Маленькие Песцовые радости

Глава 1

Первым делом я поинтересовался, будет ли фонить живетьевская реликвия из пространственного кармана. Песец меня уверил, что нет, для Живетьевой будет без разницы, на Изнанке ее недоделанная реликвия или в моем пространственном кармане. Поэтому я закрыл этот уродливый шар крышкой футляра и отправил в свой пространственный карман. А справочник целительского рода вложил в обычный рюкзак — просмотрю вечером.

— Илья, тебе не кажется опасным забирать эту штуку с Изнанки? — заволновался Олег.

— Ты про реликвию? Песец уверяет, что в моем пространственном кармане Живетьева ее не учует. А у меня на эту штуку планы. Хочу пройти через Изнанку до Дальграда и посветить реликвией рядом с императорским дворцом. Чтобы Живетьеву переключить на разборки с императором.

— Илья, ты не думал, что это со всех сторон опасно? Во-первых, ты на Изнанке будешь один — я понимаю, что на таких мероприятиях я скорее обуза, чем помощь. Отсюда следует и во-вторых: случись что, на помощь к тебе никто не придет. В-третьих, ты не знаешь, как действуют твои заклинания на тварей более высоких уровней. Возможно, на твою невидимость им будет вообще наплевать. И на невидимость машины тоже — просадят защиту и вскроют как консервную банку. Поэтому первый раз туда лучше идти с командой и только когда убедишься, что все нормально, все заклинания работают так, как ты ожидаешь, вот тогда можно отправляться и одному, если очень нужно. Ну и в-четвертых. Вход для тебя никто открывать-закрывать не будет, поэтому пребывание на Изнанке может затянуться на несколько дней, что недопустимо, если ты не хочешь привлекать к себе внимание. А исчезновением точно привлечешь. И если оно совпадет с проблемами у Живетьевых — сам понимаешь, кто-то может сложить два и два.

— Слушай, возможно, ты прав, но, если мы не будем переправлять Живетьеву в нужном нам направлении, она опять переключится на меня. Мне нужно в Дальград. Но не так чтобы мы сорвались и непонятно почему туда полетели.

Олег задумался.

— Не хотел тебе говорить, но глава императорской археологической гильдии вышел на меня с предложением использовать тебя как интуита. Только он не хочет платить ни деньгами, ни артефактами. Максимум снимет гостиницу. Да и то, как я подозреваю, не из самых престижных.

— А если монетами с него взять? — заинтересовался я. — У меня есть несколько важных незакрытых позиций, которые я не могу найти. Можно с него десяток монет запросить и один сейф Рода.

— А сейф-то я как аргументирую? — удивился Олег. — Про монеты хотя бы известно, что ты их собираешь.

— Строительный материал Древних я раскладываю вокруг себя и медитирую. Для гармонии мне не хватает как раз кирпича такого размера.

Олег потер подбородок. Начальство он точно знал хорошо, поэтому прикидывал реальность выполнения такого запроса.

— Тогда, боюсь, оплатят только билеты.

— Мы не будем задерживаться. Осмотрим артефакты, я посвечу реликвией у дворца под невидимостью до тех пор, пока Живетьева не возбудится и рванет ее выручать, и сразу уедем.

— Годный план, — признал Олег. — Правда, в твоем возрасте я хотел возбуждать совсем других женщин. Помоложе и посимпатичней.

— Хотеть и быть вынужденным — не одно и то же, — отрезал я.

Олег понял, что шутка не удалась, и быстро сменил тему, уставившись на место, где только что был мой пространственный карман.

— Эта хрень точно фонить не будет?

— Пока не открою — нет.

— Тогда поехали. Мне еще списываться с Гильдией, если мы хотим в Дальграде побывать в эти выходные.

Олег со вздохом оставил недоделанным пол, и мы загрузились в машину. По дороге назад я прикидывал, что мне нужно из модулей в плане приоритетности. Алхимия с четвертого по седьмой уровень — однозначно, за ней — Артефакторика с Третьего по седьмой уровень. Это уже девять монеток. Магия пространства третьего уровня — десятая. И пока я даже не добрался до стихийных, которых у меня тоже не хватает: нет модулей с магией Воздуха пятого и седьмого уровней, магией Земли четвертого и шестого, к ним магия Металла пятого, шестого и седьмого уровней. Особняком — магия Жизни, которую с пятого по седьмой уровень я тоже пока не нашел. Итого: двадцать один Модуль остался из тех, которые мне нужны для основного развития. Время от времени я, конечно, виляю из стороны в сторону под внезапно появившийся улучшенный вариант от Песца, но уже все выглядит не так безнадежно, как в начале этого пути.

Начинало смеркаться, поэтому по дороге мы опять нигде не задержались, даже к реке не завернули, хотя желание проверить, не выросла ли где нимфея, было, и очень сильное. Но до завтра, если она выросла, с ней ничего не произойдет, а сегодня у нас дела снаружи.

Выйдя из Прокола, я первым делом набросал Олегу список необходимых мне «монеток» и габариты нужного мне «кирпича». Он пошел списываться с принимающей стороной, а я решил продолжить нарабатывать навыки по взлому и глянуть, что хранит в себе военный сейф. Просидел я над ним допоздна, так и не подобрав ключик. Как только казалось, что я подцепил за хвост нужное заклинание, вся конструкция рушилась и приходилось начинать с самого начала.

«Живетьевский сейф по сравнению с этим вообще как детская поделка», — в сердцах высказался я после очередной неудачи, когда я в очередной раз настраивался на взлом. Кажется, с карьерой медвежатника у меня не складывается.

«А я говорил, что там не защита, а недоразумение, — заметил Песец, — Не нервничай, сделай перерыв. Вскрытие сейфов из нашего времени — это тебе не взлом ваших недоделок. Тебе сейчас перерыв нужен. Завтра со свежими силами возьмешься. Или лучше даже послезавтра».

Я и сам чувствовал, что уже на пределе, поэтому советом Песца воспользовался. И пошел изучать записи целителей. Полезная оказалась штука. Шло пояснение как на обучение с модулями, так и без них. Меня интересовал первый вариант, поэтому я читал и разбирался допоздна, понимая теперь не интуитивно, а осознанно, как минимизировать трату энергии с целью оптимального исцеления пациента. На базу модулей все это ложилось прекрасно, хотя я и не вышел за пределы описания заклинаний первого уровня. Я бы и дальше изучал, но с моими нагрузками необходимо высыпаться, о чем Песцу пришлось напомнить мне несколько раз.

На следующий день удалось удачно избежать встречи с Фурсовой, зато в академии меня ждал неприятный сюрприз: красочно оформленный мой портрет, под которым значилось «Академия гордится достижениями своих студентов». А я уж было понадеялся, что к моему успеху отнеслись без особого восторга. Но нет, видно, вчера настолько не верили в единственную за столько лет победу алхимика над курсантами, что не решились меня чествовать, пока на десять раз не уточнили. Но если честно, в качестве награды я предпочел бы что-нибудь посущественнее, чем свой портрет посреди холла, потому что утихнувшие было восторги вспыхнули с новой силой — и как в таких условиях прикажете заниматься?

Да еще и явление Грекова вчера подлило масло в огонь. Темников тянуть не стал, сразу спросил:

— Мы правильно поняли, что грековский контракт уйдет к тебе?

— Я не все из их алхимических позиций закрываю, так что ко мне уйдет только часть, — признал я. Скрывать смысла не было: договор мы уже подписали, осталось передать Грекову, после чего информация разойдется дальше.

— Нехорошо получилось, мы же тебя спрашивали.

— Нехорошо получилось бы, если бы я подтвердил, а договора не случилось бы, — возразил я. — Он и сейчас пока не завизирован канцелярией. С учетом отношения ко мне княгини возможны варианты.

— Да, ты ей с дополнительными доходами от Шмакова здорово подгадил, — хохотнул Темников. — Ходят слухи, что он потребовал возврата взятки, после чего окончательно потерял возможность встречаться с княгиней. Теперь для Шмаковых ее никогда нет.

— Сам виноват, — заметил я. — Зарвался и заврался.

— И не поспоришь.

Своими словами про немилость княгини я чуть-чуть смягчил для одногруппников горечь потери возможного контракта, так что отношение ко мне стало спокойнее. У всех, кроме Фурсовой. Той было вообще по фиг на местечковые проблемы местных алхимиков, она явно думала не о них, а о чем-то очень приятном, потому что все занятия на ее лице время от времени возникала счастливая улыбка. И относилась улыбка не к Бизунову, который стал для живетьевской приманки досадной помехой, чего девушка не слишком удачно скрывала, и Роман мрачно зыркал исподлобья на всех, кто ему казался потенциальным конкурентом. Фурсовой на его страдания было наплевать, поэтому она демонстративно уцепилась за меня после окончания занятий.

— Илья, у меня остался важный неотвеченный вопрос по поводу твоей куртки.

— Делаю сам. Дорого. Заказы не принимаю, — коротко ответил я, надеясь, что после столь явного недружелюбия она отстанет.

— Совсем-совсем не делаешь? Или иногда берешь в виде исключения?

— У тебя большие лишние деньги появились?

— Одногруппницам скидок не полагается?

— Маш, у меня нет залежей товаров на складах. Какая может быть скидка на вещь, которая еще не сделана, а на нее уже очередь? И преимущество у постоянных покупателей, берущих по полной цене.

Фурсова если и расстроилась, то не сильно. Ее хорошее настроение испортить чем-либо было очень сложно, и причину этого я узнал, когда мы уже подошли к поселку.

— Представляешь, Дарину переводят в другое место.

— Возвращают в Дальград?

— Если бы. В такую Тьмутаракань отправляют, что даже на поезде не доехать. Только на машине.

Говоря это, Фурсова даже не пыталась показать, что сочувствует бывшей подруге. Ее несчастье она принимала близко к сердцу, но только потому, что то давало возможность порадоваться беде ближнего.

— Из-за чего?

— Внутренние целительские дела. Она не особо распространялась — уклонилась Фурсова от ответа, который наверняка знала.

— Меня Живетьев допрашивал по поводу инцидента в комнате Дарины, помнишь?

— Попробуй забыть. Вопли были, как будто кого-то заживо режут.

— Я сказал, что у меня к Дарине претензий нет.

— Ой, твои претензии Живетьевы как-нибудь пережили бы, у них свои претензии к Дарине были. Куда серьезней, чем возможные твои.

Фурсова выразительно поиграла бровями, непонятно на что намекая. А я сообразил, что если Грабина больше опасности для меня не представляет, то нужно снять с нее метку, чтобы хоть одну про запас иметь, а то пока у меня третьего уровня магии Жизни не будет, приходится обходиться с десятью. И очень неудобно, когда они все заняты.

— Зайду к ней попрощаться, — сказал я Фурсовой. — А то она, поди, думает, что это я на нее наговорил.

— Ничего она не думает, — махнула рукой Фурсова, — Точнее, думает, что самая хитрая. Но когда ты дура, хитрости не срабатывают как надо и тебе прилетает в лоб рикошетом от твоих же выкрутасов.

— И все же я к ней зайду, — решил я.

— Некоторых жизнь ничему не учит, — пробурчала Фурсова. — Тебе бы от нее подальше держаться, а ты лезешь, как будто у тебя запасная жизнь есть.

Пока мы шли по поселку, Фурсова пыталась меня отговорить, но у нее это не получилось, поскольку моей целью было отнюдь не прощание с Грабиной. Простились мы около комнаты Грабиной, Фурсова сразу ушла к себе, не стала дожидаться, когда я постучу. Я дал ей возможность скрыться, а уже после того поднес руку к дверному полотну и приложился пару раз костяшками пальцев.

— Кто там еще? — раздался недовольный голос Грабиной, дверь она открыла и застыла, увидев меня.

За ее спиной уже стояли два полностью собранных чемодана и один, вещи в который еще укладывались. Грабина точно собиралась в ближайшее время покинуть Верейск. Это я удачно зашел, а иначе увезла бы она с собой мою Метку.

— Маша сказала, что ты уезжаешь. Я очень надеюсь, что это не из-за меня. Живетьеву я сказал, что у меня к тебе нет претензий.

— Там все вместе, — махнула она рукой. — Хотя и из-за этого происшествия с тобой в том числе. Но тут уж я сама дура.

— Ты же не хотела мне навредить, — проникновенно сказал я и положил ей руку на плечо, чтобы легче было снять Метку. — Случайно получилось.

— От того, что получилось случайно, только хуже, — поморщилась Грабина, подразумевая совсем не то, о чем мы говорили вслух. — Хорошо еще, что Арина Ивановна лично не приехала, поручила внуку со мной разобраться.

— Как он мог обидеть такую красивую девушку?

— На него красивые девушки гроздьями вешаются, — поморщилась она. — У него давно к ним выработался иммунитет.

Похоже, пыталась обаять и не преуспела, отыгрался Живетьев на ней по полной. Но силу не заблокировал. Хотя, конечно, магию такие, как Грабина, используют не всегда по назначению.

— Такие, как ты, одна — на миллион. Или даже на миллиард. — От радости, что у меня опять появилась свободная Метка, я мог бы и не то сказать. Но Грабина приняла мое восхищение за чистую монету и смущенно улыбнулась. Пора было заканчивать с этим цирком. — Мне жаль, что все так нехорошо получилось. И удачи тебе на новом месте.

Грабина потянулась ко мне, чтобы поцеловать, я не стал отстраняться, и поцелуй получился совсем не дружеский, настолько не дружеский, что какая-то часть меня начала размышлять, что неплохо было бы его перевести уже в другую плоскость и другое действие. Но здравого смысла оказалось достаточно, чтобы он перевесил и я оторвался от девушки, пусть и испытывая сожаление по этому поводу.

— А уж как мне жаль, Илюша, ты не представляешь, — томно выдохнула мне Грабина в ухо. — Как бы я хотела остаться здесь, с тобой, но... Власть Живетьевой надо мной слишком велика, понимаешь?

Я на всякий случай покрутил головой и, чтобы не дожидаться намеков на то, что власть Живетьевой закончится аккурат с переходом Грабиной в другой клан через замужество, отступил на пару шагов и сказал:

— Прощай, Дарина.

После чего быстро развернулся и ушел. Иногда у своих желаний на поводу идти нельзя, хотя мне и казалось, что, если бы у нас дело все же дошло до постели, Грабина была последней, кто доложил бы об этом Живетьевой. Первой была бы Фурсова, однозначно, которая только и ждала, чтобы соседка совершила еще какую-нибудь глупость, чтобы окончательно втоптать ее в грязь. Быть причиной разборки между двух гадюк — упаси меня боже.

До прихода Олега я пообедал и продолжил изучать целительские записи, находя там все новые и новые тонкости, которые хотелось проверить прямо сейчас, но вот беда — подходящего пациента не было.

— Привет главе Рода, — радостно сказал вошедший Олег. — Отчитываюсь. Договор подписали и завизировали в княжеской канцелярии, выход рода Песцовых в княжеские поставщики завершился успехом. Теперь еще там удержаться надо, но, насколько я понял, набор небольшой, сдашь в установленные сроки без напряга. По договоренности с императорской гильдией следующее. Они согласны на десять монет и кирпич при условии, что ты оживишь не менее двух артефактов. Если получится включить только один, платой будет пять монет, не оживишь ни один — оплачивается только перелет. Я для приличия поторговался, но та сторона уперлась. Похоже, считают, что для тебя вообще за счастье помочь археологии как науке.

— Фотографии монет и кирпича есть? — поинтересовался я. — Пусть пришлют. Будем решать, стоит ли ради этого ехать.

Олег созвонился, и минут через пять я рассматривал фотографии. Кирпич действительно был сейфом рода, и, хотя имел вид хорошо так побитого жизнью, мы с Песцом решили, что с высокой вероятностью он не вскрыт. А вот что касается модулей, тут были: Алхимия седьмого уровня, Артефакторика третьего и шестого, зато стихийные оказались все недостающие, как и модули магии Металла. Итого: десять штук, по виду целые.

— Пойдет? — уточнил Олег.

— За неимением лучшего, — согласился я. — Договаривайся на эти выходные.

Заодно Огонькова с его Лигой проверю. А то он там, поди, наобещал слетающих блоков, которые почему-то перестали сниматься. Да и с Зиминым неплохо было бы встретиться, узнать, как там идет подрыв живетьевской организации изнутри.

Глава 2

Вылетели мы в Дальград в субботу в середине дня. В пятницу на Полигоне мы опять встречались с Шелагиным и Грековым, так что я оказался в курсе, что переговоры с Прохоровыми застопорились с самого начала. Княжич поверил в участие Живетьевых, но вступление в коалицию против целительского клана отложил, поосторжничал. Окончательно не отрезал такую возможность, предложил к нему обратиться, когда наберется побольше людей. Возможно, рассчитывал, что, пока не начнутся боевые действия, успеет сбагрить сестру Шелагиным. А то ведь сообразят, что приданое за ней идет не такое, как первоначально обсуждалось. А именно: прохоровское княжество остается наследникам Прохоровых и по крови, и по фамилии. Так что из позитивного вчера были разве что тренировка, проведенная Шелагиным с учетом схваток на турнире по магии, и впитанный модуль по магии Земли третьего уровня. С ним мне досталось следующее: Каменный клинок (напитывает оружие магией земли, требует Рубящее оружие и Колюще-рубящее оружие), Каменное лезвие, землетрясение-3, Каменная глыба, Обработка драгоценных камней, Трансформация (временное изменение размеров неживых предметов), Сопряжение-3 (определение места для Прокола на Изнанку третьего уровня), Диагност-2 (Точный состав породы). Все необычайно полезное, но вот беда — на турнире ничего из этого не используешь, потому что даже то, что относится именно к боевому направлению, в настоящее время не используется. Или, как вариант, об этом просто неизвестно.

В планах на сегодня стоял модуль с открытием и закрытием Прокола и поиск модулей с начинкой для Проколов, начиная с третьего — у дяди их, увы, было только два. На вечер воскресенья намечен модуль Воздуха, а понедельник-вторник — Огня, на чем у меня будет закрыт третий уровень по стихиям. И пока можно будет использовать модули других направлений, потому что до взятия четвертого уровня по любой из стихий ой как далеко.

С собой в пространственном кармане я вез записи Древних по целительству, которые планировал продолжить изучать в Дальграде. Первоначальный восторг от самого наличия Пространственного кармана сменился пониманием того, что объем очень небольшой. Я встал перед выбором, брать ли с собой контейнер с транспортом или заполнить пространство чем-то более необходимым в поездке. Пришел к компромиссу: контейнер решил взять с собой, но удалось найти место для восьми алхимических гранат, работать с которыми я натренировался на Изнанке. Песец утверждал, что в закрытом пространственном кармане вещи не перемещаются и на них никак не влияет то, что происходит снаружи, а значит, ничего самопроизвольно не рванет, ставя крест на моих планах. По-хорошему, их бы отдельно сложить, но у меня дополнительные пространственные карманы появятся не раньше, чем изучу второй уровень магии Пространства или седьмой — ДРД. В первом случае будет даже не карман, а хранилище, а во втором — несколько небольших. Точное количество, как пояснил Песец, зависит от силы мага. Еще с кожевничеством что-то должно идти на третьем уровне, но симбионт, сообщив об этом, сразу добавил, что пространственный карман в этом случае будет совсем крошечным, только для хранения важных документов или небольших предметов, для остального уже есть расширение пространства внутри самого кожевенного изделия.

Перелет прошел без всяких осложнений: никто даже не заподозрил, что у меня с собой целый арсенал, позволяющий взорвать даже не один самолет. Впрочем, я этого делать не собирался и, поскольку читать целительские записи возможности не было, весь полет просто промедитировал.

Гостиницу мы выбрали не из самых дорогих, поэтому она находилась на окраине. Той, что была поближе к поместью Живетьевых, поэтому я решил навестить старушку, чтобы по возможности проверить одну идею. Но так, чтобы меня не засекли — к чему лишний раз беспокоить пожилую женщину самим фактом моего существования?

С Олегом мы решили, что он договорится о встрече с Зиминым, но на время не раньше, чем через часа два, после чего я под невидимостью вышел из гостиницы. Вопрос с транспортом решил очень просто: телепортировал себя в открытый кузов грузовика, едущего в нужном направлении, а когда он доехал до поворота к живетьевскому особняку, телепортировался на обочину. Проделал я все это буквально на грани возможности заклинания, но почти не рисковал, хотя Песец на меня знатно разворчался, пока я бегом преодолевал дорогу до резиденции целительского рода, добавив навыки из ДРД, позволявшие передвигаться беззвучно и не оставляя после себя запаха. Ни одна собака меня не услышала бы и не унюхала бы.

Настроившись на Живетьеву, я обнаружил, что у нее происходит что-то интересное.

— Идиот, ты не понимаешь, что тебе нужно вести себя тише воды ниже травы? — шипела она на неизвестного собеседника.

— С чего бы я, будущий князь, должен вести себя как трусливая крыса? — ответил ей незнакомый юношеский голос. — У меня есть и положение, и деньги рода, и личная сила. Не собираюсь ни перед кем прогибаться.

— Ты — мелкое ничтожество. Одно мое слово — и ты окажешься на улице вместе со своей блудливой мамашей.

— Но-но, бабуля, — нагло ответил тот. — Ты не поступишь так со своим правнуком.

— Я? Дурачок. Родство — ничто, род — все. Ты ставишь наши планы под удар.

— Какое мне дело до ваших планов?

— От них напрямую зависит, станешь ли ты князем, — вкрадчиво пояснила Живетьева. — Понимаешь, Коленька, Шелагин-то ты только по фамилии, не по крови. И чтобы реликвия тебя приняла, нужно много что сделать. А ты подставляешь князя. Что будет, если в результате твоих действий он умрет раньше времени?

— И что? — пренебрежительно бросил тот. — Страдать не буду.

— Тебе придется принимать реликвию при свидетелях. Ты понимаешь, чем это грозит?

— Необходимостью использовать хорошего иллюзиониста, которого потом придется убрать. Это куда лучше постоянных ограничений, которые ты мне навязываешь. Мне не сто лет, чтобы я постился.

— Коленька, если ты продолжишь в том же духе, мне придется сказать Шелагину, что у меня появились подозрения в твоем отношении. Он безболезненно с тобой расстанется, благо у него есть запасной наследник.

— Сашка? Какой из него наследник? Сухая ветка родового дерева.

— Сашкин сын. Его пока не признали, но вот он-то Шелагин по крови, — раздраженно бросила Живетьева. — С очень удачной наследственностью. Возможно, мне будет проще связать его браком с нашим родом, чем пытаться воспитать что-то приличное из тебя. Ты в последнее время стал совсем неуправляемым.

— Ха. Попробуй. Но что-то мне подсказывает, что до признания он не доживет. Мать в курсе?

— В курсе и бесится.

— Нужно не беситься, а разобраться, — жестко сказал Николай. — Ты же понимаешь, что от варианта признания зависит, стану ли я в принципе наследником князя. Это спускать нельзя. Все неприятности должны быть устранены по мере появления. Почему его вообще до сих пор не убрали?

— Потому что у меня на него планы, Коленька. У него и силы побольше, чем у тебя, и мозгов. Такое не выбраковывают.

— Посмотрим, у кого больше мозгов.

— Эй, ты куда? Мы не закончили разговор! — заорала Живетьева и раскашлялась, сорвав голос от непривычной нагрузки.

Но Николай Шелагин ее не слушал. Как раз, когда я наконец подошел к поместью, он выскочил из двери особняка, что-то сосредоточенно вытыкивая на телефоне. Как оказалось, пытался вызвать такси. Он прошел через проходную и остановился у ворот, бормоча себе под нос:

— Двадцать минут ждать. Вот козлы, могли бы и побыстрей приехать. Карга старая, будет она меня пугать. Зажилась, сволочь на свете, привыкла, что под ее дудку все пляшут.

Момент был удачным, и я незаметно поставил на него Метку. Меток был дефицит, но ставить на того, кто планирует тебя убить, надо однозначно. Все же десять Меток в активе — слишком мало. Может, взять все же следующей магию Жизни? Задержка будет на сутки, зато начнет качаться нужное мне направление, а на третьем уровне количество меток вырастет.

Затем я все же просканировал парня на родство — слова словами, а уверенность должна подкрепляться фактами. В случае младшего княжича слова с делом не расходились — мы с ним не были родственниками ни с какой стороны.

Поскольку я продолжал слушать Живетьеву, то узнал все, что она думала о тупом правнуке, который может испохабить дело всей ее жизни. Она пыталась связаться с ним по телефону, но тот сбрасывал вызов, сквозь зубы награждая главу целительского рода такими эпитетами, что будь она тут, лопнула бы от злости.

Момент был прекрасный: поскольку я находился к дому достаточно близко, чтобы отследить все точки жизни, было видно, что рядом с Живетьевой никого нет. Поэтому я примерился, активировал и телепортировал к ней две алхимические гранаты. Громыхнуло так, что вылетели вообще все стекла. А в комнате, куда были отправлены гранаты, стало на половину стены меньше, потому что часть кирпичей вывалилась наружу. И вообще по остаткам стены зазмеилась нехилая такая трещина.

«Они что, даже не усиленные магией? — удивился Песец. — Какое вопиющее пренебрежение собственной безопасностью. Во времена моего создания усиливали все, что только было можно».

К сожалению, рассуждения Песца не заглушали яростные вопли Живетьевой. Если она пострадала, то точно не смертельно, и сейчас была полна желанием наказать виновного, коим она назначила правнука. Тот при взрыве втянул в себя голову и сейчас стоял, некрасиво раскрыв рот, и таращился на изуродованный особняк, вокруг которого с рычанием носились собаки. Вид у них был настолько кровожадный, что я бы на месте Николая, пока еще Шелагина, рванул к дороге, не дожидаясь такси.

Поначалу он затупил, а потом уже стало поздно: из особняка выскочила Живетьева, которая по кровожадности могла дать сто очков форы любой своей собаке. Одежда ее имела плачевный вид и в паре мест волосы сильно проредились, но это был весь ущерб, который нанес взрыв гранаты. Даже следов крови на лице или одежде я не заметил.

«Отрицательный результат — тоже результат? — ехидно сказал Песец. — А ведь я тебя предупреждал, что целителя так просто не повредить».

«Зато я теперь в этом уверен».

— Ах ты засранец! — заорала Живетьева, подбежав к правнуку. — Ты на кого руку поднял, скотина?

Вот теперь Николай сделал попытку слинять, но поздно: бабка в него вцепилась так, что костяшки побелели. Одной рукой вцепилась, а второй отвесила затрещину так, что у парня, выше ее головы на две, эта самая голова мотнулась, как будто прикреплялась всего лишь на ниточке. Хм… Удобно она устроилась: сама повредит — сама вылечит.

— Ты по сравнению со мной, что щенок против волкодава. Думаешь, это сойдет тебе с рук?

— Бабуль, это не я, — растеряв всю уверенность, заблеял Николай. — Вот вообще не я. Это случайно как-то получилось, без моего участия.

— Не знаю, без твоего участия или с ним, но твой отец мне все оплатит: и восстановление, и моральную травму.

На морально травмированную Живетьева не походила. Пришлось с сожалением признать, что у нее не только крепкое тело, но и чрезвычайно крепкая психика. Такую жалким взрывом двух алхимических гранат не прошибешь. Да и парой ящиков тоже. Вариант оказался нежизнеспособным.

— Ты сейчас про кого? — осторожно уточнил Николай.

— Вот ведь, — Живетьева ругнулась, не найдясь сразу с ответом. — А оба. Воспитали на мою голову засранца. Кто же гадит родне, если от этого получает не выгоду, а сплошные неприятности?

— Да меня вообще там не было, — спохватился он. — Я тут стоял, когда там бабахнуло. При чем тут я?

— Я что, по-твоему, идиотка? — взвилась Живетьева и опять треснула правнука по затылку. — Тут он стоял, надо же… А перед этим ты там был. И вот я, дура, не догадалась проверить, не оставил ли ты мне подарочка. Другие любящим бабушкам чего хорошего подбрасывают, а ты сразу бомбу… Нет, так-то инициатива хорошая, но не по отношению ко мне. У тебя своих врагов не хватает? Могу подбросить парочку моих, которые от твоей закладки сразу сыграют в ящик.

Стоило Живетьевой немного успокоиться, как она сразу начала находить в случившемся хорошие стороны.

— Мне своих хватает, — огрызнулся правнук, больше не открещиваясь от организации покушения. — Один внезапно образовавшийся племянник чего стоит. Если мать не справилась, нужно будет самому заняться. На каникулах в Верейск поеду и решу. Или на выходных? На следующих? Здесь запускать нельзя, давить гадину нужно сразу.

Насколько мне помнилось, младший княжич учился в самом престижном лицее империи, в выпускном классе, с проживанием при лицее, фотографии из жилых комнат которого мне как-то попадались. Аскетизмом там и не пахло. Пафосное местечко во всех отношениях. Порядки там были свободные и покидать место учебы по своим делам можно было не только в выходные, но и в будни.

— А знаешь — верю, — торжественно сказала Живетьева. — В первый раз у тебя получилась настолько продуманная месть. Будь на моем месте кто послабей, она удалась бы. В нашу породу пошел, живетьевскую, а то я уже переживать начала, что слишком сильное влияние матери.

— Больше не злишься? — расплылся в улыбке внук.

А у меня появилось стойкое убеждение, что я сейчас присутствую при разговоре двух маньяков, зацикленных на убийствах. Как в случае Живетьевой это сочеталось со стезей целителя — понятия не имею, но факт остается фактом: людей она не просто не любила, она хотела причинять им как можно больше вреда.

— Разве на такого умненького и талантливого мальчика можно долго злиться?

— А с этим что? — махнул он в сторону дырявого здания.

— С императора вытрясу ремонт, — пренебрежительно бросила Живетьева. — Скажу, что было покушение на меня и внука. Пусть ищет. Не найдет — компенсирует ремонт. У нас законодательно прописана защита целителей всеми средствами.

Подъехало такси и остановилось.

— Ты вызвал?

Николай кивнул.

— Поезжай тогда. Потребую, чтобы тебя в расследование не вмешивали. Но если что — ты ничего не знаешь и ничего не видел.

Она опять подняла руку, но теперь не для того, чтобы треснуть по голове, а чтобы потрепать волосы. Выглядела она необычайно счастливой, как будто ее вот только что не пытались убить, а наградили чем-то очень полезным и дорогим. Расстались эти двое полностью довольные друг другом. Живетьева правнука даже обняла на прощанье и сказала, погрозив пальцем:

— Больше не шали так со мной, понял?

— Больше никогда, — прижав руки к груди, пообещал Николай и быстро шмыгнул в машину. Пояснять, что он к случившемуся отношения не имеет, так и не стал. Наверное, решил, что ему выгоднее, чтобы прабабка считала его предприимчивым негодяем, не чурающимся никаких методов, чем лохом, огребшим за чужие шалости.

Стоило задуматься, как обезопаситься от покушений со стороны этого ненормального. Потому что если к угрозам от Владика я мог относиться снисходительно — сам кузен на такое не способен , а денег на наемного убийцу ему никто не даст (хотя в свете последних событий насчет тети Аллы я не был уже столь уверен) — то к угрозам от Николая следовало отнестись со всей серьезностью: у него было куда больше возможностей, существовал доступ в княжескую казну, а у его матери имелись собственные средства, которые можно было использовать, если вдруг доступ к княжеским пропадет.

В последний раз посмотрев на напрасно пострадавший дом, я устроил забег до дороги, а потом вдоль нее в направлении города. Минут через пять мне опять удачно подвернулся открытый грузовик. В закрытые я не рискнул бы переместиться, потому что никак не мог быть уверенным без проверки в том, что внутри ничего нет. А пока проведу проверку — грузовик проедет и моих жалких умений в переносе себя в пространстве не хватит на то, чтобы до него дотянуться.

В гостиницу я вернулся даже раньше оговоренного времени, к радости Олега, который сказал, что Зимин должен вот-вот подойти.

Глава 3

Зимин появился минут через десять после меня и с порога спросил:

— Вы ужинали? Если нет, то могу предложить побеседовать за едой.

Мы с Олегом отказываться не стали, и минут через двадцать мы всей компанией сидели за столиком в ресторанчике неподалеку. Вид он имел не столь пафосный, как тот, где показывал широту души Зимин в прошлый раз, но кормили тут не в пример лучше, хотя и без извращений в виде блюд из изнаночных тварей. И разговор шел такой умиротворяющий, способствующий правильному пищеварению: о погоде, о магических достижениях, о новинках литературы и кино. К тому, что волновало, Зимин перешел лишь в самом конце ужина.

— Мы подумываем о некоем союзе против Живетьевых, — сказал он. — Были бы рады видеть вас в своих рядах.

Предложение было интересным. Если внутри самих целителей пойдет неприятие действий Живетьевых, то мое положение значительно упростится. Возможно, даже князьям не придется организовываться, чтобы дать отпор зарвавшемуся целительскому роду, все разборки пройдут внутри гильдии.

— Но ни я, ни Олег не целители — напомнил я.

— Зато у вас есть интересные знания, которые помогли вывести Живетьевых на чистую воду, — воодушевленно сказал Зимин. — Уже одному из князей сказано, что причиной бесплодия его наследника блок, а не врожденное заболевание. Блок был убран, виновные названы, а один княжеский целитель потерял свое теплое место. Все это запустили вы, Илья. И это только начало. Если нам удастся собрать достаточное количество заинтересованных лиц…

— Вы забываете про императора, — скептически напомнил Олег. — Он тоже лицо заинтересованное.

— В том, чтобы Живетьевы проворачивали свои делишки, незаконно обогащаясь?

— В том, что бесхозные княжества отойдут под его руку или под руку его потомков. Поэтому он Живетьевых поддерживал, поддерживает и будет поддерживать, закрывая глаза на те крохи, которые они откусывают при передаче ему куда более крупных кусков.

— С чего вы это взяли? — удивился Зимин.

Олег сделал ему выкладку из тех фактов, которые ему удалось накопать. В результате выяснилось, что тот князь, чьему наследнику сняли блок, в эту подборку не попал. А ведь наверняка были и другие, пока не подсчитанные. Создавалось впечатление, что Живетьевы решили ускориться, закончив преобразование страны, где на смену отдельным княжествам придут княжества как административные единицы империи, управляемые императором напрямую через своих назначенцев.

— Эвон оно как, — озадаченно сказал Зимин. — То есть мы пытаемся влезть в императорскую игру?

— Именно.

— Но с точки зрения государства гробить рода с сильными магами — ослаблять государство.

— Возможно, император считает, что усиление личной власти это компенсирует? — предположил Олег.

— Возможно.

Зимин задумался, и настолько, что мне пришлось прервать его размышления.

— Но Живетьевы часто действуют только в своих интересах. Те же блоки у них в качестве наказания внутри своих, если те чем-то проштрафились.

— Поэтому я и думал объединить против Живетьевых всех попавших под действие блоков. В ту же Лигу Огонькова.

— Это точно того не стоит, — ответил я. — Огоньков — просто хитрожопый тип, который сумел повернуть ситуацию в свою пользу и теперь на ней зарабатывает. Доверяться ему нельзя.

— Он столько всего безвозмездно сделал, что говорит в его пользу, как целителя от бога, — возразил Зимин.

— Не он. Ему это приписали, и он согласился. Так что вы с ним поосторожней. Не тот он человек, с которым стоит вступать в союз.

Зимин с шумом выдохнул воздух.

— Вы, Илья, умудряетесь каждый раз мои представления о жизни поставить с ног на голову, да еще и задуматься: что там ноги, а что голова. Тем не менее Лигу я бы со счетов не сбрасывал, потому что она уже довольно авторитетна и привлекает к себе именно тех целителей, которые готовы работать бескорыстно из любви к людям.

— Вот так и бывает, — грустно резюмировал Олег. — Во главе хорошего начинания оказывается меркантильный жулик. А ведь его в легкую перекупят те же Живетьевы. И при этом все недовольные ему известны и под боком.

— С этой стороны я не рассматривал — признал Зимин. — А вы точно уверены, что Огоньков не имел отношения ни к исцелению в травмпункте Верейска, ни к исцелению пациентов Ожогового отделения там же?

— Я знаю, кто это делал. И это не Огоньков, — пояснил я.

— О-о-о, — понимающе протянул Зимин. — Ваш загадочный учитель? Вот уж кто наверняка подвижник по жизни и предпочитает держаться в тени. И все же Лигу со счетов сбрасывать нельзя, потому что сейчас она — центр притяжения истинных целителей и, чего уж греха таить, прикрытие для слетающих блоков. В связи с выявившимся интересом императора прикрытие будет нелишним. Но знаете что, друзья мои, я уверен, что если эта история всплывет, то крайними назначат как раз Живетьевых. Короче говоря, все это необходимо хорошенько обдумать.

На этой не слишком позитивной ноте обсуждение животрепещущих тем закончилось, и мы перешли опять к обсуждению новостей, как внутренних целительских, так и общеимперских. По всей видимости, Зимин, в свете открывшихся обстоятельств не был готов принять хоть какое-то решение, поэтому после ужина мы расстались, хотя и пообещали держать друг друга в курсе всех важных новостей, касающихся блоков и Живетьевых.

— Наши союзники отваливаются сразу после того, как оказываются в курсе участия императора, — пессимистично заметил Олег. — Против Живетьевых настроены многие, но статус целителей и защита императора делает их неприкасаемыми.

— Нужно их рассорить, чем я займусь. Сейчас мы возвращаемся в номер и ты прикрываешь очередное мое отсутствие.

— Ты не перенапряжешься?

— Нет, там не такие нагрузки, чтобы переживать, — успокоил я дядю. — Много магии не требуется, только осторожность. И я ненадолго.

Мы вернулись в номер, а потом я провернул ту же схему, что при выезде из города, с той только разницей, что близко на таком грузовике к дворцу подъехать не удалось, пришлось довольно много пробежать. А вот потом встал вопрос: проникать ли в сам дворец или посветить реликвией перед ним. Вряд ли Живетьева чувствует расстояние до метра.

«Как думаешь, насколько сильна настройка Живетьевой? Если на таком расстоянии реликвию вытащить, можно будет понять, что та не во дворце, а рядом?»

«Есть заклинания, которые это позволяют, — заметил Песец. — Не уверен, что старушка ими владеет, это не из целительской магии, а из магии жизни. Но хвост на отрубание не поставлю…»

Его слова все решили. Телепортироваться через ограду с кучей защитных плетений я не рискнул. На территорию дворца проник, распластавшись на крыше грузовика, который что-то вез для внутреннего дворцового пользования. Ни один датчик — а я их засек на воротах несколько — на меня не сработал. Система охраны не соответствовала уровню охраняемого объекта. Входи кто хочешь, иди куда хочешь, бери что хочешь…

«Кстати, куда бы пойти? Как думаешь, где император может изучать чужую реликвию?»

«Изучать? Точно нигде. У него для этого должны быть специальные люди. А вот хранить… Я думаю, этого достойно только одно место».

Намек мне не понравился.

«Ты про сокровищницу? Прикинь, сколько я ее буду взламывать, если с сейфом Живетьевых несколько часов провозился?»

«А зачем взламывать-то? — удивился Песец. — Помаячь реликвией перед дверью. Даже самые хорошие заклинания дают небольшую погрешность на таком расстоянии».

После обдумывания предложение Песца было признано годным, и я отправился на поиск сокровищницы. Или какой-нибудь артефакторной лаборатории — если таковая найдется во дворце, будет еще лучше: Живетьева решит, что ее реликвию изучают, и взбеленится. Скандал между ней и императором — именно то, что мне нужно.

До подходящей лаборатории я не добрался, поскольку сокровищницу нашел раньше. К ней вела дорога по запутанной системе коридоров, преграждаемых решетками, которые преодолевались обычной телепортацией.

«Вот распрыгался, — довольно поглядывая на меня, заметил Песец. — Такими темпами к концу дня магию Пространства докачаешь до возможности взять новый модуль».

Звучало соблазнительно: второй уровень магии Пространства давал возможность завести пространственный карман куда больших размеров, чем у меня сейчас. Так что я продолжил вдохновленно прыгать, хотя и понимал, что Песец сильно преувеличивал и что трачу на такое перемещение непозволительно много магии.

Резервы у меня закончились как раз перед хранилищем, охраняемым нарядом аж из трех магов. Я немного отошел в сторону и уселся в медитацию, потому что подходить почти с нулевым уровнем энергии к магам с непонятно какими умениями было бы не самым разумным поступком.

Проблема была еще и в том, что стояли они почти у самой двери, а мне нужно было оказаться к ней вплотную, чтобы реликвия соприкасалась с дверью. Или… со стеной хранилища?

Я аккуратно запустил сканирование. Дверь была не по центру помещения за ней, но в обе стороны расстояния хватало, чтобы отдалиться от охраны. Так что припереть меня к стене, как было бы в случае, обнаружь меня маги между собой и дверью, не получилось бы. Выбрав оптимальное место, я тихо туда подошел и все также под невидимостью вытащил реликвию из пространственного кармана. Маги даже ухом не дернули в мою сторону. Стояли, болтали, кто куда пойдет после дежурства, а на то, что у них под носом готовится диверсия, внимания не обращали.

Ждать пришлось долго. Причем Песец, как бы между прочим, заметил, что была бы у меня Жизнь второго уровня, я бы точно знал, дошло ли мое послание до Живетьевой, потому что Метки на этом уровне становятся информативней. Наконец метка Живетьевой начала целенаправленно приближаться. Дождавшись, когда она окажется совсем рядом, реликвию в пространственный карман я убрал. Опять потянулись минуты ожидания. Долгие: Живетьева во дворец прошла, но застыла на одном месте. Я был уверен, что она потребует проверки, поэтому уходить не торопился.

Я оказался прав: когда уже подумывал, не покинуть ли мне дворец, метка Живетьевой наконец начала перемещаться в мою сторону.

Пришла она не одна, а с императором, который выглядел в точности как на собственном парадном портрете: тот же снисходительно-понимающий взгляд и та же горделивая осанка.

— Сейчас, Арина Ивановна, сама убедишься, что ничего, принадлежащего твоему Роду, у меня в сокровищнице нет, — сказал он, открывая двери ключом и сложным пассом.

Внутрь вошли трое: Живетьева, император и я. Потому что я никак не мог не использовать возможность глянуть, что же тут находится.

Живетьеву не заинтересовали ни драгоценности, ни артефакты, лежащие навалом на полках, в шкатулках и сундуках. Все, что привлекло ее внимание, — это экранирующие контейнеры.

— Я гляну, Костенька? — заворковала она, наклонясь к ближайшему. — Или у тебя от меня секреты есть?

— Да какие секреты, Арина Ивановна? Все реликвии, которые тут есть, — это императорская и княжеские тех родов, кто отказались от земель в мою пользу.

Насколько я понимаю, отобранные у липовых наследников на случай, если найдутся настоящие наследники и потребуют проверить тех, кто отдал княжества императору. Нет реликвии — нет проверки. Хотя, конечно, было бы надежнее ее уничтожать, но там что-то завязано на безопасности даже не отдельного княжества — всей страны.

Живетьева «Костеньке» на слово не поверила, просмотрела все контейнеры, особенно долго задержавшись над императорской реликвией. Наверное, прикидывая заодно, что нужно сделать, чтобы та поменяла хозяина. Во всяком случае, вид у Живетьевой был такой, как будто она уже примерила чужую реликвию и сроднилась с ней. Уверен: старушка бы влегкую согласилась заменить этой утерянную. Понял это и император.

— Любуешься? — с насмешкой спросил он. — Ты давай свою ищи, пока я не решил, что с тебя хватит.

Живетьева разозленно захлопнула крышку и перешла к другому контейнеру. Проверила она все, потом осмотрела и сундуки размера, подходящего для того, чтобы в них можно было запихать тот отвратный шар.

— Ничего не понимаю, — сказала она в конце осмотра. — Костя, я абсолютно уверена, что моя вещь была здесь. Могу чем угодно поклясться.

— А я могу чем угодно поклясться, что ее тут не было, — возразил император. — Но не буду. Лишние клятвы — лишняя нагрузка. А повод незначительный, согласись?

— Незначительный? То, что меня обворовали, ты считаешь незначительным поводом? — возмутилась она и злобно прищурилась. — Костя, я все больше подозреваю, что ты меня обманываешь и ведешь свою игру, забыв о том, что мы союзники.

— Арина Ивановна, ты здесь все осмотрела? — раздраженно процедил он. — Нашла? Нет. Потому что твоих вещей тут никогда не было. Все. Экскурсия закончена. Пойдем.

Он направился к выходу, Живетьева нехотя засеменила за ним, притворяясь донельзя дряхлой и безобидной. Зыркала она при этом во все стороны, но не заметила, как контейнер с императорской реликвией переместился в мой пространственный карман, а сам я ускорился, чтобы выйти до того, как император с гостьей покинут хранилище.

После того как двери были заперты и запечатаны, император с Живетьевой пошел к выходу. Идти прямо за ними было очень удобно: не нужно было проходить сквозь решетки, которые поднимались по мере продвижения.

Посещение сокровищницы привело Живетьеву в раздражение, которое она не скрывала, все также выказывая подозрения императору и намеками, и намекающими взглядами. Наконец тот не выдержал:

— Арина Ивановна, дорогая, может, у тебя просто галлюцинации? Знаешь, бывает такое. Особенно в случае нагрузок, не соответствующих возрасту. И род, и целительская гильдия — многовато на тебя одну. Ты уж, пожалуйста, не переутруждайся, вернешься домой, попроси, чтобы осмотрел независимый целитель. А то, знаешь, как это бывает: сапожник без сапог, а целитель — без целительского осмотра.

Он оставил вскипевшую от злости Живетьеву посреди коридора, а сам зашел в помещение, куда ей хода не было без специального разрешения. Живетьева раздувала ноздри, наверняка в мечтах представляя, какие блоки поставит на императора при первой же возможности, но долго стоять в коридоре не стала, неспешно заковыляла на выход, опять притворяясь несчастной немощной старушкой.

В конце концов ее и до выхода проводили, и машину подогнали. Не императорскую, разумеется, поскольку приехала она на своей, большой представительной и черной, как душа этой псевдоцелительницы. К сожалению, в салоне мне места найтись не могло, пришлось распластаться на крыше, прикрепившись к ней липучкой и нанеся на себя несколько щитов.

Так ехать было куда неудобней, чем в кузове, особенно когда машина разгонялась и я боялся не удержаться и слететь. Тем не менее до живетьевского дома я добрался благополучно, а там и внутрь вошел вместе с хозяйкой, сразу направившейся к себе в комнату, а вот я прошел в кабинет, запоры на котором не претерпели ни малейших изменений с прошлого раза. Не появилась дополнительная защита, не наставили ловушек — ничему, похоже, недавние неприятности Живетьевых не научили.

Как я и думал, мебель в кабинете появилась новая, как и новый сейф, на котором пока защитных заклинаний не было, только пара замков, которые я вскрыл за считаные минуты, после чего поместил туда императорскую реликвию и приоткрыл крышку контейнера так, чтобы казалось, что она осталась открытой случайно. После чего сейф аккуратно закрыл, потом закрыл кабинет и направился на выход.

Вопреки моим опасениям, защита на телепортацию не среагировала, и я спокойно выбрался за пределы живетьевского поместья. Добежал до дороги и дождался подходящего грузовичка.

Машины с мигалками и орущими сиренами встретились, аккурат когда грузовичок въезжал в город. Быстро император заметил, что фонящая реликвия находится не там, где положено…

Глава 4

Себя я конкретно переоценил, потому что до номера добирался исключительно на волевых, силы закончились. Только и успел ответить встревоженному Олегу, сразу полезшему с вопросами, почему так долго и не случилось ли чего: «Все нормально. Расскажу завтра», упал на кровать и, если бы не Песец, даже не использовал бы модуль перед тем, как отключиться. Вырубило меня сразу. Даже удивительно, если учесть, насколько нервным выдался вечер.

Утром же я проснулся, как будто вчера и не напрягался: состояние отличное как в физическом плане, так и в магическом. На всякий случай, даже не открывая глаз, я уточнил у Песца:

«Что со мной вчера было?»

«На пределе отработал. Но поскольку это тебе ничем не грозило, я не вмешивался».

«Сейчас все нормально?»

«Все нормально, — уверил он. — Хоть немедленно иди в Прокол, который ты можешь открыть».

Прокол открывать меня не тянуло, а вот глаза — напротив.

— Ну наконец-то! — обрадованно выдохнул Олег. — Заставил ты меня переволноваться. Что случилось?

— В новостях ничего нет?

— А должно быть?

Олег сначала схватился за голову, а потом полез на новостные порталы, а я быстро отправился в душ. По-хорошему, туда еще перед сном надо было добраться, потому что поездки на крыше машины не способствуют чистоте, но не в том я был состоянии, не в том. Зато сейчас душевые струи смывали с меня остаток вчерашних проблем и давали бодрость и силы встретить новый день во всеоружии.

Когда я, освежившись, вышел из душа, Олег встретил меня вопросом:

— Как тебе это удалось?

— Что именно?

— Вчерашний указ императора о снятии неприкасаемости с целителей. И арест Живетьевой. Причина не разглашается, но должна быть весьма серьезной. Император просто так не отдал бы приказ о ее аресте — сообщник, и не самый слабый.

— А что ему оставалось делать, если Живетьева, воспользовавшись его доверчивостью, украла из сокровищницы императорскую реликвию?

— Как украла реликвию? — опешил Олег.

— Сначала долго над ней стояла, а потом незаметно вынесла и засунула в свой сейф. Там и нашли.

Олег резко выдохнул и возмущенно спросил:

— То есть ты полез прямо в пасть ко льву?

— Я использовал подвернувшуюся возможность рассорить опасных для нас союзников.

— Непредусмотрительно, — сказал Олег. — Ты же понимаешь, что все выяснится ровно тогда, когда она поклянется, что не брала?

— На ней клятв нет, — сообщил я. — Значит, она вряд ли согласится даже на одну. А если согласится, на месте императора я бы воспользовался моментом и потребовал общую клятву с верностью императорскому роду, на что Живетьева никогда не пойдет с ее амбициозными планами. Так что какое-то время просидит в заключении, уверенная, что все это — императорская многоходовка по приведению ее к клятве.

— Посмотрим… — пессимистично сказал Олег. — Твои выкладки слишком поверхностны. У них слишком давние дружеские отношения, чтобы Живетьева императора не заболтала к своей выгоде. И тогда встанет вопрос: а кто, собственно, пытался их столкнуть лбами. И рыть начнут во все стороны.

— Вряд ли в нашу сторону даже подумают: мы слишком незначительные персоны, никто за нами такого рода интересы не заподозрит. И император вряд ли быстро ее выпустит: если бы вопрос решался клятвой — он бы уже решился. Да даже выпустят Живетьеву, осадок все равно с обеих сторон останется, — возразил я, не желая признавать ошибку. Все равно то, что сделано, уже не исправить, да и нам любой разлад между императором и Живетьевыми только на пользу. — И вообще, нам пора делом заниматься, поэтому на завтрак — и в Гильдию?

В наших планах было оставить пару часов на осмотр местных магазинов с вещами Древних, у которых не было своих сайтов в сети, поэтому тормозить не стоило. Тот ресторанчик, где мы вчера неплохо поужинали, был еще закрыт, пришлось удовлетвориться заведением при гостинице. Выбор там оказался небольшим, но достаточным для плотного завтрака. Олег, правда, кривился и говорил, что кофе отвратный. Но я кофе не пил, а сок показался неплохим, свежим и прохладным.

К назначенному времени мы были в Гильдии, где глава сразу после короткого обмена приветствиями вывалил перед нами на стол штук двадцать небольших артефактов и предвкушающе потер руки.

— Нуте-с, приступайте, молодой человек, — скомандовал он.

— Одну минуту, — остановил меня Олег. — Сначала мы хотим подписать договор и увидеть оговоренную плату.

— Вам недостаточно моего слова?

— При всем моем уважении, я больше привык опираться на договорные отношения, — возразил Олег, изобразив вежливый полупоклон в сторону главы. — Кроме того, положение нашего Рода таково, что чем больше заключенных договоров у нас есть, тем лучше для нас.

— То есть вам нужен хотя бы один? — насмешливо бросил глава Гильдии. — Хорошо, я распоряжусь, чтобы составили.

— К чему такие сложности? У меня уже есть составленный, — заметил Олег и передал флешку.

Принимающая сторона изучила текст, согласилась с написанным и отправила на печать, после чего обе стороны завизировали договор и глава Гильдии вытащил из сейфа как набор монет, так и «кирпич» Древних.

— Вот то, что вы получите в случае успешного выполнения всех пунктов договора, — сказал он и положил все на не занятый артефактами участок стола. Совсем маленький участок.

Соотношение было, прямо скажем, не в мою пользу. Но это только по размерам, по содержимому еще смотреть нужно.

Я проверил модули, они все оказались рабочими. Потертость сейфа вызывала сомнения, но был он закрыт, так что оставалась надежда на то, что содержимое цело. После проверки я перешел конкретно к тому, ради чего меня сюда вызывали: проверке артефактов на работоспособность. Не знаю, случайно или нет, но в этой куче большинство оказались заряжаемыми, поэтому можно было выбрать, что именно показывать «клиенту», который уже довольно потирал руки, подсчитывая будущую прибыль. Во всяком случае так мне казалось: на его лице исследовательского интереса я не видел, только денежный. Ну так на это у нас как раз и был подписанный договор, в котором нашлось место ограничителям чужой жадности. А внимательности главе это заметить не хватило.

Для приличия я перебрал все артефакты, внимательно выслушивая комментарии Песца и возвращаясь по нескольку раз к каждому предмету. Я делал вид, что их осматриваю, ощупываю и настраиваюсь на каждый персонально, а на самом деле выбирал самые бесполезные приборы. На мой взгляд, ими оказались: тостер с функцией печати на хлебе и карманный душ. Использование и того, и другого требовало знание языка Древних, а в случае тостера — еще и наличие носителя для рисунков.

Первым я включил тостер, предварительно заправив его энергией. Он запищал и порадовал нас виртуальной панелью, на которой можно было отметить степень прожарки, выбрать рисунок или напечатать текст, который отобразится на хлебе. Щель для ломтиков хлеба тоже открылась, приведя археологов в состояние неконтролируемого восторга.

— Может, это копировальное устройство? — предположил глава гильдии и сразу вставил туда картонную карточку подходящего размера.

Тостер карточку выплюнул и разразился короткой речью, суть которой сводилась к тому, что от устройства надо убрать детей. Глава гильдии этого не понял и попытался вставить внутрь карандаш — тоже, видимо, из исследовательского интереса. Тостер карандаш выплюнул и попросил позвать взрослых. Глава гильдии загрустил, поскольку больше на столе ничего подходящего не нашлось. Не пальцы же засовывать в соответствующее отверстие?

Пока они разбирались с тостером, я активировал душ, на котором тоже вылезла панелька с выбором температуры, типа и силы водяной струи. Выбирать я, разумеется, ничего не стал, так и передал главе Гильдии, который тут же принялся азартно тыкать в меню, чем вызвал потоп на своем столе. Кажется, он выбрал бодрящий холодный многоструйный душ. Хорошо хоть, Олег наш экземпляр договора успел убрать и тот не пострадал.

Глава Гильдии лихорадочно тыкал по меню, меняя напор и температуру, и наконец случайно попал на выключение. К этому времени состояние кабинета можно было коротко описать как «после стихийного бедствия»: залито было все, кроме нас с Олегом, поскольку я успел поставить щит. Я собрал «монеты» и подхватил «кирпич».

— Олег, нам пора, — напомнил я.

— Как это пора? — возмутился глава Гильдии, у которого оказалась подмочена не только репутация, но и на нем самом не осталось сухой нитки. — А остальные артефакты?

— Договор у нас был ровно на два предмета, — напомнил я. — С нашей стороны он выполнен полностью, с вашей — тоже, так что я не вижу причины задерживаться, у нас еще есть дела в Дальграде.

— Илья, как вы можете так поступать? — возмутился он. — Археология вам не простит такого рваческого отношения.

— Попрошу без оскорблений, — холодно сказал Олег. — Племянник совершенно прав. А что касается отношения, то нам тоже есть чем возмущаться. С вашей стороны наблюдается чисто потребительский подход. В следующий раз можете нас даже не беспокоить из-за такой ерунды. Вы даже не озаботились минимальной защитой при активации артефактов. А если бы оттуда хлынула не вода, а вулканическая лава? Да и вода неизвестно какого происхождения. Вы подвергаете наши жизни опасности, о чем в договоре не было ни слова. Или вы компенсируете нам обследование у целителей? Нет? Почему-то я так и подумал. Всего хорошего.

Хозяин кабинета что-то возмущенно орал нам вслед, но мы его не слушали, торопясь на выход.

— У тебя неприятностей с Гильдией не будет? — все же проявил я беспокойство, когда мы спускались по лестнице.

— Перевыборы через месяц, и этот точно не пройдет, — отмахнулся Олег. — Им многие недовольны. Что за артефакты ты «оживил»?

— Тостер и походный душ.

— Последний оказался особенно впечатляющ, — хмыкнул Олег. — По идее, он должен еще и воду собирать.

— Вполне возможно. Меню я не изучал.

Настроение у меня было отличное. Поездка во всех смыслах получилась то что надо: и Живетьевой немного не до меня, и по стихийным модулям коллекцию закрыл. Жаль только, что потренироваться с той же Землей не получится сегодня, после перелета будет не до того. Разве что поутру на Изнанку сходить? Но тут палка о двух концах: как я заметил, применение магии привлекает Тварей почище, чем известная субстанция — мух. Так что длительную отработку лучше не делать: это не короткий бой, где пары или даже одного заклинания хватает, чтобы разобраться с противником. Причем только с тем, кого не берет холодное оружие, кого берет — лучше шинковать сталью. Безопаснее.

«Поэтому и делают изучение открытия Порталов по уровням, — заметил Песец. — Чтобы постепенно увеличивать нагрузку».

«Кстати, я не проверял новое Сопряжение», — спохватился я.

«Вряд ли поблизости есть место для Прокола, — скептически сказал Песец. — Судя по видео, тот Прокол, что в Дальграде, ведет на Изнанку куда более высокого уровня. А места Проколов редко соседствуют».

Все же я проверил и вынужден был признать, что Песец оказался прав: отклика от Сопряжения не было. Что ж, это не значит, что его не найдется в другом месте. Стоит поездить по окрестностям Верейска, причем тем, которые безлюдные — в людных наверняка бы уже засекли аномалию.

С Олегом мы собирались побывать минимум в двух магазинах. К сожалению, расположены они были не рядом, так что времени больше уйдет на поездки, чем на осмотр.

Разумеется, сначала мы отправились к ближайшему, при заказе такси Олег внезапно выдал:

— А хорошо было бы машину с собой в контейнере перевозить. Твою палить нельзя, а вот мою бы как-нибудь в такой запихать, а? Например, армейский выставить, а гражданский вместо него засунуть.

«Не выйдет, — ехидно хихикнул Песец. — Такие контейнеры составляют со своим транспортом единое целое. Это как единый артефакт. И если машина может обойтись без контейнера, то в контейнер другую машину не запихнуть, она просто туда не влезет без настройки. Разве что совсем маленькая, чтобы по всем габаритам вписывалась, и то будут проблемы с извлечением».

— Песец говорит: нереально.

— Обидно, — вздохнул Олег.

«Почему нереально? — удивился песец. — Качай артефакторику — и будет тебе счастье. Не самая сложная процедура

За неимением личного транспорта пришлось брать такси и чтобы времени не терять, и чтобы урон роду не нанести. И пусть в Дальграде нас мало кто знал, но положение обязывало.

В первом магазине нужных мне модулей не нашлось, и даже Песец не выявил среди массы разноцветных «монеток» хотя бы одну потенциально полезную. Все они были прикладные, как и контейнеры, тоже имеющие вполне определенную направленность.

«Магазин с товарами для хобби раскопали, — уверенно определил Песец. — О, вот этот однозначно надо брать. И этот».

На контейнерах не было понятных мне надписей, поэтому я уточнил:

«А что там?»

«Первый — набор для кожевников, полный, с материалами и дополнительными модулями. Вряд ли мы встретим еще один».

«А второй?»

«Второй тоже обучающий».

Песец вильнул и взглядом, и хвостом, поэтому я сразу заподозрил подвох и спросил:

«Чему?»

«Очень-очень полезному делу», — уверил меня симбионт.

«А поконкретней?»

«Этой техникой владел Зырянов, так что и тебе она будет необходима. Исключительно вдохновляющая техника», — продолжал юлить Песец.

«А поконкретней?» — уже с нажимом повторил я.

«Пусть сюрпризом будет. Уверяю тебя, Олег очень обрадуется, когда увидит содержимое».

Морда у Песца была хитрющая, но, когда я продолжил настаивать, он уперся и сказал, что могу не брать. Но под свою ответственность. Я прикинул, решил, что не такие большие траты, и со вздохом взял оба контейнера. Олег сразу поинтересовался у продавца:

— Берем два кирпича, скидка будет?

Тот посмотрел на нас как на представителей беднейшего слоя населения, но поскольку Олег не отстал, то скидку в пять процентов нам одобрили, после чего мы потащили добычу в гостиницу, чтобы не ехать с ней во второй магазин, где ее могли посчитать своим товаром.

Это отняло немного времени, но пока некритично, так что во второй мы тоже успевали. А вот там… Песец задергал хвостом и заявил:

«Брать надо по максимуму. Опять военный склад раскопали».

«По максимуму у нас денег не хватит», — напомнил я.

Песец тяжело вздохнул и посмотрел на меня в точности как давешний продавец, но аппетиты поумерил. Кристаллы мы вообще брать не рискнули — кто знает, оттуда ли они или из совсем другого места, а вот кучу модулей по артефакторике и алхимии нагребли, причем Песец утверждал, что с моими не пересекаются. Диски тоже тщательно отобрал. И пришло время контейнеров…

— Илья, ты не увлекаешься? — тихо спросил Олег. — Нам столько в самолет не пронести.

«Зачем вам проносить в самолет? — удивился Песец. — Под иллюзией вызываете транспорт, в него закидываете, потом транспорт убираете — и никакого самолета. Или ты согласен гранаты и алхимию оставить тут? И дополнительный транспорт?»

Я передал Олегу предложение Песца, дядя вздохнул и пошел торговаться. Здесь скидка была побольше, но все равно выложить пришлось много. Зато упаковка прошла без сучка и задоринки: место было не слишком популярным, поэтому мы без проблем использовали иллюзию современного автомобиля, пока забрасывали в военный транспорт.

— Спасибо Шмаковым, — резюмировал Олег, когда я убрал транспорт в контейнер, а контейнер — в пространственный карман. — Золотые люди — спонсировали наш поход по магазинам, и даже на счету что-то осталось, но мало.

— Прохорова должна за штаны заплатить, — напомнил я. — Зырянов наверняка деньги привез, но мы же не в Верейске.

— Разве что. Но я так понимаю, основное у тебя есть?

— Из основного осталось купить три модуля артефакторики, модуль пространства и три модуля магии Жизни, — прикинул я. — Остальное уже не столь важно… Да вроде и не осталось уже ничего такого…

«Зря так думаешь. Нам просто ничего интересного не попадалось, — заметил Песец. — Но ты не переживай: я на страже твоих интересов, ничего важного не пропущу. Магия тем и хороша, что имеет разнообразие направлений. Какое бы ты ни выбрал, все равно приходится изучать еще и смежные».

Песец довольно потирал лапы, радуясь нужным приобретениям. Я тоже считал, что поездка прошла продуктивно, и это я еще не смотрел содержимое контейнеров, купленных первыми: было интересно и что в том, который для кожевников, и что в том, который Песец назвал сюрпризом.

Глава 5

Больше мы никуда не успевали, так что заехали в гостиницу, забрали вещи и вызвали такси в аэропорт. Пока ехали и ожидали рейс, я привычно ковырялся на сайтах с монетами и нашел-таки по начинке Проколов почти все, кроме шестого уровня. Но до шестого мне еще пару лет, по уверению Песца, так что повода для переживаний не было. Заказы размещал на разных сайтах, но прийти они должны примерно в одно время — не придется ежедневно в центр ездить. Кстати, обнаружил, что заказанные лари уже пришли — нужно будет заехать и забрать, благо дядина машина находилась на стоянке при аэропорте.

Вообще, выбор модулей действительно увеличился и ассортимент постоянно менялся: некоторые яркие исчезали из продажи, пока я изучал содержимое сайта. Хорошо, что на них не было ничего полезного для меня. Были интересные контейнеры, но, помня о том, что с деньгами у нас сейчас не слишком хорошо, я для себя просто отмечал их наличие и с болью в своем и песцовом сердцах закрывал сайты. Военные сейфы и сейфы родов я бы непременно выкупил, но таких не попадалось. Диски я тоже глянул, но уже без особого интереса — успел убедиться, что Песец прав и там в основном обучение очень низкого уровня, иногда просто даются основы без конкретики. А вообще, я пришел к выводу, что с интересом бы прослушал лекции или почитал про любые направления магии. Потому что понял, что модули дают только основу, которая должна была шлифоваться учителем, на роль которого Песец не слишком подходил по ряду причин. К сожалению, такие материалы если и сохранились, то только в сейфах родов, в связи с чем я начал азартно прикидывать, как все же подступиться хотя бы к имеющемуся военному сейфу — Песец утверждал, что на Родовых может быть защита посерьезней.

Идеи появились, и довольно интересные. Настроение резко испортил телефонный звонок.

— Илья, привет! — радостно прощебетала Прохорова. — Как там поживает моя сумочка?

— Привет. Никак. Кожевничество — мое хобби, поэтому время на него уходит по остаточному принципу.

— Как это никак? — возмутилась она. — Ты вообще в курсе, что я невеста младшего княжича? Думать надо, кому отказываешь.

Через телефон не влияла ни ее, ни моя магия, поэтому все, что могла Прохорова, — это давить авторитетом, а все, что мог я, — просто отказывать.

— Так и вам думать надо кому хамите. Меня же в княжестве ничего не держит, — приврал я. — Соберусь в два счета и перееду в другое, где правители будут полояльней. И тогда вы не получите вообще ничего.

— Илья, да я же пошутила, — захихикала Прохорова в трубку. Теперь, когда ее саму не было видно, голос казался очень неприятным и еще более лживым, чем при личной встрече. — Ну и понадеялась, что это тебя подстегнет.

— Шантаж со мной не работает.

— А премии?

— Юлианна, у меня пока нет на это времени. Займусь не раньше следующих выходных. Если ничего более срочного не вылезет.

Она тяжело вздохнула и попрощалась.

— Прохорова? — уточнил Олег. — Похоже, она с тебя теперь не слезет. А если узнает, что ты по крови Шелагин, может затребовать признания и пересмотра помолвки с изменением жениха на тебя.

Говорил он в шутку, но я действительно испугался такой перспективы.

— Не дай бог!

— Кстати, не такой уж нереальный вариант, — внезапно нахмурился Олег. — С учетом того, что княжества теперь не объединятся, могут пересмотреть вариант с невестой Шелагина-младшего, потому что нам теперь этот союз не выгоден.

— Положим, он совсем не Шелагин по крови…

— Ты же сомневался?

— Я забыл рассказать, что его видел у Живетьевой. Характер их разговора уже позволял предположить, что с отцовством там не все просто, но я дополнительно проверил. Николай Шелагин не сын князя.

Олег воспринял новость на редкость равнодушно.

— Собственно, я это и предполагал с самого начала. Это только ты сомневался. Но теперь все точно, а значит, Шелагиным нужно сообщить.

— Скандал будет, — поморщился я. — А еще на меня насядут со всякой ерундой, потому что выходит, что наследником оказываюсь я. У старшего княжича блок что-то повредил, и само там ничего не восстанавливается. Я подумываю по нему регенерацией проходиться, но, мне кажется, там слишком глубинное повреждение, требующее специального подхода. Нормальный целитель нужен.

Угрозу со стороны Николая Шелагина со счетов сбрасывать не стоило. Если его вышвырнут из Шелагиных, возможность мне гадить у него существенно снизится, а вот желание убить никуда не денется, даже усилится. Как и у его биологических родителей, которых до сих пор в живых было двое.

Странно, что Живетьев, получив разрешение от бабушки на убийство княгини, с ним не торопится. Ведь наверняка он уже давно в деталях разработал несколько планов. Осталось выбрать самый подходящий — и тогда у меня на одного врага станет меньше, а может, и на двух, если удастся убедить князя в том, что к смерти супруги приложил руки целитель.

— Так что, скорее всего, быть тебе князем, — заключил Олег. — Потому что альтернатив нет.

— А что насчет моего отказа? Знаешь, это не моя ноша, вот ни разу. Тем более если в нагрузку пойдет Прохорова, то поневоле задумаешься, не лучше ли, если княжество отойдет императору.

— Знаешь, чем это закончится? — серьезно сказал Олег. — Тебя убьют, чтобы ни ты, ни твои потомки не имели возможности претендовать на эти земли. Те князья, что отдавали земли добровольно, не имели на них права крови, что и докажет любая экспертиза. А с тобой дело другое. Тебя будут убивать, а под замес могут попасть и родственники со стороны матери. То есть мы с Вовкой. Нет, Илья, предложат признание — не ерепенься.

Перспектива была так себе. Мне казалось, что, напротив, вероятность того, что меня приговорят, повысится именно с признанием Шелагиных. Но пока все это — всего лишь сотрясение воздуха. Возможно, меня убьют раньше, чем Шелагины сделают официально заявление о моем изменившемся статусе. Пока их останавливает нежелание быть действующими лицами скандала. Но скандал все равно будет, потому что нельзя молчать об отцовстве младшего княжича. А значит, к нему надо готовиться и помнить о защитных артефактах.

Больше Олег к этому вопросу не возвращался, а потом началась посадка на самолет, где такие разговоры вести вообще не стоило. Поэтому дядя устроился поудобней и уснул, а я опять ушел в медитацию, которая сейчас была важна не только как возможность роста, но и как подстраивание организма к увеличившемуся потоку силы. Как любил говаривать Песец: «В любой непонятной ситуации — медитируй. Ситуация понятней станет или нет — неизвестно, а польза от медитации будет в любом случае».

Долетели мы благополучно и приземлились даже чуть раньше срока, и вскоре уже катили к пункту выдачи. Модули все оказались рабочими, а вот один из ларей пришел с разорванным контуром, то есть использоваться не мог без починки. Хоть назад сдавай. Остановило только то, что с ходу не смог придумать уважительную причину возврата (не говорить же, что нерабочий?), а Песец сказал, что там не такая серьезная поломка, чтобы я не смог справиться уровне на втором артефакторики. Намекающе так сказал: мол, качай — и будет тебе счастье.

Так что битый ларь пошел к такому же с волковских раскопок, а рабочие я зарядил, и один отправил в военный транспорт, как и собирался. Артефакторикой решил сегодня не заниматься: завтра начинаются соревнования и на них нужно приходить отдохнувшим, а погружение в артефакторику меня пока еще выматывало, не давая ожидаемого Песцом вдохновения.

Но купленные в Дальграде контейнеры наконец открыл. Первым делом, разумеется, тот, по поводу которого Песец уверял, что Олег придет в восторг. Олег тоже про это помнил, поэтому вытанцовывал вокруг контейнера все время пока я заряжал лари.

Что могу сказать? Ожидания оказались завышенными. Из контейнера был извлечен музыкальный инструмент, больше всего напоминавший современную гитару, набор модулей, звуковая изоляция для стен, несколько типов записывающего и проигрывающего оборудования, стол, регулирующийся стул, пюпитр, дополнительные модули с композициями и носители с записью нот. Восторга на лице Олега я не увидел и в себе этого чувства не ощутил.

«И?» — вопросил я Песца.

«Что «и»? — удивился он. — Ты не представляешь, какая это была редкость во времена моего создателя. А все, потому что цена зашкаливала. Мой создатель очень даже хорошо зарабатывал, но позволить себе такой инструмент не мог. Хотя очень любил посидеть с гитарой, попивая сидр. Я же о тебе забочусь. У тебя отдыха вообще не бывает».

Он искренне не понимал, почему мы не радуемся, поэтому добавил:

«Твоему дяде наверняка интересно, как звучала музыка тысячи лет назад. Сплошные плюсы: ты расслабляешься — он вдохновляется».

— Мы купили жутко дорогую штуку, по мнению Песца, — сообщил я дяде.

— Насколько дорогую? — поинтересовался он.

«Как пара таких домов, неблагодарный ты потомок неизвестно кого! — ощерился Песец. — Вот так, стараешься тебя порадовать, из шкуры вон лезешь — а на выходе ни радости, ни благодарности».

— Песец говорит, пару таких домов можно было купить за стоимость этого контейнера.

Олег удивленно присвистнул.

— Это за что такая цена?

«Авторский инструмент, изготовленный из дорогущего дерева со специальной обработкой как корпуса, так и струн. Это сделало его практически вечным».

— За изготовителя, — ответил я, тяжело вздохнул и продолжил для Песца:

«Понимаешь, в твое время и в нынешнее ценность вещей претерпела некоторые изменения. Для меня этот инструмент имеет ценность меньшую, чем сейф какого-нибудь рода».

«Ну ты и сравнил! — возмутился Песец. — Да сейфов по сравнению с этой штукой — как грязи. Это уникальная вещь вряд ли найдется еще одна такая, понимаешь? При этом звучание у нее такое, что Зырянов в свое время постоянно подумывал начать откладывать деньги, хотя и понимал, что копить будет до самой смерти. Эх ты, невоспитанный, необразованный потомок непонятно кого».

Песец обиделся, презрительно фыркнул и повернулся ко мне толстым задом, хотя обижаться нужно было мне: я потратил деньги на совершенно бессмысленную хрень. В моем положении от врагов не отобьешься, играя песенки под гитару, даже если гитара раритетная, а песенки — на языке Древних.

«Песец, ты не понимаешь. Мечты Зырянова и мои не обязательно совпадают, — намекнул я. — У него была спокойная жизнь, он мог позволить себе созерцать цветущие яблони, перебирая струны и потягивая сидр».

Песец повернулся и воинственно поднял хвост.

«Это у него спокойная жизнь? Он был очень занятым человеком, но всегда находил время, чтобы расслабиться, потому что иначе жизнь превращается не в удовольствие, а в бег за никому не нужными призрачными целями. Ты хотя бы попробуй, от чего пытаешься отказаться».

«Чтобы попробовать, мне нужно изучить модуль, а у меня и без того график плотный».

«Глянь на него, плотный у него график! Все равно перерыв будет, как используешь оставшиеся стихийные и магии Жизни. Больше ты пока ни к чему не готов. А игра на музыкальном инструменте для мага очень полезна — развивает воображение и мелкую моторику».

Тем временем Олег с интересом изучал древнюю гитару и даже пару раз провел рукой по струнам. Звук действительно оказался на редкость приятным.

— В этом что-то есть… — неожиданно сказал Олег. — Услышать вживую звуки Древних…

— И ты туда же... — обреченно вздохнул я.

— Положим, была бы у меня возможность выучить такой навык, я бы отказываться не стал. Это, кстати способствует популярности.

«Твой дядя дело говорит».

«Мне популярности и без того хватает».

«Кстати, скажи ему, что учить можно по кристаллам — здесь полный комплект».

Родственника я обрадовал, а сам пошел разбираться со втором контейнером. Вот в нем действительно оказались залежи полезных приспособлений, я даже пожалел, что не заполучил его раньше. Руки зачесались опробовать хоть что-то, но пока я просто любовно поглаживал вытащенные инструменты и прикидывал, куда и как их приложу.

«Настоял на свою голову на изучении кожевничества, — проворчал Песец. — А ведь тоже руками и ногами отбивался. Вот в этом Зырянов и видел мою задачу: выявить те потребности, которые ты не осознаешь, и развивать их».

«Например, сидр?»

«Сидр развивать не нужно, — авторитетно подобрался Песец. — Он и без того — вершина эволюции. Его развивать — только портить».

Похоже, свободное время у того Зырянова проходило достаточно однобоко: с бокалом сидра в руках, который отставлялся только для того, чтобы заменить его на гитару.

«У Зырянова семьи вообще не было?»

Песец задумался и огорченно сказал:

«А я знаю? Эту информацию он посчитал избыточной и не перенес в меня».

«Скелет в его доме был один».

«Остальные могли попасть под воздействие чумы раньше и рассыпаться сразу. По характеру извлеченных артефактов я бы предположил, что жил он не один и, соответственно, пил сидр в хорошей компании. Вообще, наш сидр, скорее всего, уже пора сливать с осадка».

Он посмотрел на меня с надеждой в глазах, но я решил, что сидр без моего участия до завтра обойдется. А то стоит туда заглянуть — и на пару часов Песец меня займет, заставляя тщательно осмотреть каждую емкость. К этому делу он относился с максимальной серьезностью и шуток над сидром не понимал. Но к мелким слабостям фактически части меня я решил относиться снисходительно, но и не позволять им брать верх уже надо мной.

Поэтому я вернулся к военному сейфу и уделил почти час внимания, причем мне постоянно казалось, что вот-вот — и я его вскрою наконец. Но то ли я что-то делал неправильно, то ли нужно потренироваться на чем-то попроще, но зацепиться за нужное не получалось. Песец по этому поводу заявил, что только упорными попытками удастся прокачать этот навык и что я должен понять сам на интуитивном уровне, что и как надо делать.

Пока интуиция у меня напрочь отказывалась работать. Наверное, потому, что я попросту устал за эти выходные, которые дали мне максимальную нагрузку вместо отдыха. Поэтому я решительно отставил сейф и пошел спать.

Перед сном проверил все свои Метки. Огоньков, Живетьева и Николай Шелагин остались в Дальграде. Метка Фурсовой сияла совсем рядом, по меркам карты, разумеется. Так-то девушка была у себя в комнате, а не караулила меня у ограды нашего дома. Метки Александра Шелагина и Грекова были рядом, в Полигоне — там они часто зависали после того, как узнали, как именно пользоваться залами. Тетя Алла все также торчала в Верейске, наверняка надеясь уговорить Живетьева, Метка которого была от нее очень и очень далеко. Метка Федоровой горела на уже привычном месте, которое у меня так и оставалось только в плане на посещение. А Владик… Владик, судя по направлению и расстоянию, был в Горинске. На этом доступные метки заканчивались.

Я прикинул, что ни Воздух, ни Огонь без тренировки не смогу использовать на соревнованиях, потому что не буду уверен в этих техниках. И выбрал для изучения магию Жизни: если уж не могу брать больше меток, то хотя бы с каждой буду получать больше информации.

На удивление Песец отговаривать меня не стал, признал правильность моего выбора, хотя я и не исключал, что ему просто надоело сегодня со мной спорить и что-то доказывать.

Глава 6

Утром я убедился в том, что выбор магии Жизни был правильным. Конечно, ускоренное проращивание семян и укоренение черенков, а также воздействия на растения мне были не слишком нужны. Но улучшенная Общая кровь позволяла договариваться уже с более высокоуровневыми животными, Рой — призывал множество насекомых, жалящих противника, и имел аналог в наше время, так что я ничем не рисковал при его использовании. Сигнальный контур первого уровня тоже оказался полезной штукой, поскольку отличался по многим параметрам от сигналок из военных защитных заклинаний. Ну и вишенкой на торте была, разумеется, улучшенная Метка. Она передавала эмоции и состояние организма, причем в состояние входили не только бодрствование и сон, но и болезнь и бессознательность. Все носители моих меток были здоровы, но не спали пока только я и Живетьева, бесившаяся наверняка из-за своего заточения. Ее душевное состояние оставляло желать лучшего, хотя внешне она наверняка продолжала изображать несчастную несправедливо обиженную старушку.

На мой взгляд, сложно переоценить полезность понимания эмоций опасного для тебя человека, хотя с этим тоже нужно учиться работать. Но тут уж только постоянной практикой, методами проб и ошибок. И Песец мне в этом не помощник: честно признался, что его создатель не владел магией Жизни, почитая ее для себя бесполезной.

Так что я отложил рассматривание Меток до времени, когда носители проснутся, и отправился делать традиционную разминку, усиленного типа и потому что вчера пришлось ее пропустить, и потому что нужно было подготовиться к сегодняшним соревнованиям.

Песец все время мелькал на заднем плане, и сам волнуясь, и меня отвлекая, поэтому сразу после разминки и душа я отправился к сидру, который действительно было пора сливать с осадка. Не знаю, что там получилось, но я добросовестно провозился с ним до самого завтрака, разливая по бутылкам, которые сразу отправлял в холодильник.

«Пару дней постоят, дойдут — и можно будет снять пробу, — мечтательно сказал успокоившийся Песец. — Под правильную закуску и правильную музыку».

Я сделал вид, что намек не понял, и отправился завтракать. Поскольку встал я сегодня рано, то времени до занятий еще оставалось прилично и можно было выбрать, чем заняться: продолжить попытки с военным сейфом, опробовать новые кожевнические инструменты или почитать целительские записи. Я прикинул, что в первых двух случаях могу увлечься и забыть про время или, что еще хуже, придется прерваться на середине процесса, поэтому выбрал записи.

Подозреваю, что Живетьева из них смогла извлечь не больше одного процента информации, и то только потому, что в тексте были рисунки. Для понимания всего нужно было знание языка, которое у меня, как я подозревал, хоть и не было на уровне носителя, но близко к этому. Проблем с пониманием что текста, что речи у меня не было, а общаться ни с кем мне никогда не придется: носителей языка Древних больше нет.

Родовые целительские записи были настолько подробными, как будто основатель Рода опасался, что когда-нибудь последнему выжившему потомку придется учить семейное дело исключительно с листа. Тщательно описывались все тонкости, о которых я бы никогда не догадался и которые существенно облегчали целительскую жизнь. Поневоле задумаешься, что пойди я по стопам целителя — был бы самым знающим. Но целительство в качестве основной деятельности меня не привлекало, поэтому можно было рассмотреть вариант создания целительского крыла внутри Рода, где под клятву передавались бы знания уже другим. Для такого обучения даже модули не нужны — в тексте есть абсолютно все. Развиваться нам, как Роду Песцовых все равно придется — так почему бы и не за счет привлечения новых полезных персон?

Пока мы не были привлекательны людям со стороны, но это только потому, что они не знали, какую возможность могло бы дать сотрудничество с нами. Проблема в том, что возможности эти желательно не светить, во избежание неприятностей со стороны куда более крупных игроков.

Как соблюсти баланс, я размышлял даже во время занятий, но так и не пришел к какому-нибудь решению. Заодно временами проверял Метки своего набора. Настроение Живетьевой не улучшилось, напротив — от нее исходила почти животная злоба. Сейчас как разработает план мести императору, включающий в себя захват власти на особо жестоких условиях… Живетьев фонил странной смесью раздражения и довольства. Тетя Алла — злости и обиды. Сынок ее так и дрых до обеда, на этом фоне он светился полнейшим удовлетворением. Младший княжич частенько вспыхивал раздражением, а вот со стороны Фурсовой ко мне тянулась ниточка интереса. Огоньков сиял явным довольством в свете обожания своих поклонников. Федорова особых эмоций не испытывала, от нее шло что-то вроде ожидания, но очень неявного, смазанного. Шелагин и Греков были по отдельности, причем на большом расстоянии друг от друга, но это не мешало им почти одновременно злиться.

Короче говоря, все были при деле, и это дело не было связано со мной, так что можно было немного расслабиться. После занятий я подошел к Поморцеву, который отвечал за доставку участников от нашей академии на соревнования и сказал, что буду добираться отдельно от остальных.

— Смотри сам, конечно, — нахмурился он. — Но после твоей победы на фехтовальной части возможны провокации.

— Я с дядей еду и буду делать все под запись, — пообещал я. — Я и прошлый раз так делал, причем демонстративно. Сразу часть проблем снимает.

— Это да, — расплылся Поморцев в улыбке. — Но толпой все равно лучше.

— Дядя все равно едет, а мне туда-сюда бегать неинтересно.

— Алхимия нужна какая? — уточнил Поморцев, когда я уже собрался уходить. — На этих поединках разрешена.

— Своя есть.

— Не забудь предъявить весь набор при регистрации, — спохватился он. — А то не все разрешены. Вынесут потом вердикт про нарушение.

Я прикинул: моей базы заклинаний хватало, чтобы перекрыть все усиления от алхимии.

— В принципе могу обойтись без зелий.

— Это ты зря, — ответил Поморцев. — При средненьком уровне даже виртуозное владение техникой не поможет, когда твой противник имеет кругов десять и тупо тебя передавит количеством атак. Вот достанется тебе кто-нибудь с десятью кругами, что будешь делать?

— Тупо передавлю его своими четырнадцатью? — предположил я, спародировав собеседника.

«Пятнадцатью», — педантично поправил Песец.

— Откуда четырнадцать-то? — удивился Поморцев. — Про пять знаю, про четырнадцать нет.

— После эксперимента Грабиной, — напомнил я, уверенный, что собеседник в курсе.

— А точно, — взмахнул он рукой. — Как это я забыл? И что, реально до четырнадцати подняла?

Я скромно пожал плечами.

— У-у-у, — выдохнул он огорченно. — Знал бы, что правда, насел бы на нее. А сейчас ее услали, не дотянешься. Поди, потому и услали, что родовую технику перед посторонним засветила.

— Экспериментальную.

— Тогда даже не знаю, стоило ли оно того. Может, со временем бахнется все на прежний уровень, а то и ниже? Эксперименты — дело такое, непредсказуемое. Я бы не согласился, наверное.

— Меня никто не спрашивал.

— Да ты что? Целители вообще все со сдвигом, но это как-то перебор. Правильно ее наказали.

— Ладно, пойду я собираться. Поболтать можно и потом.

Из академии я ушел, оставив Поморцева в сомнениях, упустил ли он шанс или благополучно избежал проблем с магией.

Олег в этот раз обнаружился не у бассейна, а в той комнате, где мы распаковывали музыкальный контейнер. Причем занимался он тем, что старательно перебирал струны, пытаясь разучить композицию, которая звучала по кристаллу. Приспособление для проигрывания имело голографический экран, на котором показывалось, куда надо переставлять пальцы в процессе игры. Честно говоря, получалось у дяди так, что сразу стало понятно, зачем были нужны звукоизолирующие пластины. Зря он их не использовал, ох зря…

При моем появлении Олег гитару отложил в сторону, и даже с некоторым облегчением.

— Фух, — выдохнул он. — Пальцы устали, пора и перерыв устроить. Вообще, вариант изучения по кристаллам очень муторный, но интересный, ничего не скажу. Слышал, как классно у меня получается?

Проигрыш на виртуальном экране не прекратился, только теперь не тормозился за счет нерадивого ученика и звучал так, как должен звучать в идеале. Стоило признать, что музыка оказалась действительно красивой.

— Слышать — слышал, а вот как классно — пока нет, — съехидничал я.

— Нет чтобы поддержать любимого родственника, — обиделся Олег. — Сам бы попробовал, потом критиковал. Ничего, вот выучу и еще слова придумаю, чтобы положить на музыку, тогда поймешь, насколько меня недооценивал.

«Я же говорил: дядя будет в восторге».

Фразу Песца я проигнорировал, а то он зацепится за ответ и очередь на использование Модулей опять придется сдвигать, теперь в сторону изучения музыкальных инструментов. Маг должен быть многосторонне развитым, потому что однобокое развитие ведет к перекосу и на магическом плане — я так часто это слышал от Песца, что разбуди меня ночью и спроси, какое самое важное качество мага, отвечу не задумываясь: разносторонность.

Олег помотал кистью в воздухе с покрасневшими кончиками пальцев, я отправил точечную регенерацию (как раз потренировался использовать навыки из прочитанного) и сказал:

— Я никогда не сомневался в твоих талантах, но думаю, что тебе еще долго придется репетировать. А пока стоит сделать перерыв. Пойдем пообедаем и поедем.

Олег провел рукой по деке, прощаясь с полюбившимся инструментом и явно про себя обещая к нему вернуться в ближайшее время. Любовь с первого взгляда — жаль только, что не взаимная: Олег новую игрушку любит куда сильнее, чем она его.

— Зырянов, кстати, звонил. Обещал во вторник-среду подъехать, — сообщил Олег, уже когда мы ели. — Деньги получил за продажу, они теперь ему карман жгут.

— Больше эти деньги жечь его карман не будут, — заметил я, заставив Олега хохотнуть. — При торговле напрямую посредники не нужны.

Я опять вспомнил Прохорову и поморщился. Умеют же некоторые производить впечатление. Отрицательное.

— От Шалеевых ничего не слышно? — спросил я, лишь бы перевести тему.

Теперь поморщился Олег.

— Пока сертификаты не получат, ничего слышно и не будет. Хотя Ольга звонила и предлагала отдать на тестирование косметику паре знакомых.

— Возможно, имеет смысл? Как рекламная акция?

— Да какая рекламная акция? Она чисто по знакомым распихает и себе возьмет про запас, — возразил Олег.

Такое отношение к противоположному полу для Олега было несвойственно, поэтому я сразу сделал вывод:

— Отшила?

— Есть такое, — согласился Олег. — И дала понять, что мы для нее слишком бедный род. А сама-то…

Он недовольно фыркнул, напомнив мне Песца. Даже странно, что симбионт, так удачно копирующий привычки дяди, достался не ему, а мне. Случай, однако.

— Одно хорошо, что меркантильность выявилась сразу, — продолжал Олег. — Тоже мне, принцесса. Будет сидеть при папе до старости, а потом нужна будет только могильным червям.

Похоже, Олега отказ уязвил куда сильнее, чем он хотел показать. Но и Ольга мне не показалась столь меркантильной. Скорее хваткой и постоянно пытающейся найти выгоду хоть в чем-то для своего угасающего Рода.

— Возможно, на ее решение повлиял наш конфликт с княгиней? — предположил я. — Потому что она думает, что княгиня может стопорнуть всю торговлю косметикой определенной марки в княжестве.

— Если на решение девушки влияют такие вещи, значит, я ей не очень интересен.

— У Шалеевых самих проблемы, — напомнил я. — И неизвестно, откуда хвост тянется. Может, из того же конфликта с княгиней.

Олег ничего отвечать не стал, подошел к кофеварке, поставил чашку и выбрал полюбившийся вариант в двойном размере.

— Знаешь, что я подумал? — внезапно сказал он. — К кофе было бы неплохо иметь печенье и конфеты.

— Дойдут руки и до этих модулей, — правильно понял я его. — Когда-нибудь.

Очень нескоро.

— Ладно, пью кофе — и выезжаем, — решил Олег. — Ты как, собрался?

— Куртку только возьму, как дополнительную защиту. Артефакты и алхимию решил не брать, еще отнесут к запрещенным. А защитный там с датчиком выдают.

— Это ты зря, — возразил Олег. — На соревнование можешь не надевать, но остальное время чтобы был при артефактах. Перед поединком просто отдашь мне.

На том и порешили, хотя мне пристальное внимание к нашим артефактам было не особо нужно. Более того, оно представляло определенную опасность, если поймут, что артефакты не столь просты, как должны быть у нашего небогатого рода.

Приехали мы не самыми первыми, основной поток уже прошел, поэтому практически не пришлось постоять в очереди на регистрацию и осмотр. Удивило, что среди целителей, осматривающих участников, обнаружился Живетьев. Сам он лишь наблюдал, никого не сканировал, и все же его присутствие меня напрягало. Сюрпризом его появление, разумеется, не стало, потому что я постоянно мониторил свои метки и видел, что с живетьевской мы неумолимо сближались. При моем появлении метка отразила резкую вспышку недовольства, я бы даже сказал — раздражения, но сам княжеский целитель ничем не показал, как ему неприятно меня видеть. Такую равнодушную рожу еще поискать надо, и не факт, что обнаружится. Вид у Живетьева был настолько скучающим, как будто он вовсе не интересовался тем, как проводят обследования подчиненные ему целители.

Когда дошла очередь до меня и я положил куртку в сторону, Олег сразу включил телефон под запись, целитель состроил недовольную рожу, но возмущаться не стал, занялся тем, что проходился по мне комплексом заклинаний в точности таким же, как и у предыдущего участника.

— Ничего не найдено, — наконец сообщил он.

— А «ничего» — это в данном случае что? — въедливо уточнил Олег. — Потому что при племяннике есть набор артефактов.

— Мы только по запрещенным препаратам, — ответил целитель. — Влияния посторонней алхимии на организм не найдено, поэтому осталось проверить только те зелья, что у вас с собой. Вон там.

Он указал на Рыжова с подчиненными, который был настолько близко, что никто не смог бы незаметно принять зелье, переходя от стола целителей к столу алхимиков.

— Илья? — обрадовался Рыжов, сразу меня узнав. — Наслышан, что вы с Грековым договор заключили. Он мне носил ваши зелья на экспертизу. И вот что я скажу, если вы будете ему поставлять заявленного качества, то его подразделению повезло.

— Спасибо за такую высокую оценку, Владимир Сергеевич.

— Показывайте, что вы припасли на сегодня? — азартно попросил он, наверняка собираясь показать тем, кто стоял с ним, какого качества могут быть зелья обычного студента.

— Я решил обойтись без алхимии.

— Вообще? — поразился Рыжов. — Илья, это несерьезно. Правилами турнира разрешается использовать целый список боевых зелий.

— Я решил попробовать обойтись без них. Чтобы не было такого, когда внезапно сразу после моего поединка оказалось, что конкретное зелье вот только внесли в список запрещенных.

Рыжов расхохотался.

— Наслышан про ваши проблемы на прошлых соревнованиях. Но эти будет контролировать сам князь и такого не допустит, так что вы зря перестраховываетесь.

— И тем не менее хочу обойтись без зелий.

Рыжов неодобрительно покачал головой, но от меня отстал. А я принялся оглядываться в поисках своих алхимических участников, но увидеть еще никого не успел, когда Дашка дернула меня за рукав и объявила:

— Привет. Мы с Федей пришли за тебя поболеть.

Как оказалось, пришли они не только вдвоем с Федей: за Дашкиной спиной маячил недовольный Агеев, который выставлял сейчас пузырьки перед Рыжовым. Но не это привлекло мое внимание: у него за спиной висел чехол с гитарой.

— Смотрю, твой приятель собрался сегодня бороться музыкальными навыками, — не удержался я.

— Вряд ли ему дадут такую возможность, — хихикнула Дашка, — потому что тогда победитель бы определился сразу.

— Ты о чем? — спросил подошедший Агеев, который успел не только сам провериться, но и утвердить набор зелий, который приготовил на сегодня.

— О том, что ты виртуозно играешь на гитаре, — ответила Дашка.

И тон ее мне очень не понравился. Так о совершенно постороннем человеке, от которого не можешь отделаться, не говорят.

«И что? — ехидно сказал Песец. — Тебе все также неинтересна гитара?»

«Битвы ею не выигрываются», — огрызнулся я.

«Смотря какие. Ты вот даже тортик подруге до сих пор не сделал. А торт, гитара и сидр — убойное сочетание, перед которым никакая девушка не устоит».

«Это смотря сколько сидра выпить».

«Это смотря какой сидр», — Песец недовольно дернул хвостом, наверняка вспомнив, что мы так и не продегустировали то, что получилось. Но напиваться перед соревнованиями? Уверен, остаточные следы целители бы во мне нашли. И дисквалифицировали. По эманациям недовольства от Живетьева было понятно, что ему только повод дай — и он сразу же от меня избавится.

Глава 7

Похоже, Агеев выяснял у Даши мои возможности, потому что выражал уверенность в том, что тем, у кого кругов магии недостаточно, ловить на таких соревнованиях нечего. Или не у Даши? При желании и возможностях Агеева можно было не ограничиться одним источником. В любом случае разница невелика: любой мой одноклассник сказал бы, что у меня три круга силы и полное отсутствие доступа к родовой магии.

— В прошлом году победитель был с семеркой, — заметил Федя, который прекрасно понимал намеки и решил встать на мою защиту. — Так что не всегда сила является решающей, что-то зависит и от умений, артефактов и зелий.

— А-а-а, — понимающе протянул Агеев и повернулся ко мне. — У тебя расчет на собственные зелья?

— У меня расчет на собственные силы и умения. Чтобы справиться с тобой, мне не нужны ни зелья, ни артефакты.

— Думаешь, тебе тут так же повезет, как и на фехтовальных соревнованиях? Фехтованием ты хотя бы занимался.

— Поединок все расставит по местам.

— Мы с тобой на нем не встретимся, — насмешливо бросил он. — На первом этапе все равно идет разбиение по уровню силы, чтоб совсем хилых и неумелых отсеять.

— То есть пройти не рассчитываешь?

— Мне переживать не о чем.

В этот раз соревнования проходили не в том помещении, где сидели сейчас мы и зрители. Когда придет время соревнований, изображение будет выводиться на три огромных монитора — по числу куполов под поединки. Сами же купола прилично отдалены от всех помещений, где могут быть люди. В целях безопасности, разумеется. В этих же целях при каждом куполе дежурит целитель и преподаватель училища. Последний выносит предварительный вердикт по результату поединка. Его можно опротестовать, тогда судьи будут уже пристально изучать записи. В предыдущие годы скандалов хватало, особенно когда силы противников были примерно равны. В этом тоже наверняка не обойдется, и хорошо бы, чтобы они были не со мной.

Наконец объявили, что регистрация завершена и организаторы приступили к делению на группы. После этого объявления Федя попытался меня переубедить:

— Илья, пока не поздно, заяви зелья. Иначе без шансов. Здесь такие зубры из военного училища, сильные и натренированные. Мне бы не хотелось…

Он не закончил фразу, но я и без этого его прекрасно понял: ему бы не хотелось видеть мое унижение.

— Федь, все под контролем. Я обдумал прошлые соревнования и решил, что в этих возможность ко мне придраться дам по минимуму. Я не буду использовать ни зелья, ни артефакты, кроме стандартного, который выдают для контроля.

— Готовишь причину для отмазки при проигрыше? — насмешливо спросил Агеев.

— Он не проиграет, — обиделась за меня Дашка. — Если уж Илья пошел на соревнования, то он знает, что нужно делать.

Агеев недовольно хмыкнул, показывая свое несогласие, которое вербально выразить опасался: а то рассорится с Дашкой и не сможет так явно за ней ходить.

— А кстати, — сказал Федя, — как тебя угораздило?

— Никто не хотел, с замдекана пошли друг другу навстречу в выполнении просьб, — пояснил я. — Все же я выходец из боевого Рода.

— Боевке только Влада обучали, — напомнил Федя, как будто я сам этого не знал.

— Кое-что нам с Олегом досталось после выхода, — навел я тумана.

— В качестве извинений?

Отвечать мне не пришлось, потому что распределение по группам закончили и сейчас торжественно проговаривали каждую фамилию. Список самых слабых закончился, начали средних, где первым же оказался Агеев, а Даша с Федей заволновались:

— Илья тебя забыли, — возмутился Федя. — Нужно немедленно идти и исправлять ошибку. Когда начнется, поздно будет.

— Рано переживать — это не моя группа.

— С чего бы? — удивилась Даша. — У тебя всегда три круга было.

— Теперь немного побольше.

— Немного — это сколько?

Я решил чуть занизить, чтобы не шокировать народ слишком сильно.

— Двенадцать.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все замолчали, но ровно до оглашения третьего списка, участников с силой больше десятки. Стоило прозвучать моей фамилии, как Агеев сказал:

— Ты сдурел? Фальшивая справка на соревнованиях тебе никаких преимуществ не даст, а дисквалифицируют на раз-два.

— Мне ее Зимин выписывал. Думаешь, он занимается выписыванием фальшивых справок?

— Но так же не бывает, — уверенно сказала Даша. — Тебя тестировали при выпуске — было три круга. И вдруг — двенадцать?

— Так… — протянул Федя. — А проблемы Влада с Силой из этой же серии?

— Из этой же, — согласился я, удивляясь информированности друга, и не только по Владику. С ним-то как раз все понятно: бывшие одноклассники, нынешние курсанты, которые и сообщили. А вот откуда у Феди сведения по Пиявкам? Это было куда интереснее. При этом я был уверен, что спроси — не ответит, прикроется внутренними юридическими секретами Рода.

— Дела… — протянул Федя. — Ваш дед-то сейчас локти себе кусает.

— Это был его выбор. И причину случившегося ввести в род он лично настоял.

— Вы сейчас о чем? — удивилась Даша.

— Я так понимаю, о том, почему Живетьеву под стражу отправили, — неожиданно ответил Федя. — Потому что целители должны людей исцелять, а не использовать свои знания в собственных интересах за счет чужой жизни и здоровья.

— Чего-то я не просекаю, о чем вы, — удивленно сказал Агеев.

— Тебе и не надо, — ответил Федя. — Главное, что мы с Ильей друг друга поняли. И знаешь, я очень за тебя рад, — сказал он уже мне.

— Секретики, — обиженно нахмурилась Дашка. — От меня?

— Это их внутриродовые, — нашелся Федя. — Мы им помогали с оформлением, вот и оказались в курсе. А так Илья тоже не имеет права посторонним рассказывать.

— Эх, — вздохнула Дашка. — Куртку-то хоть доверишь на время боя?

— Как раз на время боя — нет, она мне на поединках понадобится, — отказал я. — Но между ними — почему нет?

Дашка радостно потянула руки, и я ее понимал: куртка получилась на редкость уютная, и на внешний вид нестандартная. Агеев ревниво посмотрел, как девушка, которую он хотел бы считать своей, закутывается в куртку соперника, и предложил:

— Даш, можно я тебе гитару на сохранение дам?

— Конечно, — обрадовалась она. — За гитарой я непременно присмотрю. Илюш, если бы ты слышал, как он играет…

Агеев подбоченился и снисходительно на меня посмотрел.

— Должен же он хоть что-то делать хорошо, — съязвил я. — Если с фехтованием и магией не заладилось.

— С магией мы еще посмотрим, — огрызнулся Агеев. — А что касается игры на гитаре — хорошо хаять, если сам в этом ноль.

— Мне просто неинтересно было.

— Было бы интересно, ты бы и в игре на гитаре лидировал? Так же, как и в магии? — усмехнулся Агеев. — Да я сделаю тебя по двум пунктам из трех.

— Если на то пошло, то я тебя могу сделать по всем трем пунктам, — не удержался я. — У меня просто времени свободного нет.

— Ну да. А то бы ты мне показал мастер-класс на гитаре, — хмыкнул Агеев.

Он так старался хоть в чем-то меня уязвить, что чуть не пропустил вызов на собственный поединок. Хорошо, Дашка следила, она и указала на невнимательность, а когда он рванул на выход, боясь не успеть к началу собственно поединка, укоризненно сказала:

— Илья, что ты его дразнишь?

— Бесит, — честно признал я.

— Меня тоже, — поддержал меня Федя. — Индюк напыщенный. Чего он за тобой таскается?

— А вам жалко? — возмутилась она. — Все равно никто из вас за мной не таскается в том смысле, который вкладывает в это слово Федя. И вообще, похоже, нашей дружбе пришел конец: у вас свои секреты, в которые меня не посвящают, и собираетесь вы тоже без меня.

— Мы не собираемся без тебя, — возмутился я. — У меня вообще времени ни на что не хватает. Ну не нравится мне этот Агеев, что теперь? Мы с Федей его честно терпим рядом и даже почти не ругаемся.

— Главное — он моему папе нравится.

Это было неожиданно и неприятно. Конечно, Зырянов не обязан был мне докладывать, что его дочь кого-то там привела знакомиться, но все же мог хотя бы упомянуть.

— У вас уже до знакомства с родителями дело дошло? — резко спросил я. — Не торопитесь?

— А тебе есть до этого дело?

— Есть.

Дашка внезапно разозлилась, покраснела, махнула рукой, чуть не свалив на пол гитару, в самый последний момент поймала и выдала:

— Ты бы определился, Илюша, кто я тебе: только подруга или нет? И уже тогда выкатывал претензии.

От ответа меня избавил вызов на бой. Я подхватил куртку, которую мне Даша молча протянула, и пошел на выход, вручив по пути свои артефакты Олегу, который уже благополучно с кем-то болтал и даже оказался не в курсе, что у племянника первый бой вот-вот произойдет. Мельком бросив взгляд на монитор, увидел, что Агеев уже входит под купол вместе с противником. Пусть его там хорошо прожарят, проморозят и прошвыряют по разным углам. У купола, конечно, углов нет, но пусть там что-нибудь ради него вырастет прямо под носом.

Я пару раз резко выдохнул, стараясь успокоиться. С таким настроением выходить на бой — заранее подписываться на проигрыш. Противник, с которым мы встретились у выхода, выглядел воплощенным спокойствием. Меланхоличен настолько, что казалось — ему вообще все равно, выходить или нет, выигрывать или проигрывать. Достался мне опять курсант, но в этот раз рядом с ним не было никого, кто бы пытался меня уговорить отдать победу без боя.

Провожающий убедился, что мы именно те, кто должен выйти на следующий бой, и повел нас к нашему куполу. Шел я, почти не обращая внимания на дорогу и вовсю используя медитацию. Даже не думал, что меня так выведет из себя намек на серьезность отношений Дашки и Агеева. Я не хотел представлять их рядом не только сегодня, но и вообще никогда.

У купола нас опять проверили. Целитель подтвердил, что я ничего не использовал, в то время как мой противник при нем выпил два бутылька: на ускорение и генерацию магической энергии. Оба зелья были короткого срока действия, поэтому перед следующим боем придется пить все заново. Это у него обычный набор перед боем или именно я вызываю столько опасений? Похоже, все-таки обычный.

Потом проверили на артефакты.

— Что, вообще нет? — недоверчиво удивился проверяющий из военных. — Без зелий и артефактов выходишь? Самоуверенность или глупость.

— У меня куртка с алхимической пропиткой.

Куртку тоже проверили снаружи и изнутри, чтобы развеять все подозрения на мой счет. Единственное, что нашлось там лишнего — мой телефон, который я сдуру забрал с собой, хотя мог бы оставить либо Феде, либо Олегу.

— Телефон я могу сохранить, — предложил целитель.

Я отправил сотовый во внутренний карман куртки.

— Ничего с ним не случится.

— Смотрю, тебе ни телефона, ни куртки не жалко, — ухмыльнулся курсант, впервые открыв рот. — Выйдешь оттуда в лохмотьях. Это тебе не наша форма, которая может выдержать несколько прямых стихийных попаданий.

— Только несколько?

— Мое дело предупредить, — передернул он плечами. — Заботиться о сохранности тебя и твоих вещей не буду.

— Взаимно.

Проверяющий вручил нам по артефакту, одновременно защитному и контрольному.

«Твой нерабочий», — сразу вылез Песец.

— Вы мне выдали испорченный, — повернулся я к проверяющему. — Без защитного я могу обойтись, но там же еще попадания должны регистрироваться.

«Попадания как раз регистрироваться будут».

— Действительно, испорченный, — удивился военный. — Их же обязаны были проверить. Разберусь.

Он торопливо пошел в сторону основного здания, я скептически улыбнулся ему вслед. Как же, не знали они, что подсовывают испорченный. Или?.. Я глянул на целителя, тот старательно отводил взгляд. Выполнял заказ Живетьева, который рассчитывал на несчастный случай? Но он не мог быть уверенным в том, что испорченный достанется мне, поэтому…

— Дай-ка свой, — попросил я курсанта.

«Тоже частично нерабочий».

— Твой тоже порченный.

— Перед вами они нормально работали, — сказал целитель, виляя глазами за неимением хвоста. — Ребята нормально отработали. Претензий не было.

Курсант нахмурился. Кажется, ему тоже пришло в голову, что кого-то из нас хотели убить. На самом деле конкретно ему грозило меньше, поскольку при нем был ряд личных артефактов. Как мне показалось, план был состряпан на скорую руку, когда Живетьев узнал, что я буду без дополнительной защиты в виде артефактов и зелий. Но он не учел, что Песец всегда при мне, так что придется княжескому целителю в следующий раз быть поизобретательнее. Прямо убить меня он не рискнет, несмотря на бабушку за решеткой, которая ему даже пальцем погрозить оттуда не может, а когда выйдет, ей будет настолько не до меня, что известие о смерти потенциально полезного алхимика воспримет с философским равнодушием. Разумеется, так думает Живетьев. Но не всегда все складывается так, как хочется ему. Не в плане отношения к нему бабушки, а в плане моего желания умереть.

Вернулся проверяющий от училища с новым защитным артефактом, и курсант его сразу обрадовал:

— Мой тоже не в порядке.

— Да что это такое? С чего вдруг сразу две поломки?

— Может, в резонанс вошли? — проблеял целитель.

— А может, кто-то слишком распустил свои шаловливые ручки? — повернулся к нему военный. — Сколько раз было говорено, чтобы ваша братия артефакты не трогала? Сосчитать невозможно. Ну все. Теперь буду носить их с собой. Хорошо, что парень заметил, а то бы получили несчастный случай на ровном месте. А за нами князь наблюдает.

Целитель сбледнул с лица и начал уверять, что он ничего не трогал. А я пожалел, что не стал слушать Живетьева в уверенности, что тот не рискнет говорить что-нибудь криминальное при свидетелях. А ведь еще тетя Алла где-то поблизости интригует. И если она до сих пор не вернулась в Горинск, то значит, уверена, что тем или иным способом получит нужное.

Пока военный ходил за вторым защитным артефактом, я на всякий случай подключился к Живетьеву и тете Алле, но с их стороны никаких звуков не доносилось. К сожалению, это не означало, что они решили самовыпилиться из-за неудачи. Живетьев, кстати, благополучно покинул военное училище и шустро двигался по направлению к княжеской резиденции. Боялся, наверное, что на несчастный случай со мной его сразу вызовут. Получал вескую причину ответить с болью в глазах: «Слишком далеко был, не успел доехать. Смерть Ильи Песцова на всю жизнь ляжет тяжелым грузом на мое сердце. Как мне теперь жить?» Возможно, даже готовился зарыдать: припасал нужное средство, вызывающее резкое слезотечение.

Вернулся военный, вручил исправный артефакт моему противнику, после чего тщательно нас проинструктировал и запустил под купол, где мы разошлись по противоположным сторонам. Сходиться было строжайше запрещено: под куполом были ограничения в виде красных линий, внутри которых мы имели право передвигаться, но выходить за их пределы — уже нет. Насколько я понимал, опасались, что при близком контакте мощность заклинания окажется слишком сильной для полного поглощения артефактом. А так, пока долетит, немного энергии растеряет на перемещение.

Поединок получился довольно интересный. Несмотря на показное равнодушие, курсант все прекрасно слышал и обращал внимание на мельчайшие детали в разговоре, поэтому старательно целился в те места, которые не были защищены курткой и комбинировал разные техники. А еще у него оказался приличный арсенал заклинаний из разных стихий, так что я даже получил удовольствие от схватки. Все-таки треннинг с виртуальным противником — совсем не то, что с живым.

Одно огорчало: даже с приемом зелья он был куда медленней меня, а уж когда я применил заклинание ускорения, у парня пропали последние шансы в меня попасть — я уходил с пути его магии чуть ли не раньше, чем он целился. Так что во время боя я еще мог контролировать себя и не показывал лишнего, стараясь отправлять в противника исключительно заклинания магии Льда.

Расстояние между нами было приличным, но поскольку я отправлял заклинания с высокой частотой и веером, то по курсанту прилично прилетало. В меня же ему не удалось попасть ни разу: слишком предсказуемыми мне казались его движения после многочисленных тренировок в Полигоне. Мне его даже жалко немного стало, но поддаваться я не собирался: не был уверен, что одно попадание не засчитают за десяток или вообще — за сотню. Не доверял я этим устроителям соревнований даже с учетом того, что тут был князь и наверняка присматривал не только за ними, но и за мной.

Глава 8

Как я и думал, целитель позвонил Живетьеву сразу, как мы отошли от купола. Как я это понял? Элементарно: целитель приложил к уху телефон, а метка Живетьева налилась надеждой и страхом. Поскольку, когда последний ответил, я отошел довольно далеко от купола, то слышать мог только княжеского целителя без реплик его подчиненного, но и этого хватало.

— Что значит заменили? А ты там на что стоял? — прорычал Живетьев, мгновенно наливаясь злобой. — Ах, заметили? А почему заметили? У парня вообще-то никаких артефактов при себе не должно было быть. … Хм. Как это сам? … Да понял я, понял. Не нужно мне по десять раз повторять. Что ж, вариант оказался нерабочим. … То есть как это по нему ни разу не попали? Там же был один из лучших курсантов, я точно помню. Или его заменили? … Не заменили? Значит, не такой уж он и лучший. Мне всегда казалось, что уровень нашего училища низковат, но не до такой же степени, что парень, которому боевку вообще не давали, разделает выпускника? Это что-то ненормальное. Точно не попал ни разу? … Ладно, не твоя вина, согласен. Княгиня расстроится, но пока не трогаем больше.

То, что «не трогаем», было хорошо, а вот то, что только «пока», наводило на размышления. Со стороны Живетьевой мне ничего не грозило, но зато ее внук активизировался и явно собрался решить вопрос со мной до ее выхода на свободу. Поэтому и с княгиней тянет: хочет на нее взвалить вину за мою смерть и уж после этого прикончить. Как бы Живетьева пристроить где-нибудь рядом с бабушкой или хотя бы сделать его жизнь настолько увлекательной, чтобы ему было не до меня? В голову не приходила ни одна подходящая идея.

На входе меня встречала толпа встревоженных болельщиков: Елизавета Николаевна, дядя Володя и Олег. Последний всунул мне в руки мой набор артефактов и спросил:

— Что случилось? Почему начало поединка настолько задержали?

Я покосился на сопровождающего, он уже говорил с новой парой участников и вроде бы не обращал на нас внимания, а расстроенный проигрышем курсант вообще не стал задерживаться у входа, заторопился куда-то, старательно притворяясь, что ему ни до кого нет дела, но я ответил все же максимально нейтрально:

— Оба защитных артефакта оказались испорчены. Сначала обнаружился дефект в моем, потом — дефект в артефакте моего соперника.

— Да что это такое? — экспрессивно возмутилась Елизавета Николаевна. — Ни одни соревнования не могут нормально провести.

— Я бы вас попросил! — громко возмутился военный, который должен был сопровождать участников к куполу и который вроде бы нас не слушал. — Мы делаем все возможное.

— Чтобы угробить моего племянника? — едко спросил Олег. — Я это заметил.

— Думаю, Илью нужно снять с соревнований, — предложил дядя Володя и покосился на Елизавету Николаевну.

Та его поддержала:

— Сама вижу, что участие Ильи в соревнованиях — не самая хорошая идея. Княжеская семья за что-то ополчилась на него, но при этом Шелагиным предъявить нечего, потому что события кажутся случайными и не связанными с княжеской семьей. Разве что вмешательство княгини?..

— Ох, Елизавета Николаевна, там все куда сложнее, — вздохнул Олег.

— Дело не в сложности, а в безопасности Ильи. Илья, снимаешься с участия?

— И не подумаю, — возмутился я. — Я не для того сюда пришел, чтобы сбегать, поджавши хвост, как трусливая шавка.

«Правильно. Хвост для начала нужно завести, чтобы было что поджимать», — поддержал меня Песец. Или поиздевался? С этой хитрой мордой трудно понять, когда говорит серьезно, а когда издевается. Плюс разность восприятий многих вещей — и получается, что понимаем мы друг друга не всегда. А когда понимаем, не факт, что правильно.

— Илья, на порче артефакта не остановятся, — продолжил дядя Володя. — Лучше уйти, чтобы не пострадать.

— Лучше показать, что нагнуть меня нельзя, — возразил я. — И напугать тоже. А убивать меня будут вне зависимости от того, снимусь или нет я с соревнований.

— Так ты даешь больше возможностей.

— Так я осложняю им организацию покушения. Второй раз портить артефакт не будут.

— А купол?

— Буду проверять перед выходом. Дядя Володя, я не смогу всю жизнь прятаться.

— Так. Я чего-то не знаю? — озабоченно спросила Елизавета Николаевна.

— Все под контролем, — сказал Олег, пытаясь ее успокоить. — Это не наш секрет.

— Какие вы, Вьюгины, все проблемные, — выдохнула замдканша.

— Попрошу без намеков, — обиделся Олег. — Тем более что мы с Ильей — Песцовы, и к нам теперь проблемы Вьюгиных отношения не имеют, хотя, конечно, источник там один.

Оставив их разбираться с тем, кому какие проблемы принадлежат, я вернулся туда, где меня ждал только один Федя.

— А Даша где?

— К своим ушла, — ответил друг. — Она вообще нынче какая-то взведенная. На себя не похожа. Ну и обиделась сильно, что ты от нас увеличение Силы скрыл. Я пытался намекнуть, что такой уровень ни тренировками, ни ритуалами не получишь, но она мне не поверила. Как Агеев вернулся, со мной попрощалась и с ним ушла.

— С Агеевым?

Я пошарил глазами по залу и нашел горняков довольно далеко от нас. Даша сидела мрачная и в нашу сторону не глядела, хотя почему-то я был уверен: чувствует она, что я на нее смотрю. Из группы сегодня никого не было. Видно, не надеялись, что я пройду хоть куда-то. Вообще, из академии были, но кучковались от меня далеко, так что я не дергался к ним: начнут давать непрошеные советы, только помешают настроиться на поединок. Оба моих дяди так и обсуждали что-то с Елизаветой Николаевной. Хорошо, что снять с соревнований без моего согласия они меня не могли, а то бы, судя по встревоженной физиономии дяди Володи, могли бы это сделать.

— Может, это и лучше. С тобой ей точно ничего не светит, — философски сказал Федя. — С четверочкой-то у нее. А Агееву на ее уровень наплевать, он второй сын, и интересы у них общие.

Федина манера говорить намеками сегодня особенно злила, потому что эти намеки напрямую касались меня.

— Мне тоже наплевать.

— Тебе, может, и наплевать… — ответил он и тут же сменил тему: — Слушай, что перед поединком случилось? С таким опозданием начало боя показали, что я уж решил, что его отменили.

Пришлось пересказывать еще и ему, что случилось у купола.

— Опять княгиня гадит?

— Не она, — коротко ответил я.

На этом разговор сам по себе увял. Мы смотрели трансляции и обсуждали поединки, не касаясь больше болезненных для меня вопросов. Смотрел я попеременно на все мониторы и обнаружил, что принцип Владика: «Сила есть — остальное приложится» — весьма популярен.

Что-то интересное показывали только в первых двух группах, в третьей же пытались давить силой, как правило, делая упор на одну из стихий. Ни о каком разнообразии поединков и речи не шло. Но ведь в военном училище был целый предмет, посвященный дуэлям? Неужели курсанты оттуда ничего не вынесли? Да, не все участники с силой за десятку были от военного училища, но что гражданские специалисты, что будущие военные действовали одинаково.

Смотреть на них было скучновато, и становилось понятным, почему победа в прошлом году досталась участнику со столь малыми кругами Силы: он хотя бы голову включал. Да и в реальном противостоянии без столь мощных защитных артефактов сильный противник массой задавит отнюдь не всегда: важны и знания, и скорость реакции. Практически любой массовой технике я мог противопоставить несколько вариантов защиты, начиная от простейшего отклонения и заканчивая отражением заклинания в атаковавшего.

А вот те, у кого кругов Силы было поменьше, действовали куда изобретательнее: и варианты атаки нестандартные, и варианты защиты интересные. Я бы даже сказал, что у них было чему поучиться. Поэтому я делил внимание между первыми двумя мониторами и не пропустил второй выход Агеева. Ему тоже оказались свойственны нестандартные атаки и защиты.

«Просто те курсанты, у кого с силой получше, не вываливают сразу все козыри, — внезапно заявил Песец. — Хотят их приберечь. Вот ты сейчас посмотрел бой Агеева — и полностью понял, что он из себя представляет, увидел все его сильные и слабые стороны. Понял, как ему противостоять».

«Разве что в дуэли», — хмуро ответил я.

В сторону Дашки я больше не смотрел. Наверное, ее уход посчитал предательством, как и она мою недосказанность. Но я-то молчал, потому что не хотел, чтобы она пострадала, а она…

«А она разве об этом знает? — вкрадчиво поинтересовался Песец. — Она уверена, что тебе не нужна».

«И что ты предлагаешь?»

«Я бы предложил сидр, но ему еще постоять нужно, — грустно сказал Песец. — Вообще сидр — решение всех проблем, и не только с девушками».

«Твой создатель был алкоголиком?»

«Почему сразу алкоголиком? — возмутился Песец. — Просто он любил жизнь во всех проявлениях, а сидр помогал примириться с некоторыми ее недостатками, расширял сознание и…»

Что там было дальше, мне узнать оказалось не суждено, потому что как раз объявили о моем поединке, и я пошел к выходу. В этот раз моим противником оказался Кирилл Горшков, бывший одноклассник, который еще в школе кичился своим количеством кругов, а сейчас счел необходимым мне сообщить с гаденькой ухмылкой:

— Я Вьюгина на раз-два делал. Мне ваши фамильные техники — на один зуб. У меня Огонь основной.

Маги с основными заклинаниями в стихии Огня действительно были не самыми удобными противниками для владеющих исключительно техникой Льда, хотя и с ней можно было придумать пару интересных вариантов. Но уже Вода прилично снижала эффективность Огня, и я сразу задумался, что можно будет засветить. Или все же постараться обойтись Льдом? Интересная задачка…

— Вьюгинские — возможно, но я-то Песцов.

— Ну-ну. Магия — это тебе не фехтование, где усердием возьмешь. Тут талант нужен. И знания. И Сила, разумеется.

Он снисходительно на меня посмотрел, почему-то напрочь упустив из вида, что если мы с ним встречаемся в поединке, то у меня Силы куда больше, чем три круга. Я ему напоминать об этом не стал, сам же попытался припомнить школьные поединки. Но ничего заслуживающего внимания так на ум и не пришло.

Проводили нас к тому же куполу, вот только целитель при нем оказался другим. Возможно, конечно, что у них были смены, но мне почему-то хотелось думать, что прежнего отправили отсюда из-за поломки артефактов. По поводу нового я не обольщался: видел я его впервые, а значит, не мог исключить вероятности, что он будет в точности выполнять приказы Живетьева. Последний уже благополучно доехал до княжеского особняка, где проживал. Удобно устроился: живет за счет Шелагина, сына воспитывает за счет Шелагина, любовница одевается за счет Шелагина. А в благодарность Живетьев подарил патрону развесистые рога и собирается отжать княжество. После смерти всех носителей крови, разумеется.

Защитные артефакты оказались в порядке, в куполе Песец нарушений тоже не нашел, так что в этот раз задержки не случилось. С началом атаки Горшков морочиться не стал и отправил в меня мощную Стену Огня в уверенности: артефакт зафиксирует столь сильный удар, что поединок будет досрочно остановлен. Но его Стена Огня столкнулась с моим Дыханием Мороза, после чего заклинания взаимоуничтожились. К такому Горшкова жизнь не готовила, и он немного затупил и даже не заметил, как под его ногами я скастовал Каток, прежде чем отправить солидное Ледяное Копье. Копье он обнаружил и со счастливой улыбкой отправил на перехват Огненный Шар, рассчитывая, что тот не только снесет копье, но и долетит до меня. Точнее, попытался отправить, потому что в результате резкого движения Горшков потерял равновесие и отправил Шар в купол, а мое копье окончательно сбило его с ног и заставило прилечь на ложе из ледяных шипов, не слишком толстых, но очень холодных и острых, которые я вырастил буквально перед приземлением бывшего одноклассника. Надо же было сначала понять, куда он упадет, чтобы не тратить энергию на всю площадь.

Соревнование остановили, но не по той причине, на которую рассчитывал соперник: его защитный артефакт зафиксировал слишком много потенциальных повреждений. Когда Горшков уходил с площадки, на его лице застыло детское выражение обиды на несправедливость жизни.

— Да как так-то? — возмущенно спросил он у меня. — Я тебя должен был раздавить как букашку.

— Хорошая аналогия, Кирилл, — похлопал я его по плечу. — Ты наверняка ею себя и почувствовал, когда чуть не насадился на копье. Только артефакт и спас.

— Безалаберное отношение, Горшков, еще никого до добра не доводило, — проворчал военный, который повел нас обратно после того, как целитель осмотрел моего противника и сказал, что ничего страшного нет, только легкое сотрясение, которое он снял. — Позорище. Второй курсант проигрывает какому-то там алхимику.

— Я, вообще-то, тоже тут. И я не какой-то там.

— Помню-помню, ты у нас победитель фехтовальных соревнований, — скривился военный. — А курсант Вьюгин, значит, твой родственник?

Теперь уже скривился я, как всегда, когда при мне упоминали Владика.

— Двоюродный брат.

— А что ж ты куда попало пошел учиться-то, а не к нам? — с огорчением уточнил военный. — С такими-то данными…

— Правильно расставил приоритеты.

— Да он, поди, с Вьюгиным вместе не хотел учиться, — сообразил Горшков. — У них же конфликт.

Смотрел он на меня не так как перед поединком. Уважения не появилось, но и презрительное пренебрежение исчезло.

— Струсил, значит, — пренебрежительно решил военный.

— Ага, струсил, — подтвердил я. — Я так Владика боюсь, что спать по ночам не могу.

— Шутку оценил, — хмыкнул военный. — Хочешь, с начальством переговорю о переводе?

— Хотел бы — сразу к вам пошел бы. Так что не уговаривайте, не переведусь.

В этот раз меня опять встречала на входе компания дядьев и Елизаветы Николаевны. Замдеканша сообщила, что жалобу на испорченный артефакт в первом поединке они подали в жюри, и поинтересовалась, не было ли во втором чего подозрительного. Я заверил, что все было нормально, но, кажется, не особо ее успокоил.

— Будем считать это случайностью. У остальных наших ничего такого же не было? Ну вот, и у меня дальше не будет.

— Ох, Илья, волнуюсь я за тебя что-то, — покачала она головой. — Князь еще так нехорошо посмотрел, когда я жаловаться пришла.

— Он в комнате жюри сидел?

— Да, с самого начала.

Подтвердила она так, как будто была уверена, что князь пришел на смену княгине и сидит там только для того, чтобы меня засудить. Переубедить удалось с трудом, но нервничала Елизавета Николаевна до самого конца соревнований, постоянно ожидая пакости при вызове меня на поединок. Но все они прошли спокойно и без неожиданностей. Немного напрячься меня заставил только последний противник, который, в отличие от своих предшественников, не атаковал в лоб и активно использовал артефакты. С университета артефакторики оказался, когда я спросил после поединка.

«Артефакторы вообще отличаются множеством талантов, — гордо сказал Песец. — Артефакторика развивает мозги и мелкую моторику куда лучше остальных дисциплин».

— Интересно учиться? — спросил уже я у бывшего противника, который если и выглядел расстроенным, то самую малость: проиграл он только один поединок, мне, так что мог еще побороться и за главный приз, и за второе-третье место.

— Спрашиваешь. Артефакторы вообще клевая профессия, — ответил он. — Еще немного — и я бы тебя на одних артефактах дожал. Хотя… Ты же на алхимии?

— Принципиально без нее и артефактов.

Он удивился.

— Зря же. Нужно использовать все возможности.

— Есть причина. Пока и без костылей справляюсь, — заметил я.

— Эка ты их: костыли, — хмыкнул он. — Был бы дружеский поединок, я бы с тобой согласился. Но тут на кон слишком много поставлено.

Мы с ним еще немного поболтали на тему артефакторики, которой парень был увлечен не только потому, что учился в профильном университете, но и потому, что ему нравилось что-то интересное делать руками. Говорить, что я тоже немного ковыряюсь в этом направлении, я не стал — слишком смешно выглядели бы мои потуги против достижений парня, который уже выиграл пару профильных соревнований. Упоминание о профильных соревнованиях заставило меня напрячься, потому что в голову пришла страшная мысль: если они есть у артефакторов, то почему бы им не быть у алхимиков?

Глава 9

С Дашей мы так и не поговорили больше. Она ушла раньше, чем закрылся первый день соревнований. Я ей написал, что тайна не только моя и что она опасная. Но подруга ничего не ответила, хотя и просмотрела сообщение.

С расстройства я после последнего поединка сбегал до квартиры Федоровой, благо та жила совсем рядом, и поставил там Маяк: все равно в плане был обыск, ну так теперь точно знаю, где она живет. Немного напрягало, что Федорова почти не покидала квартиру, а перемещения были столь короткие, что создавалось впечатление: выходит исключительно в магазин за продуктами, и то лишь тогда, когда внук не приносит. Как часто он навещал бабушку, я не мог знать, хотя его сегодня не было ни на соревнованиях, ни у нее. При возможности я поставил бы Метку и на него: Федоров точно не откажется сделать мне гадость, пусть и не такую масштабную, на которую способен Живетьев. Но главное, я смог бы точно определить, когда Федоровы будут рядом и подслушать разговор. Пока что при подключении к Федоровой до меня доносились лишь отголоски многочисленных сериалов. Даже на разговор с подругой или соседкой я ни разу не попал.

Когда я вернулся, меня отловил дядя Володя и начал настаивать на том, чтобы я снялся с соревнований, хотя даже Елизавета Николаевна ему сказала, что меры безопасности усилили, а значит, после первого неудачного покушения второго на соревнованиях точно не будет. Она попыталась на нас с Олегом надавить, чтобы мы рассказали о причине, но тут уж мы отговорились родовой тайной. Песцовых, разумеется. Потому что часть секретов Вьюгиных она уже знала и на них ссылаться было бессмысленно.

Чтобы не отвечать на вопросы, я сделал вид, что внимательно отслеживаю по мониторам последние бои, а параллельно в качестве тренировки проверял все точки Жизни. Внезапно точка тети Аллы начала перемещаться, а потом застыла в месте, до которого я мог дотянуться заклинанием. Я настроил прослушку, и не зря: сразу попал на встречу с княгиней.

— Говори быстро, зачем звала, — выпалила Шелагина. — У меня мало времени. Я должна вернуться до старика.

Старик — это князь? Могла бы побольше уважения проявлять по отношению к нему хотя бы при посторонних. А тетя Алла точно была посторонней, хотя для меня и оставалось загадкой, какие отношения их связывали. Кроме общих предметов для ненависти, разумеется.

— Мне нужно, чтобы ты уговорила Эрнеста.

— Нет, — торопливо ответила княгиня неприятно-квакающим голосом. — Я не имею на него никакого влияния, я не буду просить.

— Рита, ты мне должна, — с нажимом сказала тетя Алла. — Не забывай.

— Я тебе все долги давно отдала, — высокомерно ответила княгиня. — И даже больше. Мальчишку и пальцем не трогаю по твоей просьбе.

А это она сейчас обо мне. Привирает, потому что на прошлых соревнованиях она из кожи лезла, чтобы мне нагадить. Но убить не пыталась, это правда.

— Просьбу отменяю.

— В смысле? — глупо переспросила княгиня.

— В смысле, хочешь на нем оттянуться — пожалуйста. Хоть до смерти. Я понимаю, что он сейчас больше опасен для тебя, чем нужен мне. После вскрытия родства с князем…

Тетя Алла практически шипела. Возможно, так она пыталась говорить тише, но получалось общение жабы с гадюкой.

— Старик его не признал, — неуверенно квакнула княгиня.

— Не признал сейчас, потому что думает, как это сделать с наименьшими потерями для собственной репутации. Как придумает — твоего сына подвинут в очереди. Навсегда.

Княгиня молчала, поэтому тетя Алла решила додавить:

— Если ты уговоришь Живетьева мне помочь, я забуду о твоем существовании. Больше никогда ни с чем не обращусь. Буду считать твой долг закрытым.

— Мягко стелешь, дорогая…

— Могу поклясться. Если ты уговоришь Живетьева выполнить мою просьбу, все твои долги по отношению ко мне будут закрыты навсегда. Более того, я выполню одну твою просьбу. Любую, но не такую, выполнение которой приведет к проблемам для моего Рода.

Тетя Алла все же оставила себе лазейку на случай, если Живетьев откажет и любовнице. Кстати, знала ли она о том, что княгиня и княжеский целитель — любовники, или рассчитывала на княжеский приказ? Уровень тети Аллы, как целителя, я не знал, поэтому не мог бы сказать с уверенностью, умеет ли она определять родство. Если умеет — то точно в курсе.

— А, была не была! — бодро выдохнула княгиня. — Согласна. Но вне зависимости от результата ты меня больше никогда не просишь не трогать ублюдка Соньки. На таких условиях согласна поговорить с Эрнестом. Но учти, что приказать я ему не смогу, если он вдруг откажет.

— Как он может отказать тому, кто ему дает… деньги, — с едва заметной издевкой сказала тетя Алла. Все-таки знает. — До сына Софьи мне дела нет.

— А что так? Бывший Вьюгин, — ехидно бросила княгиня.

— Ненавижу всех Вьюгиных, и бывших в том числе, — зло выдохнула тетя Алла.

— Всех?

— Кроме сына, разумеется. И то… Он от Вьюгиных взял все самое гадкое. Неблагодарность в том числе.

Ну да, разумеется. Выращивала сыночка во вседозволенности тетя Алла, покрывая все его проступки, а виноваты все остальные. И сейчас наверняка он выдает гадости матери даже по телефону и призывает как можно скорее убить меня и деда. Почему-то я был в этом уверен.

— Ладно, поговорили — и будет, — решительно сказала княгиня, которую возможность отделаться от тети Аллы с концами привела в хорошее настроение. — Эрнесту я просьбу передам, на этом все.

Прощаться они не стали, просто разбежались, потому что точка тети Аллы начала перемещаться в направлении съемной квартиры. Горела моя пока еще родственница целым коктейлем эмоций, главными из которых была надежда и ненависть. Ненависть, как я понимаю, ко всем родственникам Владика по отцовской линии, а надежда — на то, что Живетьев все же снизойдет и поможет. И если меня она согласна отправить в расход, то Пиявку будут ставить на деда: остальные имели слишком мало Кругов, чтобы существенно поднять чужую силу. Но тут уж тетя Алла обломается: как бы я ни относился к деду, использовать его в качестве донора халявной энергии для Владика не позволю.

Наконец последний поединок закончился, предварительные результаты подвели, заключительную речь дня сказали, и мы с чистой совестью могли отправляться домой. Федя-то вообще смылся как раз перед заключительной речью. Я тоже не терплю весь этот официоз, но, как участник, не мог позволить себе последовать примеру друга. С Феди мысли опять соскользнули на Дашку, и настроение, несмотря на хорошие результаты этого дня, стремительно поползло вниз, так что в машину я сел, спокойный только с виду, но не внутри.

«Девушки любят, когда за ними ухаживают», — заметил Песец, нагло врываясь в мои размышления, которые были для него «слишком громкими», потому что насыщались эмоциями.

«Это ты про Агеева?»

«Парень из хорошей семьи, с гитарой наперевес, — вкрадчиво продолжил Песец. — Серенады девушке поет».

«Предлагаешь тоже начать петь серенады?»

«Предлагаю перестать на этом клиниться, иначе вас обоих положат: и тебя, и Дашу. Но начинать готовиться, тогда споешь… Когда Живетьевых придавишь. Только надо модули по вокалу — и все наладится».

«С вокалом я пас».

«Их даже покупать не надо, они в составе контейнера с гитарой», — в уверенности, что сообщает мне радостное известие, сказал Песец.

Но порадовать меня у него не получилось. Я прикинул, сколько он еще мне всего навяжет, если не дать отпор, и спросил:

«А не перебор ли это?»

«Какой перебор?» — возмутился он.

«С гитарой перебор».

«Где ты его видишь? Ты когда в последний раз отдыхал?»

«Не до отдыха мне».

«Не до отдыха ему, видите ли, — недовольно фыркнул Песец. — Перегоришь — и все. Нужно уметь расслабляться. Гитара для этого идеально подходит. Сидишь, струны перебираешь, даря радость себе и окружающим. Временами отпиваешь из запотевшего бокала с сидром. Ты не забыл еще, что наш сидр доходит до нужной кондиции? Девушки и проблемы с ними — преходящи, а сидр вечен. И пить его — целая наука. К нему нужна правильная закуска. Зырянов всему предпочитал сыр и был уверен, что сидр без правильного сыра — это ополовиненное удовольствие».

«Правильный сыр — это какой?» — заинтересовался я.

«Это ты для себя определишь сам. Какой тебе с сидром больше глянется — тот для тебя и правильный. Только ты, когда к Даше пойдешь с сидром и гитарой, не ограничивайся одним сортом. Неизвестно на что она клюнет. Кому-то нравятся мягкие и сливочные, кому-то — твердые и острые…»

Песец мечтательно облизнулся. Похоже, ему нравилось все, лишь бы давали. Или это исключительно фантомные воспоминания слепка личности?

«Еще к сыру хорош свежий хлеб, у которого корочка еще хрустит, а сам он пахнет так, что слюнки текут от одного запаха. Наслаждение…»

Признаться, от песцовых интонаций у меня самого потекли слюнки, хотя никаких вкусных запахов вокруг не наблюдалось. Но возможно, я уже просто хотел есть и устал как от поединков, так и от общего напряжения?

Дядю Володю с Елизаветой Николаевной мы подвезли до ее дома в Философском Камне. По дороге выяснилось, что вояки умудрились его припрячь провести курс практических занятий по магии Льда. Факультативный, но неплохо оплачиваемый. Честно говоря, я бы и сам с интересом на такой сходил, потому что многие тонкости выяснял совершенно случайно, иногда в процессе использования того или иного заклинания. Конечно, не факт, что дядя Володя их знает, а если знает, то все расскажет, и все же что-то интересное можно почерпнуть. Разумеется, родовые секреты никто не раскроет, но некоторые принципы работы со стихийными заклинаниями можно получить. Не надеяться же на записи, аналогичные целительским, из сейфов, которые мне пока вскрыть не удалось.

— Я бы сходил. Там посторонние могут присутствовать?

— Да я тебе и без курсов все расскажу, — смутился дядя Володя. — И даже больше. Уверен, твой дед разрешит приоткрыть некоторые секреты Вьюгиных. Хотя ты и без них сегодня прекрасно выступил.

— Знаний много не бывает.

— Правильно, Илья, — поддержала меня Елизавета Николаевна. — Учиться нужно всю жизнь и при любой возможности. Хотя Володя прав: результаты ты показываешь хорошие, в том числе и по алхимии.

Задумчивость в ее последней фразе мне ужасно не понравилась, поэтому я предупредительно выпалил:

— Никаких соревнований по алхимии.

— Боже мой, Илья, — рассмеялась она, — какие соревнования по алхимии? У первого курса их не бывает. А вот на втором к этому вопросу вернемся, пожалуй.

— Вот спасибо, — я попытался вложить в эту короткую фразу весь накопленный сарказм, но Елизавета Николаевна притворилась, что приняла его за мое согласие участвовать в ее затеях. Конечно, у нее теперь есть козырь в рукаве: дядя Володя. Вот и помогай после этого людям: на тебе захотят ехать и дальше. С другой стороны, еще неизвестно, что будет в следующем году, так что расстраиваться рано.

Мы как раз доехали до дома Елизаветы Николаевны и высадили их с дядей Володей, после чего поехали к себе. Быстро поужинали, и Олег побежал мучить древнюю гитару, а я решил немного попрактиковаться в артефакторике: последний поединок был интересен именно с точки зрения грамотного использования артефактов. По-хорошему, нужно быть готовым к любой пакости от Живетьевых, в том числе и к внезапному блоку магии. Песец, конечно, уверил, что воспрепятствует, но сделал это не слишком убедительно, так что сомнения остались. В то время как артефакты будут всегда со мной: пространственный карман Песец обещал открыть даже в случае блока магии. Конечно, пока в артефакторике я ковыряюсь с сущей ерундой, но она даст доступ к вещам посерьезней.

Олег так и не поставил звуковую изоляцию, поэтому занимался я под музыкальное сопровождение, одновременно тренируя силу воли: играть у моего дяди получалось не очень. И только в конце работы я сообразил, что изоляцию можно сделать и магией, поэтому заканчивал в блаженной тишине.

«Основ из камня докупить надо», — сообщил Песец, когда я собирал все инструменты обратно в контейнер.

«Зачем? Их еще много».

«На них почему-то быстрее идет прокачка», — пояснил Песец.

«Потому что они самые дорогие и результат получается самый бестолковый? — предположил я. — С металла хотя бы фонариков и зажигалок можно наделать…»

«Ты же не собираешься всю жизнь делать одни зажигалки? Стремиться нужно к совершенству».

Уговаривать меня долго не пришлось: отправил я новый заказ на каменные заготовки в двойном размере по отношению к предыдущему. Нужно было с противником-артефактором поговорить, где он закупается. Наверняка посоветовал бы места повыгодней, потому что пока это самое затратное увлечение, которое не принесло мне ни копейки.

«Что берем из модулей?» — деловито спросил Песец, когда я собрался спать.

«Как и собирался — Воздух».

«Я думал, ты сдвинешь, как это было с магией Жизни», — намекнул Песец на не так давно проведенную обработку по приведению меня к состоянию идеального мага, с точки зрения симбионта.

«Магия Жизни — в приоритете для выживания: мне нужен больший набор Меток».

«На гитаре ты с ходу не заиграешь. Там тоже нужна тренировка».

«Я не тороплюсь».

Песец попытался меня убедить в неправильности выбора, но я спорить с ним не стал, взял модуль Воздуха третьего уровня и зажал в руке, после чего пошло считывание, а минут через пять меня вырубило до самого утра.

А уже утром изучал полученное с модуля и сравнивал с тем, что было известно сейчас.

Воздушный клинок, который напитывал оружие магией воздуха и требовал знания из модулей по Рубящему оружию и Колюще-рубящему оружию, был сейчас неизвестен или же, как вариант, владеющие этим заклинанием его не афишировали, поэтому на соревнованиях я бы не стал его использовать, даже если бы отработал на Полигоне и на соревнованиях разрешили сближение противников. Но само заклинание было полезным против Тварей, на которых действует только магия.

Молния, требующая Огонь второго уровня, была прекрасно известна сейчас и использовалась часто, но для Рода, специализирующегося на магии Льда, такое заклинание было весьма нехарактерно и привлекло бы ненужное внимание ко мне.

Воздушное лезвие представляло собой клинок полностью магический и тоже сейчас было известно, причем несколько вариантов. Но все эти варианты я мог получить, меняя параметры в исходном заклинании.

Планирование давало возможность плавного падения с любой высоты и, хотя для соревнований не пригодилось бы, в борьбе с Живетьевыми однозначно повышало вероятность выжить.

Близко к Планированию стояло заклинание Ступеньки, которое создавало под ногами площадки из уплотненного воздуха. Было оно чуть затратней, чем планирование, зато спуск или подъем оказывался полностью контролируемым.

Воздушный аркан позволял спеленать противника или вещь и притянуть к себе. Еще я получил возможность создавать Ветер с регулируемыми силой и направлением, что тоже подходило для боев на дистанции.

В наборе были еще два близких заклинания: Копия первого уровня и Иллюзия второго уровня. Первое создавало точную копию того, на что набрасывалось, и, если предмет или существо двигались, то копия двигалась синхронно с оригиналом, при этом различить их было практически невозможно. Заклинание интересное, но к настоящему времени утерянное. В отличие от Иллюзии, второй уровень которой давал возможность делать ее двигающейся и со звуком. Вот ее чисто теоретически можно было бы использовать и на соревнованиях.

Руки чесались все опробовать, поэтому обычную утреннюю разминку я дополнил выходном на Изнанку, где проверил весь набор доставшихся заклинаний. От Прокола далеко не уходил, поэтому привлечь к себе никого не успел и опробовать на серьезном противнике не вышло. Ну ничего, вечером у нас Полигон, там отработаю в условиях, максимально приближенных к боевым.

Глава 10

Когда я пришел в академию, выяснилось, что из моей группы никто не пришел на соревнования, потому что решили: я пошутил. Мол, у алхимиков никогда такого не было, чтобы выступали сразу на обоих соревнованиях. Потому что алхимия — мирное направление, не слишком хорошо совмещающееся с боевкой.

— С чего бы мне так шутить? — удивился я.

— Мало ли… — пожала плечами Мацийовская. — У вас с горняком, который с твоей подругой пришел, какое-то нездоровое соперничество. Может, ему назло?

— То есть, по-твоему, я мог соврать кому-то назло?

— Мало ли… — смутилась она.

Похоже, сама она не задумываясь соврала бы в такой ситуации.

— Ой, да между вами искры летели, а эта ваша кукла сидела и радостно глазами хлопала, — влезла Фурсова. — Если бы вы подрались, ей бы за счастье было, а маленькая ложь в такой ситуации прошла бы незамеченной.

— Вы меня пытаетесь убедить, что я наврал, что ли? В противном случае все эти разговоры, а уж тем более наезды на Дашу выглядят смешно. И да, мы с Агеевым уже дрались. Не из-за Даши, кстати.

— И как? — заинтересовался Бизунов, весьма неприятно ухмыляясь.

Фурсова, похоже, дала ему отставку, вот он и срывается на всех, с кем она заговорила.

— Где-то у меня его зуб валяется… Будешь лезть — рядом с ним заваляется и твой, — уже рыкнул я, потому что разговор меня сильно напрягал. Кому какое дело, с кем и когда я дрался. Не академия, а дурдом какой-то.

Сама Фурсова после ареста Живетьевой и отъезда Грабиной как-то подуспокоилась. На мой взгляд, совершенно напрасно, потому что Живетьева вечно в заключении сидеть не будет, а когда выйдет — за все спросит и не посмотрит, что выполнение приказа было технически невозможным по причине отсутствия той же Грабиной. Но Метку я подумывал с Фурсовой снять: у меня уже накопился целый список тех, кого надо бы держать под контролем, а важность одногруппницы с отъездом Грабиной резко снизилась.

Я привычно прошелся по всем Меткам. Фурсова точно жила по принципу «Сделал гадость — сердце радость», потому что при внешнем равнодушии внутри наливалась довольством. Для полного счастья ей наверняка не хватало, чтобы кто-нибудь подрался бы и из-за нее. Поэтому нужно с Бизуновым быть поаккуратнее, чтобы не стать одним из этих тупых «кого-нибудь».

Проверка меток вообще не порадовала. Нет, Живетьева все также сидела в заключении и злилась, а вот Николай Шелагин перемещался в сторону Верейска. Быстро перемещался, скорее всего, на самолете. К соревнованиям или чуть позже появится. Поскольку он мчался по мою душу, нужно будет быть все время начеку, не забывать все контролировать и надевать артефакты сразу после поединка. О последнем я сразу предупредил Олега: чтобы забирал и отдавал артефакты на выходе. Защиту я смогу дополнительно и свою держать, но артефакты, проверенные на Изнанке — надежнее.

Выехали мы немного пораньше, чтобы успеть забрать артефактные основы и прибывшие заказанные модули.

— Ты какой-то подозрительно спокойный, — внезапно сказал Олег.

— Я не спокойный, просто меня не особо волнует результат соревнований, — пояснил я. — Младший княжич едет. Вот и размышляю, какую подлянку он может сделать.

— На соревнованиях вряд ли, — начал прикидывать Олег. — Там все на глазах у князя будет.

— Ты думаешь, его это остановит? — удивился я. — Он привык, что ему все сходит с рук.

— Живетьев ему запретит подставляться. Мне кажется, они провернут так, чтобы походило на несчастный случай, и чтобы подозрение не упало ни на княжеского целителя, ни на княжича. Так что, скорее, после соревнований, поэтому уезжаем сразу и пока княжич в Верейске — сидим дома.

— Он же не сам пойдет меня убивать, — скептически возразил я. — Поручит кому-нибудь. У него под рукой все ресурсы княжества.

Олег громко и тяжело вздохнул.

— Нужно пресечь доступ. Нужно князю сказать, что Николай Шелагин ему не сын.

— Нужно. Но для этого нам с ним следует остаться наедине: о таких вещах при посторонних не говорят.

И не факт, что он мне поверит: я, как-никак, лицо, заинтересованное в том, чтобы убрать лишнюю фигуру на пути к месту князя, как посчитает Шелагин. А обвинение серьезное: под него попадает не только княгиня, но и Живетьев. А вот когда князь получит подтверждение от того же Зимина, вот тогда полыхнет знатно. Причем не только в нашем княжестве: под подозрение попадут многие целители из Живетьевых. Потому что, если один скрыл факт незаконнорожденности, что мешает это сделать другим? Удар по репутации Живетьевых выйдет куда сильнее, чем в результате ареста главы Рода.

Княжич пока еще был не в Верейске, так что его разговор с Живетьевым я с высокой вероятностью услышу: от военного училища до княжеской резиденции дотягиваюсь, хотя и с трудом. По телефону они вряд ли обсуждали такие деликатные темы, хотя все могло быть.

Заготовки забрали, поехали за модулями, которые я проверил сразу при получении. Битых не оказалось. Вообще, как я заметил, битыми были только те, у кого оказывалась повреждена оболочка, так что снимки «монет» с двух сторон позволяли избежать покупки нерабочего модуля. К сожалению, на остальных предметах Древних это не работало, мне нужно было подержать их в руках, чтобы не получить еще один подвисший стазисный ларь, к примеру.

— Мы еще успеваем заехать на рынок, если быстро, — предложил Олег. — Стазисный ларь в багажнике не даст ничему испортиться.

— Если только совсем быстро, — прикинул я.

Действительно, запас продуктов стоило пополнить — не за всем можно было сбегать на Изнанку.

— Максимум полчаса, — оживился Олег.

В полчаса мы и уложились, потому что закупались уже в определенных местах. Я даже успел за травками для алхимии сходить, пока Олег укладывал в багажник мясо, молоко, яйца и овощи. Затарился он так, как будто действительно собирался выдержать осаду. Фруктов у нас пока хватало своих — не все мы отправили на переработку в алкоголь.

В училище приехали даже с некоторым запасом времени, хотя в этом необходимости не было: вчера отсеялась бо́льшая часть участников, а среди них — и Агеев. Это радовало, а вот то, что рядом с Федей, который ко мне сразу подошел, я не увидел Дашку, — напротив. Ответить она мне вчера так и не соизволила.

Кроме Феди, рядом со мной внезапно оказались оба бывших одноклассника, которые сейчас учились в военном училище. Вчерашняя победа над Горшковым заставила их резко пересмотреть свое отношение ко мне. Раньше фаворитом был Владик, теперь, выходит, я. Но такие люди-флюгера рядом не нужны — при любой проблеме они отвернутся и упилят к более перспективному. Федя и Дашка были со мной всегда. Иной раз только они и поддерживали, именно поэтому отсутствие подруги воспринималось болезненно.

Спросить у Феди я ничего не успел, потому что подошли одногруппники, почти все — за исключением Бизунова. Тот, видать, решил пострадать, поскольку Фурсова выглядела девушкой в поисках новых отношений. Но со мной ей их точно построить не удастся.

Она считала иначе, потому что повисла на плече и томно прошептала:

— Илюш, твоей подруги нет, можно, я сохраню твою куртку на время боя.

— Нельзя, — довольно резко ответил я. — Потому что я ее беру с собой.

— Ее могут испортить…

— Она с алхимической пропиткой, так что вряд ли.

— Илюша талантливый, — заявила Уфимцева, повисшая с другой стороны.

Мацийовской моих сторон не досталось, поэтому она могла только с завистью посматривать в нашу сторону. Не то чтобы мне ее стало жалко, просто я заметил давешнего артефактора, поэтому аккуратно стряхнул девиц с себя со словами: «Мне надо переговорить, простите» и пошел к нему.

— Привет. Проконсультировать по артефакторике можешь? — спросил я.

— Привет. Смотря на какую тему. Родовых секретов не открою, сразу предупреждаю.

— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился я. — Я о таком просить не буду. Хотел узнать, где лучше закупаться по артефакторике.

— А ты реально решил ею заняться? — удивился он. — Очень затратная профа.

— Но интересная.

— Это да. Смотри. — Он открыл карту на телефоне. — Если время горит, закупаешься тут или тут. Цены не самые низкие, зато по качеству претензий не будет. А если время есть, то тогда…

Он назвал три интернет-магазина, в одном из которых я как раз делал закупки каменных основ.

— А что тебя вдруг потянуло? Ты же говорил, тебе алхимия нравится?

— Не стоит зацикливаться на чем-то одном.

— Не стоит разбрасываться. Думаешь, у тебя что-то получится без описаний артефактов и хорошего наставника? Ты даже работающий артефакт не сделаешь.

Я выудил зажигалку, которую зачем-то положил в карман, когда уходил из дома.

— Уже сделал. Вот образец.

Артефактор скептически взял, пощелкал и начал столь внимательно изучать, что я поневоле вспомнил Песца, тщательно все обнюхивающего. Наверное, это особый артефакторный прием…

— Интересная техника. Покрытие мне незнакомо. — Он поднял на меня глаза.

— Я же алхимик, — скромно намекнул я.

— Рецепт, конечно, не дашь?

— Ты его и не осилишь. Саму основу для покрытия могу продать.

— Интересное предложение. Я подумаю.

Он протянул мне зажигалку, но я отмахнулся.

— Оставь себе, а то забуду в куртке, посчитают, что я в нарушение артефакт пронес.

Нельзя сказать, что это был жест щедрости: по загоревшимся глазам артефактора я понял, что покрытие его заинтересовало, а если так, то я могу найти дополнительный интересный рынок сбыта: артефакты дорогие, и все составляющие тоже не из дешевых.

— Да вроде не особо придираются?..

— Мне прошлого раза на фехтовальных хватило. Теперь перестраховываюсь.

— Точно, тебя же княгиня хотела завалить. Почему, кстати?

— Личное, — коротко ответил я. — Ладно, пока. До встречи на поединке.

— До встречи, — согласился он и подбросил на руке мою зажигалку.

А что? Хорошее изделие, одно из последних, которые я делал, поэтому получилось оно практически идеальным. Даже Песец это признал, недовольно скривив морду, потому что ругать оказалось не за что.

Вернулся я к своим, но ненадолго, потому что в этот раз меня вызвали сразу же на первый бой. Идя к выходу и уже передав артефакты Олегу, я проверил Метки и несколько напрягся: Метка младшего княжича была уже в Верейске, более того — она сближалась с Меткой Живетьева. Хоть проси бой перенести, по причине необходимости подслушать разговор…

Оставалось надеяться, что ничего важного сказать не успеют до того, как бой закончится, не такой уж он и длинный. В этот раз противник мне достался поизобретательней, чем вчерашние: малое количество кругов компенсировал интересной техникой и многообразием приемов. После Полигона это все равно казалось детским садом, но я оценил и не стал парня обидно размазывать, притворился, что победа дается тяжело, буквально на пределе. Но проделал все так, что усомниться в моей победе было невозможно: и противнику приятно, и я свою истинную силу не показал.

Выйдя из Купола, сразу настроился на княжича. Слышно было действительно не очень хорошо, но, когда я подключил еще и Метку Живетьева, звук пошел куда более ясный, что не могло не радовать в отличие от темы, которую они обсуждали.

— Может сработать, — довольно сказал Живетьев. — Все же ты, Коль, светлая голова. До такого даже я додуматься не смог. Парни как раз у меня на Поводке.

«О, так он и менталом владеет в его чистом виде? — удивился Песец. — Потом поясню, не отвлекайся».

— Я прикинул, пока Сашки нет, можно все провернуть. И никто не подкопается. Идеально: вошел — и не вышел. Остальные бы тоже лучше не вышли. Кому нужны разбирательства?

— Как вариант… — задумался Живетьев. — Конечно, так безопасней, но я с таким трудом собирал эту группу, они все на меня жестко завязаны.

— Новых соберешь.

— Ритуал тяжеленький и дорогой.

— Ну прости. Мы слишком многим рискуем.

Олег вручил мне набор артефактов, я механически их надел, не переставая слушать. Кто-то хлопал по плечу, поздравляя, я в ответ улыбался, но не особо вслушивался в то, что мне говорят.

— Подумаю. Еще нужно согласие князя, он может не захотеть.

— А это уже наша с тобой задача. Наша — и Трефилова. Пусть отрабатывает.

Как я успел узнать, как раз Трефилов и был княжеским безопасником, отвечая за все подразделения. После того как я посчитал главным Грекова, я до конца выяснил все связи внутри княжества, во всяком случае поверхностные.

— Он нам предан, и чрезмерно засвечивать его не стоит.

— Да я сам поговорю. Вы меня только поддержите, и все. Сыграю радость от появления племянничка, и все такое. Поехали?

— Поехали.

В голосе Живетьева неожиданно проскочили совсем не свойственные ему чувства: похоже, сына он любит и старается сейчас не только ради княжества. Посмотрим, к чему приведут его старания. Дальше они засобирались, говоря совсем на другие темы, поэтому я разорвал один из каналов, продолжил слушать только Живетьева и включился в общую беседу. Правда, только односложными предложениями. И не только потому, что говорить не хотелось, но и потому, что восторженные девушки болтали так, что вставить даже слово в их разговор было затруднительно. Темников сочувствующе посмотрел, но сам и не подумал меня спасать. Федя так вообще ко мне пробиться не смог. Поневоле пожалеешь о вчерашнем дне, когда мы мирно сидели рядом и болтали, как в старые добрые времена.

«Ты обещал что-то пояснить», — напомнил я Песцу.

«Про Поводок-то? Ментальная техника с применением специальных веществ. Ставится закладка в мозг, дающая полное подчинение магу, который ее ставил. Во времена моего создания техника была запрещенной, но не утерянной, хотя и легко выявляемой. Если, разумеется, человек с Поводком был живой. По мертвому-то фиг чего скажешь».

«А для выявления нужен Ментал?»

«Не только. В Целительстве есть, должно быть в ДРД. Может, еще где в прикладных. Но на уровнях повыше, чем ты владеешь».

«Ты уверен, что это тот же Поводок, что и во времена твоего создания?»

«По контексту очень похоже. Лучше рассчитывать на самый плохой вариант».

«В моем случае хороших нет».

«Ну почему же? Без Поводка человека можно переубедить тем или иным способом. Поводок делает это невозможным».

Бои шли один за одним, и сразу под тремя куполами, поэтому скоро меня опять вызвали. Организовано было все очень грамотно: ни минуты задержки не было. Поэтому я рассчитывал, что мероприятие надолго не затянется. В коротких перерывах я смотрел чужие бои, слушал рассказы о них же, изучал таблицу, по которой выходило, что я лидирую. Но единственное, чего мне хотелось, — чтобы все это поскорее закончилось.

Олег старательно отслеживал мои уходы и возвращения, чтобы взять или вернуть защитные артефакты, а я никак не находил возможности ему сообщить, что пока бояться не стоит. А вот когда княжич переговорит с князем — тогда можно начинать.

Приезд княжича прошел незамеченным: провели его в закрытую комнату жюри к отцу, о чем я узнал только по Метке, да и то тогда, когда вышел с очередного боя.

— Он же победитель двух соревнований! — удачно имитируя восторженность голосом, говорил княжич. — Нельзя ему что-то обычное вручать. Это будет даже оскорбительно с нашей стороны, понимаешь?

— Коля, — мягко сказал Шелагин-старший, — мы не можем выделять отдельного участника только потому, что он наш родственник.

— Пап, мы же не потому выделяем, а потому что он — бесспорный победитель сразу в двух боевых дисциплинах. Поэтому и приз должен быть соответствующий. Ты что приготовил?

— Если он будет победителем, то стазисный контейнер. Маленький, разумеется.

— Почему маленький? Он же твой внук и мой племянник?

— Ты так этому рад? — недоверчиво спросил Шелагин.

Княжич полыхнул чистой злобой, но ответил светло и радостно:

— Конечно. Нас же совсем мало, а общая кровь очень много значит.

— И все же маленького стазисного контейнера будет достаточно. Это очень дорогой приз.

Я с ним был согласен: стоимость даже самого маленького стазисного контейнера зашкаливала за немыслимые пределы. Так что отказываться и не подумаю. Конечно, у меня были большие, но они реально слишком велики в некоторых случаях.

— А я вот узнал, что он хотел попасть в Прокол. Премируй его часовым походом с нашей лучшей группой, — предложил княжич. — Это тебе не так дорого будет стоить, зато ты покажешь свое отношение.

— В самом деле, Павел Тимофеевич, прекрасная идея, — врезался в разговор незнакомый голос. — Я поддерживаю. Отправлю лучших, чтобы парню точно ничего не грозило. Полный набор артефактов, хорошее оружие — это действительно покажется прогулкой.

«Тебя решили убивать в Проколе, — обрадованно сообщил Песец. — Как удачно, нам как раз туда нужно. И контейнер под слизь тоже кстати».