошке, Забон откинул старика в сторону, а сам отпрыгнул к стене. В руках его тут же появился внушительных размеров нож. Грубо откованное лезвие, нервно подрагивая в руке горца, целилось в сторону зева выхода.

- Что это старик? Чертов старикашка, ты оглох? Что эта за тварь забрала моего брата? - полушепотом бормотал горец, с испугом всматриваясь в сторону опасности. - Кто там?

Старик же, мерзко хихикая, отполз к другой стене, где, вравшая белками безумных глаз, пускал слюни. Вряд ли он что сейчас мог рассказать полезного. В его свихнувшемся сознании уже мало осталось нормального.

- Проклятый кусок дерьма... Чтоб ты сдох, - шептал Забон, медленными шажками подходя к выходу. - Про какую же тварь ты нам не сказал.

Подобравшись к выходу, горец, едва дыша, потянулся к самому краю стены. Только он выглянул, как по его лиц с силой полоснули здоровенные кинжалы-когти. Дико заверещавший, Забон попытался отпрянуть и спрятаться в пещере, но было уже поздно. Разбрызгивая во все стороны кровь, сильное тело мужчины изо всех сил сопротивлялось — брыкалось, лягало воздух руками, мычало, молотило по земле руками. Бесполезно! Звериная хватка оказалась слишком сильной.

Вопли уже сменились хрипами. Ярко красная кровь больше не фонтанировала. Затихли судороги. Терзавший горца, зверь, наконец, отпустил истерзанное тело и вытянулся во весь свой немалый рост. Его мощное, перевитое тугими пучками мышц, тело было увенчано непропорционально большой головой, из пасти которой торчал частокол желтовато-белых зубов. Зверюга с шумом вдохнул в себя воздух и, мягко ступая лапами, направился в глубь пещеры, откуда его манило каким-то знакомым запахом.

Не обратив никакого внимания на мычавшего старика, зверь подошел к пленникам, из которых бодрствовала лишь маленькая девочка.Трясущаяся, как осиновый листочек, она тем не менее храбро смотрела на приближавшееся чудовище, из пасти которого капала красновато-белая слюна.

Тот вновь шумно вдохнул исходящий от лежавших запах и, несколько замявшись, сделал странное. Он вдруг виновато заскулил и, лизнув несколько раз ладонь мальчика, свернулся возле него калачиком. Свой здоровенный черный нос он постарался пристроить поближе к лицу мальчика.

Не отводящая глаз, девочка долго еще смотрела на странного зверя, что лег рядом с ее новым братиком и тихо засопел. В какой-то момент его крупное тело стало меняться. Съеживаясь в размерах, оно словно усыхало. Наконец, от монстрообразного зверя остался лишь необычный песик желтоватого глиняного цвета с несуразно крупной головой.

… Первой от беспамятства очнулась Мара. Застонав, она с трудом разлепила веки, склеенные ее же засохшей кровью, и огляделась. Вокруг было непривычно тихо. Нигде не было видно и ее мучителей. В пещере были лишь они и непонятно откуда взявшийся пес мальчика, которого тот слепил из глины на ее глазах.

- Что здесь произошло? - шепотом пробормотала она, начиная замечать обрушения в пещере — многочисленные глубокие трещины, камни и валуны на полу.

Вспомнив о детях, женщина тут же начала их осматривать. Вдруг с ними что-то случилось. На первый взгляд, все было хорошо. Девочка тихо сопела своим носиком, кутаясь в ее подол. Просыпавшейся Ири, тоже выглядел нормально.

- О, пес! - обрадованно вскрикнул он, едва только увидел скулящего от радости собаку-голема. - Откуда ты? Я уже думал, что ты пропал. Хороший мой. Молодец, не бросил. Хорошо, что плохим людям на глаза не попался. Они бы тебя убили. Чего рычишь? Неужели бы покусал всех их? - песик, правда, смешно, скалил пасть с небольшими зубиками. - Храбрец! Только куда тебе... Ты же крохотулька.

Действительно, такой песик вряд ли бы справился со здоровенным Забоном, что на спор поднимал быка-трехлетку и таскал его по загону для лошадей. Горец его бы просто руками разорвал и не вспотел. Однако, другая ипостась голема, во много раз увеличенная зубастая тварь, с легкостью бы разорвала десяток человек, что, собственно, недавно и произошло. Голем-пес, голем-артефакт, силой мага обрел странную способность к радикальной трансформации, во время которой мог в десятки раз увеличивать свое тело. Единственное, что ему нужно было для этого, это подпитка магией хозяина...

К этому времени Мара уже была на ногах и металась по пещере, собирая в какую-то котомку пожитки для себя и детей. На улице он уже видела остатки обоих братьев-горцев и хотела, как можно, скорее убраться отсюда. Ей было все равно, что здесь случилось и кто наказал этих извергов. Главное, никто не мог помешать им бежать.

- Детки, закройте глаза. Ири, не подглядывай. Сейчас мы выйдем из пещеры и пойдем домой. Готовы? - обе детские головки синхронно качнулись. - Тогда, пошлите.

Держа их за руки, он с котомкой за спиной вышла из пещеры. Быстро, стараясь сама не смотреть на растерзанные человеческие тела, Мара прошла мимо и вышла к тропе, которая вела вниз.

- Пошлите, пошлите, быстрее, чтобы нас плохие люди не догнали, - всю дорогу шептала она, подгоняя себя и детей.

Встреченное по тропинке селение, она обошла стороной. Специально дождалась ночи и, держа на руках сопевшую дочь, и подталкивая сонного Ири прошмыгнула мимо. Высокой каменной стены села.

Хотя, если бы она смогла побороть свой страх и чуть задержалась, то увидела бы, что опасаться ей нечего. Встреченное ею селение было покинуто жителями, а почти все каменные жилища были разрушены. На месте многочисленных построек остались лишь груды камней, под которыми были погребены не успевшие спасти. Остальные, кому посчастливилось вовремя выскочить из рушившихся домов, ушли к озеру.

Такая же учась постигла и следующее село, к которому вела тропинка. Правда, землетрясение, вызванное кошмарами Ири, не сильно его затронуло. Разрушило лишь несколько башен у дома местного старейшины и покрыло трещинами стену вокруг селения. Испуганные сельчане все-таки оставили свои дома и разбили лагерь в паре верст от сюда. Там, вокруг разожженного гигантского костра сутками напролет скакал шаман, выпрашиваю причину гнева богов.

К равнине троица беглецов и пес спустились лишь на пятый день. Уставшие, в ободранной колючками одежде, они тем не менее были счастливы, что смогли вырваться из плена. Мара плакала от радости, ее дочка весело прыгала вокруг нее. Не отставали от них и Ири с псом, крича и скуля на два голоса что-то невообразимое.

Такими их нашел проходящий мимо торговый караван, впередсмотрящий которого долго не мог оправиться от удивления при виде одинокой женщины с двумя детьми в этом глухом и Богом забытом месте. Он долго не решался с ним заговорить, подозревая то ли засаду разбойников, то ли проделки горских духов. Когда же решился и выслушал их историю, то согласился взять с собой. Правда, весомую роль в его положительном ответе сыграли два массивных золотых перстня с зелеными камнями, что Мара вытащила из тайника Тхаара перед бегством. Караванщик не стал задавать лишних вопросов, приняв ее за одну из знатных пленниц и родственницу кого-то из влиятельных баронов в Альканзоре. Как говориться, меньше знаешь, крепче спишь.

Получилось, как и рассказывала Мара. Всю дорогу до Альканзора, она днем кашеварила на весь караван, не забывая себя и своих детей. Редкими ночами же плакала, вспоминая свое прежнее жилье-былье. Что теперь ее ждало на старом месте? Что теперь было делать? Может и дома-то ихнего уже не осталось. Тех же драгоценностей, что она успела взять в доме шамана, осталось совсем немного.

У самых ворот блистательного Альканзора она узнала, что империя объявила войну горским племенам и собирает Великий поход на север. Бывших дружинников стали призывать на службы. Многие мужчины, соблазнившись высокой платой, сами записывались в ополчение. Резко взлетели цены на продукты. Напуганные слухами о войне в город потянулись люди со всей округ, из-за чего резко взлетели цены на жилье. Каждая, мало-мальски пригодная для жилья, дыра стала стоить, как особняк по прежним временам. Этим тут же воспользовались владельцы доходных домов, взвинтивших цены до небес.

… Мара с похудевшей котомкой и двумя детьми за спиной остановилась возле своего бывшего дома, откуда доносилась разудалая пьяная брань. Возле ее маленького огородика, за которым она с такой заботой ухаживала, кто-то яростно блевал. Чуть дальше, обнявшись стояли два стражника и мочились прямо посреди двора.

- О! Бабенка сама ко мне идет! - радостно заревел вынырнувший из темноты верзила в заблеванной тужурке стражника и пропотевшем подшлемнике на голове. - Пошли-ка со мной. У меня есть друг, который тебя уже заждался. Ха-ха-ха-ха-ха! - заржал он, одной рукой пытаясь расстегнуть штаны, а другой рукой хватая Мару за рукав платья. - Стой! Куда ты? Все равно не уйдешь! От сержанта Мерта еще не одна бабенка не уходила на своих ногах.

Взвизгнув Мара, увлекая за собой детей, побежала в первый же попавшийся переулок. Грохоча сапогами, за ней понесся и верзила.

- А вот и я! Ха-ха-ха-ха! - сально улыбался стражник, растопыривая руки в разные стороны; его жертва оказалась в тупике, которым, к сожалению для нее, заканчивался переулок. - Попалась птичка! Задирай-ка подол. Сейчас я тебя порадую... Так порадую, что орать станешь. Ори громче! Пусть все знают, что скоро сержант Мерт отправляется на войну с проклятыми горцами. Я покажу этим вонючим...

Горланил он, не замечая застывшего перед женщиной маленького пса. Хотя, что его было замечать? Ростом он чуть выше и крупнее кота. Хвост обрубком и уши торчком.

Глава 3

О базаре Альканзора, занимавшего территорию иных селений и малых городков, слагали настоящие легенды. В хвалебных виршах описывались бесконечные аршины прилавков, на которых можно было найти все, что душе угодно. С одной стороны на идущего покупателя взирали огромные арбузы, алая и сочная мякоть которых обещала сладость и свежесть в жаркий день; с другой стороны – сочные персики, радовавшие глаза спелым бархатом кожи. Дальше бесконечной горкой тянулись сладости всех сортов и видов: тянущуюся нуга, зернистая пахлава, сладкая халва, медовые пряники, разноцветные леденцы на палочках, нежнейший зефир. Слюна появлялась во рту лишь от одного аромата, исходящего от них.

Другой картиной встречал мясной и рыбный ряды. Блеяли бараны, кудахтали куры, ждавшие своего покупателя. Исходило паром разделанное мясо. Огромные красные ломти нежнейшей телятины соседствовали с бледно-розовыми тушками фазанов и кроликов. Бородатые мясники взмахами огромных тесаков рубили висевшие бычьи туши, кромсая их на здоровенные куски. Чуть дальше на крюках висели исполинские рыбины, превосходящие ростом взрослого человека. Они смотрели на проходящих мимо людей пустыми мутными глазами и скалили большие пасти, полные острых зубов. Под ними лежали высокие корзины с мелкой рыбешкой, похожей на серебряные монетки. В дубовых бочках плескались крутобокиекарпы, блестевшие золотом чешуи.

Восторгавшиеся базаром придворные называли его одной из жемчужин в драгоценной королевы-матери. Купцы с далекого юга говорили о новом чуде света, созданным великими правителями Альканзора. Однако никто никогда не писал и не рассказывал о другом… О десятках и десятках бездомных бедолаг, что днями напролет пожирали голодными глазами все это великолепие. Калеки, убогие, оборванцы, нищенки с пухлыми от голода младенцами, скрюченные старики и старухи каждый вечер приходили к северной части базара, где торговцы выбрасывали гнилые овощи и фрукты, пованивающее мясо с червями, подернутый плесенью хлеб. Едва последняя тележка или корзина с отвратительным месивом оказывалась в куче отбросов, как туда бросалась толпа жаждущих. С воплями и криками они отталкивали друг друга, по локоть забирались в исходящие вонью кучи, тут же начинали запихивать в рот найденное. С другой стороны забора на это с хохотом смотрели торговцы, что повторялось изо дня в день, из месяца в месяц.

Это повторилось и сегодня. Вновь орущая толпа нищих и бездомных захлестнула северную часть рынка, черной саранчой накрыв кучи отбросов. Раздавались хрипы, рычание, хлесткие звуки ударов.

На эту разыгравшуюся вакханалию с тихим ужасом смотрела бедная женщина у стены. Прижимая к себе двух ребятишек – маленькую девчушку и хмурого мальчика, она медленно пятилась назад.

- Не бойтесь, не бойтесь, мои хорошие, - тихо шептала Мара, словно боясь, что ее услышат. – Сейчас мы уйдем отсюда и больше никогда сюда не придем. Слышите, мои маленькие, - она резко развернулась и потащила детей за собой. – Никогда больше сюда не придем. Никогда… Они же, как дикие звери.

…Бедная женщина, оставшаяся без дома и с двумя детьми на руках. Без родственников, друзей. Голодные, никому не нужные, одни в большом городе. Куда ей еще было идти? Где искать пропитания себе и детям? Конечно, на рынке… Они пытались побираться, только ничего хорошего из этого не вышло. Принимали за попрошаек и гнали от прилавков, чтобы своим видом не смущали взоры благородных. После, вообще, едва не побили какие-то оборванцы, возомнившие, что они «отбирают» их хлеб. Тогда, пожалев женщину с детьми, кто-то и послал ее сюда, к помойной яме. Мол, там многие подъедаются. Ты со спиногрызами тоже свой кусок хлеба найдешь. Вот так Мара здесь и оказалась, даже не осознавая, что ее ждет.

- Быстрее, быстрее, мои хорошие. Уйдем отсюда подальше, - шептала Мара, то и дело оглядываясь назад. – Не бойтесь. Все у нас будет хорошо. Все у нас обязательно будет хорошо, - бормотала она, успокаивая толи их, толи себя. – У меня еще один золотой перстень остался, что у шамана взяла. К меняле пойдем. Он нам даст много-много монеток. Их хватит и на покушать, и на крышу над головой, и одежу… Все у нас будет хорошо.

У нее, правда, оставался еще один перстень. Массивный, золотой, с большим зеленым камнем, что по карману лишь очень и очень богатым господам. Думала оставить перстень на черный день, который наступил на удивление быстро.

Мара, держа детей за руки, подошла к большому прилавку, склоченному из толстых дубовых досок и обильно оббитому толстым черным металлом. Здоровый лоб в коричневой кожаной безрукавке на голое тело и широких шароварах как раз закрывал массивные ставни перед прилавком.

- Господин, постой! – вскрикнула Мара, испугавшись не успеть. – Господин!

Обернувшему на ее крик мордовороту, она показала золотой перстень, ярко сверкнувший в лучах заходящего солнца. Тот что-то промычал в ответ и сильно застучал по дубовому прилавку рукой, видимо, зовя хозяина.

Появившийся из глубины меняла – пухлый мужчина с одутловатым бабьим лицом недовольно посмотрел на женщины и стоявших рядом с ней детей. Все его мысли читались на лице. Очередная бродяжка пришла слезно умолять уважаемого менялу Карота ссудить ей несколько медных грошей. Видите ли ей и ее деткам нечего есть. А ему какое дело? Разве он должен кормить каждого бродягу в этом городе? Ему и так есть чем сегодня заняться. Например, навестить одну веселую вдовушку. Она такая выдумщица и проказница, что просто голова идет кругом...

- О-о…, - зачмокал меняла полными губами, когда заметил у вдовы перстень с большим драгоценным камнем. – Какой красавец.

Его губы раздвинулись в улыбке, а руки вскинулись в приглашающем жесте. Охранник, чтобы не пугать женщину своим видом, тут же исчез в глубине прилавка.

- Вот, господин. От мужа остался на память. Берегла, берегла, да времена тяжелые настали, - заговорила Мара, то и дело тяжело вдыхая. - Совсем плохие времена, - всхлипнула она. - Сколько ты дашь, уважаемый, бедной вдове?

Причмокивая губами, меняла задумался. Золотой перстень уютно устроился в его пухлой ладони, давая себя рассмотреть со всех сторон. Тяжелый. Сразу видно, что золотой. От вида искусно ограненного каменя, искрившегося глубоким зеленым светом, меняла едва не застонал. Такое сокровище вообще не хотелось выпускать. «Что-то темнит эта оборванка. Про какого еще мужа она бормочет?! Нашла дурака! Откуда у мужа этой нищенки мог быть быть такое сокровище. Любому ясно, что она воровка, а муж ее подлый разбойник. Стащила его у какого-то благородного господина или прирезали где-нибудь на тракте запоздалого купца. Сказки она мне тут рассказывает...».

Возникшее было желание дать вдове пару серебряков, обманув про фальшивый камень, окончательно пропало. Зачем, вообще, что-то платить, если можно заполучить перстень задаром?! Карот уже не раз такое проделывал, отчего слыл среди непростой публики очень шустрым малым. Придет к нему бывало какой-нибудь чужеземец, что прибыл с караванов в Альканзор, с ценной безделушкой. Попросит оценить. Карот помотает головой, почмокает губами, и, сделав страшные глаза, расскажет про фальшивое золото и серебро. Мол, обмануть его решил путник, подсовывая плохую драгоценность. Сейчас, скажет, стражу крикну и разбирайся с ней. Путник обычно начинал скулить и жалобно просить дать ему хоть что-то. Карот в таких случаях милостиво бросал ему пары медяшек...

- Что это еще такое? Решила обмануть честного Карота?! - в пол голоса зашипел меняла, показывая, насколько он возмущен. - Что это?! - крепко держа перстень, он затряс им перед носом ничего не понимающей вдовы. - Ворованное принесла? Совсем страх потеряла?! Под плаху меня подвести хочешь? - вращая белками глаза, едва не кричал он. - Это же перстень лера Портью, которого ограбили разбойники! - задохнулся он от деланного возмущения. - Неужели ты из их шайки?

Покрывшаяся багровыми пятнами женщина задрожала, затряслась. Ей стало очень страшно. А вдруг те драгоценности, что она взяла в тайнике шамана, правда, принадлежали какому-то благородному? Ужас! Любой суд признает ее виновной. Скажут, что она воровка. Никто и слушать не станет ее объяснений. За воровство у благородного отрубали руки, а потом высылали из королевства.

- Ну?! Отвечай, женщина! Откуда у тебя этот перстень? - грозно вопрошал меняла, всем своим грузным телом нависая над прилавком. - Отвечай немедленно! А то сейчас позову стражу, чтобы они тебя схватили.

Чувствуя, что бедная вдова испуганно насмерть, Карот удвоил усилия. Он страшно гримасничал, показывая, насколько взбешен. Стучал кулаками по дубовой доске. Шаркал ногами. Играя страшное возмущение, он видел перед собой лишь перепуганную слабую женщину с двумя малолетками. Таких не грех и обмануть, иначе, как сколотить состояние хитрому меняле. Правда, Карот не замечал другого, что могло бы его насторожить.... Мальчишка, которого держала за руку вдова, слишком странно смотрел на него. Не со злобой, с болью или ненавистью. Иначе. Было в его взгляде что-то совершенно нечеловеческое, обещающее адские страдания. Под стать мальчишке был и небольшой пес с несуразно большой головой, что скалил зубы у его ног. В глазах блохастой дворняги читалось желание крови, плоти. Пес сильно хотел вцепиться в горле меняле и грызть его, пока грузное тело перестанет шевелиться. Однако, все это прошло мимо Карота. Что ему взгляды какого-то сопливого пацана и оскал мелкой псины?

Наконец, Мара не выдержала и, подхватив детишек, пустилась наутек. Она бежала, что есть силы. Не разбирала дороги. Сильный страх гнал ее вперед. Несколько раз упала и сильно ударилась коленкой, отчего начала хромать. В какой-то момент женщина со всего разбега уткнулась в деревянное препятствие и со стоном сползла по нему к земле.

С трудом разлепила глаза. Пот и кровь из рассеченного лба заливал их. Куда они попали? Вокруг были какие-то трущобы. Невысокие деревянные хижины тесно лепились друг к другу. Вместо окон торчали щели, едва прикрытые тряпками. Между хижинами и шалашами бежали ручейки черной зловонной жижи, от которой расползался тошнотворный запах.

- Низы, - с ужасом прошептала она, прижимая детей к себе. - Мы попали на Низы.

Низы, Низовка, Трущобы. Жители придумали эти и десятки других названий Нижнему городу, подмечая его страшную суть — последнее пристанище для опустившихся и всеми покинутых людей. Здесь жили те, кому не было места в блистательном Альканзоре, кого родные не ждали дома и кто скрывал свое лицо черной маской прокаженного. Сюда боялись заходить добропорядочные жители города, опасаясь за свою жизнь и кошелек. Не совали носа городские стражники, которым за это исправно платили теневые хозяева-воры. Страшными трущобами Низовки матери ночами пугали непослушных детей, рассказывая о живущих там жутких разбойниках и убийцах.

- Мамочка, мне страшно, - захныкала девчушка, пряча глаза от ковылявшего мимо мерзкого горбуна. - Мамочка..., - пыталась она вжаться вбок Мары.

С другой стороны женщины напрягся Ири. Ему чувствовалась угроза, исходящая с окружающих их деревянных развалюх. Он, словно пес, оскалился зубами и глухо зарычал.

Быстро садившееся солнце делало окрестности Нижнего города еще более мрачными. Росли черные тени, тянувшие жуткие конечности в сторону дрожавшей троицы. Выли какие-то ночные твари. Со всех сторон слышались страшные шорохи и голоса, рисовавшие в воображении силуэты крадущихся разбойников.

- Кто это у нас тут шарится? Если это опять ты, старый Гурко, то спущу на тебя псов! - вдруг загремел над ними сварливый женский голос. - Пеняй на себя! Я тебя предупреждала, чтобы ты тут больше не шатался и не распугивал мне всех клиентов... Ой! Клянусь волосатыми подмышками Святого Торила здесь кто-то другой!

Темноту прорезал яркий свет от лампы, осветивший прижавшие друг к другу фигурки. Кто-то, топая ногами, шел к ним.

- Что это еще за птенчики к нам прилетели? Ну-ка, красотка, подымайся, - Мару схватила сильная рука и бесцеремонно поставила на ноги. - Хм... Кривиться она... Видно, что не наша. Чистенькая и пахнет по другому. Чего это забыла у веселого дома старой Арелы? Решила поработать? А что, не старая еще. Сиськи вон торчат, как умолоденькой телки. Волосы на месте, - вертели и рассматривали ее, как товар на базаре. - Мордашка вроде не порченная. Что молчишь?

Потрясая могучими телесами Арела, хозяйка дома терпимости, с любопытством сверлила женщину глазами. Пыталась понять, что здесь та забыла.

-Ну? Язык проглотила?! - Арела наклонилась ниже. - Нежто муж из дома выгнал? Али согрешила с каким-нибудь молодцом, а батька плетьми на улицу погнал? Сладко поди было... Ха-ха-ха...

Дрожа всем телом, Мара не могла ни слова вымолвить. Боялась этой громогласной женщины.

- Да ты тут не одна, - удивленно щуря подслеповатые глаза, бормотала хозяйка публичного дома. - Смотри-ка, сидят тут, как два воробушка. Егоза, не бойся меня, - она попыталась погладить девочку по голове, но в ее руку зубами вцепился мальчишка. - Ух какой защитник! Брат поди...

Она уже другим взглядом окинула трясущуюся женщину и жмущихся к ней детей. Не похожа была та на обманутую простушку или брошенку, которые шли на работу к ней от безысходности. Здесь было что-то совсем другое. Опытным взглядом она подметила и потрепанную, но добротную одежду на женщине и детях, небольшое золотое колечко на пальце. Не походила та и на пронырливую шалаву, что ошивались тут и отбивали у Арелы припозднившихся клиентов.

- Так, давай поднимайся. Не трясись, как осиновый лист. Никто тебя здесь не тронет, - уже без угрозы, заговорила она, таща женщину в дверь дома. - А вы, галчата, за мамкой живо! Давай, дочка, рассказывай все, как есть...

Не известно почему, но Мару отпустило державшее все это время напряжение. Может не было больше сил бояться. Или может она что-то доброе разглядела в душе Арелы. Сложно сказать.

-...Одни одинешеньки вот осталися на белом свете... Муженек мой голову сложил, - начала быстро-быстро, едва не захлебываясь слезами, рассказывать Мара. - Апослся в горы подалися. Обманом нас туды затянули...

Про все-все она рассказала: и про погибшего мужа, и про скитания среди горце, и про тамошние тяготы, и про смерть сына, и про отобранный дом, и про менялу с ее кольцом. В конце Мара вновь разрыдалась. Глядя на нее, заревела и дочка. Лишь Ири держался, хотя было видно, что и он с трудом сдерживался.

-...Как прямо с моей судьбинушки писано, - задумчиво бормотала Арела, набулькав себе что-то в кружку и выдув ее содержимое залпом. - Я же писанная краса была. Окрутил меня один заезжий стражник с южного каравана. Такую мы с ним любовь крутили, что только держись, - подмигнула она успокоившейся Маре. - Был весь из себя такой. Высокий, сильный. Волосы, что смоль черные. Усищи огромные. В вечной любви клялся... Как же до того самого добрался, то в миг испарился, словно его и не было. Я же не праздна стала. Как батька про то вызнал, так сразу плетей мне всыпал. После же погнал поганой метлой из дома... Эх, судьба-злодейка, что же ты такая не ласковая к доле нашей женской?

Мара вновь всхлипнула, а через минуту начала заливаться слезами.

- Успокойся, дуреха. Поможет тебе Арела. Слышишь? - хозяйка публичного дома похлопала ее по плечу. - Не реви. Своя ты девка, не фифа какая. Помогу тебе, пристрою... Есть у меня один угол. Там пока поживешь. Завтра к одной моей знакомой пойдешь. Ей как раз прачка нужна. Работа, конечно, не мед, но какую-никакую монету заработаешь. Другой работенки пока нету. В гувернантки ты пока рылом не вышла. Туда девки помоложе и посмазливее нужны...

Угол, куда Арела их заселила, был маленькой комнатенкой. В ней были колченогий стул, кривая лавка и топчан для постели. На топчане лежал старый матрас с рваными дырами, из которых торчала пованивающая солома.

Не лучше оказалась и работа прачкой. Тяжкая. Воду нужно было греть в больших чанах, белье отбивать на досках, тереть тряпки с шелоком. Когда же хозяева жалела монету на покупку дров, то стирать приходилось в холодной воде. От этого руки покрывались уродливыми красноватыми цыпками, кожа сильно шелушилась. К концу дня руки без сил висели, спина спина совсем не разгибалась, а ноги казались совсем деревянными.

Вечером они закрывались в своей комнатенке и сидели тихо, как мыши. Страшно было выходить. Низовка каждую ночь гуляла так, что едва не разносила публичный дом по бревнышку. Разносились дикие вопли, женские визги. Кого-то смачно лупили или того хуже, убивали. Попробуй тут высунь нос за дверь, мигом прищемят. Днем-то Мара дрожала перед каждым темным проулком. Однако, деваться было некуда. Другого дома у них сейчас не было. Нужно было жить здесь...

Каждое утро, едва только забрезжит рассвет, Мара отправлялась на работу. Закрывая дверь, она строго-настрого выговаривала детям ситеь в комнате и не высовывать носа наружу. Только кто мог их остановить? Они на месте-то усидеть не могли. Хлопала входная дверь, а они уже наготове сидели у окна. Видя через окно, что женщина перешла на другую сторону дороги, они только начинали выходить из комнаты. Взявшись с названной сестренкой за руки, они вприпрыжку бежали к речке, где с упоением плескались. Накричавшись, напрыгавшись до посинения, вылезали и начинали носиться по берегу, чтобы согреться. К обеду, когда у них начинало сосать под ложечкой от голода, Ири вновь бросался в воду и собирал речных устриц. Мясо у них, конечно, было дрянное. Пресное, в рот не возьмешь. Но им с голодухи годилось. Набрав десятка раковин, они раскрывали их подвернувшимся ветками и выковыривали оттуда склизкие тельца устриц. После запекали их на костре. Когда же сестренка, наевшись до отвала, залазила в охапку листвы и засыпала, Ири начинал делать магические упражнения.

Он и не думал забывать уроки своего учителя — шамана Тхаара. Видя творящееся вокруг, Ири всей душой хотел стать сильным магом, что никто не мог обидеть ни его самого, ни его новою семью. Правда, получалось у него не очень.

-...Опять ничего не выходит, - недовольно бормотал мальчик, сминая в ладонях очередную неудавшуюся фигурку из глины. - Ничего не понимаю.

Делая новую фигурку животного, Ири снова и снова пытался ни о чем не думать, как его учил шаман. Однако, посторонние мысли все равно назойливо лезли ему в голову, раздергивая его внимание и мешая концентрироваться.

- Ну вот, опять, - обиженно вскрикнул он и в сердцах запулил корявую игрушку на середину речки. - Что же я несуразный такой? Делаю-делаю, а ничего путного не выходит. Одни уродцы получаются. Никто не пошевелился... Может, я неправильный или плохой маг? - насупив брови, бурчал мальчик.

Невдомек ему было, что выработка осознанной концентрации является одним из сложнейших магических упражнений. Такой тренировкой маги занимаются на протяжении всей своей жизни, ибо осознанность и концентрация есть фундамент магической практики. Только, некому было об этом рассказать мальчику. Не стало учителя. Кто другой еще мог поддержать юного неофита на сложном пути познания магии, указать на ошибки и сложные места?

Вдобавок, не нужно забывать, что Ири оставался обыкновенным мальчишкой со своими заботами, радостями и интересами. Он не учился в магической академии, не тренировался у родового мага. Мальчик жил Улицей, огрызаясь на опасности и от каждого ожидая чего-нибудь плохого.

-...Учитель говорил, что надо что-то хорошее вспомнить, тогда и получаться станет, - он взял новый кусочек глины и, закрыв глаза, начал его мять. - Может про цирк подумать...

В голове появились картинки с высокими кибитками, в которых жили циркачи. Большие с расписными бортами, они казались очень нарядными. Ири вспомнил миниатюрную девочку-гимнастку, с которой там познакомился. Улыбка у ней была такая добрая, что сразу же хотелось улыбнуться в ответ. От ее волос пахло таким вкучным травяным настоем, что хотелось зарыться в эту копну волос и там оставаться, как можно дольше.

За этими мыслями пальцы мальчика продолжали с силой мять глину. Выходила то пузатая рыбина с большими плавниками, то крупная ящерка с длинным хвостом. Ладони у него чуть светились, что особенно заметно стало, когда солнце скрылось за большим облаком. Выходившиеся из под пальцев фигурки медленно шевелились: то конечность дернется, то голова повернется.

У него явно начинало получаться. Концентрация на хороших воспоминания позволила разогнать магический источник и направить его силу на руки. Раньше это получалось больше неосознанно, непоследовательно. Ири не понимал, как этой силой можно управлять. Сейчас же он отчетливо ощутил, как внутри него пульсирует маленькая-маленькая горячая точка и исходящий от нее поток силы.

- Я чувствую, чувствую, - горячо зашептал он.

В это мгновение за его спиной раздалось недовольное хныканье. Сестренка просыпалась. Вся его концентрация вмиг слетела, а игрушка выскочила из рук и упала в речку. Ири тут же бросился к ребенку.

- Чего хнычешь? Замерзла что ли? - погладил он девочку по растрепанной головке. -Животик болит? Хм, плохо... Давай-ка, домой собираться.

Он подхватил продолжавшую хныкать девочку на руки и понес в сторону дома. Идти было непросто. Тяжелая ноша все время соскальзывала с рук и норовила упасть. Но он, прикусив губу, шел вперед. Делал два шага и отдыхал, затем делал следующие два шага и снова отдыхал. Уму было непостижимо, как ему вообще удавалось идти с такой тяжестью на руках. Получалось, Ири нес почти почти половину своего веса уже довольно продолжительное время! Как такое было возможно?!

После его прохода на каменистой тропке оставались следы. Казалось, здесь прошло какое-то очень тяжелое существо, весом под сотню и сотню пудов весом. Даже стражник в своих тяжелых доспехах не смог бы своим сапогом продавить здесь скальную почву. Ири же смог...

За спиной же его творилось еще более странное действо. Речной поток, несущийся с гор, неожиданным образом забурлил. Поверхность воды от одного берега до другого вскипела подобно воде в котле. Остановись мальчик на мгновение и посмотри на речную воду по-внимательнее, то увидел бы, как в ее глубинах плаваю десятки странных созданий. Бугристые, с зубастыми пастями, острыми плавниками, широкими несуразными мордами, они казались неудачными созданиями Бога. Будто бы Всевышний в день сотворения был немного пьян и сделал дело лишь на половину.

Хуже было другое. Ири уже больше недели каждый день приходил к этой речки и пытался вдохнуть в свои фигурки жизнь. Всякий раз у него ничего не выходило. По крайней мере, ему именно так и казалось. На самом же деле нетерпеливость мальчика сыграла с ним жестокую штуку. Недоделанные до конца фигурки превратились в нестабильные магические конструкты, которым все время требовалась новая и новая энергия для стабилизации своего состояния. Единственным источником такой энергии в речке оставалось плоть других существ.

С той поры эта часть речки стала пользоваться дурной славой среди местных. Не раз и не два вода выбрасывала на берег обезображенные туши животных, пытавшихся в речке напиться или переплыть ее. Пару раз здесь пропадали рыбаки, от которых не оставалось и лодки.

В один из дней, когда Мара пришла со своей новой работы особенно уставшая и хмурая, Ири решил ей помочь. Вместе со своей сестренкой он несколько дней ходил на берег реки, где когда-то подаренным ему шаманом ножичком ковырял глину. Он вспомнил, как раньше делал глиняные фигурки и потом Мара продавала их на рынке. Ири подумал, что сможет заработать несколько медяков на своих игрушках.

Разные фигурки животных и необычных человечков Ири делал прямо у реки, а потом обжигал их на небольшом костре. После сестренка, насобирав на лугу разных трав и камешков, делала из них разноцветный порошок, который замачивала в воде и получившейся смесью раскрашивала глиняные поделки. Получились очень симпатичные волчата, медвежата, зайчики с огромными глазками, лучники в больших шапках и мечники с важными и серьезными лицами.

Делая свои фигурки, Ири обычно напевал какую-то веселую песенку, которую всегда подхватывала его сестренка. Они пели, дурачились и много смеялись. В эти мгновения Ири казалось, что фигурки у него получались сами собой. Они будто бы ждали, когда он освободит их из глины и придаст им форму. Невдомек ему было, что это ощущение легкости и появившегося чувства силы свидетельствовали о его усиливавшихся способностях

Глава 4

Это утро началось для Верхнего города Альканзора с большого переполоха. Между роскошными домами и дворцами знати и старой аристократии носились взмыленные всадники с королевскими цветами, гремя доспехами бегали отряды гвардейцев и городского магистрата. С треском взламывались золоченные ворота с коронками баронов, маркизов и даже графов на верхних балках. Из теплых постелей без всякой жалости выволакивались очумелые аристократы, то грозившие своим незваным гостям всякими карами, то предлагавшими серебро и золото, то униженно каялись во всех мыслимых и немыслимых прегрешениях. Черные кареты с арестованными забирались и в Нижний город, где, чувствуя новый передел власти, затихли все воры и разбойники. Попряталось по норам всякое отребье – нищие, попрощайки, всегда первыми и своей шкурой встречавшими новые изменения.

Вместе с наводнившими улицы вооруженными всадниками по городу распространялись самые безумные слухи о происходящем. Среди дворян шептались о том, что Королева-мать раскрыла заговор высшей аристократии. Мол, те, возглавляемые главой Тайной канцелярии графом Гартом, решили ее сместить и заточить в какой-нибудь дальний монастырь монашкой. Королю же, который до сих пор из-за своей болезни лежал без сознания, выбрать из своих рядов нового регента. Вроде бы на место регента метил сам граф Гарт, что особенно разгневало Королеву-мать. В Нижнем городе трепали имя недавно всесильного главы Тайной канцелярии совсем иначе. Пропитые урки с ухмылкой рассказывали о том, что графа уличили в мужеложстве. Будто бы он похищал детишек известных фамилий и совращал их. После шантажировал их родителей, требуя с них гигантские суммы и самые разные услуги.

Однако, как это бывает, истина находилась где-то рядом… После начала войны и отправки первых отрядов в земли горцев одной из фрейлин Королевы-матери было подброшено никем неподписанное письмо, в котором содержалась крайне любопытная информация. Статс-дама, едва вчитавшись в содержание анонимного письма, тут же побежала в покои своей госпожи. В письме неизвестный доброжелатель сообщал, что граф Гарт скрывает от Королевы-матери сведения о нахождении маленького мага и магического средства для излечения ее сына, короля Алия Первого. Именно это, а не слухи о содомии главы Тайной канцелярии и его сребролюбии, сильно взбеленили Королеву-мать. У нее даже в голове не укладывалось, что ее поданный, занимающий столь важный пост в королевстве, посмел скрыть от нее очень важные известия. Более того граф решился первым разыскать мага и заставить его служить себе. Это было не просто обычное преступление против мага, а самое настоящее посягательство на королевскую безопасность.

Пришедшая в неимоверную ярость, Королева-мать уже поздней ночью привела в полную боевую готовность королевскую гвардию и бросила всю ее, а это больше пяти тысяч тяжело вооруженных всадников и пехотинцев, на поимку графа Гарта и всех его приближенных. В течение считанных часов были окружены и взяты штурмом дом графа и здание Тайной канцелярии, откуда с накинутым на голову плотным мешком вывели самого виновника переполоха и двух его первых заместителей. Еще через час по выбитым из арестованных адресам ринулись десятки небольших отрядов, которые, особо не церемонясь, вскрывали дома знатных людей и хватали всех их обитателей. Одновременно, гвардия окружила казармы с вооруженными служителями Тайной канцелярии и до самого утра никого оттуда не выпускала. Тех же, кто пытался оттуда выбраться с оружием в руках, просто на просто кололи копьями и рубили мечами.

В руки одного из таких отрядов, рыскавших по городу в поисках сторонников графа Гарта, попался и шевалье Фос, бывший теперь уже инспектором Тайной канцелярии. По злому року он еще вчера должен был выехать вместе с ротой королевских егерей, отправлявшихся в действующую армию. Только по милости одной вдовы, баронессы Клоссе, ему пришлось задержаться в ее доме, где его и взяли гвардейцы. Баронесса, дама весьма примечательных пропорций, одетая лишь в кружевные панталончики, сразу же брякнулась в обморок, а он в костюме Адама еще попытался оказать сопротивление. Из этого, правда, ничего путного не вышло. Дюжий гвардеец быстро успокоил его крепким ударом по голове, зайдя с тыла. Очнулся Фос уже в карете, где были еще два таких же страдальца, служители Тайной канцелярии…

- У-у-у-у, как же трещит башка. Чуть к святым отцам не отправил, - страдальчески забормотал Фос, крепко цепляясь в неимоверно трясущуюся по булыжной мостовой карету. – Господа, какого черта здесь происходит?! Меня выдернули прямо с дамы. Заметьте, дама была весьма и весьма мила…

Сидевший рядом с ним, сгорбленный седой мужчина в темном плаще и таком же сюртуке, по виду мелкий чиновник из канцелярии, ничего не ответил. Он сидел молча, уткнувшись в свой рукав и тихо всхлипывал. Второй же, молодой выпивоха с синим бланшем на все лицо, весело оскалился.

- С бабы сняли?! Надеюсь, успел попробовать сладкого напоследок? По лицу вижу, что успел… Что, совсем ничего не знаешь?! Поговаривают, что наш глава граф Гарт задумал Королеву-мать свергнуть и сам стать регентом при его величестве Алии Первом. Она же, не будь дура, решила вырвать заговор с корнем. Короче, всю Тайную канцелярию метут. Вот, брат, такие дела…

Фос при этом ответе присвистнул. Как говориться, попал из огня да в полымя. Дернул же его черт согласиться вновь вернуться в ряды служителей Тайной канцелярии. Невезуха, одним словом. Затем уткнувшись в закрытое решеткой оконце кареты, он пытался собрать свои мысли в кучу. «Глупость, какая-то, право слово. Граф никогда не был настолько глуп, чтобы верить в свое регентство в этом гадюшнике. Он прекрасно знает, что никто из старых родов не пропустит его вперед. Вообще, зачем ему это регентство?! Граф и так отлично устроился. Он глава Тайной канцелярии, фактически второе лицо в государства. По некоторым делам, вообще, это первое лицо. Какого черта ему лезть на рожон?! Не верю… Здесь явно что-то другое».

Арестованный с бланшем его еще пытался разговорить, спрашивая то о прелестях баронессы, то о какой-то таверне, то еще о чем-то. Однако, видя молчание Фоса, вскоре от него отстал и, завернувшись в свой плащ, задремал. Шевалье же, по-прежнему, пытался разгадать причину всех этих арестов. Он бесцельно скользил взглядом по окрестностям, мимо которых катилась карета, и думал.

«Здесь что-то совершенно другое. Не заговор, точно…». Он помнил, с каким презрением граф в его присутствии отзывался об умственных способностях короля с каким пиететом о хватке его матери. Кажется, называл ее бульдогом, который никогда не упустит свою добычу. Как-то граф даже рассказывал, что в молодости королеву-мать наводила ужас на любовниц своего мужа. Поговаривал, что она лично пытала некоторых особо зарвавшихся особ. «Граф точно не сумасшедший, чтобы связываться с такой… В чем же тогда причина такой внезапной немилости? Ведь совсем недавно все было в порядке. Королева-мать даже пожаловала графу медальон со своим портретом в знак особой милости… Может это связано с делами службы? Странно. Ведь все последние дела графа были связаны лишь с этим мальчишкой магом и его амулетами…».

В этот момент Фоса осенило! От чувств он даже с силой хлопнул себя по голове, чем разбудил одного из своих собратьев по несчастью.

- Черт побери! Все дело в нем! Точно! Какой же я болван! – зашептал шевалье, вцепившись в решетку оконца кареты. – Все дело в мальчишке…

Теперь в его голове сложились все осколки этой непонятной прежде ему картины. Всем была известно материнская, почти маниакальная любовь Королевы-матери к своему сыну, королю Алию Первому. Ведь она даже начала эту проклятую войну только из-за того, что у горцев находился мальчишка-маг с лекарством от болезни ее сына. А граф Гарт начал играть свою игру с этим мальчишкой, желая первым получить такое страшное оружие в свои руки. Фос прекрасно знал об этой комбинации, так как лично получил от главы Тайной канцелярии такое задание. Шевалье должен был отправиться вместе с войсками и в нужный момент выкрасть мага. Чем это не повод для ярости Королевы-матери?! «Если это так, то мне, похоже, каюк… Хорошо если просто повесят. Могут ведь и четвертовать, после долгих пыток. Королевские палачи знают свое дело. У них точно не заскучаешь».

В этот момент карета выехала на базарную площадь и ее колеса с хрустом стали давить оставшийся от сбежавших торговцев хлам – какие-то тряпки, мешки, куски деревяшек. До арестантов стала доноситься изощрённая брань возницы, недовольного заваленной мусором дороги.

- Что… Благие Боги! – в момент очередного хруста, когда колесо кареты на наехало на что-то хрупкое, взгляд Фоса зацепился за что-то странное, но очень знакомое. – Это же …

Прямо на брусчатке валялись раскрашенные в разные цвета глиняные осколки каких-то фигурок. Это же были они! Фос узнал эти фигурки! Это были артефакты, которые делал тот самый мальчишка маг!

Шевалье, не веря своим глазам, с силой протер лицо ладонями. Однако раздавленные фигурки никуда не исчезли. Не в силах сдержать охватившее его возбуждение, он заорал, как безумный.

- А-а-а-а-а-а! Останови! Останови, черт тебя дери! Слышишь, пень трухлявый?! – Фос вскочил на сидение и начал прыгать по нему, словно макака. – А-а-а-а-а-а! Останови, говорю!

От метания почти стокилограммового шевалье карета заходила ходуном, грозя опрокинуться на очередном повороте. Возница, а затем и оба конных гвардейца, несколько раз прикрикнули на него, но тот не прекратил буянить.

- Сейчас, урод, я тебе покажу, - прорычал один из гвардейцев, когда карета стала колом. – Юшкой умоешься, - здоровый, как боров, солдат распахнул дверь и одним махом выволок Фоса наружу, где несколько раз с силой ударил того. – На, заговорщик проклятый! На! Всю душу выну… Еще добавить? Успокоился, падла? Ну? Что скалишься?

Фос, утирая кровь с лица, молча улыбался. Гвардеец, видя его ухмылку, хотел еще добавить, но передумал.

- Мозги что ли отбил этому уроду? – пробормотал гвардеец, вталкивая арестованного в карету. – Сиди и молчи!

Тот и, правда, молчал, тем не менее продолжая улыбаться. Ведь ему было чему радоваться. В его руках, скрюченных на животе, была зажата небольшая глиняная фигурка разъяренного медведя, стоявшего на задних лапах. Она и была целью его внезапно возникшего безумия. Ведь Фос прекрасно помнил, какие возможности открывал перед человеком этот артефакт, создание маленького мага.

Сжимая фигурку, шевалье начал смеяться. Сначала его смех был еле слышен, но постепенно он звучал все сильнее и сильнее. Через несколько минут Фос уже откровенно ржал во весь голос, размазывая слезы и кровь по лицу.

- Благи Боги… не могу больше… Ха-ха-ха-ха! Войну начали, недоумки! Ха-ха-ха-ха! Ищут его, ищут! Ха-ха-ха-ха! – его буквально трясло от смеха. – Ищу и ищут, а под носом не видят. Ха-ха-ха-ха! Войну начали, недоумки! Ха-ха-ха-ха!

Остальные арестанты испуганно жались к стенкам кареты, подозревая безумие у Фоса.

Вскоре его смех затих. До шевалье вдруг дошло, что, по-хорошему, его песенка спета. Как только карета пересечет ворота старой крепости, которую использовали в качестве королевской тюрьмы, за его жизнь никто даст и медного гроша. Королева-мать мстительна и никогда не простит его участия в затее графа Гарта. Вряд ли ему кто-нибудь сможет помочь. Граф будет выкупать свою жизнь и сдаст все кого, только можно. Его, Фоса, скорее всего сольют, как миленького. Он даже боялся представить, какое наказание она могла придумать самому графу и его подручным. Все эти мысли промчались скакунами в его голове и заставили его действовать.

- К черту тюрьму! К черту графа и королеву-мать! – неожиданно для своих соседей заорал он. – К черту!

С силой сжав фигурку, Фос ощутил, как в него полилась сила. Внутрь него хлынула полноводная река мощи и уверенности. Господи, какое же это было непередаваемое чувство! Его охватило чувство всеобъемлющей уверенности в себе! Для него не было больше никаких препятствий! Вообще, не было! Он сейчас смог бы голыми руками человека разорвать, настолько его переполняла сила.

Хрясть! Треск! Фос просто одним махов проломил борт кареты, вынеся его вместе с дверью, железным замком и окошком. На полном ходу в окружении деревянных обломков шевалье стрелой вылетел наружу и нырнул в подвернувшийся переулок.

Всадники, сопровождавшие карету, конечно, рванули за ним и попытались догнать Фоса. Но куда там! Потом в свое оправдание гвардейцы будут рассказывать какие-то невероятные истории. Мол, это был не человек, а оборотень. Ведь он не бежал, как человек. Арестант несся, как животное, перебирая всеми четырьмя конечностями.

Фос одним махом проскочил аж целый квартал. Где-то он проломился через дворы, где-то снес деревянные стены. Магическая мощь, которой наделила его глиняная фигурка-артефакт, исчезла внезапно, как и возникла. Просто, в какой-то момент, из него вынули стержень, и он упал, глубоко и тяжело дыша.

-… Благие, какая это мощь, - зашептал он, валяясь на земле. – Это просто силища. Я бы каменную стену смог проломить. Карету перевернуть… Ири, Ири, кто же ты такой на самом деле? Если кто-то узнает еще и об этом, тебя, вообще, будет искать каждый человек на этой земле.

Отдышавшись, шевалье встал и начал оглядываться.

- Куда это меня занесло? Речка какая-то… Халупы, черт их дери… Вонища… Нижний город, кажется.

Почувствовав сильную жажду, Фос пошел к речке. Зашел по колено и попытался зачерпнуть воды в пригоршню. Вдруг его кто-то с силой вцепился в ногу.

- Благие! Что это еще такое?! – заорал он, рванув из реки на сушу. – Что это за уродец такой?!

Прыгая на одной ноге, шевалье пытался отцепить с другой ноги какое-то странное существо, у которого было маленькое тельце и гигантская пасть с острыми зубами. Затоптав непонятную тварь, Фос поднял ее за короткий хвостик и с любопытством стал разглядывать.

- Ничего не понимаю… Не рыба, не ящерица. Что это такое?

Из пасти торчал частокол разнокалиберных зубов, которые торчали буквально по всему рту. Непонятно было даже, как столько зубом могло там помещаться.

- Что вообще здесь твориться? Такого же не может быть… Ох, сколько же тут этого…

Охнул Фос, когда бросил взгляд на речку. В паре шагов от него из реки торчал десяток или больше таких же странных морд с огромными глазами и здоровенными клыками. Соваться туда было смерти подобно.

Шевалье от испуга сделал шаг назад. Под его ногами что-то захрустело. От неожиданности отпрыгнул в сторону. Только после этого посмотрел на землю.

- Опять…

На земле валялось множество глиняных черепков, в которых угадывались разные поломанные или недоделанные фигурки. Здесь кто-то что-то делал из глины.

- Снова он… Значит, мальчишка где-то здесь. Он учится. Пытается делать новые артефакты. Твари в речке – это явно его создания…

Он резко стал оглядываться по сторонам. Маленький маг был где-то недалеко. Может быть мальчишка сейчас даже подкрадывался к нему. К счастью, ничего такого не было. Вокруг было все спокойно. Фос с облегчением уселся на землю и стал размышлять над своим положением.

- Эх, попал ты, старина Фос, в капкан… Назад тебе ходу нет. Разорвут. Долго прятаться не удастся. Я гол, как сокол. В кармане нет ни одной монеты. Я один одинешенек…, как и он. Нас обоих разыскивают, а когда поймают нам не поздоровится.

В конце концов, Фос решил идти к мальчишке и попытаться с ним договориться. Его не смущал возраст мага. Если ему удавалось выбираться из таких передряг, значит, голова у него варила хорошо или ему во всем сопутствовала удача. В любом случае с магом у него было больше шансов выжить в этом чертовом мире.

- Дожил, на поклон к пацану иду…, - невесело пробурчал он, поднимаясь и идя к ближайшим хижинам.

У него не оставалось другого выхода. Маленький маг сейчас был его козырной картой.

Глава 5

Нижний город или трущобы Альканзора давно уже встали. Скорее они и не ложились вовсе. Опасно было здесь спать. Могли запросто прирезать, ограбить или продать в рабство заезжим торговцами живым товаром, которые после отправят пленников в земли диких кочевников. Дремали здесь в полглаза, забившись в какую-нибудь щель или нору. Вздрагивали от каждого шороха и начинали еле слышно скулить, если видели или слышали что-то страшное и нехорошее.

Маре с деть очень и очень повезло, что ей удалось наткнуться на мадам Арелу. Держательница Арела, дай ей милость Благих, неожиданно воспылала к ним добротой. Дала кровь, пригрела, Мару устроила прачкой, за что она неизменно благодарила Благих в своих молитвах. Маре даже представить было страшно, что могло случиться, если бы они одни остались в трущобах на ночь. Сердце сжималось от ужаса при одной только мысли об этом.

Вот и в это утро Мара уже давно была на ногах. Хозяйка, что держала прачечную, не любила тех, кто начинал работу поздно. Начинала брюзжать слюной, орать, как умалишенная. Мол, все объедают ее, не работают и возводят на нее напраслину. Она же, добрая душа, пригрела на груди всякое отребья и шваль, что ни капли не хотят работать.

- Мышатки мои, вставайте, - с нежностью она начала тормошить сопевших носами девочку и мальчика. – Ири! Ири, не притворяйся. Я же вижу, что ты уже не спишь. Поднимайся, а то наша королевишна тоже вставать не хочет. Не кривляйся! Что ты, как маленький?!

Потягиваясь, Ири вылез из теплой постели и вопросительно уставился на Мару.

- Беги на кухню к мадам Ареле. На приготовила там тебе кружку молока и твою любимую ватрушку. Не знаю, за что любит она тебя, проказника, - с улыбкой она взъерошила его вечно растрепанную макушку. – Потом с уборкой помоги ей. Не ленись. За крохой еще присмотри. Знаешь же, что она от тебя ни на шаг не отстанет. Как маленький хвостик за тобой бегает… И не забудь, никуда со двора не ходите, - встревоженно проговорила она, внимательно всматриваясь в глаза мальчика, который старался не смотреть на нее. Слышишь меня? Не дай Благие, если с вами что-то случиться…

Не договорив, она отвернулась и встала. Ей уже давно надо было идти. Потискав напоследок дочку, Мара вышла из комнаты. Ири же, выждав минутку, тоже вышел. Стремглав пронесся по узкой лестнице и оказался в полутемной, наполненной всякими вкусными запахами кухне. Здесь было царство дородной и крикливой поварихи, которую все называли тетушка Порена, а за глаза тетушкой Пуреной. Пуреном здесь прозывался огромный бронзовый котел, в котором обычно варили мясную похлебку на очень большую компанию. Повариха не обижалась и не злилась, если вдруг слышала такое прозвище. Просто отвешивала сильного леща такому охальнику или крепок стукала по лбу поварешкой. Поверьте, такого ответа было более чем достаточно для любого.

- Ошень и ошень вкушно, тетушка Порена, - шамкал забитым ртом Ири, вцепившись словно голодный в ароматную ватрушку и сразу же потянувшись за молоком. – Вкушно!

- Куда ты, оглашенный? Подавишься, - как обычно, бурчала она, видя эту картину. – Никуда от тебе сковородки и кастрюли не убегут. Ждут тебя с самого утра.

Усмехаясь, повариха махнула полной рукой в сторону горы посуды, громоздившейся в прокопченном углу. Там уже стояла наготове здоровенная деревянная колода с теплой водой, которую только что принесли двое белобрысых поварят. Они тоже с чавканьем поедали ватрушки, запивая их молоком. Для они эта еда нередко заменяла и завтрак, и обед, а нередко и ужин. Порена, добрая душа, которую всячески прятала за своей сварливостью и злостью, всякий раз старалась подсунуть им ватрушку побольше, а кружку с молоком по вместительнее. Конечно, все это видели и давно уже не считали ее злобствующей орясиной. Однако, по прежнему испуганно вздрагивали при ее громом голосе…

- А ну, бездельники, хватит жрать! Работы полно! Скоро к мадам Ареле придут первые клиенты и захотят промочить горло, а то и поесть, - начал разноситься ее грозный ор по всей кухне. – Мигом хватайте свои тряпки и песок. Чтобы все сковородки у меня блестели! Не дай Благие увижу, кто будет отлынивать!

И ребетня уже бежала к корыту, запихивая в рот куски ватрушек и допивая на ходу молоко. Дальше начиналось само действо. Гора плошек, сковородок и кастрюль сама себя не отмоет. Нужно было вооружиться тряпками и, макая их в песок, долго и нудно тереть. Время от времени неплохо было подсыпать в песок и еще теплую золу. Тогда накипь и гарь оттиралась от бронзы еще лучше. Правда, вскоре все мойщики становились похожими на чертей, вылезших из преисподней. Нередко мальчишки этим и пользовались, пугая своим чумазым видом и страшными завываниями девочек мадам Арелы. Те, разодетые в белые кружева и рюшечки, всегда пронзительно визжали, когда мальчишки внезапно выпрыгивали перед ними.

Перемыв посуду, мальчишки разбежались. Ири же побежал в их комнату, где оставил свою названную сестренку. Он наказал ей сидеть тихо и не выходить за дверь одной. Та обычно его слушалась. Сейчас она тоже сидела на своем тюфяке и играла со своими куколками, которых ей сделал Ири. Собственно, ничего особенного. Тельце малышек он вылепил из глины, а платица тетушка Мара сшила из обрезков ткани. Вот и получились куклы на загляденье.

- Или, плишел, Или! – радостно закричала она, едва его увидела. – Опять пойдем на лечку. Будем фигулки делать.

Она начала собираться. Аккуратно уложила своих куколок в небольшие кроватки, что-то им бормоча при этом. Видимо, желала им спокойного сна.

- Посли, - через мгновение перед ним стояла чрезвычайно серьезная малышка, по-взрослому хмурившая брови. - Будем лепить фигулки и помогать маме.

Однако, Ири пришлось ее огорчить. Сегодня у него были совсем другие планы на оставшийся день. Он решил отыскать человека, про которого ему перед смертью говорил его учитель – шаман Тхаар. Ири прекрасно помнил его слова о том, что недоучивший маг никогда не сможет защитить своих родных. Он же очень и очень боялся, что что-нибудь плохое случиться с тетей Марой и его дочкой. Ведь у него больше не было на этом свете ни единой родной души. По крайней мере Ири так думал.

- Пошли-вошли, кроха, - он взял девочку за руку. – Только пойдем мы на базар. Помнишь, как мы уже ходили туда? Относили наши глиняные фигурки? И как я тебе сахарный леденец на палочке купил тоже забыла? Какая ты забывака…

- Не забывака я, - вскинула голову в обиде девочка. – Я все помню. А ты мне еще леденец купись? Он очень и очень скусный…

Так разговаривая о леденцах, сахарных ватрушках и разных других вкусностях, о которых часами могут говорить малыши, они не заметили, как оказались у входа на базар Альканзара.

- А песик с нами? – малышка тыкнула пальцем в несуразного пса, что неотлучно, словно привязанный, бродил за мальчиком последние месяцы и не раз спасал ему жизнь. – Он некласивый…

Тот правда был довольно уродлив. Огромная голова, маленькое тельце. Одно ухо больше другого. При всем при этом отталкивался от земли он короткими и толстыми лапками. Словом, зрелище было не самое приятное. Но разве друга оценивают по его красоте?

Ири громко и заливисто рассмеялся. После укоризненно посмотрел на пса и показал ему на дом. Тот будучи магическим привязанным к хояину существом, давно уже понимал его с полувзгляда. Он мотнул хвостом-обрубком и исчез с глаз долой в одной из подворотен. Правда, глаза голема, засевшего в какой-то дыре, продолжали внимательно следить за мальчишкой.

- Теперь пошли. Будем с тобой искать торговца шерстью господина Вар Сагиба, - пробормотал Ири.

Он еще крепче схватил малышку за руку. Тут нужно было держать ухо востро. Моментом можно потеряться. А на детей здесь много охотников. Мамки-содержательницы притонов хорошо платили за маленьких деток. От них не отставало и ворье всех мастей, что растило себе замену. Но хуже всего, пожалуй, было попасться к кому-нибудь из братства нищих, что из детей любили делать живых уродцев и продавать затем их разным богатеем для развлечений. В нижнем городе поговаривали, что детишек они сажали в бочку с прорезями для рук, ног и головы и держали там годами, пока из ребенка не вырастал настоящий уродец.

Мотая головой по сторонам, Ири брел по рядам. То к одному торговцу подойдет, то ко второму. Со всем уважением и почтительностью спросит про Вар Сагиба. Ему отвечали. А почему не ответить? Перед ними был не бродяга и не ворюга. Мальчишка был одет хорошо, добротно. Пусть одежонка его была потрепанной, но зато из хорошей ткани. Обувка тоже была из кожи, что о многом говорит знающему человеку.

Так с малышкой они бродили почти до самого полудня, пока им не улыбнулась удача. Остановившись у арыка напиться, он обратился за помощью к горшечнику, седому старичку, что поил своего ослика. Оказалось, тот хорошо знал Вар Сагиба.

- Знаю, внучок, как не знать, - приосанился дедушка, когда мальчик назвал его почтительно – уважаемый уру-мастер. – Почтенный Сагиб только у меня и берет тамганы для воды. Говорит, у тебя отец самые лучшие тамганы. Ни у кого таких нет. В них даже в самый жаркий день вода из арыка остается чистой и холодной, что щемит зубы. Я же всегда говорю, что мастерство это передал мне мой отец. Ему же…, - видно старику было приятно, что его внимательно слушает; затянул он свой рассказ надолго, пока его ослик возмущенно куснул его за край плаща. – Туды иди, внчок. По ряду пойдешь до самого конца. По ту сторону и будет лавка почтенного Вар Сагиба. Только поспешай. Он по полудню чаевничать любит. Как сядет, так, почитай, до самого вечера, может просидеть. И вот исчо, что скажу…

Но Ири его уже не слушал. Подхватив малышку, он припустил со всех ног вдоль ряда. Не дай Благие, торговец, правда, усядется чай пить. Потом его до самого вечера ждать придется. Им же вечером уже нужно быть дома, а то тетушка Мара все узнает и будет сильно ругаться.

- Уважаемый господин! Уважаемый господин! – пронзительно закричал Ири, едва завидев исчезающую в глубине торговой лавки сутулую фигуру в парчовом халате. – Уважаемый господин!

Добежав и едва не выплюнув свои внутренности от натуги, он уткнулся носом в закрытую дверь. Не успел, пронеслось у него в голове. Опоздал! Теперь торговца можно и не дождаться. Когда он еще появиться на рынке? Вдруг завтра что-нибудь случиться? Получается, столько усилий и все зря. От сожаления Ири даже чуть всхлипнул.

- Тхаар! Тхаар! – вдруг с силой он забарабанил по деревянной двери, выкрикивая имя своего учителя. – Тхаар!

Ведь учитель говорил, что знал этого торговца. Значит, Вар Сагиб узнает имя учителя, когда услышит о нем. Собственно, именно так и случилось.

В какой-то момент замок заскрежетал, и тяжелая дубовая дверь ушла в глубину лавки. Оттуда появился сам торговец Вар Сагиб, сутулый худой мужчина, чем-то напоминавший старого, высохшего от времени, журавля. Его бесцветные выцветшие глаза скрестились на мальчике и стали его внимательно рассматривать. Губы же мужчины беззвучно при этом шевелились.

- Кто ты такой и откуда тебе известно имя Тхаара? – через некоторое время прозвучал его скрипучий голос. – Это очень редкое имя, что встречается лишь у горских племен, - он вытянул шею и бросил несколько тревожных взглядов в сторону улицы. – Уж не ищейки ли послали тебя малец?! – его крючковатый палец с крупным перстнем уткнулся в грудь мальчика. – Если это так…

За спиной торговца замаячило несколько крупных фигур, от которых ощутимо повеяло угрозой. Здесь не очень любили королевских ищеек. Разговор с ними всегда был короток – удавка на шею, а тело потом исчезало в одном из многочисленных городских каналов.

Ири непроизвольно дернулся назад, но его крепко держала рука торговца.

- Я… Ири, - негромко начал рассказывать он, стараясь не таращить в глаза в сторону угрюмых громил за спиной Сагиба. – Не ищейка. Не знаю я никаких ищеек. Тхаар мой учитель. В горах он меня учил.

По мере рассказа мальчика лицо Сагиба начало от удивления вытягиваться. Тому даже в голову не могло прийти, что перед ним стоял ученик самого Тхаара. Шаман давно уже искал себе ученика, на месте которого жаждали оказаться очень и очень многие. Поговаривали, что многие горские роды были готовы схлестнуться не на жизнь, а на смерть за право выдвинуть ученика из своих рядов… Но мальчишка ведь не был горцем, что было еще более странным. Как чужой мог стать учеником самого Тхаара? Всегда великим шаманом горских племен был тот, кто рожден в горах.

-…Еще он говорил, что скоро врата падут и проход снова откроется, - продолжал рассказывать Ири о том, что ему поведал шаман. – Учитель сказал, что мне нужно срочно рассказать об этом торговцу шерстью Вар Сагибу, то есть вам.

Тут мужчина ощутимо «поплыл». Если бы его не подхватил кто-то из слуг сзади, то он неминуемо бы упал прямо на пол. Его бережно посадили на быстро принесенное кресло, начали обмахивать большим веером, вручили в руку пиалу с холодным бодрящим айраном.

- Что ты такое сказал? Повтори еще раз, - заговорил Сагиб, когда бледность чуть отступила с его лица и прошло удушье. – Про врата…

Сердце торговца колотилось с такой силой, что грозило выскочить из грудной клетки. Услышанная им новость был страшной, грозящей гибелью всему живому. Он, Вар Сагиб, тайный адепт древнего магического ордена Хранителей Врат, всю свою жизнь боялся, что когда-нибудь услышит эти слова. Благие Боги, что теперь будет?! Врата падут и начнется Армагеддон! Больше ничего не будет так, как прежде.

-Учитель сказал, что это случиться очень скоро. Еще он говорил, что мне нужно учиться и нужен новый учитель, - рассказывал Ири, с непониманием смотря на испуганного мужчину. – Вы поможете мне, господин?

Тот его уже не слушал, глубоко погруженный в себя. Известие нужно было срочно довести до всех членов ордена. Тхаар был одним из тех немногих магов, которые могли чувствовать приближение тварей из-за Врат. Если остается мало времени, то нужно готовиться. Благие Боги, нужно срочно всем рассказать. Маги всех королевств должны забыть про свои распри и готовиться к битве.

За всеми этим мыслями Вар Сагиб благополучно пропустил мимо ушей последние слова мальчика. Тот как раз говорил про то, что Тхаар именно в нем видел нового защитника Врат. Сагибу нужно было срочно хватать мальчишку за руку и вести его к главе ордена, но он не услышал его.

- Я услышал тебя… Ты принес плохие известия, но без них будет еще хуже. Возьми монетку, - торговец протянул ему серебряную монетку, которую мальчик автоматически схватил. – А теперь уходи. У меня совсем нет времени.

Ничего не понимающего мальчишку быстро выпроводили из лавки, которая тут же закрылась на засов. Ее хозяин, подобрав полы халата, уже несся в сторону Верхнего города, где жила большая часть членов ордена Хранителей Врат.

- Как же так? Тхаар же сказал, что мне помогут с учителем и с обучением магии, - бормотал Ири себе под нос, медленно идя по улице. – Почему…

Рядом с ним, крепко вцепившись в его руку, шла и девочка. Притихшая, она совсем не вертела головой по сторонам и не донимала братика вопросами. Чувствовала, что тому было совсем не до этого.

Сзади к парочке пристроился неизменный песик, незаметно вылезший из своей норы. Так втроем они и шли, особо не разбирая дороги. Погруженный в себя Ири даже не глядел вперед.

Незаметно начинало темнеть. Улочки города медленно погружались в полумрак. Почти иссяк поток горожан. Все меньше и меньше мелькала городская стража, старавшаяся не совать нос в узкие переулки.

- Или, домой посли, - в какой-то момент девочка дернула медленно бредущего мальчишку за рукав рубахи. – Домой посли…

Тот повернулся к ней. После удивленно стал осматриваться по сторонам, словно не понимая, куда они попали. Оказалось, их занесло совсем на другой конец города. Здесь было преддверие Верхнего города. Нужно было пройти еще несколько сот шагов, чтобы оказаться перед воротами в мир богатства и знати. Отсюда до Нижнего города было топать и топать.

Ири повернулся было в обратную сторону, как впереди них раздался какой-то странный, непонятный звук. То ли шорох, то ли топот. Он сделал несколько осторожных шагов вперед. Вдруг воздух прорезал пронзительный женский крик.

- Мама! – встрепенулась малышка, вырвавшись из руки мальчика. – Мама!

Благие Боги! Женщина снова закричала! Как же этот крик напоминал голос тетушки Мары.

Не помня себя от ужаса, Ири рванул с места в ту сторону. Кровь с дикой силой стучала у него в висках. Собственное тело казалось совсем невесомым.

Он вылетел из-за поворота и едва не сшиб сестренку, что в страхе скорчилась на дороге. В десятке шагов от нее лежал перевернутый паланкин с валявшими вокруг него носильщиками. Возле носилок стояла высокая матрона в белом плаще и закрывала собой девочку, немногим старше самого Ири. А вокруг них смыкался круг из странных фигур, одетых во все темное и вооруженных деревянными дубинками.

- А-а-а-а-а-а-а! – даже не успев ничего сообразить закричал Ири, выплескивая из себя весь свой ужас. – А-а-а-а-а-а!

Только спустя мгновение он понял, что никакой тетушки Мары здесь не было. Разбойники остановили и хотели ограбить какую-то богатенькую семейку, что спешила попасть в Верхний город. Ири схватил сестру и начал пятиться назад. Только уже было поздно. Их заметили. Ночная братия, что властвовала на ночных улицах Альканзора, очень не любила живых свидетелей. Ведь живые нередко много болтают о том, что их совсем не касается.

- Бежим, бежим, - горячо прошептал он, потянув девочку за собой.

Три высокие фигуры, размахивая дубинками, бросились за ними вдогонку. За поворотом их почти нагнали. Куда детям соревноваться в скорости с взрослыми мужиками, что сделали своим ремеслом убийства других людей? Из-под глухих капюшонов уже торжествующе блестели глаза и раздавались кровожадные ухмылки, как что-то маленькое и клыкастое резко бросилось им на перерез.

Хр-хр-р-р-р. С хрустом разорвалось горло первого грабителя. Разбрызгивая льющуюся во все стороны кровь он тряпичным мешком начал оседать на мостовую. Его руки тщетно сжимали разорванное горло. С такими ранами не помог бы и самый сильный маг.

Не успел опомниться и второй. Его настигла та же смерть, что и первого. Возникшая из темноты здоровенная пасть, усыпанная ровным частоколом острых клыков и зубов, моментально разорвала его брюхо. Склизкие внутренности, источая зловоние, повалились на камни. Грабитель даже кричать не мог, лишь молча разевая рот от боли.

Третьему бандиты повезло больше. Он успел даже развернуться и броситься обратно. Почти добежал до поворота, как его с силой что-то ударило и бросило на сплошную стену дома. Повизгивая от боли и страха, грабитель встал и уперся спиной в стену. Он выставил вперед себя дубинку в одной руке и нож в другой. Глазами до боли всматривался в чернильную темноту, надеясь увидеть, откуда придет враг.

Шх… шх… шх… шх… шх… Начал раздаваться приглушенные шаги, сопровождавшиеся чем-то звонким. Наконец, из темноты показалось странное существо с непропорционально развитым телом. Оно напоминало большую бочку от вина, к которой какой-то безумец приделал голову мифического злобного дракона с вытянутой пастью и горящими огнем глазами. Оно шагало на коротких толстых лапах, которые заканчивались большими загнутыми когтями.

В воздухе остро запахло мочой. Грабитель, скуля от ужаса, бросил и дубинку, и нож. Упав на камни, он закрыл голову руками и попробовал забиться в углубление в основании стены.

- Иди! Иди! – из-за спины чудовища показался бледный, как смерть мальчик, державший за руку маленькую девочку. – Убей вон тех!

Его палец вытянулся в сторону оставшихся грабителей, которые еще ничего не подозревали. Правда, потом уже было поздно. Голем, нападая из темноты, настигал каждого. Дубинки и ножи не причиняли ему никакого вреда. Бурлящая в существе магия окружала его защитным коконом, который не пробил бы и крепостной самострел.

Вскоре возле паланкина и застывших статуями пленников остались лишь валявшиеся в разных позах разорванные тела. У одних не хватало голов, у других конечностей, от третьих, вообще, мало чего осталось.

Ири подошел к ним почти вплотную и несколько минут рассматривал и женщину, и девочку. Высокая пожилая женщина едва стояла, но продолжала закрывать собой, скорее всего, внучку. Та, несмотря на страх, выглядывала из-за бабушки и с любопытством разглядывала мальчика.

Со стороны Верхнего города поднимался шум. Судя по грохоту и металлическому шуму сюда приближалась едва ли не вся городская стража. Оставаться здесь было глупо, да и опасно. Кто знал, что могло взбрести городской страже в голову? Могли с дуру и стрелу пустить…

Недолго думая, Ири покопался в кармане рубахи и достал оттуда невесть как завалявшуюся там глиняную фигурку сидящего лисенка. Он сделал шаг вперед и протянул амулетик девочке, которая чем-то ему приглянулась. Спроси его об этом, он вряд ли бы смог понятно ответить. Может своей беззащитностью и большими удивленными глазами она напомнила ему стоявшую рядом с ним сестренку.

Та, преодолев робость, вытянула ручку и схватила фигурку, тут же спрятав ее у себя на груди.

Ири же бросился назад в темноту. Опомнился он лишь тогда, когда раздался жалобный голосок его сестренки. Та совсем устала и не могла больше идти. Нести ее у него тоже не было сил. Сегодняшний день оказался очень и очень тяжел, буквально высосав из них все соки. Они оба упали на камни мостовой и прислонившись к стене какого-то дома затихли.

- Ири, Ири. Ты слышишь меня? – вдруг откуда-то со стороны послышался негромкий мужской голос. – Не бойся…, - в паре шагов от них показалась фигуру, принадлежавшая худощавому мужчине с открытым приятным лицом. – Меня зовут Фос… и я знаю кто твои родители.

Глава 6

Альканзор вновь застыл в тревожном ожидании, как и во время раскрытия заговора против королевы-матери. Снова по улицам Верхнего города, гремя доспехами и оружием, маршировали усиленные патрули городской стражи. Вечером к ним прибавились отряды королевских гвардейцев, хватавших любого подозрительного человеку. За бродягами, вообще, устраивали настоящую охоту, словно за лесными волками.

Причины такого переполоха не сразу стали известны. Стража, как известно, не слишком многословна. Даже столь любимые им золотые соверены не больно помогали. Про гвардию говорить даже нечего. Те, вместо разговоров, сразу валили на землю и пересчитывали ребра своими сапогами. Отчего по городу гуляли слухи, один фантастичнее другого.

Лишь к ночи, когда все стали затихать и жители вздохнули с облегчением, все прояснилось. Произошло неслыханное происшествие. В десятке метров от стен Верхнего города какие-то бродяги посмели напасть на почтенную Кальвину, урожденную баронессу Хуссе и супругу самого барона Пошту, командира Северной королевской армии. Перебили всю ее свиту и саму едва не похитили. Страшнее всего то, что чуть не пострадали и внучка барона, Алисия, любимица самой королевы-матери. Говорят, что королева-мать, едва узнав об этом, пришла в невиданную ярость. Едва гром и молнии не метала. Приказала высечь всех стражников, что дежурили в тот вечер в Верхнем городе. Получая плетей, те молчали, изо всех сил стискивая зубы. Они прекрасно понимали, что только чудом избежали дыбы. За смерть своей любимицы королева-мать могла такое с ними сотворить, что плети покажутся милыми объятьями прелестных девиц. За такое происшествие досталось и начальнику стражи городского магистрата. Шевалье Торини такого наслушался от государыни, что слег в тот же день.

На следующие сутки на площадях Альканзора королевские глашатаи торжественно объявили, что отъявленные злодеи, посмевшие напасть на баронессу Хуссе пойманы и преданы казни. Они были четвертованы, а куски тел мерзких преступников в назидании другим вывешены на воротах города. В тот же день у верхних балок ворот появились массивные железные клети со смердящими человеческими останками. Правда, некоторые поговаривали, что не было никакой поимки злодеев и стража уже нашла их всех убитыми. Тела преступников и грабителей были истерзаны до такой степени, что стражники с трудом смогли собрать несколько целых более или менее целых трупов. Пошел слух, что появился в Альканзоре не то зверь, не то человек, что ночами бродит по улицам и терзает грабителей и воров.

Узнай обо всем этом виновник переполоха, знатно бы он повеселился. Однако сейчас ему было совсем не до смеха.

…Сегодня утром в комнате, что Мара снимала с детьми в салоне мадам Арелы, было непривычно тихо. Обычно к этому времени дети уже устраивали настоящий шалман. Ири, несмотря на разницу в возрасте, с всегда радостью возился с названной сестренкой. То скакал подобно дикому жеребцу, то ревел страшным бурым медведем, то каркал черным вороном. Девчушка в ответ устраивала визжала, смеялась. Сейчас же все было иначе...

В комнате тишина. Лишь сверчок стрекотал. У дальней стенки сидела Мара, так и не пошедшая сегодня в прачечную на работу. Всхлипывая еле заметно, она теребила в кулачке зажатый кусок ветхого, расползающего по шву платья. Поверить не могла, бедняжка своим собственным ушам.

- Ири, малыш, как же так? - всплескивала она красными от холодной воды руками и притягивала его к себе. - Благородный...

Не менее ошарашен был и маленький маг. Все свое детство, проведенное у безобидного выпивохи горшечника и его стервозной жены, он представлял своих родителей, какими они могли бы быть. Выдумывал себе родной дом, представлял свои игрушки. Он ведь о родных почти ничего не помнил. В его голове крутились лишь размытые, едва уловимые образы ласковой материнской руки, которая гладила его по головке. Слышался ее тихий грудной голос, поющий ему колыбельную. Вот и все, что досталось ему от родителей. Теперь же оказалось, что у него есть самый настоящий дедушка! Дедушка-герцог!

Ири несколько раз мысленно произнес слово «дедушка», немного растягивая его. Словно пробовал какой-то фрукт с совершенно незнакомым ему вкусом. «Дедушка... Дедушка... Дедушка». Снова и снова повторял он, пытаясь представить его себе. «Какой он из себя? Высокий? Толстый или худой? Злой или добрый? Захочет ли он увидеться со мной?». Ему вдруг до боли захотелось увидеть его, обнять его и прижаться к нему.

- Не плачь, малыш, не плачь, - Мара еще крепче прижала мальчишку к себе. - Все будет хорошо. Видишь, дедушка твой нашелся. Цельный граф...

Стоявший у окна Фос, который и рассказал им всем о происхождении Ири, тут же добавил:

- Твой дедушка не просто знатный человек, Ири. Это граф Горено, владетель одной из крупнейших и богатейших провинции королевства. Его род не менее знатен, чем королевский. Поговаривают, что в его жилах течет гораздо больше древней королевской крови, чем у самого короля Алия, - последнее он произнес приглушенным тоном, многозначительно кивая на дверь. - Если бы граф Горено захотел, то многое в королевстве могло бы пойти совершенно по другому пути.

Видя, что Мара обнимает Ири и гладит его по голове, к ним прибежала и младшенькая. С обидой на лице она влезла между ними и что-то недовольно пробурчала. Начала отцеплять руки матери от мальчика, а того отталкивать. Правда, выглядело это все так мило, что они заулыбались и это немного разрядило атмосферу в комнате.

- Что же теперь делать? - Мара недоуменно переводила взгляд с Фоса на Ири и обратно. – Собираться?! Дедушка же ищет Ири. Нужно идти к нему…

Ее мир за последние несколько месяцев и так уже несколько менялся, вставая с ног на голову и обратно. Сейчас же это случилось вновь. Ее Ири, найденыш, который уже стал часть их семьи, оказался благородного рода. Его разыскивает настоящий герцог.

Она порывается встать, но ее останавливает Фос. Мара снова пытается встать с места и вновь ее усаживают обратно.

- Куда, куда? Вы что не знаете, что этого мальчишку ищет пол королевства?! – едва не рассмеялся Фос. – Можете мне поверить на слово. Я сам долгое время этим занимался. Настоящее чудо, что Ири еще не пойман. Думаешь, мальчик нужен лишь деду?! Тогда разочарую тебя! Еще недавно его искала тайная канцелярия, теперь королева-мать. Женщина, не забывай о врагах герцога Горено. Им тоже нужен мальчик, чтобы смягчить деда.

Лицо у бедной женщины от таких слов все больше и больше вытягивалось от испуга. Мальчик тоже обеспокоенно вытягивал голову, старясь понять, что к чему.

- Ничего, ничего. Теперь вы не одни. Пусть я маленький винтик, но тоже кое-что умею и могу… Я буду тебе помогать, маленький маг. Можешь быть уверен, я знаю как они привыкли действовать, - ухмыльнулся шевалье, вспоминая хитрые приемчики ищеек из тайной канцелярии.

Фос, словно оправдывая свое прозвище «Лис», чувствовал, что вокруг этого странного мальчика закручивается весьма опасный водоврот событий. На него, как на охотничий приз, нацелились многие из сильных мира сего. Казалось бы, от Ири нужно было держаться как можно дальше. Зарыться в песок, подобно песчаной ящерице, и не вылазить. Однако, когда шевалье поступал так, как диктовала ему его осторожность? Поступал редко, крайне редко, что и печально отражалось на его кошельке, наградах и званиях. Удивительно, что с таким подходом он вообще смог дожить до своих неполных 34 лет. Странно...

- Помогу..., - он подошел к мальчику и опустился перед ним на корточки. - Ведь, по-хорошему, все твои неприятности начались именно с меня, с моих поисков. Если бы я не копал так усердно, глядишь, ты бы сейчас спокойно жил в своем городке и бед не знал.

Надо сказать, что некоторое ощущение вины не было его единственным мотивом, заставившим Фоса помогать мальчику. Пожалуй, виной была и склонность мужчины к авантюрам, которые позволяли ему забыть о серости обычной жизни и погрузить в мир опасностей и приключений. Вот такая получилась взрывоопасная смесь.

- Поэтому слушайте меня внимательно. Сейчас, пока не улягутся шум, нужно вести себя ниже травы тише воды. Ты, Ири, забудь о базаре. Вообще, там не появляйся. Не ровен час на тебя и твои игрушки кто-нибудь обратит внимание... Вот вчера ты знатно наследил. Боюсь, это может всем нам выйти боком.

Фос с недовольной миной на лице покачал головой. Вчера, когда Ири выпустил на грабителей своей демонического пса-голема, он находился рядом, вжавшись в одну из стен. Честно говоря, его и сейчас при воспоминаниях об этом неслабо потряхивало. Встающая перед глазами морда невиданного зверя, буквально утыканная частоколом зубов, заставляла сжиматься сердце и кричала об опасности.

- Знаешь, кого ты вытащил из лап грабителей? - и Мара и сам Ири недоуменно уставились на шевалье. - А я узнал ту матрону. Видел как-то в тайной канцелярии. Это графиня Шюссе, ближайшая подруга королевы-матери. Они чуть ли не росли вместе. Ты зачем подошел к ним? А если они тебя запомнили и потом расскажут про все это? Вдруг, кто-нибудь все это свяжет вместе? Тогда начнется такое, что даже сложно себе вообразить.

Ири поник головой. Конечно, же он помнил, что никому нельзя показывать его пса. Ему об этом не раз напоминала Мара. Но не мог он тогда пройти мимо. Та девочка была очень сильно похожа на его названную сестренку. Почти один в один. Ему так показалось и он сначала жутко испугался, а потом разозлился. Голем же не может соображать, просто реагирует. Разве могло получиться иначе?

- Будем молиться, что все это утихнет само собой. Пока же вот, что сделаем...

Фос, глядя на печальные лица Мары и Ири, улыбнулся. Ему в голову пришла интересная мысль, где им так раздобыть деньги, чтобы можно было спокойно переждать опасное время. Идея состояла в том, чтобы пару — тройку игрушек-амулетов, которые делает Ири, скинуть за монеты местным бандитам. Фос по старой памяти знал кое-кого, с кем можно было договориться и кто потом будет держать язык за зубами. Те люди были не отребьем и шестерками, а руководителями целых кланов и сообществ. По их слову брались за ножи больше пяти — шести десятков бродяг. Такие бы точно заинтересовались амулетами.

Свой план Фос начал претворять в этот же день. Первым делом он очаровал мадам Арелу, выдав себя за сослуживца мужа Мары. Мол, приехал с самой границы, чтобы выполнить данное своему товарищу слово — позаботиться о его близких. Естественно, что такой видный и умеющий заговорить зубы мужчина не мог не понравиться хозяйке. Слушая его рассказ о тяжелой и полной лишений службе на границе, о героической гибели его товарищей, она даже немного всплакнула. Нашел он общий язык и с ее работниками. Девочки из салона, сначала положившие на него глаз, в конце концов отстали от Фоса. Он, конечно, молод, неплох собой, но беден, как церковная крыса. Угрюмые охранники салонасразу же признали в нем своего парня. Таких не обманешь, они чуют, что у тебя внутри. Чуть с ними дашь слабину и беги прочь.

Ближе к вечеру этого же дня шевалье вместе с Ири отправились к речке. Пришло время делать то, о чем они договорились. Облюбованное мальчиком место, как и всегда, было свободно. В последние время здесь, вообще, редко кто бывает. Даже вездесущие рыбаки стали обходить эту часть реки. После появления здесь странных монстрообразных рыбин-големов тут все обезлюдело. Вот и сейчас, едва они ступили на прибрежный песок, как из воды тут же показалось с десяток жутковатых мокрых морд с выпученными глазами. Немигающим взглядом они пристально следили за каждым их шагом. Под таким прицелом любое желание охладиться живо пропадало. Даже приближаться к воде не хотелось.Страшновато.

- Ты что делаешь? - испуганный Фос резко дернул за рубаху Ири, когда тот направился с кувшином к воде. - Видишь какие образины? Сразу же схарчат. Ты таким, вообще, на один укус.

Искренне недоуменный мальчик попятился назад. Несколько мгновений он переводил непонимающий взгляд с Фос на речку и обратно.

- Они? - маг показал на парочку выглядывающих из воды существ. - Почему? Они же только с виду страшные, а так добрые. Чего их бояться-то?

Он мягко оттолкнул руку Фоса и снова пошел к воде. Дальше случилось удивительное! В том месте, где ноги мальчика коснулись воды, тут же вскипела вода от сотен морд, плавников и хвостов. Вода бурлила так, словно где-то внизу под ней находилось жаркое-жаркое пламя. Раздавалось громкое клацанье зубами. Казалось, вот-вот и стая этих мерзких созданий захлестнет мальчика, а схлынув оставит после себя лишь обглоданный детский костяк.

- Что вы бодаетесь, как ненормальные? Успокойтесь, говорю, - ласково бормотал Ири, погрузив руки в воду. - Не прыгайте так! Свалите же.

Он ловил то одну монстрообразную рыбины, то другую. Гладил, чесал за плавниками, дергал за хвост. Потом отпускал в воду и хватал другу. Словом, играл. Делал так, как и любой другой ребенок со щенками или котятами. Но, Благие, здесь же были страшные твари!

Наконец, наигравшись, мальчик зачерпнул воды в кувшин и пошел на берег, где у него уже была вырыта ямка с глиной. Здесь его дожидался сгоравший от любопытства Фос, у которого был лишь один вопрос - «как это было возможно?».В ответ Ири степенно, словно маленький мужичок, все объяснил. Мол, они ластятся к нему, как маленькие котятки. Иногда даже делают то, что он у них попросит. Могут прыгать, цепляться за одежду и даже по суще ползать. Ири со смехом вспомнил, как несколько дней назад он кидал в воду палку, а рыбины тут же приносили ее. У шевалье от такого едва волосы на голове не встали.

Мальчик тем временем створкой раковины, приспособленной им вместо лопатки, сделал несколько копков жирной красноватой глины, которая словно сама просилась в его руки. Привычно размял ее, плеснул немного воды, затем снова размял, превращая в однородную тягучую и податливую массу. Вскоре, удовлетворенно гугукнув сам себе, он поднял голову и вопросительно посмотрел на Фоса. Вопрос напрашивался сам собой. Что делать?

- Знаешь..., - шевалье задумался. - Им всем мозгов надо по-больше дать, но вряд ли это возможно, - улыбнулся он. - Давай с силы начнем. Ночная жизнь такова, что сила там очень и очень многое решает. Сможешь что-то такое изобразить?

На мгновение задумавшись, Ири кивнул. После начал усиленно мять глину, в задумчивости что-то бормоча про себя. Бесформенный кусочек в его руках волшебным образом преображался то в одно существо, то в другое. Появлялись лапки, ушки, мордочка, небольшой хвостик. Мальчик добавлял еще глины и фигурка чуть подрастала, становясь побольше и фактурнее. На массивной морде уже были видны волоски шерсти, маленькие бусинки глаз, когти на лапах и зубу в пасти. Постепенно на свет появлялся сидевший на пятой точке медведь, который, чем больше его рассматриваешь, тем больше становился живым. Появлялось ощущение скрытой в нем природной мощи и ярости, которые делали хищника настоящей грозой всего живого. Казалось, вот-вот он глухо зарычит и встанет на задние лапы, угрожающе вскинув их перед собой.

Второй амулет, должный наделять своего носителя ловкостью, изображалпушистого взрослого кошака. Повидавший многое на своем кошачьем веку, с отгрызенным ухом, зверь в напряжении замер, готовясь при любой опасности подпрыгнуть и скрыться с глаз долой. Это ощущение еще больше усиливалось от вида тугих узелков мышц на лапах кошака, его осторожно поднятой передней лапы. Он словно вот-вот фыркнет и ломанется прятаться.

Внимательно наблюдавший за мальчиком, Фос видел, как у того выступил на лбу пот. Он стал тяжелее дышать. Чувствовалось, что лепка амулетов отнимала немало его сил. Зато каков был результат...

- Я тут подумал, - произнес Фос после некоторого молчания, когда все закончилось и они уже подходили к заведению мадам Ареллы. - Учитель тебе нужен. Ты же талантище. Как сам думаешь? - тот в ответ кивнул, признавая правоту мужчины. - Вот только где взять такого учителя, чтобы не был слишком болтлив? С магами всегда сложно. К ним на кривой козе не подъедешь. Ха! - вдруг у Фоса просветлело лицо. - Я, кажется, знаю одного пьянчужку. Маг он так себе, слабенький. Свечку зажечь сможет, да кобыле хворь какую-нибудь вылечить сумеет. В остальном толку от него никакого. Зато молчать умеет так, что любо дорого посмотреть. Пусть он тебя по основам поднатаскает. Так ведь?

Маленький маг кивнул и … взял шевалье за руку. Тот от неожиданности едва не отпрянул. Не привык к такому. Это была не атака, не удар, а проявление доверия маленького человека большому. Ведь теперь дорога у них была одна на всех.

- Пошли, - пробормотал Фос, пряча под напускной хмуростью улыбку. – Такие амулеты у нас с руками оторвут…

Глава 7

В Альканзоре творилось что-то совершенно невообразимое, чего давно уже не помнили старожилы. Город, все отребье которого было схвачено и отправлено на войну с горцами, захлестнула волна дерзких и циничных грабежей и нападений. Только за последнюю неделю были ограблены аж четыре усадьбы Верхнего города. Грабители вынесли все мало-мальски ценное. Целые подводы добра, с трудом поддающегося учету. Не помогли ни крепкие охранники, ни злобные мадрасские псы, которых бандиты раскидывали как нашкодивших котят.

Резко участились налеты на торговые караваны. Если раньше разбойники рисковали нападать лишь на обозы с малочисленной охранной, то теперь их даже охрана в три десятка крепких и опытных наемников не пугала. Оставшиеся в живых потом рассказывали такие вещи, что впору было хвататься за голову. Говорил о разбойниках неимоверной силы, способные разодрать воина в доспехах на несколько частей. Эти убивцы голыми руками сминали щиты из доброй асконской бронзы и мореного дуба. Кое-кто даже видел, как пешие разбойники с легкостью догоняли всадников, что с силой нахлестывали своих коней. Совершали гигантские прыжки, одним махом переносясь на десятки метров в длину и высоту.

По городу поползли слухи про нападения демонов, что лишь выглядели как люди. Виновником называли архидемона Каргалата, грозного властителя Запечатанного мира, что веками точил клыки на человеческий мир. Резко вырос спрос на магические амулеты. Их стоимость и раньше не отличавшаяся особой доступностью, вообще, стала заоблачной. Напуганные дворяне и купцы всеми правдами и неправдами пытались раздобыть хотя бы слабенький амулет.

Стала замирать купеческая торговли. Караванщики из других городов стали боятся дороги на Альканзор, стараясь обойти его стороной. Это тут же ударило по королевской казне. Разозленная стража вышла на улицы в полном составе. По улицам ходили отряды самообороны из горожан и ремесленников. Правда, толку от этого было никакого. Ибо вся шушера, напуганная не хуже горожан, ночами отсиживалась по своим норам. Налетчики же, поставившие город на уши, продолжили свои налеты.

Так не могло продолжаться долго. Чащу королевского терпения переполнил один вопиющий случай. В прошлое утро прямо на рыночной площади, рядом с казармами городской стражи, была остановлена карета главного казначея с податями. Налетчики за доли секунды раскидали четырнадцать тяжеловооруженных конных жандармов и преспокойно забрали тяжеленный сундук с серебром. Взяли и на вытянутых руках понесли! Почти двенадцать пудом монеты! Ка это возможно?

Узнав об этом королева-мать пришла в неописуемую ярость. В тот же день была казнена вся верхушка городской стражи. Одномоментно голов лишились ее глава, двое его помощников, трое лейтенантов жандармов. Досталось и казначею, до вечера провисевшему на дыбе.

- Олухи! Дармоеды! Висельники! – трясущимися от злобы губами орала королева-мать. – Сгною на рудниках! С вашими толстыми задницами и семьями в придачу! Во что вы превратили мой город? В рассадник заразы! В прибежище проклятого ворья, убийц и грабителей! Вчера напали на урожденную баронессу Хуссе. Чуть ее внучку до смерти не забили. Сегодня забрали нашу казну. Что будет завтра?! Я вас спрашиваю. Молчите?

Сверкающими от гнева глазами оно обвела застывших присутствующих. Никто из них даже не пытался поднять глаза, зная, как королева-мать не любит прямых взглядов. Просто стояли и дрожали, разглядывая окостеневшими глазами кончики своей обуви.

- Тогда я скажу, что будет. Завтра это отребье залезет ко мне во дворец и обнесет его. Они из под ваших задниц вытащат покрывало и вы этого не заметите… Сроку вам три дня! Чтобы через три дня на базарной площади торчали головы этих висельников. Иначе там будут ваши головы.

Ни у кого из присутствующих не было и тени сомнения, что она с легкостью исполнит свою угрозу. Многие еще помнили, как тогда еще юная королева, после покушения на своего мужа, вырезала всех заговорщиков до самого последнего колена.

- А сейчас прочь. Я хочу поговорить с баронессой Хюссе…

Придворных, как водой смыло, из малой залы. Назначенные глава городской стражи и лейтенанты жандармов ломанулись в числе первых. Для них, вообще, счет на часы шел.

- Милая баронесса, как вы сегодня? Вам стало лучше? – улыбнулась королева пожилой даме, что склонилась перед ней в поклоне; за ней близко держалась девочка лет восьми-десяти, с любопытством поглядывая по сторонам. – Вы видите, видите, кто окружает меня? Они же ничем не отличаются от того быдла, что на улице. А помните, как было при моем муже, благословенном Алие Первом?

Баронесса тоже улыбнулась подруге. Им было, что вспомнить о давно прошедших временах, когда, как казалось, все было совершенно иначе: слуги исполнительнее, народ по смирнее, трава зеленее, а кавалеры по щедрее. Они многое успели обсудить, пока, наконец, внучка баронессы не начала проявлять нетерпение. Она явно устала сидеть на приставном стульчике возле бабушки и слушать стариковские разговоры.

- Какая егоза! Подойди ко мне, - проговорила королева-мать, заметив зашебуршившуюся девочку. - Алисия, какая ты сегодня красивая. Бархатное платье, жемчужное ожерелье. Помнишь, кто такие красивые белые камушки тебе подарил? – та закивала головой. – А колечко…

Королева-мать, с умилением глядя на девочку, хотела сказать еще какую-то милую дребедень, что так любят говорить пожилые, умудренные опытом люди, несмышлёным детям, но ее взгляд вдруг остановился на руках малышки. Государыня замолчала.

- Что это такое? – ее голос почему-то задрожал. – Баронесса? Что она держит в руках?

Благие Боги! Сердце королевы стучало, как сумасшедшее. Она узнала то, что держала девочка в руках! У нее не было никаких сомнений – это то самое? Боги! Откуда это у нее!

Взгляды уже двоих скрестились на маленькой глиняной статуэтке, что крепко держала девочка в своих руках. Увидев, что взрослые напряженно смотрят на ее сокровище, она нахмурилась и попыталась спрятать игрушку на груди в пышных кружевах своего платья.

Алисия смотрела на них волком: и на свою бабушку, и на тетю королеву. Это только ее игрушка. Глиняный лисенок теплый и разговаривает с ней. Никакая кукла так не может. Даже ее самая любимая кукла Тара, что папа ей привез из-за моря, такого не может. А еще лисенок ей помогает. Когда мерзкий пес брата громко лаял на него, лисенок взял и укусил собаку. Было очень смешно, как большая собака, с нее ростом, жалобно заскулила и с испугу забралась под стол, где сидела почти весь день. Ее с трудом оттуда вытащили слуги.

Сейчас она сама чем-то напоминала лисенка. Вся подобралась, насторожилась. Одни только глазенки по сторонам посматривали. Казалось, тронь ее, а она свои коготки выпусти или зашипит. Может даже и бросится. И смех, и грех.

Заметив это, королева-мать выдохнула. Придав своему лицо просящее выражение, она засюсюкала:

- Что наша кроха нахмурилась? Игрушку свою показать нам не хочет. Мы ведь только посмотрим на нее. Какая она красивая у тебя…

Поняв, чего хочет государыня, баронесса а ей тоже подыграла.

- Алисия, девочка моя, покажи нам твою забаву. Мы просто поглядим на нее. Не бойся.

Уговорами и ласками, они все-таки добились своего. Настороженная девочка вытащила глиняную статуэтку из кружев платья и, не отпуская рук, показала.

Королева ахнула, едва не заваливаясь в тронное кресло. Благие Боги! Это была очень похожая статуэтка! Не такая, как та, что вылечила дочку купца, но очень похожая. Несомненно, это была рука одного и того же мастера! Благие, неужели она нашло лекарство для своего сына?!

Слезы навернулись на глаза. Ей дико захотелось рвануть статуэтку из рук девочки и бежать в покои сына, где ее бедный мальчик, ее кровиночка, король Алий Второй, лежал без движения уже почти месяц. С диким усилием над собой королева-мать сдержалась. Рассудительность, спасибо годам, к ней вернулась довольно быстро. Ведь сначала все нужно проверить, ибо статуэтка могла оказаться не лекарством.

- Какая красивая игрушка…, - мильным тоном заворковало она, внимательно разглядывая глиняного лисенка. – Скажи мне, пожалуйста, откуда у тебя такая прелесть? Очень знать хочется…

Девочка, чуть подумав, ответила.

- Мальчик подалил. На, сказал. Он тебе помозет. Он мой длуг, - Алисия крепко прижала к себе игрушку, начиная нежно поглаживать ее. – На нас плохие дяди напали, а мальчик помог.

Королева-мать недоуменно посмотрела на свою подругу, баронессу. Та пожала в ответ плечами и…

- Был мальчик, Ваше Величество! Был! – вдруг заговорила она. - Лохматый, невысокий! Выскочил из темноты, когда эти разбойники нас окружили. Я, правда, ничего толком не поняла, но эти негодяи вдруг начали падать. Кричать и падать, падать и кричать. Потом все замолчали. И этот мальчик подошел к моей Алисии и что ей сказал. А я так сильно испугалась, что даже понять ничего толком не успела… Значит, этот мальчишка ей игрушку подарил. Ваше Величество…

Государыня же молчала, в этот момент напоминая каменную статую. В голове у нее начинал складываться очень интересный пазл, от которого волосы вставали дыбом и прошибал едкий пот. Благие Боги, это же он! Это тот самый мальчишка, что способен делать лечебные амулеты! Амулет, Боги! Я уже сейчас смогу поднять моего мальчика на ноги! Он не умрет! Мой мальчик ни за что на свете не умрет!

С бешеными глазами она подскочила к девочке и вырвала у нее игрушку. Отлетевшая как соломенная кукла в сторону, Алисия ударилась в истошный рев. К ней тут же кинулась баронесса с ошарашенным лицом.

- Мой мальчик я спасу тебя… Ой!

Королева, прижав статуэтку к груди, попыталась сделать шаг, но у нее ничего не получилось. Крошечная глиняная игрушка в доли секунды потяжелела настолько, что сбила ее с ног. Разбивая пальцы в кровь, она снова и снова пыталась оторвать ее от мраморного пола. Бесполезно. Ничего не помогало. Вещичка размером с кулачок весила больше ее золотого трона.

- Почему…

Ее душили слезы. Ничего не получалось. Ее сын может умереть в любое мгновение, а у нее ничего не выходит. Вот же лекарство, возле нее. Стоит лишь протянуть руку и взять его. Бесполезно. Она уселась на пол и, накрыв голову ладонями, тихо застонала.

В этот момент Алисия, вырвавшись из рук своей бабушки, подошла к статуэтке и подняла ее. Обиженное выражение на ее лице исчезло. Расцвела улыбка. Что-то прошептав, она спрятала лисенка на груди и снова отбежала к баронессе, у которой и спряталась за спиной.

Королеве все стало совершено ясно. У статуэтки есть только один хозяин и другого она просто не признает. Вывод был один: нужен маг, который изготовит лечебный амулет специально для ее сына, короля Алия Второго. Нужен тот самый маг-мальчишка, ради которого она развязала настоящую войну…

- Ах…, - у нее потемнело в глазах.

Война! Благие Боги! До нее только сейчас дошло, что она напрасно ввязала королевство в кровопролитную войну с горцами. Ведь этот проклятый мальчишка, что умеет делать амулеты, все время находился тут. Что она наделала?

Королева растерянно обвела глазами опустевший зал, в котором оставалась лишь баронесса с внучкой. Она едва держалась в своем кресле, чтобы не сползти по нему на пол.

Тут в массивные высокие створки дверей, что отделяли ее малый зал от коридора, кто-то с силой застучал. Настойчиво, гулко. Задребезжали золотистые вставки на дверях.

Они резко растворились, пропуская в зал две странные фигуры – высокую худую и низкую полную. Первого человека, стремительно пересекавшего зал, сложно было не узнать. Его характерный темный бархатный плащ и глубокий берет с золотым тиснением был знаком едва ли не всему Альканзору. Это был королевский маг Кароль Старый.

Старик был довольно странного характера. Постоянно где-то в облаках витал, о чем-то размышлял. Любил побродить по закоулкам дворца, когда выбирался из своей башни. Бывало идет по коридору, ничего и никого не замечая. Что-то себе в бороду бормочет, изредка руками начинает махать, словно отгоняет кого-то или, наоборот, зовет. Если на встречу попадется, лучше сразу с его пути уходить. Куда-нибудь в уголок забиться и тихо ждать, пока его магичество не пройдет мимо. А то бывали случаи, что и вспоминать боязно. Одна кухарка как-то с кухни бежала, сломя голову, и на него наткнулась. Едва не опрокинула на пол. В жуткое негодование он тогда пришел. Гром и молнии метал. Бедняшка даже описалась, так испугалась. После еще ячмень у нее на глазу здоровенный вылез. Совсем уродиной стала.

Только сейчас от его степенства и неторопливости, вообще, ничего не осталось. Казалось перед королевой стоял совершенно другой человек, незнакомый ей. Окладистая борода мага, вечно аккуратно расчесанная, стояла колом. Усы, как у таракана, растопырены. Глаза сверкают бешенством. Сам он пребывал в странном возбуждении, заставляющим его руки находится в непрестанном движении. Он то огладит бороду, то схватит себя за рукав, то поправит пояс.

На вошедшего с ним королева даже внимания не обратила. Все затмила собой фигура возбужденного мага.

- Ваше Величество! Ваше Величество! - выкрикивал он, размашисто вышагивая по мрамору пола. - Час настал! Слышите меня? Врата Запретного мира уже не так крепки, как раньше. Пали священные печати, - пристукивая своим винтовым посохом, маг хмурил брови. - Я уже отправил послания магам братства Врат, что был знак! Ваше Величество, пришло время и земным правителям готовить свои армии...

Он еще долго распалялся, с безумной энергией рассказывая о совершенно безумных вещах. Округлившимися глазами королева-мать смотрела на мага и ничего не понимала. Его россказни о Запретном мире и Вратах казались ей каким-то бредом. Какие еще Врата? О каких тварях-демонах он вопит? Это, кажется, детские легенды, о которых ей рассказывали в далеком-далеком детстве. Из детства она что-то помнили, но это были какие-то обрывки старинных сказок, несвязные воспоминания. Вроде бы где-то на краю земель есть огромные врата из голубого небесного камня, на которые лучшие маги человечества наложили мощные заклятья-печати. С другой стороны Врат лежали проклятые земли, населенные вечно голодными тварями-демонами. Возглавляемые высшими архидемонами, они кочевали по разным мирам и опустошали их до пустой оболочки. Вот, кажется, все, что ей удалось вспомнить об этой древней легенде.

-...Срочно собирайте рыцарей, Ваше Величество! Ополчение тоже! Нужно отправить послания всем соседним государям, чтобы единой силой встретить орды демонов, - громогласно вещал он, потрясая посохом. - Нужно раздать оружие всем простолюдинам. Демоны не различают, кто стоит перед ними: знатный или бродяга.

В конце концов, до королевы-матери стало доходить, что эта древняя легенда страшная реальность, которая становится все ближе и ближе. Оказывается, священные Врата вот-вот рухнут и демонические орды лавиной хлынут в наш мир. Что же делать?

-...Этот человек видел знак. Он все подтвердит. Вот он, - он вытолкнул перед собой невысокого толстяка в роскошном парчовом халате и широких шароварах; дорогой пояс едва сдерживал его телеса, норовившие вырваться наружу. - Это торговец тканями Вар Сагиб, что держал связь с магами-стражами из горского народа. Рассказывай, Сагиб, рассказывай поскорей.

Тот сделал крошечный шажок вперед и низко поклонился королеве.

- Ваше Величество, я счастлив оказанной чести быть здесь и видеть наипрекраснейшую правительницу Альканзора. Позвольте мне, недостойному такой чести, - тут его прервал взмах королевской руки и недовольно сморщившееся лицо государыни. - Целых тринадцать долгих лет я ждал этот знак, Ваше Величество. Я уже думал, что этого никогда не случиться. Страх отпускал меня. Ведь пророчество гласило, что за появлением знака падут Священные врата... Но он появился. Это был странный мальчишка. Вот настолько выше лавки ростом, Ваше Величество. Он передал мне послание от великого мага Севера, что грядет окончание времен, повторение армагеддона. Мальчишка же может оказаться единственным, кто даст всем нам шанс дать врагу отпор. Это маг страшной силы. Его нужно срочно найти, Ваше Величество.

- Постойте, постойте. Молчать, я сказала! - королева-мать, повелительно махнула рукой, приказывая всем замолчать. - Значит, все это правда, и врата существуют. Почему же вы молчали все это время? Почему ничего не говорили? - буравила она глазами мага. - И что за мальчишка такой, что принес вести с гор? Что это за маг такой?

В этот момент она осеклась. Разговор снова зашел о каком-то мальчишке-маге. Уже второй раз за день она слышала о нем. А если это один и тот же человек?! Если это тот самый маленький маг, что способен делать лечебные амулеты? Получается уже второй человек подтверждает, что видел его в городе! Благие Боги! Он здесь! Она же ищет его в горах, где развязала войну с воинственными горцами!

Глава 8

8

Сгорбленный мужчина средних лет, довольно шустро ковылявший по узкой улочке, вдруг резко остановился и со страхом на лице начал швыряться в своей котомке. Перебирая рукой немудренные пожитки, он явно искал что-то важное.

- Было же… Клянусь волосатыми ляжками Единого, я положил его, - с отчаянием бубнил он себе под нос, то и дело облизывая обветренные губы. – Не могло же мне это привидится…

Енох Лонис, к которому когда-то давно обращались «господин маг» и «ваше магичество», сейчас был обыкновенным пропойцей, растерявшим последних друзей, знакомых и пропившим свой талант. Давным-давно он подавал надежды. На него показывали пальцем, говорили о новом даровании, что заткнет за пояс многих королевских магов. Что греха таить, так считали и некоторые из преподавателей магической академии. Ему, единственному на курсе, разрешили посещать знаменитое королевское собрание книг в любое время дня и ночи, чего удостаивались лишь единицы. Знатнейшие люди королевства присылали к нему посыльных с приглашением посетить их дома, надеясь свести знакомство с будущим, чем черт ни шутит, архимагом. Его внимания жаждали девицы, словно мотыльки летевшие на свет его магического таланта. Не оставались в стороне и дамы постарше, раздавшие довольно призрачные намеки. Однако, всему этому положил конец совершенно обычный опыт в магической лаборатории. Если посмотреть, дело яйца выеденного не стоило. Нужно было лишь разобрать, почистить и затем наполнить энергией один старинный амулет, что хранился в хранилище академии. Процедура не сложная, требовавшая лишь терпения и внимания к деталям. Ему не раз раньше приходилось ее проделывать, правда, под началом опытного наставника. В тот же злополучный день он пришел в лабораторию в не самом лучшем состоянии. Не спал всю ночь в объятьях одной весьма жаркой особы. В добавок она уговорила его попробовать для придания остроты ощущений пыльцы желтой орхидеи, что в некоторых знатных домах использовали для вызывания грез наяву. Словом, не с его сонными глазами и дрожащими руками следовало лезть в нутро амулета, активация которого случилась в самый неподходящий момент. Маг только чудом выжил. Хотя, не раз он потом думал, лучше бы погиб. Его внутренний источник оказался выжжен и от магических способностей не осталось ни следа. Сразу же от него отвернулись многочисленные друзья и знакомые. Попросили из академии, чуть позже, когда иссякли накопления, турнули с дома. Оказавшись на улице без гроша в кармане, Енох начал прикладываться к кувшинчикам с уличным пойлом.

- Вот моя прелесть… Нашел, - испитое лицо бывшего мага сразу же расплылось в улыбке. - Сейчас дядюшка Енох тебя уговорит. Подожди немного.

Он заботливо словно маленького ребенка, укутал запечатанный воском глиняный кувшинчик ветошью, что для этой цели и носил в котомке. После, покусывая губы от предвкушения, побрел домой.

У покосившейся халупы, в которой пребывал уже второй десяток лет, он остановился и с опаской накрыл руками котомку. Возле двери его ждал мужчина в длинном темном плаще и шляпе, полы которой закрывали часть лица. Он совсем не походил на таких же любителей зеленого змея, что иногда захаживали к Еноху и выпрашивали глоток – другой поила. Незнакомец явно пришел за чем-то совершенно другим.

- Э-э-э… лер Лонис, - с некоторым сомнением произнес гость, приподнимая шляпу и с недоверием всматриваясь в лицо пьяницы.

Тот аж поперхнулся. Своего родового имени он не слышал уже очень и очень давно. Лет семь, а может и все восемь. Кажется, последний раз его называл так посыльный от родной сестры.

- Что-то ты совсем не похож на мага… бывшего мага. Хотел предложить тебе работенку, но похоже я зря трачу свое время, - у незнакомца в руке показался небольшой кожаный кошель, в котором что-то мелодично звякнуло.

В голове у Еноха с огромным скрипом провернулись шестеренки. Соображалось с трудом после вчерашней попойки. Он жадным взглядом проследил за кошельком, который на глазах исчезал за пазухой незнакомца. Там явно что-то было. Монет пять или шесть, которые обещали ему почти месяц счастливого забытья.

-…Это я, добрый господин. Я маг, точнее когда-то был им. Сейчас от меня конечно мало толку, но раньше… Я сделаю все, что надо за хорошую порцию красного вина, - захлебываясь слюной, говори он, не сводя глаз с мужчины.

- Будет тебе вино. Много вина, - глаза у Еноха заблестели, как никогда раньше. – Нужно лишь кое-кого поучить магии. Мозги еще не все пропил? Помнишь что-нибудь? Учти вина задарма не будет.

Остекленевшие лаза пьяницы тут же приобрели осмысленное выражение. Он несколько мгновение беззвучно шевелил губами, словно что-то повторял, а затем выдал.

- Помню, все помню. В голове у Еноха еще много чего осталось, - пьяница постучал по плешивой голове, накрытой каким-то треухом неопределенного цвета. - За бочонок красного вина я буду учить и черта лысого, - засмеялся он каркающим смехом, понимая, что поймал удачу за хвост. – Господин будет доволен. Магические азы навсегда остались в моей памяти, словно их выжгли каленым железом. Только не забывайте ставить шкалик, - он судорожно сглотнул при упоминании выпивки.

Незнакомец подошел к нему вплотную и с такой силой хлопнул его по плечу, что тот охнул и чуть присел.

- Я шевалье Фос, твой наниматель. Вина будет столько, что утонуть можно, - проговорил мужчина с многообещающей усмешкой. - Только, чуя я, тебе оно скоро будет ни к чему.

Услышавший это пропойца возмущенно засопел. Что за бред?! Как можно отказаться от этой амброзии? Вот сейчас бы пропустить пару шкаликов и сразу же настроение повысилось бы. Едва в голову пришла эта мысль, Елох тут же потянулся рукой к котомке, к своей припрятанной заначке.

Стоявший рядом Фос несильно стукнул его по руки и, схватив за рукав, потянул его в сторону загаженного переулка. Так пробирались они около часа. Пролезали через какие-то дыры и норы в стенах домов, почти не выходя на главные улицы города. У массивных ворот в Нижний город они чуть замешкались. Больно уж едучая волна вони их обдала.

- Туды? - бывший маг вытянул руку в сторону темных трущоб.

Ничего не говоря, Фос потянул его за рукав с новой силой.

У дома мадам Арелы их уже ждали: невысокая черноволосая женщина в стареньком, но добротном платье, и мальчик с перемазанными глиной руками.

- Вот твой ученик, - буркнул Фос, показывая на мальчика. - Ири, а это твой новый учитель. Енох Лонис. Когда-то ему прочили славу лучшего мага королевской академии. Для нас это лучший вариант.

С этого дня для Еноха началась совсем другая жизнь. Много чего у него появилось впервые за много-много лет. Чистая хрустящая простыня на лежанке, где совсем не водилось насекомых. Большая миска густой наваристой и одуряюще пахнущей похлебки в обед. Чувство сытости и защищенности, в конце концов. Правда, было еще кое-что, бывшее для него давным-давно очень и очень важным, что он ощутил уже в этот самый вечер.

- Учитель, - мальчик сидел напротив Еноха и странным образом водил руками возле его груди. - У тебя какой-то комок вот здесь, - он тыкнул пальцем. - Словно черное все и даже горячее немного. Болит, наверное... Хочешь уберу?

Енох задрожал всем телом и на трясущихся ногах осел на пол. Откуда этот странный мальчишка знает про то, как выглядит его выжженный источник? Откуда ему известно, что он чувствует? Ведь он всего-лишь неуч-маг. Что он там еще про боль бормочет? Неужели он может ее убрать? Ха-ха-ха! Куда там ему?! Он уже почти свыкся с ней, стал для нее своим. Почти не ощущал ее. Лишь иногда эта боль словно увеличивалась в размерах и становилась подобно огнедышашему змею, что начинал пожирать его изнутри. Проклятье, вот сейчас у него снова начался приступ.. Паршиво-то как стало... Когда-нибудь она меня точно доконает...

- У тебя слезы, учитель? Значит, тебе больно. Надо было так и сказать, - серьезно проговорил мальчишка и подошел к Еноху вплотную. - Потерпи еще немного.

Тот попробовал было ухмыльнуться, но его вновь скрутило. Енох приготовился было отдать Богу душу, как вдруг его стало немного отпускать. Казалась, на обожженную кожу кто-то полил холодное масло. Ощущение прохлады и мягкости постепенно заполняло его изнутри, даря спокойствие и безмятежность.

- Ох, - выдохнул с облегчением Енох и без сил растянулся на полу. - Хорошо-то как... Загнусь уже думал.

Он провел рукой по груди, в которой больше ничего давящего и тяжелого не ощущалось.

- Что ты такое со мной сделал, малыш? У меня ничего не болит. Представляешь, совсем ничего не болит! Меня смотрели лучшие лекари, которые тут же разводили руками. Я оббивал пороги академии, кланялся королевским магам. Но никто не хотел браться за лечение выуженного источника, - размазывая счастливые слезы, бормотал Енох. - А ты сделал это! Я не могу в это поверить... Значит, я опять стану магом? - недоверчиво спрашивал он сам себя. - Магом, самым настоящим магом, а не нищим и вонючим пьяницей.

Когда же его радость немного спала, он уже смотрел на Ири совсем другими глазами. Здесь уже не было учителя и ученика. Скорее в комнате находились великий мастер и его поклонник. До Еноха, наконец, стало доходить, в кого мог превратиться этот невзрачный с виду мальчишка. Речь шла не о мастере или магистре. Даже не о архимаге. Потенциал мальчика был так силен, что мерить его обычными мерками было неправильно. Со временем он мог стать одним из величайших магов этого мира, если, конечно, рядом окажется знающий и верный человек. Енох задрожал от предвкушения будущего, в котором он будет не старой тряпкой, а частью чего-то настоящего и великого.

- Давай начнем урок, ученик, - внушительно произнес Енох, вставая с пола и садясь в один из стулов. - Вижу, кое-что ты уже знаешь. Старый учитель хорошо занимался с тобой. Покажи мне что-нибудь для начала из своих умений...

Ири с готовностью схватил со стола глубокую миску с замоченной глиной и и тут же вылепил из бесформенного комка довольно похожую на человеческую кисть руки. После немного подув на нее, осторожно положил на деревянный пол. Некоторое время ничего происходило. Однако, в какой-то момент все изменилось. На глазах Еноха кисть вдруг дернулась. Растопырив пальцы в разные стороны, она поднялась и словно многоножка быстро засеменила в сторону бывшего мага. От неожиданности тот даже подскочил на месте.

- Удивительно..., - пробормотал Енох, разглядывая стоявшую на двух пальцах кисть. - Просто удивительно. Главное, как быстро, получилось неживую материю насытить магическими эманациями. Это же полноценный голем, Ири. Насколько я знаю, даже для такого маленького создания нужно около двух дней, чтобы он полностью сформировался. У тебя же ушло на это несколько минут. Если бы не видел своими глазами не поверил бы...

После Ири показал ему и свои амулеты. У него оставалось около двух десятков глиняных фигурок разных животных и человечков, которые Фос еще не успел продать. Енох даже успел испробовать один из амулетов. Он взял в руки фигурку совы и разломил ее. Тот час же в глазах почувствовал довольно сильное жжение, которое впрочем продолжалось совсем не долго.

- Вот это да! - не удержавшись, вскрикнул он. - Ири, погаси-ка свечи. Как днем вижу или даже лучше. О! Монетка под стол закатилась, - нагнувшись, Енох поднял с полу небольшой медный грошик, видимо кем-то оброненный за годя. - Удивительно, просто удивительно... Только почему ты столько энергии туда вбухал? У тебя амулет просто светиться. Это очень и очень расточительно... Может случиться так, что в какой-то момент ты окажешься выжат как лимон. А для мага это очень плохо, мой мальчик. Обязательно оставляй для себя небольшой запас. Обязательно. Жизнь очень непредсказуема. Может случится так, что однажды это спасет тебе жизнь... Давай попробуем сделать амулет с самого начала, но по моему...

Сев ближе к мальчику, он стал пристально следить за его действиями. Время от времени Енох одергивал Ири, когда тот начинал увлекаться.

-...В этом твоя ошибка. В простенький амулет ты вливаешь столько силы, что ее хватило бы на сотню таких... Старайся не так глубоко погружаться в себя. Это излишни. Здесь не нужно так выкладываться, - мягко говорил он мальчику. - Представь, что ты ныряешь в воду и снова выныриваешь. Вот-вот...

Движения Ири стали суетливыми, неровными. Из под его пальцев начала появляться небольшая пузатая мышка, тельце которой чуть светилось от магических эманаций. Вдруг серая тушка дернулась и вырвалась из под его пальцев на волю.

- Вот-вот. Теперь лучше, - обрадованно заговорил Енох. - Именно столько магии и надо. Только капельку. Больше не нужно. Чувствуешь разницу?

Так занимались они до самого позднего вечера, когда вернулась Мара с работы. С собой она привела и дочку, которую с утра оставляла у кормилицы.

Во второй день Елох рассказывал Ири про саму магию: что это такое, какова ее структура и особенности, как она появляется и куда уходит. Эти основы, что преподавали в академии с самого первого курса, стали для мальчика самым настоящим откровением. Он живо удивлялся тому, что ему рассказывали.

-...Значит, магические эманации есть во всем, что нас окружает? И этой лавке? В дереве? - Енох, улыбаясь, кивал на каждый его вопрос. -А в нашем котейке? Тоже?

Когда же утихли его вопросы и восторги, Енох стал учить Ири чувствовать эти эманации. В качестве наглядного пособия выступил тот самый кот, о котором мальчик и спрашивал. Это был обычный дворовый крысолов с полуотгрызанным ухом, который за миску молока был явно не прочь посидеть с ними в комнате.

-...Будь внимателен, ученик. Не отвлекайся на внешний вид живого существа. Все живое и мертвое едино по своей сути. Тебе важна только сут, а не форма. Ты маг и постарайся увидеть эту самую суть, - Енох острожными движениями гладил кота по макушке, заставляя его издавать судорожные мурлыкающие звуки. - Почувствуй, как в нем бурлит магия. Коты одни из самых сильных в магическим плане животных. Не зря начинающим магам советуют заводить дома котов. У меня тоже был такой же. Роскошный черный красавец со здоровенными когтями. Редкий пес смел на него гавкать...

Ири закрыл глаза и замер каменной статуей. Почти не дышал.

-...Пробуй снова, если не получается. Для мага это очень и очень важное качество. Будь особенно упорен, - снова повторял Енох, видя, как мальчик быстро устает и начинает отвлекаться. - Старайся, старайся...

В какой-то момент лицо мальчик просветлело. Он явно что-то почувствовал. Необычное. Странное. В том месте, где лежал и урчал кот, он ощущал какой-то тугой клубок горячей энергии. Было что-то сильное, упругое, готовое в любой момент распрямиться.

- Учитель, я почувствовал! Почувствовал! - радостно вскрикнул Ири, вскакивая на ноги и тем самым дико пугая кота. - Бежит! Бежит! Лови его!

Испугавшийся криков котейка взлетел под потолок и, сорвавшись с досок, рухнул прямо на макушку Еноха. Тот закричал едва ли не громче мальчишки. Бедное животное, совершив дикий прыжок, вылетело в окно.

Вот так и проходили их уроки...

В один из дней Фос вернулся на удивление рано. Обычно, сбывая амулеты, он пропадал до самой поздней ночи. Такие дела не любили дневного света. Сегодня же все было иначе. Шевалье ввалился в комнату, когда солнце еще только собиралось прыгнуть за линию горизонта. Взъерошенный, с темными кругами под глазами, он выглядел хуже побитой собаки.

- Все, амба, - пробурчал Фос, тяжело опускаясь на одну из лавок. - Уходить надо. И чем скорее, тем лучше. Бросить все к Каину и убираться отсюда, как можно скорее...

В комнате тут же воцарилась гробовая тишина. Взгляды Мары и Ири скрестились на мужчине. Даже малышка, только что с шумом возившаяся со своими куклами, с испугом замолчала и черными глазенками уставилась на тяжело вздыхавшего Фоса.

- Как бросить? - только и смогла переспросить Мара, жадным взглядом обводя комнату.

За то недолгое время, что они прожили здесь, у них накопился кое-какой скарб: ложки-плошки, разные миски и кувшины,немного одежонки. Недавно для дочки справили платье из еще крепкой ткани и Ири обувку. Все это хранилось в большом деревянном сундуке, на который сейчас и смотрела Мара. Снова все терять ей до ужаса не хотелось.

- У нас же больше ничего нет... Как это так все бросит? Почему? - она еще что-то пыталась сказать, но уже понимала, что Фоса не убедить в обратном.

Тот открыл воспаленные от недосыпа глаза и печально усмехнулся.

- К Каину барахло. Монет пока хватает, - он выразительно потряс небольшим кошелем на поясе. - Главное теперь самим ноги унести. Пока еще никто ничего не знает. К завтрашнему утру новость разойдется по всему Альканзору и многие потянутся из города. У ворот будет настоящее столпотворение.Еще нам нужно купить двух, а то и трех лошадей. На повозке далеко не уйдем...

Мара открыла рот, чтобы еще что-то сказать, но шевалье остановил ее жестом . Переведя дух, он продолжил.

- Северная армия разбита, Мара. Кое-кто из бывших товарищей в канцелярии мне шепнул, что несколько часов назад в город прискакал гонец от командующего северной армией, - шевалье потянулся к столу, где стоял кувшин с водой и сделал несколько продолжительных глотков. - Армии больше нет.

Окаменевшая Мара задрожала. Она в прачечной не раз слышала от своим товарок, сколько знатных и крепких молодцов ушло на войну с горцами. На улице тоже болтали про тысячи и тысячи пехотинцев и всадников. Да и сама она несколько раз видела, как вдоль рыночной площади проходили отряды тяжелой пехоты в ярко начищенных панцирях и шлемах. С длинными копьями, мечами, большими щитами, они казались непобедимыми. Как, вообще, можно побороть такую силищу? У горцев сроду такой армии не было.

-...Горцы придут, - с ужасом в голосе пробормотала она, неожиданно хватая дочь в охапку и крепко к себе прижимая.

В ее голове тут же ожили страхи из детства, когда мама пугала ее ужасными, косматыми и вооруженными большими кинжалами горцами. Они, по ее рассказам, приходили поздней-поздней ночью и забирались в дома мирно спящих людей. Там горцы резали мужчин, а женщин, девушек и девочек уводили с собой. Тех же, кто не хотел идти, связывали как овец, и перекидывали через седла своих коней.

Вскочив с места, Мара заметалась по комнате. То подбежит к сундуку, то к маленькому окошку над столом, то к двери. Дочка на ее руках начала реветь, пока на нее не шикнули. Вдруг она остановилась и с удивлением уставилась на Фоса, который, запрокинув голову, хрипло хохотал.

- Ха-ха-ха... Вот же бабы... Ха-ха-ха-ха, - отсмеявшись, шевалье тоже встал на ноги. - Какие к Каину горцы?! Этим тоже досталось. Они уже два рода потеряли вместе со всеми воинами, стариками и детьми. Никого не осталось. Так что, Мара, собираться все равно нужно. Ири! - он впервые за все это время посмотрел на маленького мага. - Раздай каждому из нас по амулету с волком. Если что-то случиться, то нам нужно быть во всеоружии. Малой тоже дай. Пусть играется. Глядишь, ей тоже поможет... Как назло, Енох сегодня отправился ночевать в большой город. Получается ему не повезло...

Большую часть накопленного скарба они все же бросили. Как Мара ни плакала, но Фос был непреклонен. На кону сейчас стояли их жизни. Глиняные же плошки и бронзовые сковородки можно было раздобыть в любом месте. На худой конец можно обойтись и одной плошкой на всех. Не впервой.

Каждому досталось по плотно набитой котомке с немудреными пожитками. Оделись все по дорожному, ибо путь предстоял неблизкий. Сверху набросили плащи с глухими капюшонами. Приготовили платки, чтобы обернуть лица, когда дорожная повиснет над дорогой.

- Лошадей я уже раздобыл, - кивнул Фос на трех стоявших у салона мадам Арелы коняг довольно доходного вида. - Вижу, что не первый сорт, но других не было. Торговец, скотина что-то почувствовал и начал ломить цену. Пришлось брать этих от греха подальше. Ничего... Нам нужно лишь добраться до границы, а там придумаем, что делать дальше... Ири, ты всем дал по амулету. Положите его за пазуху. Если со мной случится что-то нехорошее, ломайте его без всяких раздумий. Сейчас уже не важно, что кто-то узнает про них. Главное, унести отсюда ноги.

Лишь у городских ворот, когда прошли последний дом, Мара осмелилась спросить Фоса о том, что ее все это время мучило:

- А кто же тогда их всех разбил? И наших и горец, а?

Тот не оборачиваясь, бросил:

- Никто толком ничего не знает. Гонец сказал, что в один момент на них начали нападать какие-то странные существа. Сначала это были мелкие и юркие твари, наподобие кроликов, что набрасывались на воинов десятками и пожирали их заживо. Их рубили мечами, кололи копьями, но боялись они лишь огня. Еще через день появились другие твари, похожие на больших псов. Тогда стало совсем худо. К ночи от северной армии осталась едва ли половина...

К воротам они подошли молча. Знакомый стражник жадно схватил протянутый кошель с десятком серебрушек и побежал будить остальных, чтобы сдвинуть массивный брус с запора на малых воротах. Большие ворота никто ночью в здравом уме открывать не будет. Тут и золото не поможет, ибо за такое можно с легкостью лишиться головы.

Когда же крепостная стена оказалась за их спинами, Фос вздохнул с облегчением и после непродолжительного молчания продолжил:

- Гонец рассказывал, что остатки Северной армии закрепилась в одном из горских аулов. С ними же там укрылись и оставшиеся в живых горские старейшины со своими родными. Боагие только знают, что там теперь твориться...

Мара тихо зашептала молитву, прижимая к себе задремавшую дочку. Рядом перебирал копыта лохматый конек Ири, который то и дело клевал носом. Фос несколько раз оборачивался к ним и шепотом подгонял свой небольшой отряд. Идти им предстояло почти всю ночь, чтобы уйти как можно дальше от города на восток. Шевалье чувствовал, что грядет что-то из ряда вон выходящее.

Глава 9

Солнце в зените. От палящего зноя попряталась вся пустынная живность. Не было видно ни букашек, ни ящерок. В норках пережидали жару ночные пичуги. По песчаным барханам гулял горячий ветер, гонявший скомканные пучки колючек. Кое-где белели костяки животных, своими останками отмечая изгибы караванной тропы. Рядом лежали истлевшие остовы повозок, которые пришлось бросить вместе с павшими животными. Встречались и скалящие черепа людей, которым не повезло оказаться в этом проклятом месте. Такова была самая смертоносная пустыня окрестных земель Такла Макан, в которой за многие века бесследно сгинули десятки караванов вместе с людьми и всем скарбом. Подобно мифическому чудовищу, она с легкостью поглощала и целые армии, как это случилось больше сотни лет назад с кочевой ордой Хузала Свирепого. Тогда этот звероподобный и поедающий людей вождь поклялся, что пересечет пустыню и нападет на Альканзор с севера. И что? Орда в семь десятках тысяч всадников вошла в пески, где и осталась навечно. Ничего не осталось, ни железок, ни косточек.

В самом ее центре, куда не рисковали забредать и дикие звери, медленно брела лошадь. С трудом переставляла ноги. Тяжело раздувались бока от каждого вздоха. Время от времени раздавался всхлипывающий хрип. На шее животного сидело, привязанное веревкой, маленькое тельце с бессильно опущенными ручками. Рядом шло двое взрослых — мужчина и женщина, поддерживавшие и не дававшие друг другу свалиться с ног. Сразу за ними ковылял мальчик, выглядевший усохшей от времени мумией. На его глазах держалась повязка из черной ткани, хранящая зрение от палящего солнца.

- Все, - выдохнул мужчина, когда лошадь тихо заржала и, свалившись на песок, испустила дух.

Вместе с женщиной они отвязали девочку от лошади. После начали отбрасывать песок от конского трупа. Их сил хватило лишь на небольшую ямку, в которую они и забрались вместе с детьми. Сверху от зноя закрылись одним из плащей.

- Завтра не найдем воду, уйдем к Благим, - прошептал мужчина, в очередной развытаскивая кожаный мех и пытаясь обнаружить там воду. - Мара, прости меня. Это я всех вас погубил. Думал, смогу эту проклятую тропу найти.

Мара молча посмотрела на него воспаленными глазами и уткнулась в покрывало. Сил не было говорить. Оставалось лишь дожидаться ночи и предпринять еще одну, последнюю, попытку следы тайной караванной тропы. Про эту проклятую тропку через пустыню Фос слышал уже давно. Еще работая в тайной канцелярии кое-что слышал о ней. Поговаривали, что некоторые купцы по ней пересекали Такла Макан всего лишь за девять — десять дней. Вела она, судя по разговорам через затерянный в песках легендарный город Загриб — столицу некогда великого царства магов. От него путники шли к зеленому оазису, где пополняли запасы воды. Оттуда оставался небольшой отрезок пути вдоль солончаков и зыбучих песков, где каждый неверный шаг грозил ужасной смертью.

Это по совету Фоса их маленький отряд свернул с общей караванной тропы в пустыне. Он думал, что сможет найти знаки, указывающие на тайную тропку. Не вышло. После первой же песчаной бури у них одна лошадь пала, а другая с частью запасов воды пропала. Надо было уже тогда возвращаться обратно, но Фос упрямо вел их вперед. Ему казалось, что еще немного и они снова найдут тропу. К сожалению, им попадались лишь следы таких же бедолаг, как и они. Последние сутки они не выпили и единого глотка воды. Он и Мара еще держались, из последних сил передвигая ноги. Ири тоже вроде вытягивал. Девочка вот была совсем плоха. Последние часы, вообще, не приходила в сознание.

- Я найду воду...Слышишь, Мара, я найду ее, - прошептал он, отводя глаза от женщины, притянувшей к себе детей.

Откинув плащ, Фос с трудом поднялся на ноги и побрел вперед. Он не обольщался. Никакой воды ему, конечно, не найти. Они заблудились, попав в самую страшную часть пустыни. Тут было не выжить и крепкому каравану с большими запасами воды и выносливыми животными. Он просто не мог видеть тех, кто по его вине сейчас умирал от жажды. Мужчина шел умирать.

Первый десяток шагов ему еще кое-как дался. На втором силы его окончательно покинули. Ноги подогнулись и тело кулем свалилось на песок. Не удержавшись, оно покатилось дальше, с горки вниз.

Многократно повернувшись, Фос сильно ударился головой о камень. Аж хруст раздался. Не открывая глаза, он вытянул вперед руку и наткнулся на, стоявший вертикально, плоский камень. Руку чуть сдвинул в сторону, но гладкая поверхность не кончалась. Монолит казался бесконечным.

- Хр-р-р, - из его горла раздался лишь хрип, когда мужчина открыл глаза и увидел уходящий в высоту кусок каменной стены.

Собрав все силы, поднялся. Помогая себе руками, прополз несколько шагов и оказался внутри полуразрушенной постройки, у которой сохранилась часть крыши. Переведя дух под спасительной тенью, Фос пополз дальше.

- Загриб..., - едва не выплюнул он название потерянного города магов при виде открывшегося перед ним зрелища гигантского поселения с циклопическими зданиями. - Загриб... Проклятье, здесь же где-то должна быть вода.

Вспыхнувшая былонадежда придала ему немного сил. Фос встал на ноги и, спотыкаясь, пошел между тонущими в песках домах. По сторонам он даже не пытался смотреть. Что можно было найти в этих каменных развалинах? Лишь вездесущий песок и остатки деревянной мебели. Вода, если она и сохранилась в этом богом забытом месте, то ее следовало искать дальше к центру. Именно туда, согласно легендам, с гор вел знаменитый акведук, снабжавший город холодной водой с ледников.

- Тьфу..., - сплевывал мужчина песок и пытался облизать потрескавшиеся губы.

Тщетно. Рот казался высохшим, как русло реки в дни засухи.

Через сотню - другую шагов улица расширилась и сквозь песок стала проглядывать плотно уложенная брусчатка. Изменились дома, мимо которых он проходил. Это были аккуратные двух, а то и трех этажные домики с остроконечными крышами и уютными балкончиками. Украшавший их резной камень когда-то явно придавал им праздничный и нарядный вид. Сейчас же сточенные ветрами и песком каменные узоры больше напоминали смятую паутину, что опутала здания заброшенного города.

Сюда он тоже не решился зайти. Что-то останавливало его.

Остановился Фос лишь на перекрестке, на котором возвышалось исполинское знание с колоннами. По всему фасаду стояли странные безликие статуи из серого камня, изображавшие человеческие фигуры в длинных хламидах с капюшонами. Здесь явно не жили. Скорее справляли какие-то обряды, поклонялись неведомым древним Богам.

На мгновение мужчина застыл у каменной лестницы, подумав о каком-нибудь старинном проклятье для незваного гостя. Правда, возникшее было беспокойство тут же затихло и исчезло без следа. Фос скривился. Какое, к черту, проклятье, когда они уже одной ногой в могиле?! Быстрая смерть для них была бы самым настоящим избавлением...

Переступив порог, он оказался в полумраке, который едва разгоняли косые лучи солнца. После бесконечного зная помещение казалось раем на земле, дарящим прохладу. У Фоса вновь подогнулись ноги и он сил прямо на каменные плиты.

Вдруг до него донесся странно знакомый звук, от которого у него, как пса, все волосы встали дыбом. Это было то ли капанье воды, то ли едва слышное журчание.

- Вода, - прохрипел он и, извиваясь змеем, пополз на звук.

Из просторного зала Фос попал в темный коридор, который вел куда-то вниз. Отчетливо запахло сыростью. На каменных плитах появилась влага, к которой тут же хотелось припасть всем телом.

- Вода.

Уже на корточках ковылял он вперед, пока, наконец, не свалился в огромный бассейн с водой. Ухнул прямо с головой в холодную до ужаса воду.

Благие! Это была настоящая вода! Не мираж! Вода! Фос снова и снова уходил с головой под воду. Захлебывался, пил, останавливался, судорожно дышал. Затем снова пил и ни как не мог насытиться. Его тело казалось бездонным сосудом, которое снова и снова требовало воды.

Выбравшись из бассейна, он начал наполнять кожаный мех, что был приторочен у него к поясу. Следовало торопиться, ведь там умирали от жажду его близкие. Окунувшись напоследок, мужчина побежал к выходу из здания.

К счастью, Фос успел вовремя. Еще несколько часов и было бы поздно. Он растормошил Мару и дал ей сделать несколько глотков. После напоил детей. Затем вновь отдал мех женщине, которая с трудом оторвалась от него.

- Там еще много воды, Мара. Мы с пол версты не дошли до Загреба. Ты представляешь?! Мы нашли Загреб! - Фос показывал рукой на высокий песчаный бархан, что закрывал собой руины древнего города. - Вставайте. Пойдем ближе к воде. Ири, знаешь, что там за город?

Маленький волшебник поднял на него измученные глаза и покачал головой. Откуда было ему знать эту старинную легенду? Родителей он почти не помнил. Дядя больше пил, чем разговаривал с ним. Некому ему было поведать эту историю.

- Это же город, где жили самые сильные маги, которых знал наш мир. Здесь располагалась самая известная магическая академия, в которую мечтали попасть тысячи начинающих магов со всех окрестных земель. Посмотри туда! - Фос с кряхтением приподнял мальчишку, показывая ему возвышавшиеся на горизонте высоченные каменные башни с золотистыми крышами. - Эта резиденция Совета магов. Говорят, что к этим башням причаливали самые настоящие летающие корабли.

У Ири заблестели глаза и вид уже был не настолько страшный, как несколько мгновений назад. Он весь подался вперед, с напряжением вглядываясь в даль.

- Ири! - Фос вдруг резко остановился, отчего мальчик в него врезался. - Здесь же должны остаться книги по магии. Получается, тебе больше не нужен никакой учитель. Ты сам узнаешь все, что тебе нужно.

За этими разговорами они пришли в то самое здание, где находился бассейн с водой. Здесь они переждали ночь, даже не пытаясь высунуть нос в ночную темень. Кто знает, какие охранные заклятия могли оставить бывшие хозяева города? Лучше проявить осторожность и немного подождать. Утром же можно продолжить исследование города. Глядишь, им и повезет удача. С этой мыслью двое взрослых и двое детей уснули, плотно прижавшись друг к другу.

По городу же и впрямь ходить ночью не стоило. На своей шкуре это в полной мере испытали те немногочисленные смельчаки и искатели сокровищ, которым удавалось добраться до города. Их кости, которые не успело растащить дикое зверье, еще валялись около некоторых домов и башен. Давно покинутый хозяевами город оживал только ночью, когда на улицы выходили забытые всеми слуги. Неразумные и полуразумные существа, созданные высшей магией, в недолгие ночные часы полностью копировали поведение своих исчезнувших хозяев, словно показывая свое желание их вернуть. Боевые стражи, устрашающего вида големы из магически измененного металла, бродили возле своих домов, с важностью поглядывая на окружающих. По улицам прохаживались человекоподобные големы-няньки, выгуливавшие магически выраженных зверей невиданного окраса и вида. Это были небольшие мохнатые пони с коротенькими крылашками, с помощью которых мохнатая лошадка то и дело пыталась взлететь; плюшевые медведи ярко-рыжего цвета; гигантские муравьи размером со взрослого пса; крупные гусеницы с десятками ножек и большими фасеточными глазами. Вся эта живая и неживая живность, высыпавшая на улицы древнего города, шипела, рычала, бодалась, хрипела, стучала, создавая ровный неразборчивый гул над поверхностью.

В окнах некоторых домов можно было увидеть удивительную картину. В покрытой песчаной пылью комнате слуга-элементаль накрывал на стол, поверхность которого оказывалась заставленной десятками блюд с самыми разными кушаньями. Он аккуратно раскладывал разнообразные ложки, ложечки, вилки, лопатки и щипчики. Разглаживал цветные салфетки возле каждого места. По истечению некоторого времени слуга добросовестно убирал так никем и не тронутые кушанья. И так повторялось изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем. Казалось, время было невластно над городом магов, пусть и покинутом его хозяевами.

Однако первое впечатление обманчиво. Время все равно брало свое. Предместья города, где магические накопители охранных заклятий иссякли уже давно, медленно и неуклонно превращались в самые настоящие руины. Наступавший песок Такла Макан прожорливым чудовищем начинал поглощать город кусок за куском, улица за улицей, дом за домом. Големы здесь еще века назад превратились в кучи каменных останков, в которых вряд ли бы кто-нибудь смог угадать полуразумных существ великого города. Магические энерговоды, что пронизывали весь город, здесь прерывались, перестав подпитывать домашние источники магии. Псевдожизнь теплилась лишь ближе к центру, где еще ощущалась мощь великих башен Совета магов.Здесь ночами все играло яркими красками и ослепляющими огнями. По улицам прогуливались големы, оставшиеся без хозяев, искрились серебром климатические купола особняков, дворцом и башен.

Фосу и его спутниками повезло оказать близ центра и не вступить на его территорию. Здесь пролегала своеобразная граница между превращающимися в руины предместьями и еще полным сил центром. Попади они чуть дальше, то их бы ждал огромный сюрприз, который вряд ли бы окончился чем-нибудь хорошим.

Но сейчас никого из них совсем не заботило, ведь они пребывали в объятьях Морфея. Правда сон одного из них, непоседливый вихрастый мальчишка, был особенно некрепок. Он обеспокоенно ворочался с бока на бок, то и дело еле слышно вскрикивал во сне. Иногда начинал сжимать кулаки.

В какой-то момент Ири открыл глаза. Его что-то разбудило. Он всматривался в темноту зала, путаясь понять, что потревожило его сон. Но вокруг стояла мертвая тишина.

Потягиваясь и зевая, мальчик поднялся. Закутавшись в драный плащ, побрел к дальней части зала, где начинался коридор и спуск к бассейну с водой. Странный звук вроде раздавался отсюда. Это было то ли цоканье маленьких копытец, то ли стук невесомых железных молоточков.

Он переступил арку и успел сделать несколько шагов по коридору, прежде чем замереть. Каменный тоннель, днем бывший совершенно темным, сейчас преобразился. По полу и сходящимся к потолку стенам струился глубокий зеленоватый свет, создавая атмосферу тайны и спрятанных давным-давно секретов. На стенах проявились барельефы необычных ритуалов, исполняемых людьми в длинных глухих балахонах.

Вертя головой по сторонам, Ири шаг за шагом приближался к бассейну. Фигурки на стенах завораживали, буквально оживая в зеленоватом свете. Полупрозрачные склоненные фигурки шли по коридору друг за другом. Они раскачивались из стороны в сторону, делали какие-то жесты. Возле бассейна скидывали свои балахоны и, оставшись в тонких набедренных повязках, медленно входили в воду.

-Вроде не купаются, - шептал мальчик, идя за растворяющимися фигурками древних магов. - Что же тогда?

Откуда было мальчишке знать, что здание, до которого Фосу чудом удалось добраться, было особенным. В нем, кажется единственном в городе, со времен основания ни разу не было ни единого магически созданного существа. Им был запрещен вход сюда. Только избранные маги могли надеяться оказаться тут. Здесь был священное место инициации новых магов, воспетое в древних легендах разных народов и племен. Какие только имена не давали ему — Колыбель магии, Источник вечной жизни, Центр мироздания, Место силы и т. д. Здесь находилось переплетение сотен и сотен магических энерговодов, питавших магические источники во всех концах когда-то великого города. В добавок в этом же месте располагался древний источник природной силы, который маги не могли оставить без внимания. Веками они охраняли, поддерживали и усиливали источник, приспособив его для инициации более сильных магических способностей. Слабые маги в этом месте становились магами средней силы, те, в свою очередь, восходили на новую ступень. Даже архимаги, входившие с Совет магов города, не пренебрегали источником, регулярно входя в его воды и выходя обновленными и полными сил. Наибольшую силу колыбель набирала ночью. Когда же на небе повисала полная луна, начинавшая светить подобно солнцу, вода становилась особой, приобретая способность менять само суть предметов и существ. В такое время Колыбель была закрытой для посещения из-за опасения необратимых последствий для магов, посмевших войти в священные воды. Именно об этом рассказывали барельефы на самой дальней стене тоннеля, предостерегая самонадеянных неофитов от безрассудных поступков. Здесь изображались люди-титаны, выходившие из вод Колыбели. С прекрасными чертами лица и улыбками на них, они огненными лучами уничтожали целые города и государства. Получившие могущество Богом, маги сходили с ума, превращаясь в обезумевших от ярости чудовищ. От их гнева на месте цветущих долин появлялись озера расплавленной магмы, вместо городов оставались поля расколотых камней. Бойся черного солнца, гласила надпись под самой последней фигуркой, словно предостережение от человеческой гордыни и глупого любопытства.

Ири остановился у самого края купели, где начинались и уходили в самую глубину мраморные ступеньки. Зеленый свет пронизывал толщу воды, на поверхности распадаясь на десятки разноцветных светляков. Было необычно наблюдать за ними, похожих на удивительных морских созданий. Хотелось даже коснуться их рукой.

Он наклонился к воде и потянулся к одному из таких светляков, похожего на важную рыбу-пузырь из южных морей. Светлячок, словно испугавшись, метнулся в сторону. Ири за ним и..., не удержавшись, бултыхнулся в самую глубину купели. Принявшая его в свои объятья почему-то казалась совершенно другой, совсем не как днем раньше. Тяжелая, плотная, по густоте напоминавшая сметану.

Мальчишка пытался выплыть, но куда там. Руки и ноги быстро устали раздвигать толщу воды. Адски хотелось вздохнуть. В глазах начало темнеть. Наконец, Ири рефлекторно открыл рот и попытался вздохнуть. Пронизанная первозданной магией вода тут же проникла ему в рот.

Глава 10

В тишине храма, нарушаемой лишь храпом шевалье и простуженного сопения прижавшейся к нему Мары, вдруг послушался странный звук. Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Звук был вроде громкий, но все же не достаточный, чтобы разбудить вымотавшихся путников. Цок! Цок! Цок! Вроде, как козлик копытцами перебирал, по камешкам пробираясь. Цок! Цок! Цок! Цок!

С еле слышным шелестом дрогнула часть стены храма и высокий каменный монолит беззвучно провалился внутрь. Через несколько мгновений из темноты тайного хода осторожно выглянуло довольно занятное создание, при первом приближении напоминавшее собой хлипкого человечка.

Цок! Цок! Цок! Цок! Мохнатый ножки, и правда, был увенчаны небольшими копытцами с изящными серебряными подковками. Тельце существа, если и напоминало человеческое, то лишь своими пропорциями. В остальном все было иначе. Ноги с копытцами, руки с длинными пальцами были покрыты мелкой густой шерсткой, напоминающей кошачью. Растительность была и на подвижной мордочке, увенчанной небольшим ртом, носом-пятачком и небольшими утопленными в глазницах глазками. На макушке подрагивали совсем мелкие ушки, находившиеся в непрестанном движении. Судя по цвету шерстки, напоминающей цвет благородной старого серебра, существо это было далеко не молодо. Скорее даже старо, очень старо.

Вряд ли кто-нибудь из ныне живущих, увидев это странное существо, смог бы сказать о нем что-нибудь определенное. Хотя может в библиотеке магической академии Альканзора сохранились рисунки с его изображением ли кое-кто из живущих на белом свете архимагов помнил о нем. Ведь когда-то все было совсем иначе. Еще какие-то пять или шесть сотен лет назад тапиры обязательно обитали при каждом храме магии. Никто не знал откуда они брались. Просто в один момент, когда источника набирал силу, у него появлялся свой хранитель, бережно следивший и охранявший его. Его неказистый и даже несуразный вид обманывал своей беззащитностью многих магов и просто искателей приключений. За этой несуразностью на самом деле пряталась мощь самого магического источника. Кое-кто из магов древности поговаривал, что тапиры и есть источники магии. Только редко кто это слушал…

Цок! Цок! Цок Цок! Равен лой Тирет Барра, как звали его когда-то очень и очень давно, осторожно подошел к спящим незнакомцам. С любопытством обнюхал их. Пахли они не очень хорошо: потом, грязью, мочой и страхом. Особенно самое маленькое тельце, что лежало между двум большими. Он резко мотнул головой, отгоняя от себя этот запах.

Давно уже Равен никого не встречал в своем храме. Последний обряд магической инициации прошел здесь больше шести сотен лет назад, а чуть позже последний маг преступил порог священного места города. Уже очень давно это было, хотя многие из произошедшего тогда он прекрасно помнил. Тем магом был один из Совета магов города, думавший найти в храме убежище. Хотя так думали и другие, когда из-за магических экспериментов открылись врата в преисподнюю и орды порождений тьмы. Многие жители города безуспешно стучали и ломились в двери. Обезумевшие от страха маги пускали боевые заклятья: каменные стрелы, огненные шары, железные молоты, которые развеивались охранным пологом храма.

Хранитель вновь мотнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Еще раз втянул своим пятачком, исходящий от пришельцев неприятный запах, и недовольно поморщился. Они ему явно не нравились. Пришли в его дом, расположились без спроса и нарушили тишину храма. Это очень плохо. Ни один звук не должен нарушать тишину храма. Магия не терпит шума.

Цок! Цок! Цок! Он несколько раз пристукнул копытцем о камень пола, заставляя дрогнуть каменные статуи у стен. Неуловимо тряхнув храм, встрепенулись големы, изображавшие закованные в каменные доспехи воинов. Многотонные статуи должны были растоптать незваных пришельцев и выкинуть их остатки из храма, что, собственно, уже не раз и делали.

Однако на этот раз все пошло по другому пути. Равен вдруг резко развернулся в сторону коридора, ведущего к источнику. Его маленькие ушки обеспокоенно задергались из стороны в стороны, ловя странные звуки. Кто-то был у источника! Не веря самому себя, хранитель удивленно всматривался в полумрак коридора, но никого там не видел. Там точно кто-то был!

Цок! Цок! Цок! Тапир пошел к источнику, а каменные големы вновь застыли, так и не успев выбраться из своих мест. Шерстка на загривке тапира неуловимо поднялась. Весь он как-то нахохлился. Неужели кто-то пробрался в святая святых храма и осквернил источник?! По шерстинкам побежали крошечные искорки, то и дело смыкаясь в настоящий голубоватый магический покров. Он был готов испепелить любого, кто окажется в запретном месте.

В этот момент послышался всплеск. Что-то упало в воды магического источника! Тапира аж подбросила в воздух. Цок-цок-цок-цок-цок-цок! Понесся он, подобно выпущенной из лука стреле.

Поворот. Цок-цок-цок-цок! Сильно ударился о стенку и едва не вылетел в купель источника. С трудом удалось затормозить возле мраморного бортика.

- Хр-хр-хр-хр, - пофыркивал Равен, дергая головой в поисках святотатца. – Хр-хр.

Вот его взгляд упал на поверхность воды, по которой еще гуляли волны, и настороженно замер. Из глубины источника всплывало спиной вверх небольшое тело. Казалось, его кто-то мягко и осторожно подталкивал снизу.

Ухватившись за ворот рубахи, Равен потянул тело мальчика на себя. С трудом, фырча от тяжести, ему все же это удалось. Лапками-ручками перевернул тело. Голова мальчика бессильно откинулась назад, показав бледное лицо с закрытыми глазами.

- Похожий…, - тапир, раздувая ноздри, наклонился к вытащенному телу. – Очень знакомый похожий… Очень похожий… Хозя…

Именно так ощущались маги, который выходили из магического источника. Это был своеобразный отпечаток силы, который исходил от них и ощущался всеми магическим измененными существами. И чем более больше преображался маг после посещения источника, тем более сильную ауру распространял вокруг себя.

- Хр-хр-хр… Хозяин-господин?! - растерянно пробурчал он, узнавая окружавшую мальчика ауру. – Хозяин-господин…

Он уже почти позабыл это ощущение. Его ноздри затрепетали. Задрожавшие ноги сами собой начали подгибаться, чтобы тело приняло позу поклонения. Ощущение ауры сильнейшего мага-патрарха Илина Первого, века назад возглавлявшего Совета магов города, заставляло его дрожат всем телом. Разумом Равен понимал, что этого мага здесь просто не могло быть, но тело отказывалось в это верить.

Отползая от мальчика, тот стелился к самому полу. Илин Первый жестоко наказывал даже при малейшем намеке не неподчинение. Его магические огненные плети многие испытали на своей шкуре. Один раз досталось и Равену, когда он только-только появился у источника. Тогда ощущение невиданной силы магической колыбели так его опьянили, что тапир решил проверить Илина. Добром это не кончилось. Шрамы на шкуре Равена, казалось, до сих пор отдавали болью.

- Хозяин-господин, хозяин-господин, - шептал он, то подползая к телу мальчика, то вновь отползая. – Хозяин-господин, хозяин-господин вернулся.

Для него теперь все стало на свои места. Много веков он оставался единоличным хранителем и защитником источника, все это время отгоняя от него сошедших с ума магически созданных големов-слуг, дикое зверье и искателей сокровищ. Теперь же его одиночеству пришел конец. Хозяин-господин снова пришел в свой дом, воплотившись в простого мальчика. Все снова вернется на свои места и станет, как прежде.

В этот момент позади тапира раздался звук шагов. Чап, чап, чап, чап. Из-за поворота вышла заспанная девчушка, потиравшая кулачками свои глазки. Сделав несколько шагов, она остановилась. Широко открытыми глазенками уставилась на тапира, нависшего над телом ее братика. Ротик ее открылся. Во взгляде застыло дикое удивление, которое постепенно сменилось испугом.

- Ты хто? – прозвучал ее тонкий голосок. – А что с Ири такое? – ее пальчик ткнулся в лежавшего мальчика. – Говори, а то я кричать буду… А-а-а-а-а-а-а-а! – она вдруг пронзительно завизжала. – А-а-а-а-а-а-а!

Оторопевший и не ожидавший такого Равен застыл, как каменная статуя. Последние пять веков его уши внимали лишь стрекоту сверчков и писку мышей. Как тут не оглохнуть?

С коридора вновь послышался звук шагов. За спиной девочки выросли фигуру мужчины с обнаженным палашом и тяжело дышавшей женщины.

- Что это еще за чучело? Ну-ка отойди от Ири! – мужчина медленно пошел в сторону хранителя. – Отойди, я сказал! – он взмахнул палашом, со свистом рассекая воздух. - Что ты с ним сделал? Отвечай, чучело, а то на куски тебя порежу!

Почувствовав угрозу, хранитель тут же ощерился. Шёрстка на его загривке вновь встала дыбом. Лапки с длинными когтями вперед выставил. Чисто кошак перед броском. Казалось, дернись, он вдобавок еще и зашипит.

- Чужие, чужие, - выдавало его горло еле различимые искаженные звуки. – Прочь, чужие…

По шерсти снова побежали голубоватые искорки. Хранитель готовился защищать магией своего вновь обретенного хозяина, не понимая, что то же самое желали сделать и незнакомцы.

- Фо-ос! А-а-а-а-а! – вдруг раздался пронзительный женский визг. –Сзади!

Мужчина мгновенно среагировал. Сгреб женщину и девочку в охапку и ломанулся к дальней стене. Лишь ощутив за спиной надежный каменный монолит, он бросил взгляд на новую опасность. Благие! Такого он еще не встречал! Из коридора выбирались здоровенные каменные статуи, изображавшие древних воинов в полном вооружении. Под их шагами дрожал пол, воздух наполнял скрежет камня и железа. Големы, понял он и обреченно вздохнул. В схватке с ними у него, вообще, шансов нет. Его палаш даже не поцарапает каменных воинов. Тут нужно палить из крепостного стреломета или гигантского требуше. Еще помогла бы магия. Только откуда ее взять.

Закусив губу, Фос поудобнее перехватил рукоять оружия и приготовился подороже продать свою жизнь. С каменными големами все было ясно. А вот это несуразную макаку он точно попробует забрать с собой.

В этот самый момент все изменилось. Это почувствовал и Равен, и големы, и сами люди…

Мальчик, до этой секунды лежавший без единого движения, вдруг открыл глаза. Только что это были за глаза?! Можно ли их, вообще, было называть глазами?! На бледном лице сверкали два ярко-синих огня! Испускали самое настоящее сияние!

- Ой, мамочки, - взвизгнула женщина и еще сильнее попыталась вжаться в каменную стенку.

Только что шипевшие диким кошаком хранитель мигом распластался на полу, не смея поднять голову и взглянуть на своего хозяина. Даже каменные големы, казалось, ниже ростом стали перед лицом будущего владыки магов.

Не обращая никакого внимания на творившееся вокруг него, Ири медленно встал на ноги. Взгляд его иссиня холодных глаз ни на мгновение ни на ком не задержался. Он вертел головой, оглядывался, словно ни кого и ни что не узнавал. Странными были и его движения. Подносил руки к лицу и некоторое время рассматривал их. Медленно-медленно делал шаг вперед и тут же замирал. После мягко опускался на пол и начинал осторожно ощупывать камень под ногами.

Вряд ли кто из ныне живущих магов, а тем более людей, смог бы объяснить это необычное поведение. Хранитель источника, правда, несколько раз наблюдал нечто подобное, случившееся с молодыми, решившими на инициацию, магами. Оказавшись плохо подготовленными к восприятию мощи магического источника, они именно так и вели себя. Подобно сомнамбулам бродили по коридору храма, осторожно касались камней пола и потолка, странным образом воспринимали любой громкий звук или голос. Собственно, как и сейчас...

Ш-ш-ш-ш-ш. Мара, у которой затекли ноги, неловко ширкнула по камню подошвой черевичек. Раздавшийся в полной тишине звук оказался неожиданно громким.

Ири, вздрогнув всем телом, резко развернулся в сторону шума. С шумом втягивал в себя воздух. Взглядом обшаривал зал с купелью. Всем своим видом сейчас он напоминал больше зверя, чем человека.

Пискнувший от страха, тапир еще сильнее вжался в стенку. Когда он уже видел такое. Тогда это едва не закончилось трагедией. Много лет назад один из магов, одуревший от мощи источника, точно так же среагировал на громкий звук. Не раздумывая он ударил в сторону шума огненной плетью, от которой только чудом никто не пострадал.

Мага, который только-только прикоснулся к природной силе Колыбели жизни, ни в коем случае нельзя было чем-то отвлекать. На какой-то момент он превращался в самое настоящее дитя, которое лишь только начинало познавать окружающий его мир. Первозданная магия этого места в течении мгновений открывала перед магом совершенно новое измерение, с бесчисленными сторонами, мирами. Накатывалась бездна информации, ощущений, эмоций, с которые было сложно даже не воспринять, а лишь ощутить. Справившиеся с этим и овладевшие новой силой, маги позже рассказывали, что перед ними открывалось что-то совершенно невообразимое по мощи, красоте. Они начинали ощущать подобно своему телу весь мир, всех населявших его людей, животных, насекомых и растений. Чувствовали, как растут растения, как движутся моря и океаны, как образуется ветер. На это короткое время маги получали поистине божественную силу, с которой к сожалению не каждый мог справиться. Некоторые долго не могли прийти в себя. В таком совершенно безумном состоянии они любой внешний раздражитель воспринимал, как чужеродную угрозу. Только очень сильный маг мог сразу разобраться в своих ощущениях. А Ири? Какие у него знания и опыт? Он же лишь несмышленый цыпленок, только-только вступивший на путь магии...

Не выдержав охватившего его ужаса, тапир, упав на четвереньки, понесся в сторону коридора, где каменными статуями застыли массивные големы. Цок-цок-цок-цок-цок! Стуча копытцами, Равен завернул за угол. Цок-цок-цок-цок!

В то место, где он только что был, врезался сноп пламени, чуть опаливший шерстку на ляжках хранителя. Следующий огненный шар ударился в первого голема, что закрывал вход в коридор. Магическое пламя ревело диким зверем, пожирая камень. Зал наполнился искрами, паром, дымом и грохотом, на какое-то время став филиалом ада на земле. Однако, все закончилось так же внезапно, как и началось.

В рассеивающейся белой дымке показалась невесомая фигурки. Кто-то маленький медленно шел вперед, широко раскинув руки в стороны. Это была девочка.

- Или, Или, слысысь меня? - залепетала она, увидев в паре шагов от себя маленького мага с безумно горящими глазами. - Это я, Или. Почему ты такой злой?

На вскинутых руках мальчика вспыхнуло пламя, готовое вот-вот превратиться в огненную плеть и обрушиться на беззащитную детскую фигурку.

- Или, Или, - шажок за шажком подходила она все ближе. - Ты зачем злой? Ты зе доблый, Или... Точно доблый... Холосый... Смотли, что у меня есть? - откуда из платишка девочка вытащила простенькую глиняную фигурку.

Обычная игрушка. Немного грубовато сделанная. Казалось, что на нее смотреть? Любой гончар за час таких с десяток сделает. Лишь одно было «но». Эту игрушку сделал сам Ири и подарил ее своей названной сестренке.

Взгляд пронзительно синих глаз мальчика скрестился на глиняном амулете, с поразительно знакомой ему магической аурой. Ири растерянно переступил с ноги на ногу. Он узнал эту игрушку. Вспомнил, как ее делал. Вспомнил, для кого ее делал!

Пламя тут же исчезло с его рук, втянувшись в кожу. Ири наклонился и крепко-крепко обнял сестренку. Он вернулся. Маленький маг, наконец-то, все вспомнил…