Маленький хранитель чая

Глава 1. Вышибала

Мрачный дождливый день. В такие дни ни человек, ни орк, ни гном, ни кто бы то ни было из приличного люда, не захотел бы околачивается на улице. В эту мрачную и дождливую пору душа так и просит немного... Пива. Каменная дорога лениво перекидывалась через Быстрый рукав реки Ольт каменным мостом и выходила к старому зданию, втиснутому между двумя рукавами реки так, будто его построили здесь раньше самого Хольта. Таверна Борина не выглядела бедной, просто старой. Нижний этаж был сложен из потемневшего камня – тяжёлого, местами стёртого водой и временем. Выше начиналось дерево: тёмные балки, перекошенные от сырости, и стены, которые явно перестраивали не один раз. Дом выглядел так, словно каждое поколение владельцев что-то к нему пристраивали, подпиливали или латали по своему разумению. С одной стороны здания шумела вода. Старое мельничное колесо всё ещё медленно крутилось в речном потоке, поскрипывая так привычно, что большинство посетителей давно перестали замечать этот звук. Крыша уходила вниз резким скатом, почти придавливая верхнюю часть дома. Под ней прятался тесный чердак без единого окна – скорее большая деревянная коробка под крышей, чем настоящая комната. Чуть ниже скат неожиданно обрывался. Прямо в крыше, когда-то вырезали небольшой открытый балкон с простыми деревянными перилами. Без навеса. Без особой красоты. Пара столов, несколько стульев и хороший вид на воду. В дождь там делать было нечего, зато в тёплые вечера постояльцы любили сидеть наверху, слушая реку и глядя, как фонари Хольта отражаются в тёмной воде. У самой двери висела маленькая деревянная табличка «У Борина». Буквы были нарисованы размашисто и неровно. За таверной город неожиданно отступал. Камень сменялся землёй и травой, а шум улиц становился тише. Там вода уже не неслась между берегами, а растекалась широким спокойным плёсом, так называемый Тихий рукав. У берега покачивался короткий самодельный пирс, сколоченный из старых досок. Борин иногда рыбачил там днём, пока посетителей было поменьше и можно ненадолго перестать слушать чужие разговоры. Простой, неумудрённый житель города скажет вам: таверна принадлежит Борину, а так как он гном, значит, пиво у него вкуснее, чем, скажем, Джозефа-человека, из «Таверна у фонтана» (названной так в честь того, что это таверна и она у фонтана.) Борин мог позволить себе только дешёвых работников. Билли – мальчишка, семнадцати лет, был официантом и уборщиком в таверне. Борин не знал, что думать о Билли. С одной стороны, Билли очень старался. С другой стороны – делал это плохо. Он был человеком-катастрофой. А его матушка, частенько любила прийти в заведение со стражей, думая, что её сын «опять нажрался в этой забегаловке». Сколько бы Билли ни объяснял своей маме, что он здесь работает, это не мешало ей забирать его в самый аншлаг. В такие дни Борин орал что-то на грубом гномском и говорил себе: «мне нужен ещё один «человек». Забавно, что, несмотря на множество различных рас – слово «человек» часто несло смысл «эта личность любого пола, возраста и главное, расы». Не всех это устраивало, но что поделать? Борин стоял за стойкой. За его спиной, на плите, готовились шницели для посетителя. Но внимание Борина было направлено на его нового работника: мрачная фигура двигалась между столов, протирая их тряпкой и собирая грязную посуду.

Борин испытывал двоякое чувство: он понимал, что нанял парня из жалости. Хотя «парень» — это не совсем то слово, которое подходит. Также Борин понимал, что внешний вид его нового работника вызывает у посетителей холодный ужас, особенно в полумраке вечерней таверны. Высокий эльф, когда-то, возможно, даже был красивым. Но сейчас он был историческими хрониками войны, которая закончилась примерно 80 лет назад. На одной части его головы были длинные русые волосы, закрывающие часть огрызка, когда-то являвшегося ухом. Чёлка закрывала кучу шрамов на левом глазу и щеке. Такие шрамы нельзя назвать красивыми порезами мечом. Молодёжь издали могла сказать: у этого эльфа есть стиль, потому что он выбрил налысо правую часть головы, делая такой "стильный хайер", но подойдя ближе, можно было понять – эльф ничего не выбривал. Когда-то огонь выжег часть волос, и они просто не росли на правой части головы. Борин поступил мудро, наняв этого эльфа на роль вышибалы. С его приходом «вышибать» никого больше было не нужно. Одно присутствие эльфа рядом успокаивало любую пьяную бучу, которую начинали поднимать его посетители в поздний час. Вышибалу звали Кросс Ильтигор.

Кросс очень старался. Его острый взгляд ходил от столика к столику. Тряпка была наготове! Если хоть одно пятнышко попадётся ему на пути – Кросс не оставит ему шансов! Сегодня у него хороший вечер: мама его коллеги Билли снова забрала его, и, хоть посетителей было не так много, это была возможность зарекомендовать себя перед своим начальником, и Кросс планировал выложиться на полную! Будто назло ему в таверне ничего не происходило. Заказы делались редко и медленно, и все посетители выглядели грустными и не заинтересованными, что очень соответствовало погоде на улице. Сделав очередной круг по залу, Кросс уныло сел в углу, подпирая подбородок рукой.

Таверна была старой. Борин как-то рассказывал, что купил этот сарай у реки, позарившись на водяную мельницу – «Полезная в хозяйстве вещь!», говорил он, хоть и не пользовался ею по назначению. Однако Кроссу здесь нравилось. Было видно, что Борин потратился на ремонт когда-то… Ну… Лет пятьдесят назад? Или шестьдесят… Кто там разберёт, сколько этому гному лет? В таверне было несколько комнат для гостей, небольшой подвальчик, купальни с печью для нагревания воды и один просторный зал с барной стойкой. Технически за барной стойкой была кухня, но Борин, из-за нехватки персонала готовил прямо в зале. Но главное – у Кросса была своя комната! Борин выделил ему небольшой чердак, куда эльф с горем пополам затащил доски и сколотил себе кровать. Теперь его жизнь точно пойдёт в гору. Больше никаких ночёвок на улице или в лесу. Теперь он начнёт жизнь достойного гражданина.

Дверь открылась, и в таверну вошёл коренастый человек в кожаном доспехе и в алом дорожном плаще. Кросс знал, что означает этот плащ. Все знали. По редким посетителям таверны прошло недовольное ворчание. Владелец плаща угрюмо скривился, проходя в угол таверны. За ним следом вошёл мужчина поменьше, явно юный, в таком же плаще.

Кросс выдохнул, накинул свою самую добродушную улыбку и пошёл к новым посетителям.

– Могу я принять ваш заказ, господа? – добродушно спросил он и сразу приготовился к тому, что всегда происходило, когда он встречал представителей ордена.

И действительно – долгий изучающий взгляд. Напряжение в теле. Но, на этот раз, они, хотя бы не сплюнули себе под ноги.

– Пиво нам. – ответил коренастый.

– Желаете что-нибудь перекусить, у нас есть... – начал было Кросс, но его перебили.

– Пиво и проваливай. – его голос был уставшим, последнее слово он скорее выдохнул, чем прорычал.

Эльф поклонился и пошёл к барной стойке.

– Завтра соберёшь рапорт и пошлёшь в орден вороном, понял? – сказал коренастый молодому.

– И что я им напишу? – тихо прошипел юный. – «Извините, но задание провалено, потому что мы потеряли двух офицеров и не знаем где они»?

– А ты что предлагаешь? – устало спросил первый.

Кросс улыбнулся себе под нос, пока наливал им пиво в другой части зала. Эльфийский слух – это вам не шубу в трусы заправлять. Налив пиво, Кросс вернулся к столу. Мужчины замолчали, принимая напитки и кидая монеты на стол с таким видом, будто стали грязнее от этого действия. Кросс пробормотал слова благодарности, пока собирал скобы и, кланяясь, отошёл.

К его досаде, солдаты ордена перестали обсуждать свои дела и молча смотрели перед собой дегустируя пиво. «Любопытство – тяжёлое проклятье» – подумал Кросс.

Вечер лениво тянулся дальше. Кружки пустели и снова наполнялись. Кто-то уже спорил у дальней стены, кто-то хрипло смеялся, перекрывая шум мельничного колеса за окнами. Кросс пару раз спускался в погреб за бочонками, таскал дрова к печи. Выпивка крепчала, а с ней и крепчали споры.

В очередной раз, когда он спустился в погреб с огарком свечи в поисках «той проклятой бочки», он услышал звук разбивающегося стекла. – Кросс! – заорал Борин. Эльф влетел в главный зал и его глазам открылась следующая картина: коренастый член ордена лежал на полу в некрасивой позе. Из его рта и головы текла кровь, рядом лежала разбитая от удара табуретка, свидетельствующая, что мужчина ударился лицом, когда падал. С испуганным взглядом молодой орденец стоял, высунув меч и махая им перед собой. На другом конце меча стояли трое: один гном и двое мужчин, высокий и маленький. У гнома в руках была разбитая бутылка, осколки которой торчали из головы лежачего. – Назад, отребье! – фальцетом кричал молодой. – Слышали парни? – загоготал пьяный гном – мы для алого ворона отребье! – Так, может, ваша милость соизволит пойти в другое, более чистое заведение? – мужчина слева от гнома сплюнул на пол – а то это может показаться вашемству слишком грязным. Мужчина поменьше, стоящий справа нервно захихикал. Кросс оказался между спорящими и весело произнёс: – Господа! К чему ругань? Вы что не знаете, какой сегодня праздник? – он стоял спиной к орденовцам. Этот молодой идиот тыкнул мечом ему в спину. – Отойди, огрызок – сказал левый мужчина – не по твою душу споры.

– Да, отошёл бы – поддакнул правый. Гном же весело спросил: – А что за праздник-то? – Старинный эльфийский праздник! – на ходу придумывал Кросс – я вам выпивку, а вы довольные садитесь. Кросс покосился на Борина, тот легонько кивнул, сжимая дубину под стойкой.

– Нападение на членов ордена – преступление! Вы поплатитесь за это! – завопил парень с мечом. Кросс покосился на него. Потом на мужчину на полу. Скверно. Ему нужен целитель.

Эльф всплеснул руками и нарочито дружелюбно сказал, смотря на мужчину без сознания:

– Ох, ну и упал же ты! Что стоите, помогите его поднять – укоризненный тон недовольной учительницы ошарашил пьяные морды выпивох. – Чё??? – протянул правый, – Огрызок, ты бы шёл уже, не твоё это дело. – Кирпич правильно говорит, – сказал гном, – шёл бы ты, орденцев у нас не любят. – Вас казнят! – завопил парень.

Кросс закатил глаза, пытаясь поднять коренастого на стол. – Вас всех повесят! – продолжал юнец. – А кто узнает, шкет? Щас, чик-пук и в реку. – сказал левый, доставая нож.

Кросс посмотрел на нож в руке левого и подошёл улыбаясь: – О, это как раз то, что нужно, спасибо! – мужчина машинально попытался отвести руку с ножом, но не успел: руки Кросса были быстрее, да и пьяным он не был. Кросс сделал вид, что возится с ножом у бессознательного тела и плавно убрал его в свой карман. – Будь добр, мил-человек, принеси воды. – в голосе эльфа не было агрессии или попытки надавить на здоровяка. В нём было одно – полная искренности вера, что высокий мужчина и правда хочет принести воды. Тот замялся, а Кросс уже смотрел на гнома:

– У вас не будет куска ткани? У него кровь идёт, надо бы повязку. – У меня есть платок, – замямлил гном, но быстро взял себя в руки, – ты нам зубы не заговаривай! Ты ж сам знаешь, что эти черти вытворяли на войне! Отойди, не мешай нам!

Кросс посмотрел на него долгим взглядом без эмоций. Глаза гнома бегали. Ожог. Шрам. Ещё Шрам. Отсутствие волос. А Кросс продолжал молча смотреть на гнома. Гном сдался первым: – Ладно, парни! Не будем усугублять.

– Слышь, Горин, ты чё заднюю дал? – спросил высокий мужчина с агрессией. – Сам говорил: раз начали, обратной дороги нет!

Бешенные глаза юного последователя ордена алого ворона нацелились на высокого.

– Вот именно! Вас всех ждёт… – Бесплатный десерт! – перебил его Кросс, – за счёт заведения. Садитесь, господа, скоро всё вам принесу.

Молодой не верил своим ушам:

– Они нарушили закон! Напали на представителей ордена! А ты хочешь дать им за это ДЕСЕРТ?! – в его голосе была истерика.

Кросс нагнулся к его уху: – А ты бы хотел, чтобы эти пьяные морды тебя убили? – прошипел Кросс.

– Они не посмеют!

– Ща я покажу вам, как это делается! – вдруг активизировался правый мужичок и тоже достал нож.

Кросс встал между мужчинами с оружием. И сказал голосом более холодным:

– Моя смена сегодня шла очень хорошо, – Кросс улыбнулся, – давайте не нарушать эту приятную традицию?

– Ты достал меня, эльф! – зарычал мужичок с ножом, – правильно вас тогда орден-то проредил! Надо было вообще всех закопать!

Наступила тишина. Мелкий мужичок, улыбаясь, покосился на своих дружков и неожиданно понял, что потерял союзников в их глазах.

– Не, ну ты уже перегнул. – протянул недовольно гном.

– Кирпич, ты зачем так? – сказал длинный.

– Эй, парни, вы куда? – закряхтел тот, кого называли Кирпич, но его дружки, недовольно ворча, уже выходили из таверны в дождь.

Кирпич повернулся к высокой фигуре эльфа. Ему почему-то очень захотелось уметь немного отматывать время, чтобы сказать что-то вроде: «Я лично против тебя ничего не имею, но...» или «Эльфы всегда были моими друзьями», ну, или на худой конец: «Извините, я пройду, вы не против?». Кросс смотрел на него спокойно, сверху вниз. Потом тихо сказал:

– Мужчина, сядьте. Если у вас есть заказ, я приму его, когда окажу первую помощь пострадавшему. Спасибо за терпение.

Мужичок сел на стул. Потом подумал и убрал нож. Потом ещё раз подумал, встал и тоже вышел.

Борин довольно кивнул, убирая руку с дубины.

– Его нужно к целителю. Ближайший в паре кварталов. Донесёшь его? –спросил Кросс у молодого парня, который всё ещё держал в руке меч, но будто не знал, что с ним теперь делать.

– А? – парень смотрел невидящим взглядом.

– Тебя как зовут? – спросил Кросс, заглядывая ему в глаза.

– Что?

– Имя? Как тебя зовут? – терпеливо и спокойно повторил Кросс.

– Дьюк.

– Дьюк, ты сможешь отнести своего товарища к целителю?

Парень проморгался и взял себя в руки.

– Да, у нас тут лошади на улице.

– Тогда поторопись, пожалуйста, ему нужна помощь. – также терпеливо повторил Кросс.

Парень взял товарища, и слегка кряхтя взвалил его на плечи. Кросс открыл перед ними дверь, а после помог уложить мужчину на лошадь.

Когда молодой взобрался в седло, он неуверенно сказал:

– Эм.. Спасибо.

– Приносим вам свои извинения. – Кросс протянул монеты юнцу – все напитки за счёт заведения. Надеемся увидеть вас ещё. – Он улыбался профессиональной улыбкой, которую в совершенстве освоили все, кто работал в сфере обслуживания.

Кросс вернулся в таверну и прошёл к барной стойке. Борин уже поставил ему его любимый чайник, чтобы Кросс мог расслабиться за своим медитативным делом. – И чего ты с ним сюсюкался? Дал бы в жбан, может, у него ум бы прояснился. Кросс озадаченно посмотрел на Борина. – Это же Кирпич! Даже я его рожу уже запомнил, а я тут всего неделю работаю. – Кросс поднял палец вверх, – Постоянных клиентов бить нельзя! – Твоя правда. Табуретку мне побили, падлы, – пробубнил Борин. Он посмотрел на Кросса. – Пей свою бурду, убери, что разбито и будем закрываться. Сегодня тухлая ночь, нечего из-за неё не спать. Кросс благодарно кивнул и начал заваривать чай. Его любимый чай из фруктов и ягод. Для Кросса заваривание чая и его подача было отдельным медитативным действием. Он прибегал к этому, если нужно было успокоиться или подумать. Мир для него немного замедлялся, не в магическом смысле, конечно. Скорее в психологическом. Единственное, что Кросс презирал – ту часть, где нужно лить чай на статуэтку богам. Делать ему больше нечего! Пусть сами себе чай заваривают! Кросс налил себе и Борину по кружечке. Борин благодарно кивнул и отпил чай. И тогда Кросс увидел у него на стойке лист бумаги. Исписанный и разрисованный на манер газеты. Кривые буквы испещряли газету, и к некоторым... Кхм... статьям прилагались рисунки, видимо, за тем же авторством. Большая надпись в заголовке газеты гласила: "Вестник Хольта". – Это что такое? – Кросс расплылся в глупой улыбке. Борин опустил глаза на стойку и улыбнулся: – Газета Пуга-Свистуна. Нравится? На, прочти.

Кросс повернул к себе газету. В основном это были громкие заголовки, к которым были короткие пояснения. Сверху под названием газеты был девиз: ЕСЛИ ВАМ НЕ НРАВИТСЯ ПРАВДА – ЭТО ВАШИ ПРОБЛЕМЫ! Кросс пробежался глазами по заголовкам: "ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ ЖРЕЦАМ?! Кадило воняет" "БОГИ МОЛЧАТ! Они не ответили ни на одно моё письмо!" "ОГРАБЛЕНИЕ НА СКЛАДЕ! Или это ваши боги воруют?" "ТОП-5 ВЕЩЕЙ, КОТОРЫЕ МОЖНО ПОСТРОИТЬ ВМЕСТО ХРАМОВ" Он смотрел на статьи, его глаза расширялись – Он что? Атеист? – Кросс весело улыбался, смотря на Борина. – Пуг-Свистун? Да. – усмехнулся Борин. – Но Боги - научно доказанный факт? Разве нет? – Да, но Пуг всегда говорит, что этого недостаточно. – Да они постоянно гуляют по улицам! – Кросс не ожидал, что его глаза могут так расширяться. – Что ты ко мне пристал-то? Я его газету выписываю, потому что она смешная. А ещё там есть моя любимая рубрика – он ткнул пальцем в нижнюю часть газеты. Заголовок, не столь кричащий, говорил: "Рубрика ДОКАЗАТЕЛЬСТВА" Внизу было написано: Доказательство #19 – Если бы они существовали, меня бы уже ударила молния! – Он в каждый выпуск пишет одно доказательство отсутствия богов? – догадался Кросс. – Ага! Я, знаешь ли, очень люблю творческих персон. Мне интересно, на каком выпуске у него откажет фантазия. – весело сказал Борин, делая глоток чая. – Он безобидный, но... раздражающий? – сказал Борин, задумавшись, – Но зато какой энтузиазм! Ладно, давай закрываться. Спать хочу, не могу. – ТАК, РОЖИ, ПОДЪЁМ, МЫ ЗАКРЫВАЕМСЯ! – завопил Борин на редких посетителей. Кросс подскочил, стал кланяться и улыбаться посетителям, помогая им одеться и выйти из заведения. Когда за последним клиентом закрылась дверь, Кросс недовольно посмотрел на начальника: – Борин, ты так никогда не увеличишь клиентуру! Ты должен думать о своей репутации! – Поучи гнома пиво лить! – буркнул гном, поднимая стулья с пола. – И нам нужны часы работы, Борин! Люди не могут идти к нам, не зная, работаем ли мы ещё или нет! – укоризненно сказал Кросс, доставая ведро с водой, чтобы помыть полы. – Послушай, Кросс. Чтобы это всё сделать, нужны деньги. А я пока могу позволить себе только юнца семнадцати лет и эльфа, который работает за еду и кров. – Ты платишь мне зарплату. – Да, но в других тавернах за такие скобы работать не стали. – с этими словами Борин посмотрел на лицо Кросса. Тот улыбался, смотря перед собой. Его лицо было сонным, но довольным. – Что-нибудь придумаем, – сказал эльф и стал насвистывать незнакомую гному мелодию. Борин улыбнулся. Да, он поступил мудро, наняв этого эльфа.

Глава 2. Эта мерзкая рыба

Ния открыла глаза. Она опять уснула за прилавком рыбной лавки. Акция отца: «Скидка 20% всем ночным покупателям» принесла им целых три скобы. Ничтожно мало для бессонной ночи. С тем же успехом она могла порыться по углам дома в поисках завалявшейся мелочи.

Она зевнула и снова пересчитала монеты, заработанные за ночь. Ровно три скобы. Смехотворно мало.

Кулак сжал монеты и ударил по столу.

Может, она сможет на этот раз объяснить отцу, что это трата её сил? Может быть, мама поддержит её?

Она закрыла лавку и пошла спать.

Пройдя через прохладный зал, насквозь пропахший рыбой, Ния поднялась в свою комнату. Тихо, боясь разбудить отца, она прикрыла дверь и легла в кровать.

Сон накрыл её раньше, чем одеяло легло на плечи.

Во сне Ния спала.

Ей снилась приятная комната. Свежий воздух из окна. Цветочное дерево за окном, перебивающее запах реки. Мягкая кровать. И сон. Сон во сне.

Пылинки играли в солнечных лучах.

И звук птиц...

Сон прервался так же быстро, как и наступил.

Её схватили за ногу и уронили на пол.

Ния проснулась. Над ней недовольно стоял отец.

– Ния, мы же договаривались, – недовольно смотрел он на неё. – Сегодня твоя ночная смена. Почему ты закрыла лавку?

– Я закрыла её на рассвете, отец! – недовольно протянула Ния, потирая ушибленное место. – Я не виновата, что это дурацкая идея!

– Ния! – устало сказал отец, массируя переносицу. – Хватит этих препирательств. Мать бы сменила тебя утром. Иди в лавку. Не пойдёшь спать, пока не простоишь ещё два часа.

Он повысил голос:

– И не спорь!

– Три скобы, отец! Это всё, что мы заработали! – закричала Ния.

– Это пока что, Ния. Люди ещё не поняли, что мы открыты всегда, – устало повторил отец.

Гарретт Роут – лысоватый мужчина с непричёсанными грязными каштановыми усами и тяжёлыми бровями – смотрел на свою дочь.

Ния вздохнула:

– Отец, я очень устала...

– Мы все устали, дочь. Это не повод не выполнять нашу работу. Или хочешь за меня пойти рыбачить? Может, хочешь за мать заступить на дневную смену? – ворчливо поинтересовался отец.

У немногих друзей Нии родители тоже не были сказкой, но у них были логичные объяснения – алкоголизм, азартные игры, ещё какие-то пороки. А родители Нии будто просто родились недовольными.

Девочка устало вздохнула, но пошла обратно вниз открывать лавку.

– Ния, сделай завтрак. Я пока пойду готовиться к своей ра-бо-те. – последнее он сказал раздельно, делая большой акцент на том, что тоже старается из последних сил.

Одиннадцатилетняя Ния – худая, с каштановыми, как у отца волосами, очень высокая для своих лет девочка – посмотрела на отца холодными бело-голубыми глазами ее матери и нахмурила тяжёлые брови своего отца. Но ничего не ответила. Лишь пошла вниз и начала растапливать печь, чтобы приготовить родителям завтрак.

Зевки она даже не пыталась скрывать. Зевала, как в последний раз.

На сковороду упало несколько яиц и пара ломтей хлеба. Шкварча и фырча, завтрак для родителей начал готовиться. Ния одним глазом смотрела на прилавок.

Но кому нужна рыба в такой ранний час? Правильно. Никому.

– Ния, иди к прилавку! – рявкнул отец, проходя мимо с удочками.

Она устало пошла и встала за стойку.

Солнце только вставало. В это время здесь было относительно тихо. Чайки кружили над рекой. Шум воды успокаивал. Даже немного гипнотизировал.

Блики воды играли солнечными зайчиками. Засмотреться на спокойствие улицы оказалось слишком просто. Девочка подпёрла ладонью щёку.

Ния любила воду. Любила такие тихие моменты. Даже против рыбы ничего не имела... Кроме запаха.

Она принюхалась.

Да. Этот запах долго лежавшей рыбы, который очень похож на... Подгоревший хлеб.

– НИЯ! Завтрак! Ты опять его спалила?! – заорал отец из кухни.

Вздрогнув, Ния побежала на кухню.

Но спасать его уже было поздно. Сегодня родителей ждал очередной подгоревший завтрак. А значит, утро уже можно было считать пропавшим.

Мать спустилась со второго этажа. Ханна Роут, когда-то была красивой девушкой. Длинные светлые волосы были мечтой любой женщины – их почти не нужно было расчёсывать. Бело-голубые глаза смотрели прямо в душу. Ее красоту портила гримаса недовольства, застывшая на её лице, будто рядом с ней кто-то разлил что-то очень зловонное, а теперь она изо всех сил старается не обращать на это внимания.

Ханна посмотрела на дочь, закатила глаза и ничего не сказала.

Завтракали в тишине.

Отец всегда требовал, чтобы семья завтракала вместе. Ния даже могла бы сказать, что это было бы мило, если бы...

– Твой улов вчера был ужасен, Гарретт, – начала мать.

– Ты и его продать не смогла, Ханна, – машинально буркнул в ответ отец.

Дочь закатила глаза. Родители это заметили.

– Не закатывай глаза, юная леди! – недовольным голосом сказала мать. – Ты всё ещё должна нам два часа работы. Доедай и бегом марш к прилавку. И начни уже зазывать людей! – Ханна недовольно скребла ножом по обгоревшей части хлеба.

– Так ты их никогда не зазываешь! – недовольно буркнула Ния.

Мать посмотрела на неё яростным взглядом, а отец победоносно улыбнулся.

– Я же говорил! Это ты плохо продаёшь рыбу!

– Если бы ты ловил нормальную рыбу, её бы и продавать не пришлось! – рявкнула мать, перейдя на визг.

– То есть, я всё за вас делать должен? – стукнул по столу Гарретт.

Ния встала и пошла к прилавку. Пока отец не уйдёт на рыбалку – крики продолжатся.

Девочка заставила себя перевести внимание на улицу. Она достала лист бумаги и начала зарисовывать город за рекой. Крыши домов были такими разными. Башни, плоские крыши, конусы, обычные скосы. Уголёк ходил по листу бумаги.

Вот она рисует ту милую церквушку. Воображение уже придумывает тайные лазы, укромные места. Уютный чердак. Ния нарисовала тень.

Уголёк снова затанцевал на бумаге, вырисовывая новое здание.

Ния замерла, всматриваясь в крыши на той стороне реки.

Вздохнула.

Спросонья она забыла нарисовать ту чёрную башню за крышами. Пришлось дорисовывать. Ей хотелось максимально передать город с его тенями в утреннем солнце.

– Ты не зазываешь людей! – зашипела на ухо мать.

Ния подпрыгнула, машинально закрывая рисунок рукой.

Ханна покосилась на рисунок.

– Вместо того, чтобы рисовать, лучше бы людей зазывала. Мы должны утереть нос твоему отцу, понимаешь? – Ханна попробовала улыбнуться. – Вон люди стоят. Покричи им, предложи рыбы.

Девочка убрала свой рисунок под прилавок. Вздохнула и без улыбки на лице крикнула в улицу скучающим голосом:

– Рыба! Рыба! Свежая рыба! Покупай-налетай, рыбу разбирай!

Она смотрела матери в глаза. Улыбка ушла с её лица, и там снова была застывшая гримаса недовольства. Ханна закатила глаза и молча ушла.

– Рыба. Рыба. Кому рыыыыыбу...

Последнее слово она затянула.

Когда мать ушла, Ния снова достала свой лист.

Тени, наверное, сместились.

Её взгляд поднялся на крыши домов. Потом снова на свой рисунок.

– Башка сонная... – пробормотала Ния, стирая померещившуюся ей башню.

Кросс проснулся у себя на чердаке. Темнота и духота обволакивали его. Кросс лежал и смотрел на скос потолка над своей головой. Он улыбался. Вдохнув запах теплых досок чердака, эльф встал и пошел приводить себя в порядок. Обычные люди приводят себя в порядок в своей комнате, но Кросс, ввиду отсутствия окна, не мог позволить себе тратить лишний огонь свечи на такие мелочи. Спустившись в купальни, Кросс умылся, намочил волосы и встал перед зеркалом, чтобы причесаться. Улыбка стилиста замерла на его лице.

– Что бы такое сделать? – интригующий выбор каждое утро: с одной стороны, можно закрыть волосами ожог, либо потратить их на ухо и шрамы. В очередной раз победило ухо. Причесавшись, Кросс критически оглядел себя и произнес по слогам:

–Кра-Сав-Чик. – и с улыбкой вышел в зал.

Спокойное тихое утро – какое хорошее начало дня! Повернув на кухню, Кросс бросил на разогретую печь сковороду, два яйца и хлеб. И только после этого нахмурился. На разогретую печь? Почему печь разогрета? Ответ вышел из погреба, пытаясь не уронить какие-то контейнеры.

– Билли? Что ты делаешь тут так рано?

Били вздрогнул и уронил один ящик на пол. Кросс пытался поймать, но не успел. Так они и стояли, вдвоем на кухне, после шума упавшего ящика и не дышали, но криков не последовало.

– Борин ушел? – удивленно спросил Кросс.

– Я его не видел сегодня... Но я недавно пришел – виновато сказал Билли, ставя остальные контейнеры на пол.

– Так... Понимаю. – задумчиво сказал Кросс. – А что ты тут делаешь так рано? Мы открываемся еще не скоро.

Говоря это, эльф переворачивал свой будущий завтрак, чтобы тот не пригорел.

Билли покраснел. Его глаза перестали изучать эльфа и сконцентрировались на руках, которые собирали разбросанные припасы.

– Я видел, как Борин смотрел вчера... – он запнулся, – когда меня увели стражники к матушке... – он замолчал. Кросс не нарушал молчание, он ждал.

– Я не хочу, чтобы меня уволили. Мне нравится здесь работать. И я подумал... Приду пораньше и помогу... – и Билли, замявшись, поднял ящик и понес в зал.

Кросс улыбнулся и кивнул. После его улыбка стала еще шире. Вчера он получил свою первую получку за неделю. 2 Граны! Это же целых 200 скоб! Его собственные деньги! Сколько всего он может купить!

– Я сейчас на рынок пойду. – промурлыкал Кросс, – взять тебе чего-нибудь?

Билли застыл с еще одним ящиком в проходе и, покраснев, посмотрел на коллегу.

– Нет, спасибо. – пробубнил он и вышел.

Кросс пожал плечами и положил завтрак на тарелку. Остался чай.

Как всегда – отдельное мероприятие. Он заварил чай себе и Билли. После они неспешно позавтракали и попили чай. Борина все еще не было, поэтому Кросс встал, помыл посуду и, помахав рукой, вышел в город Хольт.

Распогодилось. После вчерашней "мерзкой" погоды сегодняшнее солнце было очень приятным. Кросс пошел по знакомому мосту с острова, на котором была их таверна. Город сильно изменился за 200 лет. Раньше свободного места было больше. Некогда великий город Леон был столицей королевства эльфов. Но война прошла, и теперь перед Кроссом была новая веха истории – Хольт. Город стал больше и, Кросс признавал – современнее. Однако многие блага его народа были забыты. Акведук и канализация почему-то не были реконструированы после войны. Но, видимо, так надо. Кросс шел по любимому городу, гуляя в своих воспоминаниях. Вот тут была мясницкая – теперь здесь участок стражи. А вот цветочная лавка так и осталась на месте. Удивительно. Интересно, она принадлежит той же семье? Башмаки эльфа шли в направлении городского рынка. На улице было людно: телеги и лошади, чья-то корова привязана рядом с бутиком одежды, а главное – жители. Много лиц, кто-то кивал ему, но, в основном, все кривились и отходили. А Кросс, весело насвистывая, шел на рынок тратить свой первый гонорар.

– Пятьдесят скоб за это?! – возмутился Кросс на весь рынок, – Да это грабеж! – Эльф держал в руках приятный деревянный гребешок.

– Сэр! Это ручная работа! – возмутилась женщина за прилавком, – Для вас могу сделать скидку. – и, оглядевшись, она понизила голос, – Сорок пять скоб?

– Двадцать скоб! – возмущенно сказал Кросс.

– Теперь вы меня грабите?

– Ага! То есть вы признаете!?

Спустя время Кросс сидел на бортике фонтана и размышлял. Ему еще нужна была новая одежда. О новых башмаках можно было пока и не мечтать. Но что ему и правда было нужно... То, что он не осмеливался красть за все годы бродяжничества, потому что это не было первой необходимостью...

Кросс вошел в книжную лавку. Молоденькая девочка за прилавком с интересом уставилась на него. Страха не было, только удивление. Кросс сделал глубокий вдох втягивая носом запах книг. Он гулял между полок и искал нужную категорию.

Кулинария? Это не то... Ужасы? Не то.... Да где же это?

Сдавшись, он подошел к девочке.

– Доброе утро, мисс. – Кросс замялся, – не подскажите, а где у вас... – его единственное ухо начало краснеть, – любовные романы?

Ни один мускул не дрогнул на лице девочки. Она молча встала, стараясь не смотреть в глаза эльфу, и провела его к полке. Поправила табличку, чтобы в следующий раз он не потерял эту полку.

– А не подскажите, что сейчас в моде? – очень тихо спросил Кросс перебирая руками свои пальцы и смотря на них.

– Это. – Не столько сказала, сколько крякнула девочка, всучив ему бестселлер этого месяца. – Пятьдесят скоб. – Она зашла за прилавок.

Кросс отсчитал монеты и, глупо улыбаясь, положил их аккуратно на прилавок.

– Большое спасибо.

– И вам. – опять крякнула девочка.

Когда дверь за ним закрылась, девочка оглянулась, будто боясь, что он стоит за спиной и...

Кросс отходил от книжной лавки, откуда слышался демонический хохот... и где, кажется, что-то упало.

Кросс обнимал свою покупку направляясь прямиком к таверне. По дороге он потратил еще немного скоб в пекарне, взяв себе, Борину и Билли свежевыпеченные булочки.

У меня осталось примерно 50 скоб... – думал Кросс. – М-да....

Кросс шел и улыбался.

Переходя мост к таверне Кросс увидел, что дверь в таверну распахнута. Табличка «Открыто» висит. Одна бровь поползла вверх.

В самой таверне еще никого не было. А за барной стойкой стоял Билли. Когда Кросс вошел, Билли напрягся, но, прищурившись, расслабился.

– А я думал уже первый посетитель, – уныло выдохнул Билли.

– Ты чего так рано открылся? Борин сказал? – Кросс поставил покупки на стойку перед Билли и стал рыться в них.

– Нет, я просто... – он покраснел, – Ну, знаешь... Подумал... Может можно открыться пораньше...

– Хвалю! – сказал Кросс и протянул ему булочку. – сейчас положу покупки к себе и приду помогу.

Поклажа быстро улеглась в единственном свободном уголку чердака. Кросс довольно улыбнулся. Взял книгу с собой. Поколебался. Положил книгу назад и пошел в зал.

В зале был один посетитель. Билли уже наливал ему пиво. Кросс поздоровался и сел рядом с ним.

– Как дела у твоей матушки? – добродушно спросил эльф.

– О, она в порядке, спасибо. – он замялся, – Передавала тебе большой привет. – опять замялся, – Сказала, что приготовит тебе пирог с получки.

Кросс удивленно посмотрел на Билли.

– Ого! Спасибо! А за какие заслуги?

– Она говорит, ты хорошо на меня влияешь. – сказал парень краснея.

– Я всегда говорил: твоя матушка – мудрая женщина! – довольно изрек Кросс.

Кросс улыбнулся, смотря на таверну.

В дверном проходе появилась низкая фигура. В таверну вошел Борин. Он был бел как мел. Посмотрев ошарашенно на единственного посетителя, прошел к стойке, сел на барный стул и жестом показал Билли, что бы тот налил ему пива.

Вздрогнув, мальчик повиновался.

– Босс, что стряслось? – спросил Кросс, кладя руку на плечо Борина.

Хозяин таверны посмотрел на него невидящим взглядом. Потом залпом осушил пинту пива и с хрипом ответил:

– Меня ограбили.

Глава 3. Время задавать вопросы

– Что? – хором спросили Кросс и Билли.

– Вы оглохли? – крикнул Борин. – Ограбили! Ограбежили! Слямзили! Что непонятно?

Его подчинённые переглянулись.

– У тебя с собой было много денег? – мягко спросил Кросс.

– Да не меня, идиот! – Борин почти плакал.

Его собеседники снова переглянулись.

Оценив выражения их лиц, он уточнил:

– Ограбили не меня лично, а склад, на который прибыли все мои припасы!

Борин уткнулся в ладони. Нет, он не плакал. Просто не хотел ни на кого смотреть.

Какая-то мысль заскреблась в голове Кросса. Он почесал затылок.

– Ну, не печалься. Владелец склада возместит тебе потери. – Кросс не убирал руку с плеча гнома.

– Ничего он не возместит! – гаркнул Борин. – Я базировался там неофициально. Заплатил одному типу, чтобы не платить всей компании. – Он злобно уставился на коллег. – Не смотрите так! Все так делают!

– И большие убытки? – нервно спросил Билли.

– Всё! Я всё потерял! Ты понимаешь?? – он взвыл. – Говорила мне мама: «Не клади всё в одну корзину, Борин!», – Его лицо снова уткнулось в ладони. Он трясся.

Кросс и Билли молчали.

Билли нервно смотрел на Борина и что-то считал в голове. Кросс смотрел перед собой, погрузившись в мысли.

Мальчик нервно начал отвязывать что-то от пояса. Это что-то упало на пол и звякнуло. Билли почти выругался и, подняв, положил кошель на стойку.

– Это всё, что ты заплатил, – говорил он, заикаясь и краснея. – Это немного, но я был бы рад помочь хоть так.

Борин посмотрел на кошель, а потом на своего официанта.

Он молчал.

Губа немного тряслась.

Кросс повертел свои крохи, но не положил их театральным жестом за Билли. Вместо этого он спросил:

– Где был твой склад?

Его голос был серьёзен.

– Склад номер три в Рыбачьем квартале. Но меня в записях нет. Ты там ничего не найдёшь. – Голос гнома звучал более уверенно, но тихо.

– Могу посмотреть следы. Вдруг что получится. – Кросс хлопнул начальника по плечу и встал. – Вернусь, как что узнаю.

Его глаз скользнул на лестницу – туда, где на чердаке лежала книга.

Кросс вздохнул, улыбнулся и вышел из таверны.

Через некоторое время его нога вступила в рыбачий квартал. Каменная кладка дороги сменилась на землю и песок. После вчерашнего дождя тут и там были лужи и пахло сырой глиной. Кросс редко заходил в эти места раньше. Тут не у кого было клянчить деньги, но иногда удавалось немного подзаработать, таская тяжести. Ближе к складским амбарам обычно становилось менее людно, однако сегодня был аншлаг! Куча народа: грузчики, повозки и стража. Присмотревшись, Кросс осознал, они все забирают товары со склада. Суета, все кричат и матерятся, а владельцы складов ходят между людей и пытаются всех успокоить.

– Уверяем вас! Это было разовое происшествие. – говорил один.

– Разовое? Да вас уже неделю грабят каждый день! – рявкнул кто-то в толпе.

– Нам оно надо? – кричал другой, – Лучше у себя хранить!

– Мы удвоили охрану каждого склада! – вопил другой работник.

И снова какая-то мысль забилась в голове. Кросс отсчитал здания и пошел к складу номер три.

Ворота были нараспашку. Люди также грузили товары себе на телеги. У стены стоял клерк с планшеткой и карандашом. Он не пытался уговаривать людей не забирать свои товары, просто грустно что-то писал на своем планшете.

– Прошу прощения, – Кросс подошел к клерку, – я представитель некого Борина, он был у вас с утра.

Лицо клерка скривилось в усталой гримасе:

– Да, очень жаль, что так произошло. – он застыл, смотря на Кросса. Глаза пошли по знакомой эльфу траектории. Спустя минуту, маленький человек, все-таки понял, что слишком долго молчит:

– Я не виноват! Я не могу ничего дать Борину! – Он почти кричал в ужасе. – Я предупреждал его о рисках!

Кросс заморгал. Ему понадобилось время, чтобы понять, что произошло.

– Нет, я не бить тебя пришел, мил-человек. – Кросс постарался улыбнуться максимально дружелюбно. – Я хочу помочь своему начальнику найти пропажу. Ты бы мог отвести меня туда, где все лежало? Пожалуйста?

Еще с минуту клерк смотрел на эльфа снизу вверх, и, быстро моргая, посеменил в пустой угол амбара.

– Они лежали в этом белом квадрате. – сказал человечек, указывая на квадрат, нарисованный мелом на полу. – Его припасы для таверны, продукты и инструменты.

– А есть ли полный список? – невинно спросил Кросс.

Клерк замолчал. Он долго смотрел на эльфа, потом тихо произнес.

– Вы ведь в курсе, что груза Борина здесь никогда не было? – последние слова он сказал с нажимом, поднимая брови вверх.

Кросс долго смотрел на клерка. После потянул, кивая:

– О, да, конечно. – он подмигнул, – Но подскажите, что не лежало в этом квадрате? – заговорщический взгляд эльфа невольно вызвал у клерка желание закатить глаза.

Порывшись в записях, сотрудник склада передал листок Кроссу.

– Можете оставить его себе. Не хочу, что бы мне задавали лишние вопросы.

Кросс окинул взглядом лист. Очень внушительный список. Не удивительно, что Борин так распереживался. Он явно закупился на очень солидную сумму.

– А теперь извините, меня ждет работа. – сказал клерк, отходя от эльфа.

Итак, – подумал Кросс. – теперь улики. Всегда есть улики!

И он был прав! Улик было масса! Мусор, окурки, царапины на полу, следы ног. Даже нашелся след руки. И все это ничего не давало ему. Он был на складе и наблюдал следы склада. Кросс обошел квадрат Борина вдоль и поперек. Попытался максимально скрупулёзно продвинуться по царапинам на полу, оставленными грузом, который тащили. И, удивительно, след привел его к выходу со склада. Какая неожиданность! Кросс вздохнул. Вернувшись к квадрату, Кросс походил в нелогичных направлениях, в надежде что и воры решили бы так поступить. Но нет, никаких вырытых тоннелей. Никаких разбитых окон. Товар просто вынесли со склада. Видимо из главного входа.

Кросс вышел и потоптался у выхода. Поискал глазами стражников. Найди одного, он подошел и спросил:

– Дружище, не подскажешь, кто охранял склад?

Стражник закатил глаза:

– Я вам не дружище, гражданин. Стража официально не несет ответственность за охрану склада, если вы об этом. – голос звучал очень устало, а фраза чеканилась наизусть. – Это частные склады со своей охраной.

Кросс поблагодарил кивком и снова остался один.

Люди вокруг только прибывали. Такими темпами к вечеру склады будут пустыми. Кросс искал глазами клерка, но не мог найти. Вздохнув, Кросс начал ходить и спрашивать у людей, не знают ли они что-то важное.

– Это все дело рук бога Тыбритуса! – сказал один старик.

– Да они себе все стырили, змеи подколодные! – сказал на распев другой "очевидец".

Кросс продолжал спрашивать, и версии только росли:

Обычные бандиты, гули, утопцы, маги, дракон. Версий было много, они множились буквально на глазах, уводя Кросса все дальше и дальше.

Почему ему так знакома эта история со складами? Рассуждая, Кросс отошел от складов, туда, где торговали местные.

За прилавком рыбной лавки стояла светловолосая женщина с бело-голубыми глазами. Она улыбнулась посетителю. Улыбка была вымученная, ее лицо будто очень старалось не вернуться в привычное для нее выражение отвращения.

– Купи рыбу, господин! Свежая, только что пойманная! – голос скрипел от напряжения.

– Милая дама, – сказал Кросс улыбаясь. При этих словах женщина вздрогнула, бросив неприятный взгляд на его ожог, – не знаешь ли ты, что стряслось? – Кросс махнул рукой в сторону складов.

– Так все знают, господин. Склады опять обокрали. Только об этом все и говорят. – Голос женщины стал менее бодрым.

– Не видела ли ты чего необычного?

Женщина скрипнула как дверь. Видимо, подумал Кросс, это был смешок.

– Да что я видеть могла? Ночью их грабили.

– Может ты слышала чего-то ночью? Телеги или еще что-то такое?

– Тут телеги каждую ночь грохочут, господин. – она прищурилась, – Тебя грабанули, что-ли?

Недоверие на ее лице, оценивающий взгляд, многое ему сказали.

– Моего начальника. – кивнул Кросс отвечая сразу на два вопроса.

Девушка кивнула. В ее личном мире все встало на свои места. Кросс поблагодарил женщину и начал отходить. Должен же быть хоть кто-то, кто в курсе происшествия? Невозможно выкрасть столько и не быть при этом обнаруженным. И что это за громкая мысль, что никак не оставит Кросса? Эльф встал, как вкопанный. Развернулся на пятках и почти бегом обратно подбежал к женщине за рыбной лавкой. – Не знаешь, где мне найти Пуга-Свистуна?

Глава 4. Награда за старания

Нию тащили за ногу по тёмному коридору. Она брыкалась и вырывалась, но тёмная рука всё тащила её и тащила. Осознание сна не помогало проснуться. Она пыталась кричать, но вместо крика вырывался лишь сдавленный выдох. Её тащили по коридору в тёмное помещение, из которого смердело тухлой вонючей рыбой.

Ния упала с кровати на пол и сильно ушиблась. Сонная пелена спадала, и комната начала проясняться. Ещё несколько минут она собиралась с мыслями. Сколько она спала? Часа три, наверное.

Ния устало зевнула и поплелась вниз.

Её мать разговаривала с посетителем:

– Да все знают. Он у главного фонтана на площади устроил себе «кабинет», – последнее слово она насмешливо выкашлянула. – Там и найдёшь его, господин.

– Благодарю вас, госпожа, – ответил клиент.

Ния не видела его, просто слышала их разговор. Она устало поставила чайник на плиту.

– Ты уже проснулась? – ласково проскрипела мама.

Ния знала, что означает этот тон.

– Подмени меня. Я должна отлучиться.

Ния устало закрыла глаза.

– Мама, я всю ночь работала.

– Я тоже устала! Не спорь! И пока нет клиентов, раз ты не хочешь их созывать – почисти рыбу. Пока ты спала, папа принёс первый улов. – Голос начал скрипеть по-другому, более жёстко.

– Да, мама.

Ния пошла за стойку и увидела ту самую рыбу. Ни одной початой рыбины и глубоко воткнутый в столешницу нож. Девочке пришлось навалиться всем телом на нож, чтобы вытащить его.

Причесывалась Ханна недолго, как и всегда, её волосы лежали ровно в любой ситуации. Она надела на себя желтое летнее платье и выпорхнула на улицу быстро, не удосужившись даже попрощаться.

Ния ещё долго смотрела в спину удаляющейся матери, которая с каждым шагом расцветала.

Оставшись одна, она начала чистить рыбу. Грубые руки ловко соскребали чешую. В очередной раз нож проехал по рыбе, и Ния критично его осмотрела.

Достав точильный камень, девочка усердно начала водить по нему ножом.

Вжик-вжик-вжик.

Нож скользил по камню, высекая крохотные искры. Ния заворожённо смотрела на них не мигая. Она отложила нож с камнем, достала уголёк с бумагой и стала пытаться выводить тонкие линии ножа. Уголь откалывался, и художнице приходилось сильно концентрироваться на силе нажима руки, чтобы линия получалась хоть немного равномерной.

Теперь она нарисовала камень. Жирный и почти полностью чёрный, на фоне почти белого ножа.

Искры.

Как показать искры?

Ещё десять минут девочка старательно высекала линии из-под нарисованного ножа. Когда она закончила и отодвинулась от листа, чтобы осмотреть свой рисунок, то увидела следующее: что-то похожее на нож, рядом чёрное неровное пятно. Из-под ножа вылетали чёрные чернила.

Мда... Не такого эффекта она хотела.

Ния убрала рисунок под прилавок к другим своим работам. Выдохнув, подперла подбородок рукой и уныло посмотрела вбок.

Вокруг ходили люди. Больше, чем обычно.

Ленивая мысль прокралась в голову девочки.

Она вздохнула и, улыбнувшись, начала кричать прохожим:

– Рыба! Свежая рыба! Сегодняшний улов!

И реакция была.

Несколько людей и правда подошли к прилавку и стали рассматривать её товары. Кто-то фыркал и уходил, кто-то торговался, кто-то покупал.

– Почем эта рыбка, милая? – спросила старая гномиха, улыбаясь.

– Вам отдам за пять скоб, бабушка, – улыбнулась девочка.

Семь скоб упали на прилавок.

– Спасибо, милая. Сдачу оставь себе, – проворковала бабушка и, взяв рыбу, ушла.

Ния посмотрела на монеты.

Сжала их в руке и улыбнулась.

Кросс поблагодарил женщину за рыбным прилавком и направился к центральной площади. Это было хоть что-то. Нехотя Кросс признавал – так расследование не ведут.

– Что мы имеем? – бубнил он себе под нос, шаркая башмаками по мостовой. – Склады грабят уже как минимум неделю. Охраны либо не было, либо она ничего не видела.

Кросс увернулся от зеваки, который нёс доски на плече.

– Если бы я был вором, как бы я это сделал? – Кросс замялся и неохотно признался сам себе:

– Я бы стырил по мелочи в людном месте и попытался скрыться в толпе, как всегда...

Он вздохнул.

Ещё один поворот. Улочки здесь были узкими ещё со времён Леона. Тень от домов не пропускала солнечные лучи. Выйдя из переулка, Кросс попал на площадь.

Посередине площади стоял огромный фонтан. Статуи эльфов на фонтане танцевали между струями воды. Вокруг ходили люди, стояли торговые палатки.

Кросс улыбнулся, поймав ритм музыки бродячих артистов, эльф старался двигаться ему в такт.

Люди, гномы, полурослики, орки, гоблины – здесь были все. Даже, вроде бы, Кросс увидел пару эльфов. Все гуляли, торговали, танцевали.

Маленькая девочка подбежала к Кроссу и протянула ему голубую ленточку для волос. Посмотрев ему в глаза, она вздрогнула.

Кросс улыбнулся и взял ленточку.

– Большое спасибо, солнышко, – мягко сказал он. – Какая красивая ленточка! Мне точно можно её взять?

Девочка робко закивала, делая шаг назад.

Кросс заулыбался и подвязал ленточку себе в волосы.

– Спасибо тебе, радость моя! Ты сделала мой день таким красивым!

Девочка заулыбалась и побежала дальше раздавать ленточки, но перед тем, как совсем уйти, она ещё раз повернулась и помахала Кроссу. Тот помахал в ответ.

Довольный эльф гулял по площади, смотря вокруг. Он увидел ещё нескольких девочек разного возраста, которые раздавали разноцветные ленточки прохожим. Видимо, будет какой-то праздник.

Люди смеялись. Кросс не удержался и потратил немного скоб на мороженое.

Спустя примерно полчаса горе-детектив встряхнулся и начал более внимательно смотреть на окружающих.

Ему повезло – он встретил ту самую торговку рыбой. Теперь та была в красивом летнем платье жёлтого цвета.

Кросс отметил про себя, что она очень красивая женщина.

Её кавалер шёл с ней под руку и что-то очень весело рассказывал. Она ела мороженое и слушала наслаждаясь.

– О, госпожа, как мне повезло встретить вас, – дружелюбно сказал Кросс, подходя к ней.

Женщина отвернула от своего мужчины взгляд красивых светлых глаз. Настоящая улыбка не покинула её лица, даже когда она посмотрела на Кросса.

– О, господин! Нашли Пуга?

– Я к вам по этому поводу, – виновато улыбаясь, подошёл Кросс. Он покосился на молодого мужчину с длинными волосами. Тот вежливо кивнул ему.

– Раз мы все на площади, может, вам известно более точное местонахождение этого человека?

– Полурослика, – вежливо поправила его женщина скриповатым голосом. – Вы можете найти его вон там. – Она указала пальцем на пространство между двух палаток.

– Благодарю вас! Хорошего вам дня! – закончил Кросс.

– О, этот день прекрасен, – улыбаясь, сказала женщина, беря за руку своего мужчину.

Кросс посмотрел им вслед. Тёплая улыбка играла на его лице.

Ния подавила зевок. Когда люди стали рассматривать прилавок, это сработало как магнит для других. Это вызвало у неё улыбку.

– Сколько за эту? – спросил суровый моряк.

– Пять скоб, господин.

– Возьму за две.

– Я уступлю за четыре, – настойчиво ответила девочка.

– Дорого, – цыкнул мужчина и надвинулся на неё. – Давай за две.

– Теперь уступлю за шесть, – хищно улыбнулась Ния.

Её глаза встретились с глазами матроса.

Несколько мгновений оба молчали.

Восемь монет упали на стойку.

– Ха, а ты не промах! Уважаю. Сдачу себе оставь, маленькая хищница.

Моряк взял рыбу и, ухмыляясь, ушёл.

– Девочка, тебе бы поспать, – запричитала новая покупательница, изучая лицо Нии.

– Не беспокойтесь, госпожа, – подавила зевок Ния. – Могу посоветовать вот эту форель. Её поймал отец сегодня утром.

– И правда хорошенькая. Возьму две.

– Десять скоб.

– Держи, дорогая, – качая головой, протянула деньги женщина. – И правда, поспи немного.

Народ немного схлынул.

Сейчас Ния выдохнет и снова будет всех созывать. Сейчас. Немного.

Глаза предательски закрылись.

– Опять уснула, дурёха.

Голос отца за спиной был раздражён, но тих.

– Ой. – Вздрогнула Ния, потом просияла, – Папа, я сегодня много заработала! Смотри, сколько скоб!

– Где мама? Сейчас её смена. – Отец начал оглядываться по сторонам.

– Она ушла в город, – более тихо сказала дочь.

– Куда? – удивился отец. Он выглянул из-за прилавка, будто надеялся увидеть её.

– Она не сказала. Но смотри, пап, я старалась! Думаю, я справилась даже лучше мамы.

– А почему рыба не дочищена?

Ния вздрогнула и посмотрела на ведро с рыбой.

– Пап, я торговала.

– А когда товар закончится, ты чем планировала торговать? Собой?

Ния ошеломлённо смотрела на отца, который вздохнул и начал потирать переносицу. Он посмотрел на дочь грустным взглядом. Вздохнул, собираясь что-то сказать, но передумал.

– У двери мешок. Отнеси гному.

Ния подавила слёзы и сказала почти ровным голосом:

– Но я же работаю за прилавком.

– Я постою. И рыбу почищу. Иди. И этому гному без скидок. А то знаю я, как ты продаёшь.

Он рухнул на стул за прилавком и достал нож.

– Чего встала? Иди давай. Потом сразу обратно.

– Можно я хоть на празднике погуляю? – грустно выдохнула Ния.

– Нет. Что я, за всех работать должен?

– Мы могли бы закрыть лавку на сегодня.

– Ния! – отец так резко повысил голос, что девочка вскрикнула от неожиданности. – Почему ты ещё здесь? Бегом к гному!

Нет. Слёз она не прольёт.

Глубокий вдох.

Ния молча дошла до входной двери, взяла в руки мешок с рыбой и упала.

Она встала и тупо посмотрела на мешок.

Этого она не ожидала. Будто гору двигать. Ещё один подход. И ещё.

В итоге, кое-как взвалив мешок, девочка вышла на улицу.

– Ты Пуг-Свистун? – Кросс смотрел на полурослика.

Полурослика с фальшивыми пышными усами чёрного цвета. Это очень плохо сочеталось с блондинистыми волосами их владельца.

Пуг сидел на складном стуле за столом. На столе было две стопки газет, стопка бумаги и небольшая стопка обрывков бумаги. Там же стояла большая табличка с лозунгом: «Расскажи нам свою правду!»

Перед табличкой стоял раскладной стул для посетителей. Именно на него Кросс и сел.

– К вашим услугам, юноша! – ответил Пуг-Свистун нараспев, пытаясь пародировать аристократов. – Какую же новость ты принёс мне? Сразу говорю: в ближайший выпуск ты точно не попадёшь! У меня, знаешь ли, всё расписано!

– Это все ты написал? – удивленно спросил Кросс указывая на стопку газет.

– Вы очень наблюдательны, мой дорогой друг! У меня есть газеты для всех! – Пуг улыбнулся.

– В смысле, для каждого жителя города? – удивился Кросс.

– Не неси чепухи, – фыркнул полурослик, – для каждого! Ты понимаешь? – и с этими словами он положил два, с виду похожих выпуска номер 27. Но заголовок первой гласил: «Почему мясники – пользуются популярностью у девушек?», когда второй вопрошал: «Почему пекари такие привлекательные?».

Кросс раскрыл глаза от удивления.

– Ты делаешь выпуски для каждой профессии?

– Ну, стараюсь охватывать массы. – гордо сказал Пуг, – Разумеется, здесь только популярные направления… Но, думаю, скоро мы сможем расширить производство! Кросс критически осмотрел своего собеседника. Поношенный пиджак знавал времена куда лучше и чище, некогда белая рубаха пожелтела от времени, но была тщательно выглажена. За спиной у газетчика стояла коробка, в которой, судя по всему, Пуг оставлял свой «кабинет» на ночь. Только боги знают, почему его не обокрали.

– Расширять?

– Представь себе, молодой человек! – Пуг засветился, – Я думаю поставить второй стол и нанять себе несколько редакторов! Думаю, мы будем расти в геометрической прогрессии!

– Мы? – недоверчиво спросил эльф.

– Вестник Хольта – это будущее! – Будто не замечая сомнений в голосе Кросса, продолжал Пуг.

Кросс помолчал немного, а потом улыбнулся и спросил:

– Для священников у тебя тоже есть газета?

– Конечно! – сказал Пуг и пододвинул клочки бумаги, которые эльф сначала принял за мусор. На клочках было намалёвано «Хватит врать!».

– Тонкая работа, – похвалил Кросс.

– Да! Наконец-то я вижу перед собой разумного гражданина! Как я могу к вам обращаться, молодой человек?

– Кросс, мистер Свистун. – улыбка Кросса с каждым словом его собеседника становилась все более и более веселой. – Я по поводу вашей газеты. Вы на днях писали о пропаже на складе, хотелось бы побольше узнать. – внимательные глаза уставились на Пуга.

Полурослик наблюдал за эльфом, его улыбка становилось шире, когда Кросс говорил про выпуск.

– Как приятно встретить своего фаната, юный Кросс! Ради таких моментов я понимаю, что живу с целью! Да, я и правда писал про ограбление складов! И, попрошу заметить – самым первым в городе! Как всегда! – Свистун гордо поднял свой маленький палец. – У вас остались вопросы? Мне кажется, я достаточно толково изрек самые важные детали.

Кросс замялся.

– Боюсь да. В газете был только громкий заголовок и шутка про религию. – неловко посмотрел он на собеседника. – Возможно есть какие-то мало важные детали, которые были опущены?

– Краткость – сестра таланта! – улыбался Пуг. – Видите, как много разговоров вызывают мои выпуски? Это слаще мёда для творца!

– И все же?

– А эта остроумная сатира? Уверен, эти святоши еще долго жевали свои мантии! – Пуг мечтательно закатил глаза. Не похоже, что он слушал Кросса.

Наступила тишина. В этой тишине Пуг придавался воспоминаниям, Кросс же ждал. Когда ждать было уже неприлично, эльф нарушил молчание:

– Мне бы все-таки подробности узнать…

– А, да, это не ко мне. Мистер Дженткинс дал мне эти ценные сведения.

– Ага… А где мне его найти? – посерьезнел Кросс.

– Вы не знаете мистера Дженткинса? – удивленно спросил Пуг. – Его все знают.

Кросс вопросительно смотрел на Пуга.

– Еще скажите, что не знаете госпожу Тар-тар? Или господина Фуфыркина?

– Боюсь эти имена мне ни о чем не говорят.

– Вы новенький в городе? – полурослик выглядел удивленным.

– Нет, но в городе живет порядочное количество народу. Вы хотите сказать, что знаете их всех?

– По большей части. Это моя работа, знаете ли! – гордо выпрямился Пуг.

И снова тишина. Кросс смотрел на Свистуна. Его мысли блуждали. Потом, кивнув самому себе эльф сказал:

– Мистер Пуг. Возможно, вас заинтересует присоединиться к тайному расследованию этого таинственного дела?

После паузы он торопливо добавил:

– Готов отказаться от всех прав авторства на эту историю, дабы вы могли опубликовать ее лично?

Повисла тишина.

– Детектив Пуг – протянул полурослик. – И вы не попроситесь в соавторы? – покосился Пуг, прищуривая глаза.

– Нет.

– И не будете просить гонорар? – подозрение росло.

– Ни в коем случае.

Немного тишины.

– Удивительно… – Пуг побарабанил пальцами по столу. Звук был такой, будто стол был полым.

– Договорились, юноша! Подождите минуту.

Кросс не увидел, на что нажал или потянул Пуг. Но стол стал собираться, ножки въезжали в пазы. Еще минута, и стол, стулья и все принадлежности были упакованы в коробку.

– Я готов идти, юноша! – сказал полурослик, возрастом примерно в 30 лет.

– А не боитесь, что ваши вещи украдут?

– Зачем? – Пуг выглядел озадаченным.

Очередной привал. Она правда хотела вернуться пораньше. Возможно, если она поторопится, то вечер будет не таким уж плохим. Но сил совсем не осталось. Скудный завтрак давно провалился и в желудке гулял ветер. Осталось преодолеть этот идиотский мост через Быстрый рукав. Ния повернула голову на реку. Множество лодок сплавлялось вниз по течению. Река проносила их через весь город и, в итоге, если лодочники не причаливали ни к одной из остановок – выкидывала в огромное озеро. Ей рассказывали, что это озеро естественным образом переходит в море, и поэтому вода там чуть солоней, чем в обычных пресных водоемах. Если бы ей дали деньги, можно было бы нанять лодку, и сплавиться по Тихому рукаву почти до самого дома. Эта часть реки также впадала в озеро, но, по неизвестной для Нии причине, вода там всегда была спокойная, поэтому лодочники могли подниматься вверх по реке и возвращаться домой. Увы, никто не дал ей денег на карманные расходы.

Глубокий вдох. Ния встала с перил моста, и, кряхтя, попыталась поднять мешок с рыбой. Неудача. Сил уже не оставалось, поэтому девочка уперлась ногами в мостовую и поволокла рыбу по мосту. Проходящие мимо люди тыкали в нее пальцем и смеялись. Слезы уже не наворачивались. Это желание исчезло три квартала назад. Еще один привал. А прошла-то? Еще даже не середина моста. Очень хотелось пить. И есть. Летнее солнце сильно пекло, хоть и шло на убыль. Кряхтение возобновилось. Ния волокла мешок, молясь всем богам, чтобы мешок не порвался.

– Если рыба покатится – я просто не смогу за ней побежать. – думала она.

Еще несколько метров было покрыто. Правда, с покрыванием территорий лучше справлялся пот на лице Нии. У нее болела голова, глаза слезились от отражающихся бликов в воде. Она сделал еще один привал. Взглянула перед собой.

Таверна Борина была сразу за мостом. По сути, мост стал финишной прямой, но сил у нее уже не было.

Встав спиной к таверне – Ния потянула мешок на себя и начала идти, волоча его своим весом. Руки гудели. Сегодня у нее появятся новые мозоли. Еще немного. Совсем чуть–чуть! Вот первая нога уже пересекла мост!

Эта же нога стукается о выступающий камень и Ния начинает свое грандиозное падение назад. Мешок вылетел из рук, но, т.к. он был и так на земле – просто обмяк, дожидаясь приземления хозяйки. Все что успела подумать девочка – надо бы сгруппироваться, попробовать минимизировать удар. Но тело не слушалось, и ее голова летела на встречу дорожным камням.

Это будет больно. – подумала Ния закрывая глаза.

Но больно не было. Она не долетела до земли оказавшись в чьих-то руках.

– Ты…Ты в порядке? – мальчик, совсем юный на вид, держал ее. Он был очень высок, короткие кудрявые волосы светились на солнце бронзой. Его лицо казалось Ние смутно знакомым.

– О, я тебя знаю! – улыбаясь сказал длинный худой парень. Он помог ей подняться и немного отряхнул. Когда они встали рядом девочка посмотрела на него. Он был не так юн, как ей показалось на первый взгляд, но выдавал его только рост. Лицо было совсем детское, ни одной волосинки еще не начало расти на этом лице. Взгляд упал на фартук.

– Ты работаешь в таверне? – устало спросила Ния, щурясь от света.

– А ты продаешь нам рыбу! Я помню тебя. – он взял ее мешок и перекинул через плечо, чуть сам не завалившись при этом.

– Помочь тебе? Куда нести? – улыбаясь, но немного кряхтя сказал парень.

– Я к вам и иду. – благодарно улыбнулась Ния.

– Отлично, пойдем, Борин будет рад компании, у нас пока пустовато.

И с этими словами парень пошагал в таверну. Его немного покачивало, но он старался не уронить мешок.

Как же его там? Бобби? Бибби? А, да, Билли. Точно.

Ния пошла за ним, пытаясь вспомнить Борина.

Грубоватый гном, вечно хмурый, часто кричит. Билли, кажется не очень хорошо разбирается в личностях, думала девочка.

Хотя, он ему платит… Наверное… Рука машинально потрогала карман за пазухой. Там не было ни скобы, но был уголек и несколько листов бумаги.

Зайдя в таверну, Нию обдал прохладный воздух. Помещение хорошо продувалось, и, находясь между Быстрым и Тихим рукавами оставалось прохладным и сырым – идеально для такого жаркого дня.

Борин стоял за барной стойкой, хмурясь на вошедших.

– Ты что приволок, парень? – грубо спросил он Билли.

Билли немного помялся.

– Так рыбу нам принесли. От рыбака Роута. Помнишь, ты заказал?

Борин вздохнул.

– Помню... Помню…

На удивление Нии, Борин посмотрел на Билли и задал ему немой вопрос. Суть вопроса она не поняла, но Борин явно искал совета.

– Думаю рыба может быть хорошим вложением оставшегося... – серьезно сказал Билли.

– Я ее засолю, будем подавать как закуску.

– Твоя правда. Иди сюда, девочка, я же тебе деньги должен?

– Да, и без скидки, так отец просил передать, – серьезно сказала девочка, садясь за барную стойку на высокий стул.

Борин отсчитывал скобы в мешок, но остановился, когда Ния села рядом за стойку. Он пристально посмотрел на нее. Потом повернулся к Билли, который выходил из комнаты:

– Налей ей лимонад.

«Я тороплюсь», – слова, которые застряли в горле. Долг прилежной дочери требовал, чтобы она это сказала. Но она так хотела пить. Вместо этого она сказала:

– У меня нет денег.

Борин раздраженно махнул рукой. Другой рукой он уже положил два шницеля на плиту. Запах мяса сразу ударил в нос девочке. Слюнки потекли. Может в лимонаде будет кусочек лимона? Хоть что-то съест.

А Борин тем временем не торопился считать монеты. Он прижимал мясо и то издавало аппетитные звуки на плите.

Билли принес Ние лимонад в огромной кружке для пива. На удивление Нии, кружка была наполнена до краев. В ней плавали лимоны и ягоды. И даже мята!

Девочка ожидала, что Борин поругается, когда повернется и увидит, как много ей налил его помощник. Однако, Борин положил мясо на тарелку и повернувшись удовлетворённо кивнул, смотря на Нию. Он поставил тарелку перед ней.

Она смотрела на мясо, и в глазах почти стояли слезы. Зачем он так с ней? Зачем издевается над ней?

– Куда мне это отнести? – устало и тихо сказала она.

Борин посмотрел на нее сурово.

– Надеюсь в живот. Приятного аппетита.

– У МЕНЯ НЕТ ДЕНЕГ, – заорала Ния. Правильно отец говорит, не доверяй гномам!

– У меня теперь тоже – грустно усмехнулся Борин, – ешь, давай! Это тебе премия за рыбу. Такой тяжелый мешок, – помолчав он добавил сурово, – только сильный воин смог бы донести его до моей таверны.

Он стал протирать кружку, искоса смотря на девочку, которая с жадностью крокодила ела мясо, не режа его ножом. И никто не увидел улыбки под его пышными рыжими усами.

Они шли довольно долго. Башмаки Кросса гладко и бесшумно плыли по мостовой. Кованные сапоги полурослика с большими каблуками звонко звякали по булыжникам. Вечерело. Большинство граждан города были на празднике в центре. Наши новоиспеченные сыщики приближались к окраинам города.

– Дай угадаю, – сказал Кросс, притомившись, – твой человек живет на улице Свободы?

– А где ж еще? – весело сказал Пуг, – Свободны от защиты закона, от денег и, главное, – от прав! – в его голосе была ирония.

Технически, улица Свободы не была одной улицей. Так называли почти все восточные окраины города, и, надо признать, границы там были достаточно размытые. Все знали: если хочешь нанять работника за ломанную скобу – тебе на улицу Свободы. Единственный плюс жизни там – тебя никто не ограбит.

– Итак... – начал Кросс, ухмыляясь, – ты – атеист?

– И чертовски горжусь этим, приятель! – сказал Пуг, даже не пытаясь вернуть свой аристократический говор.

– Но боги… Это же, вроде как, факт?

– Да? И многих богов ты видел?

– Ну, я и короля не видел. – задумался Кросс, – Но король же есть?

– Короли приходят на праздники. – научным тоном продолжил Пуг, – их приход можно прогнозировать. А боги? Все всегда знают, что кто-то, где-то на днях видел очередного бога. Кому-то боги даровали благословение! И что? Очередной избранный бегает с мечом, убивает прохожих и верещит направо и налево, что он, дескать, посланник божий! – он замолчал, давая Кроссу переварить информацию.

– Но, ты ведь буквально можешь поговорить с божествами через статуи? Они обычно отвечают на молитвы? – неуверенно продолжил Кросс, – в смысле, статуи там оживают, говорят с тобой. Разве у тебя этого не было?

– Ха! Мудрёный фокус, когда магия существует, да? – Пуг говорил тоном того, кто давно понял мир и теперь надо как-то растолковать это неучам.

– Я был в храме Арвы, богини любви. И сказал ей в глаза, что она шлюха крашенная, и что статуя у нее дешёвая.

Кросс открыл рот, боясь прервать его.

– И знаешь что? Статуя ожила и плюнула на пол. Я похлопал ее по щеке и сказал, – «неплохо, для дилетантов!». Это было десять лет назад! И ничего не произошло! Ни проклятий, ни наказаний. Я бросил вызов этим, так называемым, богам и они проиграли!

Они шли молча какое-то время.

– Богине любви вот так сказал? – недоверчиво уточнил Кросс? – Прям шлюхой?

– Да! – Свистун светился удовольствием от внимания.

– А есть ли миссис Свистун? – начал Кросс издалека.

– Не, у меня уже лет десять никого нет. Все, знаешь ли, времени нет. То одно, то другое.

Молчание. Кросс подождал. Потом подождал еще. Когда это не помогло, он подождал в третий раз, но более настойчиво – ничего. Пуг шел довольный, а искры продолжали высекаться из-под его сапог.

– Здесь налево.

Они подошли к деревянной лачуге. Приоткрытая дверь была в тени домов и рассмотреть через щель, что происходит внутри, было сложно. Робко постучав, Кросс шагнул первым.

Ния сидела на столе в углу у окна и доедала еду. Она удивленно покосилась на кружку с чаем и булочку, сменившие пинту допитого лимонада и Ния, не в силах сопротивляться, начала наслаждаться сладкой булочкой. На этот раз ела она вдумчиво. Попивая чай, достала лист бумаги и уголек. Она плавно начала вырисовывать спину гнома. Мятая бумага плохо поддавалась углю. Тот обломился, сделав в рисунке спины дырку. Неожиданно, какая-то коробочка упала на ее рисунок. Ния подняла глаза, рядом стоял Борин.

– Забирай, а то все равно пылятся – буркнул он и стратегически удалился, не дав ей возможность спорить.

Ния опустила глаза на коробочку. Под коробочкой было несколько хороших листов бумаги. А сама коробочка… Цветные карандаши?

Дыхание застряло в горле. Сердце будто остановилась. Это не может быть правдой. Это насмешка. Там внутри будет уголь. Карандаши всех цветов радуги упали на стол. Ния подняла глаза на барную стойку в другой части зала, где Борин старательно не смотрел на нее. По ее щекам текли слезы.

Ния взяла карандаши, и посмотрела в окно. Крыши домов. Красные. зеленые, синие. Зелень листвы. Зеленоватый тихий рукав реки. Ния начала рисовать. Жадно, также, как она ела то мясо, она выводила силуэты зданий. Она делала это поспешно, важно было только наметить план. Главное – цвета. Она начала изукрашивать крыши. Вот оранжевый скос крыши. Зеленый навес палаток. Коричневый, голубой, желтый, фиолетовый! Она красила крыши, на бумагу периодически капали слезы. И только одна крыша, ровно в центре всей композиции оставалась черной. Такой же, как...

Труп, который нашли Пуг и Кросс.

Глава 5. Одна длинная ночь

Чёрный силуэт тела держался за горло и булькал. Кровь текла со страшной скоростью. Пуг что-то рассказывал, смотря на Кросса, но эльф уже не слушал. Плечи расслабились, ноги незаметно подобрались. Взгляд, ещё не привыкший к темноте бегал по комнате, стараясь заметить признаки движения, но главное оружие эльфа – слух, работал на максимум.

Его слух отслаивал звуки один от другого. Вот полурослик, который начинает замолкать, вглядываясь в темноту. Вот булькающий мистер Дженткинс, лежащий на полу. Ветер на улице, скрип петель, хруст стекла на заднем дворе.

Вот оно.

Кросс быстрыми шагами направился через комнату, не обращая внимания на ещё живой труп. В задней части дома действительно было выбито окно.

Кросс сделал ещё один шаг к окну, но кто-то схватил его за рукав.

– Куда ты побежал? Ему нужна помощь! – тяжело дыша, говорил Пуг.

Из-за вмешательства полурослика Кросс замедлился и начал поворачивать голову к нему. Что-то обожгло лоб эльфа по касательной и воткнулась в стену напротив окна.

Кросс отпрянул от окна.

Сердце колотилось в бешеном темпе. Мысли – скорее поток команд и краткая сводка аналитики:

Арбалетный болт. Долгая перезарядка. Необходимо сократить дистанцию.

Не успев понять, что он делает, Кросс выпрыгнул через окно, но, не заметив осколок стекла в раме, порезал ногу.

Некогда думать об этом.

Перед ним стоял мужчина – совершенно лысый, с грубыми чертами лица. Увидев эльфа, он вытаращил глаза, развернулся и побежал.

Эльф бросился за ним, стараясь не обращать внимания на ногу и лоб.

– Да куда ты?! – кричал сзади Свистун.

Погоня. Погоня всегда понятна. Эльф нагоняет, мужчина с арбалетом убегает.

Но, к удивлению Кросса, расстояние между ними не сокращалось, а наоборот увеличивалось.

Свернув к берегу быстрого рукава, Кросс увидел, что мужчина уже отвязал единственную лодку и река начала уносить его прочь.

Эльф остановился. Досада охотника ударила ему в голову. Упустил.

Он пытался запомнить человека. Тот весело махал ему, даже не пытаясь скрыть своё лицо.

Нужно запомнить. Это единственная зацепка.

Рядом с Кроссом появился запыхавшийся Пуг. По его лицу катился пот.

– Ушёл? – с надеждой спросил он.

– Да. – Сердце Кросса начало успокаиваться.

– Ну, хоть мы знаем, куда идти дальше, – пытаясь отдышаться, говорил полурослик, смотря вслед уплывающему убийце.

– Что? – удивлённо уставился Кросс на Свистуна.

– Ну, лодка. Ты же видел – фиолетовый раскрас с золотой каймой. Это лодки напрокат орка Гора.

Эльф долго смотрел на Пуга, очень внимательно изучая его, будто увидел заново.

– Это отличная идея, дружище! Пойдём, посмотрим на тело Дженткинса. Вдруг ещё зацепки найдём?

Пуг побелел:

– Тело? Он умер? Но мы же видели, как он...

– Нет, там без вариантов. Только владеющий магией исцеления мог бы попробовать, но такие раны редко оставляют шансы на выживание, – будничным голосом сказал Кросс, направляясь к дому.

Пуг шёл рядом, клацая своими большими сапогами по мостовой и молчал.

Вернувшись к дому, он остановился перед входом, долго смотря на него.

Эльф зашёл не дожидаясь его.

В комнате всё ещё было темно, но намного тише.

Человек лежал на полу с широкой полосой пустоты на месте, где ещё недавно была его шея. Его рубанули, но каким-то чудом он не только не лишился головы, но ещё и оставался жив какое-то время.

Кросс опустился перед ним на колено и начал осмотр.

Старик. Неухоженный, с грязными седыми волосами и седой бородой. Одет в лохмотья.

В его маленьком домике не было мебели – только матрас и пень, который использовали как стол.

Пара бутылок спиртного валялась в комнате. В нос ударил сильный запах курительных трав.

Пуг зашёл в комнату. Он прошёлся по небольшому помещению, стараясь не смотреть на труп в центре. Пошарил в матрасе, посмотрел на этикетки бутылок.

Кросс наблюдал за ним молча.

Сдавшись, полурослик подошёл к Дженткинсу. Он долго смотрел на него мрачным взглядом, о чём-то думая.

– Пойдём? – тихо спросил Кросс.

Пуг кивнул и вышел.

Ния шла домой неспеша. Уже занимался закат и было понятно – торопиться уже нет смысла.

За пазухой приятно теплились листы бумаги и карандаши. Её карандаши.

Воздух был свежим, но уже прохладным, что заставляло её зябнуть и немного ускоряться.

Крики родителей были слышны уже у самого прилавка. Последние клиенты ушли, ничего не купив из-за отсутствия кого-то за прилавком.

Ния перелезла через него и села на место продавца.

Всё равно её накажут и выдадут ночную смену, но ещё и накричат. А так можно пропустить эту трату времени.

Приятное тепло чая всё ещё согревало Нию, но какая-нибудь шаль была бы очень кстати.

Крики из комнаты были приглушёнными, но недостаточно, чтобы не приходилось прикладывать усилия, пытаясь их не слушать.

В дверном проёме появилась мать.

– Ния! Где ты шлялась? Скажи отцу, что мы вместе сегодня работали!

– Хватит прикрываться дочерью! Мы с ней знаем, что ты ушла и заставила её работать вместо себя! – рявкнул отец из комнаты.

– Это ты околачиваешься не пойми где, Гарретт! – скрипела мать. – Я, между прочим, искала нам новые большие сделки! В твою убогую лавочку никто не заходит!

Она снова ушла в комнату, и крики вновь стали приглушёнными.

Ния выдохнула. Хорошо, что они заняты.

Она достала новый лист бумаги. Подумала и вместо карандашей достала кусочек угля. Карандаши могут подождать до ночи, когда все уснут.

Склонившись над листом, Ния задумалась. Улыбнувшись своим мыслям, она стала рисовать принцессу в башне.

Высокая, кривая башня с несуразными ответвлениями, в которые не поместилась бы и принцесса кобольдов.

И в центральном окне чёрной, угольной башни сидела принцесса Ния.

Красивая.

Она улыбалась.

Подумав, Ния начала рисовать дракона.

Дракон полыхал чёрным огнём на башню, но стены чёрной башни были слишком крепки для его огня, и принцессе Ние ничего не угрожало.

Ния вспомнила вкус сегодняшней булочки, которую дал ей Борин.

При мысли об этом ворчливом гноме девочка хмыкнула.

Она услышала хлопок двери.

Повернув голову, она увидела мать, которая топала в сторону главной площади. Каждый её шаг будто пытался продавить дыру в земле.

– Не становись как она, Ния, – тихо проговорил голос отца за спиной.

Он сел рядом. Его руки дрожали.

Он посмотрел на рисунок рядом с Нией.

– Ну, конечно. Яблоко от яблони. Почему ты занимаешься ерундой вместо того, чтобы стараться на благо семьи?

Ния уже открыла рот, чтобы возразить. Её рука уже обводила прилавок без единого клиента, но отец ударил по стойке рукой так сильно, что помял её рисунок.

– Хоть ты не перечь мне, дочь!

Когда тишина зазвенела, он продолжил:

– Ты видела, с кем ушла твоя мать? Ты знаешь куда?

Он говорил медленно, чеканя каждое слово.

– Нет, отец, она ушла одна. – Сердце Нии колотилось.

– Ты врёшь мне? Прикрываешь её?

Он не кричал. Он холодно говорил эти слова, смотря ей в глаза.

– Я говор... Ай!

Отец взял её за ухо и поднял.

– Я спросил, с кем она ушла?

Он повысил голос, но это всё ещё не был крик.

– Она ушла одна! – завизжала Ния, повиснув на руке отца, чтобы тот не оторвал ей ухо.

Он ещё подержал её так, потом отпустил.

– Пока не заработаешь пятьдесят скоб, не выйдешь из-за прилавка.

Его взгляд, полный ярости, смотрел на Нию сверху вниз.

Ния потирала ухо и смотрела на отца непонимающим взглядом.

Но спорить не стала.

Кросс и Пуг шли медленно. Торопиться уже не было смысла – преступник давно ушёл. Солнце почти полностью село. На лбу Кросса красовалась царапина от болта, но шрамом ей не суждено было стать.

Он прихрамывал. Его нога была перебинтована, а в рану он залил немного спирта, найденного у Дженткинса.

Они оставили тело там, в темноте его комнаты.

Пуг молчал. Он семенил рядом, клацая по мостовой, что слегка портило драматическое выражение лица Свистуна.

Кросс посмотрел на товарища и, выдохнув, спросил:

– Почему Свистун?

Пуг непонимающе посмотрел на эльфа. Его будто только что разбудили.

– Я так понимаю, это не фамилия? – Кросс очень старался звучать непринуждённо.

Пуг помолчал, потом ответил немного нехотя:

– Ну, знаешь... Это было обидное прозвище. – С каждым словом он будто выходил из оцепенения. – Но я превратил его в Имя!

– Типа «свисти больше»? – деликатная замена более грубому выражению?

– Ага. Я думаю, это попытка шарлатанов-священников очернить меня. Ну, знаешь, как бывает? Заставь общество насмехаться над чем-то и это будет смешно, даже если это не так. Старый трюк. Но меня этим не взять. – Он гордо выпятил грудь. Уныние полностью покинуло его голос.

– Это и правда запоминающееся имя. Сразу понятно, о ком речь, – деловито поддержал его Кросс.

– Спасибо! Вот увидишь, эльф, однажды моё имя будет нарицательным! Оно будет означать «быть мудрее своего поколения»! – Он мечтательно прикрыл глаза.

Они шли по тёмным улицам. Периодически им попадались маги-фонарщики – двоечники в академии волшебников. Они уныло и лениво зажигали фонари магией и шли дальше зажигать следующие.

– Надо написать газету для них, – кивнул в их сторону Пуг.

– Фонарщиков?

– Да в целом бытовых магов. Ведь именно они делают так много важных для города мелочей. Убирают улицы, чистят трубы, зажигают фонари. Стабильная работа, между прочим. Да и оплачивается нормально.

Кросс улыбнулся:

– А сам не думал научиться магии?

– Не, я был послан богами... – он осёкся. – Наукой! Да, я был послан наукой нести людям свет правды! – гордо сказал полурослик. – Да и уныло это. А ты?

Кросс усмехнулся.

– Я магический инвалид. Говорят, у меня магии внутри меньше, чем у некоторой мебели.

– Да? Удивительно. Эльф и не маг. – Пуг задумался. – Ты станешь героем моей следующей статьи!

– Надеюсь, не в графе «Их разыскивает стража»? – Кросс засмеялся.

Свистун ухмыльнулся.

Они шли по улочкам спокойно и тихо, дошли до центра и двинулись дальше.

Из-за особенностей реки город был искусственно поделен на три линии. Правый берег – берег за Быстрым рукавом. Левый берег – берег за Тихим рукавом. И центр – узкая линия города, разделённая островами, по типу того, на котором стояла таверна Борина. Ещё эльфы вырыли удобные каналы между рукавами реки, чтобы всегда можно было свернуть в другой рукав.

Река Ольт, в честь которой и переименовали город Хольт, была необычной. Не только из-за своего странного разветвления, но и благодаря магической оставляющей внутри реки. В этом были свои плюсы и минусы.

Плюсы – аномально большое количество живности, водорослей и прочего.

Минусы – такие реки привлекали опасных речных и морских тварей: утопцев, мавок, лобастов и прочую дрянь.

Они свернули и пошли по набережной тихого рукава.

Дойдя до очередного моста в центр, они свернули и, прямо между рек, на самом узком месте острова, почти вплотную к обоим рукавам, стояло здание проката лодок.

Вывеска «Король рек» была выполнена в фиолетовых тонах с золотым окаймлением.

У входа стоял орк. Он возился с замком.

– Приветствую вас, юный Гор! – Пуг снова говорил с нотками изысканного аристократа.

Совсем не юный Гор покосился на полурослика.

– Мы знакомы?

Его взгляд перешёл на эльфа. Кросс усмехнулся: «Маршрут номер три: от ожога до уха».

– Мы по поводу ваших лодок, господин, – мягко начал Кросс, наблюдая за руками орка, которые всё ещё держали незапертый замок.

– Прошу прощения, господа, но я закрыт на сегодня. Приходите завтра.

– Вестник Хольта! – громогласно объявил полурослик. – Я главный редактор газеты, Пуг-Свистун!

Лицо орка стало более нервным. Он продолжил возиться с замком.

Кросс видел: он делает вид, что запирает его, но замок остался открытым.

– Никаких комментариев. Знаю я твою газетёнку, Пуг! – рыкнул орк. – И вообще, у меня дел куча! Если нужно – приходите завтра!

И он резко зашагал к карете, которая ожидала его недалеко от входа.

Пуг и Кросс ещё постояли перед входом, дожидаясь, пока карета скроется за поворотом.

После чего Пуг сказал:

– Ну, завтра, так завтра. Пойдём?

– Ты иди. Я тут ещё побуду.

Пуг посмотрел на него непонимающе, потом пожал плечами.

– Тогда завтра утром здесь? Без меня не задавай ему вопросы! Это будет статья недели! – Свистун уходил, махая рукой.

Кросс подождал ещё, пока не остался один на улице.

Оглянувшись, он убедился, что за ним не следят и подошёл к замку.

Он был заперт, но его петля не была продета в обе скобы. То есть дверь легко можно было открыть и закрыть.

Кросс проник внутрь.

Здание представляло собой огромный склад. Лодки разных размеров были припаркованы по обе стороны для обоих рукавов.

У дальней стены стоял стол, за ним были ящики для бумаг.

Со стороны воды были решётки, как у ворот замка. Сейчас они были опущены, чтобы никто не мог украсть лодки со стороны реки.

Кросс нахмурился и прошёл к столу Гора.

В свете луны, которая начала показываться за окном, было трудно разобрать, что написано в разных бумагах, раскиданных на столе. В глаза бросился открытый журнал, развернутый к посетителям и раскрытый на последней странице. Судя по предыдущим записям, здесь писалась информация о том, кто какую лодку взял и на какое время.

Кросс полистал информацию о сегодняшних арендах. Их было много.

Номера лодки он не видел, поэтому среди кучи имён ни одно не вызывало у него смутных подозрений.

Куча фамилий и все обычные. Нигде не было приписки: «Взял лодку, чтобы убить одного человека».

Кросс задумался и оглядел склад с высоты своего опыта. Тёмное помещение с кучей укромных мест, куда не попадал ни один луч луны. Сверху были большие балки, на которые можно было легко забраться по полкам с лодками.

Так он и сделал. Выбрав балку, с которой он сможет наблюдать весь склад, эльф уселся на ней и стал ждать.

Ния зажгла два фонаря по бокам прилавка. Зевнула и зажгла настольную свечу для себя. Она протёрла прилавок, красиво разложила вечерний улов отца. Убралась под прилавком, чтобы всё выглядело опрятно.

Выдохнув, она налила себе чай. Далеко не такой вкусный, как у Борина, но, всё же, тёплый напиток.

Она достала новый лист бумаги и начала рисовать... карандашами.

Она рисовала таверну Борина. Кривое здание со странной скошенной крышей. Вырезанный балкон прямо в крыше. Потом снова скат. Каменные стены. Водяная мельница, опущенная в Быстрый рукав.

Выбрав зелёный карандаш, она нарисовала Тихий рукав по другую сторону таверны. Нарисовала на нём лилии и кувшинки. На одну из кувшинок посадила маленькую лягушку. Карандаши танцевали по листу бумаги.

Ния попыталась вспомнить здания за таверной, на другой стороне реки. Что же там было? Пара сараев, один богатый дом, за ним башня тёмного цвета.

Взяв чёрный карандаш, она посмотрела на него. Убрала и достала привычный уголёк. Именно им она закрасила эту башенку. Добавила ей странные неказистые ответвления. Потом стала вырисовывать черепицу. Башня начала прорисовываться более детально на фоне других домов.

– Там, наверное, очень тихо, – подумала Ния и нарисовала в окошечке тёплый приятный свет.

На втором этаже послышалось копошение. Кто-то грузный шёл к лестнице.

Ния выпрямилась на стуле, ещё раз осмотрела улицу и, убедившись, что звать к прилавку некого, продолжила рисовать.

Гарретт Роут спустился по лестнице. Когда-то он был очень высоким и мускулистым. Ния даже считала, что его можно было назвать красивым. Но годы, проведённые скрюченным с удочкой, сильно повлияли на его спину. Выпирающий живот портил образ бывшего богатыря.

Но хуже всего было его нежелание приводить себя в порядок.

Ния никогда не видела, чтобы он мыл голову и усы. Мать говорила – он иногда купается в реке, но вряд ли это можно считать полноценным мытьём.

Его поредевшие каштановые волосы были всклокочены подушкой, и только время притянет их обратно к голове, ибо Гарретт не планировал причёсываться в этом году.

Он подошёл к дочери и посмотрел на рисунок.

Долго смотрел.

– Красиво, – сказал он тихо, садясь рядом.

– Спасибо, – тихо проговорила Ния.

– Но ты ведь понимаешь, что это не то, на что надо тратить время? – спокойно спросил отец.

Не получив ответа, он продолжил:

– Ния, я боюсь за твоё будущее. Ты постоянно витаешь в облаках.

– Я убралась и сделала все ночные задачи, – сказала Ния, борясь с приступом зевоты.

– Но ты не ставишь перед собой дополнительные, – укоризненно и спокойно сказал Гарретт.

– Пойми, я хочу, чтобы ты выросла полезной. Чтобы твой будущий муж видел в тебе мастерицу. Я беспокоюсь о тебе, дочь моя.

Он посмотрел в лицо своей дочери. Круги под глазами, осунувшееся лицо.

Сегодня она казалась ему немного более румяной.

Он положил руку ей на лоб.

Жара не было.

Интересно, откуда тогда румянец?

– Раз мы оба не спим, научу тебя зашивать сеть, – устало улыбнулся отец.

Ния ничего не ответила.

Сил не было на то, чтобы спорить.

Гарретт ушёл в соседнюю комнату и, ворча, принёс огромную сеть.

– Тащи нити и челнок.

Ния выдохнула, потёрла уставшие глаза и пошла за инструментами.

Когда она вернулась, то обнаружила, что отец положил всё ещё мокрую сеть на её рисунок. Влага моментально впиталась в бумагу.

Ния зажмурилась и глубоко вдохнула.

– Не спи, замёрзнешь, – с лёгким упрёком сказал отец. Ния села рядом и покосилась на уничтоженную работу. И в тот же миг получила лёгкую затрещину.

– Не отвлекайся, а слушай, что я тебе говорю, – выдохнул разочарованно отец.

Он показывал, как зашивать сеть, требовал, что бы она повторяла, ругался, когда она роняла челнок, и заставлял начинать всё заново. Он постоянно выглядывал из-за прилавка и оглядывал улицу в поисках чего-то. Ния не обращала внимания. Её глаза слезились от постоянной зевоты. Потом она решилась:

– Пап, если ты не спишь, можно я пойду? – спросила она робко.

– Устала, да? – спросил отец. – А нечего было шляться по городу. Могла бы и на отдых потратить это время. А теперь пожинай плоды своих дел.

Он многозначительно покачал пальцем.

– Взрослые всегда несут ответственность за свои поступки. Тебе придётся этому научиться.

Кросс устроился поудобнее на балке. Он совершил много ошибок, которых раньше бы не допустил. Во-первых, ему было холодно. Утром он вышел в лёгкой рубашке с коротким рукавом. Прекрасный выбор для тёплого летнего дня. Однако, сидеть ночью в холодном и сыром помещении, да ещё и на железной балке, оказалось опрометчиво. Во-вторых, было слишком жёстко. Если бы он подготовился чуть лучше, то лежал бы на чём-то мягком. Увы, он слишком поспешно залез наверх, боясь быть замеченным теми, для кого Гор оставил открытую дверь.

И вот уже два часа он сидел на балке, каждые десять минут думая: «Надо было раньше слезть и поискать что-нибудь. А теперь точно поздно».

Но время шло, а никто не приходил. Пару раз Кросс проваливался в сон. Ненадолго, но достаточно, чтобы потерять чувство времени. Кросс поёжился, тихо потирая плечи руками. И зачем он вообще сюда полез? Он должен быть в таверне, помогать Борину. Но он ведь и помогает? Или нет?

Шум быстрого рукава приглушал звуки, поэтому Кросс позволил себе откашляться.

И сразу, как только эхо разлетелось по залу, открылась входная дверь.

Через несколько секунд в неё аккуратно просунулась голова.

– Что ты встал? – спросил кто-то из-за двери.

Голова ещё немного по озиралась и потом ответила:

– Послышалось, что кто-то кашлянул.

– Опа. Проколы нам не нужны. Обыщите зал.

Целая толпа коренастых мужчин разных рас ввалилась на склад.

Никто из них не держал ни факелов, ни фонарей, ни свечей. Они ходили по залу, моргая, стараясь рассмотреть движение.

Все двигались молча.

Кросс затаил дыхание.

Горло предательски першило. Ещё заболеть ему не хватало.

Кашель полез из горла, но эльф подавил его, что вызвало приступ тихого придушенного бурчания. Благо шум реки приглушал звук.

Толпа долго ходила между рядами, намного дольше, чем следовало. Оставаясь неподвижным в тени балок, Кросс наблюдал за ними. У всех в руках поблёскивал металл, когда они проходили в лучах лунного света.

Наконец, один сказал:

– Видимо, послышалось.

– Ага, – подтвердил тот, кто услышал кашель Кросса.

Толпа заметно расслабилась и, не сговариваясь, начала разбирать лодки.

Один из банды на ощупь нашёл механизм подъёма ворот.

Кросс не видел его в темноте и сделал вывод, что преступник точно знал расположение рычага. Ворота с шумом открылись, и в этот момент все застыли в ожидании. К глубокому удивлению Кросса, один из преступников подошёл к журналу, который был развёрнут на столе, и стал принимать по очереди номера лодок, которые ему тихо называли коллеги. И он их записывал. Все до единой.

И только после этого они погрузились в лодки и отплыли.

Отдельно Кросс отметил, что тот, кто открывал ворота, отточенным движением дёрнул за механизм снова и что есть духу побежал наперегонки с воротами, чтобы успеть выскочить к лодкам, пока ставни падали на землю. И у него получилось.

Когда грохот ворот стих, вся шайка скрылась, уплывая по Тихому рукаву в сторону складов. Это, конечно же, было лишь предположение, но Кросс чувствовал – оно верное. Ему оставалось только дождаться их возвращения, и он сможет проследить за ними. Пролежав ещё немного, он спрыгнул вниз и подошёл к журналу. Ещё немного покашливая, он быстро пробежался глазами по именам. Четырнадцать лодок и четырнадцать имён. Кросс нахмурил брови. Зачем так выдавать себя?

Перед тем как залезть обратно на наблюдательный пункт, он поискал плед или что-то вроде того. Увы. Были только брезенты для лодок, но они слишком сильно шуршали, а это опасно. Он взял пару тряпок, залез обратно и положил их себе под зад. Так стало удобнее. И продолжил ждать. Ожидание было тяжёлым. Пару раз он проваливался в сон. Холод и невозможность выбрать удобную позу напоминали ему о прошлом. Особенно о зимовке в городе,

когда он ночевал под мостом рядом с бродячими собаками, яростно защищавшими свою территорию.

«Как в старые добрые», – усмехнулся Кросс.

Время шло. Кросс обратил внимание, что его задубевшее тело покрылось влагой. Утро приближалось. Последний раз он уснул минимум часа на три и проснулся оттого, что чуть не свалился с балки. Лодок не было. Как и новых гостей. Слишком тихо.

Когда солнце только встало, он услышал, как кто-то стучит замком по двери. Когда замок сняли, внутрь вошёл орк. Это был не Гор, кто-то младше, однако сходство было налицо. Молодой орк подошёл к журналу, прошёлся по списку, удовлетворённо кивнул и что-то написал напротив каждой графы. Кросс попробовал вспомнить, какой столбец был последним в списке.

Цена.

Кросс аккуратно пополз по балке в сторону выхода. Его ноги и руки плохо слушались из-за холода, но эльф не обращал на это внимания. Его немного покачивало от усталости. Он дождался, когда молодой орк подошёл к механизму поднятия ворот и открыл их. Ворота с грохотом начали подниматься.

Кросс спрыгнул с балки.

Расстояние было приличным, поэтому он был готов отбить ноги.

Но, к чему он не был готов – это к ужасной боли в раненой ноге при приземлении.

Он взвыл и упал на пол.

– Кто здесь? – испуганно спросил молодой орк.

Кросс не видел его, потому что сразу упал плашмя и спрятался за лодками.

До выхода надо было добраться. Он услышал шаги орка – тот шёл к нему навстречу. Ещё немного и лодки уже не смогут скрывать его от взгляда.

– Мы закрыты, – повторил орк. – Приходите через два часа.

Его голос стал ближе. Кросс молчал.

Он двигался вокруг лодки, ползая в позе, известной каждому ребёнку, как «тараканчик». Перейти в более удобное положение Кроссу не давали обстоятельства. Орк заглянул в проём, где недавно лежал Кросс.

Эльфа там не было.

Орк пожал плечами, пошёл в другую часть зала и дёрнул за второй механизм, открывающий ворота в Быстрый рукав. Под грохот ворот Кросс выскочил из входной двери в просыпающийся город.

Глава 6. Ещё более длинный день

Утреннее солнце начинало греть Кросса, он лежал под деревом на газоне, выбрав место, которое будет греться первым, но так, чтобы Пуг смог его найти. Кросс позволил себе задремать, решив, что он уже не на частной собственности: «Ну спит бродяга, что в этом такого?».

Ему снилась Олга, они сидели вместе перед боем, но бой будет завтра, сегодня же им приходится делиться теплом костра, прижимаясь к друг другу плечами. Олга смотрит на него, северянка, воительница, с грубыми чертами лица, костер отражается в её глазах.

– А, вот ты где, эльф... – низкий голос Олги стал слишком реальным.

Он открыл глаза. Перед ним стоял Пуг. Он был одет также, как и вчера, в руках держал термос. Полурослик протянул крышку с содержимым Кроссу.

– С добрым утром?

Кросс удивленно приподнялся на локтях принимая импровизированную кружку с... кофе? Ну ничего себе! Свистун также передал ему бублик: горячий, свежий, только что испеченный.

– Давно ждешь? – спросил Пуг, присаживаясь рядом.

– А который час?

– Примерно девять, а что?

– Тогда девять часов, – усмехнулся Кросс, откусывая бублик и благодарно кивая.

Полурослик уставился на него.

– Ты ночевал на земле? – недоверчиво спросил он.

– Нет, – зевнул Кросс, – на балке. Следил за нашими лодочками... Много интересного показали, знаешь ли.

Рассказ о ночных похождениях был короток, единственное, на что прерывался Кросс, был бублик и кофе.

Пуг присвистнул.

– Ну ты даешь... И какой у тебя теперь план?

Кросс открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Нахмурил брови.

– Я не знаю... До открытия лодки не вернулись. – Он почувствовал, как его ухо немного покраснело.

Наступила тишина.

Кросс покосился на Пуга.

– У тебя же были другие усы? – спросил эльф.

– Нравится? – Пуг гладил свои новые, рыжие усы с косичками, – я называю их «Гномий шик».

– Да, они... милые, – в голосе эльфа почти не было насмешки.

Они помолчали ещё, потом Кросс сказал:

– Гор в сговоре, вместе с другим, молодым орком. Они с Гором похожи, поэтому, возможно, это его сын или младший брат. Я видел, как тот проверил журнал, значит знал, что лодки возьмут ночью.

– Ну, или он просто проверял сколько лодок должно быть в ангаре? – предположил Пуг.

И снова тишина. Досадно признавать, но полурослик мог быть прав. Пуг нарушил тишину первым:

– Ладно, есть у меня одна идейка, проверим твою теорию.

Он встал и потянулся, а потом отклеил свои усы, что явно далось ему не легко: усы были приклеены на совесть. Под ними скрывалось самое заурядное лицо полурослика, которое когда-либо встречал Кросс. Пуг недовольно морщился, потирая верхнюю губу. С усами он был уникален, привлекал внимание, но без них...

Он снял пиджак и протянул Кроссу.

– Накинь сверху.

– Ты смеешься? Я в него не помещусь!

– Накинь на плечи, не протягивая руки, дурень! – заворчал тот, взъерошивая свои белые волосы.

Кросс попробовал накинуть пиджак, но его плечи были слишком широки. В итоге пиджак висел на одном плече, по типу наплечного плаща аристократа, выглядело это несуразно.

– Волосы зачеши на ожог, – скомандовал Пуг. Кросс вздрогнул, изучая полурослика, и, ухмыльнувшись, подчинился, раскрывая шрам и огрызок уха.

– А теперь самое сложное, – сказал Пуг, – набрось на себя важный вид и поддакивай мне, что бы я не плёл, понял?

Кросс нахмурил брови, что-то прикидывая в голове, но ничего не сказал, просто кивнул. Пуг прокашлялся и поковылял к входной двери лодочной станции. Именно, что «поковылял», его походка изменилась и Кросс, удивленно наблюдая, шел за ним следом. Он попытался изменить и свою походку, однако, когда Пуг повернувшись к нему, увидел, как эльф хромает, то молча покачал головой и тот перестал. Пуг постучал в железную дверь, постучал властно и громко.

– Кто там ещё? – долетел до них крик из другой части зала.

Пуг не ответил, только ещё громче постучал в дверь, даже поморщился, потирая ушибленную костяшку. Приглушенное ворчание приближалось к двери с той стороны.

– Кто тут такой любитель постучать? – рявкнул молодой орк.

– А ты у нас дерзкий? – захрипел Пуг не своим голосом, – любитель хорошо пошутить, да? Слышь, Сиплый, – он повернулся к Кроссу, – ты понял шутку? Смешная, да?

Кросс некоторое время глупо смотрел на полурослика, моргая, стараясь сдержать смех. Когда Пуг наступил ему на ногу, эльф опомнился и, стараясь подрожать товарищу, неловко сказал:

– Да, шутка, понял, конечно. – Он покосился на полурослика, но тот уже повернулся к орку.

– Слушай сюда, шутник херов, – Пуг притянул высокого орка на свой уровень, – если я спрошу тебя, знаешь ли ты, от кого мы, то ты ответишь…?

Орк выпрямился, из-за чего упрямый полурослик повис на вороте его рубахи.

– Предполагаю, – процедил орк сквозь зубы, – тут где-то цирк проезжал и потерял двух клоунов?

Даже вися на вороте рубахи, Пуг не выходил из образа:

– Слышал, Сиплый? Он теперь нас клоунами назвал. – Пуг состроил ехидную гримасу, подсказывая бровями, чтобы Кросс сделал также. Потом, глянув вниз и прицелившись, отпустил ворот и приземлился кованными сапогами прямо на ногу орка. Тот выругался, хватаясь за поврежденную конечность.

– Это что же получается, – продолжал Пуг, – он и босса так назвал?

Пока орк потирал ушибленную ногу, полурослик прямо-таки наорал бровями на Кросса, чтобы тот лучше подыгрывал, и эльф взял себя в руки.

– Не знаю, Белый, – протянул Кросс, косясь на Пуга, тот подбодрил его незаметным кивком, – боссу не понравится его шуточка, он вообще шуточек не любит. – В последние слова он вложил весь холод, на который был способен, однако, получилось не очень.

– Да кто вы, мать вашу, такие?!

– Ты прекрасно знаешь кто мы, громила! – заорал Пуг, хватая орка за мочку уха. Это далось ему очень тяжело, но, к глубокому удивлению эльфа, орк послушно опустился на уровень полурослика.

– А теперь скажи мне, шутник ты наш, – Пуг почти шептал ему на ухо, – от кого мы пришли?

– От Щелкунчика! – орк почти плакал. – Простите, я не сразу понял! Мы же договаривались, что вы не приходите сюда днем!

Пуг все ещё держал его ухо, но глаза расфокусировались, одними губами он повторил «Щелкунчик». Его взгляд заметался, Пуг пытался что-то подсчитать. Орк заметил его замешательство, его мускулы напряглись, а глаза сузились. Он плавно начал выпрямляться, и пальцы полурослика отпустили его ухо не сопротивляясь.

– Вы же от него, да?

– Да, конечно! – затараторил Кросс, отводя взгляд от Пуга, и возвращая себя в образ Сиплого. Продолжил он более серьезным голосом:

– Одна из лодок, что мы брали вчера – текла. Так дела не делаются, босс просил передать, что ему такой сервис не по нраву. – Сиплый старался нависнуть над орком, что было сложно, из-за разницы в росте. Болотная кожа орка слегка покраснела.

– Я прослежу за сегодняшней партией. Такого не повторится, обещаем!

Кросс удовлетворенно кивнул.

– Рад, что мы друг друга поняли, всего хорошего. – и он помахал, стараясь даже это сделать «По-Сипловому». Взял за шкирку Пуга, который успел стать Белым не только по имени, и потащил его вверх по улице до поворота. Он не поворачивался, пока дверь за ними с грохотом не хлопнула.

– Что с тобой стряслось? – зашептал Кросс, заталкивая Пуга в подворотню.

– Щелкунчик, – прошептал Пуг, – мы в такой заднице!

Ния открыла глаза, лежа в кровати. Её руки, ноги, спина, все болело после вчерашнего. Отец отправил её спать с рассветом и остался один продавать рыбу. Ния выдохнула и прислушалась к дому: тишина. В доме гулял ветер из-за открытых окон, свежий воздух бодрил, но был слишком жарким для раннего утра. Сколько же она проспала?

Ния полежала ещё, ожидая, когда отец сдёрнет её с кровати за ногу. Когда ожидание стало невыносимым, она села на кровать и крикнула в дом:

– Уже встаю!

Молчание. Видимо, она сильно обидела отца, что тот не разговаривает с ней. Вздох.

Голод и другие нужды взяли вверх над девочкой, и она спустилась вниз. В нос ударил зловонный запах протухшей рыбы, однако, ни звука в доме, кроме мух и ветра, слегка хлопающего ставней лавки. Закрытой ставней? Ния вышла на улицу и прошла босыми ногами к витрине, рыбы на ней не было. Озираясь по сторонам, девочка закрыла щеколду ставней, чтобы те не хлопали и зашла в дом. От запаха тянуло блевать, но в желудке было пусто. Ния вышла на улицу и села у входной двери на землю, тишина была слишком громкой, даже людей на улице не было. Девочка побарабанила себя по коленкам, смотря перед собой. Желудок снова заурчал. Ладно, эту проблему она может решить.

Печь была холодной, на её растопку ушло некоторое время. Прохладная комната была наполнена тухлой рыбой, которую забыли убрать в погреб. Мухи пировали. Грязь и разводы были на всех поверхностях, куда можно было что-либо положить. Привычным движением, Ния потерла глаза, которые не болели, как обычно. Который сейчас час? Она снова вышла на улицу и посмотрела на небо. Уже перевалило за полдень и её никто не будил. Вернувшись в дом, она поняла, что ходит из стороны в сторону без цели, не зная, за что ей браться, и решила начать с завтрака. Поставив сковороду, она бросила на неё хлеб и яйца, подумав, кинула туда и кусок свежей рыбы. Пока все это готовилось, Ния, не дыша, собрала в ведро тухлую рыбу и вынесла её на помойку в конце дома. Пришлось сделать несколько ходок, из-за чего завтрак немного пригорел, но совсем чуть-чуть. Поев, девочка снова бесцельно походила по комнате, взяла тряпку и начала тереть все поверхности, открыла все окна и ставни, чтобы продуть запах тухлой рыбы из помещения, подмела, помыла посуду. Увидев свое тусклое отражение в помытом половнике, Ния задумалась, нагрела себе воды, и помылась на заднем дворе за специальной ширмой. Трясясь от холода, девочка прошмыгнула в свою комнату, вытерлась, причесалась и переоделась в чистую одежду.

И снова это ощущение, что что-то пойдет не так. Её слух постоянно напрягался, голова поворачивалась в сторону проезжающих мимо повозок или редких прохожих. В такие моменты все её тело напрягалось, однако, никто не возвращался. Ния спустилась, села за стол рядом с окном и начала рисовать своими карандашами, попивая чай. В голове появилась мысль, громкая, будто сказанная на ухо:

– А ведь так могло бы быть всегда.

Ния улыбнулась этой мысли, продолжая рисовать черную крышу башни.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурил брови Кросс.

– Щелкунчик! – полурослик почти пищал, – послушай, эльф, есть те, о ком пишут статьи и те, о ком не пишут, понимаешь?

– Криминальный авторитет? – понимающе уточнил Кросс.

– Хуже. Все знают, что он делает. Почему его не наказывают? Я не знаю. Знаю одно – если в деле Щелкунчик, лучше отвернуться и не мешать.

Он протянул руку Кроссу.

– Рад был знакомству, но тут каши уже не сваришь, так что позволь откланяться.

– Постой! Ты не можешь сейчас меня бросить! Мы так близки!

– Ты, кажется, не понял, мы НЕ будем лезть в его нору. – Пуг встал у выхода из подворотни. Он все ещё был бледным и смотрел на Кросса, как на полоумного. – Если ты хочешь остановить его, то надеюсь, у тебя есть армия из хорошо вооруженных авантюристов! У него связи повсюду! Он дает работу куче бедняков и бездельников. Мы и так в полной жопе, что притворились его людьми! Если он прознает – нам конец! Он очень не любит, когда кто-то притворяется его посредником!

Пуг ходил туда и обратно, нервно теребя пуговицы на своем пиджаке. Его дыхание было частым и порывистым. Кросс наблюдал за ним, размышляя над его словами.

– Получается, этот Щелкунчик – влиятельный мужик? – начал он издалека.

– Ещё какой влиятельный!

– И люди доверяют ему, когда имеют с ним дело?

– Ну, – замялся Пуг, – не то, чтобы я пользовался его услугами… Но, думаю да, раз за ним такая толпа народа ходит. – Пуг прищурился. Он изучал Кросса так, будто впервые его видел. – Ты к чему клонишь, эльф?

– Ну, возможно, я смогу с ним договориться? – задумчиво сказал Кросс.

– С ним нельзя договориться! – Пуг закатил глаза, – с ним не договариваются! С ним заключают сделки. И абы с кем он их не заключает! Понимаешь? Ты не сможешь заключить с ним сделку, потому что не сможешь его найти.

– Ну как-то же его находят люди?

– Он находит их. Его люди находят их. Никто не находит Щелкунчика, иначе его уже давно бы повесили. И уж тем более, – добавил он, – Пуг не находит Щелкунчика!

Последнее было сказано с особой интонацией того, кто решил завязать с пагубной привычкой раз и навсегда.

– Слушай, ну ведь кто-то же должен знать, где искать его? – Кросс выглядел сосредоточенным, – помоги найти такого человека, и я потом расскажу тебе все, что узнаю, для твоей газеты.

– Ты меня не слушаешь, да? Самоубийца хренов! – Пуг воздел руки к небу, но понял ошибку и опустил их. – Мне такие статьи даром не упали! Стоит мне поперек Щелкунчика что-то написать, так меня камнем по голове и концы в воду!

Кросс помолчал. Потом хитро прищурился и сказал:

– Ты прав. Я прошу слишком много. – Театральная пауза. – Видимо, настоящая правда пугает даже Пуга-Свистуна.

Полурослик застыл. Медленно поворачивая голову, он спросил:

– Что ты сказал?

– Говорю, что Вестник Хольта не готов освещать мир таким, какой он есть. Понимаю тебя, я бы тоже испугался на твоем месте.

Полурослик поднял палец, чтобы возразить. Открыл рот. Закрыл рот.

– Ты думаешь, я настолько глуп, что поведусь на такую простую манипуляцию? – разочарованно покачал он головой.

– Нет, я этого не говорил. – Кросс изобразил оскорбленную невинность, – я лишь говорю, что тебе страшно.

– МНЕ НЕ СТРАШНО! – заорал полурослик, теряя самообладание, – Слышишь меня?! Я вижу, какую игру ты затеял, Кросс! И я не стану в ней участвовать. – Пуг развернулся и вышел из подворотни. Вслед ему донесся голос эльфа:

– Герой, освободивший Хольт от преступности!

Услышав, что удары кованых каблуков затихли, он продолжил:

– Представляешь, какая меня ждет слава? Может, я потом открою свою газету? – ещё одна драматическая пауза. – «Правда Хольта». Звучит, да?

– Ах ты свинья неблагодарная! – полурослик влетел в подворотню с намерением стукнуть Кросса каблуком по ноге. Однако, по ноге он не попал, Кросс успел её убрать.

– Ладно! Я помогу найти человека! Но дальше я – пас! И если ты, козлина эдакий, выживешь, именно я напишу об этом газету, как мы и договаривались! Понял меня?!

– Договорились, приятель! – улыбнулся Кросс.

Ния рисовала, сидя с ногами на стуле, поджав колени к подбородку. Красивая башня возвышалась над зданиями, а принцесса Ния махала из окна своим поданным.

Рядом с входной дверью послышался шум. Ния выпрямилась и привела свои послушные волосы в порядок.

Она была готова.

Нет, она не была готова.

Дверь распахнулась и ударилась об стену. На пороге стояла Ханна, пыхтя и краснея, она забросила в дом тело. Гарретт Роут упал на пол и жалобно прорычал что-то невнятное. Ханна согнулась, переводя дыхание.

– Я кричала тебе от начала квартала! – её сдавленный хрип заставил Нию вздрогнуть.

– Почему ты не за прилавком? – Ханна обвела убранную комнату взглядом, сделала глубокий вдох, пытаясь принюхаться, и удивленно посмотрела на дочь. – Где вся рыба?

– Протухла, – почему-то виновато сказала Ния, – а новую папа не принес.

– Протухла? А почему ты не убрала её в погреб? Что мы будем сегодня продавать?

Ния не ответила, она смотрела на отца, который неуклюже пытался встать. Когда его перевернуло, девочка увидела огромный фингал под правым глазом, Гарретт посмотрел на дочь невидящим взором и прорычал:

– Изменница!

Ния снова вздрогнула. Мать пнула отца.

– Пьянь идиотская! – Слезы потекли по её щекам.

– Что мы будем продавать? На что ты предлагаешь нам жить? – Она посмотрела на Нию и продолжила:

– Скажи ему Ния! Посмотри в глаза нашему мучителю! Он нам всю жизнь сломал! – слезы усилились, будто её мать была водяным элементалем. Она снова пнула отца.

– Скотина! Скотина! Скотина! – каждое слово сопровождалось очередным пинком.

– Пни его, дочь! Он заслужил это!

Ния не двинулась с места. Ханна взвизгнула:

– Что ты встала, дура? Неужели тебе жаль его? Неужели вы с ним заодно? – Она тряслась, скрипучий голос превратился в хрип ребенка, который слишком долго плакал.

– Мы можем уйти от него, дочь! Мы можем собраться и уйти!

Ханна пересекла комнату и схватила девочку за плечи, больно тряся её.

– Почему ты молчишь? Знаешь, что он сделал? – она ткнула пальцем в отца, – он напал на человека, который спрашивал у меня дорогу! Просто взял и напал! Пойдем собирать вещи! Мы не можем находиться в одном доме с сумасшедшим! – Её напор уменьшался, силы покидали её, как покидают всех, кто слишком долго кричит. Она отпустила дочь и с силой потерла виски, справляясь с головной болью.

Ния замерла, сердце колотилось, она испуганно съежилась под бешенным взглядом матери. Мать завизжала бессвязно и побежала по лестнице в свою комнату. Дверь с грохотом закрылась.

Девочка смотрела на своего отца, храпящего на полу. Её руки тряслись, по щекам текли слезы. Уйти? Куда? Что мать хотела от нее?

Она посмотрела на свои рисунки, схватила карандаши и бумагу и вышла на улицу. Она шла к реке, к Тихому рукаву, там, под деревом, села и начала черкать каракули на листе. Опорой для листа стала прихваченная с собой доска для резки. Ния нарисовала себя, мать и отца, грубо, будто ей три года, важно было не это. Она подняла себя в высокую недосягаемую башню и кидалась лучами в родителей! Бум! Бах! Ния всхлипывала, слезы капали на лист бумаги. Вот отец падает в ящик с рыбой, вот мать с заклеенным ртом сидит в тюрьме. Ния черкала сценку за сценкой, а Принцесса Ния сочувственно смотрела на нее из окна. Девочке казалось, что Принцесса говорит ей, что уход – это выход, что, может, мама и права. Но куда она уйдет? Нет. Нужно стать взрослой, и тогда она больше ни секунды не проведет под этой дрянной крышей! Ния утерла соплю рукавом.

Чуть успокоившись, она прижала голову к дереву, под которым сидела и закрыла глаза. В висках стучало. Ния посмотрела на другой берег Тихого рукава. Там, кое-где уже зажигались огни в домах, хотя, как ей казалось, было ещё рано. Она рассматривала дома и увидела ту самую башню, которую постоянно рисовала в последнее время. Башня правда была приятного, благородного, черного цвета. В ней не было ничего зловещего, конус крыши, похожий на шляпу ведьмы, немного кривой и изогнутый казался Ние смешным. Свет в окнах башни горел ярко и тепло, из небольшой трубы шел белый красивый дым. Несколько несуразных шпилей торчали вверх из крыши. Ния усмехнулась, представив, как архитектор радовался, проектируя такое здание. Ние нравился художественный стиль башни, хоть он совсем не сочетался с остальным городом. Наверное, её построили ещё до войны. Удивительно, что Ния не замечала эту башню раньше, она же стоит у самой кромки воды, даже, будто, основание уходит в реку. Мокрые камни стены, покрытые зеленью, блестели на солнце, которое уже начало клониться к закату. Девочка выдохнула и решила представить, как выглядит эта башня изнутри. Она достала новый лист и начала рисовать башню в разрезе: уютные комнаты, магические помещения, и, разумеется, подвал ведьмы с огромным котлом, в котором Ния бы готовила суп. Без рыбы. Рисуя комнату за комнатой, изукрашивая их на манер уютного деревянного дома, дочь семейства Роут постепенно успокаивалась.

Она не заметила, как замычала приятную мелодию, которую никогда не слышала.

Глава 7. Нам пора поговорить

Путь оказался не близким. Эльф и полурослик прошли половину города, чтобы к вечеру добраться до заведения «Под мостом». До гордого названия «Таверна» этому месту не хватало слишком многих атрибутов, потому, Кросс называл его про себя «Нора». По мере приближения, эльф чувствовал знакомые запахи подворотни, помоек, грязи, слышал привычные звуки: гул голосов и звуки драки, фальшивые ноты местного барда.

– Помни, говорить буду я, – тихо сказал Пуг эльфу, – актер из тебя не ахти какой.

Кросс лишь хмыкнул.

В дверях таверны стоял речной тролль по имени Якоб. Низкий, широкий, похожий, как и все тролли, на что-то среднее между речной грудой камней и декоративным фонтаном.

У каждого речного тролля была особенность: вода циркулировала не только внутри тролля, но и почти всегда выходила из случайного отверстия тролля (у каждого оно было своим) в виде небольшого водопада. Сливаясь по телу тролля, вода стекала в специальный «карман», он же «троллья чаша», и после снова шла внутрь, начиная круг заново. Считалось, что чем усерднее тролль следит за чистотой воды и своей чаши, тем лучше он соображает. Тролль Якоб не считал это поверье, его вода, стекающая из ноздрей, была желтого цвета, падая в чашу, вода очень характерно пенилось, вспениваясь в пенную шапку.

– Это что, пиво? – Кросс не верил своим глазам.

– Так, а чевось не нравится? Этого добра тут навалом, – протрубил тролль, – а до реки идти и идти. Ищи дурака.

Эльф покосился в проулок, где виднелась темная полоса реки.

– Очень элегантное решение! – похвалил Кросс, – здорово, старина!

Его рука постучала Якоба по мху на плече.

– Здорово. Ты к нам на долгово?

– Как получится, дружище. – Кросс уже входил в дверь, когда рука тролля дернула его за штанину.

– А этово с тобой? – каменный перст указывал на полурослика, который стоял, открыв рот.

– Дружбан мой, ему можно?

– Тывоя Пук-Пердун? – спросил Якоб у Пуга.

– Пуг-Свистун, необразованная ты каменюка!

Тролль медленно повернулся к Кроссу.

– Евоя нельзя. Говорят… – его лоб нахмурился от натуги, – говорят - нельзя.

– Лады, а другому моему другу полурослику можно? – Кросс приподнял бровь.

– Тожовый Пук?

– Нет, другой, не Пук. – последнее слово сопровождалось кашлем сдавленного смеха.

– Тогда без проблемов.

Пуг погладил усы, посмотрел на небо, на секунду его глаза ушли за веки, развернулся на каблуках и ушел за угол. Через мгновение послышался странный звук, и оттуда вышел совершенно другой полурослик, без намека на усы.

– Приветствую вашемство. – от голоса тролля доски под ним тряслись, – хорошего дня, дружище, – последнее он адресовал Кроссу.

Эльф подмигнул троллю и вошел в заведение, увлекая за собой совершенно точно не Пуга. Он ожидал криков по типу «Откуда ты знаешь этого тролля?» или «Ты что, уже бывал здесь?», но нет, полурослик не доставил ему такого удовольствия. Он шел рядом, осматриваясь по сторонам и явно ощущая себя неуютно. В темных углах мутные, грязные типы занимались мутными и грязными делами (видимо, по долгу службы). Игры в кости на сомнительные ставки, деловые сделки, которые сопровождались озиранием по сторонам с очень подозрительным видом, и главная забава всех темных таверн – игра с ножом и растопыренными пальцами.

Кросс искоса посмотрел на своего спутника, тот сильно нервничал, именно тем типом нервов, которые привлекают внимание тех, кто любит простую и запуганную добычу.

– Белый, ты чего? – нарочито громко поинтересовался он, – живот болит?

– И часто ты бываешь здесь? – спросил Пуг. – Не так часто, как раньше! – донесся женский голос из-за криво сколоченной барной стойки.

Молодая короткостриженая гоблинша смерила Кросса презрительным взглядом и цыкнула:

– Нашел местечко получше и к нам уже неделю не захаживал! – говоря это, девушка вздернула острый носик и резко отвернулась, из-за чего её длинные уши ещё некоторое время покачивались.

– Ну ты чего, Кусака! – эльф быстро побежал к ней и Пуг заметил, как тот виновато съеживается с каждым шагом к стойке. – Я просто нашел работу! Разве ты не рада за меня?

Один глаз Кусаки приоткрылся, она посмотрела на эльфа сверху вниз (в этом ей сильно помогала табуретка).

– Но ты забыл про нас! После всего, что мы для тебя сделали! – обижено сказала она.

– Я раньше пропадал на месяцы! – заискивал Кросс.

– Тогда у тебя были уважительные причины!

– Зато у меня есть деньги и теперь я готов заплатить за выпивку! – с этими словами 3 скобы упали на стойку. Взгляд гоблинши смягчилась она взяла монеты.

– Садитесь, сейчас принесу вам пойло.

Рухнув в дальнем углу таверны, Кросс схватился за голову и уставился в стол.

– Эльф, соберись! – Пуг сел рядом, – мы не на экскурсию пришли. Почему ты не сказал, что тебя тут все знают? Как мы будем теперь под прикрытием работать?

– Она злится… – рассеяно сказал Кросс, – даже хуже… Она обиделась!

Ния открыла глаза, она успела задремать под деревом. Солнце уже почти село, на той стороне реки в домах уже горели огни. Потерев глаза, Ния встала и потянулась. Несколько секунд она любовалась красивой башней, но вечерняя прохлада плавно превращалась в ночной холод, и пора была возвращаться обратно в лавку.

Вернувшись, девочка ещё раз втянула воздух: запах рыбы, который всю жизнь сопровождал это место – выветрился без остатка. Относительно чистый пол больше не украшало тело её отца, лишь его куртка осталась лежать на полу. Ния прошла на кухню и потрогала печь – та успела остыть. Поворошив в печи палкой, девочка закинула несколько деревяшек и начала дуть на угли.

– Она опять ушла. – Голос отца донесся из темной части кухни и так напугал её, что Ния вскрикнула и ударилась, но Гарретт не обратил на это внимание.

Его темная фигура почти не освещалась в полумраке кухни. Он смотрел на свою ладонь, а другой держал мокрую тряпку у фингала.

– Мама? – осторожно спросила Ния после затяжной паузы.

– Ханна. – Отец поднял на дочь взгляд здорового глаза, в легком свете разгорающейся печи, Ния увидела, что его глаз блестит от влаги.

– Я напугал тебя, да? – от этих слов Ния сжалась.

– Да, я не ожидала, что ты на кухне…

– Я не про сейчас, – отмахнулся он, – а днем? – Гарретт отвел взгляд.

Ния не ответила. Она виновато развернулась подбросила ещё поленьев в печь.

– Сядь рядом, дочка, – указал отец на стул, – нам пора поговорить.

Медленно, на негнущихся ногах, Ния подошла к стулу и села на него, не глядя отцу в глаза. Отец ещё немного помолчал, подбирая правильные слова.

– Тебе нравится наша лавка? – начал Гарретт.

– Да, пап…

– Я увидел, что ты убралась сегодня…

– Спасибо… – Ния покраснела.

– Ханна не убрала рыбу в погреб, да? – продолжил отец.

– Не знаю…

– Но ведь рыба стухла, да?

Ния виновато смотрела перед собой, съёживаясь. Гарретт продолжил:

– И твоя мать ничего с этим не сделала, пока… гуляла где-то. – он грустно вздохнул.

– Мы с тобой работаем не щадя себя, – начал он, – я срываю спину на рыбалке, ты помогаешь в лавке. – Нию обидно кольнули последние слова.

– Я стараюсь, отец… – начала она возмущенно, но Гарретт поднял ладонь призывая не перебивать его.

– Знаешь, в нашей семье мне всегда казалось, что мы с тобой понимаем друг друга. – Гарретт посмотрел в бело-голубые глаза своей дочери. – Мы всегда друг за друга горой, да?

Ния не ответила.

– Ты можешь быть намного лучше, чем она, ты ведь знаешь это? – спросил отец. – Она… Ханна… Твоя мама… Она… она нашла себе другого. Она бросила нас, Ния.

От этих слов одиннадцатилетняя девочка обмякла на стуле, будто на нее уронили несколько лодок с рыбой. Губы невольно задрожали, а из глаз потекли слёзы.

– Скажи, что это шутка!

– Ния, ты должна понимать, – он говорил тихо и спокойно, без капли раздражения – понимать, что Ханна предала нас, бросила меня и тебя. Он немного помолчал. – С этого дня, она не мать тебе.

Ния далеко не сразу смогла вернуть власть над своим голосом.

– Папа, это же моя мама! Как ты можешь говорить такое? – Ния плакала, но голос больше не дрожал.

– Дочь, ты уже достаточно взрослая, чтобы я мог перестать строить вокруг тебя хрустальный замок. – Безразличие в голосе Гарретта пугало Нию больше, чем если бы он кричал. – Пришла пора вырасти и принять решение, кто тебе важнее? Я, который учил тебя, дал тебе кров, работу, образование, будущее. – Гарретт сделал очередную паузу, давая словам «упасть» в голове дочери, – или женщина, которая скидывала на тебя всю свою часть работы, гуляла с мужчинами и вела распутный образ жизни? Тебе придется сделать выбор.

Он долго и отстраненно смотрел в глаза плачущей дочери не получив ответа, он встал, потирая то место, куда его пинала любящая жена, и пошел наверх в родительскую комнату, оставив Нию одну со своими мыслями.

Пуг старался вести себя не подозрительно, ведь он Белый, тот самый Белый, все знают Белого из криминального мира, в обители которого он сейчас находился. Жаль, что сам Пуг не знал этого Белого.

– Я попал… – пробормотал он себе под нос. Этот дурацкий эльф посмотрел на него искоса, продолжая ожидать напитки. И как так вышло, что его тут все знают? Бред какой-то.

– И какой у тебя план? – раздраженно прошипел Пуг.

– Дождемся пива, – мечтательно сказал Кросс, – а потом поспрашиваем. Думаю, тут мы найдем тех, кто что-то знает о нашем друге.

– Мы должны были работать инкогнито! – продолжал яростно шептать Пуг, – а тебя тут каждая собака знает!

– Приятель, – эльф усмехнулся, (да как он посмел?) – этот корабль уже уплыл, тебя тут уже все приметили.

– Меня? Это ты тут со всеми братаешься!

– Да, и это, как раз не вызывает ни у кого интереса. А вот то, как ты пытаешься не привлекать к себе внимание – чертовски примечательно, понимаешь? Расслабься.

На стол грохнулись две пинты. Гоблинша некоторое время смотрела на Пуга, потом села рядом.

– Так, значит работу нашел?

– Ага, в таверне у Борина. Я коллега по цеху Якоба! – гордо сказал Кросс, отпивая из своей кружки.

Кусака кивнула, обдумывая его слова, а потом спросила с теми же обиженными нотками:

– А у нас, значит, подработки тебе было мало?

– Кусака, – Кросс сделал ещё глоток, собираясь с мыслями, – вы платили через раз, – он посмотрел на нее исподлобья, – без обид… пожалуйста?

–А у Борина пиво теплое. – выпалила насупившаяся Кусака.

Кросс сделал ещё глоток и одобрительно уставился на кружку.

– Ого, это лед?

– Да! – теперь очередь гоблинши гордо выпячивать грудь, – купили на прошлой неделе ледомашину.

– Бытовая магия не перестает меня удивлять! – Кросс сделал ещё один глоток.

Пуг посмотрел на свою кружку и тоже отхлебнул. В пол уха он слушал, как Кросс расспрашивает барменшу о делах в заведении, они обменивались именами, которые полурослик не знал, ссылались на истории, которые Пуг не слышал. Он легонько пихнул Кросс ногой и когда тот посмотрел на него, приподнял бровь, стараясь напомнить эльфу, зачем они пришли.

– Если у тебя есть вопросы, Белый, – кличку Пуга, Кусака протянула в издевательской манере, – спрашивай сам.

Пуг уставился перед собой и на свое удивление, почувствовал, как его щеки покраснели. Он топнул ногой по воздуху, сидя на слишком высоком стуле, и спросил:

– Нам бы одного человечка найти… – Кросс больно боднул его своим коленом, под столом, и полурослик осекся.

Кусака сощурила глаза, изучая Свистуна.

– Кого? Я не расслышала? – В её голосе прозвучали холодные нотки.

– Никого. – поправился Пуг, потирая ушибленное колено.

– Как дела с поставками пива? – невзначай спросил Кросс. Гоблинша перевела на него взгляд.

– И давно тебя стало интересовать пиво?

– Это всегда было зоной моих интересов, душа моя! – оскорблённо ответил Кросс.

Пуг снова перестал их слушать. Он смотрел в свою кружку и думал, что ему сделать дальше? Этот эльф явно отвлекся, и не двигает расследование, а действовать нужно было быстро, пока их окончательно не раскрыли. Полурослик оглядел посетителей, в поисках тех, кто выглядит подозрительно, но не очень умно. На счастье Пуга, почти все посетители подходили под это описание. Его острые глаза стали выискивать самых пьяных из подходящих кандидатов, и в итоге они остановились на группе из четырех типов, которые играли в покер за большим столом. Полурослик поднялся и подошёл к ним, стараясь незаметно взлохматить волосы ещё сильнее. На пол пути он вспомнил про хромоту и ювелирным движением добавил её в свою походку.

–Здорово, бандиты! На на меня разложите? – сказал он присаживаясь.

Кросс и Кусака наблюдали за Пугом с интересом.

– Он подсел к банде Шуллеров – усмехаясь, спросила Гоблинша.

– Ага… – подтвердил Кросс.

Ещё немного они смотрели на довольного Пуга, которому раздавали крапленые карты.

– Так зачем вы ищите его? – тихо спросила Кусака, не отводя взгляд от Пуга, который уже держал в руках карты.

– Сделку предложить хочу, – также тихо ответил Кросс, – ты знаешь, где его найти?

– Ты дурак? – огрызнулась гоблинша.

– Буду считать это за «Да».

Кусака покачала головой и встала, снова смотря на Пуга. Тот весело что-то говорил, не играя в карты. Все за столом выглядели очень напряженно.

– Думаю, скоро к вам за вами и так придут.

Кросс сделал ещё глоток.

– Тогда подождем.

Ния сидела в большой комнате, на первом этаже, в которой были створки выходящие на прилавок с рыбой. На столе перед ней горела свечка. Она сидела так уже некоторое время и смотрела на пламя. Она ковыряла в чаше с воском палочкой, выстраивая вокруг свечной башни маленькие «крыши» домов. Теплый свет свечи казался ей необычным, особенным. Хотела бы она подняться в эту башню, скрыться там ото всех проблем. И ведь, возможно, это выход? Пойти и постучать туда? Вдруг ей отроют? Вдруг не прогонят? Нет, глупости…

Ещё немного подумав, она заставила себя отодвинуться от свечи и встряхнуть головой, отгоняя странные мысли. И почему она не спит?

Встав, Ния накинула на себя шаль, взяла стул за спинку и поволокла его к входной двери. Ния поморщилась, когда стул, который она волокла громко проскрипел по полу. Где-то наверху заворочался Гарретт. Выйдя на улицу, Ния поставила стул у прилавка и села на него, бесцельно смотря на прохожих, которых было уж больно много для этого времени суток. Праздник Ночи был в самом разгаре. Народ, переодевшись в друидов, фей, и других лесных духов попрошайничал сладости, веселился, и просто хорошо проводил время. Ния, смотря с завистью, укуталась в свою шаль.

Небольшая телега, груженная фруктами, подъехала к прилавку. Возница – рослый мужчина в белом, с красивыми волосами и глуповатой шляпой на голове, улыбнулся девочке:

– Добрый день, дорогуша, – сказал он, спрыгивая. Из-за телеги вслед за ним спрыгнула женщина, в которой Ния не сразу узнала свою маму. Ханна тепло улыбалась, смотря на мужчину, и начала разгружать коробки с телеги.

– Спасибо тебе, Себастьян. – сказала она, и её голос впервые за долгое время не показался Ние скрипучим. – Ния, хорошо, что ты тут! Помоги разгрузить коробки.

Девочка непонимающе смотрела на мать.

– Ну чего ты? – ласково спросила мама, – Помогай давай.

Ния медленно встала и взяла в руки небольшую коробку с яблоками. Тот, кого мать назвала Себастьяном, носил более тяжелые коробки и разгружал их на пустой прилавок.

– Ния, познакомься, это Себастьян, мой дорогой друг, и он был счастлив помочь нам в нашей проблеме. Сегодня будем продавать фрукты, как раз гуляк много. – ворковала Ханна, разгружая коробки.

Через некоторое время прилавок был полностью наполнен фруктами. Ханна и Себастьян ещё немного поговорили стоя в стороне. Ния не слышала их разговор и только наблюдала за тем, как они смотрят друг на друга. Воспоминания о словах отца заставили Нию поморщиться.

Когда Ханна завершила разговор, Ния жадно искала глазами доказательства, но мать просто кивнула мужчине на прощание и вернулась к дочери. Себастьян помахал Ние и, запрыгнув на телегу, начал отъезжать от лавки.

– Кто это был? – недоверчиво спросила дочь у своей мамы.

– Друг, на рынке с ним познакомились. Я договорилась, и он поделился с нами частью своих товаров, чтобы нам было что продавать в эту ночь. – Ханна продолжала улыбаться, смотря на фрукты. Она повернула щеколду, открыла ставни и сразу вскрикнула от испуга. За ставнями в тени стоял Гарретт. Он критически осмотрел прилавок и недовольно сообщил:

– Это не рыба. Откуда это у тебя? Кто этот мужчина? – Лицо Ханны вновь вернулось к обычному для нее выражению. Она ответила скрипучим голосом:

– Не твое собачье дело. Садись, продавай и будь благодарен, что я что-то придумала, пока ты валялся пьяным.

С этими словами она направилась ко входной двери. Отец пошел Ханне наперерез, и они продолжили ругаться уже на входе.

– Кто это был? – донесся приглушенный голос отца.

– Человек, который согласился помочь нашей семье! – заскрипела мать.

– Быстро же ты нашла такого человека!

– Быстрее, чем ты нашел нам рыбу для продажи.

Ния замычала себе под нос мелодию, чтобы заглушить голоса родителей, снова садясь на свой стул. Устало вздохнув, потерла переносицу, после, ещё некоторое время она бормотала что-то себе под нос, подбирая правильные слова для покупателей, и резко громко крикнула, напугав ближайших переодетых граждан:

– Подходи, налетай! Свежие фрукты, только что пойманные, то есть, сорванные! – Ния встала и начала активно подзывать людей к прилавку, сердце приятно колотилось, добавляя ей азарт – всем в костюмах скидка! Эй, вы, мужчина-дерево! Да, вы, угостите свою нимфу сладким апельсином!

В доме за её спиной стало тихо, а вот на улице наоборот гам только усиливался. Её веселый голос прорезал празднество и люди хлынули к прилавку. Это было так неожиданно, что Ния едва успела перемахнуть через стойку. Девочка улыбалась и ловко продавала фрукты, на ходу придумывая цены и скидки. Люди почти дрались за фрукты, предлагали больше скоб, чем ожидала юная продавщица. Весь её прилавок был ярко освещен теплым светом, хотя ночь давно вступила в свои права.

Кросс сидел, подпирая голову рукой и наблюдал, как его товарищ в очередной раз обыгрывает банду по кличке Шулеры в покер.

– Ха! Съели? – воскликнул полурослик.

– Да сегодня твой счастливый день, – восхитился один из его оппонентов, – предлагаю увеличить ставки?

– Готовься проиграть все! И потом не говори, что я жулик. Раскладывай! – полурослик потирал руки от предвкушения.

Кросс сделал ещё глоток и стал считать до десяти. На девятый счет, полурослик начинает орать, оставшись без единой скобы за душой. Кросс жестом показал Кусаке, чтобы та принесла ещё пива и к моменту, когда грустный Пуг притопал назад к их столику, пиво уже было на столе.

– Не грусти, дружище, – хлопнул он Пуга по спине, – в следующий раз повезет.

– Я был уверен, что все тузы вышли из колоды! – сказал полурослик, берясь за свою кружку.

– Да, и их, вроде, всего четыре должно было быть, да?

Пуг нахмурился, ведя в голове какие-то подсчеты. Кросс ещё немного понаблюдал за ним, потом сказал:

– Как прошла разведка? Узнал что-нибудь? Пуг вздрогнул и начал краснеть.

– Я… у меня карта шла... – Пуг виновато смотрел в кружку. Потом взял себя в руки и продолжил уже с ноткой обвинения:

– А сам-то? Нашел след?

– Думаю, да, – сказал Кросс отпивая из кружки, – поживем – увидим.

Пуг удивленно взглянул на приятеля, но спрашивать не стал. Ишь ты, ещё чего не хватало! Какое-то время они пили молча, Пуг продолжал наблюдать за залом, но уже другим взглядом. Кусака подошла к нему и положила закуски перед ним.

– Ребята сказали угостить тебя, – Кусака кивнула в сторону столика, за которым только что проиграл все свои деньги Пуг, – говорят ты хорошо играл. – И гоблинша пошла обратно за свою стойку.

Пуг посмотрел на горсть орешков, которую положили перед ним, перевел взгляд на машущих «лохов», которые, как он подозревал, таковыми не являлись, проследил взглядом за удаляющейся гоблиншей сделал большой глоток и пошел следом. Пуг пригладил волосы, наблюдая за тем, как Кусака заходит за стойку. Его знаний собственной биологии было достаточно, чтобы помнить о важном: у гоблинов и полуросликов один предок. Пуг прокашлялся, садясь на высокий барный стул. Кусака смотрела на него со снисхождением.

– Привет, – сказал Пуг, и промахнулся мимо стойки, когда захотел поставить на нее локоть. Это отточенное движение было разработано специально, чтобы заставлять девушку улыбнуться. Кусака не улыбнулась.

– Привет. – Точка в конце её приветствия была почти осязаемой. Кусака старательно терла тряпкой стойку. Пуг помолчал, собираясь с мыслями.

– Часто тут бываешь? – Пуг называл такую интонацию «отчаянный донжуан».

– Я – дочь хозяина это бара. Сам как думаешь? – все также не смотря в его сторону ответила Кусака.

– А, ну да, точно… – он побарабанил пальцами по столешнице.

Кусака вздохнула.

– Тебе что нужно, полевой?

– Полевой? Мне? Да так… – Пуг смутился.

– Ты не часто заходишь в такие места, да?

– Я? Нет, постоянно! Я тут, считай, свой. – Пуг покрылся потом.

Кусака смерила его долгим взглядом, пройдясь им по всему Пугу. Хищная улыбка сверкнула на её личике, и она спросила:

– Никак подкатывать пришел? – Пуг вздрогнул и покраснел ещё сильнее. Кусака продолжила:

– Не, парниша, сразу мимо. – она посмотрела на вход, на новых гостей и грустно добавила, – жаль, что вы меня не послушали. Ладно, тебя ждут.

Пуг непонимающе повернулся и увидел, что Кросс стоит рядом с каким-то мужчиной и, улыбаясь, идет за ним. К Пугу подошёл другой мужчина и сказал:

– Идешь за нами.

– Куда? – испугался Пуг.

– Щелкунчик тебя видеть хочет.

Глава 8. Новый шаг

Их вели по темным переулкам города уже некоторое время. К их сопровождающим присоединились еще двое – орк и человек, оба не вызывали у Пуга приятных ощущений.

Быстро стуча своими сапогами по мостовой, он старался не отставать от Кросса, который, напрягал полурослика не меньше их эскорта. Эльф шел пружинистой походкой, на лице застыла улыбка, а плечи были расслаблены. Ни один из их попутчиков ничего не говорил, не проявлял грубость или интерес к полурослику, только холодное сосредоточение на самом процессе ходьбы. Пуг перестал считать повороты. Он думал, что он свой в Хольте, но сейчас окончательно потерял и чувство направления и понимание, на какой улице они находятся. Очередной поворот завел их в тупик, в котором дожидались еще трое лиц с дубинами.

– Господин Сиплый, господин Белый? – осведомился тот, что по центру, лысый и смутно знакомый Пугу.

С этими словами четверо их сопровождающих встали за их спинами, преграждая путь к отступлению. Из карманов они достали ножи и кастеты.

Кросс недоумевающе обернулся назад, потом обратно к лысому.

– Мы? Нет, мы таких не знаем. – его голос звучал буднично, будто его спросили который час, а он признался, что не взял часы.

– Утром вы заявляли обратное. – с этими словами, мужчина кивнул на своего соседа, орка, в котором Пуг узнал сына владельца лодочного склада. Ноги полурослика дрожали, сердце бешено стучало, руки тряслись. Он не знал, нужно ли ему вставать в боевую стойку или нет? И знал ли он хоть одну боевую стойку?

– Ах это… – продолжил Кросс, – да, боюсь, это правда. – Пуг чуть не заплакал от его чистосердечного признания, – но так сложно выйти на вашего босса, а я бы хотел предложить ему сделку.

Лысый метнул быстрый взгляд на крыши переулка. Пуг проследил его взгляд, но ничего не увидел.

– Босс не будет с вами говорить, – ответил лысый, ухватывая дубину поудобней.

Все началось внезапно. Орк позади Пуга небрежно пнул его и тот откатился к стене, больно ударившись. Немного отойдя от удара, Пуг осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся: на него никто не обращал внимание, все присутствующие атаковали Кросса. Узкая подворотня была слишком тесным местом, чтобы свободно напасть всем разом, однако первый же нападающий полоснул Кросса по виску ножом, одновременно с тем, как грозный орк за спиной эльфа пнул его по ноге. Кросс поморщился, пошатнулся и, оттолкнувшись второй ногой от стены, сменил позицию, чтобы большая часть нападающих оказалась перед ним. Из виска текла кровь, и он слишком осторожно наступал на больную ногу, но продолжал лавировать между противниками, уворачиваясь от ударов, и изредка нанося ответные. Лысый мужчина напал со спины, размашистым ударом дубины, целясь прямо в темечко. Кросс сделал шаг в бок и удар прошел мимо, задев подельника, который нападал слева. Развернувшись, Кросс ударил лысого в колено ногой и Пуг услышал хруст, смотря, как лысый, матерясь, падает. Еще двое напали одновременно, сжимая ножи в руках, почти не размахивая ими, стараясь не задеть друг друга. Кросс отступил к мусорным бакам, схватил крышку бака и со всей дури ударил ею как щитом по ножам оппонентов. Ножи упали на землю, а мусорная крышка была брошена в висок одному бандиту и, отскочив от нее, прилетела в голову второму. Вот сын орка Гора бросился, свирепо крича что-то на орочьем языке. Пуг привстал и тихо подполз по траектории бега орка. Когда тот был совсем близко, Пуг поставил ему подножку, и орк кубарем покатился по булыжникам. Победно задрав голову, Пуг посмотрел на Кросса, который, уворачиваясь от очередной атаки, отступил слишком близко к верзиле бандиту. Бугай обхватил Кросса, сжимая его до хруста. Эльф взвыл и со всей дури ударил затылком в нос. Бандит отшатнулся рыча, но хватку не ослабил. Кросс сделал несколько раз лягнул его ногами и укусил за руку. В момент, когда Пугу показалось, что хватка ослабляется, на голову Кросса пришелся удар битой и тот обмяк, обхваченный мускулистыми ручищами. Из его головы обильно текла кровь. Младший орк встал, отряхнулся и подошел к полурослику, смотря на него сверху вниз.

– Постойте – спокойный мужской голос прорезал подворотню. Чьи-то шаги приближались. Пуг боялся открыть глаза, чувствуя нависшего орка над собой.

– Какие люди… – задумчиво протянул голос, – в мой кабинет их.

– Босс, – неуверенно сказал сын Гора, – этот еще в сознании.

– Так исправь это.

Пуг неуверенно открыл глаза, но единственное, что он увидел – сапог сорок шестого размера. Мир потемнел.

Еще до того, как открыть глаза, Кросс услышал голоса кучи людей вокруг себя. Боль от удара, которая обещала быть невыносимой, почти не мучала его, мало того, очень быстро отступала. С трудом разжав веки, эльф увидел перед своим лицом яркий зелёный свет, исходивший от руки, которая мягко поглаживала его по месту удара. Кросс попытался повернуться, но другая, намного более грубая рука, удержала его за волосы, не позволяя смотреть по сторонам. Из-за света, исходящего от лекаря, Кросс почти ничего не видел.

– Не вертитесь, пожалуйста, – произнес мужчина, хозяин лечащей руки.

Голова еще немного звенела, но Кросс уже мог различить голос Пуга, который тараторил что-то:

– И это очередное доказательство, что боги лишь притворяются чудотворцами, а на деле это либо могущественные волшебники, либо, что происходит намного чаще – вообще шарлатаны!

– Удивительное заявление, – ответил ему чей-то красивый, спокойный, мужской голос.

– Долго ты еще будешь лечить его? – тот же голос обратился к лекарю.

– Еще минут пять. – сосредоточено ответил лекарь, полностью поглощённый своим занятием.

– Добро. Принесите пока кофе нашим гостям.

– Минуту, – ответила какая-то женщина справа от голоса.

Кросс закрыл глаза и позволил себе немного насладиться ощущением, которые даровала исцеляющая магия. Спустя блаженные пять минут, лекарь отпустил его и молча отошел в сторону, садясь на стул. Кроссу пришлось немного проморгаться, чтобы привыкнуть к освящению и осмотреть комнату. Его руки были связанны, это он понял уже давно, но сидел он в мягком кресле и перед ним на маленьком столике стояла чашка с кофе. Пуг, сидя в соседнем кресле, неловко попивал из своей кружки, его руки не были связаны. По другую сторону стола вокруг высокого кресла столпилась куча народа, а в самом кресле сидел довольно молодой мужчина, одетый в дорогой костюм. Однако о его цене можно было судить только по качеству кроя и ткани. Никаких пестрых цветов или ненужных кружев, которыми так любят баловаться дворяне. Щелкунчик был худым, очень высоким, с острыми усами и бородкой, которые скорее походили на тонкие черные линии. Густые волосы были приглажены назад воском. Он попивал чай из большой кружки и наблюдал за Кроссом, позволяя тому прийти в себя.

– Меня все интересует, почему ты не обратился к лекарю по поводу шрамов и ожога? – спросил Щелкунчик мягким голосом. Барды бы назвали такой голос «медовым».

– На войне их мало было, а если что-то заросло само, то магия уже не помогает. – Пожал плечами Кросс, беря в связанные руки чашку. Он сделал глоток и благодарно кивнул Щелкунчику.

– Вот оно как. – Щелкунчик еще немного посмотрел на эльфа, а потом сказал, – А ведь когда-то давно ты напугал меня до усрачки, помнишь?

Кросс нахмурился.

– Нет.

– Я был маленьким, ты пришел к моему отцу, весь такой серьезный. Я тебя увидел и сразу напрудил в штанишки. Ты потом ещё долго снился мне в кошмарах, знаешь ли.

– А твой отец…? – Кросс выглядел почти пристыженным.

– Его называли Мясник. Помнишь такого?

– Да, конечно! – Кросс просиял, – Как дела у старика?

– Сыграл в ящик, – пожал плечами Щелкунчик.

– Соболезную, – серьезно сказал Кросс.

– Благодарю.

Они замолчали. Народ вокруг кресла Щелкунчика, все, как один, сделали траурные выражения лиц, отдавая безмолвные молитвы богу загробного мира.

– Итак, господа, теперь, когда мы обменялись любезностями, что я могу сделать для своих дорогих гостей?

– Дорогих гостей? – вспылил Пуг, – Дорогих гостей разве бьют по голове?

Щелкунчик посмотрел на него с искренним недоумением.

– Бить? Вас? Не припоминаю, чтобы давал такой приказ. – Верзилы в дальней части зала, которых Кросс узнал по ночной стычке, нервно переглянулись. Щелкунчик продолжил, беря в руки какой-то лист бумаги:

– Сегодня мои люди разобрались с двумя самозванцами, которые представились моими посредниками. Трагичная смерть господина Белого, – он посмотрел на Пуга, – и господина Сиплого, – взгляд перешёл на Кросса, – стали большим несчастьем для нашего города.

– Полагаю, – начал Кросс улыбаясь, – таким же несчастьем, как и смерть господина Дженткинса? – с этими словами, он покосился на лысого мужчину, стоящего в дальней части зала.

Щелкунчик обернулся на испуганное лицо лысого, осознавшего, что его вылазка к Дженткинсу была раскрыта. Щелкунчик долго смотрел на мужчину, тот изучал свои сапоги. Потом король воров поднял три пальца вверх и лысого мужчину под руки увели в другую комнату.

– Нет, он не видел меня! Там было темно! Не надо! Прошу вас! – вопил лысый, пока его волокли.

Щелкунчик повернулся к Кроссу под звук закрывающейся двери.

– Да, это несчастье тоже имеет место быть. – Он замолчал. Из другой комнаты донесся свистящий звук кнута и приглушенный крик мужчины.

– Но, увы, этот пьяница Дженткинс захотел прославиться и попытался сдать нас прессе. – Щелкунчик посмотрел на Пуга, и тот вжал голову в плечи.

– К счастью, – продолжил Щелкунчик, – автор был достаточно мудр, чтобы не вдаваться в детали моих дел. Я аплодирую твоему мастерству, мистер Свистун.

От этого признания полурослику стало еще более не по себе. Из-за двери донесся еще один свист и снова крик мужчины.

– Что касается тебя, господин Ильтигор, – продолжил Щелкунчик, всплескивая руками, – ума не приложу, что же стало причиной, что такой честный гражданин заинтересовался моей скромной персоной.

Подпевалы Щелкунчика захихикали под еще один, последний звук кнута, но крика после него не последовало.

– Господин Щелкунчик, – начал Кросс, – я хотел бы узнать цену, которую ты бы готов выставить за груз, который так ловко взял со склада на днях.

Они смотрели друг другу в глаза: зеленые глаза Кросса и карие Щелкунчика. Потом, тот сказал:

– Не сочти за оскорбление, мистер Ильтигор, но, сдается мне, ты… Как бы сказать деликатней? Грязный оборванец, без скобы в кармане, который вряд ли обладает нужной суммой, чтобы выкупить отработанный нами склад.

Кросс кивнул.

– Это правда, но меня интересует отдельный груз со склада номер три, принадлежавший гному Борину.

Щелкунчик нахмурился.

– И что же такого ценного в этих ящиках? – вопрос был не к Кроссу, а к короткостриженой девушке по правую руку от него. Та открыла большую книжку и стала искать записи.

– Господин, если я правильно понимаю, о чем речь, – начала девушка после паузы, – просто припасы, алкоголь, травы, еда, консервы. Ничего необычного.

Щелкунчик кивнул и с просил:

– И много ли?

– Для нас или для них? – уточнила девушка со злорадной ухмылкой. Щелкунчик кивнул еще раз и повернулся к Кроссу.

– Готов влезть в долги, ради этого груза? – весело поинтересовался Щелкунчик.

– Хотелось бы, конечно, рассчитаться побыстрее.

Щелкунчик медленно потер руки, смотря в свои мысли.

– Есть одна услуга, которую ты мог бы для меня сделать. Однако, я не уверен, что она тебе по зубам. – сказал он задумчиво, после паузы.

– Я слушаю. – Кросс придвинулся на кресле.

Щелкунчик продолжал скорее, рассуждая скорее сам с собой, чем с эльфом:

– С одной стороны, мне нужен человек опытный, умеющий искать и находить, как ты. – Кросс улыбнулся на этих словах, а Щелкунчик, тем временем, достал еще один лист бумаги и прочел его.

– Однако ты, в попытках найти меня сделал примерно следующее: бесцельно погулял по складу, завербовал шарлатана, выпил пиво в баре и дождался моих людей. Не звучит, как хорошая характеристика в резюме, не находишь?

Кросс обворожительно улыбнулся:

– Однако, я здесь, перед тобой, а значит я добился успеха.

– Не поспоришь… – медленно и вдумчиво ответил Щелкунчик, и немного еще подумав, добавил – с другой стороны, что я теряю? Одной фигурой больше, одной меньше…

Щелкунчик замолчал, взвешивая риски, в конце концов хлопнул по столу рукой и посмотрел в глаза Кроссу:

–Хорошо, слушай сюда эльф. Есть среди моих людей такая должность – логист. Тот, кто ведает о всех наших путях передвижений, каналах сбыта и все в таком духе. Так вот, он пропал, вместе с журналами. Мои люди не могут его найти, если преуспеешь, считай груз уже у тебя.

– Конечно, мы найдем вашего логиста! – закивал Пуг.

– Не ты, полурослик, – спокойно перебил его Щелкунчик, – ты побудешь у нас в гостях, чтобы у господина Ильтигора не возникло желания прогуляться в другой город.

Кросс обдумал его слова и потом кивнул, без труда снимая с себя путы на глазах у озадаченных подпевал Щелкунчика.

– Где живет этот логист?

– Вот это рвение, – похвалил Щелкунчик, – значит сделка?

– Сделка.

Ния открыла глаза за пустым прилавком. Она торговала фруктами почти всю ночь и так и уснула за ним. Неожиданный, почти нездоровый интерес прохожих к фруктам принес много денег и почти полностью избавил их от товара. Только когда на прилавке почти ничего не осталось народ будто очнулся и начал расходиться, рассеяно смотря по сторонам. Ния потерла глаза и, потянувшись, пересчитала ночную выручку. Получилось двести тридцать семь скоб – это больше двух гран за ночь. Ния удовлетворенно кивнула своему успеху. Широко зевнув, девочка собрала деньги и понесла их в дом. В гостиной за семейным столом уже сидел Гарретт. Ханна стояла рядом и накладывала завтрак со сковороды. Печь была растоплена и раскрыта, чтобы быстрее наполнить дом теплом. Родители не говорили друг с другом, однако, увидев Нию, оба улыбнулись, и Ханна сказала:

– Дочь, садись, я завтрак приготовила.

– Выпей чаю, Ния. – Отец пододвинул девочке заготовленную для нее кружку.

Девочка застыла между прилавком и комнатой, удивлённо изучая родителей. Чуть погодя, аккуратно ступая, она окончательно вошла в комнату и села на предложенное место, положив рядом мешок с выручкой. Отец аккуратно взял деньги и начал их пересчитывать.

– Две граны и тридцать семь скоб, отец. – тихо сказала Ния.

Гарретт присвистнул, Ханна улыбнулась.

– Ты молодец, дочь. Кушай. – сказала мама Нии, накладывая ей завтрак.

– И про чай не забудь. – Отец придвинул кружку еще ближе.

Ния с благодарностью начала завтракать. Родители присоединились и какое-то время было слышно только бряцанье вилок.

– Как думаешь, Ния, – начала Ханна, – чем выгоднее торговать, рыбой или фруктами?

– Ния умеет торговать чем угодно, – ответил за девочку отец, – у моей девочки большое будущее! – От этих слов щеки Нии порозовели. Она сделала глоток чая.

– Думаю, – продолжила мать, – в следующий раз, я возьму тебя с собой на рынок и покажу, как я ищу новые способы продавать наш товар, помимо лавки.

– Или, если ты хочешь, я могу научить тебя рыбачить, – встрял отец, – как говорится, научи человека рыбачить…

Ханна фыркнула:

– Есть вещи и кроме рыбы, дорогой.

– Я думаю, наше семейное дело ей будет по вкусу, дорогая.

– Она же девочка, Гарретт, – строго ответила Ханна, – ты хочешь, чтобы у нее ручищи были как у тебя?

– Я собираюсь обучить свою дочь быть самостоятельной. Ты считаешь, это плохим решением?

– Я уверена, что Ния может достичь намного большего, чем рыбная лавка.

– Полностью с тобой согласен, – продолжил Гарретт, – под её управлением это вполне может стать сетью рыбных лавок или еще больше! – отец перегнулся через стол и одобрительно потрепал девочку по плечу.

Ния молча жевала, боясь разрушить этот момент. Родители тоже замолчали, продолжив есть завтрак. И мать, и отец смотрели в свои тарелки.

– Я познакомлю тебя с полезными людьми, доченька, ты многому у них научишься. – Ханна подняла глаза от тарелок. – Ты получишь настоящее образование.

– Ты недооцениваешь Нию, Ханна, – упрекнул Гарретт, – девочка уже спокойно считает выручку сама. Ей нужно не пыльное образование, а настоящая практика жизни.

– В лодке, под проливным дождем? – подняла бровь Ханна.

– Семья Роутов никогда не боялась трудностей, Ханна. – Отец нахмурился, – и ты соглашалась с этим, когда выходила за меня.

– И никто не может упрекнуть меня в страхе перед трудностями! Ведь именно я вчера нашла выход из столь сложной ситуации, в которой мы оказались из-за главы рода Роутов. – голос матери был ровным, она снова смотрела в тарелку, а не в глаза мужу.

Гарретт поковырял еду вилкой.

– Насколько я понял, ты просто попросила этого… Себастьяна помочь нам? – холодно сказал Гарретт, – и сколько он хочет от нашей выручки?

– Нисколько. Он согласился помочь нам от доброты душевной.

– Торгаш и не хочет часть прибыли? Либо ты богиня торговли Офферета, либо… – Гарретт замолчал, сильно сжав вилку в руке.

– Либо что, Гарретт? – холодно сказала Ханна, поднимая глаза на мужа.

– Не важно.

Они снова замолчали, но на этот раз тишину прервал отец семейства:

– Зачем ты все испортила, Ханна?

– Что, прости? – Ханна сверкнула глазами, – что я испортила?

– Разве я мало старался ради нашей семьи? – продолжил Гарретт, его голос стал чуть громче, – разве этого тебе мало? – Он обвел руками все вокруг.

– А я не старалась? По-твоему, я не положила всю себя в жертву этому месту? – Ханна тоже повысила голос.

– Мы с Нией устали от того, как ты сбрасывала с себя работу! Думаешь, она делалась сама собой, дорогая? – последнее слово он выплюнул.

– Да как ты смеешь использовать дочь против меня? – Ханна вскочила со стула, тот с грохотом упал, – мы с ней уже жить не можем под гнётом этой умирающей рыбной лавки! Под твоим гнётом, дорогой! – она также плюнула в него этим словом.

– Лицемерка! Ты сама защищаешься нашей дочерью! – Стукнул кулаками об стол Гарретт. – Может тогда ты объяснишь, как ты могла предать нас с Нией?

– Предать? Да что ты такое несешь!

– Я несу? Я говорю о твоем любовничке! Не смотри на меня так! Хватит лжи!

– Себастьян не мой любовник! – еще громче стала говорить Ханна.

Ния сжалась за столом.

– А кто он тогда? Просто друг?

– Он –наша надежда! – крикнула Ханна.

Теперь Гарретт встал со стула.

– Нихрена он не моя надежда! Он – наглый вор!

– Твоя? – Ханна демонстративно расхохоталась, – Не твоя – это точно! Он – моя надежда! И надежда Нии на счастливую жизнь!

– То есть ты признаешь!? – взревел Гарретт.

– Я никогда не изменяла тебе, Гарретт! – процедила Ханна, – и теперь жалею об этом.

– Ты бросила меня задолго до Себастьяна.– С тихой яростью ответил Гарретт, – Меня. Нию. Предательница.

Ханна вздрогнула. Её глаза стали влажными. Она подошла к мужу и посмотрела на него снизу вверх. Потом посмотрела за его плечо. Гарретт проследил за её взглядом, отвернулся и, пока он не видел, Ханна, размахнувшись что есть силы, ударила его кулаком в челюсть. Гарретт пошатнулся, почти потерял равновесие, но не упал, кое-как хватаясь за спинку стула. Ханна стояла согнувшись, потирая ушибленный кулак.

– Не смей так называть меня, ублюдок! – Ханна сказала эти слава медленно, каждым словом забивая гвозди.

Гарретт выпрямился, подошел к Ханне вплотную. Та не дрогнула, даже когда он навис над ней. Его тяжелая рука наотмашь влепила жене пощечину, и та упала, ударившись ребром о стол. Гарретт с гримасой ненависти на красном лице подошел к лежачей жене и поднял её за волосы. Ханна взвыла, после чего он снова резко кинул её на пол, из-за чего женщина ударилась головой. Отшатнувшись, Гарретт сделал два шага назад. Он не смотрел на свою дочь, боялся посмотреть. Вместо этого он смотрел на свои руки. Они дрожали. На его лице появилось выражение отчаяния, слезы почти появились в его сухих глазах. Он сделал шаг, чтобы помочь Ханне встать, но мать семейства Роут завизжала как банши и резко прыгнула на мужа. Она висела на его шее и со всей дури лупила и царапала его свободной рукой. Гарретт упал, он не бил в ответ, только закрывал голову руками. А Ханна била его и, когда его лицо оказалось достаточно близко, она вонзила зубы ему в нос. Гарретт заорал и со всей силы оттолкнул жену, та влетела в опрокинутый стол спиной. Повисла тишина. Оба родителя пытались подняться. Кряхтя, Гарретт встал первым, его лицо кровоточило. Он подошел к жене и протянул ей руку. Она оттолкнула её и встала самостоятельно, держать за спину. Её щека уже начала опухать. Высоко задрав голову, Ханна поправила прическу и её волосы легли ровно, даже после такой передряги. Стараясь держать спину прямо, она пошла на второй этаж. Гарретт молча проводил её взглядом и осмотрел комнату. Ния сделала тоже самое: комната была в разрухе, еда со стола повалилась на землю, стул матери был разбит, столовые приборы вместе с разбитыми тарелками лежали на полу. Перед девочкой лежали листы бумаги и карандаши. Гарретт некоторое время смотрел на них, пытаясь понять, когда дочь успела сходить за ними? Вздохнув, он взял совок с веником и, пыхтя, начал подметать. Капли крови стали капать на пол и отец, нахмурившись, вытер лицо полотенцем со стола. Ния рисовала в полной тишине, не понимая, что именно она рисует. Над её головой мать копошилась в комнатах, пока отец убирался на кухне. В голове девочки не было ни мыслей, ни тревоги, только быстро колотящееся сердце и высохшие слезы на щеках.

Через некоторое время по лестнице спустилась Ханна, в руках она несла два чемодана, сгибаясь под их тяжестью. Гарретт молча смотрел на нее. Ханна подошла к столу, где сидела её дочь, поставила чемодан побольше перед собой, второй протянула Ние. Гарретт сделал шаг вперед и молча взял чемодан девочки.

– Нет, Ния остается. – сказал он бесцветным голосом.

Ханна ответила, не смотря на него, также ровно.

– Нет, Гарретт, мы уходим.

Девочка не подняла глаза на чемодан, на родителей, вместо этого она продолжала рисовать кирпичи благородного черного цвета.

Родители наблюдали за ней какое-то время.

– Ты можешь уходить куда угодно, но не смей рушить жизнь нашей девочке. – сурово, но не повышая голос, сказал Гарретт. – Ей не место в доме Себастьяна.

– Он никогда не обидит ее, как ты, Гарретт. – тихо ответила мать.

– Я никогда не обидел бы ее, Ханна.

Девочка не обращала на них внимание. Новый шпиль был воздвигнут на черной крыше.

– Ния, – все также тихо, сказала мать, – пойдем, чего сидишь?

– Нет, Ния, – возразил отец, – сиди на месте.

– Ния, мы уходим. – более властно сказала Ханна.

– Никуда Ния с тобой не пойдет. – повысил голос Гарретт.

Они все-таки посмотрели друг на друга. От увиденного оба вздрогнули, и их голоса снова стал тихими. Они отвернулись и посмотрели на дочь. Ния мычала какую-то мелодию, которую они раньше не слышали.

– Ния, ты можешь ответить нам? – спросил Гарретт.

– Ния, нам нужно, чтобы ты решила, – согласилась Ханна, – Ния?

Молчание стало им ответом. Гарретт нахмурил свои могучие брови.

– Ния, отвечай, когда тебя спрашивают.

– Хоть ты веди себя нормально, Ния! – повысила голос Ханна.

Девочка подняла взор на родителей, темные синяки обрамляли еще красные от недавних слёз глаза. Взгляд был тяжелый и усталый. Бело-голубой взгляд смотрел в душу каждому из них и под его натиском становилось неуютно. Наконец, она снова замычала мелодию и вернулась к рисованию.

Родители вышли из оцепенения одновременно. Отец схватил дочь за ухо, а мать схватила ее рисунки и карандаши.

– Сейчас не время для твоих глупостей, Ния! – повысил голос Гарретт.

– Слушай, тебе говорят! Мы не просто так спрашиваем! – взвизгнула мать. Рисунки смялись, карандаши сжимались в кулаке.

Ния сморщилась от боли в ухе и смотрела невидящими глазами на свои рисунки. Оба родители проследили за ее взглядом. Ханна не выдержала:

– Хватит тратить время на эту ерунду! – она швырнула карандаши с рисунками в открытую печь. Огонь моментально стал ярче. Глаза девочки округлились. Она выдернула ухо из рук отца и ринулась к печи. Родители смотрели на нее, ожидая ответа.

Ния еще какое-то время молча смотрела на горящие карандаши. Язычки пламени отражались в ее влажных глазах. Ния выдохнула и встала. Размеренным шагом пересекла комнату к своему стулу, сняла с него шаль и, не глядя на родителей, прошла ко входной двери. Открыла ее, на миг задержалась в проходе, и вышла, закрыв за собой. Родители смотрели на это как завороженные.

– Пусть погуляет, – тихо сказал Гарретт.

– Надеюсь, она не замерзнет… – также тихо сказала Ханна.

Глава 9. Если бы я был уликой

Кросс проснулся на лавочке у фонтана на главной площади. Люди Щелкунчика усыпили его магией, чтобы он не знал, где находится логово короля бандитов. Потянувшись и потерев глаза, Кросс обнаружил в своей руке бумажку с адресом логиста. Ну да, точно, он же забыл спросить про адрес… Горе-детектив вышел на охоту… Кросс невесело хмыкнул себе под нос и пошёл искать нужный дом. Солнце шло к закату и это удивило эльфа: сколько же времени он провел у Щелкунчика? Попытка подсчёта не увенчалось успехом. Ну и ладно. Кросс встал и направился в сторону Тихого рукава.

К его удивлению, дом находился почти на набережной. Трёхэтажное многоквартирное здание, сделанное из серого камня, выглядело монументальным. Ну и дорогие же там квартиры…

Зайдя в подъезд, Кросс поднялся на третий этаж и встал перед дверью логиста: замок был выбит, скорее всего, уже какое-то время назад. Кросс присел к двери, чтобы рассмотреть её поближе. Рядом с замочной скважиной был яркий отпечаток грязного сапога. Дверь выбили ногой со стороны входа. Возможно, это были люди Щелкунчика.

Он вошёл в квартиру.

Из коридора можно было попасть в две комнаты: в одну, где логист спал и принимал гостей, и в кухню. В коридоре было темно, окон здесь не было, зато две другие комнаты хорошо освещались заходящим солнцем. Кросс вдохнул запах квартиры – запах деревянных стен, пыли и лёгкий, почти неуловимый аромат приготовленной курицы. Курицы? Кросс нахмурился, запоминая эту странность.

В кухне, куда он пошёл в первую очередь, было уютно и тепло. Кросс осмотрел коллекцию кухонных ножей. Рука машинально положила один нож в карман, но, спустя мгновения он с грустью достал его и вернул назад. Грязная посуда лежала в раковине под умывальником, из которого немного капало. Кросс заглянул в бак с водой: в нём было больше половины.

– Интересно… – протянул Кросс, – логиста нет уже три дня, бак должен был опустеть.

Он встал посередине кухни и посмотрел вокруг себя. Если бы я был уликой, как бы я выглядел? Нужно ли сначала посмотреть во вторую комнату, или профи бы сначала полностью изучил первую? Кросс однажды нашёл на помойке детективный роман, но половина страниц была вырвана или испортилась, поэтому он до сих пор не знал, кто же там убил Мисс Поппис, но он помнил, что хороший детектив ищет улики. Значит и ему нужно.

Кросс сел на стул, глядя на печь, тепло которой расслабляло его. Он взял кочергу и немного поворошил тлеющие головешки. Подул на них, посмотрел, как они светятся в полумраке печи. Откинулся назад, хмуря брови – почему угли вообще тёплые? Они бы точно догорели за эти три дня, значит, здесь кто-то был!

Кросс мысленно погладил себя по голове: хороший эльф, умный эльф, молодец.

Осмотревшись, он заглянул в мусорную корзину, но ничего не обнаружил. Та была пуста. В стене зияла огромная дыра, сквозь которую, Кросс увидел разгромленную комнату логиста. Пожав плечами, он перешёл в гостиную и осмотрелся: взгляд приковала кровать в дальней части комнаты. Она была перевёрнута, постельное бельё раскидано, подушки разрезаны. Лёгкий ветерок, доносившийся из окна, кружил пух по всему полу. Кросс подошёл к руинам кровати и изучил её максимально внимательно. На жёстких досках раньше лежал матрас, остатки которого Кросс обнаружил за изголовьем перевернутой кровати. На ум пришли люди Щелкунчика, которые искали журналы в спальных принадлежностях, но уверенности не было. Кросс выпрямился и осмотрелся, стараясь пока не обращать внимание на разрушенную кровать. Что же тут ещё такого необычного? Шкаф у несущей стены, письменный стол, ящики которого в разбитом состоянии валялись на полу. Деревянный стул для стола лежал перевёрнутым в углу. Разрушенная рама от картины, снятая с противоположной от шкафа стены. Насколько мог судить Кросс, картина висела именно в том месте, где доски выцвели от солнца меньше всего. Конечно, ещё там была огромная дыра, сделанная небрежным ударом чем-то тяжелым. Кто-то что-то искал? А понять, что тонкая стена ведет на кухню ума не хватило Кросс подошёл к стене и осмотрел дыру. Удар был нанесён по дуге, били топором. Судя по всему, ударов было три. Кросс присмотрелся к щепкам: да, действительно, три.

Вздохнув, Кросс взял стул, отодвинул его к двери, чтобы было видно всю комнату, сев на него, осмотрел помещение. В прошлый раз тактика «сядь и подумай» дала свои плоды, почему бы не повторить? В комнате было не так уж и много мебели, целым остался только шкаф. В нём не было дверей, все полки были открытыми, на них уже ничего не лежало, все книги, разбитую вазу и какие-то фигурки можно было найти на полу рядом со шкафом. Шкаф тоже отодвинули, и по стене также несколько раз ударили топором. Кросс подошёл и осмотрел след: за деревянной обшивкой прятался камень несущей стены. На камне виднелись царапины от топора. Кросс снова сел на стул и начал думать. Что он уже имеет? В доме кто-то был, скорее всего ещё сегодня утром, ну, максимум поздно ночью. В доме готовили, ели, и даже сложили посуду в раковину, чтобы помыть. Что еще? Готовка, запах курицы, где курица? Кросс принюхался, в этой комнате запах ощущался чуть сильнее, чем на кухне, но все ещё очень приглушенно. Это значит… а что это значит? Кросс встал и начал мерить комнату шагами, положив руки за спину и глядя в пол. Двигаясь шаг за шагом, он рассуждал вслух:

– В этой квартире, очевидно, чего-то не хватает. – Он остановился и почесал ожог, – и кого-то. Журналов и логиста! – Кросс поднял палец, оглянулся, поняв, что говорит сам с собой, опустил палец. Чего нет? Нет объедков курицы, но есть её запах. Кросс встал, вошёл на кухню и посмотрел на грязную посуду. Посуда лежит тут уже несколько дней и на ней нет следов курятины. Либо логист слизал все до крошки, либо выкинул объедки с костями в окно? Кросс подошёл к окну и выглянул в него. По ту сторону был небольшой дворик с травой и деревьями, но никаких новых «улик» он не заметил. Он снова стал рассуждать и, отходя от окна, наступил на разбитый ящик стола. Кросс остановился и уставился на доски. Ящик был пустым? С этой мыслью он заново посмотрел на пол. Гусиные перья, доски, но ни бумажки, ни карандаша, ничего. Нет следов чернил, хотя на столе они есть. Нашли ли люди Щелкунчика то, что искали? Если это они всё забрали и водят начальника за нос – будет скверно.

Кросс выпрямился, бросив обломок ящика обратно на пол. В доме две комнаты: кухня и спальня, но этого мало, не так ли? Либо логист святой, либо ему нужен был туалет. Кросс поискал глазами горшок. Не нашёл. Дорогая квартира, в хорошем доме, и без помывочной? Эльф подошёл к стене и стал простукивать её костяшками. Он начал со шкафа, где его предшественники подумали похожим образом, и медленно шёл вдоль стены, стуча и стуча. И прямо у кровати звук перестал быть глухим. Узкая дверца, щель которой маскировалась под расстояние между досками. Кросс потянул её на себя – дверь поддалась.

Внутри было маленькое помещение и именно отсюда доносился запах недоеденной курицы, лежащей на табурете рядом с кучкой одеял. Маленькая комнатка, бывшая ванная, была переделана, в своего рода, кабинет. Тумба рядом с ещё одним табуретом превращалась в небольшой письменный столик. На нём стояла потухшая свеча и лежали стопки бумаг. Кросс мысленно повысил себя до звания «ну, почти детектив». Осмотрев помещение, благо для этого не нужно было стараться, он быстро остановил взгляд на бумажной стопке. При ближайшем рассмотрении среди пустых листов были найдены несколько писем, полученных логистом. Кросс зажёг свечу и углубился в чтение.

Письмо, которое Кросс мысленно обозначил «первым», гласило:

«Да, я нашёл перекупа, но мне понадобится время, чтобы договориться о цене. От тебя требуется только прийти в назначенное время с журналами. Отдаёшь журналы, идёшь домой, наутро я приношу деньги и мы валим ко всем богам из этого города. А пока жди меня, и не высовывайся»

Кросс нахмурился и взял другое письмо:

«Нет, я не тупой. Я знаю, во что мы вписываемся, но это шанс получить реальные деньги, а не жалкие скобы. Начнём новую жизнь в Бронте, я уже присмотрел там симпатичный домик. Будет почти как в нашей мечте детства, помнишь? И в любом случае, отступать уже поздно, тебя и так уже ищут его люди, так что забей, еду я пришлю, не высовывайся.»

Следующее письмо, судя по его тексту, должно было быть первым в череде писем:

«Бран, есть идея, благодаря тебе у нас есть возможность реально разбогатеть. Все журналы Щ. и так у тебя. Нам только и нужно, что продать их. Проверенные люди отвалят нам целое состояние за них и быстро скроемся. Я уже нашёл, как это сделать и почти решил вопрос, куда нам ехать. Соглашайся, это наш шанс, Бран! Искренне твой, Лок.»

Кросс пошарил в поиске новых писем и среди пустых листов он нашёл черновики логиста Брана, который пытался придумать, как ему выйти из этой затеи. Там были и мольбы, зачёркнутые, и несколько попыток шантажа. Но, судя по всему, все они так и остались не отправленными. Под стопкой он нашёл ещё одно письмо:

«Братан, я договорился: в этот понедельник после заката, приносишь журналы в переулок между улицей Свободы и Арвы. Там тебя встретят мои люди, просто отдай им журналы и выходи. И давай без нервов? Не понимаю, почему ты считаешь, что я могу тебя кинуть. Мы же с тобой со школы знакомы. Короче, ждём тебя. Приносишь, а назавтра мы вместе испаряемся из Хольта.»

Кросс выглянул из комнатки и посмотрел в окно: солнце уже скрылось за крышами, в комнате было совсем темно.

Кросс выбежал из квартиры.

Вечер был жарким и душным, ветер исчез из города, будто его никогда тут не было.

Поворачивая на бегу почти на девяносто градусов, он нырнул в очередной проулок. Эта часть города не была ему хорошо знакома. Два раза он забегал в тупик, но примерное направление было ему понятно. Хорошо, что он на нужном берегу реки. Он нёсся по тёмному городу: где-то бытовые маги уже успели зажечь фонари, редкие прохожие могли бы театрально отшатнуться от него, но ширина улиц позволяла разминуться нескольким бегущим людям и одному троллю… ну, может, половине тролля?

Дома сменяли друг друга, дыхание давно было сбито. Кросс мысленно отругал себя за пропуски тренировок последние десять лет. Он уже бежал по улице Арвы и вот-вот должен был появиться проулок на улицу Свободы. Дом, ещё дом, вот, вот этот! Кросс залетел в проулок и остановился. Его сердце бешено колотилось, он тяжело дышал, почти высовывая язык, как собака. Очень хотелось пить. Но его глаза смотрели на висящего человека в твёрдой хватке орка.

Орк держал логиста за горло, второй рукой поворачивая нож в его брюхе. Двое его дружков держали в руках несколько больших книжек в кожаных переплетах. Один изучал содержимое, подставляя журнал под свет луны, второй уже смотрел на Кросса. Орк, державший Брана, ещё не видел эльфа, ему закрывало обзор тело в его руке. Кросс мгновенно осмотрел проулок, увидел мусорку и побежал на орка. На бегу он схватил какую-то не очень удобную доску и со всей дури ударил ей по голове орка. Тот как раз отвернулся на своего товарища, который пытался подать ему сигнал о нападении. Доска разлетелась в щепки и орк отпустил тело, которое со смачным шлепком рухнуло на землю. Эльф присел и с размаху ударил всё того же орка кулаком в пах. Орк согнулся, выдыхая весь воздух и упал на колени. Его приятель, гном, который увидел Кросса первым, уже держал в руке одноручный топор. Второй подельник – человек, доставал короткий меч. Кросс выхватил нож из живота Брана и еле успел парировать удар топора. Лязг, высеченная искра, и вот Кросс пинает гнома ногой. Гном не отлетел от удара, только сделал шаг назад, потирая живот в кольчуге. Человек, матерясь, нанес размашистый удар сверху: Кросс выпрямился, плавно уходя от удара и вонзил кинжал в плечо человека. Тот взвыл, выронил меч и схватился за рукоять кинжала, который застрял в плече. Кросс схватил его меч и развернулся к орку, который уже вставал. Наотмашь, так чтобы гном снова отшатнулся, эльф ударил плоской частью меча ровно в щеку поднимающегося орка. Орк падал, пока Кросс провожал взглядом, летящий вглубь проулка, орочий клык. Остался гном. Повернувшись к нему, Кросс понял, что ошибся. Человек вытащил кинжал и теперь тот стал для него оружием. Кровь обильно стекала по его плечу. Кросс дружески улыбнулся, пытаясь выглядеть спокойным, хоть сердце предательски колотилось:

– Может, на сегодня с тебя хватит?

– Я нассу на твою могилу! – рявкнул человек.

– Понял… – без промедления, Кросс напал на человека, ударив его мечом по руке. Оружие было туповатым, но глубокий порез обеспечило. Нож упал, и, пока мужчина схватился за раненую руку, Кросс, что есть силы, ударил его в висок, рукоятью меча. Человек упал. – Остались вы, сударь. – Кросс смотрел на гнома.

Тот не ответил, только метнул топор. Кросс рефлекторно увернулся, топор пролетел мимо. Несмотря на это, рёбра Кросса будто загорелись огнем. Ахнув, эльф отскочил на шаг, хватаясь за бок. В нём торчал очень маленький метательный нож. Ещё два ножа были выпущены почти сразу после прыжка. Он выставил меч перед собой и отбил их. От ещё одного увернулся и сделал рывок, чтобы сократить дистанцию с гномом. Из рукавов противника выскользнули ещё два ножа и легли ему в руки. Он отразил удар Кросса и метнул один из ножей. Лезвие проехалось по ноге, царапая её по касательной.

– За Леон! – заорал Кросс свой старый боевой клич и прыгнул на гнома всем своим весом. Они упали и он, держа руки гнома, начал бить его лбом в переносицу. Удар-удар-удар! Хруст, боль в голове, много крови, к счастью, не его крови. Вроде…

Через несколько ударов гном явно ослаб и тогда Кросс позволил себе привстать, чтобы обрушить весь свой вес, ударяя коленом в глаз. Гном обмяк. Попытавшись встать, он почувствовал новый источник боли: гном в битве использовал скрытый нож в носке сапога, и воткнул его эльфу в ягодицу. Видимо в пылу сражения, эльф не заметил эту рану. Нож был совсем маленьким и от этого было ещё обиднее. Вставая, он держался за бок. Там действительно была неприятная рана. Неприятная, но не смертельная. Кросс рухнул на землю, чтобы отдышаться, и сразу пожалел об этом. Его задница снова вспыхнула болью, от неожиданности он резко подскочил, и теперь раненая нога и бок загорелись следом. Кросс заскулил. Хорошо, что никто не видит его сейчас. – Ненавижу боль. – процедил он.

Он пнул лежащего гнома. И аккуратно прижался к стене. Голова гудела после ударов, будет шишка. Крепкая же у него башка.

Кросс посмотрел на свой бок и ногу. Из них медленно текла кровь. Нужно перевязать. Он взял окровавленный кинжал и отрезал ткань от рубахи орка. Разрезав её на лоскуты, перевязал себя. Шмыгнув носом, эльф нагнулся, чтобы собрать журналы с пола, один испачкался кровью человека… Надеюсь, Щелкунчик не будет злиться из-за этого. Боль в попе была самой обидной и самой неизбежной, если тебе нужно нагибаться. Кое-как поднявшись с журналами, Кросс проковылял обратно к выходу обратно на улицу Арвы. Проходя мимо трупа Брана, Кросс остановился, грустно посмотрел на него и тихо сказал:

– Прости, дружище, не успел.

Он шёл медленно. На глаза ему попадались редкие граждане и все как один переходили на другую сторону дороги. Плохо. Не хватало ему ещё привлечь внимание стражи или, что ещё хуже, ордена. После пережитого Кросс с удивлением понял, что вообще-то он голоден. Во рту было сухо уже давно и все эти потребности он никак не мог удовлетворить. Живот недовольно заурчал.

– Извиняй, приятель – извинился Кросс второй раз за вечер.

Эта часть города была красивой. Старый Леон проявлялся здесь намного больше, чем в остальном Хольте. Многие дома были для Кросса родными, привычными и, большое спасибо новым хозяевам, почти неизменными. Медленно переходя через мост, Кросс честно признался сам себе – он не знает, куда конкретно ему идти. Ничего лучше возвращения к главной площади, где его оставили люди Щелкунчика, он не придумал. Но путь занял намного больше времени, чем ему бы хотелось. Выйдя на площадь и двинувшись в сторону фонтана, Кросс пытался найти кого-то, кто напоминал бы шпионов Щелкунчика, и вскоре такой человек нашёлся: маленький мальчик попрошайничал, хотя на улице никого не было. Посмотрев друг на друга, Кросс кивнул, надеясь, что этого будет достаточно, и мальчик быстро убежал в подворотню. Кросс подошёл к лавочке, на которой проснулся этим вечером, положил на неё тяжелые журналы, но сам остался стоять, боясь опозориться на глазах соглядатаев Щелкунчика. Он стоял так некоторое время. Потом стоял иначе ещё какое-то время. И ещё, и ещё. Неужели мальчик просто испугался его и убежал? Очень странно. Ноги сильно устали и Кросс попробовал как-то пристроиться на краю лавочки, однако рана была в самом неудобном месте. Прошло неприличное количество времени, когда другой части площади появилась небольшая чёрная карета. Из неё вышли двое, неся полурослика с мешком на голове. Кросс узнал сопровождающих Пуга – лекарь, который лечил Кросса от удара по голове, и девушка-секретарь, которую Щелкунчик спрашивал про груз Борина. Теперь, когда она была вне своей шайки, Кросс смог рассмотреть её внимательнее. Первое, что бросалось в глаза – она была очень жилистая, не огромная, а именно мускулистая. А ещё – лысая. Они принесли Пуга и положили на лавку рядом с журналами. По сопению из-под мешка Кросс понял, что Пуг спит.

– Отличная работа, – похвалила Кросса девушка, – где они были?

– Он продал информацию каким-то типам. – Кросс протянул ей журналы, – переписку с посредником вы найдёте в доме Брана.

Девушка подняла бровь, когда услышала имя логиста.

– А где сам Бран? – пока она спрашивала, её товарищ, лекарь, молча начал наглаживать места ранений Кросса.

– Умер, – ответил Кросс, благодарно кивая лекарю, – его там и зарезали, я не успел ему помочь.

– Поняла. Ну и хорошо. Ты закончил, Алибастер? – спросила девушка у лекаря. Тот ещё некоторое время не отвечал, поглаживая светящейся рукой рану на ноге.

– Вроде да.

Кросс смущенно повернул к лекарю заднюю часть.

– Тут ещё одна, не поможешь?

Девушка громко рассмеялась, из-за чего Пуг проснулся.

– Это стоит пятьдесят гран, – буркнул лекарь, отказываясь поглаживать рану в таком месте.

Кросс грустно вздохнул.

– Что насчет груза Борина?

– Щелкунчик не нарушает обещания. Завтра Борин может забрать груз со склада, – ответила девушка, проглядывая журнал.

– Всего хорошего, эльф.

Они развернулись и направились к карете. Кросс потер оставшуюся рану.

– Мы победили? – озадаченно спросил Пуг, снимая с себя мешок.

– Да, приятель.

– Ты смог вернуть журналы?

– Да.

– Ты помнишь о нашей части сделки? – прищуриваясь на эльфа, спросил Пуг.

– А ты помнишь, как говорил, что не будешь писать про Щелкунчика? – ехидно спросил Кросс.

– Это было до того, как я с ним познакомился.

Кросс непонимающе уставился на полурослика.

– Он оказался… моим фанатом, – немного неловко сказал Пуг, смотря на свои сапоги.

– Фанатом?

– Да, представляешь? Сказал, что мои газеты – умора.

– Прям так и сказал?

– Ну, добавил ещё что-то про то, что это лучшее чтиво для туалета, особенно когда нет бумаги под рукой, – он почесал подбородок, – видимо, они помогают скоротать время, пока его подручные бегут за новым рулоном?

Кросс устало кивнул, не желая разрушать мир друга.

– К тому же, можно немного опустить некоторые факты, и вот… – он замялся, и спросил, – расскажешь?

Они медленно шли в сторону дома, к счастью, на данном отрезке пути им было в одну сторону. Кросс рассказывал устало, сбивчиво, стараясь добавлять детали, но путаясь в них. Пуг задавал вопросы, сам дополнял, будто был свидетелем происходящего, немного приукрашивал и с каждым разом, всё больше оживал, как настоящий журналист. Они простились у моста, ведущего к таверне Борина. Пуг пошёл дальше вдоль Быстрого рукава, а Кросс перешёл мост и постучал в закрытую таверну.

Глава 10. «Глава первая»

Стучать в дверь пришлось намного дольше, чем хотелось бы Кроссу. Спустя почти пятнадцать минут гном спустился и открыл дверь, грубо матерясь себе под нос. Он стоял в белой ночной рубахе, в его бороде были специальные палочки для завивки. В руке Борин держал подсвечник. Некоторое время он молча стоял в дверном проёме, хмуро смотря на эльфа снизу вверх. Первые капли дождя, незаметно подкравшегося в темноте, начали стучать по крыше таверны.

– Входи, чего встал?

Борин отошёл, давая Кроссу пройти и тот прошмыгнул в тёмную таверну. Поворачиваясь к начальнику, он открыл рот, чтобы порадовать его, но тот жестом ладони приказал ему молчать.

– Завтра, – и не сказав больше ни слова, пошёл по лестнице в свою комнату. Кросс последовал за ним, пользуясь светом его свечи. У лестницы на чердак Кросс услышал голос Борина:

– Спокойной ночи.

– Спокойной, – сказал Кросс уже на лестнице на чердак.

Он лег на кровать, скривился от боли в раненом месте и перевернулся так, чтобы не беспокоить ноющую рану. Его чердак, теплый и душный, пахнувший разогретой за день древесиной, уютный скос крыши, под которым стояла его кровать, и капли дождя, переросшего в ливень, барабанили по черепице над его головой. В темноте чердака, никто не увидел бы сопящего эльфа с расслабленной улыбкой на лице.

Кросс проснулся медленно, сон никак не хотел уходить и его мысли всё ещё были заняты погоней за сбежавшими ящиками Борина и попытками выбрать лучшее название для своей собственной газеты, которую он должен был открыть. Дождь продолжал стучать по крыше. Интересно, как долго может идти такой сильный ливень? Кросс взял с собой сменную одежду и направился вниз, в купальни. Если его не будили, значит Борин не рассчитывал на него в данный момент. Кросса ждало две лестницы: одна – с чердака, вторая – в конце небольшого коридора, ведущего в гостевые комнаты, прямиком на первый этаж. У подножия лестницы первого этажа находилась дверь в небольшие купальни, где была чистая и горячая вода.

Кросс провалялся в ванной почти час, наслаждаясь горячей водой и чувством чистоты. Морщась от боли, он натянул штаны, накинул сверху рубаху и босым вышел в главный зал, причесываясь своим новым гребешком. Из обитателей зала был один гость, Билли и Борин. Гость тихо ел в углу, смотря в окно, а Борин и Билли негромко разговаривали, играя в карты за барной стойкой.

Кросс кивнул коллегам, сходил на кухню и начал свою любимую процедуру по заварке чая. Кухня заметно опустела, эти три дня потрепали запасы Борина, можно даже сказать, истощили их. Кросс снова улыбнулся и устремил всё свое внимание на приготовление чая. Пока вода кипятилась в кастрюле, Кросс достал свой мешочек с чаем. В нем вместе лежали сушеные ягоды, травы и листья чая. Скрупулёзно Кросс разделил нужные ему травы и ягоды, положил столько листьев в чайник, сколько ему показалось идеальным для этого пасмурного утра. Он закончил раньше, чем вода закипела, поэтому он выпрямился на стуле, стараясь не садиться на боевую рану, закрыл глаза и ровно задышал, концентрируясь на ощущениях: запах горящих дров в печи, звук дождя за стеной, запах сухого чая перед ним. Улыбка не покидала его лица. Эльфийский слух услышал голоса коллег за дверью, различал движение водяной мельницы, шум реки и звук воды в кастрюле, которая вот-вот закипит. Кросс встал, снял воду и налил её в чайник. Заварка всплыла и начала наполняться влагой, взбухать. Эльф подготовил три чашки, положил все на поднос и вышел в главный зал. Поднос с чаем аккуратно приземлился рядом с играющими в карты. Борин взял свою кружку, Билли, спустя мгновение колебаний, промямлил слова благодарности и неуверенно взял свою.

– Ну, – начал Борин, тянувшись к чайнику, – где ты пропадал?

Кросс стукнул Борина ладонью по пальцам не давая налить себе не заварившийся чай, ответил:

– Искал твое имущество.

Борин нахмурил брови и спросил:

– Нашёл?

– Да.

И Борин, и Билли опустили карты уставившись на Кросса.

– Да иди ты…

– А где? – с жадным интересом спросил Билли.

– Уже должно быть на складе, если дождь планы не испортил.

Борин молча смерил эльфа взглядом и нахмурился ещё сильнее. Он встал из-за стойки и, накинув на себя свой дорожный плащ, вышел из таверны. Когда дверь за ним закрылась, ему вслед крикнул Билли:

– Куда ты? Там же ливень… – Посмотрев на чайник, он виновато и обиженно добавил, будто сам готовил его, – даже чай не выпил…

Кросс хмыкнул, разливая напиток себе и Билли.

– Ты правда нашёл его груз?

– Ага. Расскажу, как Борин вернётся.

– Хорошо… – Билли выглядел разочарованным.

– А у вас что хорошего? – спросил эльф, делая глоток чая.

Билли немного подумал, потом неуверенно начал:

– Борин говорил, ты знаешь некоего Кирпича. – Билли выглядел почти виноватым, называя такую странную кличку. – У него ещё дружки были, гном по имени Дворин, и человек по имени Людвиг.

Кросс задумался.

– Я помню маленького вредного типа, по кличке Кирпич, – задумчиво сказал Кросс, – с ним ещё двое были, гном и ещё один человек… Они ещё на членов ордена напали, да?

– Да, эти. – Билли немного замялся, – Дворина, то бишь гнома, повесили за нападение… – Кросс присвистнул и Билли продолжил, – а Кирпич и Людвиг ждут свой приговор. Вроде как официально, они не нападали на орденцев, но по факту, что будет – не ясно. Скорее всего, на рудники их отправят.

Наступила тишина. Оба пили чай и думали о своем.

– Ну, будто бы сами виноваты… – теперь Кросс звучал неуверенно.

– Жалко… – грустно сказал Билли, – Кирпич у нас частым гостем был… Чаевые иногда оставлял.

Они помолчали ещё какое-то время. Дождь усилился, за окном ничего не было видно, кроме непрерывной стены воды. Единственный гость заказал чай и на свою персону и Кросс налил ему кружку. Вернувшись к стойке, Билли раздал карты и они какое-то время играли, коротая время. Спустя примерно полчаса, в дверь ввалился Борин. Он был мокрый до нитки, борода и волосы тянулись к земле, под тяжестью воды, но на лице гнома сияла широченная улыбка.

– Кросс! – радостно прокричал он в пустую таверну, – Я повышаю тебе зарплату!

Кросс поднял руки в победном жесте:

– Ееей! – его голос звучал почти как у маленького ребенка, которому дали шоколадку.

Борин прошагал через таверну, с энтузиазмом пожал руку своего вышибалы, похлопал его по плечу, оставляя там знатный синяк, и прохлюпал в мокрых ботинках за стойку, поближе к печке.

– Рассказывай, ушастый, как ты это сделал?

Отрепетированный с Пугом рассказ получился более структурированным и коротким, зато более насыщенным, что позволяло слушателям не скучать. Даже гость таверны, не выдержав, подсел к ним за стойку и иногда задавал какие-то вопросы. Пока Кросс рассказывал, он увидел, как Борин протянул мешочек с деньгами Билли. Кросс улыбнулся, заканчивая рассказ.

Гном сильно посмурнел, узнав про раны Кросса. Покопавшись в полках, он достал склянку с какой-то мазью.

– Держи и в следующий раз, думай, куда лезешь... – недовольно сказал Борин, – я этой гадостью порезы от ножа мажу. От ожогов тоже помогает. Бери её и проваливай отдыхать.

Кросс благодарно кивнул и направился наверх. У себя на чердаке эльф зажёг свечку, намазался мазью, лег и открыл книгу, купленную целую вечность назад, на рынке, за четверть своего недельного жалования. Наслаждаясь моментом, он прочитал: «Глава первая».

Дождь лил. Шаль давно превратилась в мокрую тряпку, не защищающую ни от дождя, ни от ветра. Ния дрожала, стоя перед большой черной дверью. Глубокий вдох и Ния постучала в неё. Лицо девочки, несмотря на дрожь, спокойно смотрело на открывающуюся дверь. Крыльцо башни озарилось приятным светом и тепло комнаты сразу же согрело девочку. Ния вошла, и, если бы случайный прохожий заглянул в дверной проём, он бы увидел, как девочка протягивает руку и эту руку берёт другая красивая, нежная рука. Дверь закрылась за ней.

Вода в реке была неспокойна, капли дождя барабанили по мостовой, волны окатывали набережную, на которой никогда не было никакой башни.

Глава 11. Детектив

Подпирая стену плечом, Мара стояла в тени склада номер четыре, скрестив руки на груди, и наблюдала за своими коллегами. Двое бравых воинов грузили в грузовые телеги закованных в кандалы охранников склада. Генри зачитывал им права и активно жестикулировал. Иногда солнце отражалось от его блестящих доспехов, пуская солнечных зайчиков прямо в уставшие глаза Мары, и та недовольно морщилась.

Генри дал команду и охранников затолкали в телегу. За ними закрылась дверь установленной там клетки. Её "напарник", и именно кавычки всегда представляла Мара, пытаясь связать Генри с этим словом, шёл к ней, широко улыбаясь.

– Прекрасная работа, Мара! Ты была права!

Мара закатила глаза.

– Грязная и непрофессиональная работа, Генри.

– Ты о чем? – удивился рыцарь, – охранники почти сразу сознались, сейчас мы их допросим и все, считай дело закрыто.

– Ты заставил меня предполагать, Генри, – холодный голос Мары хорошо контрастировал с душным летним утром, – а если бы они были не причем? Если весь склад был в сговоре? Мы не знали наверняка!

– Теперь знаем. – сказал Генри.

– Теперь знаем. – вторила ему Мара, сделав ударение на первое слово.

Оторвавшись от стены, она пошла в сторону других складов, просто чтобы успокоиться. Генри пошел рядом. На некоторое время он замялся.

– Слушай, – неуверенно начал он, – мне кажется, мы круто сработались… – Генри сглотнул, немного помолчал, ожидая, что Мара его перебьёт, но она молчала, и он продолжил:

– Так вот, мы крутая команда, не находишь?

– Отстань, Генри, и так тошно.

Генри вздохнул.

– Да ладно тебе, что ты, как типичный детектив из этих дешёвых книжек? – При этих словах Мара остановилась и посмотрела на него с нескрываемой неприязнью. Генри выдержал. – Эй, Шеф, я работаю одна, мне не нужен напарник. Я слишком крута для этого. – Генри спародировал голос Мары, получилось не очень.

Мара тяжело дышала, её ладони сжимались и разжимались. После очередного вздоха она сказала, точнее, прошипела:

– Нет, Генри, дело не в том, что я слишком крута для напарника. – ещё один глубокий вдох, – дело в тебе. Ты – идиот. – к её удивлению и досаде, Генри скорее расстроился, чем разозлился, и Мара продолжила чуть мягче, – у нас слишком разный подход к делам. Тем более тебе интереснее мечом махать, а не быть детективом.

– Ты из меня идиота не городи, это же я нашел припаркованные лодки, – обиженно сказал Генри.

– Ты пошёл отлить к реке!

– Но мы вместе нашли преступников! – Генри указал ладонью за спину Мары, на открытые ворота склада номер три.

Мара ответила, машинально поворачиваясь по направлению его ладони:

– Мы нашли только верхушку айсберга! Настоящие преступники будут известны после допроса. – она замолчала, осматривая склад.

Склад был пуст, это было нормально. Ограбления складов заняли дни, и разумеется, не остались незамеченными. Все, кто решил доверить свои товары складской компании и поверили в то, что те усилили охрану – ошиблись, их всех обворовали. Склад за складом, планомерно, постепенно. Самым первым обнесли первый склад, он же самый дорогой. Потом был второй склад, третий, и только на четвертом складе удалось найти след. Пустой третий склад был бы абсолютно нормальным делом, но в его углу, в одном из квадратов, стоял груз: ящики, бочки, мешки, все они лежали друг на друге, кучей, стараясь не уходить за пределы, намеченные мелом на полу. Мара вошла в склад и звук её шагов эхом разлетелся по складу. Генри устремился за ней, он что-то говорил и, вроде, спорил, активно жестикулируя, и не замечая, куда они идут.

– Позови сотрудника склада, – тихо сказала Мара, не глядя в сторону Генри.

– Что? – удивлённо переспросил тот, сбившись со своего монолога.

Мара повернулась, нехотя отводя взгляд от груза, будто боясь, что тот исчезнет.

– Кто ответственный за учет этого склада, найди его, – когда она встретилась с ним взглядом, она нехотя добавила, – пожалуйста?

Генри вздохнул и ушел к выходу, позвякивая своими доспехами.

Мара подошла к грузу, доставая из кармана латунный цилиндр. Она провела пальцем по руне на нем по часовой стрелке и из цилиндра полился яркий белый свет. Взяв фонарик поудобнее, Мара начала освещать тюки и коробки, и рассматривать их. Почему склад ограбили полностью, а эти вещи на месте? На всех товарах был символ – большая буква «Б». Мара погладила руну фонарика против часовой стрелки, и свет поменялся на ультрафиолетовый. Никаких следов духов, призраков и тому подобного, в целом, как она и ожидала. Хорошо, меньше неизвестных.

Мара выключила фонарик, и повернулась на звук шагов: к ней семенил мужчина с папкой подмышкой, он явно сильно нервничал. Мара уже общалась с ним сегодня, когда они арестовывали его людей. Этого маленького человека звали Эдуард, и сегодня он уже несколько раз был близок к нервному срыву.

– Эдуард, – кивнула Мара клерку и замолчала, давая ему возможность перевести дыхание.

– Госпожа Мара, не помню, чтобы у вас был ордер на этот склад, – хватая ртом воздух, как можно суровее, сказал Эдуард.

Мара не ответила, лишь молча смотрела на клерка сверху вниз, скрестив руки на груди. Сзади Эдуарда встал Генри, громко лязгнув доспехами. Человек осмотрел членов гильдии, вздохнул и сказал более официальным и смиренным голосом:

– Чем могу быть полезен, госпожа?

Мара кивнула в сторону груза.

– Это? – Эдуард надеялся, что Мара не заметит, как он нервничает. Мара заметила. – Это груз Борина, а что с ним?

– Бумаги. – Мара вытянула руку в сторону папки клерка, зная, что ничего не получит.

– Боюсь, я не имею права разглашать эту информацию, госпожа. – Он гордо вздернул подбородок.

– Так у вас есть договор хранения груза Борина, господин Эдуард? – холодно спросила Мара.

Клерк сдался.

– Нет, госпожа…

Мара кивнула.

– Кто он?

– Трактирщик, госпожа. – собеседник резко стал более услужливым, – у него трактир на южном срединном острове. Который у самого озера.

– Его груз не похищали?

– Похищали, – взволнованно закивал Эдуард.

Мара подняла бровь.

– Но недавно, ночью, груз вернулся! – он заговорщицки подошёл ближе к Маре, – сам ничего не понимаю, госпожа.

Мара помолчала, глядя куда-то поверх головы клерка. Собравшись, она сказала, проходя мимо не оборачиваясь.

– Заведите официальные документы и пусть этот Борин оплатит пошлину, пока я налоговую не привлекла.

Она вышла, оставив Эдуарда и Генри стоять на складе, переглядываясь между собой.

Девушка вышла за ворота складской площади, оставив позади всех раздражающих людей. Опершись спиной на каменный забор, она сползла вниз и села на корточки, доставая блокнот. Найдя нужную страницу, Мара пробежалась глазами по записям под заголовком «Кража груза со складов». Паутина фактов, соединённых между собой линиями, выглядела законченной, и Мара удовлетворённо кивнула, оценивая её. Всё действительно указывало, что за кражей стоит кто-то из глав криминального мира. Мало ли там этих воровских баронов? А так как любой дурак справится с обычным допросом, её работа здесь закончена. Мара отчеркнула предыдущие записи ровной линией и записала: «Склад номер три. Груз трактирщика Борина», подумав, добавила примечание – «Украден и возвращён. Почему?». Закрыв блокнот, Мара встала и осмотрелась. Огненно-красная с золотыми узорами карета ждала её неподалеку. Ждала их, поправила себя Мара, её и Генри. Мара поморщилась, и несмотря на скучающего кучера, прошла мимо, проигнорировав экипаж. Летнее утро было жарким, глаза болели от солнечного света, а воздух был сухим и душным. Склады находились рядом с Тихим рукавом, и Мара быстро нашла лодочную станцию. Наняв перевозчика, она забралась в его лодку и, наслаждаясь прохладой реки, направилась к станции гильдии. Мара погрузила руку за борт лодки в воду, и задумчиво смотрела на крыши домов, медленно плывущих на берегу. До Гильдии было недалеко, всего четыре канала на север. Справа тянулись жилые кварталы Тихого берега, слева, над срединными островами, поднимались трубы мастерских, складов и торговых лавок. Работать там было удобно и практично, а жить – очень дорого. Мара уважала решение правительства установить скотские налоги на жилье на островах, с лучшими портовыми точками. Город должен работать и приносить пользу, а если все эти вельможи заберут себе такие удобные места, логистика пойдёт по одному месту.

Штаб-квартира Гильдии Рассвет располагалась на Тихом берегу. Огромный дом, больше похожий на старый замок, чем на место работы.

Выйдя из лодки, Мара отсчитала перевозчику скобы и направилась ко входу в здание. Главный вход украшало множество знамен, гобеленов и флагов, все, как один – красные с золотым окаймлением и поднимающимся солнцем по центру композиции. Как считала Мара, для полноты картины не хватало только людей с трубами, которые бы трубили героическую мелодию для всех, кто входит в здание. За дверями гостей встречал огромный коридор (он же приемная), в центре которого стояла монументальная стойка регистрации. Орга – молодая орчиха, в строгом деловом костюме, нервно улыбаясь за стойкой, разговаривала с посетителем. Она тараторила и, поэтому частенько запиналась. Гость слушал её с предельным вниманием, боясь потерять суть разговора. Орга кивнула проходящей мимо Маре, не прерывая своего рассказа. Мара устало улыбнулась девушке в ответ, и прошла дальше вглубь гильдии. Перед входом в зал для сотрудников, она остановилась рядом с доской заданий, и изучила её, на предмет новых дел. Убийство чудовищ, проклятье над знатной дамой, дом с привидениями, ничего необычного, а главное, ничего, что стоило внимания. Вход в основной зал разделялся длинным коридором, который Мара про себя называла Аллеей славы. На стене висели портреты семьи основателя гильдии, все они были минотаврами. Мара встала в привычное место, чтобы осмотреть первый и самый большой портрет основателя гильдии – могучего Антигона. Легендарный герой, победитель в войне королевств: мускулистый, могучий, изображен полуголым, будто вырванным из боя. Его черное тело блестит от пота, взгляд рассеянный, он смотрит куда-то за художника, будто наблюдает за передвижением своего войска. Вокруг него беспорядок вещей, амуниции, какие-то шатры. В общем, самое настоящее и самое точное изображение воина «в полях». Мара оторвалась от картины и мельком прошлась по оставшимся трем, ускоряя шаг по мере отдаления от первой. Вторая картина – портрет дочери Антигона и наследницы его гильдии, белой минотаврихи, был выполнен в кабинете главы гильдии. Девушка, отвлеченная от бумажной работы, улыбалась, глаза были уставшими.

Однако последние две картины больше походили на карикатуры своих предшественников. Внук Антигона сидит на коне, смотрит перед собой, защищая глаза от солнца рукой. На поясе у него огромная палица, за спиной колчан и лук, на рогах шипы. Но, если эта картина заставляла Мару нервно хихикнуть, то картина правнука Антигона, и нынешнего главы гильдии Фемистокла вызывала на лице Мары раздраженный оскал. Она старалась не смотреть, как этот жирдяй изобразил себя на горе черепов, также топлес, как его прадед, но количество мышц, которые художник отрисовал, не соответствовало настоящей анатомии минотавров. Виноград, вместо пресса, горы мышц, больше головы Фемистокла, и золотая корона. Пошло и вычурно. Фу.

Мара быстрыми шагами прошла мимо картины в главный зал. Свет магических кристаллов на здоровенных люстрах ударил её в глаза. Гомон сотни голосов разносился по огромному помещению, отскакивая эхом от каменных сводов. Мара неприятно поморщилась. Невысокие каблуки её сапог глухо стучали по мраморному полу.

Зал был наполнен монументальными столами из темного, отполированного дерева. На столах были кружки, карты, планы, оружие. Приключенцы, сбившись в группы, активно обсуждали будущие заказы, спорили, смеялись, хвастались. Мара бросила взгляд на балконы, нависшие над залом. На них ошивалась элита гильдии. Элиан смотрел на нее сверху вниз, опершись на мраморные перила. Его белые волосы были зачесаны назад, чёрный камзол с высоким воротником идеально выглажен, как и всегда. Он уважительно кивнул Маре, подняв бокал с вином. Мара кивнула в ответ и зашла под балкон. Рядом с лестницей на балкон не было охраны, а зачем? Какой идиот поднимется к элите без дозволения? Мара прошла мимо и вошла в дверь под лестницей, которую почти не было видно. Рядом с дверью была маленькая, но красивая золотая табличка «Департамент расследований». Мара отперла дверь ключом и вошла.

Повернув руну на стене у двери, она зажгла свет небольших кристаллов и осветила свои владения. Постояв некоторое время у входной двери, Мара прислушалась к шуму в главном зале. Да, сегодня он был достаточно громким, чтобы позволить себе потратить немного бюджета. Мара повернула другую руну. По полу, очерчивая границы стен обеих комнат, соединённых между собой пустой аркой, пробежала фиолетовая линия и в её офисе стало очень тихо. Ни звука не доносилось снаружи. Мара прошла прямо к арке, мимо двух пустых столов и, пройдя через неё, подошла к шкафу с документами. Мара взяла пустой бланк с заголовком «Итоги дела номер:» и села за свой стол, заполнять его. Какое-то время в кабинете было тихо, только слышался скрип ручки Мары. Оторвавшись от очередной записи, Мара посмотрела перед собой. Размышляя, Мара зацепилась взглядом за пылинку, плавно танцующую в луче света. Мара проследила за ней машинально, рассуждая о правильности формулировки.

– Похищение в особо крупном? – пробубнила она себе под нос.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Мара.

Никакого эффекта не было. Мара ударила себя по лбу ладонью, встала, прошла к входной двери и повернула руну тишины и открыла дверь.

На пороге стояла Орга. Строгий костюм девушки был ей слегка маловат. Мара пропустила регистратора гильдии и закрыла за ней дверь. Шум раздражал и руна тишины снова была повёрнута.

– Г-госпожа Мара! Я к вам, с… эм… с поручением от… ну…

Мара закатила глаза, садясь обратно в своё кресло.

– Проходите, Орга. Хотите кофе?

Орга покраснела. Немного помявшись рядом с гостевым креслом, она глубоко вдохнула и села.

– У меня для вас новое дело от мастера! – протараторила она на одном дыхании.

Орга протянула Маре папку. Сверху документов восседала большая алая печать с летящим вороном. Мара распечатала документы и принялась их изучать.

Брови Мары хмурились, глаза быстро ходили по тексту. Орга уже не первый раз наблюдала за ней в таком состоянии. Чтобы скоротать время, Орга в очередной раз осмотрела кабинет. Много ящиков с документами, идеальный порядок, пыльные столы, стоящие друг напротив друга в первой комнате. Интересно, они когда-нибудь найдут желающих работать с Марой?

– Пропали люди? – спросила её Мара, закрывая папку с делом.

Орга вздрогнула.

– Д-да, члены ордена пропали, двое. Орден не смог их найти… Просят нас.

Мара немного помолчала.

– Здесь написано, что пропало больше граждан.

Орга покраснела ещё сильнее.

– Д-да, но орден платит только за своих…

– Понимаю. – Орга ненавидела этот тон, сейчас Мара начнёт ворчать. – Стервятники! Зажравшиеся уроды! – Мара встала и начала ходить по кабинету.

– Госпожа, я… – начала Орга, но её перебили.

– Конечно, им дела нет! Вот и не нашли ни черта! Идиоты.

– Да я с вами согласна… Могу я…

– А эта приписка? «Поиски остальных не должны ставиться в приоритет», возмутительно!

– Госпожа Мара! – почти взвизгнув, Орга встала и закрыла глаза, топая высоким каблуком, – у меня много работы, если у вас есть вопрос, спрашивайте, а если нет, я пойду! Простите…

Наступила тишина. Мара выдохнула и сказала виноватым тоном:

– Простите, Орга… Что-то меня занесло. Спасибо, я берусь за дело. Если что-то понадобится, я подойду к вам.

Красная, как помидор, Орга легко поклонилась и стремительно вышла из кабинета.

Мара рухнула в кресло и, выдыхая, потёрла лоб. Она подняла глаза на два вечно пустых стола. Мара открыла блокнот, дошла до пустой страницы, и начала выписывать все факты, которые знала: пропали люди (Мара написала цифру пять рядом с этой записью). Посмотрев на единственную запись, она нахмурилась. Открыла дело, и перечитала. След уже остыл. Проклятье. Закрывая блокнот, Мара зацепилась взглядом за надпись «…груз трактирщика Борина». Они не связаны, нет, это точно. Но Маре нужно подумать. А подумать можно и на ходу. Она взяла дорожный плащ и, заперев дверь, вышла.

Глава 12. Первые амбиции

Он притянул её к себе за талию. Их губы были так близко друг к другу, что он ощутил трепет её дыхания. Она выдохнула с лёгким стоном. Не говоря ни слова, он поцеловал её. Жадно, страстно, такие поцелуи не повторяются.

– Теперь мы всегда будем вместе? – спросила она тихо, на выдохе, отстраняясь от его губ.

– Да, любовь моя! Твой отец не сможет разлучить нас!

– О, Антонио!

Кросс прижал книгу к себе, зажмурился и тихонько пискнул от удовольствия. Единственный кончик уха был красным, ногами он немного постучал по кровати, не в силах сдержать эмоции.

Придя в себя, он продолжил читать.

– Антонио! – на лестнице появилась Хуана. – Не иди с ней! Я люблю тебя!

Кросс округлил глаза, глядя на последнюю строчку в книжке. Он перевернул последнюю страницу, на ней было послесловие автора.

– Конец??? – эльф не смог сдержать эмоции, – нет-нет-нет! Это не может быть конец! Да кто так книги заканчивает?

Кросс поднял книгу над головой, замахнулся, целясь в угол. Сделал глубокий вдох, и опустил книгу на колени, легко погладил корешок и положил на прикроватную тумбочку, сколоченную на днях. На тумбе стояла свеча – единственный источник света. Кросс задул её и остался в кромешной темноте своего чердака. А ведь сейчас день…

– Мне нужно окно… – выдохнул он, ложась на кровать.

Повалявшись некоторое время, Кросс смотрел на потолок, точнее, на то, где потолок должен быть. Глаза постепенно привыкали к темноте, и теперь можно было разглядеть робкие попытки лучей солнца пробиться через щели в стенах. Зимой тут будет холодно.

Кросс потянулся и лениво встал с кровати. Его выходной проходил хорошо. Ну, как выходной? Выходень. Вечером снова работа. Не спеша, спускаясь по лестницам на первый этаж, Кросс рассуждал о повышенном интересе к таверне, в последние дни. По вечерам в заведении становилось людно, даже людновато. Опершись на перила лестницы на первом этаже, Кросс окинул взглядом зал. Уставший Борин стоял у внешней плиты, готовил куски мяса для гостей. Для буднего дня людей было больше обычного, но не сказать, что очень много.

– Хозяин, ещё пива! – крикнул кто-то за вторым столиком.

Борин ошалело поднял глаза на посетителя.

– Подними свою жопу и… – начал он, но Кросс его перебил.

– Я налью, сидите уважаемый.

Он подошёл к пивному крану и налил чарку. Борин благодарно кивнул, пропуская его. Под глазами гнома виднелись тёмные круги.

– Может начнём открываться попозже? – спросил эльф, проходя мимо с пивом.

– Ага, щас! – буркнул босс, – и упустить ажиотаж?

Кросс поставил на стол посетителя пиво и собрал скобы со стола.

– Но ты на ногах еле держишься! Закрываешь таверну поздно ночью, открываешь рано утром.

– Я добавил в меню кофе на вынос, – зевнул Борин, – сработало на удивление хорошо. Моряки перед выходом в озеро заходят утром за стаканчиком.

Кросс поставил поднос на стойку и спросил:

– На вынос? Ты даешь им наши кружки?

– Ты дурной? – огрызнулся гном, – конечно же они приходят со своими!

– Голова! – восхищённо протянул эльф.

Кросс сменил хозяина у плиты, и тот сел рядом, глядя на двух посетителей, обсуждающих между собой последние сплетни.

– Так и не вернулась, бедняжка?

– Да, такая юная и тоже пропала!

Борин нахмурил брови, а Кросс машинально прислушался.

– Лавку уже несколько дней не открывает, рыбу не продаёт.

– Ну дык, какая рыба, когда дочь пропала.

– Ага, и жена ушла.

– Ну и дела….

Кросс повернулся к Борину, не глядя переворачивая мясо лопаткой.

– Опять люди пропадают?

– Ага, каждый день одно и то же обсуждают. Людей… и меня.

Кросс кивнул.

Только глухой не слышал о вопросах к гному, как ему удалось вернуть украденный груз? Борин не отвечал, и лишь загадочно улыбался, постукивая пальцем себя по носу.

Как-то Кросс спросил, почему он не расскажет, на что Борин ответил:

– Думаешь, почему они сюда ходят? Пока им интересно, у нас будет больше посетителей. Потом им надоест, и снова будем тихой таверной.

Но шли дни, а люди продолжали надеяться. Кросс давно заметил, что в Хольте любили обсуждать сплетни по кругу. Не то чтобы в городе ничего не происходило, но всё интересное рассказывали по десять раз на дню.

– Вечером ты сегодня один, – снова зевнул Борин, – сил нет. Закроешься, когда перестанут покупать пиво.

– Понял, босс. Я могу и сейчас тебя сменить.

Борин оглядел спокойный зал.

– Убедил, пойду подрыхну. Кричи, если понадоблюсь.

Гном похлопал эльфа по спине и потягиваясь пошёл на верх в свою комнату. Кросс остался один, надел фартук, нашёл свой любимый стакан для протирания и, накинув на себя вид мудрого бармена, продолжил полировать его.

Не считая шума реки, за окном было на удивление тихо. Такие дни Кросс называл «ленивыми», солнце пекло, но здесь, в таверне, всегда было прохладно. Птица села на раму окна и начала петь. Кросс уже видел эту птичку и не раз, наверное, гнездо где-то свила.

Ещё пару раз у него заказали пиво. Разговоры были тихими, обсуждали работу, начальство, пропавших, цены на зерно. В таверне, как и за окном, было спокойно и тихо. Эльф некоторое время смотрел на дальнюю стену зала. Там можно было бы поставить небольшую сцену и нанять барда. Акустика в заведении была хорошая, это бы привлекло больше людей. Кросс удивился своим мыслям. И когда он стал думать о таких вещах?

Колокольчик на двери звякнул и в таверну вошла девушка. Она была одета в светлую льняную рубашку, рукава которой девушка закатала до локтей. Темные брюки были заправлены в высокие сапоги. Памятуя о недавнем походе за одеждой, которая оставила Кросса без скобы в кармане, он невольно подумал, что не смог бы позволить себе такую одежду. Сумка через плечо, которую носила девушка, выглядела тяжёлой. На поясе виднелись ножны длинного кинжала. Кросс заставил себя отвлечься от его рукояти, и поднял глаза на лицо девушки. Черные, немного вьющиеся волосы отсвечивали бронзой на свету. Девушка заплела их в высокий хвост. Их глаза встретились, и Кросс понял – она изучает его также, как он её. Эльф почувствовал, как лицо наливается румянцем. Не осознанным движением, он поправил причёску пальцами. И почему он не причесался перед тем, как спуститься? Дурак.

– Добрый день! – Кросс улыбнулся своей лучшей улыбкой, – присаживайтесь, где вам будет удобно, я сейчас принесу меню.

Девушка широким шагом прошла к барной стойке и села на высокий стул.

– Кофе, пожалуйста.

– Вам с собой? – спросил Кросс доставая турку.

– Нет, я предпочту выпить его здесь. – Девушка смотрела на эльфа пристальным взглядом, почти не мигая.

Кросс отвернулся к плите, ставя турку. Эта девушка продолжала его изучать. Кросс невольно дотронулся до огрызка правого уха, спрятанного под волосами, рука также потянулась к ожогу, но он вовремя её одернул. Стоя спиной к посетительнице, Кросс посмотрел на своё отражение в турке, и закрыл правый глаз, осматривая шрамы. Вроде не страшно. Он выдохнул и повернулся к клиентке.

– Вы владелец заведения? – бесстрастным голосом спросила девушка.

– Эм… Нет. Я… – Кросс запнулся, – вроде как вышибала.

Кофе закипел, и Кросс налил его в кружку.

– Вам с молоком? – спросил он.

– Да, и два кусочка сахара.

– Простите, госпожа, – виновато сказал Кросс, – сахара не держим.

Девушка раздражённо вздохнула.

– Ну пусть будет просто с молоком.

Получив свой кофе, девушка отпила, поморщившись и представилась:

– Я Мара Брук, приятно познакомиться, мистер…

– Кросс, Кросс Ильтигор.

Мара достала блокнот из сумки и дорогую металлическую ручку, и что-то записала, держа блокнот на весу.

– Так это вы вернули груз Борина? – скорее утвердила, чем спросила Мара.

Кросс пару раз моргнул.

– Что?

– Как вам это удалось? Вряд ли у вас нашлись граны для выкупа.

– Я, – Кросс сильно смутился, – боюсь я не понимаю…

– Сначала я думала, – Мара будто не слушала его, она прервалась, сделав ещё один глоток, – что вы подельник воров. Но, тогда бы груз не крали вообще, чтобы не привлекать внимания.

Кросс молча смотрел на неё.

– Хотя, на первый взгляд вы и правда похожи на того, кто мог бы быть связан с бандитами. – Мара отвела взгляд, осматривая таверну.

Улыбка ушла с лица Кросса, он обиженно смотрел на девушку, тронув себя по лицу кончиками пальцев.

– Я похож?

– Так как? – Мара продолжала игнорировать его вопросы.

Кросс вернул самообладание.

– Для следователя вы ведёте дело слишком открыто. – Кросс надеялся, что его проницательность впечатлит девушку, но Мара небрежно отмахнулась.

– Это уже закрытое дело, я просто удовлетворяю своё любопытство.

Кросс, чтобы занять чем-то руки, взял многострадальный стакан, и стал натирать его, скрипя тряпкой по идеально чистому стеклу. А ведь Борин был прав. Кросс загадочно улыбнулся (во всяком случае, он надеялся, что загадочно)

– Кто знает? – будто небрежно сказал Кросс.

Мара некоторое время смотрела на него. Потом, будто сделав свои выводы разочарованно вздохнула.

– То есть, вы не знаете. Понятно, жаль. – она отсчитала скобы, ровно столько, сколько стоил кофе и положила их на стол. – Вижу, вы очень занятой, – она покосилась на стакан, – не смею вас задерживать. – Сделав последний глоток кофе, девушка встала со стула.

Кросс запаниковал.

– Нет, ну почему сразу не знаю? – затараторил он, – просто, ну, как будто, эм… – все слова вылетели из головы. Однако, Мара села назад.

В таверне резко все притихли. Кросс посмотрел на посетителей, все, как один, делали вид, что не пытаются подслушать рассказ эльфа.

Прости, Борин! – мысленно подумал Кросс, и сказал:

– Ну, скажем так, я договорился с похитителями.

– Вот оно как? – блокнот снова раскрылся и упал на стойку. – С кем же вы договорились?

Кросс замялся.

– В целях безопасности, я бы не хотел называть его имя.

– Его… понимаю. – Мара сделала запись, а Кросс про себя выругался. – Вы понимаете, что если будете препятствовать следствию, я вас и посадить могу?

Кросс вздрогнул, но быстро нашёлся:

– Вы сказали, что дело закрыто.

Мара прищурилась.

– Ну хорошо, – протянула она, делая ещё какую-то запись, – и как же вы договорились?

– Я нашёл человечка, которого потеряли.

– Просто «человечка»?

– Ну, важного человечка… – Кросс чувствовал себя на экзамене.

– Кого-то кто связан с поставками, или логистикой? – Мара внимательно смотрела в распахнутые глаза Кросса.

– Но как?

– Это просто: не приближённый главаря, чтобы лично искать, но важный, чтобы искать всем, кем получится. Продолжайте, прошу вас. – Интерес девушки возрос.

– Ну, я сходил к нему домой, и нашёл письма, из писем понял, где его искать.

Веки Мары опустились, она смотрела на Кросса, как на несмешного клоуна.

– Ты нашёл подробную инструкцию, где искать пропавшего? – переход на «ты» не остался без внимания эльфа.

– Эм, если так ставить вопрос – да. – Кросс снова залился краской.

Блокнот закрылся.

– Миленько… – Мара уже не смотрела на него. – Спасибо за кофе, и разговор. Думаю, этого хватит за беспокойства. – Пять скоб упали на стол.

– Всего доброго, детектив, – разочарованно сказала Мара двигаясь к входной двери.

Всё случилось слишком быстро, растерянный Кросс смотрел на скобы, и только и успел крикнуть девушке в спину, когда та выходила в дверь:

– Приходите к нам ещё…

Эльф снова посмотрел на скобы, потом поднял взгляд на посетителей. Все резко сделали вид, что что-то изучают в своих кружках.

Мда… Провал. Ну, ладно, могло бы быть и хуже.

Хуже некуда! – думала Мара, гневно идя к причалу. Только она думала, что нашла кого-то с мозгами, так на тебе – ещё один везунчик. Он бы ещё дневник этого пропавшего нашёл! Возможно, не стоило так резко уходить. Можно было узнать подробности и, например, выйти на того, кто за всем этим стоит. Но Мара не справилась с раздражением. Ну и пустота с ним. Придурок. Мара села в гондолу перевозчика и устало потёрла глаза. Перед взором снова появились два вечно пустых стола. Этот эльф был так близко. Она почти поверила, что наконец нашла человека, с которым сможет работать. Но ему просто повезло. Какой толк от везунчика в настоящем, запутанном деле? Генри был прав, ей нужен напарник. Не то чтобы она была против, но не такой, как Генри. И не этот, как его... – Мара открыла блокнот, – Кросс Ильтигор. Идиотское имя. Кто вообще так детей называет?

– Простите, мисс, – неуверенно сказал гондольер, – куда направимся?

– А ты как думаешь? Мы у самого озера! Тут одна дорога – вверх, на север!

Лодочник виновато потупился, под её напором.

– Да, но куда именно вам?

– Греби, давай, я скажу, где свернуть. – небольшой мешочек со скобами порхнул в руки перевозчику. Тот пожал плечами и повёл лодку вверх по Тихому рукаву.

А куда она плывёт? Вообще-то хороший вопрос. Мара достала из сумки папку с новым делом, и начала её перечитывать. Пропало пять человек, чуть больше, чем за месяц, двое из них члены Ордена Алого Ворона. В своём расследовании Орден уделил внимание в основном своим людям, но допросил и остальных. Старик гном, человеческий ребёнок, и молодой полурослик. В ордене пропали девушка и мужчина, оба люди. На первый взгляд никакой системы нет. Мара остановилась на пометке, оставленной детективом ордена: «Двое других членов ордена из их отряда утверждают, что оба вели себя одержимо, рисовали чёрные фигуры, утверждали, что их зовут. Мы предполагаем сильную магию очарования. Намерения не были выявлены, требований выкупа не поступало. Пропавшие не входили в просвещённые ранги, посему не обладали важной стратегической информацией.» Пустят ли её в орден? Надо попробовать.

– Сударь, – обратилась она к перевозчику, тот вопросительно поднял бровь, – во-первых, примите мои извинения, я не должна была срываться на вас.

– Не стоит переживаний, сударыня. – гондольер явно расслабился после этих слов.

– Чудно, отвезите меня, пожалуйста, к первому срединному.

– Причалить у пристани Ордена?

– Да, будьте добры.

Кросс от скуки подметал пол. За последние два часа, после ухода Мары ничего не произошло. Даже новые посетители почти не приходили. Редкие заказы пива, ещё более редкие заказы еды и закусок. Кросс услышал над головой, как кто-то начал ходить по полу. Постояльцев в их скромных комнатах не было, значит это Борин проснулся. Кросс критически осмотрел главный зал, и пришёл к выводу, что хорошо справился в отсутствие начальника. Спокойный летний день, в тихой таверне. Ничего необычного.Может, заварить чай? Нет, пока не хочется.

Борин спустился через пару минут и сразу свернул в купальни. Это надолго, Борин никогда не мылся быстро. Кросс открыл дверь в кухню. Это помещение не использовалось по назначению, потому, что Борину не хватало рук. Несмотря на удобное окно для заказов, и более обширное оборудования для готовки, если у тебя нет повара – толку ноль. Коробки и бочки захламили кухню: некоторым не нашлось место в погребе, а некоторые Билли просто не дотащил. Засучив рукава, Кросс занялся реорганизацией пространства. Периодически заглядывая в зал, и убеждаясь, что никому ничего не нужно, он двигал коробки и бочки, убирая лишнее в погреб. Пару раз его позвали, и он наливал клиентам пиво. К своему удивлению, он достаточно быстро навёл на кухне порядок. Не идеальный, конечно же, но порядок. В очередной раз, выйдя в зал, он увидел Борина стоящего за стойкой. Волосы и борода ещё были влажными, и он расчесывал их гребешком.

– Спасибо, дружище, я прям ожил, – сказал он Кроссу.

– Да не за что, начальник.

– Ну, раз я всё ещё начальник, – хитро вторил Борин, – то задание для тебя есть.

– Я весь во внимании, – улыбнулся вышибала.

– Давно рыбу никто не поставлял. Зайди к Роутам, спроси, как у них дела. И вот это, девочке их снеси, – он протянул свёрток, который пах булочками с корицей.

– Что это ты вдруг? – с подозрением спросил Кросс.

Борин махнул рукой.

– Говорят – делай! Я тебе за что плачу?

– Вообще, за то, чтобы я из таверны подозрительных типов выгонял.

– Ну, считай, самый подозрительный здесь ты, вот и метнись до рыбацкой лавки у складов, туда и обратно. Знаешь где это?

Кросс почесал затылок.

– Ага.

– Ну так, чего ждёшь? Давай, бегом-бегом! Чтоб к вечеру назад вернулся.

– Есть, босс! – Кросс отдал честь, взял свёрток и уже направился к выходу, но тут Борин его окликнул:

– Держи, командировочные. Купишь себе мороженное.

В руки эльфа положили небольшой мешочек со скобами.

– От души, начальник! – ещё шире улыбнулся Кросс, – я тебя не подведу!

– Иди уже, – буркнул гном.

Кросс вышел и направился к складам, рядом с которыми находилась та самая рыбная лавка. Ну, по крайней мере, Кросс надеялся, что понял Борина правильно. По дороге он исполнил наказ начальства и купил себе мороженое, да не простое, а в шоколаде!

Причмокивая мороженым, эльф бодро шагал под палящим солнцем. Ему всегда нравилась жара. Странности начались сразу, как Кросс подошёл к лавке. За ней никого не было. Пара тухлых рыбин уже давно гнили под беспощадными лучами. Створки были заперты снаружи. Кросс обошёл прилавок и направился к входной двери дома. Прикончив остатки мороженого, он, не увидев мусорного бака, бросил палочку от лакомства себе в карман. Отряхнулся, поправил волосы, тыльной стороной ладони стер пот со лба, и постучал. Ничего не произошло. Кросс постучал ещё раз, более уверенно, и дверь открылась от его стука. Полутёмное помещение плохо просматривалось из-за яркого света дня. Кросс вошёл, ещё раз постучав об деревянную стену и сказал:

– Хозяева! Ау! Есть кто живой?

Тишина.

– Я принёс гостинцы от Борина!

– Что тебе нужно? – тихий мужской голос донёсся из тёмного угла. Кросс подпрыгнул от неожиданности.

Когда глаза привыкли к полумраку, Кросс наконец различил владельца голоса. Тучный, некогда мускулистый мужчина, сгорбившись, сидел в углу. Перед ним на столе лежали детские рисунки.

– Мужик, не пугай так! – выдохнул эльф.

– Тебе чего? – голос мужчины был изможденным.

– Да вот, от Борина я, – повторил Кросс, – принёс вот для девочки вашей.

Кросс положил булочки на стол, рядом с мужчиной.

Мужчина поднял глаза, они были красными.

– Для Нии? – рассеянно переспросил мужчина, – её здесь нет, она ушла.

– Эм… – Кросс собирался с мыслями, что-то в тоне мужчины ему очень не понравилось, – ушла? Куда?

– Она ушла, – с нажимом повторил мужчина, – месяц назад.

Глава 13. Ты знаешь, что это?

Кросс сел за стол, краем глаза изучая стопки рисунков домов, разбросанных на нем.

– Ага… – протянул Кросс обрабатывая информацию. – Ушла сама?

Мужчина кивнул. Подняв глаза на эльфа, он сказал:

– Гарретт Роут. Я отец девочки.

– Кросс Ильтигор.

Мужчины обменялись рукопожатием. Кросс достал булочки и протянул одну Гарретту.

– Чай найдется?

Мужчина нахмурил брови изучая булку.

– Плита не растоплена.

– С меня вкусности, с тебя чай. – усмехнулся эльф.

Некоторое время Гарретт изучал Кросса. Лоб продолжал хмуриться, он явно что-то обдумывал. Вздохнув, он встал, и направился к плите.

Пока Гарретт не смотрел, Кросс внимательно изучил рисунки: дома, крыши, замки, ничего не обычного для детских рисунков.

– Твоя дочь хорошо рисует, – похвалил он, смотря на детализированный рисунок красивой сказочной башни.

Гарретт не ответил. Он возился с печью, пытаясь развести огонь. Кросс встал и немного прошёлся по чужому жилищу. Комната была тёмной и сырой, мокрые сети и удочка лежали в углу, и успели хорошенько провонять. Запах тухлятины уже начинал доноситься из-за закрытых ставней лавки.

– Сколько лет твоей дочери? – крикнул эльф в другой конец комнаты.

– Одиннадцать… Хотя постой, какой сегодня день?

– Двадцать третье июля.

– Тогда уже двенадцать.

Мужчины замолчали. Гарретт поставил чайник, и какое-то время потупившись смотрел на него. Потом, вздрогнул, выходя из оцепенения. Он повернулся к Кроссу, и злобно посмотрел на него.

– Погоди, что я такое делаю? Ты вообще кто такой? Проваливай из моего дома.

Кросс вздохнул. Его любимая тактика – Веди себя так, будто так и надо – не всегда работала.

– Ты булочку расхотел?

– Да подавись ты своей булкой, ты и гном этот твой! – Гарретт почти не кричал. Он умудрялся повышать голос не прилагая усилий.

Кросс поднял руки в примирительном жесте.

– Да чего ты взъелся? Мы беспокоились, у нас в таверне многое рассказывают, вот и переживать начали… – Кросс осекся. Он вспомнил разговор двух посетителей. – Погоди, твоя жена тоже ушла?

Гарретт покраснел от злости.

– Проваливай! Вон! Пшёл отсюда, пока я тебе рёбра не пересчитал!

Слова мистера Роута не возымели эффект. Кросс будто вообще его не слушал.

– Получается, твоя дочь одна из пропавших?

Глаза Гарретта расширились.

– Одна из? Кто-то ещё пропал? – от злобы в голосе ни осталось не следа.

– Да, говорят уже несколько пропавших. Я не спрашивал, так, просто слушал. У тебя чай на какой полке?

– Верхняя левая, – машинально ответил Гарретт уходя в свои мысли. На эльфа он не смотрел.

Кросс нашёл деревянную коробочку, открыл и критически осмотрел содержимое. Сырые от влажности листья не пойми-чего лежали вперемешку и почти не источали запаха. Кросс недовольно поморщился. Взяв две случайные чашки, он принес всё к столу, за которым снова сидел хозяин дома. Чайник начинал кипеть. Кросс тщательно выбирал листья, которые бросал в свою чашку. Наполнив её приемлемым количеством, он протянул коробочку Гаретту. Тот, всё ещё находясь в раздумьях, к ужасу эльфа, просто высыпал часть содержимого в чашку. Если бы он сейчас посмотрел на эльфа, то узнал бы, как смотрят на богохульников глубоко верующие люди.

Кросс залил в чашки кипяток, и, о боги, этот мужик сразу сделал глоток кипятка! Не удивительно, что от него все ушли.

– Ты уверен, что она просто ушла? – Кросс попробовал вернуть разговор в нужное русло.

– Да, вышла гулять и не вернулась.

Кросс недоверчиво посмотрел на мужчину.

– И ты её не искал?

– Я уверен, что она скрывает её у себя. – посмотрев на Кросса, Гарретт уточнил, – Ханна, мать Нии. Она ушла в тот же день. Я был уверен, что Ханна просто скрывает от меня Нию.

– Ну, обратился бы в суд? – Кросс сделал глоток чая, и недовольно скривил лицо.

– В суд? – озадачено спросил Роут, – и что бы они сделали?

Кросс удивленно уставился на него.

– В смысле «что?» Это суд! Погоди, ты вообще что-то делал?

Гарретт недовольно отвернулся.

– Ничего? Ты хоть искал дочь?

И опять, Гарретт ничего не ответил. Кросс смотрел на него со смешанным чувством нарастающего раздражения и удивления.

– Ты её не искал? – каждое слово, Кросс чеканил как монеты.

– Она ушла, ясно? Они обе ушли! Это их выбор! Они решили бросить меня!

– Выбор? Гарретт, ей двенадцать лет! Она же ребёнок!

Мистер Роут некоторое время молчал, потом взял лист с рисунком и протянул Кроссу.

– Слушай, глупый вопрос, я знаю, но ты не знаешь, где это? – сказал он понурым голосом, стараясь перевести тему.

Кросс уставился на рисунок красных крыш с черной башней по центру у самой воды.

– Крыши напоминают дома на набережной напротив, нет? Я их видел, когда подходил к твоей лавке. – Кросс перевёл взгляд на другие рисунки. На них на всех была нарисована чёрная, угольная башня. На некоторых рисунках, башня была просто чёрной, на некоторых в окошке сверху горел свет, а кое-где в башне сидела маленькая девочка. Девочка на рисунках всегда получалась смешной и кривой. Зато глаза Ния выводила с удивительным старанием. Кросс взял один из таких рисунков.

– Все же дома у твоей дочери получаются лучше. Из неё выйдет хороший архитектор.

– Я про башню. Ты видел такую в городе? Где она?

– Я точно уверен, что такого здания нет в городе, – серьёзно ответил Кросс, – поверь мне, я тут живу уже двести лет. Ты думаешь, она там? В детском рисунке? – он скептически осмотрел Гарретта.

Мужчина замялся и отвёл глаза.

– Ты же сказал, что она у жены? – Кросс прищурился.

– И чего это я перед тобой отчитываться должен, а? – Гарретт рявкнул и стукнул кулаком об стол. Кросс не шелохнулся, его лицо никак не изменилось. Он даже не моргнул от неожиданности. Это подействовало на Гарретта, как контрастный душ.

– Я, я не уверен, где она. – почти виновато сказал он, – она… она приходила ко мне во сне.

Кросс вопросительно поднял бровь.

– Она приснилась мне однажды… Сказала, что у неё всё хорошо, и чтобы я её не искал…

– То есть, – Кросс надеялся, что не смотрит на мужчину с призрением, но сильно сомневался в своей силе воли, – ты не искал дочь, потому что она тебе приснилась?

– Ты не понимаешь! – Гарретт вскочил, – это было так реально! Я помню всё, будто находился в той комнате. Деревянные стены, запахи, кровать, на которой сидела моя дочь. Я даже помню огни города в окне. В очень высоком окне.

– Сны бывают очень реалистичными… но это всё ещё сны.

– Магические ведения – научный факт! – мистер Роут снова сел.

– А ты маг? – с недоверием уточнил эльф.

– Нет…

– Ну предположим, – после паузы сказал Кросс, – ты видел свою дочь, которая просила её не искать, и сидела где-то высоко, я правильно понял? И теперь ты думаешь, что она в этой башне?

– Возможно… Либо во дворце мэра, но это совсем в голове не укладывается…

– В голове не укладывается, что отец ребёнка сидит дома, и жалеет себя, когда его дочь пропала. – холодной ответил Кросс.

– Ты меня жизни не учи, остроухий! – взорвался Гарретт, – ты не видел то, что видел я!

Кросс покачал головой.

– Я не понимаю тебя. – Кросс встал, беря один рисунок складывая его пополам. – Я поспрашиваю о твоей дочери за тебя. Спасибо за чай.

Гарретт скрипнул зубами, и стараясь взять себя в руки тихо сказал:

– Вали уже.

Она стояла на причале, в жирной тени непреступной крепости Ордена Алого Ворона. С каждым шагом здание не столько становилось ближе, сколько ширилось, словно кошка, старающаяся выглядеть больше перед хищником. Узкие окна и бойницы начинались намного выше, чем в обычных зданиях. По прикидке Мары на этаже пятом. Всё ниже – глухая, гладкая каменная стена. Главные ворота крепости были закрыты, однако в них была дополнительная узкая, а главное – приоткрытая дверца. Мара вошла. На другой стороне ворот стояло двое стражников. По мнению Мары, латы бывают двух видом: блестящие и те, которые используют. Однако те члены ордена, которые носили тяжелые доспехи умудрялись как-то объединять оба вида доспехов. Красивые, блестящие, с дорогими узорами, эти доспехи одновременно были очень практичными, удобными, и судя по тому, как легко стражники передвигались – необычайно лёгкими. Любой человек в латах выглядит неповоротливо. Но если бы один из стражников от скуки решил бы сделать сальто назад, Мара бы сильно не удивилась.

– Добрый день, госпожа! – вежливо представился один из стражей, – вы по какому вопросу?

– Я Мара Брук, Следственный отдел Гильдии. – Мара достала из сумки удостоверение гильдии.

Другой стражник записал в журнал имя, и сообщил:

– Проходите в главный зал, госпожа, мы сообщим о том, что вы наконец пришли.

Дверь распахнулась, впуская Мару внутрь. За ней никого не было. Брошенный на стражников взгляд показал, что так и должно быть. Сводчатый потолок уходил далеко вверх. Шаги Мары эхом разносились под своды. Мара часто имело дело с орденом, но впервые пришла в их филиал. А говорят гильдия богата… Роскошь и величие буквально нависали над головой детектива. Не только люстры, но даже канделябры по углам были оснащены дорогущими кристаллами света. За большими мозаичными окнами виднелся внутренний двор Ордена. Лязг стали друг об друга доносился даже сквозь стекло. Ноги Мары остановились, взгляд был загипнотизирован синхронностью движений. Перед каждым ударом, множество ртов в один момент выкрикивало «Хей!» давая знак к удару. Заставив себя отвернуться от военной машины Ордена, девушка поспешила в главный зал. Ноги быстро цокали по каменным плитам пола. Усилием воли был отдан приказ замедлить шаг, чтобы не выглядеть взволнованной. Озарённая красным светом от мозаики на окне, громадина, именующая себя дверью в главный зал, стояла закрытой и вызывало в голове Мары смутное беспокойство: а сможет ли она открыть её? Но и эта дверь, распахнулась, когда девушка подошла достаточно близко. Встав в пазы, ставни робко дожидались, пока Мара решалась войти. Зал за дверьми был настолько большой, что целый батальон мог бы кружиться в вальсе приобняв девушек в самых широких платьях, которые только возможно и при этом ни разу не врезаться друг в друга. Вдоль стен, в полу были встроены дополнительные кристаллы, настолько яркие, что глаза невольно щурились. Рядом с одним из кристаллов стоял бытовой волшебник, заряжая его своей энергией. Судя по усталым кругам под глазами, мужчина был на исходе.

Каменная лестница, будто из какой-то сказки, возвышалась в другой части зала. Единственный путь на балконы, выстроенные над помещением, не был украшен золотыми узорами, финтифлюшками и другими не понятными Маре вещами. У подножья лестницы стоял мужчина. Высокий, с прямой спиной человек был неопределенного возраста: где-то между сорока и пятидесяти. Поредевшие волосы ровно уложены, одежда идеально выглажена, на носу небольшие очки полумесяцы. Мужчина, заложив руки за спину ждал, пока Мара подойдёт поближе.

– Приветствую вас, мисс Мара. – Его голос был на границе между просто тихим и шёпотом. – Очень рад, что вы смогли найти время в своём плотном графике. Позвольте представиться, Рестор Рекс. Я глава отделения Ордена в этом городе.

– Мара Брук, – девушка протянула руку.

Некоторое время Рестор просто смотрел на ладонь. Его сухая рука аккуратно потрогала её руку в ответ. Именно потрогала, он просто взял её на секунду и отпустил. После завершения ритуала знакомства мужчина сказал:

– Мастер Фемистокл высоко отзывался о ваших талантах, мисс Брук. Жду с нетерпением результатов вашего расследования.

Бровь девушки устремилась вверх.

– Фемистокл? Хвалил? Меня?

– Да, очень рьяно доказывал мне, что вы его лучшая протеже. – Это был не голос, а шелест листвы на ветру.

– Я никогда не была его ученицей, мистер Рекс, – холодно ответила Мара.

– Надеюсь.

Повисла тишина. Немые взгляды, которыми они обменялись были красноречивее слов. «Он же напыщенный жирный павлин!», говорили глаза Мары. Рестор позволил себе легкий кивок и жестом пригласил Мару следовать за ним.

За лестницей, на первом этаже оказалась ещё одна дверь, намного меньше по размеру своих предшественниц. Детектив Мара ничуть не удивилась, когда дверь, как и все предыдущие в Ордене, открылась сама.

– Очень удобное волшебство. Не видела такого раньше.

– Благодарю, это из нового. Прямиком из Арканума. Орден всегда чтил передовые научные и магические технологии.

– Полагаю, о моём прибытии вам сообщили по хрустальному шару? – Мара не смогла скрыть частичку зависти.

– Нет. Орден считает их слишком сложными в обращении, – без иронии прошелестел Рестор, – мы используем пневмопочту. Установили её на прошлой неделе. Очень удобное и… – он запнулся, подбирая слова, – занятное устройство. – он поднял палец, и Мара увидела в темноте высокого потолка стеклянные трубы. И вроде, иногда, по ним действительно что-то пролетало.

Мимо них ходили люди. Кто-то с оружием, кто-то с документами, и все они, на секунду останавливались перед Главой, буквально на секунду, кивали, и только потом бежали дальше, по своим делам.

– Я знаю о чём вы думаете, мисс, – уголки его губ дрогнули, – если бы его поставь на перекрёстке, то может и аварий на дорогах было бы меньше, я угадал?

– Понятия не имею, о чём вы. – ровным голосом ответила Мара, не смотря на Рестора.

– Дисциплина – залог порядка, – глаза из-под очков изучали Мару, – Мы пришли.

Коридор тянулся настолько далеко, что последние двери уже тонули в полумраке. Над каждой висела небольшая латунная табличка с номером. На вид, двери ничем друг от друга не отличались.

– Пропавшие были соседями, мы думаем, это могло иметь значение.

– Вы сразу привели меня к их комнатам?

– Вы же ради этого к нам пришли?

Его невозмутимость раздражило Мару, но она не подала виду.

– И правда. Полагаю, ваши люди тут уже всё перевернули вверх дном?

– Нет, я лично проверял обе комнаты. – Связка ключей блеснула в его руке, – и закрыли их после.

Отперев ближайшую дверь, он пропустил Мару внутрь. В комнате было светло и тепло. Пол и стены были из красивого дерева, без щелей и небольших выбоин. Мебель Мара про себя назвала – строгой. Односпальная кровать, заправленная на солдатский манер. Тумбочка, на которой ровно, под правильным углом лежит недочитанная книга. У подножья кровати стоит сундук, вероятно с одеждой. Жесткий стул, аккуратно отодвинутый от стола. И стол без полочек, но со специальным углублением для свечи. На нём лежат исписанные листы бумаги – единственные предметы, которые находятся хоть немного не в «ровном» состоянии.

Мара прошлась по бумагам беглым взглядом. Стихи. Много-много стихов. Эти про несбывшуюся любовь. Здесь про доблесть. Эти про мать. Ничего не обычного.

– Мне было бы чрезвычайно приятно услышать ваши рассуждения, детектив. – голос Главы в тихой комнате звучал почти интимно.

– Поэтесса. – Маре не удалось полностью скрыть раздражение. – Не знала, что ваш Орден поощряет творчество.

– Почему мы должны быть против самовыражения? – Рестор почти позволил себе удивиться.

– Не важно.

– Могу я поинтересоваться, как вы поняли, что автор – девушка?

– В стихах она обращается к себе в женском роде.

– Это мог бы быть сценический образ, – заметил Глава.

И снова раздражение пришло слишком быстро, чтобы Мара успела его погасить. Недовольно цыкнув, она прошла через комнату, и распахнула сундук. Ровные ряды одежды, в том числе и свернутые платья. Мара указала рукой на одежду.

– Ещё нужны доказательства?

Некоторое время Рестор смотрел на неё.

– Сундук был закрыт. Вы не могли знать, что в нём находится именно женская одежда.

– А вот запах лаванды очень сильно пропитал эту комнату.

Рестор кивнул, но Маре показалось, что он не удовлетворился ответом. Она опять гадала. Зараза… И когда она стала такой торопыгой?

– Взгляните на это, – господин Рекс протянул сложенный лист бумаги. Секунду назад его не было в его руках.

На листе, тем же почерком был написано четверостишье:

Безусловно страстно, будто птица. Алкая ветра в волосах, Шагну тихонько, как зарница. Небо в тучах, в облаках. Я хочу свободы.

– Акростих, причём не лучший его пример. Удивлюсь, если вы сами не заметили.

– Мы заметили. Вам будет полезно узнать, что пропавшая по своему профилю – связной. В её арсенале больше сотни сложнейших шифров Ордена. Уверяем вас, детектив, ни один из них здесь не используется.

– Это может быть совпадением?

– Запомните этот вопрос, детектив. – ровным голосом ответил Рестор, – мы к нему ещё вернемся.

– Любите загадки, да? – даже хруст льда был слышен в её голосе. Мужчина не обратил на это никакого внимания.

– Больше в этой комнате я не нашёл ничего интересного. Когда будете готовы – сообщите, я открою для вас вторую комнату.

Глаза Мары сощурились. ещё добрых полчаса двигалась мебель, простукивались доски, перебирались вещи в сундуке. Ничего. Рестор смотрел на неё бесстрастно, не подгоняя.

Сдавшись, Мара встала с пола, где только что находилась, заглядывая под кровать, сделала пару записей в блокнот, поправила причёску и только после всего этого посмотрела на Рестора. Тот слегка улыбнулся.

– Следующую комнату, пожалуйста.

– Прошу за мной, детектив.

Вторая комната была точной копией первой. Однотипная мебель, одинаковая обивка стен, даже окно точно такое-же. Единственным отличием был чистый стол, и полка, висящая над кровать. На полке лежали деревянные фигурки. Перед тем, как изучить фигурки, Мара подошла к сундуку и открыла его. Мужская одежда, немного бумаги, пара тубусов, лезвие для бритья. За её спиной, уголки губ Рестора немного дернулись. Закрыв сундук, детектив взяла в руки фигурки. Ручная работа, вырезаны небрежно, или, скорее, неумело. Пару тотемов, попытка вырезать тролля, и несколько кривых… столбов? Нет. Автор пытался вырезать квадратики кирпичей. Это башенки. Много башенок. Один плюс один легко складывать, но Мара злилась на себя, за поспешные выводы. Попробуй ещё раз, почему у двоих людей есть творческий выдох на тему «Башня»? Врядли им, как в школе, дали такое домашнее задание. Они соседи. Могли вдохновить друг друга. Считать ли это уликой?

– Кем был этот человек? Тоже связной?

– Нет. Он был картографом.

– И знал все ваши стратегические точки?

– Верно.

– Связной и картограф. Звучит как мотив.

– Мы тоже так подумали. Увы, это не сильно сужает поиск.

– Конечно. Кто бы хотел знать о тайных шифрах и укреплениях Ордена? Все.

– Именно, – бесстрастно, подтвердил Рестор.

– У вас же в рукаве есть ещё одна улика, не так ли?

Рестор покачал головой и покосился на сундук, который недавно захлопнула Мара.

Нахмурив брови, девушка повернулась в сторону сундука. Повторное открытие не вывело ничего нового. Всё те же мужские вещи. Тубусы. Ну конечно. Не смотря на Главу, Мара закатила глаза проклиная свою невнимательность и раскрыла тот тубус, в котором по весу что-то было. Большой лист плотной бумаги упал ей в руку. Девушка развернула его на столе. На нём изображён город Хольт. И пять точек, помеченных кружком. Одна из точек на берегу на против Ордена. После некоторого изучения, Мара сказала:

– И что это? Насколько я знаю, в некоторых помеченных точках ничего нет. Это просто набережные для прогулок.

– Боюсь мы приближаемся к концу нашего расследования. – Он указывает пальцем на точку перед Орденом, – здесь даже велись раскопки, на тот случай, если что-то было зарыто. Мы ничего не нашли. Но я уверен, что это главная… как вы любите это называть – улика.

– Или же вы опять что-то скрываете.

Рестор поднял рукава своей мантии.

– Как видите, больше ничего.

Мара задумалась.

Это же одна из тех улик, которые так удобно падают счастливчикам. Пять точек на карте. Надо будет их проверить…

Она достала блокнот и написала: «Пять точек на карте». Посмотрела на ранее поставленную надпись: «Пять пропавших». Протянула между ними линию и поставила вопросительный знак.

– Это всё? Тогда я пойду.

– Не желаете по ползать на карачках и по этой комнате, детектив? – в шелесте его голоса почти слышалась насмешка.

– Обойдусь.

– Тогда я провожу вас до выхода.

Уже на улице, у поста охраны, Мара обернулась у Рестору.

– Я прошла ваш тест?

– Вы подаёте надежды.

Мара раздражённо повела плечом и вышла в Хольт.

– Да я тебе голову засуну туда, где птицы никогда не пели! – кричал мужчина в соломенной шляпе сидя на телеге. Он уже несколько минут безуспешно подгонял свою клячу, в попытке выйти из патового положения.

Его собеседник – гном, сидел на другой телеге.

– Ах ты жопа не мытая, да я твою кобылу зажарю и бесплатно раздам на базаре!

– За Бэтти и двор, атакую в упор! – крикнул первый и перепрыгнул на телегу гнома, размахивая кулаками.

Затор, образовавшийся в результате их аварии на мосту, а теперь, ещё и в результате начала агрессивных переговоров уже растянулся на два квартала. Чтобы не ждать, Кросс запрыгнул на тонкие перила моста обходя затор. Ноги ловко перешагивали через балясины. Когда ботинки коснулись мостовой, он не спеша направился к фонтану. На другой стороне огромного фонтана, Кросс увидел ту самую стойку газеты Вестник Хольта. Но сначала…

Пуг работал над новой газетой. Выписывая заученный текст (заучить его не сложно, если ты рисуешь уже сотую газету нового выпуска за день), он бубнил себе под нос незамысловатую мелодию. Сегодня с посетителями было не очень, но это и не страшно. Новостей у него ещё на пару выпусков хватит. После той истории со складами его бизнес пошёл в гору. Ну как, пошёл… Пополз? Ну ладно, он начал смотреть на гору, в которую обязательно заберётся. Однажды. Может быть… В любом случае, газеты разлетались, как горячие пирожки, и даже повышение цены на целую скобу – не уменьшили ажиотаж. Может повысить ещё на одну?

Перед его носом появилось мороженое. Свистун поднял взгляд вдоль руки, протягивающей ему лакомство. На другом конце на него смотрел тот самый эльф.

– Привет, дружище!

– Ну привет, коль не шутишь. – Мороженое перекочевало в руки Пугу, – надеюсь ты принёс должок?

– Не понимаю о чём ты, – невинно ответил Кросс плюхаясь на стул для посетителей.

– Позавчера. Я заплатил за тебя в баре. Деньги, будьте любезны. Десять скоб.

– Было семь!

– То есть ты всё-таки помнишь? – рука протянулась к Эльфу.

Кросс вздохнул, отсчитал от недавней получки нужную сумму и бросил в руку Пугу.

– Благодарочка, – улыбнулся полурослик откладывая монеты. – Ты по делу, или от безделья? – поинтересовался он, откусывая мороженое.

Лист с рисунком Нии лёг на стол.

– Знаешь, что это?

– Рисунок, – аккуратно прощупал почву Пуг.

– А что изображено на рисунке, знаешь?

– Башня?

– Да боги, – поднял глаза к небу Кросс, – где это?

Пуг присмотрелся к рисунку. Это был очень точный рисунок, хоть пропорции и хромали кое где.

– Похоже на Красную набережную, это которая у тихого рукава. Напротив, ещё срединный остров со складами. А что?

– Там разве есть эта башня?

– Эм. Нет? – мороженное капнуло рядом с недоделанной газетой и Пуг поспешил откусить подтаявший угол, – Я вообще тебя не понимаю, дружище.

– Да девочка пропала, у рыбаков Роут. Слышал?

– Нет, – серьёзно сказал Пуг, – расскажешь?

Рассказ был подробным, но не очень длинным. Пуг, прирождённый атеист, нахмурил брови:

– Отец прошляпил ребёнка и обвинил во всём мистические силы? М-да. И куда катится наше общество?!

– Ну, магию то ты отрицать не можешь, – укоризненно сказал Кросс.

– Не могу, но не вижу здесь мистики. Девочка уходит от нерадивого отца. Отец много дней не видит дочь. От стресса ему снится девочка и говорит, что он правильно её не ищет и что с ней всё хорошо. Отец цепляется за эту нитку, чтобы не сойти сума от чувства вины. – С каждым новым предложением глаза полурослика загорались, и под конец он уже черкал в своём блокноте для идей.

– В общем, ты никогда таких башен не видел, я правильно понимаю? – удручённо спросил эльф.

– Прости, но нет. Думаю, ты взял с собой обычный детский рисунок. Если хочешь, я поспрашиваю у местных, но я бы не рассчитывал на что-то хорошее.

– Ни легенд? Ни слухов? Ничего?

– Боюсь, что нет.

– Да как так-то? – выдохнул Кросс, – да, поспрашивай, пожалуйста.

Некоторое время, эльф смотрел в небо, громко выдыхая. Стул скрипнул, отодвигаясь от стола, Кросс выпрямился.

– Ладно, рад был тебя видеть, заходи вечером, у нас обещается аншлаг.

– В другой раз, у меня газета почти дописана. – Он похлопал себя по кошелю, – я почти накопил на пишущую машинку. Представляешь, как быстро дело пойдёт?

– Поздравляю! Буду ждать твоих газет. Увидимся!

Солнце высоко парило над городом. Кросс, медленно плёлся к таверне, пиная придорожный камень. Его лицо, в глубокой задумчивости меняло эмоции в такт мыслям: злость, раздражение, досада, обида. А в мозгу неприятно скреблось одно проклятое слово – Тупик.

Глава 14. Ну и где ты?

Шум таверны начал набирать обороты. Билли гулял между столов с закинутой на плечо тряпкой. На его затылке прожглась дырка от взгляда его матери, притаившейся в углу таверны. Не дай боги, этот негодник возьмёт в рот хоть каплю спиртного, уж тогда она ему покажет! Сын старался не глядеть на мать, посему именно Кросс подливал даме чаю.

– Спасибо тебе, милок! Уж ты поговори с ним сегодня, хорошо?

– Конечно, мисс.

– Прошу, зови меня просто мамой, дорогой!

– Эм… – Кросс замялся. Ухо покраснело. – Боюсь, я пока не готов, мисс…

– Чепуха! – отмахнулась она, – вот доживёшь до моих лет, поймёшь всю прелесть родительства!

– Мисс, но вы ещё так молоды… – уровень смущения эльфа быстро повышался.

– Чепуха! – повторила дама своё излюбленное слово, – Я, знаешь ли, помню этот город совсем другим! Ты бы его видел!

– Я видел, мисс... – попробовал почву Кросс, – я же эльф…

– Чепуха! Молодой человек, не заговаривайте даме зубы! А вы знали, что раньше этот город звался Ливон?

– Леон, мисс… – Энтузиазма в голосе сильно поубавилось.

– Чепуха!

– Думаешь, его надо спасать? – спросил Борин у Билли, когда официант подошёл к барной стойке.

– Меня не проси, Борин!

– Ну, значит нет, – пожал плечами гном.

Для полного веселья в таверне не хватало только музыки. Но, личный бард всё ещё был неприятной роскошью для кошелька Борина. Этим термином Борин именовал всё, на что он раньше никогда не тратился. Однажды он найдёт в себе смелость… Однажды… Но не сегодня, пустота его подери! Хозяйским взором он обозрел свои владения: на Кросса он решил пока не смотреть. Билли умудрился ещё ничего не разлить. Так, эти ребята ещё недостаточно выпили для них мы повернём наш буклетик с акцией вот так…

Через пару минут Борин услышал:

– Нам три пива по цене двух с половиной, пожалуйста! – сказал один из «этих ребят».

– Держи. Деньги вперёд! Да, вот так! Приятного аппетита! Не капай на пол!

В дверь таверны неловко протиснулся гном. Он щурил глаза в больших очках и неуверенным шагом направился к Борину. Брови трактирщика нахмурились. Что-то ему прям не понравилось. Ну вот прям совсем. Этот гном был и по своим стандартам низкий, так ещё и сутулился. Белый балахон с узорами явно был некой униформой, только Борин не знал, какой. Гном сел за стойку – в самую дальнюю её часть. Борин недовольно скривился и направился к посетителю. Встав напротив, он сначала молча изучил пришедшего. Их взгляды встретились: большие глаза слеповатой совы несколько раз моргнули. Плюнув в кружку, Борин начал её натирать и спросил:

– Чего тебе?

– Простите… – высокий голос был такой же извиняющийся, как и его владелец, – мне бы пива…

– Какого? – Ну, может, этот гном и не настолько безнадёжен?

– Безалкогольного, пожалуйста.

Было бы так уместно, чтобы эта просьба пролетела по залу, заставив всех замолчать и повернуться. К сожалению, заказ утонул в гомоне людей.

– Кросс! Тащись сюда! Посетителю нужен чай!

Эльф, кланяясь старушке, слишком радостно покинул её.

– Нет, – обиженно сказал писклявый голос, – я попросил пива! Безалк…

– Ч-ч-ч! – перебил его Борин, – не заканчивай эту фразу.

– алкогольное, – упрямо пропищал гном.

Глаза Борина сделали полный оборот и снова уставились на посетителя.

– И я бы попросил, – всё тем же обиженным писком добавил посетитель, – повежливее с клиентами!

– Какого чая желаете? – с ходу спросил Кросс, присоединяясь к беседе.

– Никакого! – таким голосом говорят дети перед тем, как разреветься, – дайте мне безалкогольное пиво!

Рычание донеслось с другой стороны стойки. Кросс поспешил встать между ним и хозяином.

– Прошу прощения, господин, у нас такого нет. Могу я предложить вам что-то другое.

– Стакан воды. И салат, – разочарованно ответил гном.

Рычание плавно превратилось в стон.

– Салат? В моей таверне?! Послушай сюда, это приличное заведение! Мы тут листья лишний раз не держим! Хочется травки? Так иди и…

– Я думаю, я смогу сделать вам салат, господин. Три скобы, пожалуйста.

Гном некоторое время смотрел на Кросса. Скобы легли в руку эльфа, и тот убежал на кухню.

Чтобы Борину было удобно обслуживать посетителей за высокой барной стойкой, он ходит по скамейке, которую заранее поставил за баром. Скамья уже много лет скрипит и качается, однако упрямый гном продолжает её использовать. Чуть не упав, Борин пошагал к другой части стойки, подальше от этого…

– Уважаемый… – окликнул его гном, – у вас сдаются комнаты?

Для тебя? Конечно, дружище, как гном гному, сделаю тебе такое предложение, от которого у тебя глаза на лоб полезут. Будешь знать, как у меня тут заказывать дрянь всякую. Вместо всех этих мыслей Борин сказал:

– Да… Эм… пятнадцать скоб за ночь. – Стоя на скамье Борин легко мог посмотреть на своего собрата сверху вниз.

Монеты со звоном упали на стойку. Много монет.

– На неделю вперёд, извините, спасибо, простите…

Борин зажмурился. Когда глаза были открыты, монеты всё ещё лежали на стойке. Борин потёр глаза. Тот же эффект.

– Завтрак в цену не входит, – неуверенно сказал он.

Клиент неуверенно кивнул. Сложив руки на стойку, он нервно перебирал пальцами, дожидаясь своего заказа. На столешницу аккуратно легли ключи.

– Второй этаж… Первая комната налево, – и после паузы, Борин добавил, – сэр.

Салат нашёлся за бочкой с солониной. С помидорами и огурцами было проще: их всё же часто добавляют в шашлык. Нож летал в руках Кросса, разделяя листы на маленькие кусочки. В голове начала играть мелодия, приятная и незамысловатая. Только боги помнили, откуда он её помнил.

– Режем вдоль, режем вкось,

– Всё, что на столе нашлось,

– Но зато едим не врозь,

– И голодать нам не пришлось.

Он улыбнулся. Лучший, он же единственный салат, который когда-либо подавали в «Таверне Борина» был готов. Уложив его на поднос, Кросс вышел в главный зал из кухни.

– Ваш салат, господин, и вода. – Блюда аккуратно легли на стойку у посетителя.

– Если что-то понадобится, дайте знать мне.

Гном слабо улыбнулся в ответ:

– Спасибо.

– Ни у какого гнома нет права говорить таким высоким голосом! – недовольно пробубнил Борин, когда Кросс подошёл к нему, – это аморально!

– Борин, ты не можешь кидаться на гостей, – укоризненно зашептал эльф, – как ты вообще бизнес до меня вёл?

– Не поверишь, очень хорошо.

– Ага… ты прав, не верю.

– Пустота с тобой, советчик бездны! Иди работай!

– Над твоим умением воспринимать критику мы тоже поработаем, – угрюмо сказал Кросс, выходя из-за барной стойки.

Борин что-то сказал вслед эльфу, но его голос утонул в гомоне таверны. И только сидящий за стойкой гном недовольно нахмурил брови, глядя на трактирщика.

Таверна жила. Кто-то уже пел, где-то не на шутку разгорались споры. Однако стоило Кроссу оказаться недалеко от начинающих кричать друг на друга посетителей, как споры утихали.

– Как же он это делает? – одними губами спросил Билли. Он наблюдал за своим старшим коллегой весь вечер. Это лучше, чем следить за матушкой. Стоит кому-то стать слишком громким – он просто подходит. Он же ничего не делает…

Билли выпрямился. Он был очень высоким и втайне гордился этим фактом. Волосы с недавнего времени он старался зачёсывать направо. Его внимание привлёк разговор за соседним столиком.

– Да я те говорю, в озере кто только не водится! И трёхметровый сом мог там быть!

– Он то мог, да только ты его не ловил!

– Ловил, я те говорю!

Рядом с Билли разгорался настоящий скандал! Возможно, самый страшный за всю историю таверны! Да, это он – тот самый час, которого так давно ждал Билли. Поправив короткую чёлку, выпятив грудь, Билли подошёл к столику посетителей. Все замолчали. Оба мужчины смотрели на него. Время для холодного взгляда! Расставив ноги пошире, Билли наклонил голову на бок, один глаз прищурил, руки подпёр в бока. Словно поломанная швабра, он дёрнул головой и угрюмо спросил:

– М?

Повисла тишина. Не сразу, но постепенно, расползаясь по всему залу, тишина настигала каждого. Наконец, один из тех, на кого смотрел Билли, тихо спросил:

– Я могу вам помочь?

Кое-как выпрямившись и всё ещё щурясь на один глаз, он сказал:

– То-то же.

Не сгибая коленей, Билли зашаркал на кухню. Когда дверь за ним закрылась, беседы возобновились.

Туфельки игриво щёлкали по каменному полу, разнося эхо по коридору. Уже третий круг по этажу. Пришла пора определиться, в какую комнату она зайдёт первой. Для любого гостя все эти двери были бы одинаковыми, но не для Нии. За эту неделю она стала отлично ориентироваться почти во всей башне. Технически, она может прятаться на любом из этажей, но девочка была уверена – она найдёт её здесь, на третьем этаже. Именно здесь все жилые комнаты, много углов и тайных мест. Сначала нужно отсечь самые простые варианты: ванную, туалет и прачечную. Именно в этих комнатах сложнее всего спрятаться. Но, может, она рассчитывала на это? Нию не проведёшь!

В просторной ванной было тихо. Роскошная мраморная ванна пустовала. Других мест, чтобы спрятаться, Ния не придумала. В туалет она заглянула для приличия, на всякий случай. Разумеется, там никого не было. Прачечная с небольшой кладовой были самыми перспективными местами. Лёгкий трепет всякий раз, когда девочка заходила в прачечную и сейчас никуда не делся. Здесь всегда царила жизнь. Несколько больших тазов парили чуть выше головы девочки. Взяв свою любимую табуретку, Ния встала и аккуратно положила руки на край одного из тазов. Вода кружила, не проливая ни капли на пол. В круговороте, повинуясь потокам вращались грязные простыни. Аккуратно опустив палец в воду, Ния шире улыбнулась: вода была горячей. Движение воды постепенно затихало, пока не остановилось совсем. В тот же миг к Ние подлетела пара железных щипцов. Они выхватили простыни и понесли их в дальний угол. Ния поймала железную ручку и полетела вместе с простынёй. Вес девочки совсем не мешал полёту предметов. Щипцы остановились, начиная своё вращение в разные стороны, выжимая простынь. Из некоторой солидарности к чужой работе, Ния расслабила хватку и аккуратно приземлилась на пол. Вставая, она наблюдала, как опустошённый таз сам слил воду, помыл себя и начал заново заполняться водой из огромной бочки. Корзины с грязным бельём, которое ждало свободной тары, оживали и переваливали свою ношу в чистый таз, начиная процесс стирки по новой. Глазки девочки блестели, пока она ходила по комнате, уворачиваясь от всего подряд. Ей уже объяснили, что здороваться с «живыми» предметами прачечной не нужно, но Ния всё равно слабо поклонилась корзине, которая, Ния была уверена, посмотрела на неё. В углу раздался скрип открывающейся двери кладовой.

– Попалась! Я нашла тебя!

Повернувшись на скрип, глаза девочки расширились от изумления. Настоящий отряд швабр и мётел выходил из кладовой. Ритмичная «походка» уборочного марша прошла мимо Нии и ушла в коридор. Скоро они расползутся по всей башне для поддержания чистоты. Ния много раз видела их за работой, но никогда не наблюдала за их походом на работу.

Значит не здесь. Ну и ладно. Ещё есть пять гостевых комнат. Но в какой? Это точно не будет комната самой Нии. Слишком очевидно. Значит… Девочка прошла по круглому коридору к самой дальней двери относительно своей комнаты.

Дверь распахнулась, и девочка зашла в полумрак покоев. Закатное солнце светило в окно, озаряя всё в приятном алом цвете. Девочка посмотрела на кровать, как у себя, на стол со стулом, такие же, как у неё, и на шкаф для одежды — полную копию её шкафа. Единственное отличие – другой узор на ковре. Сделав несколько широких шагов, Ния дошла до гардероба. Сначала она посмотрела за него – пусто. Изнутри послышался лёгкий смех. Даже скорее, кто-то старается не смеяться. Это было очень заразительно. Также удерживая смех, Ния постучала в дверцу. Тук-тук-тук. Изнутри постучали в ответ. Тук-тук.

Двери распахнулись без скрипа. Селена была внутри. Она сидела на полке, обняв свои ноги. Из-за своего высокого роста она была вынуждена скрючиться, положив голову на колени. Как у неё получается выглядеть элегантно даже в подобной позе?

– Долго же тебя не было, моя дорогая, – проворковала Селена, любуясь девочкой.

– Не правда! Я быстро тебя нашла! С первой попытки!

– Правда? – Селена вылезла из шкафа, потягиваясь, – я была уверена, что слышала, как ты открывала другие двери. Она расправила свои длинные волосы и те невесомо опустились до самой спины. Успокаивающий запах дождя, который всегда следовал за ней, окутал Нию. Девочка посмотрела в золотистые глаза девушки.

– Правда! Ты искала меня намного дольше! – нашлась, что ответить Ния.

– Ты права. Ты действительно намного лучше меня в этом деле, – нежно улыбнулась Селена, – скажи, мой великий сыщик, не проголодалась ли ты?

– Немножко… – робко ответила Ния.

– А чего бы ты хотела съесть?

– А что можно?

– Всё, что твоей душе захочется, солнце. – Рука начала гладить девочку по волосам, перебирая изящными пальцами послушные локоны.

Девочка замялась. Она не любила эти вопросы. Откуда ей знать, какая еда приготовлена?

– А что ты будешь есть? – неуверенно спросила Ния.

Выражение прекрасного лица девушки сменилось на задумчивое. Селена долго смотрела на Нию, продолжая перебирать волосы. Положив голову на бок, она спросила:

– Разве дети не знают, чего они хотят?

– Ну, я же не знаю, что есть на кухне…

– Всё, – твёрдо ответила Селена.

В тишине комнаты девочка задумчиво смотрела перед собой. Покачав головой своим мыслям, она повернулась и подошла к окну. Вокруг, куда ни посмотри, была одна вода. Тихая и спокойная, как зеркало, вода отражала солнце, облака, а по ночам – даже звёздное небо. Ния могла часами сидеть на подоконнике и просто смотреть, смотреть, смотреть.

– Тут так спокойно, – сказала девочка тихо.

– Это правда, – отозвалась Селена, подходя ближе.

Они помолчали ещё немного.

– Давай я приготовлю тебе яичницу? – неожиданно бодро спросила Ния.

Селена несколько секунд удивлённо смотрела на Нию. Девочка даже улыбнулась, что смогла удивить Госпожу башни.

– Если ты этого хочешь, то давай, – медленно, немного задумчиво произнесла Селена.

– Тогда, кто первый на кухню! – прокричала девочка уже на бегу.

Уже в коридоре, Ния обернулась на Селену, та не спеша шла за ней. Босые ноги плавно касались ковра, а удлиненный шлейф платья беззвучно скользил по полу. Ния ещё немного полюбовалась этой картиной и когда Селена нагнала её, пошла с ней рядом, стараясь повторить её походку. У летнего платья Нии не было никаких шлейфов, поэтому девочка сконцентрировалась на движении ног. Селена искоса смотрела на неё с любопытством.

– Правильно? – спросила Ния, заметив её взгляд.

– Для начала очень неплохо, но практика явно не помешает, – с лёгким смешком ответила Селена.

– У меня ноги устали так ходить…

– А зачем ты их напрягаешь? Расслабься. Да, вот так.

Лестница на нижние этажи была за одной из одинаковых дверей, ближайшей к прачечной. У двери стояли красивые туфли на высоком каблуке. Селена вложила в них свои ножки и дальше её походка ритмично цокала по камню. Для спуска по узкой лестнице, проходящей между внешней и внутренней стеной, Ние пришлось идти первой. Лестница вела на самый первый этаж, но сейчас девочку интересовала промежуточная дверь на втором. Свеча, висевшая у самой двери, почти догорела. Ния с восхищением смотрела, как старый огарок вспорхнул из подсвечника, зажёг новую свечу, прилетевшую на смену, и упорхнул над головами идущих куда-то вверх. Ния повернулась к Селене, улыбаясь, но та, будто не обращала внимание на чудеса вокруг.

– После тебя, дорогая, – нежно сказала девушка и от жеста её руки дверь без скрипа отворилась.

В просторном обеденном зале было светло. Тепло от огромного камина пощекотало щёки Нии. Ния побежала к двери на кухню, на бегу попробовала встать на руки, но не удержалась. Платье, не готовое к таким пируэтам, сковало движение, и девочка плюхнулась на мягкий ковёр лицом вперёд. Селена сдержанно посмеялась, подошла и протянула руку девочке:

– Вы не ушиблись, юная гимнастка?

– Нет! Я так и задумала! – соврала Ния.

Поднявшись, она отряхнулась и снова быстро побежала в сторону кухни. Самостоятельно открыв дверь в тёплую кухню, в нос ударил запах свежей выпечки. Несколько предметов утвари ещё шумели, раскладываясь по местам.

– А почему ничего не двигается само? – удивлённо спросила Ния у подошедшей Селены.

– Ты же сказала, что хочешь сама приготовить еду, вот я и отпустила их на места. Но если хочешь…

Не было ни щелчка, ни волшебных слов. Кухня просто ожила сама. Поднос с продуктами лёг на столешницу. Плита загорелась, и сковорода легла на огонь. Ния сразу замахала руками:

– Нет! Нет! Я хочу сама! – Эти слова остановили движение, – ты права, я хочу сама, – добавила она уже тише.

Всё кроме подноса с продуктами вернулось на свои места. Печь потухла.

– Хорошо, Ния, как скажешь, так и будет, – ласково сказала Селена, садясь на высокий стул.

Девочка долго возилась с печью. Дрова были холодными. Печь будто никто не зажигал уже много лет. Селена сложила ладони полочкой и положила на них подбородок, наблюдая за ней. Когда сухие веточки начали тихо потрескивать и первая струйка дыма робко проследовала в трубу, Ния, довольная, села на пол. Вытерев лоб от пота, она оставила на нём следы сажи.

– Теперь еда! – Девочка улыбалась широко, показывая зубы. Её ярко выраженные клыки придавали немного диковатый вид.

– Сначала помой руки, – подала голос Селена.

Улыбка сразу сменилась гримасой недовольства. Но прилетевший тазик с горячей водой и мылом сразу вернули ей настроение.

Достав доску для резки, девочка посмотрела на ножи, щёлкнула пальцами, и протянула руку. Ничего не произошло. Она обиженно посмотрела на Селену. Та, слегка вздрогнув, вышла из глубокой задумчивости, посмотрела на Нию. Нож выскользнул из подставки и лёг в ладошку девочки. Увидев радость на лице Нии, Селена слегка прищурилась. Уголки её губ чуть дрогнули.

Ния долго смотрела на продукты на подносе. Их было слишком много. Некоторые из них девочка не знала, как правильно резать. Она взяла что-то на вид напоминающее картошку, хотя запах был морковный. Отложив незнакомые объекты, Ния начала с нарезки кусков хлеба. Селена ничего не говорила, только очень внимательно смотрела, как её подопечная кладёт новые и новые продукты на сковороду. То, что вначале должно было выглядеть, как стандартная яичница плавно превращалось в кашу из всего подряд.

– А есть соль? – поинтересовалась Ния.

Сразу с верхней полки прилетела корзинка с кучей баночек с приправами. Соль лежала сверху. Ния, сначала робко, но с каждой минутой всё более активно нюхала каждую баночку, добавляя то одну приправу, то другую. Селена промолчала и тогда, когда девочка добавила сахарную пудру и корицу. Попробовав готовящуюся еду, Ния с опаской покосилась на Селену.

– Не вкусно, да? – ласково спросила она.

– Кажется… я что-то перепутала.

– Нужна помощь?

– Нет! – Девочка почти испугалась, – я же сказала, что сделаю тебе еду!

Пачкая кухню, Ния выковыривала весь верхний слой своего великого творения. Совок для стола и тряпка подлетели и мирно ожидали, когда им позволят навести порядок.

За стол они уселись через почти два часа. Желудок Нии сильно урчал, напоминая хозяйке, что та уж слишком долго старалась. Зажмурив глаза от волнения, она съела ложку получившегося блюда. Было съедобно. Привкус сладкой пудры ещё отдавался, но можно считать, это неплохим началом.

Селена с любопытством наблюдала за реакцией девочки. Убедившись, что той не стало плохо, взяла ложку и тоже попробовала. Ния инстинктивно сжалась, втянув голову в плечи.

– Ммм, интересный вкус, – начала Селена, – пикантно, интригующе, с… – она запнулась, подбирая слова, – с неожиданной концовкой.

– Скажи прямо – не вкусно.

Вместо ответа Селена с лёгкой жадностью съела ещё пять ложек. И с набитым ртом сказала:

– Не соглашусь.

Ния засмеялась, и тоже продолжила есть свою порцию.

Пламя в камине за спиной Нии танцевало. Девочка и не заметила, когда яркое освещение зала приглушилось, добавив уютный полумрак. Размеренный стук ложек о тарелки успокаивал девочку. Она и не заметила, как начала клевать носом.

– Думаю, тебе пора ложиться спать, Ния, – тихо, на самое ухо, сказала Селена.

Стул Нии аккуратно дёрнулся, предупреждая хозяйку, и медленно, стараясь не трястись, доковылял до входной лестницы. Ласково, но настойчиво поставил её на ноги у подножия, и Ния пошаркала по ступеням в свою комнату, оставив Госпожу башни доедать свою еду в одиночестве.

Глава 15. С добрым утром!

Ночью прошёл небольшой дождик. Кончик пера аккуратно выводил слова на отсыревшей бумаге. Медленно… Очень медленно… Пуг отложил перо и выпрямился. День обещал быть солнечным, однако сейчас по мостовой гулял туман. Капли падали с навесов прилавков. Несмотря на ранний час, вокруг бурлила жизнь. Торговцы выставляли товары, общались, принимали поставки новых грузов. Пуг критически осмотрел получавшуюся страницу.

«БОГИ ПРОТИВ РЕАЛЬНОСТИ!

Куда смотрели священники, когда…»

Пуг выдохнул, откидываясь на спинку стула. Руки расслабились и повисли. Перо между пальцами казалось вот-вот выпадет.

«Когда» – что? Когда людям снятся кошмары по ночам? Может, когда телега сбила старика Туга? Когда цены на капусту…

– Что я вообще делаю? – сказал полурослик тихо, глядя на облака.

Птица села на столбик рядом с его столом. Размеренные чириканья придавали этому прохладному утру спокойствие. На кончике сознания Пуга появилась тревожная мысль. К нему приближался какой-то неприятный источник звука. Но от края сознания до его центра путь неблизкий, поэтому пока что довольный полурослик закрыл глаза, позволяя ветру теребить его волосы.

Звук стал громче. Тот самый край сознания будто сказал: «А я тебя предупреждал!». Детский плач. И почему детей всегда тянет к полуросликам? Глаза открылись и Пуг, не поднимая головы, посмотрел на заплаканного ребёнка. Теребя подол своего платьица одной рукой и вытирая слёзы другой, девочка лет шести смотрела на него.

– Где… Где… – она икала, как икает любой ребёнок, который слишком долго плакал, – где мой… мой… где мой…

– Папа? – ткнул наугад Пуг.

Девочка кивнула, продолжая икать.

– А мне откуда знать? – проворчал полурослик, почёсывая глаз.

Девочка ещё секунду смотрела на него, а потом разразилась новым приступом слёз. Соседи по прилавкам смотрели на Пуга с явным осуждением.

– А сами-то? – крикнул на них Свистун, – я спрашиваю, а сами-то? Стоите и не помогаете ребёнку! Позорище! – И будто в доказательство своим словам он спрыгнул со стула и подошёл к ребёнку. Секунду он смотрел на неё сверху вниз. Приятно хоть иногда смотреть на кого-то сверху.

– Ну-ну… – похлопал он её по макушке, – тебя как звать, девочка?

– К…К… – девочка подумала, её глазки заблестели, – Таратурлитта!

Даже птица перестала щебетать…

– Ч-что? – опешил Пуг, – ещё раз, как-как?

– Таратурлитта! – упорно, с нарастающим весельем сказала Таратурлитта.

Пуг мысленно написал это слово в голове. Какой ужас… Да все же читатели прочитают её как Таратата, и мысленно поставят пометку, что где-то там есть буква «л».

– Ну, хорошо… Таратартар…

– Таратурлитта!

– Да-да, – поправился полурослик, – я это и сказал… Так вот, Тар… девочка, где ты видела своего отца в последний раз?

Дальше девочка говорила спокойнее и почти не икала:

– Дома…

– А дом твой… где?

– Папа не дома!

– Ага… А где он?

– З-з-здесь! – слёзы снова полились из её глаз.

Пуг вздохнул и посмотрел на свой стол. Тот ещё был несильно завален. Закинув черновики газеты в тубус, он быстро сложил всё «важное» и убрал под стол.

– Ну, пойдём, найдём твоего папу.

Девочка сразу перестала плакать. Быстро подошла к Пугу, обняла его очень крепко. Её макушка уткнулась в его нос. Пуг слегка покраснел. Таратурлитта взяла его ладонь и пошла рядом. Ну хоть этот ребёнок понимает, что он взрослый. А то всякое бывает…

– Значит, твой папа работает на рынке? – спросил Пуг, пока они начинали движение вокруг фонтана, – ты знаешь, где его лавка?

– Нет, не знаю, – весело отозвалась девочка. В её голосе не было и намёка на недавнюю истерику.

– А что он продаёт, знаешь?

– Вкусные фрукты! – гордо заявила Таратурлитта.

Этой информации было достаточно. Он не говорил, что у него есть дочь… Хотя Пуг никогда не спрашивал.

Обойдя центральный фонтан и пройдя подальше в сторону набережной, они быстро дошли до нужной лавки. Но вместо хозяина товар раскладывала какая-то женщина. Она выпрямилась и посмотрела своими бело-голубыми глазами сначала на полурослика, потом на девочку, держащую его за руку. В глазах появилось понимание, и испуг.

– Кира? Что ты здесь делаешь? Как ты здесь очутилась? Где твоя няня?

Кира… Ну-ну…, – подумал Пуг.

Женщина сделала шаг навстречу Таратур... Кире, однако та прижалась к Пугу сильнее, прячась за его невысокой спиной. Это действие сразу остановило движение уже начавшей подходить женщины.

– Себастьян здесь? – спросил Пуг.

– Принимает повозки. Спасибо, господин Пуг, дальше я присмотрю за Кирой. – Растерянный, немного грустный взгляд был устремлён на девочку, обнимающую руку полурослика.

– Я буду спокоен, если передам её прямо отцу, – ровно, без эмоций, сказал Пуг.

Женщина выпрямилась. Бело-голубые глаза на мгновение дрогнули, но почти сразу вновь стали привычно холодными. Когда она ответила, голос был неприятно скрипучим.

– Конечно. Сейчас его позову.

Спустя минуту из-за прилавка выскочил встревоженный отец, подбежал к дочери и обнял её.

– Кира! Как ты сюда пришла? Ты что, сама вышла из дома? Не делай так никогда!

Ещё какое-то время проходил допрос ребёнка.

– Я проснулась, а тебя нет… И я… Я… Я… – и опять слёзы полились ручьём.

– Спасибо тебе, Пуг! С меня корзина фруктов! – сказал Себастьян.

– Не парься, все мы здесь свои.

Он посмотрел на девочку:

– Больше не убегай, Таратурлитта.

Получив в дорогу большущий персик, Свистун вернулся к своей стойке.

– М-да… – пробубнил он, смотря на стол.

Работа сегодня не прёт… Да и денёк хороший…

Он достал блокнот из кармана. Пробежался по делам. Его глаза наткнулись на пометку: «Расспросить про пропавшую девочку». И раз сегодня он уже нашёл одну, может найдёт и вторую.

Глаза полурослика блеснули решимостью:

– Пора собирать материал!

Первые лучи утреннего солнца всё-таки доползли до лежащего в кровати тела. Нечто заворочилось в одеяле. Выругавшись, Мара всё-таки встала. Не открывая глаз, Мара прошла в ванную к умывальнику и включила воду. По памяти нашарила зубную щётку. Только после того, как зубное зелье полилось на щётку, она решилась открыть глаза и посмотреть в зеркало. Волосы, взъерошенные подушкой, огромной чёрно-медной тучей возвышались над головой. Будто её всю ночь били током. Почистив зубы, она приблизила лицо к зеркалу, рассматривая его. Чёрные круги даже добавляли ей шарма. Во всяком случае, она хотела в это верить. Продолжая удручённо смотреть на себя, Мара невольно хмыкнула. Один бард, в попытках приударить за ней, написал стихи, где сравнил её глаза с тёмным небом перед грозой. Ха! Видел бы он их сейчас! Красные паутинки наводили на мысли, что Мара не спала, а активно моргала лицом в песок.

Попытка расчесать непослушные волосы привела к очередному провалу. Но у Мары давно была тактика на подобный случай. Налив в таз горячей воды, она попросту вылила её на себя. Струйки стекали по телу, падая на пол и направлялись в специальный слив. Под напором воды, волосы поддались и обрушились на плечи. Гребешок с трудом пробирался между локонов. Может вообще отстричь их? Только время отнимают.

Надев штаны с рубахой, Мара критически осмотрела себя в зеркале. Расстегнула одну пуговицу на блузке. Если бы речь шла о допросе какого-нибудь простака, возможно, это могло помочь. Но всё же, как-то пошло… Пуговица вновь застегнулась. Надев высокие сапоги, перекинув свою сумку через плечо, она вышла в гильдию.

Двигаясь по коридору, редко встречая своих соседей и кивая им, Мара чувствовала некое превосходство. Она могла как угодно относиться к Фемистоклу, но надо было признать – он ценил её вклад в гильдию. Иначе, почему тогда он выделил ей комнату? Остальным бедолагам приходилось вставать ни свет, ни заря, а Мара могла поспать… Теоретически могла… А, ладно, на том свете отоспится.

Пройдя в общий зал, она направилась в свой любимый угол и села за стол. Бармен, стоящий за стойкой, кивнул ей и засунул голову в кухню, что-то крича. Скоро ей принесут её завтрак. Ещё одна привилегия, между прочим.

– Приступим-с. – пробубнила детектив, доставая из сумки ручку, блокнот и несколько папок с документами. Сняв сумку, Мара немного разомнула плечо.

Документы заняли почти весь стол. Карта орденца лежала прямо перед Марой. Карандашом она рисовала на ней новые точки, сверяясь с документами стражи и ордена. Она читала их весь вчерашний вечер, и теперь пришла пора использовать полученную информацию.

– Ещё один пропавший был здесь… Другой здесь…

Карандаш ходил по карте. Первое, что сразу бросилось в глаза Маре – почти ни одна точка не была у воды. Таверны, дома, переулки, где друзья видели пропавшего последний раз. Если бы все они были у воды, как эти пять, была бы какая-то зацепка. Теперь версия с лодками становилась слабее.

– Здесь… Ещё пекарь отсюда…

Теперь точек на карте было семнадцать. Мара взяла карту в две руки и отодвинула от себя. Ничего. Она встала и отошла от карты в надежде увидеть закономерность. Пусто. Всё стало только труднее. Мара села обратно.

Рука случайно задела тарелку, и ложка со звоном упала на пол. Когда ей успели принести завтрак? Завтрак! Это значит, что…

Стакан с кофе также был на столе, правда на другом конце стола, в единственном месте без бумаг. Взяв стакан, Мара вдохнула аромат, откидываясь на спинку дивана и посмотрела перед собой. Лучше бы она этого не делала…

Звук его копыт разносился по залу мерным громом. Звон драгоценностей вторил его шагам. Фемистокл из рода Антигона шёл прямо к Маре. Его бурая кожа уже успела пропотеть. Богатая шуба, которую он носил в любую погоду, не могла спрятать огромный живот, который всегда выходил на разведку задолго до того, как его хозяин лично посещал комнату.

– Маааааааарааа! – протянул Глава гильдии «Рассвет» и свет солнца отразился от золотых наконечников его рогов.

Будто услышав его, из-за двери выскочила Орга, и быстро защёлкала каблуками в его сторону. Юбка была слишком короткой, а ноги перетянуты слишком тугими чулками. Мара прищурилась. А девочка-то, хитрее, чем кажется на первый взгляд. К столу Мары они подошли уже вместе.

– Доброе утро, глава… – сказала Мара, с нескрываемым удивлением наблюдая расстёгнутую пуговицу на рубашке Орги.

– Как у нас идёт расследование? – улыбнулся Фемистокл всеми зубами.

– На данный момент туговато, – честно ответила Мара. – Мы пока не продвинулись достаточно, чтобы уведомить тебя, глава. – слово «мы» Мара выделила морозным тоном.

Фемистокл ничего не заметил.

– Чудненько!

Официант приволок специальный железный стул, который мог выдержать вес минотавра. Глава сел на него, не обращая внимания на прислугу. Орга встала рядом, ведя запись их диалога.

– Видишь ли, моя дорогая, – начал Фемистокл, – Рестор уверял меня, что если их люди не справились, то гильдия и подавно не справится! – Его голос был настолько карикатурным, что казался фальшивым.

– Я уверил его, что моя лучшая ученица точно справится с этим простеньким делом! О, это же карта города, не так ли? Дай-ка посмотреть.

Он выдернул карту из-под локтя Мары. Множество других бумаг, подхваченных амплитудными движениями главы, разлетелось по полу. Фемистокл даже не посмотрел на них.

– Прекрасная работа, дорогуша! – Его улыбка стала шире, – сколько всего ты уже нашла!

Мара молчала. В диалоге Фемистокл не нуждался, ему просто нравился звук его голоса.

– Чудненько! Я бы даже сказал, чудесненько!

Он посмотрел на Мару, и его улыбка слегка померкла.

– Дорогуша, тебе бы поспать. Выглядишь отвратительно.

И снова Мара не удостоила его ответом. Громогласный скрип железного стула объявил, что Фемистокл встал. Глава задержал взгляд на Орге чуть дольше, чем требовали приличия. Та словно случайно поправила волосы.

– Сэр, подпишите для меня один документик? – спросила она робко.

– Конечно, дорогуша! – Фемистокл расплылся в широкой улыбке, взял протянутый документ, поставил размашистую подпись прямо поверх текста и вернул Орге.

– А теперь, прошу меня извинить, меня ждёт деловая встреча с мэром!

Обе девушки ещё некоторое время смотрели в сторону главы. Грозный гром его копыт мог бы быть очень мужественным, если бы не походка вперевалочку.

Мара нарушила молчание первой:

– А что он подписал, если не секрет?

Орга лукаво улыбнулась:

– Повышение зарплаты обслуживающему персоналу.

Они засмеялись.

Он лежал на коленях Олги. Она напевала какую-то песенку и тянула руку, чтобы погладить его по волосам. Вокруг был снег, но почему-то было тепло. Рука тянулась и тянулась, но так и не достигала его головы. На лоб капнуло что-то тёплое. Кросс открыл глаза.

Полумрак его чердака не подсказывал ему, который сейчас час. Потерев лицо руками, он невольно дотронулся до того места, где на него что-то капнуло. Ничего. Кровать скрипнула под его весом, ноги ступили на пол. Потянувшись, Кросс широко зевнул и начал одеваться.

Утренняя пробежка бодрила его лучше кофе. Он всегда себе это говорил, и каждый раз врал. Солнце только вставало, туман гулял под ногами, капли росы и дождя падали с веток ему за шиворот. С добрым утром! Остальная тренировка, как и всегда, прошла на заднем дворе таверны. Та победа в переулке многое показало эльфу – он потерял форму. Тот гном чуть не убил его. Теперь каждое утро Кросс устраивал себе тренировки из прошлого. Он почти слышал крики своего первого лейтенанта над ухом:

– Ну что, ушастый? Ещё сто приседаний!

Кросс невольно ухмыльнулся, вытирая пот со лба. Надо бы цветы на его могилу отнести. Кросс встал на руки и попробовал отжаться, как в старые добрые времена. С равновесием всё было хорошо, а вот руки предательски задрожали. Упав лицом в грязь, он услышал смех Борина, грубый и низкий.

– Я всегда говорил – спорт продлевает жизнь всем, кроме эльфов!

Подняв лицо с земли, Кросс нашёл глазами гнома. Тот торчал в окне своей комнаты и наблюдал за его тренировками, усевшись на подоконнике.

– Не хочешь присоединиться, Борин? – крикнул Кросс, – а то скоро обзаведёшься пузом и потеряешь весь свой шарм!

– Чтоб ты знал, Кросс, гномов ценят и с пузом, и без! – крикнул в ответ Борин, откусывая яблоко.

– Заканчивай давай! Пойдём завтракать!

Довольный и распаренный эльф вышел из купален. На его голове зияла корона из полотенца. Общий зал пустовал. На входной двери висела табличка «Закрыто». Заходя на кухню, откуда доносился аромат свежего кофе, Кросс спросил:

– А почему мы всё еще не открылись? Я думал, ты продаёшь по утрам кофе… – Кросс замер глядя на тарелки с завтраком.

Яичница и сосиски укладывались в общую картину мироздания, но не миска салата. Большая миска. С помидорами и огурцами, с листьями самого салата и… это что, лук? Борин положил себе порцию, критически осмотрел содержимое и попробовал. Он посмотрел на широко раскрытый рот эльфа.

– Что?

– Ты ешь салат, – тихо, почти шёпотом сказал Кросс.

– И?

– Буквально этой ночью ты вопил, что у тебя приличное заведение!

– А потом я узнал, что люди платят за эту гадость деньги.

Кросс сел за стол, накладывая себе порцию в тарелку.

– Гадость? – Он скептически посмотрел на еду, попробовал, – Борин, это очень вкусно.

В ответ гном лишь отодвинул вилкой свою часть салата от вкусной еды.

– Я попробовал. Никто не сможет сказать, что я не пробовал, понял?

– Это очень полезно для здоровья, Борин, – укоризненно покачал головой Кросс, косясь на отодвинутую пищу.

– Также полезно, как падать лицом в землю?

– Намного полезнее, – Кросс будто не заметил издёвки.

– Не заставишь, – твёрдо сказал Борин, – но в меню добавим. И не три, а пять скоб. Понял?

– Это же грабёж…

– За свои извращения придётся дорого платить! – Борин поднял палец вверх.

Над их головами раздался шум. Кто-то уронил что-то тяжёлое. Писклявый голос выругался.

– Это новенький? – спросил Кросс, подняв глаза к потолку.

– Ага. Остальные комнаты пусты.

– Надо бы ему завтрак сделать.

– Заплатит – сделаем, – проворчал Борин.

Взяв тарелки и кружки, они вышли в общий зал, чтобы гость смог найти их при желании. Трапеза продолжалась, как и шум наверху. Спустя минут десять, гном спустился. На нём была странная облегающая форма: блестящая и с глубоким воротом. Цельный костюм доходил до колен. За спиной был рюкзак, загруженный под завязку. На веревочке болтались ласты.

– Не рановато для купания, господин? – спросил Кросс, переглядываясь с Борином.

– Конечно, нет! – воодушевлённо сказал гном, – я очень рад, что застал вас!

Он посмотрел на Борина и сказал:

– Приготовьте мне салат и чай в дорогу, пожалуйста. – Он протянул термос.

Кросс поднялся, взял термос и пошёл на кухню заваривать чай.

– Контейнер на верхней полке, – крикнул ему в спину Борин.

– Знаю! Я их туда и положил!

К тому времени, как вода вскипела, он уже положил салат в контейнер и приступил к заварке чая. С недавних пор он завёл себе баночки с разными чаями. Теперь, когда он не хранил всё в одном холощёном мешочке, вкус у чая был не всегда одинаковым. Он чувствовал себя алхимиком, добавляя разные ингредиенты к заварке. К сожалению, результат не всегда стоил затраченных усилий. Но самое главное – ощущение полного единения с самим собой никуда не ушло. Кросс любовно перекладывал содержимое баночек в чайник. За окном шумела река. Кросс прикрыл глаза. Совсем тихая мелодия плавно наполнила кухню. Кросс напевал колыбельную из своего детства. Когда чай достаточно настоялся, эльф перелил его в термос. Надеюсь, тому гному понравится. Надо имя его узнать, что ли…

– Держите, господин, ваш чай и завтрак.

– Благодарю, деньги отдам вечером. – С этими словами он взял всё своё снаряжение и направился к выходу.

– Куда он?

– Изучать реку, – будничным тоном сказал Борин, делая глоток кофе.

– Реку?

– Ага. Я сам ничего не понял. Он учёный или что-то вроде. Твой кофе стынет.

Спохватившись, эльф вернулся к завтраку. Ещё некоторое время, они молча ели.

– Так, почему мы всё ещё закрыты? – поинтересовался Кросс.

– Выходной у нас сегодня. У меня дела есть.

– Дела? – Кросс приподнял бровь.

Борин вздохнул и сказал нехотя:

– Не нравится мне твоя история с Нией. Хорошая она девочка. Я схожу поищу её.

Кросс несколько раз моргнул.

– Эм… тебе помочь?

– Да, – твёрдо сказал Борин, – раз мы не работаем, ты генерально уберёшься.

– Что? Почему? – в тоне эльфа проступило возмущение.

– Потому что ты не знаешь где искать девочку, – на удивление мягко сказал Борин, – и я не знаю. В городе больше миллиона жителей, нет никакого смысла ходить и кричать её имя на улице.

Кросс нехотя кивнул.

– И какой у тебя план?

– Пойду в типографию, – Борин помахал кошелём, – сделают мне объявления, будем с тобой расклеивать их вечером.

Борин встал и потянулся.

– А пока уберись. Когда придёт Билли, пусть поможет. За что я вам деньги плачу?

– За то, чтобы я выкидывал людей на улицу, разве нет?

Борин строго посмотрел на своего сотрудника:

– Я не понял, тебе что-то не нравится?

– Нет, босс! – преувеличенно отдал честь Кросс.

– Вот-вот. Ладно, до вечера.

Он накинул на себя кожанку и вышел в утро. На секунду шум улицы ворвался в помещение, но, когда дверь закрылась, тишина снова взяла верх.

– М-да… – протянул эльф, – ну и дела... Интересно…

Он встал, помыл посуду и направился наполнять ведро для воды. Сегодня он помоет пол. Давно пора было. Швабра рассеянно ходила по полу. Кросс почти не смотрел, где моет. Просто двигался в случайном направлении, уйдя в свои мысли. Он тоже должен что-то сделать…

Дверь скрипнула, колокольчик над ней брякнул и упал. Билли, глубоко вздохнув, принялся устанавливать его обратно.

– Кросс, а почему мы закрыты?

Эльф только тогда обратил на него внимание.

– О, Билли, ты как раз вовремя!

Парнишка заулыбался:

– Правда?

– Да, держи! – Кросс протянул швабру, – нас с Борином до вечера не будет. Твоя задача убраться.

– Правда? – повторил Билли уже удручённо.

– Я куплю тебе что-нибудь вкусненькое! – уже на бегу сказал Кросс, выбегая на улицу.

Оставшись один в таверне, Билли ещё несколько секунд смотрел на дверь, и тихо спросил в третий раз:

– Правда?

Глава 16. Платный совет

Вряд ли есть что-то вечное. Как оно может быть вечным? Возможно очень долгим… С этим Кросс мог согласиться. И одним из таких феноменов – была таверна «Под мостом». Запахи вокруг таверны, к слову, очень неприятные запахи всегда были на своих местах. Даже тролль Якоб был здесь всегда. Все восемьдесят лет, которые Кросс знал эту таверну – Якоб был тут. Эльф улыбнулся, подходя к старому другу.

– Држищевое! – протрубил тролль, – Рад тебя.

– И я рад тебя, Якоб. – Кросс покосился на цвет жидкости, струившейся из ноздрей тролля, – сегодня тёмное?

– Бабушка всегда говорилова: менявай жидковости, чтобы думывалось лучше. Совет – во! – он поднял большой палец вверх, – чувствувовываю себя обновл.. обнов… новым троллем!

– Кусака на месте? – спросил эльф, проходя мимо друга.

– Не, сёня господин Грызун. Она выходная.

– Понял, принял, спасибо.

Глаза не сразу привыкли к полумраку таверны. Её главная проблема была в отсутствии окон. Далеко не на каждом столе стояли свечи, но посетителей это, казалось, не волновало.

Гоблин Грызун стоял за барной стойкой. Его густые усы-щётка приподнялись и изогнулись, когда он заметил Кросса.

– Какие эльфы! Ну и ну!

– Привет, Грызун, чего сам вышел поработать? Стало стыдно дочку гонять? – весело спросил Кросс, садясь на высокий стул за баром.

– Блудный сын пришёл и сразу оскорбления! – улыбка ни на секунду не ушла с зелёного лица гоблина.

– И я рад тебя видеть, Грыз, – усмехнулся эльф. Перед ним поставили кружку.

Кросс полез за кошелём, но Грызун отмахнулся.

– Не, считай подарок.

– Ого! И какой нынче повод? – Кросс отпил пенный напиток.

– Мы будем делать ремонт!

Пиво разлетелось из рта Кросса и обрызгало бармена. Он ещё долго кашлял, пока гоблин вытирал лицо тряпкой.

– Ч-что? – прохрипел эльф.

– Что слышал! Ты же не хуже меня знаешь, какое тут всё паршивое! Я всё это время копил деньги. Через месяц мы закроемся до окончания ремонта. Вырежем окна, поставим нормальный свет, уберём смрад на улице. Представь! Вон там будут столики для семей.

– Семей? В Норе?!

– Нора, это то, откуда ты выполз, дружище, – недовольно сказал Грызун, – а это заведение называется «Таверна под мостом». Но, название я тоже планирую сменить! Вот увидишь, мы с Кусакой вдохнём жизнь в это место!

– Ну хоть Якоб-то останется? – с театральной удручённостью спросил Кросс.

– Конечно! После всего, что он сделал для моей семьи! Ты за кого меня держишь?

Разговор плавно перетекал один в другой. Ещё одну кружку, уже за счёт эльфа, он успел прикончить перед тем, как перейти к делу. Пока Грызун рассказывал очередную байку про своего отца, которую Кросс знал, так как был свидетелем этих событий, эльф сосредоточил внимание на своём слухе. Плавно отделяя один разговор от другого. Вот Грызун, вот пьяньчуга справа рыгнул. Кросс незаметно качнул головой сам себе. Слой за слоем, он нашёл то, что искал. Знакомый женский голос говорил в дальней части зала, там, где было особенно темно.

– … здесь мало, мы договаривались на больше, – сказала она раздражённо.

– Вы не нашли её, только где она хранится. Это половина. Больше не дам, – ответил мужской, незнакомый голос.

– Босс не торгуется, – с напором сказала девушка.

– Его проблемы, – надменно ответил мужчина, отодвигая стул.

Кросс посмотрел в темноту. Через пару секунд из неё вышел мужчина в дорогом, усыпанном золотой росписью плаще с капюшоном. Он остановился, изучая Кросса. Лица эльф не видел – только губы, не выражавшие никаких эмоций. Голова в капюшоне, видимо поняла, что смотрит слишком долго, элегантно, но коротко поклонилась и мужчина направился к выходу.

Кросс посмотрел на хозяина таверны. Грызун пожал плечами. В этом месте таинственные люди в капюшонах не редкость. Кросс показал два пальца, и перед ним оказались две кружки с пивом.

– Пожелай мне удачи.

– Удачи? – неуверенно спросил Грызун в спину уходящему эльфу.

Только подойдя к самому столику, Кросс разглядел её – человека Щелкунчика, ту самую, кто забирала у него журналы. Он поставил перед ней пиво и сел, не спрашивая разрешения. Когда кружка стукнулась о деревянный стол, девушка моментально выхватила нож и направила на эльфа. Кросс спокойно смотрел на кончик лезвия перед своим носом.

– Неудачный день, да?

Девушка выдохнула, положив нож рядом с кружкой. Провела ладонью по немного отросшим волосам.

– Типа того.

Выпив три больших глотка, она подняла руку и повторила жест Кросса. Грызун, которого из тёмного угла было хоть как-то видно кивнул и начал наливать пиво. Он их видит? Изумительно…

– Чего тебе, эльф?

– Ты чего такая злая, человек? – передразнил её Кросс. Девушка отреагировала мгновенно: кулак обрушился на стол с грохотом. От удара нож подскочил в воздух, рука метнулась к ножу, чтобы схватить его. Её пальцы ударились о пальцы эльфа, обхватившего рукоять её ножа. Кросс протянул его, держа за лезвие.

– Не теряй.

Она медленно забрала нож обратно. На лице заиграла хищная улыбка.

– Ладно, давай начнём сначала, чего тебе, ловкач?

Кросс достал мешочек с деньгами и положил их перед собой.

– Во-первых, я Кросс, приятно познакомиться.

Хищная улыбка девушки немного поблекла. Помолчав она коротко ответила, переводя взгляд с мешочка на эльфа:

– Зови меня Бритва.

Тишина.

– Что? – с нарастающим раздражением спросила Бритва.

Кросс активно закачал головой, сдерживая вырывающийся смех.

– Да, это в том числе потому, что я стригусь наголо! Всё? Мы решили этот вопрос?

– Я ничего не говорил.

– Ну больно громко думал… – прорычала Бритва. – Либо говори, либо проваливай, пока я тебе что-нибудь не отрезала.

Кросс достал рисунок Нии и положил его на стол. Бритва прищурилась, но сдавшись, поднялась, прошла к чужому столу, забрала их подсвечник и вернулась на место. Украдкой, эльф видел бурю эмоций, одолевавшую бывших хозяев свечки. Но никто ничего не сказал. Следом за Бритвой к столу принесли две кружки пива: обе поставили перед девушкой. Ещё некоторое время Бритва изучала лист.

– Ну и? Это рисунки, – заключила она, небрежно бросая их перед собой.

– Я ищу девочку, которая их нарисовала. Зовут Ния, ей двенадцать лет. Дочь рыболовов.

Откинувшись на спинку стула, Бритва положила ноги в сапогах на стол. Пустая кружка упала на пол.

– Я-то тут причём?

– Это не ваших рук дело? – немного раздосадовано спросил Кросс.

– Мы детьми не занимаемся. Работу дать беспризорникам – дело святое. Обучить нашей профессии – тоже. У босса, знаешь ли, тоже есть принципы. – Последнее было сказано с каплей гордости.

– А другие бароны не могли…?

– Я откуда знаю? Подонков в городе достаточно. Мочканули её уже где-то, предварительно оттарабанив раз шесть. Сам знаешь, как тут, на улице Свободы.

Кросс кивнул.

– Видимо, пойду искать других… – начал Кросс, но Бритва его перебила.

– То, что ты понравился одному борону…

– Да-да, это значит, что я не факт, что понравлюсь другим. – Закатил глаза эльф.

– Нет. Это значит, – раздражённо продолжила Бритва, – что ты очень не нравишься другим заранее.

Она выпрямилась, протянула руку через весь стол и взяла кошель.

– Считай это платным советом, – снова хищно улыбнулась Бритва, пересчитывая деньги. Долго считать не пришлось. Девушка посмотрела на эльфа с нескрываемым презрением. Деньги перекочевали ей в карман. Залпом допив пиво, она положила монету на стол, вставая.

– Не отсвечивай передо мной часто, эльф, – ухмыльнулась Бритва.

Кросс не ответил. Лишь сделал ещё один глоток, смотря перед собой. Бритва ушла, оставив его одного.

– И какой у тебя теперь план? – спросил, не пойми откуда взявшийся Грызун.

– Без понятия… – честно ответил Кросс.

Ния проснулась в своей мягкой кровати ближе к полудню. В глубине души она всё ещё осуждала себя за столь долгий сон, но продолжала спать до упора. Свежий морской воздух шёл из окна. Высунувшись наполовину из окна, Ния посмотрела на бесконечную гладь воды, плавно переходящую в небо. Она посмотрела вниз: три этажа башни до самой воды. Интересно, глубоко ли уходит башня под воду? Селена не разрешала Ние ходить в подвалы. Этаж, названный «первым» был границей дозволенных ей владений внизу. Ния перевернулась на спину, продолжая торчать из окна, лёжа на подоконнике. Теперь над ней была только башня и облака. Рядом с окном пятого этажа торчала труба, из которой шёл дым. Может Селена сегодня работает там? Потянувшись, она чуть не выпала из окна. Отскочив от подоконника, как ошпаренная, девочка ещё немного испуганно смотрела в окно. Покачав головой, Ния пошла в уборную.

Когда все утренние процедуры были завершены, желудок девочки заурчал.

– Пора поесть, – сказала девочка, похлопав себя по животику.

Слова сработали, как заклинание: дверь распахнулась и в комнату впорхнул поднос с едой. Ния весело взвизгнула и посторонилась, чтобы в неё ничто не врезалось. Поднос лёг на письменный стол у окна. Стул сделал два шага в сторону, приглашая девочку сесть. Ния присела в подобии реверанса:

– Спасибо! – Сев на стул, она позволила «отвезти» себя к столу.

На тарелке лежали две горячие вафли, покрытые шариками с мороженым. Россыпь ягод завершала картину. Из глиняной кружки исходил пар и аромат свежего какао. Ния прикрыла глаза от удовольствия, откусывая очередной кусочек. Девочка начала напевать мелодию себе под нос, стараясь заполнить тишину своей комнаты.

Через пару минут дверь снова открылась, и через неё влетело несколько музыкальных инструментов. Повиснув в воздухе, они будто собирались с мыслями. Скрипка с лютней начали первыми. Постепенно другие инструменты присоединялись к представлению. Тихая, приятная музыка, напоминающая ту, что напевала Ния, разлилась по комнате. Девочка закачала головой в такт. Недостающие до пола ноги болтались взад и вперёд. Кусок за кусочком, минута за минутой и в итоге принцесса Ния победила завтрак!

Прыгая по узору ковра, Ния двигалась по кругу третьего этажа. Музыкальное сопровождение никуда не делось, перейдя из спокойных, трапезных мелодий в бодрые и энергичные. Однако, девочку не покидала одна зудящая мысль. Скука. Она так резко остановилась, что малый барабан ударил её по голове. Потерев затылок, девочка прошла к двери в центре круглого зала. За ней была круговая лестница на верхние этажи. Неуверенные ноты сорвались со скрипки и сразу оборвались. Девочка шагала в полной тишине всё выше и выше. Факела зажигались по мере подъёма, освещая дорогу. На четвёртом этаже лестница становилась открытой, и вела выше, но девочка остановилась здесь. Библиотека четвёртого этажа поражала. Плотные ряды книжных стеллажей устремлялись к самому потолку. Книги, словно птицы, летали между полок, взмахивая переплётами. Ния была уверена, что в предыдущие разы её посещений книги так себя не вели. Да и музыкальные инструменты тоже… Девочка обернулась, но за её спиной больше ничего не парило в воздухе. Тяжёлые тёмные брови нахмурились на лице Нии.

– Интересно, можно ли забраться на самый верх стеллажей?

Из-за полок послышалось размеренное постукивание, напоминающее стук копыт, но намного глуше. Звук явно становился громче, пока из-за угла не вывернула стремянка. Скача наподобие кривой кобылы, стремянка подбежала к девочке и встала рядом. Твёрдо став на полу, лестница удлинилась, достав до самых верхов. Глядя под потолок, у девочки слегка закружилась голова. Озорно улыбнувшись, она быстро покарабкалась на самый верх. И только на последней ступеньке, тяжело дыша от поспешного подъема и начав переступать с лестницы на верхушку шкафа – она посмотрела вниз. Теперь голова кружилась не на шутку. Она вцепилась в лестницу, боясь, что та, как по волшебству начнёт раскачиваться, но нет. Стремянка будто вросла в пол. Ещё некоторое время Ния смотрела вниз, слушая стук собственного сердца. Но она должна залезть на самый верх! Просто обязана! И не важно кому, и почему.

Сделав глубокий вдох, она перешагнула через край лестницы и положила одну ногу на пыльный верх шкафа. Поставив вторую ногу, девочка оказалась в сложном положении: руки ещё держались за лестницу, а ноги уже были на стеллаже.

– Мне бы ещё что-то, за что схватиться… – испуганно произнесла девочка, глядя в пропасть под собой.

Несколько книг взлетели со своих полок и выстроились в удобный мостик для рук. Ошарашенная девочка пробормотала, хватаясь за книги:

– С-спасибо…?

Оказавшись на вершине, она неуверенно встала на дрожащих ногах. Выпрямиться полностью не позволял потолок. Дотронувшись до потолка рукой, девочка удовлетворённо кивнула и поспешно села обратно. Итак, она сверху. И зачем? Книги продолжали парить там, где Ния чуть не упала. А что если…?

– Эм, мне бы как-то спуститься отсюда?

Сразу после этих слов, лестница подошла чуть ближе. Ния покосилась на неё, потом на расстояние, которое надо преодолеть над пропастью, чтобы оказаться на ней.

– А нет более… Простого пути? – неуверенно спросила девочка у воздуха.

Лестница немного поколебалась, потом отошла в сторонку. Множество книг взлетели со своих мест. Шелест тысяч страниц заполнил библиотеку. Книги группировались, застывая на разных уровнях под странными углами, пока до девочки не дошло – да это же горка! Сев на первые кожаные переплёты, Ния позволила книгам слегка подтолкнуть её. Громко и задорно крича, она поехала по закрученным виражам импровизированной горки из книг. Горка достраивалась на ходу, кружа между полок, пока не довезла девочку до самого низа.

Спрыгнув с последнего переплёта, девочка отряхнула свои ноги от пыли. Платье было испачкано куда сильнее, чем хотелось Ние. Вытирая пятна, она только сильнее их подчёркивала. Конечно, руки то у неё тоже грязные. Вот дура.

– Нужна вода…

Поначалу ничего не произошло. Но через несколько минут… тоже ничего не произошло. Ния от возмущения даже ножкой топнула:

– Я сказала, мне нужна вода!

Ничего. Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Ну и не нужно! Раздосадованная Ния прошла к лестнице в центре зала, и начала подъём по ступеням наверх. В отличие от этой же лестницы на третий этаж, её подъем на пятый был без стен, позволяя со ступеней без перилл наблюдать за всей библиотекой. Но, пугало девочку не это. Её пугало, что эта лестница состояла из парящих в воздухе стеклянных ступеней. Последние ступени до пятого этажа Ния проделала на четвереньках. Выйдя на каменный пол пятого этажа, девочка легла на него, глядя в потолок.

– И как она поднимается здесь каждый день? – спросила девочка в воздух.

Поднявшись на локтях, девочка огляделась. Она никогда не осмеливалась сюда подниматься, хоть Селена и не запрещала, просто, эта лестница... Всё помещение было одним большим залом. По центру стоял котёл. Настоящий ведьмовский котёл!

– Тут наверняка есть вода… – прошептала девочка. Котёл сразу ожил. Огонь вспыхнул фиолетовым цветом под ним. Огромный половник начал мешать воду. Откуда-то вылетел тазик и подлетел к котлу, в ожидании, когда его наполнят.

Девочка посмотрела на свои грязные ладошки. Озадачено глядя перед собой, Ния щёлкнула пальцами и сказала:

– Воды!

Таз, не наполнившись до конца, подлетел к ней. Умывшись, она также попробовала отмыть своё платье. Потерев немного пятно, она щёлкнула пальцем вновь:

– Принесите мне что-то, что можно… чем можно… чтобы пятно убрать, вот! – пытаясь выглядеть такой же властной, как Селена, девочка стояла, высоко подняв подбородок. Даже слишком высоко. С одной из полок слетела мочалка и подлетела к девочке. Оттерев пятно, Ния улыбнулась. Теперь можно было дальше исследовать.

Фиолетовый полумрак помещения заставлял девочку щуриться. Нет, Селена бы так не поступила. Очередной щелчок пальцами:

– Тут слишком темно! – крикнула девочка, но вместо властного тона, получился жалостливый.

Факелы зажглись по бокам стен, над головой вспыхнула люстра. Ния становилась настоящей волшебницей! Вокруг Нии стояли полки с различными предметами, значения которых девочка не знала. Для неё это было что-то среднее между посудой и рыболовскими снастями. Тут и там были различные стеклянные трубки, склянки, колбы. На стенах висели рисунки на все случаи жизни. Вот тебе летучая мышь в разрезе. Вот какие-то странные символы на незнакомом языке, вписанные в круг. И надо же, один из рисунков Нии. Губы девочки сложились в тёплую улыбку. Она сохранила его.

Гуляя от стола к столу, Ния хватала случайные предметы, вращала их в руке несколько секунд и переходила к следующему. Большинство инструментов были ей незнакомы, но, при близком рассмотрении оказывались не сильно-то интересными. Целая лаборатория в её распоряжении, но ничего не понятно. Очень быстро интерес сменился растерянностью. Усевшись на один из столов, Ния осмотрела свои новые владения. В задней части стены была занавеска. Интересно – сильно ли отличается вид из окна? За занавесом не было никакого окна. Зато была дверь. И не обычная, а серебряная. Блестящий узор, необычной формы дверная ручка и закругленный верх придавали двери сказочный вид. Ния дёрнула её. Ничего не произошло. Ния толкнула… Тоже ничего.

– Откройся! – Щёлкнула пальцами девочка. Дверь не пошевелилась.

– Я приказываю открыться! – более властно повторила юная колдунья.

Только бульканье воды в котле издавало хоть какие-то звуки в помещении.

– Ну как? Получается? – спросила Селена за спиной Нии.

Девочка завизжала от неожиданности, упав на пол. Селена залилась мелодичным смехом.

Лёжа на полу, девочка посмотрела на туфли с тонким высоким каблуком, в которые была обута Селена.

– Как? Как ты смогла ко мне подкрасться?

Вытерев слезу, проступившую от смеха, Селена сделала шаг назад. Тонкая стеклянная ступенька лестницы, по которой Ния так долго карабкалась поднялась и бесшумно улетела вниз, видимо, к основанию лестницы.

– Как видишь, красться не пришлось.

Челюсть Нии так и упала. Вернув самообладание, она спросила:

– Что за этой дверью?

Селена некоторое время молчала. Её лёгкая улыбка не выражала никаких эмоций.

– Моя комната.

– Ого! А можно посмотреть?

Ния не могла точно сказать, что изменилось на лице Селены. Вся та же улыбка, тот же открытый взгляд. Хотя нет, не тот же. Он стал более… отстранённый?

– В другой раз, – сказала Селена, медленно подбирая слова, – там беспорядок.

– У меня в комнате тоже бардак, – сказала девочка и замолчала. Что-то ей не нравилось, что-то не то в золотых глазах девушки.

Неловкое молчание затянулось, но Селена будто не планировала его развеивать.

– Поиграем? – неуверенно спросила Ния, вставая с пола.

Селена ещё некоторое время смотрела на девочку.

– Ты хочешь стать колдуньей, не так ли? – спросила Селена всё тем же медленным, задумчивым тоном.

Ния озадаченно посмотрела на Селену. Она явно не понимала ход её мыслей. Почему она так странно заговорила? Будто прочитав её мысли, Селена вышла из оцепенения и улыбнулась той же тёплой улыбкой, которая была раньше.

– Прости, я задумалась. Так что? Тебе же нравится магия. Хочешь, я научу?

Тревогу как рукой сняло. Девочка заулыбалась, её бело-голубые глазки заблестели.

– Ты правда можешь?

– Конечно. – Селена погладила девочку по волосам, – это ведь я создала эту башню.

– Ничего себе! – Ния подпрыгнула, – да, конечно хочу!

– Тогда пойдём в библиотеку. Там есть книги, по которым мы будем учиться.

Девочка застонала:

– Книги? Ненавижу книги!

Селена улыбнулась.

– Я знаю.

Она прошла с девочкой к лестнице. Встав на первую ступень, Селена придержала Нию за спину, чтобы та не упала и вместе они поплыли вниз, а потом налево к окну. Ния держалась за талию Селены и восхищённо смотрела по сторонам.

На столе у окна уже лежала книга. Кивнув на неё, Селена подтолкнула девочку к столу. Ведя пальцем по обложке, Ния прочитала по слогам:

– Ос-но-вы ма-ги-и, том пер-вый.

Глава 17. Тухлый угорь

Руна была нетронутой, из-за чего до ушей Мары доходили звуки главного зала. Сегодняшний день был на удивление тихим. Заваленный бумагами стол уже перестал быть рабочей зоной. С этим бардаком надо что-то делать… Поднявшись с кресла, Мара взяла самые важные из бумаг и села за чистый, свободный стол в начале комнаты. Ещё раз покосившись на небоскрёбы, воздвигнутые на её собственном месте, Мара глубоко вздохнула и снова уставилась на карту. Столько лишних точек. Надо признать, она сама усложнила себе работу. Какие-то точки указывали на места, где пропавших видели последний раз, какие-то на места, где пропавшие жили. И только у пяти отметок картографа была какая-то логика, была явная связь… Надо прогуляться… И выпить кофе. Оставив плащ на крючке, с взъерошенными волосами, Мара вышла из кабинета. Цокая каблуками по мраморному полу, она прошла через зал, сквозь коридор славы, остановившись на секунду у картины Антигона – так, для удовольствия. Затем вышла в приёмную. Здесь впервые нарушалась приятная, ленивая послеобеденная тишина.

– Ну разве я о многом прошу? Я же не для себя! – У длинных ног Орги заискивающе вился какой-то беловолосый полурослик.

– Знаю я тебя, – недовольно сказала девушка, демонстративно не глядя на него, – ты всё в свою газетёнку тащишь! Я не стану давать тебе пищу для скандалов!

Мара отошла немного в сторонку, лениво наблюдая за происходящим. Если понадобится, она сразу придёт на помощь подруге. Облокотившись о стену и скрестив руки на груди, она изучала полурослика. Небольшая пауза, попытка подобрать правильную тактику – Мара видела всё это на его физиономии.

– Может, мне написать, что гильдия скрывает правду о пропавших? – сказал полурослик с слишком наигранной угрозой.

Орга вспыхнула:

– Ах так? И после этого ты называешь себя моим другом, Пуг?! – Она топнула ножкой, в глазах появились слёзы. Маска полурослика треснула и рассыпалась. Теперь в них читалось искреннее беспокойство, смешанное с досадой. Мара невольно хмыкнула. Орга отвернулась, смахивая слезу. Именно в этот момент, она увидела Мару и подмигнула ей. Детектив закрыла глаза, чтобы не засмеяться. Регистратор гильдии повернулась обратно:

– Ну пиши! А я тогда буду рассказывать всем посетителям о том, как мы познакомились!

Паника отразилась на лице полурослика. Орга продолжала:

– Или, может, мне всем рассказывать, как я укрывала тебя от разъярённого священника?

– Прости, – запричитал мистер Пуг, – ну прости, я не хотел тебя обидеть!

– А когда ты вломился в пекарню и…

– ЭТО БЫЛО РАССЛЕДОВАНИЕ! – заорал полурослик, пытаясь не дать ей закончить предложение.

– ТЫ СПЁР БУЛОК НА ГРАНУ!

Мистер Пуг ещё некоторое время смотрел перед собой невидящим взором, подбирая слова. Сделав глубокий вдох через нос, он снова говорил спокойно:

– Девочка пропала, понимаешь? – Он достал какой-то лист бумаги и положил перед Оргой.

Убедившись, что подруга в безопасности, Мара отделилась от стены и направилась на выход. Свежий воздух ворвался в открытую дверь, и уже перенеся одну ногу за порог, Мара услышала:

– Она любила рисовать, видишь? Я просто хочу узнать, ищут ли её.

Что-то в голове Мары щёлкнуло. Обернувшись, она посмотрела на лист. Ни пустоты ни видно. Развернувшись, Мара прошла к стойке и внимательно изучила рисунок, нависнув над полуросликом. Крыши домов пестрили красками, но по центру, нарисованная углём, высилась Башня. Башня, вот что она забыла. Пропавшая девочка… Имя всплыло в памяти:

– Ты про Нию Роут?

Пуг некоторое время будто вспоминал что-то. Его глаза немного расширились, и он кивнул.

– Прошу, за мной. – Мара прошла мимо Пуга, обратно в свой кабинет, прихватив рисунок. Прогулка и кофе отменяются.

Его сапоги слишком громко брякали об мраморный пол. Сколько времени он потратил, чтобы проникнуть за закрытые двери с табличкой «Только для членов гильдии», а теперь эта женщина сама ведёт его. Позже Пуг так и не сможет решить, что его удивило больше: шикарный обеденный зал с личным баром и столькими дорогими побрякушками, или коридор с развешанными картинами полуголых минотавров. Неудивительно, что посетителям сюда путь закрыт. Дверь у лестницы напоминала чулан, однако внутри было достаточно просторно. Девушка села за ближайший стол. В конце помещения был стол покрасивее, однако полностью завален макулатурой. Видимо, стол её руководителя.

– Я Мара. – Девушка протянула ему руку.

– Пуг-Свистун.

Обменявшись рукопожатиями, Мара сделала жест, который любой понял бы как «присаживайтесь». Однако, стула для посетителей перед ним не было. Пуг огляделся, потом растерянно посмотрел на девушку. Проследив за его взглядом, она закатила глаза, встала, дошла до стола своей начальницы, забрала оттуда стул и, скрипя об пол, притащила его ему. Пуг неловко сел. Перед тем как сесть Мара подошла к стене и повернула какую-то руну. В комнате стало чуть тише.

– Итак, мистер Пуг-Свистун, – начала девушка, садясь за свой стол, – что вам известно о пропавшей?

Пуг нервно моргнул. Облизал губы и сказал:

– Вообще-то, я думал, я буду задавать вопросы.

Мара немного помолчала, сверля его взглядом. Руки она сложила домиком. Пуг повторил этот жест. Он тоже знает все эти уловки!

– Вы мне, я вам. Как вам такой договор?

Пуг улыбнулся своей профессиональной улыбкой и достал блокнот. Мара сделал то же самое. Оба посмотрели на блокноты друг друга. Пуг с удовольствием заметил, что его блокнот больше походил на записную книжку, тогда как у Мары был простой, дешёвый и одноразовый. Улыбка полурослика стала чуть шире. Брови на секунду дёрнулись. Девушка заметила это и достала из-за пазухи очень дорогую ручку. Канцелярский предмет аккуратно лёг у блокнота. Ни один мускул не дрогнул у полурослика, когда он достал огрызок карандаша. Теперь уже Мара победоносно вздёрнула бровью.

– Итак… начнём? – с лёгким ехидством спросила Мара.

– Начнём, – Пуг попытался повторить её интонации.

– Что вам известно… – сказали они хором и замолчали.

– Мне казалось, – начала Мара после небольшой паузы, – мы договорились, вы мне, я вам, разве нет?

– Полностью с вами согласен, – Пуг продолжал полностью копировать нарочито вежливые интонации Мары, – вы мне, я вам.

Сверля друг друга глазами в полной тишине, Пуг медленно поднял кулак перед собой. Мара подняла свой без единой заминки.

– Камень-ножницы-бумага! – хором сказали они.

Привычка Пуга в любой непонятной ситуации выбрасывать бумагу привела его к поражению. Мара улыбнулась, убирая «ножницы» и берясь за ручку.

– Итак, что вам известно о пропавшей? – Мара щёлкнула ручкой.

Пуг достал небольшой ножик и начал точить карандаш.

– Девочка, Ния Роут, пропала, – сухо сказал он и замолчал.

Девушка некоторое время молчала, явно ожидая продолжения.

– И всё?

– Это уже второй вопрос, – сказал Пуг, проверяя карандаш.

– Господин Пуг, мы так всю жизнь будем заниматься ерундой, – Мара не пыталась скрыть раздражение, – давайте будем более открыты друг другу, хорошо?

– Вы даёте своё слово? – прищурился полурослик.

– Даю, – грубее, чем хотела, ответила Мара.

– Здорово, тогда скажите, что вам известно о девочке?

Мара потёрла переносицу. Неудивительно, что Орга была готова его убить.

– Это она рисовала? – Мара кивнула в сторону рисунка.

– Много людей пропало? – ответил вопросом на вопрос упрямый осёл.

Они хором простонали.

– Ладно, – Пуг примирительно поднял руки, – Ния, дочь торговцев рыбой. Насколько я понял, её мать сейчас работает в другом месте. Девочка пропала. По словам моего друга, она рисовала вот это, – он вторил движению Мары, – и почему-то это важно. Я обещал поспрашивать.

Мара благодарно кивнула и сделала пару записей в блокноте. Подняв взгляд, она без слов пригласила Пуга задать свои вопросы.

– Сколько людей пропало? Можно ли найти закономерность в этих пропажах?

Девушка помолчала некоторое время. Пуг с досадой отметил, что не может понять ход её мыслей по глазам.

– На текущий момент считается, что пропало пятеро, – сухо ответила она.

Пуг посмотрел на карту города на столе:

– Тут слишком много отметок для пятерых пропавших, – уголки его губ едва дрогнули.

К его удивлению, Мара слегка покраснела.

– Это ошибочная версия, – неуверенно сказала девушка, – мы проверяли разные варианты. Что вам известно о рисунке?

– Если я правильно понял друга, – медленно произнес Пуг, – девочка много рисовала эту башню, или типа того. Это встревожило родителей.

Пуг пожал плечами:

– Как по мне, это просто рисунок.

– Этот символ проглядывался и у других пропавших, – сказала Мара задумчиво.

Теперь пришла очередь Пуга делать пометку в блокноте. Мара не сводила с него глаз, давая закончить записи.

– Есть продвижения в поисках? – спросил Пуг.

– Пока нет. Мы проверяем несколько вариантов, однако конкретную систему мы не выявили… – ответила Мара слишком быстро, будто ожидая этого вопроса. Пуг записал и это.

– Этот друг… кто он пропавшей? Почему ищет её? – Ручка Мары повисла над блокнотом.

Пуг пожал плечами:

– Да вроде никто. Честно говоря, не знаю…

Мара черканула что-то у себя.

Повисла тишина, нарушаемая… да ничем в сущности не нарушаемая. Тишина была почти абсолютной: только звуки дыхания да ровное сердцебиение Пуга. Пуг привык задавать вопросы, но почему-то именно эта тема не «пошла». Ну не его это. Писать о пропавших людях он не любил. Настроение читателям только портить… Мара тоже не спешила задавать новый вопрос. Своим пальцем она методично постукивала, видимо, в такт собственного сердца и думала.

– Хорошо, мне бы с другом вашим тоже поговорить, не подскажите, где его найти?

Пуг молчал. С одной стороны, он не хотел подставлять друга, с другой стороны, вроде девушка адекватная. Можно ли сказать ей? Будто прочитав его мысли, Мара добавила:

– Исключительно вопросы. Нам пригодится любая помощь.

Ещё немного помедлив, Пуг сказал:

– Да, он работает в таверне, на самом последнем срединном острове, прям у начала озера. Называется «Таверна у Борина». Он там вышибала. Спросите Кросса Ильтигора. Вы его сразу узнаете, он…

– Эльф с кучей шрамов… – закончила Мара с видом, будто ей подсунули тухлого угря.

– Эм, да… – протянул Пуг, – вы знакомы?

Вернувшись в таверну, Кросс узнал несколько новостей. Во-первых, Билли отлично убрался и помыл полы. Однако сам официант отсутствовал на рабочем месте. Гуляя по залу, эльф нашёл короткую записку.

«Ушёл домой, раз сегодня выходной.

П. С. Пирог от матушки на кухне. Она передаёт привет».

Ну хоть одна хорошая новость. Потирая руки, Кросс вошёл на кухню и поднял полотенце с пирога. Пирог – сильное слово для этого блюда. От резкого движения полотенца содержимое тарелки заколыхалось, подобно желе. Тыкнув вилкой в хрустящую верхушку, Кросс выяснил, что субстанция внутри больше напоминает пюре. Улыбнувшись халявной еде, эльф сел поудобнее и попробовал блюдо. Это было очень даже вкусно. Он всегда говорил: съедобные кучки – самый вкусный вариант трапезы.

Ковыряясь вилкой в пироге, эльф думал о всей ситуации. Обидно признавать, но он был достаточно бесполезен. Потратил все свои сбережения – и на что?

Он встал, взял блюдо и отправился на второй этаж, на балкон. Там есть будет приятнее. Хоть какая-то радость в жизни. На балконе было свежо. Столики для постояльцев были у самых перилл балкона. Из-за южного направления солнце никогда не пекло, а прохлада озера умиротворяла. Кросс смотрел на бескрайнюю гладь озера, плавно переходящего в океан. Небольшой остров где-то между таверной и горизонтом был единственным участком суши, хотя для моряков скорее досадной помехой. Отличное место для маяка, но почему-то мэрия не спешит с постройкой… Кросс поймал себя на том, что уже некоторое время не ест, а строит какую-то дурацкую башню из пюре. М-да, в былые времена еда никогда не задерживалась в тарелке… И когда он успел поверить, что завтра пища снова попадёт ему в рот? Будто в наказание, Кросс набил рот пюре. Именно в этот момент к нему подошёл их постоялец.

– Можно? – спросил он высоким голосом.

– Кхм-кха-кхе, – ответил Кросс, подавившись. Слёзы выступили из глаз, он закашлялся, но всё равно кивнул, указывая на стул.

Гном занёс руку, чтобы постучать эльфу по спине, однако тот отпрянул и закачал головой. Красный, как рак, он откашлялся и сказал хриплым голосом:

– Не надо, это не помогает. Наоборот, вредит.

Гном удивлённо поднял бровь, но спорить не стал и просто сел, смотря на воду.

– Красиво тут, правда?

Кросс вытер рот тыльной стороной руки, потом провёл ею по штанине.

– Да, очень. – Голос ещё немного хрипел.

Гном замолчал. Корабли ходили по озеру Вель, уплывая за горизонт, в океан. Лодки и лодки поменьше, которые Кросс мысленно называл «лодочками», плавали совсем близко. Многие направлялись в Тихий рукав реки Ольт, извечно спокойное течение которого позволяло пересечь весь город на север. Другие лодки, летя по течению бурного потока Быстрого рукава на манер водяной горки, выплевывались в Вель. За этим зрелищем Кросс мог наблюдать до бесконечности.

– Я ведь родился здесь, – начал гном задумчиво, – в Хольте, то бишь. Точнее, в Леоне… Через год после моего рождения его переименовали.

Кросс слабо улыбнулся, слушая гнома вполуха. Остатки пирога были отодвинуты. Кросс сложил руки на столе и положил на них голову. Приятное чувство сытости навевало сонливость.

– Дарин Кипячённый, к вашим услугам, – пропищал маленький гном. Однако пропищал очень гордо.

– Кросс Ильтигор, к вашим, – откликнулся Кросс.

Когда до эльфа дошло, что его ленивые ответы можно воспринять как проявление типичного неинтереса, он судорожно попытался придумать вопрос:

– А почему вы тогда остановились у нас, раз родились здесь?

Гном почесал редкие пепельные волосы на голове.

– Я плохо помню, если честно… Моему отцу предложили работу в столице, и мы переехали. Последний раз я был здесь, когда мне было лет пять. Можно я задам странный вопрос?

Кросс с любопытством кивнул.

– Вы же тут выросли, я правильно понимаю? Ещё до войны?

– Да, всю жизнь тут прожил… – уклончиво ответил эльф, – а что?

– Тогда не знаете, почему в моей памяти город был более… красным?

Кросс некоторое время глупо смотрел на Дарина. Тот неуверенно продолжил:

– Я не помню, что это было… Помню только, что красного цвета было много.

Спустя мгновение лицо эльфа озарилось пониманием:

– А-а-а-а, точно, я и забыл! – Кросс с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая приятные деньки, – Это были кристальные акации. Они тут везде росли.

Гном непонимающе глядел на него.

– Кристальные акации?

– Ну, понимаете, деревья такие, магические. У них небольшие красные кристаллы вместо шипов, а лепестки переливаются от розового к алому. Очень красивые деревья.

Помолчав, он добавил:

– Красивые, но прихотливые. В том смысле, что требуют много магии. Для моего народа это не была проблема, у нас каждый дурак – колдун по природе, знаете ли. – Кросс задумался, вспоминая что-то. – А после падения Леона было не до красоты… Вот и завяли, бедняжки.

Гном кивнул, принимая слова на веру. Деревья не входили в его сферу знаний.

– Удивительно, что они погибли при таких условиях, – задумчиво произнёс Дарин.

– Чего же удивительного?

– Ну, не мне вам рассказывать о свойствах воды, вы и сами знаете.

Лоб эльфа нахмурился. Он поднял голову с рук и посмотрел на собеседника в ожидании продолжения.

– Ну, как же, река Ольт, – подсказал Дарин. Подсказка ничего не дала эльфу.

– Вы меня извините, – нервно усмехнулся маленький гном, – но какой же вы к чёрту волшебник?

Кросс покраснел кончиком здорового уха.

– Так я и не волшебник.

– Ну позвольте, – не унимался Дарин, – все знают, что эльфы – магическая раса. Как речные тролли, к примеру.

– Ну а я нет, – раздражённо сказал Кросс, – с рождением не повезло, бывает. Так что там с рекой?

Гном помолчал, переваривая информацию. Когда его осенило, покраснел уже он.

– Вы… Прошу прощения, я не хотел… Если бы я знал, что вы…

– Проехали, – буркнул Кросс, – ну дык?

Кивнув возможности сменить тему, Дарин продолжил:

– Река Ольт насыщена частицами магии, – последние слова он прошептал. – Не сказать, что это прям редкость, но и частым это явление тоже не назовёшь. Много видов существ, разумных и не очень, берут своё начало именно из таких рек. Озеро Вель, – он махнул рукой в сторону воды, – тоже содержит эти частицы, но уже значительно слабее. Поэтому я и удивлён, что на берегах такой реки магические растения испытывали нехватку магии.

Кросс задумался на минуту, потом пожал плечами:

– Да пустота их знает, почему они не выжили. А откуда вам всё это известно?

Гном горделиво выпятил грудь:

– По долгу службы! Я, знаете ли, учёный из самого Аркнума. – Не получив должного восхищения от эльфа, Дарин продолжил с меньшим энтузиазмом:

– Приехал в Хольт писать статью про реку.

Кросс вспомнил гидрокостюм на гноме и кивнул своим мыслям. Хорошо, когда загадок в жизни становится меньше.

– Да, я слышал, что речные тролли происходят из Ольта… – попробовал поддержать разговор Кросс.

– О, не только из Ольта, уверяю вас, – воодушевился гном, – и не только тролли, но и многие элементали, драконы, различные лесные существа. Есть мнение, что это касается в том числе и эльфов! – Посмотрев на Кросса, он добавил, – но это уже под сомнением. Пока прямых доказательств нет.

Кросс снова кивнул. А что ему оставалось? Из-за своего дефекта, на всех уроках магии в академии он спал. Какая разница, как там вращаются все эти руны, если всё, что ты сможешь вращать – это мяч на пальце.

– В любом случае, я посвятил этому феномену не одну работу! – беспечно улыбнулся Дарин, – это очень интересно!

– А если всё так, как вы говорите, то получается, источник магии находится в истоке реки?

– О, несомненно! Конечно! Именно туда я и отправлюсь, когда закончу изучать саму реку. Видите ли, всегда приятно работать, когда вечером можно лечь спать в кровати. А исток реки ещё предстоит найти. – В его голосе смешалось предвкушение от работы и неприязнь к неудобствам, которые будут ожидать его в путешествии.

Разговор стих. Ещё некоторое время двое мужчин на балконе наблюдали за суетой на озере. Чайки кричали над их головами, приятный бриз дул в лицо, а погода обещала быть мягкой и приятной весь оставшийся день.

– Я так понял, у вас сегодня выходной?

– Видимо.

– А могу я заказать еду?

Кросс поднялся со стула, потянулся и ответил:

– Конечно!

Давно пробило четыре часа. Стоя за плитой, Кросс нарезал овощи для жарки.

– Режем вдоль, режем вкось,

– Всё, что на столе нашлось,

– Но зато едим не врозь,

– И голодать нам не пришлось.

С того раза, как глупая песенка врезалась ему в голову, всякий раз, стоило ему нарезать овощи для Дарина, как песенка сразу прилетала обратно. Бросив овощи на решётку для мяса, он поставил её в печь. Входная дверь открылась, колокольчик брякнул и снова упал. Борин громко выругался, пнул его и прошёл в зал.

– Что это? – он указал на жарившиеся овощи.

– Овощи гриль.

– Пахнет… нормально.

– Ты хотел сказать: «Вкусно»?

Борин пробубнил что-то невнятное и положил на ближайший стол стопку листов, которые всё это время держал подмышкой. На верхнем листе была надпись: «Пропала девочка, одиннадцать лет, Ния Роут. Каштановые волосы, светлые глаза. Нашедшему вознаграждение. Обращаться в «Таверну Борина», последний срединный остров».

Кросс уважительно посмотрел на начальника и, стараясь сдержать улыбку, сказал:

– Отец девочки говорит, ей уже двенадцать. – К удивлению эльфа, Борин не взорвался.

– Да ну? – Он покачал головой, – как быстро растут чужие дети, скажи, а?

– Наверное… – Кросс смотрел на начальника так, будто того подменили, – ты чего такой спокойный?

Борин уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебил стук в дверь. Сразу после стука ручка повернулась и в таверну вошла госпожа Мара Брук. Кросс невольно поправил волосы. С тем же успехом он мог вырвать один сорняк на поле борщевиков. Красивая девушка казалась не совсем земной в ореоле света, исходящего от солнца. Она прошла, кивнув обоим мужчинам. Села на высокий стул рядом с гномом и посмотрела на Кросса. Никто ничего не говорил. Некоторое время она со скепсисом осматривала эльфа с видом самого недовольного покупателя в мире. Повернувшись к Борину, она молча протянула руку. Тот пожал её, также не проронив ни слова. Чем дольше все молчали, тем более сакральной становилась тишина. Никто не хотел быть тем самым еретиком, который посмеет её нарушить. Кросс даже успел перевернуть овощи в печи.

– Начнём сначала? – сказала Мара.

Глава 18. Начнём сначала

Солнце светило ей в лицо всю дорогу до таверны. Ещё эти солнечные зайчики на реке. То и дело прыгнут на глаза и иди дальше, моргай как заведённый… И голова болит. Надо будет взять выходной. Мара глубоко вздохнула. Зачем ей это? Что этот эльф может ей предложить? Она профессионал своего дела, признанный детектив. Он… ну… просто типичный пережиток войны. Это было написано на его роже. Этот ожог от магии на голове. Ровно отрезанное ухо, скрываемое под волосами. Ей о многом говорило это ухо.

Ноги девушки вступили на мост к последнему срединному острову. «Таверна Борина» была сразу за мостом. Закрытая… Вот же будет глупо, если там никого нет. Её лицо исказило раздражение, и сразу, будто наказывая её за эмоции, очередной солнечный зайчик стукнул её в глаз.

– Зараза…

Встав перед входной дверью, девушка некоторое время ничего не делала. Зачем? Зачем она здесь? Картина двух вечно пустых столов встала перед её глазами. Ах, да… Мара постучала и сразу дёрнула дверь. В таверне было темно, хоть глаз выколи. Или во всём виновато солнце? Недолго она стояла в дверях привыкая к темноте. За баром стояла высокая фигура. Проморгавшись, Мара различила в нём эльфа. Она прошла к стойке и села на стул. Слова застряли в горле комом. Последний раз она испытывала похожее чувство в далёком детстве, когда нужно было предложить другой незнакомой девочке на площадке поиграть в прятки… Краем глаза она увидела движение. Повернувшись Мара увидела рыжего, как морковь гнома на соседнем стуле. Он тут всё время сидел? Она протянула руку. Гном её пожал. Боги, как неловко… Зачем? Зачем она здесь? Это была ошибка, надо уходить. Взгляд упал на стол, на нём лежали листы бумаги. Мара прочла надпись на листовке: «… Обращаться в «Таверну Борина», последний срединный остров». Это… мило. Мара сделала незаметный вздох и сказала:

– Начнём сначала?

– Ты кто, госпожа? – недовольно спросил гном.

Мара ответила не сразу.

– Мара Брук. Из гильдии. Ты Борин?

– Д-да, – неуверенно сказал гном.

– Я ищу эту девочку. И не только её. И… – Слова снова застряли в горле. Поморщившись, она нашла в себе силы сказать:

– И было бы славно, если бы мы объединили наши усилия.

Молчание затянулось. Мара переводила взгляд с одного лица на другое.

– Из гильдии, значит… – повторил Борин.

– А мы тебе зачем? – прямо спросил Кросс.

– Потому что я устала сидеть над этим делом в одиночку. Потому что устала смотреть на эту треклятую карту и рисовать на ней кружочки. Потому что я на стену лезу от одиночной работы? Потому что меня бесят пустые столы в моём кабинете! Это ты хочешь услышать? – Ничего из этого Мара не сказала. Смотря на эльфа своим фирменным холодным взглядом, она дождалась, пока он поёжится. Правильно. Так тебе и надо. Будешь знать, как задавать мне дурацкие вопросы.

– Потому что время идёт, и с каждым новым днём шанс найти её живой всё меньше, – ровным голосом ответила девушка.

– Я не понял, – продолжил ворчать Борин, – ты с нами листовки клеить хочешь?

– Ты дурак? – спросил Кросс, – она детектив. Понимаешь? Профессия такая.

– Не, это-то я понял, – повысил голос гном, – только мы-то нет. Я трактирщик, а он, – он тыкнул пальцем в своего сотрудника, – идиот.

Мара даже впечатлилась, что вместо споров, Кросс просто повернулся к ней с выражением лица, будто его начальник только что сказал дельную мысль.

Вместо ответа она развернула карту на стойке. Мужчины подались вперёд.

– Круги чернилами оставила одна из жертв. Карандашом отмечены места, где в последний раз видели многих из пропавших за последние полгода.

– Много… – свистнул Борин.

– Не все они имеют отношение к делу. Город большой, причин для исчезновения людей – масса.

Кросс снял овощи с плиты. Приятный запах окутал Мару и у неё предательски заурчал живот. Борин прыснул.

– Приготовь госпоже эту бурду, я отнесу нашему гостю его обед.

Забрав поднос с чаем и овощами, хозяин таверны скрылся на лестнице. Кросс принёс из кухни новый набор продуктов и приступил к их нарезанию перед глазами Мары. Он ничего не говорил, орудуя ножом с ловкостью, которой позавидовали бы многие повара.

– Кто тебе эта девочка? – нарушила молчание Мара.

– Никто, – отрезал он, – о ней Борин волнуется, вот я и взялся помогать.

– И как, узнал что-то?

– Узнал, что Щелкунчик тут ни при чём.

Бровь Мары поползла вверх. Ручка щёлкнула и детектив записала несколько слов в блокнот. Некоторое время Мара наслаждалась лицом эльфа, который понял, как много лишнего сболтнул.

– Ценная информация, – сдерживая улыбку, сказала Мара.

Нож продолжил стучать по доске для резки с двойным усердием. Кросс смотрел перед собой, щёки горели, губы свернулись в узкую полоску.

– Ай! – крикнул он и отправил порезанный палец себе в рот. Он не смотрел ей в глаза, а жаль, это было бы забавно.

Отправив овощи в печь, он повернулся, всё ещё посасывая палец:

– Что означают эти пять отметок на карте?

– Не знаю. Сначала я думала, что это места, где пропали пятеро, которых я ищу.

– Но, если отметки сделала одна из жертв, как ты говоришь, как тогда карта оказалась у тебя?

Мара задумалась. Взяв ластик, она стёрла все свои пометки размашистыми, уверенными движениями.

– Хороший вопрос… хороший… – пробормотала Мара.

Стуча пальцем по столешнице, она молча смотрела на карту, рассуждая про себя. Это не лодки, во всяком случае не те, которые берут в аренду. Люди пропадали в разных местах. Нет, не так. Их последний раз видели в разных местах и в разное время. Предположим, не все пропавшие – пропали из-за… всего этого. Также предположим, что именно эти отметки что-то значат. А что если нет? Что если это просто чья-то глупая шутка? Или очередная проверка этого хмыря из Ордена? Об этом она и не подумала.

– Все они на воде… – Она и не заметила, как этот эльф склонился над картой.

– Да, но… – Мара хотела сказать про лодки. Не понадобилось.

– Мне тут сказали, что вода в реке насыщена магией. Это может быть полезно?

– Что? – Мара посмотрела на него, но мысли уже летели. Магия? Почему нет? Орденцы думали про магию очарования. Но причём тут вода? Магу не нужна вода, чтобы применить это заклинание. Вода… вода…

Мысли роились, строя новые и новые гипотезы. Пальцем Мара водила по карте от одной точки к другой. Остановившись на месте рядом со зданием Ордена, она зависла. Палец поднялся от отметки к самому зданию. Она обвела здание карандашом. Запустив руку в свою сумку, она достала личные дела пропавших. Быстро пролистывая каждое дело, она находила то, что искала – адрес проживания. Теперь на карте было пять отметок картографа и четыре отметки с местом пропавших.

– Почему четыре? – сказала Мара себе под нос. И повторно обвела здание ордена. Потому что двое пропавших жили в одном доме.

– Все эти люди жили рядом с точками! – девушка почти светилась от удовольствия. Посмотрев на эльфа, она даже не заметила, как неловко он покраснел, смотря в её улыбающееся лицо. Некоторое время он смотрел на неё, потом на карту.

– У этой точки никто не жил. – Он тыкнул пальцем в ближайшую к ним точку.

Вытащив овощи и положив их на тарелку перед Марой, он снял с себя фартук и вышел из-за стойки, ничего не сказав. Мара провожала его взглядом, пока он не скрылся за входной дверью.

– Ты куда? – озадаченно пробормотала она.

На улице было ярко и солнечно. Госпожа Брук вышла за ним почти сразу, при этом активно пережёвывая еду. Кросс не ушёл далеко. Стоя у кромки воды рядом с таверной, он смотрел на другой берег Тихого рукава. Туда, где на карте была отметка. Там ничего не было. Просто набережная. Очень приятная набережная, надо сказать. Кросс никогда не думал о набережных в таком ключе. На секунду, он будто услышал шелест и кристальные позвякивания шипов кристальных акаций. Он прошёлся глазами по крышам домов, таким разноцветным и разным. Красные, жёлтые, зелёные, даже между домами виднелся кусочек угольно чёрной. Приятный цвет.

– И? – спросила госпожа Брук.

– Хотел узнать, что там, на том берегу.

– Мог просто спросить… – недовольно ответила девушка.

– Там ничего нет… Просто набережная… – Разочарование в его голосе удивило и его самого.

– А ты что ожидал? Большую табличку: «Пропасть без вести – здесь»?

– Ну, для начала было бы неплохо.

– Держи карман шире.

Дверь скрипнула и из таверны вышел Борин с охапкой листовок и клеем.

– Мы идём, Кросс?

Эльф посмотрел на Борина, на кипу бумаг, на Мару.

– Почему бы и нет.

Мара недовольно цокнула:

– Поиски отменяются, я правильно тебя поняла?

– Нет, я планирую расклеить листовки там – он указал на набережную на том берегу.

Мара прищурилась на него, но спорить не стала. Зашла в таверну и быстро вернулась, убирая карту в сумку.

Три пары сапог шли по мостовой. Все молчали, каждый по своей причине. Борин начал расклеивать свои листовки первым в самых «рыбных» местах.

– У тебя есть предположения, что означают эти точки на карте? – спросила Мара Кросса.

– Нет, – честно ответил тот, – а у тебя?

– Самая рабочая версия – это место встречи с похитителями, – она шлёпнула первый лист на клей к стене. Листовка легла криво. Сделав шаг от стены, Мара вернулась, и пользуясь, что клей ещё не полностью взялся, поправила листовку.

Темнело. Бытовые волшебники зажигали фонари. Их отрешённые лица, полные бессмысленности бытия с ленивым интересом наблюдали за действиями троицы. Однако подойти и прочитать листовку никто из них не пожелал.

– Вопрос во времени встречи? – спросил Кросс.

– Вопрос – будут ли ещё встречи?

– А в чём проблема? – подал голос Борин клея очередную листовку, – мы знаем место. Придём туда и дождёмся похитителя?

– И сколько ты планируешь ждать? – осведомилась Мара.

– Пока не придут?

– А если они уже пришли? А если придут через неделю? А кто придёт? Как ты поймёшь, за кем пришли? – Её манера сыпать вопросами восхищала Кросса. Не сами вопросы, а именно манера. Каждый вопрос говорился быстро и замедлялся к концу. Между каждым вопросом была пауза, чтобы убедиться, что вопрос отпечатался в мозгу собеседника. Кросс невольно улыбнулся.

– А ты что предлагаешь? – проворчал Борин.

– Нужно понять, кто следующая жертва. Мы знаем, что все, кто пропал, жили рядом с этим местом.

– Возможно, они даже могли видеть его из окна? – сказал Кросс намазывая клей.

– Нет, – отрезала Мара, – некоторые жили за домом, или за двумя домами. Их окна физически не могли выходить на набережную.

– Короче говоря, ни шиша это не упрощает поиск, – подытожил Борин.

Мара кивнула, наблюдая, как Кросс пытается отлепить себя от бумаги.

Они дошли до того самого места. Мара и Борин разошлись в разные точки, чтобы приклеить последние листовки. Либо они слишком зачастили с наклейкой, либо Борин распечатал не так уж и много объявлений. Кросс стоял у воды, глядя на мирно движущуюся реку. Город не мог отражаться в мутной воде, но огни города – могли. Он смотрел на них, как они переливались от течения, как случайная рябь проходила по ним. Чувство правильности грело душу. Он там, где надо, но не там, когда надо. Уголки губ дрогнули, на сердце было спокойно. Всё будет хорошо. И с девчонкой всё также хорошо.

– Ты чего? – Голос Мары вывел его из транса. Один огонёк, отражающийся в воде, погас.

– М? – сонно спросил Кросс.

– Что-то нашёл?

– М-м-м нет. – Сморгнув последние остатки замешательства, он добавил:

– Нет, я, я просто подумал, что… что… что же я подумал? Ах, да, – слова наконец пришли ему в голову, – как пропавшие понимали, когда им нужно прийти на место?

Мара пожала плечами:

– И «куда прийти», – тоже хороший вопрос. Пока не знаю.

Кросс нахмурился, думая о чём-то своём. Мара медленно прошлась глазами по домам вокруг.

– Их безумное количество. Борин прав, даже если будущая жертва буквально видит это место из окна, тут сотни подходящих домов. В них десятки квартир. Мы… Я просто не обладаю такими ресурсами, чтобы найти его методом «тыка».

– Да, – тихо отозвался Кросс, – так не получится. Мы и правда можем дежурить по очереди, если надо.

– Нет, – покачала головой Мара, – пойдём спать. Думаю, мы сегодня уже ничего не сделаем.

Мара протянула руку Кроссу. Тот пожал её.

– До завтра.

– До завтра, – повторил Кросс.

Госпожа Брук отправилась в сторону лодочной станции. Опершись на перила, Кросс ждал Борина смотря на воду.

– Ушла? – сухо спросил трактирщик.

– Ага.

– Она… ничего… – тихо сказал гном, вставая рядом.

– Да… Погоди, что? – Кросс вылупил на него уставшие глаза.

– Ничего. Пойдём, утром открываемся.

Кросс покачал головой:

– Я завтра опять куда-то отправлюсь с госпожой Брук.

– Добро.

– И ты не будешь спорить?

– Девочка важнее.

– Почему? – серьёзно спросил Кросс, – я думал, ты жадный до денег гном?

– И? – спокойно ответил Борин, пока они шли к мосту.

– Зачем тебе тратить деньги, закрываться, ради случайной девочки?

– Ты с ней просто не знаком, – серьёзно ответил гном, – увидишь её, поймёшь.

– Борин, не пойми меня неправильно, я знаю, что детей надо спасать и все дела. Но обычно спасают своих детей. Никто не помогает беспризорникам на улице Свободы. Так, иногда, кидают им пару скоб, чтобы чувствовать себя хорошими людьми, да только это так не работает. Зачем тебе это? Что ты задумал?

Борин резко остановился. Кросс сделал ещё два шага, перед тем, как посмотреть на него.

– Я знал, что у тебя с башкой проблемы, думал – ну да, был он на той далёкой войне, но я даже не думал, что ты настолько жестокий человек.

Кросс пожал плечами:

– Я практичный.

– Ну вот, представь себе, есть те, кто не может оставить девочку, которую знает на произвол судьбы.

Они двинулись дальше молча. Кросс думал о том, насколько хорошо он вообще знает Борина? Спустя несколько минут, тот прервал молчание.

– Ты бы видел сколько в ней воли…

Кросс молча смотрел на начальника.

– Воли к жизни, говорю. Когда ты искал мой груз, она пришла ко мне. Рыбу принесла. Притащила огромный мешок через полгорода, который весил почти столько же, сколько и она. Я сначала, когда увидел эту пыльную, раздолбанную об камни рыбу, думал выкинуть её вместе с мешком за шкирку. – Борин улыбнулся и горько хмыкнул.

– А она тонкая, как тростинка, бледная, круги под глазами… Но сами глаза… Ты бы видел эти глаза… Она была готова драться, если я заплачу не всю сумму.

– И что ты сделал? – спросил Кросс.

– Что-что? – буркнул Борин, – накормил её, ясень перец. И карандаши подарил…

– Ты? – удивился эльф.

– А что? Мне они даром не нужны. А она такая счастливая была.

Кросс посмотрел на начальника и побледнел. На лице гнома застыла блаженная улыбка, глаза смотрели перед собой невидящим взором и в них стояли слёзы. Он сморгнул их и вытер рукавом.

– Тебе всё равно никто не поверит, – сказал он, даже не глядя на Кросса.

– Я ничего не видел, – сказал эльф, похлопав друга по плечу.

Алые, переливающиеся лепестки кружили вокруг него. Дарин сидел рядом, рыбачил и рассказывал о важности магии для популяции рыб. Кросс стоял посреди белого ничего. Мозг явно не слишком старался, создавая этот сон. Удочка Дарина уходила вниз в ничто, листья летали вокруг, но самих акаций вокруг не было. Вдали стояла девушка в жёлтом платье. Похожее платье он видел на рынке у госпожи Ханны, торговки в рыбной лавке.

– Интересно, хорошо ли, когда знаешь, что всё вокруг сон? – спросил он Дарина, почему-то не задумавшись, что он, следовательно, тоже ему снится.

– Не знаю. В снах обычно не клюёт, – ответил он околесицу, свойственную персонажам сна.

Кросс медленно шёл к девушке в жёлтом платье. Она стояла к нему спиной. Ветер дул в противоположную от полёта лепестков сторону. Девушка придерживала широкополую шляпу, чтобы та не улетела. Он знал, кто это, несмотря на то, что она стояла к нему спиной. Хотя Олга никогда не носила при нём платья. Да и длинных волос у неё не было. Во всяком случае Кросс их никогда не видел. Во второй руке Олга держала корзинку для пикника. С каждым шагом она одновременно приближалась и отдалялась. Кросс ускорился, сначала быстрый шаг, потом чуть вприпрыжку и вот он уже бежит. Это никак не помогало. Лепестки сменились снежинками, изо рта повалил пар. Кросс остановился и посмотрел в небо. Тёмные тучи нависали над ним. Проследив взглядом за одной из снежинок, он подставил ладонь и поймал её. Снежинка покраснела у него в руке.

– Чего ты хочешь? – голос с громким эхом донёсся чуть ниже него.

Кросс опустил глаза, перед ним стояла девочка. Сознание услужливо подсказало – это Ния. Но, так, как Кросс не знал, как она выглядит, лицо девочки было расплывчатым.

– Тебя ищу… – ответил Кросс.

– А чего ты хочешь? – девочка подняла правую руку, и та загорелась ярким пламенем.

Кросс некоторое время смотрел на огонь. Рука невольно поднялась к ожогу на левой части головы. Но вместо увечья, там были густые русые волосы. Он хотел закрыть глаза, хотя бы сейчас не смотреть на столь надоевший ему сценарий кошмаров. Сколько вариаций он уже видел и всегда всё заканчивалось одним и тем же.

– Делай уже… – устало выдохнул Кросс, не в силах отвести глаза от огня. Ния размахнулась и ударила его по голове.

Кросс не закричал. Глаза тихо открылись, дыхание было ровным. Только бешеный стук сердца, и мокрая от пота кровать выдавали его. Он смотрел в темноту своего чердака. Скинув покрывало, Кросс оделся, спустился на второй этаж и вышел на балкон. Свежесть раннего утра и прохлада реки окончательно прогнали остатки сна. Он смотрел на маленький островок, мель или как её ещё называют в центре озера. Лениво моргнув, отворачиваясь, ему показалось, что в отражении воды было что-то. Что-то знакомое и очень приятное. Но повернувшись обратно, он ничего не нашёл.

Глава 19. Ведро денег

Борин застал его на кухне за медитацией перед чайником. Гном угрюмо смотрел на него, недовольно скривив губы. Тепло печи и аромат заваренных ягод успокаивали даже гнома. Борин потряс головой, возвращая на лицо недовольство и снова посмотрел на эльфа, сидевшего на коленях перед столиком.

– Ты зачем этой хернёй занимаешься, можешь мне объяснить?

– Меня это успокаивает, – ровным тоном произнёс Кросс.

– А то-то у тебя много поводов для нервов, – продолжил ворчать гном, налив себе чашку чая. Чай у этого ушастого получался по-настоящему хорошим. Почти как пиво.

Кросс не ответил, лишь открыл глаза и лениво посмотрел на своего начальника. Державший в руке чайник Борин также налил чай и в кружку эльфа.

Они завтракали в тишине. Борин уже облачился в форму и вытаскивал бигуди из своих усов.

– Скоро открываемся.

– Ага, – ответил Кросс, – вот уже тени у двери.

– За кофе пришли. Я поставлю турки. Достань молоко из погреба.

Эльф скрылся на кухне, забрав с собой тарелки. Несколько турок легли на плиту. Борин поправил бороду и усы, зачесал волосы назад своей ручищей и открыл дверь таверны. Колокольчик брякнул и упал на пол. Гном встал в дверях, с открытым ртом. За дверью была толпа, уже выстроенная в ровную очередь. Борин некоторое время стоял, боясь отойти в сторонку.

– Что застыл? – донёсся голос Кросса за спиной, – что там? – он осёкся. Толпа мирно ждала разрешения войти. В руках граждан Хольта были кружки, ожидающие порцию кофе.

– Чего вам надо? – хотел спросить Борин, но впервые за всю свою сознательную жизнь, он догадался промолчать. Вместо ответа он перевернул табличку на «Открыто» и рванулся к бару. Кросс уже стоял за стойкой в фартуке и с его дурацкой дежурной улыбкой. Очередь мирно двинулась внутрь. Никто не бежал, никто не кричал, ни одна душа не жаловалась. Все мирно ждали своей очереди. Протискиваясь сквозь народ, Билли ввалился в таверну. На его лице читалось всё то, о чём люди за стойкой старались не думать. Откуда? Зачем? Почему? Все эти вопросы оставались без ответа. Парень натянул фартук и быстро побежал за новой порцией молока и кофе. Где-то были добыты старые, не «красивые» турки. Кто-то оставался в таверне, но многие уходили на свои смены.

Очередная девушка, заказав кофе спросила:

– Простите, а где оставить деньги для пожертвований?

Борин вытаращился:

– Чего? Каких пожертвований? Это вам не храм, дамочка.

Лицо женщины ожесточилось, она явно боролась с собственным воспитанием. На помощь, как и всегда, пришёл Кросс:

– Борин хотел сказать, – лучезарно улыбнулся ушастый, – что мы не очень понимаем, на какие нужды вы хотите пожертвовать.

Либо учтивый тон, или улыбка, может ещё какая-то дребедень, главное, что дама смягчилась и отвела взгляд от гнома.

– На пропавшую девочку, Нию.

По толпе прошёл согласный ропот. Все кивали друг другу, высказывая солидарность.

– Мы все со складского срединного острова, – начала пояснять девушка, – Ния работает в местной рыбной лавке. Такая она чудесная девочка. Всегда учтива и добра. И трудится не покладая рук. Я всегда покупала у неё рыбу, если видела её за прилавком. – Женщина глубоко вздохнула и с грустью посмотрела эльфу в глаза:

– Сегодня утром, выходя на смену, увидели ваши листовки. Вот мы с ребятами решили поддержать её поиски. Жалко бедняжку.

И снова по очереди прокатилось одобрительное бормотание.

– А у вас не будет проблем, что вы всей сменой вышли за кофе? – спросил Кросс.

– Сомневаюсь, – хитро улыбнулась девушка, – я старший бригадир.

С этими словами она положила несколько монет на стол. Кросс бросил излишки в небольшое ведёрко. И где он успел его достать? Борин потёр затылок. Он не знал, что нужно делать с деньгами на пожертвования. С каждым заказом несколько скоб падало не только в кассу, но и в ведро. Паника закралась в голову хозяина таверны. Он не мошенник. Он никогда не был мошенником. Да, он не самый разумный торгаш, это он признавал. Да, он знал, что не всегда поступает правильно с клиентами. Но было одно важное правило – он никогда не обманывал людей. А сейчас, его не покидало чувство, что как раз этим он и занимается. Он ведь понятия не имел, куда потратить «Деньги на Нию с большой буквы Д». Ну, предположим, он может распечатать ещё листовки. А дальше то что? Реклама за счёт пропавшей девочки? Это же очень подло. А если это приведёт больше безумцев, приносить ему свои деньги? Нет, ну так же нельзя.

Пока гном покрывался потом, люди продолжали делать заказы. Кофе варилось, очередь редела, ведро наполнялось. Самое ужасное, в очереди стали попадаться люди без формы складских служащих. Видимо ажиотаж вокруг таверны привлёк и случайных зевак. Ужас. Кошмар! Гном покосился через всю стойку на злосчастное ведро: скобы уже заполнили его до середины.

Билли приклеил к нему надпись: «На поиски Нии». Гном закатил глаза и застонал. Народ разошёлся ближе к десяти утра. Теперь сюда заходили редкие, случайные посетители. Наполненное ведро действовало на них магическим образом. Казалось бы – куча денег должна была сказать гостям: «Тут уже разобрались без вас, вы можете проигнорировать нас». Но нет. Люди с радостью бросали свои монетки, а какой-то важный купец, зашедший по воле судьбы, положил в ведро целую грану.

Дверь таверны была распахнута, а табличка «Открыто» зиждилась на окне. Вокруг было людно, неприлично людно для столь раннего часа. Мара чуть не врезалась в какого-то толстосума, гордо выходящего с большой чашкой кофе. Кофе… Это хорошая идея. Сегодня ночью её организм снова выдал финт, который она называла «ежемесячная передышка»: когда тело ложилось там, где могло и засыпало. Это всегда было очень некрасиво с точки зрения тела Мары. У неё были планы на прошлую ночь! Но, иногда, по непонятной причине мозг отказывался работать и детектив засыпала на месте глубоким непробудным сном без сновидений. Просыпаться из такого состояния было той ещё морокой. Непричёсанная, растрёпанная девушка прошла в таверну и села за свободный столик, ожидая пока Кросс её обслужит. Вместо Кросса к ней подошёл какой-то мальчишка. Высокий, нервный, с прыщами, с редкими некрасивыми усиками он слишком долго смотрел на волосы Мары.

– Можно кофе? Чёрный. Без молока. – процедила Мара, стараясь намекнуть юнцу, о нормах приличия, – и завтрак. Спасибо.

Судя по тому, что слово «завтрак» для парнишки было достаточным, значит выбора завтрака у неё нет. Ну и ладно. Через пару минут стол был заполнен всевозможными документами.

Билли смотрел на груду бумаг, заполонивших стол гостьи. Когда она успела? Он же отошёл буквально на две минуты. Красивая девушка с причёской, похожей на взрыв на фабрике шпагата, читала какие-то документы, полностью игнорируя общество официанта.

– Кхм, – кашлянул Билли. Никакого результата.

Он аккуратно попробовал сдвинуть кипу бумаг, но от малейшего движения весь стол зашатало. Девушка не обратила никакого внимания. Пожав плечами, Билли поставил чашку на соседний стул, придвинул его поближе к клиентке и отошёл, продолжая наблюдать за ней. Девушка рассеянно потянула руку в сторону чашки. Не глядя погрузила палец в кофе, обожглась, поморщилась, тряся рукой и снова пошарила рукой в поисках кружки. И за всё это время ни разу не оторвалась от чтения. Билли покачал головой. Хорошо, что он не такой невнимательный.

Чашка, которую он заполнял новой порцией кофе уже некоторое время лилась через край.

Последний клиент из длиннющей очереди сделал свой заказ. Кросс намывал лишние турки задумчиво хмурясь. Такой ажиотаж из-за одной пропавшей девочки, удивительно! Кросс хмыкнул себе под нос: всё-таки он не растерял хватку. Каким бы он был бывшим бродягой, если бы не умел быстро подобрать правильную ёмкость для чужих денег? И Билли молодец, быстро сориентировался. Перед глазами проплыли воспоминания домишки Роутов. Грустный человек, в тёмном, сыром доме. Вонь протухшей рыбы, стуки створок и безысходность. И откуда только столько людей, которым она оказалась небезразлична? Удивительное рядом…

Закончив с посудой, Кросс вышел в зал и почти сразу увидел госпожу Брук. Сделав глубокий вдох, он машинально поправил чёлку и подошёл.

– Утро боброе… – сказал он и на секунду зажмурился. Дура-а-а-а-а-а-а-к…

– И тебе… эм… боброе? – сказала Мара со сдержанной улыбкой.

Когда ухо перестало гореть от смущения, он поднял кружку Мары со стула, аккуратно положил её на край стола и сел.

– Какой у нас план? – бодро спросил он, доставая блокнот из кармана своего фартука.

– Если наша теория верна и жертва и правда живёт недалеко от последней точки, то примерно вот эти дома подходят для поисков.

Мара обвела карандашом несколько кварталов на одной стороне реки, потом ещё одним кругом, ближайшие дома на другой стороне. Подумав, обвела несколько срединных островов. Кросс присвистнул:

– Это очень много домов.

– Да. И это главная проблема. Видимо придётся подключать ресурсы гильдии и ордена. Нужно искать человека с приступами и одержимостью… – она замолчала, глядя на Кросса, который чиркал по блокноту каракули.

– Что ты делаешь?

– М? Ой, прости, не переживай я тебя слушаю. Просто руки нечем занять… – начал оправдываться эльф.

Мара протянула руку и взяла блокнот. По центру листа красовалась неказистая башня, очень похожая на башню с рисунков Нии.

– И давно это с тобой? – медленно спросила Мара.

– Что со мной? – непонимающе спросил эльф.

– Башня, – сказала она, пристально глядя на него. Тёплая улыбка промелькнула на его лице. Мара повторила:

– Башня.

И снова глаза на секунду прищурились с удовольствием кота, добравшегося до сметаны.

Мара молча изучала его, откинувшись на спинку стула. Она подключила свой самый проницательный буравящий взгляд.

Эльф некоторое время смотрел с глупой улыбкой. Через пару секунд его глаза расширились. Мара видела этот взгляд у детей, которые впервые попробовали малину с клопом на ягоде.

– Я… жертва? – выдохнул он шёпотом.

Мара неуверенно кивнула.

– Боюсь, что да…

Мысли Мары уже лихорадочно предлагали решения. Первое, этого несчастного нужно срочно доставить лекарю. Нет. Не лекарю… Нужен волшебник. Из хороших волшебников Мара знает только Элиана. И что она ему скажет? Он же украдёт её дело. Ну нет, не украдёт. Он всё-таки приличный челов… полуэльф. Приличный, это да… Но он придёт к выводу, что она не справилась с работой. Или ещё хуже, что она может не справиться с работой. Граница тонкая, но очень важная… Что же делать? Нет, она не может бросить его… таким… И всё же…

Её внутренний монолог прервал возглас Кросса:

– Как удобно!

– Что? – удивилась Мара.

– Сама посуди, это же просто удивительное совпадение. Я бы даже сказал – невероятное! Мы ищем тех, кто пропал, и именно один из нас попадает под… – Кросс запнулся, подбирая слово, – это.

– Слишком невероятно… – задумчиво кивнула Мара, – слишком…

Кросс только отмахнулся:

– Да какая разница? Главное, что теперь это вопрос времени. Мы сможем найти девочку и остальных. Разве ты не понимаешь?

Мара несколько раз моргнула, пытаясь уловить ход его мысли. В целом, он прав. Но…

– Ты совсем не боишься? Судя по всему, у тебя скоро крыша поедет.

– Но у тебя-то нет.

Кросс смотрел на госпожу Брук. Она долго что-то подсчитывала в своей голове, ведя внутренний спор. Периодически с её губ вырывались слова по типу: «может получиться» или «дурацкий план». Когда спор закончился, она подняла на него глаза, полные решимости.

– Ну хорошо, – сказала она, – значит мы просто ждём, пока тебя не позовёт к себе вода?

– Башня, – поправил её Кросс, сам удивляясь этому озарению.

– Башня? Какая башня? В Хольте нет одиноких башен.

Кросс пожал плечами:

– Всё что я точно знаю, что будет башня. И это будет очень хорошо.

Он сам услышал трепет в своём голосе. Это могло бы быть даже забавным, не будь это таким страшным. А было ли? Кросс прислушался к своим ощущениям: всё спокойно. Сердце не колотится, дрожи нет, мурашек тоже. Головой он понимал, что это должно быть страшно. Просто обязано. Но все врождённые и приобретённые инстинкты молчали. Ну башня и башня. Чего бухтеть-то?

– Хорошо, говоришь? – задумчиво спросила Мара. Вопрос ответа не предполагал и Кросс промолчал.

– Ну, ты очевидно уже не в себе… – Она оценивающе посмотрела на него и поправилась:

– Ну, может немного. Давно это с тобой?

Кросс задумался.

– Наверное… – неуверенно начал он, – с момента, как побывал у неё дома.

– У Нии?

– Да.

Мара щёлкнула ручкой и начала записи.

– И как ощущения?

Кросс снова пожал плечами:

– Да также. Ничего необычного. Если честно, до этого разговора вообще не замечал ничего.

Ещё несколько записей оказались в блокноте.

– Почему ты хочешь в башню?

Какое приятное слово… И как она может задавать такой глупый вопрос? А кто не хочет?

– Ну, а как иначе? – развёл руками эльф.

Почему-то глаза Мары сузились. Она сделала ещё несколько записей.

– Что там, в башне? – спросила Мара, занеся ручку над бумагой.

Кросс моргнул.

– Ну, предполагаю, что там есть мебель?

– Мебель? – недоверчиво переспросила Мара.

– Ну, я не знаю, что обычно в башнях есть? Их же для чего-то делают. Думаю, там живут, нет?

– Я просто ожидала более… абстрактного ответа? Что-то типа: «Смысл моего существования».

Кросс прислушался к своим ощущениям. Нет, ничего. Да, сама башня – это хорошо. Но она ничего ему не обещала. Не было голоса, который нашёптывал бы ему что-то в ухо. Он медленно покачал головой.

– Нет, не похоже.

Мара записала и это. И ещё что-то. Вообще, писала она как-то слишком долго, по меркам Кросса. Успев заскучать, он уставился в окно. К их столу подошёл Борин и сел не спрашивая разрешения.

– Что решили?

– Что я буду приманкой.

Борин кивнул.

– Добро. Кого ловить будете?

– Башню, – подала голос Мара, не отрываясь от записей.

Борин обдумал и эту информацию.

– Ага, – только и сказал он.

– Тебе совсем плевать на меня, да? – возмутился Кросс, – хоть для приличия бы ужаснулся!

Борин пропустил его слова мимо ушей:

– А как ты будешь ловить этих… эм… башни на ушастого? – спросил он, повернувшись к Маре.

– Ну, он уже под заклинанием… видимо подождём.

Первые проблески удивления появились на бородатом лице гнома. Помолчав он сказал:

– О как… Это заразно? – спросил он в шутку, чтобы разрядить обстановку. Однако Мара от этого вопроса явно напряглась.

– Возможно… Пока не понятно.

Она изложила гному краткую версию всего, что им известно. Гном почесал рыжую бороду.

– Тогда нам надо собраться? Кто знает, когда ему приспичит уйти?

– Нам? – улыбнулся Кросс.

Гном раздражённо махнул рукой.

– Да иди ты. Пойду соберу еду. И возьму биту. – Поднявшись, хозяин крикнул официанту:

– Билли, иди сюда! Будешь дела принимать!

Прошла пара часов, пока всё самое необходимое было собрано в сумы. Судя по всему, Борин собирал их в поход на несколько дней. Кросс с некоторой брезгливостью смотрел на тяжеленный рюкзак. Но его начальник был почти доволен, и эльф не решился его остановить. Билли, белый как смерть, принимал заказы за стойкой. Ответственность давила на него сильнее, чем на Кросса.

Когда все вещи были собраны, вся троица села за стол. Наступила неловкая тишина.

– Итак…? – нарушил молчание Кросс, – какой план?

– Ты нам скажи. Уже хочется в башню? – спросила Мара.

– Нет.

– Ни капли?

– Неа.

– А тогда нахрен ты меня тогда от работы оторвал? – проворчал Борин, но с места не встал. Лишь оглядел полупустую таверну. Днём, особенно в будни – народу было немного.

– Это ты сказал, собираемся! – возмутился Кросс.

– Ну я-то думал, ты уже всё, того… этого… – замялся гном.

– Сбрендил? – подсказал Кросс.

– Ага.

Оба мужчины посмотрели на госпожу Брук. Мара посмотрела в ответ:

– Что?

– Ну, ты мозг нашей операции. Что делать?

Девушка замолчала. Театрально положив руку на подбородок, она села в самую задумчивую позу, на которую была способна.

Подняв глаза на Кросса, Мара ухмыльнулась:

– Башня.

Да, его глаза снова на секунду стали довольными.

– Ну прямо собачка, честное слово, – повеселела Мара, – Башня. Башня? Башня-башня-башня.

Повторный эффект был не таким заметным, как раньше. Может недостаточно много повторять это слово? Может, нужно решение более… тонкое?

– Ты тоже сбрендила, госпожа? – спросил Борин с грубой заботой в голосе, – всё-таки заразно…

– Да нет же, придурок, – огрызнулась Мара, – на его глаза посмотри! Он же будто лакомство получает.

Борин недоверчиво посмотрел на своего сотрудника:

– Башня.

Глаз Кросса едва дёрнулся.

– Прибавка к зарплате, – попробовал Борин другую тактику. Эльф никак не отреагировал.

– Удивительно… – на выдохе произнёс Борин.

– Кросс, ещё раз скажи, ты хочешь туда? – начала Мара издалека.

– Эм… Ну… Пока не очень… – Он замялся. Судя по всему, ответ уже не был таким однозначным.

Ещё пару часов Мара с Борином ходили вокруг Кросса, говоря слово «Башня», театрально спрашивая друг друга, чем они так любят башни, и почему это в целом лучшее изобретение на свете. Несколько посетителей, не совсем понимая, что происходит, с весельем присоединились к их спектаклю. Кто-то вздыхал, и жаловался на нехватку башен в организме, кто-то рассказывал преимущества строительства башен перед обычными жилыми домами. Юная парочка увидели в этом слове неизвестный никому смысл и, хихикая, просили помочь им найти ту самую башню. Последнее вызвало у эльфа лишь покраснение кончика уха. Кросса усадили в центре зала. Такое внимание смущало его, но, одновременно, делало счастливым. Мара снова поймала себя на мысли, что он похож на бездомную собачку, которую похвалили на улице. Он глупо улыбался, переводя взгляд с одного любителя башен на другого. Однако, несмотря на всю комичность дня, толку это ни дало никакого. Когда солнце уже устремлялось к закату, она спросила его дежурный вопрос, задаваемый на протяжении всего дня:

– Ну, чувствуешь что-то?

– Я устал, немного, если честно, – неловко произнёс эльф, – прости…

Мара кивнула. Борин на стол положил ключ.

– Держи, госпожа, за счёт заведения.

– Что это?

– Это ключ от комнаты. Этот, – он тыкнул на Кросса, – может пойти к своей башне в любой момент. Хорошо бы нам быть рядом.

Мара посмотрела на ключ. Кивнула, положила его в куртку.

– Тогда я за вещами. Скоро буду.

Когда она вернулась с сумкой в таверну – наступила ночь. Удивительно, но таверна работала. Людей было откровенно больше, чем днём. Парнишка, Билли, кажется, кружил между столов. Борин стоял за стойкой и протирал кружку. Эльфа нигде не было видно. Мара бросила сумку на пол.

– Только не говори, что он ушёл.

Борин не сразу понял, о чём речь, потом покачал головой:

– Обижаешь. Нет, он в погребе. Сейчас придёт с пивом.

И правда, пыхтя и обливаясь потом эльф вышел из дверей кухни с бочонком в руках. Водрузив бочонок на специальную подставку, он улыбнулся Маре:

– Доброй ночи.

– И тебе. Как себя чувствуешь?

Кросс ответил не сразу. Мара внимательно смотрела в его потерянные глаза.

– А? Да, нормально… – рассеяно ответил он.

– Началось… – подытожила Мара.

Весь оставшийся вечер она смотрела за ним. Он выполнял указания Борина, принимал заказы клиентов, но всё это он делал как-то механически. Детектив потёрла уставшие глаза. Их щипало. Ладно, вряд ли он будет гулять во сне. Тогда и она поспит.

Ночь тянулась долго. Да сколько может работать этот глупый трактир?

– Всё, проваливайте, господа и дамы! – крикнул Борин и ползала вздрогнуло от громкого звука.

– Ждём вас завтра, и все дела… – пробурчал гном.

Стулья заскрипели по полу, тут и там было пьяное ворчание, но спорить никто не стал. Мара откровенно клевала носом. Нельзя, не сейчас. Потом, организм. Потом! И мир погрузился в темноту. Голова аккуратно легла на стол.

Пару раз она почти вырывалась из цепкой хватки сна, но безуспешно. Она помнила, как стало тихо, как погасили свечи. Помнила тихий шёпот мужчин, спорящих с тем, что с ней делать. Помнила, что её укрыли чем-то тёплым и мягким. Под головой откуда-то взялась подушка. Но снов не было, как и этим утром.

Скрип двери остался бы незамеченным, если бы входной колокольчик не брякнул, упав на пол. Мара с сонным ужасом подскочила, опрокинув стол. Глаза неуверенно искали что-то, но кроме скупого лунного света в безмолвной таверне ничего не было. Сверху донёсся топот босых ног. Открылась дверь одной комнаты. Топот ушёл выше на чердак. Через минуту по ступенькам сбежал тёмный низкий силуэт.

– Он ушёл! – крикнул Борин в темноту.

Мара выбежала на улицу через несколько секунд. Борин, всё также босой, в ночной рубахе, с косточками в бороде и колпаком бежал чуть позади, сжимая дубину. Они и пробежали один мост, потом другой. Редкие прохожие оборачивались на них. Один стражник подумал засвистеть в свой свисток, но махнув рукой передумал. Да ну их, этих пьяных.

Удивительно, как далеко успел уйти Кросс, перед тем как они его заметили. Он был уже на той самой набережной. Он стоял поодаль от перил глядя чуть выше перед собой, видя одно ему доступное видение. Оба догоняющих уже выбились из сил. Борин остановился, держась за колени и выронив дубину. Тяжело дыша, он произнёс:

– Ус-успели.

Мара не дала себе права отдыхать. Кросс делал шаг вперёд. Нога оперлась на что-то в воздухе.

– Кросс! – крикнула Мара и побежала.

Борин не сразу понял, что случилось. Прищурившись, и увидев, как эльф медленно поднимается по невидимым ступеням, его глаза расширились. Он попробовал схватить дубину, но руки не сразу зацепились за рукоять. Дубинка покатилась по мостовой.

– Зараза! – прорычал гном и побежал за Марой.

Кросс сделал ещё один шаг. Сапоги Мары быстро стучали по камням. Чем ближе она подбегала, тем отчётливее видела лёгкую дымку, где, по-видимому, была башня.

Ещё одна ступенька. И ещё одна. Кросс медленно поднимался, не обращая на Мару никакого внимания. Он вышел на площадку. Взялся за невидимую ручку двери. На лице застыла спокойная улыбка.

– Стой! – завопила Мара взлетая по невидимым ступеням. Споткнувшись об одну из них, она влетела лицом в эльфа. Оба они ввалились в дверь и оказались в тёплом помещении. Дверь бесшумно закрылась за ними.

Борин упал с невидимой ступени на набережную сильно ударившись о камень, на котором никогда не было никакой башни.

Глава 20. Аномалия №5

Солнце поднималось из-за горизонта. Прохладный ветер гулял по комнате, колыша полупрозрачные занавески. На стол из чёрного дуба легла тетрадь в кожаном переплёте. Пальцы скользнули по обложке. Надпись на тетради гласила: «Аномалия №5».

Половина листов была заполнена каллиграфическим почерком. Каждая запись отделялась от предыдущей ровной линией. Дойдя до конца последней записи, рука без помощи линейки медленно провела идеально ровную линию. Перо скрипело по бумаге, прерываясь на макания в чернила.

Запись № 102.

Сегодня начинается третий день эксперимента. Вчера Пятой была поставлена задача, заведомо превышающая её текущие возможности. Если Аномалия не справится с ней, то появляется окно для осуществления интеграции.

Она задумчиво постучала пером по щеке.

Было высказано предложение о дезинформации Аномалии. Я считаю такой подход нарушением хода эксперимента. Однако, я признаю, что переход Пятой к интеграции занял преступно много времени. Скоро придут новые и к их приходу необходимо завершить работу с Аномалией.

Селена закрыла тетрадь и выдохнула, откинувшись на спинку своего кресла. Шёлк её платья колыхался от ветра из окна. Развернув кресло, она отъехала на колёсиках к столу и оглядела свои покои. Несколько полок висели на стенах. Гигантская кровать была единственным источником хоть какого-то беспорядка. Не мигая, Селена смотрела на упавшее на пол одеяло, на помятые шёлковые простыни. Под взглядом хозяйки башни постельное бельё начало разглаживаться. Одеяло взлетело и самостоятельно застелило кровать.

По кругу её комнаты были высокие окна в пол. Открыв одно, она вышла на круговой балкон последнего этажа башни. Бескрайняя гладь воды тянулась до самого горизонта. Селена медленно пошла по кругу, ведя своими пальцами по перилам. С противоположной части башни открывался вид на город Хольт. Пятая никогда не видела его из окон. Это отнимало много энергии проводника, но что поделать. Ностальгия не будет играть на руку эксперименту.

Башня бесшумно повернулась вокруг своей оси. Значит Пятая проснулась и начала гулять. Лёгкий укол страха прошёл через Селену. Если у девчонки получилось? Нет, не может такого быть. Девушка вошла в свою комнату и встала у зеркала. Шёлковое платье ничего не скрывало. Селена повернулась, оглядывая себя с ног до головы. Её лучшая сделка за все триста лет. Гордая улыбка прошла по её лицу. Проведя рукой по бедру, она позволила платью соскользнуть со своего тела. Не коснувшись земли, шёлк полетел в шкаф. На смену прилетело другое платье, не столь прозрачное, но всё ещё подчёркивающее прекрасное тело девушки. Это было важно. Бесконечно важно.

Подойдя к другому своему столу, Селена нанесла умеренный макияж. Взяла флакон с духами. Несколько нажатий и по комнате разошёлся столь любимый смертными запах дождя. Теперь туфли. Те, что стеклянные. Да, они отлично подойдут к платью. Аномалии понравится. Подставив ладонь, в неё опустился золотой венец. Селена надела его, поправив свои чёрные волосы. Некоторое время она изучала получившийся образ своими золотыми глазами. Девушка покачала головой.

– Нет, перебор. – Она сняла венец, аккуратно водрузив его на стол.

У начала лестницы Селена остановилась, глядя на длинную вереницу ступенек. Цокая высокими каблуками, девушка осторожно спускалась. Важно, чтобы цокот был равномерным, на тот случай, если девочка снова поднялась в лабораторию. Одной рукой придерживая подол платья, а другой держась за стену, хозяйка башни неуверенно спускалась, ступенька за ступенькой.

Выйдя в лабораторию, Селена выдохнула. Никого нет. Хорошо. Пройдя в центр лаборатории, девушка улыбнулась своей любимой лестнице. Единственная лестница в этой башне, которой она рада. Прозрачная ступенька подлетела к её ногам. Встав на неё стеклянными туфлями, Селена немного качнулась, подстраиваясь под движение ступеньки. Ещё на середине полёта она увидела Аномалию, сидящую за столом перед книгой. В руке она держала чашку чая.

– В библиотеке мы обычно не пьём чай, – сказала Селена Ние. Она придала своему голосу добродушную строгость.

Пятая улыбнулась ей. Под глазами были чёрные круги. Девочка не спала всю ночь. Хорошо.

– Доброе утро, Селена! – Ния встала, – а это и не чай, это кофе. – Голос девочки немного дрожал от перевозбуждения.

– Кофеин вреден детям, ты разве не знала? – Селена сошла со ступени и подошла к девочке.

Привычным движением она положила руку на волосы Пятой. Они были такими мягкими. Такими послушными. Ей бы они очень пошли. Аномалия улыбнулась. Селена продолжала медленно перебирать её волосы.

– Ты справилась со своим домашним заданием? – спросила Селена ласково.

Пятая потупилась и почти сразу зевнула.

– Я очень старалась, – начала девочка. Сердце Селены предательски пропустило один удар.

– Но у меня ничего не получилось. Даже чуть-чуть.

Девушка тихо выдохнула. Прекрасно.

– Правда? Покажешь?

Ния переступила с ноги на ногу. Неуверенно подняла руки. Сделала несколько круговых движений, пытаясь добиться основы для руны. Селена улыбнулась. Криво, много лишних движений, слишком быстро. А главное – ни капли вложенной магии. Идеально.

Девочка сделала ещё несколько попыток и сдалась.

– У меня пока не получается, – с тоской заметила Ния.

Селена озадаченно покачала головой. Ровно так, как репетировала.

– Поразительно. Столько стараний и никакого эффекта…

Селена посмотрела на девочку с сочувствием и грустью.

– Но зато смотри, что я научилась. – Печаль девочки как рукой сняло.

Она подбежала к столу, достала какой-то лист бумаги и положила перед Селеной. Руна света, почти идеальная копия, была нарисована на бумаге. Девочка положила на неё руку, повернула, и руна ненадолго засветилась слабым голубоватым цветом. Пятая с восхищением смотрела сначала на лист, потом на Селену.

– Ты представляешь! Моя первая руна! Она работает!

Ния восторженно смотрела на быстро тускнеющую руну. Переведя взгляд на Селену, девочка помрачнела и испуганно спросила:

– Я сделала что-то не так?

Возьми себя в руки.

– Нет, я просто не ожидала, что ты сделаешь… – Селена сделала короткий вдох. Улыбка вернулась на её лицо, – это потрясающе, Ния!

Девочка засветилась счастьем. План начал трещать по швам. Как она смогла?

– Ты завтракала? Умираю с голоду, – сказала Селена, держась за живот.

– Ура, завтрак с Селеной! – закричала девочка и побежала к лестнице.

Лестница… И почему стеклянная ступенька не может проехать дальше? Кругом одни несовершенства.

Ния бежала через несколько ступенек. Это позволяло Селене со всей возможной грацией спускаться на высоких каблуках ниже и ниже. А спускаться пришлось аж до второго этажа, который встретил их запахом яиц с беконом и грибами.

– И тогда я подумала, мы же рисуем руны в воздухе, да? – тараторила Ния с набитым ртом. Селена слушала её вполуха.

– А я вот не могу сразу в воздухе. И я сказала себе: а что если не в воздухе? И я вспомнила, что умею рисовать. Ты знала, что я умею рисовать? Точно, у тебя же мой рисунок висит! Так вот я…

Селена вздохнула. Очень тихо. Продолжая любоваться Нией, Селена размышляла о плане. Девочка не потерпела неудачу, как ей было нужно. Любая маленькая победа будет восприниматься ею как прогресс. Неужели они правы? Неужели придётся опуститься до лжи? Нет. Это не её стиль. Она справится, всегда справлялась.

– И сначала ничего не происходило! Я даже расстроилась. Но потом, я дотронулась до рисунка. А стоило его повернуть, как он ненадолго засветился! Представляешь? – Девочка почти подпрыгивала на стуле.

– Да, дорогая, я тоже видела свечение, – медовым голосом ответила Селена.

– Мы сейчас ещё попробуем? Да? Пойдём рисовать руны?

Селена некоторое время изучала девочку, потом кивнула.

– Да. Попробуем кое-что. Но… – Селена посмотрела на уставшую девочку, – сначала поспи. Магия требует… сил.

– Но ты же сама велела учиться всю ночь и тренировать мент… мента… умственную выносливость? – удивилась Пятая.

– А теперь я говорю тебе лечь спать, – чуть строже, чем надо было, ответила Селена.

Девочка приуныла, но быстро пришла в себя, доела и одним лихим движением напрыгнула на Селену, заключив её в объятия. Девушка вздохнула, но отшвыривать Аномалию не стала.

Скрывшись за дверью, Ния побежала по лестнице наверх, оставив Селену одну в обеденном зале. Камин вспыхнул для госпожи. Несмотря на любовь Селены к прохладе, сейчас ей нужно было на что-то смотреть. Языки пламени отлично подходили.

Итак, изначальный план, убедить девочку, что магия – это тяжело, не работает. Ния продемонстрировала явную предрасположенность к магии. Не то чтобы талант… Нет, какой там. Селена покачала головой своим мыслям. Однако это досадное обстоятельство. С этим ребёнком с самого начала всё было не так. Она прошла полный процесс интеграции и прямо в дверях башни заболела. Всё из-за дождя. Неделю она отлёживалась, бредя и кашляя, чем полностью скинула с себя все чары. Уже позже, Селена поняла, что она Аномалия. Пятая не искушалась соблазнами. Оказывается, всё что ей было нужно, это тёплая постель и вкусная еда. У девочки полностью отсутствовали амбиции.

Селена выдохнула, ненадолго расслабляя спину, позволяя телу утонуть в кресле.

Ния так и не поняла, что жива исключительно из-за профессиональной гордости Селены. Один раз она была близка… Так легко, просто столкнуть Аномалию в воду и ждать, пока силы покинут её. Но это жестокое расточительство такой качественной оболочки. Ещё и склонность к магии…

Кожаная тетрадь влетела, хлопая обложкой, словно крыльями, и легла на колени своей хозяйки.

– Я тебя не звала… – угрюмо произнесла Селена. Взгляд перешёл на каминные часы. Вот оно что. Уже час дня.

Вздохнув, она перевернула обложку и нашла последнюю страницу. Перо было вложено в последнюю страницу. Чернильница ковыляла по полу, капая чернилами. Единственное, что никак не соглашалось летать. Сколько бы Селена не билась над великой руной, толку ноль. Чернильницы не летают.

Она потёрла глаза, в ожидании медленно идущей чернильницы. Не дождавшись, она встала, быстрыми шагами прошла через обеденный зал, подняла чернильницу с пола и вернулась на место, в своё кресло. Это тоже было важно. Такое кресло в зале одно. Остальные, типовые стулья были удобными? Хотя откуда Селене знать? Она никогда на них не сидела.

Запись № 103.

Аномалия проявила нежелательный успех в изучении магических искусств. Вынуждена признать внутреннее упорство Пятой и больше не делать скидку на юный возраст объекта. Чем раньше я приму за факт особенность её психики, тем быстрее прибуду к назначенной цели. Для усиления безысходности Аномалии будет проведён дополнительный эксперимент.

Селена задумалась. Можно было дать не существующую руну. Или, сложную. Но даже ребёнок заметит разницу между светящейся руной и руной, скажем, изменения свойств объекта. Она поймёт, что Селена дала ей сложную задачу. И тогда, неудача не сломит её, а успех полностью разрушит планы Селены. Она закончила запись последним предложением и провела прямую линию:

Суть эксперимента будет описана позже.

Селена громко выдохнула и постучала ладонями по подлокотникам. Тетрадь улетела. Некоторое время девушка смотрела в огонь, подперев подбородок кулаком. Сняв туфли, она бросила их в подлетевший таз. Идя босиком по мягкому ковру, Селена немного улыбнулась. Хоть что-то хорошее. Спустившись на первый этаж, она по очереди посмотрела на две массивные железные двери: входную и дверь в подвал.

Пройдя ко второй двери, она остановилась, ожидая пока все замки откроются. Ещё один изъян, который у неё никак не получалось изменить. Почему дверь не может быть отперта заранее? Звуки засовов и замков утихли и дверь без скрипа отворилась. Голубой свет пролился на госпожу башни.

Босая нога коснулась холодной, почти ледяной ступени подвала. Селена улыбнулась и величественно спустилась по лестнице. Глубокий вдох. Спина прямо. На тебя смотрят.

В подвале почти не было мебели. Селена прошла через зал по алому ковру. Всё освещение в зале исходило от великой руны, кружившей под стеклянным полом. По бокам от ковровой дорожки стояло пять оболочек. Их глаза светились тем же цветом, что и великая руна. Безмолвно, они стояли сгорбившись. Руки безвольно болтались. Они немного пошатывались, переминаясь с ноги на ногу. Дыхание у каждого было ровным. На губах блаженные улыбки.

Селена прошла до конца ковра, поднялась на пьедестал и села на свой золотой трон. Перекинув одну ногу на другую, Селена позволила платью соскользнуть, оголив её ногу.

– Я готова к аудиенции, господа и дамы, – провозгласила Селена.

Никто из оболочек не пошевелился. Никто не появился перед ней. Как всегда, сначала почти бесшумно и с нарастающей уверенностью в зал проник звук голоса. Звонкий мужской тенор провозгласил:

– Королева Селена, первая из Высших, приветствует свой народ!

По залу пронёсся одобрительный гомон и аплодисменты. Это тоже было обязательно.

Все оболочки оставались неподвижны. Звук исходил не от них. Он шёл из глубин зала, с потолка, от стен, отовсюду сразу. Указать точное местоположение источника – было невозможно.

– Что у нас на повестке дня, Арден?

– Конечно, госпожа, – произнёс всё тот же тенор, – прошение юной Кассии об оболочке известной как Аномалия номер пять. – Селена поморщилась.

– Ещё?

– Ещё совет Низших хочет узнать о планах по увеличению количества оболочек. Очередь растёт с каждым днём и…

– Ещё? – перебила его Селена властным, как ледяная сталь, голосом.

Арден ответил не сразу.

– Ещё моё прошение, госпожа… – тихо, но настойчиво произнёс он.

– Твоё? Это какое? – лениво ответила Селена, хотя прекрасно знала ответ.

– Госпожа, я служу вам уже много лет, – начал он, – и вы обещали…

– Да помню я, помню, – сжалилась перед ним Селена, – ты ведь сам высказал столь эксклюзивные требования к оболочке.

– Я знаю, госпожа, – смиренно ответил голос из недр башни.

– Я усердно работала, чтобы удовлетворить твои требования, – продолжала давить Селена.

– И в этом мире нет того, что я ценил бы выше ваших усилий, госпожа.

– Да будет тебе известно, Арден, что я нашла тебе эльфа. Нестареющая оболочка, полная магии, скоро будет здесь. И за твои заслуги передо мной я удовлетворяю твою мольбу.

Ответ пришёл не сразу. Селена не видела Ардена, также, как он не видел её.

– Благодарю, госпожа, для меня это великая весть, – сказал Арден дрожащим голосом.

– А что насчёт меня, королева? – донёсся женский, писклявый голос Кассии. Селена скривилась.

– Как ты смеешь обращаться к великой Селене без дозволения? – закричал Арден. Послышался звук удара. Что-то упало. Ещё несколько ударов. Тело пинали. Селена улыбнулась.

– Довольно, отойдите от неё, – сказал Арден.

– Нет, мне было не слышно, – промурлыкала Селена.

Звуки избиения усилились. Селена не знала, что там происходит, но Кассия начала истошно кричать и плакать.

– Я работаю над твоим прошением, Кассия, – сказала Селена. Когда наступила тишина, она добавила:

– Я не велела прекращать.

И снова вой девушки разнёсся по залу. Спустя несколько минут Селена великодушно разрешила остановить побои. Всхлипы Кассии плавно удалялись, её тащили из зала по полу.

– Итак. Совет Низших… – сказала Селена, – вы снова осмелитесь судить мою работу?

После небольшой паузы донёсся новый голос, тонкий и древний.

– Госпожа, наш совет и в мыслях не держит как-либо судить твои действия, о Высшая. Но, вы не видите очередь в ваш храм, госпожа! Она уходит за край, повелительница.

– И что? – холодно осведомилась Селена.

Голос откашлялся.

– Госпожа, молю, пропускная способность проводника крайне мала… Башня приносит слишком мало оболочек для…

– Довольно! – крикнула Селена свирепея от ярости.

– Ах ты, неблагодарный глупец! Ещё триста лет назад у вас не было никакого способа покинуть этот убогий мир! Я нашла решение! Я показала путь! Я пожертвовала всем, чтобы направлять вас! Не моя вина, что вы не справляетесь со своей задачей!

Никто не решался заговорить, поэтому Селена продолжила уже спокойнее.

– Лучше бы вы проводили обучение низшим в очереди. Это сильно бы ускорило работу.

– Госпожа, – подал голос Арден, – если бы мы могли промолчать о некоторых нюансах, то мы бы…

– Арден, мы уже обсуждали это, – перебила его Селена, – врать оболочке во время заключение пакта – это табу. И ты прекрасно знаешь почему.

– Да, но можно же что-то просто не рассказывать. Разве нет? – осмелился дерзнуть Арден.

– Нет. Заклинанию плевать, наврал ты или что-то умолчал, – устало повторила Селена в очередной раз, – если не хочешь закончить, как первый, то не нарушай правила.

– Госпожа, – подал голос кто-то ещё. Арден его не осадил, значит, это кто-то из слуг.

– Что?

– Башня в городе, госпожа… Кто-то скоро придёт.

Селена встала слишком резко. Стерев панику с лица, она сказала:

– Поняла, пойду готовиться. Арден?

– Да, госпожа?

– Надеюсь тебя увидеть в качестве своего заместителя после интеграции.

– Для меня это большая честь, госпожа.

Ухмыляясь, Селена вышла из подвала. Пришлось дождаться у двери, пока засовы не перестанут лязгать. Она выглянула в окно. Действительно, башня стояла на набережной. Жители машинально обтекали её, выбирая сложные маршруты для обхода. Оболочка не должна появиться до темноты. У Селены есть шанс успеть. Но нужно действовать решительнее. Придётся… врать.

Ния услышала нежный стук в дверь. Потянувшись в кровати, она потёрла глаза и сказала:

– Войдите.

Селена вошла в комнату. Всё в том же безупречном платье с открытой спиной и вырезом до бедра. Однажды Ния наденет такое же платье и тоже будет красавицей. Пройдя в комнату, Селена посмотрела в окно и на секунду её лицо дрогнуло. Ния повернулась к окну и увидела Хольт. Набережная, но не та, на которой в башню вошла Ния.

– Мы вернулись? – озадаченно спросила Ния.

Селена ответила не сразу. Её глаза немного блуждали, губы беззвучно двигались.

– Да, мы вернулись, – задумчиво ответила Селена.

– Почему? Мы кого-то ждём?

Ещё одна пауза. Когда Селена ответила, её голос сначала звучал неуверенно, но с каждым словом становился всё чётче.

– Мы вернулись потому… потому что я возвращаю тебя домой.

Ния смотрела на Селену непонимающе. Когда смысл слов улёгся в её голове, она вскочила на кровать от ужаса. Домой? Нет. Нет-нет-нет! Только не домой!

– Почему? Что я сделала? – слёзы выступили у неё на глазах.

– Ничего, – мягко ответила Селена, – ничего, дорогая. Это я, я не справилась, мне очень жаль. – В золотых глазах девушки была бездонная печаль.

– Ты? О чём ты?

– Ния, у меня для тебя плохая новость, – сказала Селена с искренней досадой на лице, – мне очень жаль тебе это говорить, но… – она выдержала паузу, – боюсь у тебя Магическая аплазия.

Девочка непонимающе посмотрела на Селену.

– Магическая… что?

– Магическая аплазия – врождённое отсутствие магии. Очень редкое заболевание. Боюсь, ты не сможешь стать волшебницей. А это значит, что я не могу исполнить твоё заветное желание… Мне очень жаль. Придётся тебе вернуться домой.

Слёзы полились ещё сильнее. Ния всхлипывала, её губы дрожали. Весь мир, весь рай резко рухнули. В носу защипало от воспоминаний о запахе тухлой рыбы. Ния почти слышала, как родители кричат, избивая друг друга. Ния упала на колени перед ногами Селены.

– Умоляю! Что угодно! Я сделаю что угодно! Не прогоняй меня! Пожалуйста! Я люблю тебя! Умоляю! Не надо!

Селена несколько секунд смотрела на девочку сверху вниз, потом потянула руки и помогла ей встать.

– И я тебя люблю, моя дорогая. Но разве я могу просить тебя о большем, чем ты уже сделала? – она гладила Нию по волосам ласковыми пальцами.

– Я сделаю! Я всё сделаю, обещаю! – ревела Ния. Её трясло.

– Знаешь, я могу исполнить твою мечту… – начала Селена неуверенно, будто боясь сказать лишнего, – но это необычно.

Ния икнула, вытерла сопли рукавом и спросила:

– Ч-что, что ты имеешь в виду?

– Твоя мечта – стать волшебницей. Боюсь я бессильна помочь тебе, но я знаю того, кто сможет.

– К-кто? – Девочка продолжала икать.

– Моя добрая подруга Кассия может тебе помочь. Но она живёт очень далеко отсюда. – Селена с грустью посмотрела в пространство перед собой.

– Я не хочу! – закричала Ния, – я не хочу уходить от тебя!

– Тебе и не нужно, любимая моя, – нежно произнесла Селена.

– Я могу отправиться туда вместе с тобой.

– Правда? – с надеждой спросила девочка, – мы будем вместе?

– Столько, сколько ты захочешь. Этот мир будет идеальным.

– Мир? – непонимающе спросила Ния.

– Всё, что тебе нужно, это закрыть глаза и позвать её. Дальше она тебе всё покажет. Сделаешь это, ради меня?

Девочка некоторое время смотрела в глаза, полные любви. Медленно кивнув, она закрыла глаза и неуверенно сказала:

– Кассия?

Ничего.

Открыв глаза, девочка встретилась взором с Селеной. Привычной мягкой улыбки на лице не было. Она вздохнула и сказала Ние:

– Ты должна согласиться пойти в волшебный мир, дорогая. Кассия живёт там.

– Я правда хочу! – снова испугалась Ния. Она не разочарует Селену. Она докажет, что хочет!

– Кассия! Кассия! – Ния почти визжала.

Тишина. Совсем ничего не изменилось. Снова открыв глаза, Ния посмотрела на Селену. На лице девушки появилось раздражение.

– Не отвечает? – спросила она, скорее у воздуха, чем у Нии, – вот же дурашка… – улыбнулась Селена, зачесав прядь волос за эльфийское ухо.

– Если ты правда готова, мы можем с тобой сделать… громкоговоритель, для моей подруги. Видимо она моется в душе и не слышит…

Ния всё еще дрожала. Она может всё потерять. Её попросили позвать Кассию, а теперь у неё не получается. Она подставляет Селену. Она её разочаровывает!

Селена будто прочитала её мысли.

– Это особое место, Ния. Туда нельзя попасть с сомнениями в сердце, – она опустилась на колени перед девочкой.

– Сделай это ради меня, хорошо? Если тебе не понравится, ты всегда сможешь просто вернуться.

– Т-точно? – спросила Ния.

– Точно. – серьёзно ответила Селена. Она смотрела поверх головы девочки в окно. Ния тоже повернулась. Солнце скрывалось и почти полностью село.

– Ния, я могу показать тебе путь, но тебе нужно будет мне довериться, хорошо? – сказала Селена, поворачивая лицо девочки к себе.

Ния кивнула.

– Я сделаю что угодно, если это поможет нам всегда быть вместе.

Селена улыбнулась, перебирая локоны Нии.

– Тогда пойдём на пятый этаж.

Глава 21. Вместе навечно

Ния шагнула со стеклянной ступеньки на пятый этаж. Помещение, которое Селена называла лабораторией, изменилось с последнего визита Нии. Первое, что удивило девочку – полумрак. Единственный источник света в комнате был круглый каменный очаг, поверх которого обычно стоял огромный ведьмовской котёл. Котла не было. Зелёные языки пламени пульсировали, будто их раздували невидимые кузнечные меха. В момент, когда огонь разгорался, тени расступались, показывая Ние скрытые в себе предметы. По стенам, на книжных полках восседали вылепленные из глины бюсты мужчин и женщин. Грязный мольберт с недорисованной картиной прислонился к противоположной стене. И почему Ния не замечала это всё в первый раз? В тишине, нарушаемой лишь звуком пламени, девочка искала знакомые склянки и пробирки, но вместо них, на столах громоздились книги, чертежи, какие-то магические руны. Ния с гордостью поняла, что хоть всё еще не умеет читать их, но уже может отличить руны от каракулей. Пламя снова взвилось вверх почти ослепив Нию, но через мгновение, огонь успокоился, погрузив комнату в пугающий полумрак. Пройдя мимо Нии, Селена на мгновение запустила руку ей в волосы и сразу выпустила. Эхо её каблуков уходило под тёмные своды высоких потолков. Она шла мимо очага к высокому железному столу на колёсиках. На столе лежали какие-то инструменты. Селена, спиной к девочке, облокотилась на стол и сделала глубокий вдох. Ния хотела подойти к девушке, но стоило ей сделать шаг, как пламя вспыхнуло новой силой и девочка невольно ахнула, остановившись. Фигура у стола не пошевелилась. Несмотря на жар от очага, девочку била дрожь. Она сглотнула и сделала неуверенный шаг к Селене. Услышав её неуверенные шаги, девушка повернулась и посмотрела в глаза девочке. Из-за чёрных, как сама ночь, теней девочка почти не видела глаза Селены. Лишь в те моменты, когда пламя раздувалось, можно было ненадолго увидеть лицо, лишённое каких-либо эмоций.

– Подойди, – произнесла Селена ровным, бесцветным голосом.

Ния сделала шаг, и очаг, будто вторя ей, снова поднял огонь. Ния вновь вздрогнула. Ещё шаг – и снова рёв пламени. Девочку трясло, непонятно почему. Каменные лица на книжных полках будто следили за ней. Лица, такие же неэмоциональные, как лицо Селены, провожали её до центра комнаты. Когда между ней и Селеной осталось всего два шага, девочка остановилась. Её сердце стучало, отдавая в висках. Она старалась дышать через нос, но это не помогало. Селена ещё несколько долгих секунд смотрела на девочку. Лязг металла о железный стол заставил девочку поёжиться. Селена взяла странный длинный предмет, похожий на кочергу, но с широким узорным кругом на конце. Селена перевела взгляд на огонь, подставляя конец кочерги в огонь. Пламя взревело вновь и дыхание Нии участилось. Плавно вращая рукоять в руке, Селена ждала, глядя в пламя. Дрожь Нии усилилась. Мысли покинули её голову, оставив только сковывающий ужас. Железо нагрелось до красна. Селена не двигалась. Всё ярче и ярче, плавно продвигаясь вверх к рукояти, теплый свет поднимался по кочерге. Это должна быть кочерга. Зачем же она ещё нужна?

– Руку. – Слова, будто гром разорвали тишину комнаты. Ния протянула трясущуюся левую руку, в надежде, что Селена передаст ей железяку.

Селена посмотрела на ладонь. Долгим непроницаемым взглядом.

– Закатай рукав, – сказала она.

Ния побледнела. Она хотела убежать. Но она не отступит. Трясущейся рукой, она закатала рукав левой руки и протянула его Селене.

Селена вытащила раскалившуюся добела кочергу. Та неуверенно тряслась в руке Селены. Нахмурившись, девушка некоторое время смотрела на пляшущий инструмент в руке, потом протянула вторую руку, чтобы удержать первую.

Где-то над головой Ния услышала робкий шёпот. Потом ещё один. Голоса были тихими, женскими и мужскими. Голосов становилось больше. Сначала они повторяли слова вразнобой, но постепенно их голоса становились всё слаженнее. Ния не понимала их, или же просто не знала этот язык.

От очага, от Селены и даже от Нии начали отходить тени. Они кружили вокруг, игнорируя единственный источник света. Тени росли, взявшись за руки. Селена будто не замечала этого. Она всё ещё смотрела на руку, в которой продолжала подрагивать кочерга. Шёпот перешёл в робкое тихое пение. Звуки напоминали хор прекрасных фей или загадочных лесных духов. Сталь успела покраснеть и Селена снова подставила её под горячее пламя. Ния больше не могла делать вид, что всё в порядке. Она хотела убежать, отказаться, попросить дать ей больше времени. Она уже открыла рот, но Селена ровным движением достала железный прут из огня и сделала шаг к вытянутой руке Нии. Глаза девочки приковались к белому металлу. Селена поднесла раскалённый круг к руке. Жар, исходящий от круга, обжигал, но его ещё можно было терпеть. Конечно! Есть заклинание. Наверняка это всё, что почувствует Ния. Просто неприятный жар. Она справится! Она будет волшебницей! Она останется с Селеной…

Голос девочки предательски дёрнулся, когда она спросила:

– Б-будет больно?

Селена, которая уже занесла кочергу, вздрогнула. Железяка остановилась в сантиметре от кожи. Селена помедлила, будто что-то решала. И, зажмурившись, прижала железо к руке.

Первое мгновение всё было нормально. Даже прохладно. Ния была права! Селена никогда бы с ней так… холод стал невыносим. Глаза Нии округлились, в них не было слёз. Боль, накатившая на девочку, не давала времени заплакать. Ния завопила. Её крик перекрыл громкий хор и заглушил звук пламени. Всё померкло, кроме боли. Ния, не в силах ни пошевелиться, ни отпрянуть, даже руку отдёрнуть у неё не получалось. Разрывая голосовые связки, девочка кричала, а её глаза наблюдали, как кожа под железом лопается. Её будто рвали на куски. Лучше бы она умерла! Лучше бы вернулась к родителям! Боги! Ноздри Нии взвыли от запаха горелой кожи.

Селена отвела железо, и девочка рухнула на колени, продолжая кричать, держа правой рукой левую. Она упала на пол и каталась в агонии. Слёзы наконец нашли выход и лились из глаз в надежде хоть немного унять боль. Кожа пузырилась и лопалась. Селена не помогала ей. Она стояла над ней, подобно безмолвной статуе. Через крик, Ния услышала, как эту проклятую железяку положили на стол. Она всё еще плакала, но кричать уже не было сил. Она полностью осипла, потеряв голос. Лишь хрипы и всхлипы доносились до Селены с холодного пола. Огонь больше не вздымался, а мерно горел. Но хор голосов никуда не делся. Будто привязанные к Ние тени ходили вокруг неё, держать за руки. Как она могла? Как она позволила? Ния доверяла ей! Открыв глаза, Ния посмотрела на руку, но в полумраке было трудно понять, на что похож ожог. Запястье дымилось, кое-где ещё можно было разглядеть тлеющие участки кожи.

Подняв глаза на колдунью, Ния сквозь слёзы, хрипло спросила:

– Т-теперь… Теперь мы всегда будем вместе?

И в этот самый миг хор голосов стих и мир начал светиться ярким синим цветом, пока полностью не ослепил Нию. Девочка не расслышала, что ей ответила Селена.

Селена смотрела на Нию. Она разительно отличалась от себя секунду назад. Она больше не вопила. Стоя на коленях, она машинально продолжала держать левую руку. Глаза светились привычным синим цветом, как у всех оболочек. Селена нахмурилась… Было отличие. Эта оболочка не улыбалась. И у неё текли слёзы.

Мара со стоном поднялась, потирая ушибленное место. Справедливости ради, почти весь удар пришёлся на Кросса, но не будет же она признаваться, что он смягчил ей падение? Кросс лежал лицом вниз и будто спал на ковре. Мара оглянулась по сторонам. В комнате было очень тепло и совсем не жутко. Приятный деревянный настил, запах горящего дерева, доносившийся из светлого каменного камина. Широкие окна впускали лунный свет. Мара нахмурилась и привстала. Свет в окнах и правда исходил от луны. Только от луны. А где фонари? Где набережная? Мара подошла к окну и не поверила своим глазам.

– Кросс… – сказала она напряжённым голосом, – тебе стоит взглянуть.

За окном до самого горизонта была только водная гладь. Мара сделала мысленную пометку, её рука машинально полезла в сумку за блокнотом. Но ни сумки, ни блокнота у неё не было. Всё осталось в таверне. С ужасом она пошарила чуть ниже. Ладонь нашла ножны её короткого меча. И то хлеб. Потянувшись к другому бедру, рука нашла нож. Ну, это уже хлеб с маслом. Она вернулась к изучению комнаты. Признаваясь самой себе, она ожидала чёрную, холодную атмосферу, напоминающую склеп или замок тёмного лорда. Но нет. Комната была обжитой и легко располагала к снятию напряжения. Два кресла у камина для чтения. Кофейный столик посередине. Несколько небольших книжных полок. Приятные картины неизвестного авторства, выполненные в одинаковом стиле. На каминной полке глиняный бюст красивой женщины.

– Интересно… – пробормотала Мара.

– Хм-фпф, – пробормотал эльф лёжа.

Мара облегчённо выдохнула и подошла к нему. Она помогла ему встать.

– Пришёл в себя? Ты почему не сказал, что уходишь? Мы же вроде договори…лись… – Она осеклась. Кросс стоял перед ней, в расслабленной позе, с дурацкой блаженной улыбкой на лице. Его глаза светились синим цветом.

Мара несколько секунд изучающе глядела на него. Провела ладонью перед глазами, убеждаясь, что он не реагирует.

– Кросс? Ты меня слышишь? – спросила она.

Молчание. Он никак не реагировал. Ничего не делал. Просто стоял, слегка сгорбившись, расслабив почти все мышцы своего тела. Мара опустила взгляд на его левую руку. Светящийся круг плавно вырисовывал узоры сложной магической руны на его коже. Где свет мерк, оставалась чёрные линии. Мара попыталась оборвать колдовство, разъединив руну рукой. Пальцы прошлись по коже, но узор будто был под кожей, как татуировка. Бесполезно. Нужно действовать быстро. Нужно сломать руну, разорвать линии. Выхватив нож, она поднесла его к руке. Главное не задеть вену.

– Прости, эльф, это для твоего же блага, – пробормотала она и поднесла сталь к коже.

Тяжёлая металлическая дверь хлопнула и Мара машинально отпрянула, так и не дотронувшись до кожи клинком. Быстрым движением нож отправился в ножны, а на его месте оказался меч. У дальней стены стояла высокая худая девушка с длинными чёрными волосами, которые каким-то непонятным образом отдавали синевой. Бледное лицо было уставшим, но даже это не мешало ей быть как-то неправильно красивой. Из-под волос торчали кончики острых эльфийских ушей. Девушка с усталым интересом изучала Кросса. Переведя взгляд на Мару, она не смогла скрыть своё удивление.

– А ты ещё кто? – спросила она раздражённо.

– А ты? – откликнулась Мара.

Девушка раздражённо прорычала, закатывая глаза.

– Да сколько можно?

Скрестив руки на груди, девушка облокотилась спиной к двери.

– Опусти свою зубочистку.

– И не подумаю, – спокойно ответила Мара. Она не отводила взгляда от собеседницы.

– Послушай, – устало выдохнула девушка, – как тебя там?

– Мара…

– Мара, – повторила девушка, – уверена, у нас вышло банальное недопонимание. Давай сядем, выпьем чего-нибудь? – тёплая, искренняя улыбка озарила лицо девушки. От этой улыбки у Мары пошли мурашки по коже. Меч не опустился ни на миллиметр.

– А тебя как зовут?

– Селена, – ласково ответила девушка, делая шаг на встречу.

Мара сощурилась.

– Мой спутник… Что с ним?

– Не знаю. – Её искренностью можно было озарять тёмные подземелья.

– Но мы можем вместе это выяснить. Но это очень трудно делать, когда смотришь на клинок с другой стороны, ты не находишь?

Мара взглянула вдоль лезвия и снова встретилась с золотыми глазами Селены. Золотые глаза? Записать бы это в блокнот…

– Трудно доверять той, кто в открытую врёт тебе в лицо, – холодно ответила детектив.

Селена отмахнулась от её слов, как от назойливого комара.

– А что ты мне предлагаешь? В мой дом ввалилось двое. Одна из них вооружена острым мечом и наставила его на меня. Как видишь, я безоружна. И куда мне до твоих мускул? – Селена обвела рукой всю Мару.

– Я просто пытаюсь разрядить обстановку, чтобы дело не дошло до… проблем?

Мара некоторое время смотрела на Селену. Между ними уже не было расстояния. Клинок аккуратно дотронулся до ключицы Селены. Мара вздрогнула, осознав, что эльфийка подошла к ней так близко, а она и не заметила.

– Как я могу тебе доверять? – спросила Мара.

Селена некоторое время смотрела на неё, а потом звонко рассмеялась. Даже смех у неё был… странный. Будто она репетировала его годами. Ни одного лишнего «Ха».

Игриво прикрыв рот рукой, Селена изящно отодвинула клинок кончиком пальца.

– Ты? Доверять мне? Подруга, тут кажется очередное недопонимание. Правильно спросить: как я могу доверять тебе?

Мара невольно опустила взгляд на свой меч. Между девушками уже было расстояние в полтора шага. Бессмысленно делать вид, что готов ударить кого-то мечом, если он смог подойти настолько близко без сопротивления. Клинок опустился и слегка стукнулся кончиком об пол.

– Уже лучше, – ласково сказала Селена снимая невидимую пылинку с кожаного плаща Мары. Пройдя мимо, Маре стало намного спокойнее. Будто что-то расслабляющее было в запахе Селены… Запах… Что это за запах? Дождь?

Меч плавно поднялся вновь, ткнув Селену в спину. Та озадачено посмотрела через плечо.

– Ну что ещё? – устало спросила она.

– Говоришь ты почти правдоподобно. – На слове «почти» у Селены дёрнулся глаз. Мара запомнила это и продолжила:

– Но твой запах… Ты бы ещё повесила табличку «я злая ведьма».

Селена подняла брови, изобразив оскорблённую невинность.

– Дорогая, если тебе нужен рецепт, так и скажи. Я приготовила эти духи сама. Нравится?

Меч продолжал упираться в спину и Селена продолжила с большим раздражением, оборачиваясь:

– Ты начинаешь испытывать моё гостеприимство, Мара.

– Что с ним? – громко спросила Мара, кивая на Кросса и выделяя каждое слово паузами.

Селена некоторое время смотрела на неё. Маска дала трещину. Лицо исказилось в недовольной мине.

– Опусти треклятый меч, – также выделяя каждое слово, сказала Селена.

Некоторое время девушки молча сверлили друг друга глазами. Через минуту Мара достала из-за пазухи серебряный жетон гильдии.

– Именем Гильдии Рассвет приказываю тебе ответить на все мои вопросы.

Глупо-глупо-глупо! Не надо было это говорить! Перенервничала… Ей нужно взять себя в руки.

Селена некоторое время смотрела на жетон с праздным интересом. Подняв руки в примирительном жесте, она обошла Мару и отступила обратно к двери. Вновь облокотившись на неё, она с усмешкой сказала:

– Гильдия, говоришь? Нет… Гильдия нам тут не нужна.

Плохой ответ.

Краем глаза Мара заметила движение сбоку от себя. С лестницы бесшумно прилетело несколько… швабр? Серьёзно? Летящая впереди метла, не останавливаясь, ударила Мару в глаз. Та пошатнулась, хватаясь рукой за ушибленное место, но меч не уронила. Второй удар пришёлся в живот. Кажется, это был скребок для окон. Ощущался он, как хорошая дубина. Воздух вылетел из-за рта Мары вместе со слюной. Мара сделал резкий прыжок в сторону, не позволяя швабре ударить её по голове. Рукой откинув летящее ведро, Мара сделала несколько простых выпадов меча по воздуху. А с кем она собственно фехтует? Пара книг ударила её в бок. Выругавшись, Мара посмотрела на Селену. Та сосредоточенно смотрела за битвой. Колдует. Не понятно, как, но колдует. Мара попробовала добежать до девушки, но получила в нос удар метлой. Отлетев, она приземлилась к ногам Кросса. Тот немного пошатнулся и сделал один шаг назад. Кровь полилась из носа Мары.

Перекатавшись в сторону от очередного нападения, Мара одним прыжком поднялась на ноги. Как раз вовремя, чтобы отразить клинком удар швабры. Меч застрял в деревянной ручке. Мара победно улыбнулась, потянула меч к земле. Когда деревянная рукоять легла на пол, Мара наступила на неё и с хрустом переломала пополам. Подняв глаза на девушку, она ухмыльнулась:

– Ты следующая!

Селена не ответила. Только подняла бровь и с лёгкой улыбкой многозначительно посмотрела под ноги Маре. Детектив проследовала за её взглядом. Оторванная рукоять швабры со всего размаху ударила её по носу. Хруст неприятно дополнил боль. Не давая ей передохнуть, на её голову упало металлическое ведро. Мара пошатнулась и упала на пол. Меч выпал и с лязгом ударился о камень рядом с ковром. Летающая метла откинула клинок к ногам своей госпожи.

Девушка опустилась и лениво подобрала меч в руки.

– Что мне с тобой делать? – спросила Селена, притворно ласковым голосом, делая шаг вперед.

Мара попробовала ответить, но её тошнило. Мир плыл перед глазами. Попробовала встать и сразу упала. Вокруг летали предметы, но новых атак пока не следовало. Какое позорное поражение. Проиграла бой содержимому кладовки. Будь тут Генри, он бы смог её защитить… Нужно что-то придумать.

– Давай поиграем в игру? – дверь за её спиной открылась. Синий свет пробивал откуда-то снизу. Кросс медленно сделал шаг в сторону двери.

– Суть игры простая. Докажи, что готова занять его место до того, как эльф дойдёт до конца подвала, и тогда я, так и быть, вас поменяю.

Мара зажмурилась, пытаясь силой воли заставить мир перестать кружиться.

– К-Кросс! С-стой… – слабо пробормотала она. На скорость эльфа это не повлияло. Тот беспечно брёл навстречу синему свету.

– Помогло? – с искренним сочувствием спросила Селена опустившись на корточки, на уровень Мары.

Мара несколько секунд пыталась что-то придумать. В итоге, когда голова отказала ей в идеях, качнулась и ударила Селена в щёку кулаком. Удар получился на удивление плотным. Мара была уверена, что Селена находится дальше, чем казалось её кружащейся голове. Селена не удержалась на каблуках и упала немного отлетев. По инерции ударив каблуком Мару в лицо. Примерно минуту обе девушки пытались встать.

– Дрянь… – тихо сказала Селена. В голосе не было неконтролируемой ярости, на которую надеялась Мара. Колдунья поднялась и посмотрела на Мару сверху вниз. Не было щелчка, или приказа. Все летающие предметы разом сорвались со своего места и стали осыпать Мару ударами. Всё, что оставалось детективу – это свернуться калачиком, прикрыв голову руками. Побои закончили едва начавшись.

– Я бы могла ещё долго смотреть за твоими страданиями, – пробормотала Селена полушёпотом, – но сегодня это не доставляет мне радости. Считай, тебе повезло.

Мара подняла голову. Селена стояла над ней, держась рукой за оплывающую щёку. Она долго смотрела на Мару, по глазам было понятно, она принимает какое-то решение.

– Ты бы подошла… – сказала она самой себе, – но с тобой слишком много мороки.

Кросс уже скрылся внизу лестницы и дверь за ним закрылась. Селена подошла к двери и встала рядом с ней. После этого Мара услышала движение засовов и замков. Повернувшись обратно к Маре, Селена продолжила:

– А значит… ты мне не нужна.

От камина отделилась кочерга и схватила Мару за ворот кожаного плаща. Её медленно, но уверенно потащили в сторону выхода.

– Я найду тебя, Кросс! – крикнула Мара, стараясь высвободиться из плаща. Но качественные пуговицы на груди и не думали отрываться.

– Я приду за тобой! Не бойся!

Дверь распахнулась и в спину Маре ударил сильный морской ветер.

– Что? Придёшь? – грустно усмехнулась Селена, – сомневаюсь.

Мара схватилась руками за косяк двери.

– И зачем ты всё усложняешь? – раздражённо выдохнула Селена и кивнула швабре. Та с размаху врезалась в грудную клетку Маре. Крякнув, пальцы Мары соскользнули, и она полетела за кочергой. Там, где недавно было крыльцо, теперь была тёмная солёная вода: шумная и неспокойная. Ногами Мара ещё была в башне, но всем остальным телом она висела над водой, придерживаемая исключительно кочергой. Будто осознав это, та выскользнула из-под её ворота и Мара начала падение в воду. За секунду до падения, она успела схватиться за летающую рядом швабру. Селена подошла и взялась за неё с другого конца. Их глаза встретились. Ужас в карих глазах и холодная отстранённость в золотых.

– Прощай, Мара, – сказала Селена и отпустила швабру.

Глубокий вздох и холодные черные воды сомкнулись над её головой. Швабра так и осталась в её руке. Тяжелый кожаный плащ потянул её ко дну. Темнота сгустилась.

Селена ещё некоторое время смотрела на единственный освещённый участок морской пучины, под которым скрылась Мара. Первые капли дождя попали на её лицо. В ночной темноте тучи подкрались совсем незаметно. Убедившись, что Мара не планирует всплывать, Селена закрыла дверь. На её губах не было злорадства или победной улыбки. Там вообще не было никаких эмоций.

Глава 22. Я не договорила

Вода с каждой секундой становилась всё холоднее. Вдох, сделанный перед погружением, вырвался паническим криком под воду. Мара погружалась всё глубже под тяжестью своего кожаного плаща. Ей надо успокоиться. Она уже не видела света дверного проёма над головой. Надо снять этот треклятый плащ! Немеющие руки пытались расстегнуть металлические пуговицы. Лёгкие горели от нехватки воздуха. Время уходит слишком быстро. Она либо будет делать правильные вещи, либо умрёт.

Рука потянулась к ножу. Мёртвой хваткой вцепившись в рукоять, Мара рубанула по ниткам пуговиц. Плащ распахнулся. Завращавшись волчком, Мара высвободилась из него. Все свои мысли она устремила в руку с ножом, боясь его уронить. Девушка гребла на поверхность уверенными движениями задубевших рук.

Вырвавшись из-под воды, она сделала глубокий вдох и закашлялась. Поспешный вдох наполнил её лёгкие водой, мешая дышать. Воздух и поверхность воды казались удивительно тёплыми, после купания внизу. Вокруг была кромешная тьма. По её лицу били капли начинающегося дождя. Волны с каждым новым толчком становились всё сильнее. Девушка оглянулась по сторонам, продолжая кашлять. Огни города светили на горизонте. Далеко… Слишком далеко. В противоположной стороне бесконечная темнота. Если бы из некоторых окон не горел свет, Мара бы не смогла найти башню взглядом.

С каждой секундой смерть от ледяной воды становилась всё достижимее. Мара гребла к башне. Холодные волны били ей в лицо, отодвигая от заветной цели. Грести очень мешал нож в руке, но девушка боялась не попасть в ножны и обронить его на дно. Задача простая: взобраться на окно первого этажа. Мара помнила глубокий подоконник. Даже если окно не получится легко открыть, то она сможет чуть отдохнуть на твёрдой поверхности.

Прорвав последнюю волну, девушка оказалась ровно под башней. Огромное здание служило волнорезом и у его подножия волн почти не было. Мара осмотрелась в поиске окон. Глаза, привыкшие к темноте, видели очертания стен, лёгкие проблески света сильно выше. Но где же то самое окно?

– Ну же! – прорычала Мара, бегая глазами по башне.

Либо она сошла с ума, либо окна нижних этажей просто отсутствовали. Первый оконный проём виднелся высоко над её головой. Примерно третий этаж, если Мара не ошиблась.

– Нет! Нет-нет-нет-нет! – Она тяжело дышала, бегая глазами по башне. Взгляд остановился на тёмном окне прямо над ней. Девушка постаралась сделать глубокий вдох:

– Спокойствие, Мара. Спокойствие… – Мир качнулся. Мару повело в сторону. Девушка зажмурилась, прогоняя головокружение и тошноту.

Дрожащей рукой она взялась за край выступающего камня стены. Подтянувшись, рука почти сразу сорвалась, порезавшись об острые, как бритва ракушки. Девушка упала обратно в воду. Всплыв, она посмотрела на свои пальцы, которые почти не видела, потом на камень. Ракушки также скрывались во тьме ночи.

– Ещё раз, – процедила Мара сквозь зубы.

Проведя ножом по верхушке выступа, Мара снова схватилась за него. Подтянувшись, она нашла опору для ноги. Засунув нож в зубы, она наугад выбросила вторую руку, и та тоже нашла себе камень. Мара подняла глаза в поисках следующего выступа, но чёрный камень полностью сливался с темнотой ночи. Пришлось наощупь искать следующую неровность в стене. Дрожа всем телом на ветру, она всё ещё чувствовала, как особо сильные волны лижут её сапоги.

– Так, не смотрим вниз. Только наверх, – подбодрила она себя.

– Давай, девочка. Если сможешь – я куплю тебе те самые пирожные. И плевать, как они влияют на фигуру.

Неуверенно, шарясь руками, она находила новый выступ. Иногда, когда пальцы вновь резались, приходилось доставать нож и счищать… чтобы это ни было. Рука, нож, нога, другая рука. Да где там этот камень был? Пустота его подери! Вот он!

Руки тряслись, откровенно предупреждая, что сил становится всё меньше. Мара разрешила себе поискать глазами окно, к которому она стремится. Где же оно? Найдя его, сердце снова кольнула паника. Окно было, но не на своём месте. Если изначально Мара лезла ровно под окном, то теперь оно явно было сильно правее. Девушка застонала и, решив, что хуже уже не будет, посмотрела вниз. Ничего. Полная, кромешная темнота. Сколько она пролезла – оставалось загадкой.

– Отдохнула? Теперь марш, пока силы есть! – гаркнула она сама на себя, найдя новый выступ.

Ветер хлестал по лицу её собственными волосами. Капли дождя, словно ледяные иголки, били по ней. Ещё шаг, хват, шаг. Нельзя останавливаться. Нельзя… Мир снова дрогнул перед её глазами. Башня качнулась. Вестибулярный аппарат Мары вопил о том, что она кружится. Она снова зажмурила глаза. Сейчас пройдёт. Чёртов удар по голове!

Нога, на очередном выступе проскользила на влаге, и Мара начала скатываться по стене вниз. Не думая, она вонзила нож в щель между камнями, замедляясь. Когда движение остановилось, девушка открыла зажмуренные глаза и посмотрела на окно. Сердце отбивало бешеный ритм барабанов. Нож был идеальным рычагом для подъема. Втыкая его между камней, она опиралась на него, облегчая своё восхождение. Главное, не опираться на него всем весом. Не то чтобы Мара была кузнецом, но логика подсказывала, ножи, даже такие хорошие, как её – не для скалолазания.

Ещё шаг, подтягивание, перехват. У неё получится, она почти доползла до глубокого подоконника башни. Подняв глаза, она была уже почти под окном. Ещё хват, ещё шаг. Почти, ещё чуть-чуть.

Новый удар, и нож вошёл между камней. Стоило Маре опереться на рукоять, как та хрустнула и отсоединилась от лезвия. Девушка на секунду повисла. Корпус медленно отодвигался от стены, ведённый импульсом. Ещё секунда, и она упадёт с этой высоты в воду. Тело среагировало само: прыжок вверх. Рукоять была откинута в сторону, и обе руки потянулись к краю подоконника. Вцепившись в него руками, пальцы медленно, но неуклонно поскользили по мокрой поверхности. Мара вцепилась ногтями, срывая их в мясо. Стиснув зубы, она напрягла пальцы со всей доступной ей силы. Ровно на краю она смогла себя остановить. Теперь её ноги не касались камней. Всем весом она висела на замерших пальцах и проклинала себя за то, что пропускала уроки физкультуры в школе. Издав невнятный рык, Мара рванула себя вверх. Палец нашарил небольшой выступ, ставший спасательным кругом для детектива. Ещё немного. Ну же!

Обливаясь потом, Мара ввалилась на подоконник и уткнулась лбом в закрытое мозаичное окно. Она сидела! Боги, как же хорошо просто сидеть! Тяжело дыша, она взяла в рот обе руки, пытаясь хоть как-то согреть воющие от боли и холода пальцы. Солёный привкус крови сразу пропитал её язык. Мокрая, дрожащая от холода, и всё же – пока живая.

Надо внутрь. Слёзы усталости пошли из глаз. Как открыть это проклятое окно?! Нет замка, нет ничего.

– Да пошла ты! – прорычала Мара и локтем разбила окно. Онемевшей рукой нашарила щеколду, повернула её и перевалилась вниз, чудом не порезавшись о стекло.

Тепло и темнота окутали её. Под входной дверью в комнату была полоска света. Этой полоски было достаточно, чтобы девушка поняла, что находится в спальне. Мара боялась издавать звуки после грохота разбитого окна. Лёжа за кроватью, она слушала. Издалека донёсся стук каблуков о камень. Мара перекатилась под кровать и зажала рот руками. Дверь отворилась, впуская свет коридора. Селена вошла. Мара не видела её лица, только ноги. Она стояла перед разбитым стеклом. Через секунду вздохнула и проворчала:

– Надо было все окна закрывать. Ну нет, нам же лень подниматься…

Сразу после этих слов Мара услышала звук, больше всего напоминающий перекатывание каменных шаров друг по другу.

Селена повернулась и пошла из комнаты.

– Дурацкие волны… Идиотский шторм… – продолжала она ворчать себе под нос.

Стоило ей выйти из комнаты, как в неё влетели швабра и совок. Мара невольно вздрогнула, но утварь пришла не за ней. Заметав последний осколок окна, оба предмета улетели и дверь за ними закрылась. Голова Мары легла на пол. Мир перед взором снова закружился. Вернулась тошнота. Ей нужно отдохнуть. Совсем немного. Мара закрыла глаза и провалилась в сон, не вылезая из-под кровати.

Она проснулась от звука двигавшихся камней. Из своего места она не видела в комнате чьих бы то ни было ног. Аккуратно выглянув, она посмотрела на источник звука. Окно выстраивалось заново из каменной кладки. Свет бил из появившегося проёма. Белые облака заволокли небо, и лёгкий дождь барабанил по подоконнику. Судя по всему, день уже давно вошёл в свои права.

Мара потрогала голову, нащупав на макушке запёкшуюся кровь. Поморщившись, она выползла из-под укрытия и попробовала подняться. Комната сразу качнулась в сторону. Приложив руку к стене, Мара зажмурилась, выпрямляясь. Она проглотила поступившую рвоту и ещё раз поморщилась, уже от отвращения.

Через пару минут головокружение отступило. На её место пришёл очень сильный голод. Все мышцы выли от вчерашнего подъёма. Мара, положив голову слегка на бок, посмотрела на свои руки. Их будто засовывали к пираньям в пруд. И вишенкой на торте – она застудила шею и бок, лёжа на каменном полу. Теперь, чтобы повернуть голову, приходилось вращать всем телом, что также давалось нелегко.

– Прекрасно… – выдохнула она в полголоса и сразу напряглась.

Не надо говорить. Не надо издавать лишних звуков. Не дай боги, ещё то страшное ведро прилетит и снова ударит её по голове.

Сняв сапоги, она оставила их под кроватью. Хорошая эта идея, или нет, но босиком она будет тише. Скрючившись и морщась от каждого шага, она подошла к входной двери. Приложив ухо, Мара закрыла глаза и вслушалась в мир по ту сторону.

Тишина. Она очень медленно открыла дверь, боясь услышать скрип. Дверь и не думала скрипеть, открываясь плавно и бесшумно. Аккуратно высунутая голова из двери нервно огляделась по сторонам. Коридор, заворачивая, уходил в две стороны. Никаких звуков слышно не было. Медленно, неуверенно, девушка вышла и крадучись пошла в случайном направлении. Несколько абсолютно одинаковых дверей встретились ей по пути. Она открывала каждую и заглядывала внутрь. Несколько комнат, похожих на ту, из которой она вышла, и все пустовали. За очередной дверью была прачечная. Мара машинально отскочила от двери, завидев движение предметов в воздухе. Предметы стирали одежду и простыни. Появление Мары не сбило их, не нарушило ритм движений. Судя по всему, без команд летающая мебель её игнорировала. Хорошо. Двигаемся дальше.

Ещё пару дверей с пустыми жилыми комнатами. За последней была узкая лестница, уходящая вверх и вниз. Мара попробовала прикинуть, куда ей идти дальше. Пришлось придержаться за стену, пока очередной приступ головокружения не прошёл.

Кросс в подвале. Значит, нужно вниз. Она спускалась медленно. В коридоре было слишком плотное эхо. Ей казалось, что даже её дыхание разносится по всем этажам.

Чем ниже спускалась Мара, тем отчётливее доносился аромат свежего хлеба и сваренного кофе. Живот предательски заурчал на всю лестничную клетку. Мара зажмурилась, ожидая услышать стук каблуков. Спустя минуту полной неподвижности стало ясно: Селены рядом нет. Спустившись на этаж, Мара нашла источник запаха – столовая. Дверь с щелчком открылась. Просторная комната с длинным обеденным столом и камином. В конце зала была ещё одна открытая дверь. Она вела на кухню. Мара неспешным шагом, поглядывая за спину, проковыляла до самого конца. Кухня была полна летающей утвари. Тесто месилось огромными щипцами. Кофе лился в чашку, стоящую на летающем подносе. На нём же уже была тарелка с полноценным завтраком: омлет с помидорами и салатом. Мара неуверенно прошмыгнула в центр кухни, готовясь защищаться, но посуде не было дело до её персоны.

Когда кофе был налит, поднос быстро полетел прочь, унося всю еду с собой. Мара проследила его до самой лестницы.

– Значит, королева башни только проснулась… – задумчиво пробормотала она.

Оставалось надеяться, что Селена единственная обитательница башни. Логично же предположить, что в ином случае Селена бы позвала против Мары своих союзников, а не вызывала на бой швабры и мётлы, да? Девушка недовольно поморщилась своим мыслям. Детектив сама понимала, насколько хрупка эта догадка. Столько возражений она сама могла предложить, чтобы оспорить такие скоропостижные выводы. Но сейчас не до дотошного расследования.

– Интересно… а что будет, если…?

Мара нашла чистую кружку, взяла кофеварку и налила себе кофе. Никакой реакции. Всей магической кухне было фиолетово, кто там что наливает.

Закатив глаза от облегчения, девушка сделала глоток и начала искать, что съест. На столешнице, под полотенцем, остывали свежеприготовленные пирожки с капустой. Пища богов!

Съев пару пирогов и допив кофе, Мара поставила кружку на столешницу. Почти сразу, та взлетела и отправилась в мойку. Удобно. Зайдя вглубь кухни, Мара села в углу за буфетом прямо на пол. Нужно подумать, что ей делать дальше? Что ей известно?

– Блокнот бы сюда… – вздохнула она. Но блокнот не появился. Как и все её вещи. Что-то утонуло, что-то осталось в таверне.

Несколько минут Мара думала. Мир с неприятной периодичностью напоминал, что у неё как минимум лёгкое сотрясение. Это Мара смогла понять. А вот что ей делать дальше, непонятно. Кросс в подвале. Он под заклятием и вряд ли будет помогать себя спасать. У него на запястье прорисовывалась руна. Видимо, она его и контролирует. Это сильно упрощает задачу. Мара машинально потянулась к рукояти ножа, который остался торчать в стене башни. Не найдя его, она ещё раз вздохнула.

– Ну, может, не всё так просто.

В дальней части зала щёлкнула входная дверь. Мара напряглась, прислушиваясь к звукам. Был ли там ковёр? Услышит ли она стук каблуков? Через пару мгновений в кухню влетел тот самый поднос. Еды на нём уже не было. Вся посуда отправилась в раковину. Мара выдохнула и уже начала вставать из своего укрытия, как краем глаза увидела, что на кухню кто-то заходит. Сдержав панический крик, она прижалась к стене, стараясь не двигаться. Вошедшая в кухню девушка смутно напоминала Селену. То же лицо, та же фигура. Но весь её королевский, величественный образ исчез. Она была одета в лёгкие хлопчатые штаны. Свободная льняная рубаха с длинным рукавом была явно ей не по размеру. Роскошные тёмные волосы были связаны в высокий пучок. То тут, то там торчали нерасчёсанные пряди. Селена широко зевнула, почесав свой бок. Взяла кофеварку и попробовала налить себе кофе. Несколько капель капнуло в кружку. Селена посмотрела на содержимое, открыла крышку кофеварки и выругалась.

– С добрым утром, Селена! – прорычала она в воздух, и сама себе ответила, делая голос более писклявым:

– С добрым утром, дорогуша, как насчёт ещё одной чашечки кофе?

– О, я бы не отказалась, спасибо!

– Земли пожуй, а не кофе тебе! –крикнула она, и с грохотом швырнула кофеварку об пол. Железные стенки посуды погнулись, почти не отскакивая от пола. Спустя мгновение, кофеварка взлетела, вернула себе изначальную форму и села обратно на плиту. Кухня ожила, засыпая новую порцию кофе, зажигая плиту, наливая молоко в отдельную тару.

Селена ждала, топая босой ногой и ворча себе под нос.

– Вписала же, две порции кофе по утрам. Две! Где они? Конечно, зачем они нам.

Она посмотрела на кофейник, будто на провинившегося подчинённого и повысила голос:

– Ты считать умеешь? Две! Не одна, не три! Две порции кофе!

Селена уверенно пошла через кухню мимо буфета, за которым пряталась Мара. Ещё секунду, и она её найдёт.

– Ну почему вы не можете работать как надо? Почему я должна каждое утро проводить с этой проклятой руной?! За что мне это? – крикнула Селена, поворачиваясь через левое плечо к остальной кухне. Именно это движение спасло Мару, от попадания в периферийное зрение Селены.

Ведьма смотрела в окно, сложив руки за спиной. Между девушками было расстояние чуть больше метра. Нужно бежать! Максимально быстро, на что она была способна, на цыпочках, Мара прошмыгнула из кухни и что есть мочи бросилась к двери. Она уже была готова взяться за ручку двери, как вспомнила, с каким громким звуком щёлкает замок. Что делать? Селена услышит!

В панике Мара вращала головой, игнорируя боль, чтобы решить, где ей лучше спрятаться. Прыгнув за выпирающий камин, она краем глаза увидела, как Селена подходит к плите.

Ну почему у этого длинного стола нет скатерти? Или почему здесь нет окна с занавеской? Стоя за холодным камнем, Мара ждала. Через пару минут, продолжая бубнить себе под нос, Селена прошла мимо с кружкой в руках и вышла за дверь, чудом не заметив девушку.

Ещё несколько секунд, Мара пыталась успокоиться. Она старалась тихо дышать, но в висках слишком громко стучало. Комната снова качнулась. Когда сердце чуть замедлилось, ум стал возвращаться. Пресловутое «а надо было» сразу дало о себе знать:

– А надо было ударить её по голове, пока она не ожидала! Почему ты промедлила? Вы были так близко друг к другу! Все проблемы решила бы разом! Ты же намного сильнее этой вешалки. – Неприятный голосок осуждал её в её же голове.

Мара сделала глубокий вдох. Несколько минут она ждала. Потом рискнула открыть входную дверь. И как она не заметила этот громкий щелчок в первый раз, когда вошла? Спускаясь по лестнице, она пыталась прислушиваться, но толку было мало. Если ведьма теперь ходит босиком, то услышать её будет намного сложнее. Лестница заканчивалась на первом этаже. Камин приятно горел, отапливая помещение. Комната всё ещё была весьма уютной. Для всех, кроме Мары. Теперь детектив смотрела на неё как на место преступления. Взглядом она сразу заметила пятно крови, оставленное ею на ковре. Рукой она притронулась к макушке и сразу поморщилась от боли.

Она прошла через комнату и встала перед железной дверью, за которой той ночью ушёл Кросс. Скорее всего, «той ночью» была предыдущая ночь, но точно Мара уверена не была. Она протянула руку к ручке двери, но не решилась дёргать. Рука зависла в миллиметре, нерешительно двигая пальцами. Отвернувишись, Мара сделала несколько шагов к камину. Найдя то, что искала, она вооружилась кочергой и вернулась обратно к двери.

– Ладно, у тебя получится, – пробормотала она и повернула ручку двери.

Ничего. Она повернула её ещё раз. Дверь не поддалась.

– Зараза! – тихо, но злобно сказала Мара.

Дверь была заперта.

Глава 23. Дурацкие привычки

Селена лежала «звездой» на своей широкой кровати, смотря в потолок. Окна были открыты, пуская сквозняк по комнате. Шум волн едва доносился до неё. Мягкий солнечный свет почти не грел кожу. Лето плавно уходило, стараясь на прощание что есть сил. Но сил уже не было. Как и не было этого злосчастного подноса с завтраком!

– Да где тебя крылатые носят?! – рявкнула Селена, подняв голову в сторону входной двери.

Ничего не изменилось. Два дня прошло с момента, когда Ния… когда Пятая попала под чары. И вся башня будто с цепи сорвалась. Всё работало не так, как нужно. То нет её еды. То вода в ванне холодная. А её халат так и не вернулся из стирки. Ошибки. Везде были ошибки этой проклятой руны.

– Ещё одно утро висеть вверх головой… – пробурчала Селена, потирая глаза.

– Ага… Сама виновата. Говорили же тебе, не клади все яйца в одну корзину, – ответила она сама себе.

– Да заткнись ты…

Дверь наконец-то открылась и в комнату влетел поднос. Завтрака на нём не было. Только кружка кофе. Селена подняла подушку, уткнулась в неё лицом и закричала, что есть мочи.

– Прекрасно! Просто здорово!

– Приготовь мне новый завтрак, идиот! – прорычала она на поднос и тот улетел.

Ещё одна дурацкая привычка, которую она подцепила от Пятой. Разговаривать с вещами.

– Я схожу с ума…

Она встала, завязала волосы в тугой пучок, чтобы не мешались, нацепила кардиган с не стиранными третий день штанами и пошлёпала к выходу из комнаты. Уже на выходе она увидела своё отражение краем глаза. Селена застонала. Она была похожа на чучундру, которой её пугали в детстве. Образ не был ужасным. Просто непривычным. Если бы нужно было дать описание Селены одним словом, это слово было бы – помятая.

– Да что с тобой происходит? – попеняла она себе, – а если кто-то из твоих увидит тебя такой?

– Ага. С чего бы? Уже год никто не вылуплялся, – огрызнулась Селена себе в ответ.

Она вздохнула. Посмотрела на запылившуюся расчёску у зеркала и отвернулась. Потом.

В лаборатории было тихо. Следы вчерашней работы уже были убраны, конечно же, не Селеной. Не осталось пятен, грязных тряпок, следов неудачных экспериментов с алхимией. Хоть где-то руна работала как надо. На железном столе рядом с котлом, на маленькой, слабой горелке грелась колба с зелёной жидкость. Селена подняла её для изучения. Да, цвет правильный. Она повертела колбу в руках, позволяя жидкости перекатываться внутри. Зелье за ночь настоялось до нужной кондиции.

– И зачем я это делаю?

Закрытая пробкой колба легко поместилась в широкий карман кардигана.

Босые ноги вступили на стеклянную ступень и Селена улетела вниз к подножию лестницы. И сразу ниже по тёмной лестнице. Библиотека её не интересовала. Как и третий этаж. Селена туда больше вообще не заходила. Да и зачем?

На кухне пахло едой. Выпечкой и завтраком, который Селена так и не увидела. Она заглянула в мусорное ведро в надежде найти там приготовленный для неё завтрак. Нет. Запах был. Еды – нет.

– Не понимаю…

Боковым зрением Селена заметила движение. Опять. Она закрыла глаза и сделала глубокий вздох. Она слишком привыкла к Пятой. Открыв глаза, Селена из принципа не глядела в сторону, где видела движение. Хватит. Надо просто перестать кормить это наваждение. Скоро она снова привыкнет быть единственным обитателем башни. С другой стороны, всё равно никто не узнает, что она это сделала, да?

– Я знаю, что ты здесь, – сказала она громко в комнату. Тишина. Долгая, глубокая и почему-то очень волнительная. Если кто-то и правда был бы в столовой, было бы так смешно увидеть его лицо. Селена хмыкнула, вернувшись к созерцанию готовящегося завтрака номер два. Взгляд устремился в окно. В голове, в которой обычно была сотня новых идей и планов, сейчас было пусто. Это состояние полного опустошения преследовало её с того самого вечера. Она же всё сделала правильно. С самого начала это была лишь ошибка системы. Если бы не болезнь Пятой, то они бы даже не поговорили. Не первый и не последний сбой в жизни Селены. Она сделала глубокий выдох через нос. Может ей поболтать с Четвёртым? Это всегда её успокаивало… Ещё эта девка…

– Как бишь её? Ме… Мо… Мара! – пробормотала Селена.

Надо было ей влезть?

– Я думала, это будет приятнее…

Но нет. Убийство на практике оказалось очень… неприятным делом. Скольких смертных она хотела убить. Она думала, что почувствует эйфорию. Чувство превосходства. Может быть, хотя бы власть над чужой судьбой? Нет. Пустота и ощущение упущенной возможности – всё что осталось с ней.

– Да какой возможности?

– Она могла бы пригодиться! – огрызнулась Селена в ответ самой себе, и сразу возразила:

– И что ты предлагаешь? Поиграть с ней в прятки? Может совратить? Предложить деньги? Что?

– Она была бы новым вызовом! Новым испытанием!

– Она даже не аномалия! – Селена почти кричала на всю кухню, – Как ты себе это представляешь?

– Ты испугалась. – тихо заметила её воображаемая оппонентка.

– Она была опасна! Ты разве не видела…

Так, стоп. Это уже ни в какие ворота. Так и до безумия не далеко. Надо успокоиться. Глубокий вдох. Вот так… Выдох… Какая уже разница. Девка утонула, и на этом… Даже если она сейчас спустится и откроет входную дверь… Мара не смогла бы продержаться двое суток в воде. Это невозможно. Поздно для угрызений совести.

– Каких угрызений? – прошипела она. Но ответить не решилась.

Завтрак лёг на тарелку перед Селеной. Лениво жуя, девушка старалась перестать думать вообще. Слишком всё стало сложным. Несколько глотков кофе вернули её в более или менее хорошее настроение. С этим можно работать.

На первом этаже Селена некоторое время с сомнением смотрела на входную дверь.

– Ладно! Проверю! Только отстань! – Она закатила глаза и открыла входную дверь.

Волн не было. Вода лагуны была тихой и спокойной. У порога никто не плавал. Она выглянула и оглянулась по сторонам. Никого. Она уже открыла рот, чтобы окликнуть Мару. Но нет. Это уже перебор. Нет, так нет. Всё. Точка.

Закрыв дверь, она снова увидела краем глаза движение на верхушке лестницы. Плевать. Чувство апатичности и бессилия накрыло девушку. Она не до конца понимала причину, но ещё секунду с некой тоской посмотрела на гладь воды и закрыла дверь.

Засовы и щеколды с неприятным лязгом отпирались. В ожидании Селена прислонилась к железной двери лбом. А зачем, собственно, она запирает эту дверь? Ноги переступили порог открывшейся двери. Может не запирать? Потом. Потом подумаем на эту тему. Щеколды встали на места и Селена спустилась в зал, освещенный синим свечением великой руны. Её размеренное вращение успокаивало девушку. А вот лёгкое, почти неуловимое мерцание – наоборот напрягало. Свет должен быть равномерным. Ещё одно доказательство многих ошибок в работе башни.

Оболочек стало больше. Эльф для Ардена стоял в заднем ряду, улыбаясь дурацкой улыбкой. Растрёпанные русые волосы она зачесала ему назад ещё в первый день. Они мешали рассмотреть его получше. За время его пребывания щетина неплохо отросла. Но глаза Селены всякий раз цеплялись за самые яркие черты эльфа – уродства. Эти шрамы вокруг правого глаза. Отрезанное ухо. Огромный ожог на левой части головы. Скорее всего Арден сильно поработает над его внешним видом при завершении интеграции. Хотя всё изменить точно не получится. Селена покачала головой.

– Ухо точно не восстановить, – пробормотала она и отвернулась от эльфа.

По другую сторону ковровой дорожки стояла Пятая. Стояла Ния. Слёзы давно высохли, но улыбки так и не появилось. Иногда глаза снова становились влажными. Один раз, Селена лично увидела, как слёзы вновь полились из глаз. Она протянула руку к волосам. И не смогла позволить себе дотронуться до них. Сердце неприятно кольнуло.

– С добрым утром, Пятая, – с наигранной надменностью сказала Селена и сразу замолчала. Самодовольная маска так и не смогла закрепиться на её лице. Какой смысл? Пятая не слышит её. Достав из кармана слегка остывшую колбу, девушка взяла руку Нии.

Клеймо с изображением основы для руны, уже полностью обвелось чёрной татуировкой. Круг со сложными геометрическими узорами тонких линий, был завершён. Остался только центр желаний. Когда руна будет завершена, интеграция станет возможной. Селена горько усмехнулась. Центр татуировки Нии даже не светился. Кассия очень плохо справляется со своей задачей. Остальные оболочки давно обзавелись завершёнными рунами. Ну, кроме эльфа, конечно, но он только пришёл. Интересно, что у него проявится?

Пальцы Селены прошлись по узору ожога. Его можно было прочесть с закрытыми глазами.

Крышка колбы откупорилась со смачным хлопком. Селена налила содержимое на ожог и начала нежно втирать субстанцию в кожу. Полностью клеймо уже не убрать… Но можно попытаться. Всё-таки, девочка не заслужила ходить с ожогом всю жизнь. То есть, Селена конечно говорит о Кассии.

Убедившись, что зелье начало сохнуть на руке, девушка аккуратно опустила руку Пятой.

Пару минут Селена смотрела на грустную высокую девочку. На светящиеся глаза под тяжёлыми бровями, смотрящие перед собой осуждающе. На каштановые волосы…

– Так, ладно, проехали… – покачала головой Селена, отвернувшись.

Взгляд снова упал на эльфа.

– Покажи, красавец, что у тебя рисуется?

На запястье эльфа аналогично была завершена обводка руны. В центре шло активное свечение, символизирующее формирование центра желаний. Уже можно было разглядеть центральную фигуру – глаз.

Селена удивлённо приподняла бровь. Одна из загадок – интерпретация центра желаний. Иногда символы были очевидны, иногда слишком личностные, чтобы понять, что они значат. Может он хочет глаз без шрамов? Или чтобы люди не видели его уродство? Селена пожала плечами, отпуская его руку. Та расслабленно стукнула своего хозяина по ноге.

Что бы ни хотел этот эльф, приятно видеть, что с ним нет проблем. Пройдя дальше, к первому ряду, Селена села на ступеньку рядом со своим троном. Она же не хочет, чтобы её подданные услышали её разговор, да?

Перед троном, чуть ближе чем другие, стоял дряхлый старик. Его борода, хоть и была длиннее обычной нормы, но при этом была аккуратно причёсана. Длинные волосы на лысеющей голове причёсаны и аккуратно уложены в низкий хвост. Блаженная улыбка не покидала его беззубого рта. Селена положила подбородок на «полочку» из ладоней и с улыбкой посмотрела на старца. На его запястье была сама потешная руна, за всю жизнь Селены в этом теле. Сердце, пронзённое половым мужским членом.

– С добрым утром, любимый, – проворковала Селена, – сегодня всё ещё упрямишься? – Тёплая улыбка тронула её лицо. Старик, за годы стоического сопротивления какому-то бедолаге Низшему, полностью пришёл в негодность. Но это не был провал Селены. Она со своей задачей справилась. Неделя уговоров, хитростей, манипуляций. А в итоге, одной ночи ласки и тепла хватило, чтобы тот добровольно позволил себя клеймить. Даже умалчивать ничего не пришлось.

– Ты был уникальным идиотом, ты знаешь это? – сказала она, не ожидая ответа.

– Знаешь, Четвёртый, с тобой всё было намного проще…

Старик не ответил. Да и будь он всё ещё тем же молодым мускулистым дураком с жаждой подвигов, он бы ничего умного не сказал. Упрямец в юности – упрямец в старости.

– Ладненько. Пойду работать. А ты стой, где стоишь, радость моя. Смотри свои приятные сны.

Селена легко поднялась, не издав и звука. Потрепав Четвёртого по плечу, она улыбнулась и направилась за трон. Там, у задней стены, за гобеленом прятался потайной спуск к руне. Двери за гобеленом не было, лишь арка. На стене, у вершины лестницы, на крючках висели набор инструментов, фартук, рукавицы и, самое главное, – тёмные защитные очки.

Очки необходимы с самого начала. Если спуститься без них, можно серьёзно повредить зрение. А уж тем более эльфийское зрение, доставшееся ей. Внизу, под стеклянным полом подвала, куда спустилась Селена, на огромном пьедестале медленно вращалась главная гордость и головная боль Селены – Великая руна. Сотня тысяч проволок и железных ободков выстраивали колоссальной сложности лабиринт узоров и линий.

Закончив завязывать кожаный фартук, девушка прошла к дальней стене, где её ожидал главный помощник и по совместительству, единственный предмет, с которым Селене было не стыдно разговаривать – небольшой самодельный кран на колёсиках. На конце крана, вместо крюка была установлена сложная страховочная система. Справедливости ради, крюк там тоже был. Сбоку. Чтобы Селена могла вешать на него сумку с инструментами. Неспешно девушка просунула ноги и руки в страховку, плотно застегнула, пробно повисела. Потом попробовала ещё раз. Попрыгала, убеждаясь, что страховка и дополнительная страховка работают исправно. Если она не дай боги упадёт на своё детище… Селену передёрнуло. Она тогда сама прыгнет за Марой!

– Ладно, первая проверка прошла хорошо, Нотберт. Попробуем покружиться? – спросила она свой кран.

Кран приподнял Селену над полом и слегка покружил её на месте. Страховочные тросы не показывали признаки износа. Все вращающиеся детали крана также двигались без каких-либо накладок. Ни скрипа, ни заедания. Всё в штатном режиме. При любом сбое задача Нотберта – отлететь в сторону забрав с собой Селену. Уж лучше они ударятся об стену, чем она упадёт на руну.

– Хорошо, Нотберт. Приступаем.

Кран послушно поехал в сторону руны. Через несколько секунд Селена повисла над огромным светящимся диском. Ну, скорее цилиндром. Некоторая толщина у диска всё-таки была, и она была очень важной. Однако, в голове Селены, руна всегда представлялась словом «диск».

Некоторое время Селена висела над руной, лицом вниз, как паук, обозревающий свою паутину.

– Приступаем к вращению.

Приказ был выполнен. Механизм, к которому была привязана Селена, начала движение по кругу, напоминая кисть руки, которую разминают перед физической нагрузкой. Селене очень нравился этот этап работы. Смотреть, как вращающийся диск начинает медленно стыковаться с её собственным вращением, пока их скорости не сравнятся. И вот этот момент, когда мозг Селены начинал верить, что они оба не вращаются, что и она, и руна остановились – был по-настоящему волшебным.

Мир остановился. А значит – пора за работу! Для рядового зрителя, вся конструкция была просто огромным скопом линий и завитушек, но не для Селены. Механизмы, команды, условия, прямые приказы. Вся Башня жила благодаря этой руне. Вот секция кухни. Вот линии завтрака.

– Чуть пониже.

Нотберт повиновался. Приблизившись, Селена начала медленно и очень аккуратно водить пальцами по проволокам. Вот чашка кофе. Её состав. Время приготовления. Вот точно такая же вторая чашка кофе. Вот блок завтрак. Линии, узоры, геометрические фигуры. Всё это было для неё, как текст книги.

– Не понимаю… Где ошибка?

Несколько раз проверяя проволоки, проходя по ним пальцами, чутка подгибая, в надежде, что виноват не совсем правильный угол железки. Нет.

Взяв кусачки в руки, она аккуратно отстегнула весь утренний завтрак. Проволоки моментально потухли, как только перестали быть частью руны. Теперь это обычные тёплые железки.

– Возвращай на базу, – сказала она крану и тот без колебаний поехал на своё место у стены. Когда ноги Селены коснулись земли, она отцепила всю страховочную систему от крана, и направилась к своему рабочему столу, не снимая её. Со специальным увеличительным стеклом, с линейкой и пинцетом. Селена медленно и методично выгибала и обратно загибала проволоку. Всё по-новому. Новый завтрак. Новые варианты блюд. Раз не работает, так хоть изменения внесёт. А то этот омлет осточертел, сил её нет. Не один час понадобился девушке, чтобы создать новую вереницу. Иногда, когда проволока ломалась, её приходилось паять специальным устройством – изобретением самой Селены. Небольшой паяльник на кристальной силе, заряжался в воде из озера, и по необходимости использовался. Надо признать: с момента погружения Нии – всё чаще. Вот, последняя завитушка была готова. Селена стёрла пот со лба и подняла полученную сетку над головой.

– Красота, – довольно подытожила девушка результат своей работы.

Закрепившись на Нотберте, Селена снова взлетела над полом, поравнялась с руной и дождалась состыковки вращения. Тут хитрость в чём? Не надо смотреть на стены. Иначе голова неминуемо закружится.

Припаять получившуюся «красоту» оказалось как всегда той ещё задачей. Сколько бы Селена ни старалась сохранять пропорции, всё-таки новый блок не подходил по размерам. Пришлось снова выгибать стартовые линии, и нагромождать одни узоры на другие. Самый страшный момент – когда новая деталь руны ещё не напиталась магией, и, следовательно, не горит ярким светом. Несколько секунд Селена нервничала, боясь, что допустила ошибку. Но вот, помигав немного, блок «завтрак» засветился, давая надежду, что завтра Селену приятно удивят новые блюда.

– Теперь самое неприятное, да? – пробормотала Селена и кран, будто понимая её, передвинул её к самому центру руны. В самую важную часть диска – оболочки.

И тут уже не получится отсоединить нужный кусок, чтобы удобно отредактировать его на столе. Если, конечно, она не хочет уговаривать семь человек подождать, пока она закончит ремонт, и вернуться к своим выдуманным мирам.

Селена улыбнулась этой мысли.

– Четвёртый бы подождал…

Центральный блок совсем слегка мигал. Если бы так мигал любой другой блок, Селена бы махнула рукой. Но не сейчас. Центральный блок должен работать идеально. Но она никак не могла понять, в чём проблема? Очевидно, что всё идёт от нашей ненаглядной Пятой. Девочка буквально всем видом показывает, что её интеграция идёт неправильно. Но отпустить её – значит признать поражение. А ещё это значит, что с Нией надо будет что-то сделать… А после Мары, ответ не казался Селене таким простым.

Ещё пару часов она висела над руной, передвигая аккуратными, почти невидимыми движениями углы узоров. Подправить там. Сгладить угол тут. Главное, чтобы ничего не отвалилось. Видя слабые углы, сразу припаять с дополнительным усилением. Твёрдости руки Селены позавидовали бы лучшие хирурги мира. Итог был плачевным: либо мигание не изменилось вовсе, либо, что хуже, оно стало чуть более заметным. Хотя тут сложно сказать. Слишком долго Селена провисела над ярким светом.

– Всё, хватит на сегодня. Поставь меня.

Нотберт повиновался.

Выбраться из страховки было задачей со звёздочкой. Но, как и почти каждый день, Селена успешно справилась. Уже на выходе, сняв амуницию и тугие очки, Селена посмотрела на лестничный проём. Свет был ярким, но уже терпимым.

– Что же делать-то… – сказала она вслух.

Вернувшись в тронный зал, она окинула взглядом сразу все семь оболочек. Взгляд с досадой всё-таки остановился на Пятой.

– Да чтоб тебя…

Отвернувшись к трону, она несколько секунд смотрела на него со злостью. Не хочет она сегодня ни с кем разговаривать. Вообще ни с кем! Но надо… Она и так уже два дня с ними не говорила.

Сделав глубокий вдох, она попыталась вернуть себе нужного «персонажа»:

– Я здесь, смерды! Ваша богиня жаждет повиновения! Я холодная и прекрасная. Властный голос. Вот так. Нет, слишком грубый. Нужно добавить нотку нежности. Да-а-а, вот так. До-ре-ми-фа-соль! На-траве-дрова-на-дрове-трава… Что? Дрове? А, не важно.

Она села. Властно перекинула ногу на ногу. Эта поза всегда помогала ей найти потерянный образ богини Низших.

Стоило ей сесть, как голоса заполнили зал. Через мгновение она услышала шиканье. Звуки стали затихать.

– Селена Великая почтила нас своим присутствием! – донёсся незнакомый голос.

– Где Арден? – лениво спросила Селена и сразу разозлилась на себя. Ошибка. Она знает где он.

Неловка пауза была почти незаметной.

– Он принял ваш дар, госпожа… Он пытается возвыситься.

– Он назначил тебя своим преемником? – Селена постаралась подобрать правильный испытующий тон.

– Да, госпожа, меня зовут Трандл. Хочу сказать, что для меня огромная честь быть…

– Да-да-да. Не трать моё время, Трандл. – Она не хотела грубить. Но от неё это ждут. Или нет?

– Прошу прощения, госпожа, – смиренно ответил Трандл.

– Есть важные новости, о которых мне следует знать?

– Да, у нас есть пятнадцать новых прошений, совет Низших также просит аудиенции и…

– Не испытывай моё терпение, Трандл! У меня много работы здесь. Сам разберёшься с прошениями. А ваш потешный совет пусть дальше играет в свои игрушки. В аудиенции им отказано.

– Я передам им, моя госпожа.

– Ещё что-то?

– Мы теряем образ оболочки Ардена, госпожа. Думаю, он завершает интеграцию.

А вот это уже очень интересно.

– Так быстро? Это достойно уважения. Примерное время завершения интеграции?

– Сегодня, госпожа. Думаем, с минуты на минуту.

– Что? И мне не доложили?! Кто-нибудь, ударьте… А ладно, не надо. Хорошо, я подготовлю встречу. Пусть Арден станет для вас примером!

И не дождавшись ответа, она встала с трона. Голоса сразу исчезли. Селена побежала мимо оболочек с максимальной скоростью, на ходу мысленно отдавая приказ ванной набираться. Ей нужно одеться и накраситься. Быстро! Будь проклята удобная, некрасивая одежда!