Маленькая хозяйка большой кухни-2

Глава 1

Стоять в мягких осенних сумерках под яблонями – извечными символами любви, и целоваться, забыв обо всём – именно это мы и делали. Я и герцог Ричард де Морвиль. Мы целовались и никак не могли остановиться, хотя разумнее всего было бы вернуться домой, где Ричарда ждала строгая тётушка, а меня – заботы о меню на следующую неделю, о приёме гостей, если леди д`Абето понравится устраивать чаепития, и наблюдение за здоровьем Ричарда, по указанию моего дяди, бывшего королевского врача.

Впрочем, все мы в этой истории были бывшие – бывший королевский врач, бывший королевский маршал, и бывшая благородная девица Сесилия Лайон. Теперь я была не барышней Лайон, а Фанни Браунс – сиротой, закончившей какой-то там заморский пансион, и поступившей на службу в дом герцога де Морвиля.

Но что означали потери титулов и состояния, по сравнению с тем, что я обрела сегодня? Мой дядя жив, Ричард де Морвиль обнимает меня и желает назвать своей женой… Почти сказка, а не реальность… Да, Ричард прав, это похоже на сказку наяву, и я бы совсем не удивилась, появись сейчас рядом волшебница Стефания Близар со своей колдовской скрипкой.

Бомм! Бомм!.. – зазвенел вдалеке колокол, и реальность наступила быстрее, чем хотелось.

Ричард оторвался от меня, вскинув голову и прислушиваясь.

- Что это? – спросила я, ещё не совсем придя в себя после головокружительного поцелуя.

- Колокол звонит, - герцог схватил меня за руку и потащил за собой по тропинке между яблонями. – Где-то пожар! Поторопимся!

Мы бежали по направлению к Эпплби, плутая в сумерках между деревьями, то теряя, то снова находя тропинку, а над нами по-прежнему растекался тревожный звон колокола.

Солнце давно село, но небо впереди вдруг окрасилось в розовато-золотистые тона.

- Это поместье!.. – хрипло выдохнул Ричард и обернулся ко мне: - Сама доберёшься?

- Да, - только и ответила я, когда он отпустил мою руку и рванул вперёд со всех ног, мигом исчезнув в темноте.

Без него я сразу сбавила скорость, отдышалась, а потом побрела, спотыкаясь - туда, где разливался золотистый неровный свет и всё сильнее доносился запах гари.

Выбравшись из леса, я опять остановилась, чтобы отдышаться, и увидела, что горит Эпплби.

Огонь и искры оранжевыми снопами вываливались из окон первого этажа, и из окон второго этажа валил чёрный дым, постепенно опускаясь на лужайку и стелясь к реке. Перед домом суетились слуги – мужчины бегали с баграми и вёдрами, женщины ахали поодаль, хлопоча вокруг гостей.

Леди д`Абето и кто-то из приглашённых дам были без чувств, девицы – перепуганы, некоторые плакали навзрыд, но все, насколько я могла понять, были живы-здоровы. Видимо, успели покинуть дом до того, как разгорелось пламя. Но я искала взглядом кое-кого другого…

Ко мне подбежала Дорис – тоже запыхавшаяся, перемазанная сажей, и схватила за руку:

- Как хорошо, что вы здесь, мисс Браунс! Мы думали, вы остались внутри!

- Нет, успела выскочить… - пробормотала я, не желая признаваться, что «выскочила» гораздо раньше. – Надеюсь, никто не пострадал?

- Миледи и гостей вывели, из наших тоже все успели, - ответила кухарка, всхлипнула и добавила: - Только бы с милордом ничего не случилось.

- Милорда не было в доме, - успокоила я её. – Он вышел ещё до пожара, я видела.

- Вышел, - снова всхлипнула кухарка, а потом залилась слезами, - только потом бросился обратно в дом…

- Что?.. – я забыла, что не могла отдышаться, и уставилась на неё в ужасе. – Что значит – в дом?.. Зачем?..

- Ди-и-ик! – разнёсся безумный вопль.

Это пришла в себя леди д`Абето и забилась на руках у поддерживающих её Труди и госпожи Пай-Эстен.

Ноги отказали мне, и я упала на колени, оперевшись ладонями о влажную от вечерней росы траву.

Зачем де Морвиль бросился в горящий дом? Что такого ценного там было? Деньги? Драгоценности? Нет, вряд ли герцог стал бы рисковать жизнью из-за пары горстей золота. Лекарства? Да Бог с ними, с лекарствами… Сделали бы другие…

Леди д`Абето продолжала истошно кричать, Дорис рядом со мной причитала сквозь слёзы, а я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Только что всё было так прекрасно… Только что всё закончилось так хорошо…

Закончилось…

В глазах у меня потемнело, в груди сдавило, стало трудно дышать – и вовсе не от дыма. Я потянула ворот кофты и надорвала его, но облегчения не испытала.

Герцог Ричард де Морвиль… Ричард… Дик…

- Вот он! Живой! – заорал кто-то, и я встрепенулась, тоже оживая.

Из окна второго этажа, через балкон вылез герцог де Морвиль. Цепляясь за водосток одной рукой, он спустился, держа под мышкой… картину.

Откуда только силы взялись – я вскочила и бросилась к нему, теряя на бегу чепец и разорванный воротничок.

Герцог спрыгнул на землю, отбежал от горящего дома, прикрывая лицо сгибом локтя.

- Ди-и-ик! – закричала я так же истошно, как леди д`Абето до этого.

Он обернулся, увидел меня и побежал навстречу, по-прежнему прижимая к себе картину. Я заметила краешек нарисованного белого тюрбана, и сразу поняла, ради чего герцог де Морвиль рисковал жизнью. Портрет Беатрис Ратленд. И эта проклятая муха!..

И хотя каким-то краем сознания я понимала, что бедная женщина не виновата в глупости своего сына, в тот момент я ненавидела леди Ратленд так, как не смогла возненавидеть королеву, отдавшую приказ о казни дяди, и предавшую меня Винни.

Мы с герцогом встретились, и он сразу обнял меня, уводя подальше от дома, а я вырывалась и пыталась выхватить у него картину.

- Как ты мог!.. Как додумался!.. – захлёбывалась я слезами и криком. – Ты понимаешь, что мог погибнуть?!. Дай сюда!.. – я пыталась отобрать у него портрет.

- Успокойся, успокойся, - портрет он мне не отдавал, но продолжал обнимать, прижимаясь губами к моему виску.

- Я его сожгу!.. Из-за него!.. Из-за него!.. – продолжала кричать я, не отпуская картину.

Рама не выдержала и треснула, развалившись. Ричард спрятал картину за спину, но я рвалась вперёд, пытаясь добраться до неё, и молотила его кулаками, выкрикивая что-то непонятное.

Попади холст мне в руки сейчас, я бы разорвала его на ленточки, но герцог обнял меня, удерживая, и я сдалась.

Сквозь слёзы я увидела, что волосы надо лбом и брови у него опалены, но он был живой, и был рядом, и обнимал так крепко...

- Как ты мог… из-за картины… - я обхватила Ричарда за пояс и уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, что он целует меня в макушку.

Неизвестно, сколько бы мы так простояли, но тут совсем близко раздался голос леди д`Абето – вполне нормальный, не истеричный, почти твёрдый голос:

- А что тут происходит, позвольте спросить? Дик, немедленно отойди от неё, - и любящая тётушка зашипела, как змея: - Ты с ума сошёл?! Все смотрят!

Все смотрят…

Я как-то совершенно забыла, что мы с герцогом де Морвилем находимся здесь не одни.

Тут же отпустив его, я хотела сделать шаг назад, но только герцог меня не позволил, продолжая держать меня за талию.

- Что ты вцепился в неё? – леди д`Абето оказалась рядом – бодрая и полная сил, словно не висела только что на руках у служанок в глубоком обмороке.

А может, и обморока не было? Так, одно притворство?

- Отпусти её сейчас же! – любящая тётушка не вытерпела и попыталась разжать руки племянника, но он спокойно отстранил её.

- Тётя, не сейчас, - только и сказал он, и леди д`Абето замерла, приоткрыв рот. – Не сейчас, - повторил герцог и обнял меня за плечи, уводя ещё дальше. – Переночуете в гостинице, в городе, - сказал он мне тихо. – Я отправлю с вами Стефана, он кучер, ему можно доверять. Он проводит и поможет устроиться.

- Зачем мне в гостиницу? – переспросила я, всё ещё видя мысленным взором потрясённое лицо леди д`Абето. – Я не хочу никуда уходить…

- Думаю, завтра вы сможете вернуться, - успокоил меня де Морвиль. – Сегодня здесь будет слишком много суеты. Тётю я отправлю к кому-нибудь из гостей, слуг надо будет разместить во флигеле. Ещё не известно, как пострадал дом…

- А вы? – воскликнула я. – Где вы проведёте эту ночь?

- Не волнуйтесь, - он слабо улыбнулся и отбросил с моего лица выбившуюся прядь волос. – Во флигеле хватит места и для меня.

- Значит, и для меня!

- В гостинице вам будет спокойнее и удобнее.

- Ничего подобного! – запротестовала я. – Как вы себе это представляете? Все теснятся во флигеле, включая хозяина дома, и только некая Фанни Браунс отдыхает в гостинице, словно королева. Нет, милорд. Так не пойдёт. Я не согласна. Только флигель.

Я приготовилась спорить, чтобы отстоять свои намерения переночевать вместе со всеми в Эпплби, но герцог лишь вздохнул и спорить не стал.

- Хорошо, - сказал он. – Пусть будет так. Мне надо идти, я должен проследить, как тушат пожар, и помочь, а вы… - он протянул мне картину, - присмотрите за ней.

Портрет я взяла машинально и даже не взглянула на него, а вот на герцога смотрела, не отрываясь. Он ещё и помогать собирался… а не только спать во флигеле, вместе со слугами… Какой-то совершенно неправильный герцог.

- Может, вам стоит поберечься? – попросила я. – Вы и так слишком рисковали… из-за этого… - я приподняла картину, и каким-то невероятным образом она превратился в стену между мной и де Морвилем.

Словно я отгородилась от него. Словно какая-то неведомая сила оттолкнула его от меня.

- Это единственный подарок моей матери, - сказал герцог и оглянулся на горевший дом. - Она отправила мне свой портрет и попросила хранить его в память о ней. Это было за неделю до её смерти. Мне пора, - он снова оглянулся. – Не оставайтесь одна. Держитесь поближе к Дорис. С ней не пропадёте, - и даже не улыбнувшись мне на прощанье, герцог быстрым шагом направился к группке мужчин, которые выстроились цепочкой и передавали друг другу вёдра от реки до Эпплби.

А я осталась стоять под яблонями, держа перед собой портрет Беатрис Ратленд. Некоторое время я смотрела вслед герцогу, а потом перевела взгляд на картину.

Женщина, отдавшая сына луне взамен на любовь мужчины, за неделю до смерти прислала сыну свой портрет в подарок. И просьбу помнить. Как сентиментально. И как жестоко. Я опять почувствовала неприязнь к этой красивой грустной даме. И даже цветок незабудки в её руке показался мне насмешкой. И ещё эта омерзительная муха…

- Вы понимаете, что ваш сын мог погибнуть, спасая картинку? – шёпотом сказала я портрету. – Вы испортили ему жизнь будучи живой и продолжаете портить, находясь уже на том свете. Пора бы остановиться, миледи.

Чем дольше я смотрела на изображение Беатрис Ратленд, тем сильнее меня охватывало странное чувство какой-то неправильности. Странный портрет. Неприятный, но ещё и странный, как будто…

- Мисс Браунс! – ко мне, задыхаясь, подбежала Дорис. – Вы что тут стоите?! Везде пепел летает! Хотите сгореть или задохнуться? Идёмте к реке!

Она схватила меня за локоть и потащила к реке, куда потихоньку подтягивались женщины из поместья. Мы прошли мимо леди д`Абето, которая опиралась на руку Труди. Заметив меня, хозяйка резко отвернулась, поджимая губы. Что ж. Похоже, должность компаньонки так и останется вакантной.

Я видела, как дамы расселись по экипажам и покатили по дороге в сторону города. Леди д`Абето уезжала в одной из колясок, увозя с собой горничную. Экономка осталась и подошла к нам, держась очень прямо, гордо вскинув голову. Я ждала, что госпожа Пай-Эстен спросит меня о том, что произошло, когда герцог выбрался из горящего дома, но она молчала, наблюдая, как тушат огонь.

Пожар потушили только к полуночи. Все мы устали и продрогли, стоя у реки, но вот мужчины замахали нам, разрешая подойти.

Дорис по-прежнему держала меня за локоть, а я прижимала к груди портрет матери герцога. Как бы я к ней ни относилась, Ричард просил позаботиться о картине. Ради неё он рисковал жизнью. Значит, я должна выполнить его просьбу. За всё, что он сделал для меня… для нас с дядей…

Со всеми волнениями я как-то позабыла про дядю. Странно, что человек так долго помнит горести, но так быстро забывает радости. Вот и сейчас я больше переживала, что герцог обиделся на меня из-за неосторожных слов о его матери, а благодарственную молитву за чудесное спасение дяди прочитать не удосужилась…

От дома ещё веяло жаром, но я слышала, как мужчины говорили, что выгорел только первый этаж. Правда, всё, что не пострадало от огня, наверняка пострадало от копоти и пропахло дымом. Я мельком вспомнила про припрятанное жемчужное ожерелье. Будет жаль, если оно сгорит… Но что значит жемчуг по сравнению с тем, что сегодня я нашла двух мужчин, которые для меня дороже всякого жемчуга?.. Двух… Нет, Сесилия, лучше бы ты не торопилась. Дядя никогда тебя не оставит, а вот герцог де Морвиль…

- Вы точно не пострадали? – Дорис тормошила меня, заглядывая в лицо. – Вы такая бледная…

Экономка посмотрела в мою сторону искоса, но ничего не сказала, а я попыталась улыбнуться Дорис и сказала как можно бодрее:

- Просто очень испугалась. Хорошо, что всё уже закончилось, и никто не пострадал.

Флигель готов был трещать по швам, когда его заняли обитатели Эпплби. Мне, Дорис, Мойре, Прил и Саре пришлось разместиться в маленькой кладовой. Позже к нам должна была присоединиться и госпожа Пай-Эстен, но пока она бегала по другим комнатам, размещая остальных слуг.

О большом комфорте мечтать не приходилось, и мы просто расстелили на полу одеяла, которые экономка притащила из каких-то своих запасов, и улеглись прямо в одежде. Мне досталось место у стены, и рядом я поставила портрет Беатрис Ратленд. Интересно, как проведёт эту ночь герцог? Сегодня он остался без ванны и без масляных притираний. Впрочем, наверное, ему это уже и не нужно. Болезнь прошла, и я была уверена, что она не вернётся. Главное – следить за питанием, много двигаться и…

Мысль я не додумала, потому что заснула. Спала я без сновидений – как провалилась в чёрную яму, но спала не крепко, потому что услышав шорох вздрогнула и открыла глаза.

В предрассветных серых сумерках лицо Беатрис Ратленд качнулось передо мной, поднялось и поплыло по воздуху…

В первую секунду я чуть не закричала от испуга, но потом разглядела две маленькие руки, державшие картину. Никакой мистики не было – кто-то всего лишь пытался похитить портрет!

Я вцепилась в край портрета, и только тут увидела, кто его держит – Сара. Юная молчаливая помощница на кухне. Я настолько не ожидала, что похитительницей окажется она, что попросту потеряла дар речи. Зато Сара ничуть не растерялась, продолжая тянуть картину в свою сторону.

- Отдайте!.. – зашептала она, и глаза её лихорадочно блестели. – Её надо убить! Ведьму надо убить!.. Это всё из-за неё!..

- А ну, успокойся, - я уже пришла в себя и резким движением вырвала портрет у неё из рук, а когда Сара бросилась вперёд, пытаясь его отобрать, оттолкнула её ладонью в грудь.

Рядом похрапывала Дорис, завернувшись до ушей в одеяло, дальше мирно спали Мойра и Прил, а за ними – экономка, и мне совсем не хотелось их будить, чтобы разбираться по поводу «ведьминого» портрета.

- Пойдём-ка, выйдем, - я поставила картину на прежнее место, к стене, крепко взяла Сару за худенькое плечо и вытолкала в коридор, хотя она упиралась. – Ну, - сказала я, прикрывая дверь, чтобы нас не услышали. – А теперь объясни толком, что ты хотела сделать?

- Её надо убить, - Сара умоляюще посмотрела на меня огромными тёмными глазами. – Ведьму… которая на картине… Это из-за неё сгорел Эпплби.

Сейчас она больше походила на помешанную – тряслась, заламывала руки и дёргала губами, будто собиралась разрыдаться.

- Послушай, - пришлось встряхнуть её, чтобы она меня услышала. – Пожар не мог начаться из-за картины. Не надо ничего выдумывать…

- Я не выдумываю, мисс! – шёпотом закричала она, и я снова её встряхнула, чтобы не вздумала закричать по-настоящему. – Я говорю правду, - теперь Сара стала поспокойнее, но всё равно дрожала, как осиновый лист. – Я была там, мисс. В той комнате… когда всё загорелось… Клянусь, это из-за картины! Она вдруг вся вспыхнула!..

- Ты была в комнате? – уточнила я.

- Да!

- И картина загорелась?

- Да! Да, мисс! Вы мне верите? – она так явно обрадовалась, что мне стало совестно.

- Сара, - начала я осторожно, - картина не могла загореться, потому что это – всего лишь картина. И если бы она загорелась, то сгорела бы раньше, чем дом. А портрет, как ты видела, совсем не пострадал. Тебе показалось…

- Не показалось! – она перехватила мои руки за запястья. – Мисс, я клянусь! Ведьма вспыхнула! От неё так и полыхнуло!.. Она хотела погубить всех нас!.. От неё надо избавиться! Её надо убить!..

- Молчи! – я чуть повысила голос, и служанка замолчала, приоткрыв рот и жалобно моргая. - Чтобы больше я не слышала подобных глупостей, - отчитала я её. – Ради этой картины милорд герцог рисковал жизнью, а ты собираешься картину уничтожить? Ты понимаешь, что тебе за это сделают?

- Это же ведьма, мисс, - почти простонала Сара. – Она хотела убить всех нас, а ей огонь не повредил… Он же был колдовской… огонь… - она уже всхлипывала. – Она снова устроит пожар…

- Не устроит, - сказала я твёрдо. – Милорд поручил мне за ней приглядывать. И я не позволю никакому колдовству снова нас поджечь. Поняла? Иди и досыпай, и чтобы больше я не видела тебя возле этого портрета. Беатрис Ратленд умерла много лет назад. Её бедная душа точно не сможет никому навредить, даже если она и была ведьмой. В чём я очень сомневаюсь.

- Но говорят… - Сара была потрясена тем, что я сказала, только я не знала, что именно из моих слов её потрясло.

Или то, что я собиралась присматривать за портретом Беатрис, ли то, что усомнилась в её ведьмачесте.

- Много чего говорят, - перебила я девушку. – Только не всегда правду, и не всегда болтовне надо верить. Вспомни, у нас была гостья – Стефания Близар. Вот она – настоящая волшебница. Но и она ничего не сказала про портрет и про ведьму. Значит, ничего страшного не происходит. И пожар – это случайность, а не колдовство. Ясно?

Мне хотелось думать, что я смогла переубедить Сару. Она кивнула, но как-то не слишком уверенно, и побрела по коридору. Я некоторое время смотрела ей вслед, а потом вернулась в нашу импровизированную спальню.

Прокравшись на цыпочках мимо спящей Дорис, я улеглась, подсунув ладони под щёку, и долго глядела на портрет Беатрис Ратленд. Теперь он стоял боком, но и я лежала, так что наши лица были напротив друг друга, глаза в глаза.

Я успокаивала Сару, убеждала её, что нет никакого колдовства, и даже ссылалась на волшебницу Близар, но… это ведь было ложью. Стефания Близар сразу обратила внимание на портрет. И когда она заговорила про чёрное колдовство, то упомянула муху… Не о мухе ли на портрете была речь? Что же за известный художник прошлого подписывался насекомыми?

Увы, я была далека от столицы, далека от высшего света, где мне можно было разузнать хоть что-то о придворных художниках…

Потянуло в сон, но я боялась закрывать глаза. Глупо, но мне чудилось, что как только я опущу веки, женщина на картине тут же состроит злобную гримасу.

Глава 2

- ...считаешь это приличным?! Разве для этого я потратила всю свою жизнь на твоё воспитание? – голос леди д`Абето доносился из-за двери, и я остановилась возле комнаты герцога, не осмелившись войти.

Как и просил дядя, каждое утро я приходила к милорду де Морвилю, чтобы проверить его самочувствие и сделать соответствующие записи. Во время таких моих посещений мы немного болтали, шутили, что после пожара дом, да и мы вместе с ним, пропахли гарью насквозь и теперь похожи на хорошо прокопченную салаку. Я прослушивала у пациента пульс, проверяла чистоту кожных покровов на руках и шее, и не находила признаков болезни. По моему мнению, в ежедневных проверках уже не было необходимости, но мне самой нравились эти моменты, поэтому я продолжала приходить.

Прошло две недели после пожара в Эпплби, и за это время шли ускоренные ремонтные работы, потому что зима приближалась – хоть и неторопливо, но неумолимо, и пережить её следовало не только небольшому семейству герцога де Морвиля, но и более многочисленной армии слуг.

Руководила всем госпожа Пай-Эстен, взяв меня в помощницы. Вместе мы сделали опись поврежденных вещей, рассчитали убытки и составили смету предстоящего ремонта. Кроме того, мы составили список мебели, которую нужно было приобрести взамен пострадавшей от огня или копоти, подсчитали сумму, которую нужно было выплатить нанятым плотникам, каменщикам и штукатурам, а так же закупили продукты и оборудовали полевую кухню, чтобы кормить всех слуг и работников сытно, быстро и вкусно.

Уже на третий день мы переселились из флигеля обратно в дом, и выяснилось, что здание не слишком пострадало от пожара. Даже первый этаж обгорел не так сильно, как мне представлялось, когда я видела снопы искр, летевшие из окон.

Портрет леди Беатрис Ратленд до времени окончания ремонта переехал в мою комнату, и уходя я тщательно запирала дверь, чтобы Саре не вздумалось снова сводить счёты с предполагаемой ведьмой. Впрочем, картину я отвернула изображением к стене, потому что женское лицо на портрете всё больше смущало меня, хотя я не понимала – почему.

За работой плотников, ставивших новые двери, рамы, настилавших полы и крепивших панели, следил лично герцог де Морвиль. И очень часто я видела, как он сам брал в руки молоток, чтобы работа шла быстрее, и задавая темп самой работе. Оказалось, что он очень многое умел, этот брат короля. Хотя по статусу ему было не положено знать, как обращаться с топором, или как месить раствор из песка и глины для поновления каменной кладки.

Мне это нравилось, но некоторым наёмным работникам, да и некоторым слугам, поведение герцога казалось странным. Видимо, так же считала и леди д`Абето, которая сегодня впервые посетила Эпплби после пожара, потому что вслед за первой фразой до меня долетела вторая:

- Нас и так сторонятся, Дик, а теперь ещё и будут насмешничать! Проще было рассчитать слуг, отложить ремонт до весны, а самим переехать в гостиницу.

- Мне не хочется жить в гостинице, тётя, - услышала я спокойный голос герцога, и представила его как наяву – такого красивого, в белой рубашке, которую он сейчас носил расстёгнутой у ворота на две пуговицы, и закатав до локтя рукава.

Я улыбнулась и на цыпочках пошла прочь от двери, чтобы не подслушивать, но следующие слова леди заставили меня остановиться.

- Скажи, что тебе не хочется расставаться с этой маленькой интриганкой, - тут же подхватила она, и мне стало одновременно и жарко, и холодно. – Как ты мог, Дик? Как ты мог так поступить со мной? Сначала бросил гостей, когда приехали самые уважаемые девицы, а потом… я в ужасе… мне плохо… - голос её слабел, будто леди теряла силы каждую секунду. – Ты обнимал её… на виду у всех… Ах… воды мне, воды… - тут она захрипела, будто ей не хватало воздуха, и я схватилась за дверную ручку, готовая броситься на помощь.

- Тётя, прекрати.

Голос герцога привёл в чувство не только меня, но и леди д`Абето, потому что она сразу же отозвалась – сердито, недовольно, но без хрипов и слабости:

- Что – прекрати? – переспросила она. – Я приложила такие усилия, чтобы найти тебе достойную невесту, а ты на глазах у них целуешься с кухаркой! Кто посмотрит на тебя после кухарки?

- Пусть не смотрят, - ответил герцог равнодушно. – К твоему сведению, я уже сделал предложение мисс Браунс…

- И она его приняла?! – взвизгнула леди с ужасом.

- Нет, - произнёс герцог после некоторой паузы.

- Слава Богу, хотя бы остатки совести есть у этой пигалицы, - выдохнула с облегчением леди д`Абето.

- Но я надеюсь, что со временем она согласится, - продолжил де Морвиль. – И прошу, не называй её плохими словами.

Последовала ещё одна, очень долгая пауза.

Первым заговорил герцог:

- Пойми, тётя, - сказал он твёрдо, - мне никто не нужен кроме неё. Это – любовь.

Я стояла на полу, но в этот момент мне показалось, что меня подняли в воздух крылья ангелов и понесли куда-то в райские яблоневые сады. К сожалению, полёт продолжался недолго, и ангелов спугнул резкий голос леди д`Абето.

- Какая любовь?! – воскликнула она, и что-то несколько раз стукнуло – будто кто-то в сердцах замолотил кулаком по столу. – Какая любовь, негодный ты мальчишка?! Знаю я, какая это любовь! Вспомни Беатрис! Вот куда любовь завела её! Хочешь повторить её судьбу? А я вышла замуж без любви и прожила с мужем счастливо!

- Тётя, - голос герцога немного смягчился, - не надо никого обманывать. Ни меня, ни себя. Я всё знаю.

Несколько минут из-за двери слышались ахи и причитания, а потом тётушка герцога выпалила:

- Ты не смеешь меня осуждать. Я вышла за Густава, потому что никто больше не хотел брать в жёны девицу из семьи Ратлендов! И только благодаря Густаву я смогла вырастить тебя! А твоя мать, напомню, в это время выплясывала на балах, флиртуя с королём! У неё было всё – красота, богатство, слава, любовь короля и даже ребёнок, - тут мне послышался короткий всхлип. – И куда всё делось, Дик? Остался только ты. И то лишь потому, что рядом со мной был Густав! Мерзкий, глупый, напыщенный Густав! Но у него были деньги! И он не выгнал тебя и меня с позором!

- Мы не сделали ничего, за что нас надо было выгонять, - теперь герцог говорил глухо. – Я тебя не осуждаю, мне жаль, что в твоей жизни всё так получилось, но именно поэтому не хочу повторить этого в моей жизни.

- Но повторишь! – за дверью снова раздались удары кулаком по столу. – Послушай моего совета Дик. Оставь эту девчонку, эту Фанни. Господи! Даже имя нелепое, как и она сама! Ну скажи на милость, разве Фанни – имя для герцогини? Как её зовут по-настоящему? Эфимия? Френсис? Стефания? Фанни – какая глупость! Она не для тебя, мальчик мой. Да, хорошенькая. Да, миленькая. Но не забывай, что ты – сын короля. В тебе королевская кровь. И если бы не этот сопляк в короне на троне, то страной правил бы ты.

- Опасно говорить такое, тётя, - заметил де Морвиль. – Тем более, ты знаешь, что на трон я претендовать не могу…

- С чего это? – фыркнула она.

- …и не стану, - закончил он. – И очень прошу тебя не обижать мисс Браунс. Ты многого не знаешь о ней.

- Чего, например? – тут же бросилась в наступление тётушка. – Как эта девица умеет лицемерить? Говорила, что ты её совершенно не интересуешь, невинно хлопала глазами, а сама…

- Тё-тя, - раздельно повторил герцог, но леди не унималась.

- Что – тётя?! – возмутилась она. – Я слышала, ты поручил ей кухню, разрешил вести все денежные дела… Не боишься, что завтра она обчистит тебя до нитки и сбежит?

- Нет, не боюсь. И ты не бойся.

Мне показалось, что герцог говорит это с улыбкой.

Разумеется, он знал, что бежать мне некуда. Да я и сама не убежала бы, пусть даже мне предложили политическое убежище в райских кущах. Здесь был мой дядя, здесь был тот… тот, кто стал мне очень дорог. Я побоялась подумать про любовь, потому что для любви пока не время. Пусть это будет… дружба. Почему бы и нет? С таким человеком, как герцог де Морвиль, очень приятно просто поболтать, выпить чаю, любуясь закатом. Обычно таких людей не замечаешь, когда они рядом, но когда их теряешь…

- Ты стал глухим и слепым, - заявила леди д`Абето. – Как все мужчины, которые видят смазливое личико. Мне больно, Дик. Больно, что ты сам себя губишь. Небеса не дали мне детей, но дали тебя. Ты мне дороже всех, глупыш. Как я могу тебе позволить… - тут послышались рыдания, и я невольно поморщилась.

Похоже, продуманная дама пустила в ход самое действенное средство. Трудно устоять против слёз любимой тётушки, которой многим обязан.

Больше я не стала испытывать судьбу и собственную совесть, и на цыпочках отошла от двери.

Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, я полюбовалась на осенний пейзаж из окна в коридоре, а потом зашла в свою комнату. Я зажгла свечу, опустила штору и сняла чепчик, чтобы расчесать перед сном волосы.

Можно было ожидать, что леди д`Абето будет не в восторге, когда отношения её племянника и кухарки выйдут из-под контроля. Но герцог правильно не сказал, что кухарка – совсем не кухарка. Вряд ли любящая тётушка вздохнёт с облегчением, узнав, что племянник влюбился в государственную преступницу. Уж лучше пусть будет кухарка.

Я причесалась и заплела косы, сняла платье и переоделась в ночную рубашку, всё ещё размышляя о том, что услышала, собралась загасить свечу, и тут дверь в мою комнату открылась медленно и бесшумно. Я вздрогнула, потому что в первое мгновение мне показалось, что на пороге появился призрак Беатрис Ратленд – в белом тюрбане. Но нет, это была всего лишь леди д`Абето, надевшая белый ночной чепец.

- Ещё не спите, маленькая интриганка? – заявила она, закрывая за собой дверь. – Наверное, очень довольны собой?

- Не понимаю, о чём вы, - сказала я после недолгой паузы.

Лучше держаться скромно и сдержанно, и всё отрицать. Пусть герцог сам разбирается со своей тётей.

- Не понимаете? – леди воинственно скрестила руки на груди. – Я решительно ошиблась на ваш счёт!

- Мне жаль, - ответила я. – Но уверяю вас, вы ошибаетесь именно сейчас…

- Имейте в виду, мисс Браунс, - она выговорила моё вымышленное имя с таким презрением, что настоящая Фанни уже должна была упасть в обморок от огорчения и позора, - имейте в виду, я отважу вас от Дика. Он должен жениться на благородной девушке, а не на авантюристке без роду и племени. И я приложу все усилия, чтобы так и произошло.

Тут можно было скромно промолчать, как я и планировала сделать, но промолчать у меня не получилось. От одной мысли о том, что герцог женится на какой-то другой благородной девице, у меня свело скулы. И спустить это просто так было совершенно невозможно.

- Сначала леди пыталась свести милорда с кухаркой, - сказала я, глядя в пол, - теперь леди пытается свести его с благородной девицей. Леди не боится, что потом придётся отваживать и благородную девицу?

- Ах вы… ах вы!.. - задохнулась леди д`Абето. – Вы – нахалка и смутьянка, скажу я вам! И предупреждаю, чтобы вы держались от Дика подальше! Иначе я сильно подпорчу вам жизнь, милочка.

Здесь мне хватило выдержки промолчать, и леди посчитала, что последнее слово осталось за ней.

- Имейте в виду, - произнесла она внушительно и с угрозой, - я слежу за каждым вашим шагом. Слежу, - для верности она указала пальцем на свои глаза, а потом ткнула им в мою сторону.

- Спокойной ночи, - сказала я.

Дама фыркнула и удалилась, а я села на кровать, сцепив руки. Совсем не хотелось получить леди д`Абето в противники. Только я победила неприязнь экономки, как умудрилась попасть в немилость к хозяйке. Да что же ты такая невезучая, Сесилия Лайон?

Собственное имя показалось мне чужим и странным. Я нарочно повторила его, чтобы развеять неприятное чувство, что становлюсь совсем другим человеком. Когда я повторила своё имя в третий раз, в дверь тихо постучали.

Леди д`Абето вернулась? Но она вряд ли стала бы стучать.

- Войдите, - сказала я.

Дверь тут же приоткрылась, и послышался голос герцога де Морвиля:

- Мне можно войти? Вы ещё не спите?

Мне стало смешно и досадно. Но досадно вовсе не на герцога.

Вскочив с кровати, я накинула поверх ночной рубашки платок и ответила:

- Конечно, не сплю, если разговариваю с вами. Входите, милорд. Что вы хотели?

Дверь открылась шире, и он вошёл, а я снова испытала боль и горечь, только представив, что этот человек может достаться другой женщине. Я вылечила его, он спас меня и дядю, нас связывает общая тайна… Разве с какой-то другой у него могут быть такие близкие отношения? Но я тут же укорила себя, что «близкие» подразумевают совсем другое значение.

- Вы не заглянули ко мне сегодня, - сказал де Морвиль, останавливаясь у порога, - поэтому решил заглянуть к вам. У вас всё хорошо?

- Замечательно, - заверила я его, мысленно поклявшись, что ни слова не скажу ему про угрозы тёти. Герцог только что выздоровел, ни к чему ему лишние волнения. Я слышала, что сыпь по телу могла начинаться и из-за сильных душевных переживаний. Так что не стоит рисковать.

Герцог помолчал, явно не зная, что ещё сказать, а потом встрепенулся, заметив портрет у стены:

- Тогда я заберу картину. Благодарю, что хранили её у себя.

- Да, милорд, - я взяла портрет леди Ратленд и передала его герцогу. – Хотите повесить его на прежнее место?

- Думаю, там будет лучше всего, - сказал он, задумчиво глядя на изображение.

При этом лицо у де Морвиля стало таким печально-строгим, что у меня защемило сердце. Что-то во мне резко воспротивилось тому, чтобы портрет покойной матери герцога висел в этом доме.

- Лучше не делайте этого, - вырвалось у меня.

- Почему? – он посмотрел на меня, чуть нахмурив брови.

- Потому что… - я замялась, но быстро сообразила, что ответить: - Многие считают вашу матушку колдуньей, милорд. Пусть это останется между нами, но мне кажется, пожар возник не сам собой и не по неосторожности. Кто-то хотел уничтожить портрет.

Выдавать Сару я не собиралась, но где гарантия, что девчонка опять не задумает уничтожить картину? В этом случае нарушительницу по головке бы не погладили. Выгнали бы и ни грошика не заплатили. Я ждала, что герцог удивиться, станет возражать, расспрашивать, почему я так решила, но он перевёл взгляд на картину и довольно долго молчал.

- Вот как?.. – произнёс он, наконец. – Да, такое возможно. Тогда лучше повешу её в своей спальне. Матери самое место рядом с сыном.

Вроде бы, решение было верное, и вряд ли Сара зашла бы в спальню герцога, особенно если он станет запирать дверь на замок, но всё во мне возмутилось ещё больше. Я не хотела, чтобы этот портрет находился рядом с Ричардом. Глупая прихоть, но я чувствовала именно так. А герцог уже повернулся и пошёл к выходу, держа картину перед собой.

- Милорд! – окликнула я, и он оглянулся. – Вы действительно… - тут я сделала короткий вдох, потому что в груди стало тесно, - действительно пришли именно за этим?

Он не сказал что-то вроде «не понимаю вас» или «конечно, только за этим», а просто остановился, стоял и молчал. Я подошла к нему, глядя в глаза, взяла портрет и мягко потянула на себя. Герцог сразу отпустил картину, и я поставила её на пол, возле стены.

- Значит, просто хотели проведать меня? – тихо спросила я, положив руки на плечи де Морвилю.

Он вздрогнул от этого прикосновения, и это было забавно. Ведь я уже столько раз прикасалась к нему.

- Пожелать спокойной ночи? – повторила я, потому что он молчал.

- Да, - произнёс он сквозь стиснутые зубы, будто маленькое слово далось ему с трудом.

- Тогда почему не пожелали? – я улыбнулась и медленно расстегнула пуговицу на его рубашке – третью сверху, потому что две верхние были уже расстёгнуты. – Забыли, милорд?

- Да, - только и сказал он, потом спохватился и торопливо добавил: - Спокойной ночи, Сесилия…

- Фанни, - поправила я его, расстёгивая четвёртую пуговицу. – Фанни Браунс, милорд. Не забывайте об этом.

- Сес… Фанни, - оговорился и тут же исправился он, - по-моему, вы сказали мне «нет»?

То, как блеснули при этом его глаза, показалось мне и трогательным, и забавным, и волнующим.

Но для Фанни Браунс, как и для Сесилии Лайон время любви ещё не наступило. Впрочем, не известно, наступит ли оно, это время…

- Всё верно, милорд. Сказала «нет», - произнесла я, раскрывая рубашку на его груди. – Сегодня я не осматривала вас. Позвольте, сделаю это теперь?

- Позволяю, - ответил он одними губами.

Я тоже кое-что позволила себе. Позволила смотреть не взглядом врача, а взглядом женщины. Я и раньше считала герцога де Морвиля красивым мужчиной. Даже тогда, когда он был всегда в чёрном и в наглухо застёгнутом камзоле. А теперь и кролику, которого подали к обеду с зелёным горошком и морковкой, было понятно, что этого мужчину можно считать эталоном красоты.

Кожа на его торсе была светлее, чем на лице. Белые волосы при свете свечи приобрели золотистый оттенок, и герцог де Морвиль сейчас походил на статую, выполненную из самых благородных материалов – слоновой кости и золота. Да, леди д`Абето права – в роли короля он смотрелся бы гораздо величественнее, чем его брат. Такого короля боялись бы и обожали. Боялись бы и любили…

Спустив рубашку герцога до локтей, я легко провела кончиками пальцев по его коже, прочертив выпуклые мышцы на руках, а потом на груди… Он вдруг повёл плечами, и рубашка упала на пол, а сам герцог остался передо мной обнажённым до пояса.

- Пациент, вас не просили раздеваться, - лукаво прошептала я, но положила ладонь мужчине на грудь, слева, слушая, как прерывисто и тяжело стучит его сердце. – Сердечный ритм мне не нравится, - пожаловалась я. – Можно подумать, вы полдня бежали в гору. Ну-ка, вдохните поглубже и выдохните…

Он послушно сделал глубокий и ровный вдох, а вот выдохнуть так же ровно не получилось – дыхание герцога прервалось и получилось больше похожим на стон.

Сначала я думала отвлечь его, немного поиграть, чтобы забыл о портрете, но теперь эта игра увлекла и меня. А может, я лгала самой себе, и портрет был всего лишь предлогом. Но тяжёлое мужское дыхание, блеск тёмных глаз – всё это кружило голову сильнее, чем когда несёшься в вихре танца на королевском балу. Там были музыка и свет, а здесь – тишина и таинственный полумрак. В тишине и полумраке молчат и… и… целуются. Этот мужчина сказал, что любит меня. Не только сказал, но и доказал на деле. Много раз доказывал.

- Милорд, - я положила ему на грудь и другую ладонь, наслаждаясь этим прикосновением, запахом мускуса и свежести, исходившим от мужского тела после принятой ванны, - Фанни Браунс сказала «нет» вашему предложению о свадьбе, потому что сейчас не до свадеб, тут ваша тётушка полностью права…

- Вы слышали, - сразу же догадался он. – Сесилия, мне очень жаль, я прошу у вас за неё прощения…

- Тише, - шепнула я, и он сразу замолчал. – Она не сказала ничего неправильного или нового. Кухарка вам совершенно не пара, милорд. Как и девица Лайон, которую разыскивает королевская полиция. Тут моё «нет» будет окончательным. Но я скажу вам «да» для поцелуя. В знак моей благодарности. Вы столько сделали для меня… для моего дяди… - я и так шептала, а тут с каждым словом говорила всё тише и тише, потому что герцог осторожно коснулся моей щеки, взял пальцем за подбородок, заставляя приподнять голову, наклонился и поцеловал в губы.

Начиналось всё так же, как и под яблонями, когда мы целовались в лесу перед пожаром. Сладость и огонь на губах… Но только сейчас мы были не в лесу, а в спальне, и мужчина, который стоял передо мной, был почти обнажён. Я скользнула ладонями по его плечам, обхватила за шею, притягивая к себе поближе, и огонь на устах превратился в обжигающее пламя, которое разлилось до сердца и по всему телу, воспламеняя, сжигая, заставляя забыть обо всём.

Герцог схватил меня за талию, притискивая к себе, так что мне стало тяжело дышать. Чтобы глотнуть воздуха, я откинула голову, прервав поцелуй, и тут же горячие мужские губы впились мне в шею ещё более обжигающим поцелуем. Следом за рубашкой на пол упала моя шаль, а герцог целовал меня всё крепче. В какой-то момент я почувствовала, что мои ноги оторвались от пола, ощутила себя маленькой и невесомой лесной феей в сильных руках отважного рыцаря, а в следующее мгновение уже лежала спиной на постели, и герцог де Морвиль наклонился надо мной, жадным взглядом ощупывая моё лицо.

- Вы что со мной делаете, Сесилия? – спросил он, тяжело дыша. – Вы думаете, мне легко быть рядом с вами? Всё время вспоминать… мечтать… Я ведь живой человек, а не каменная статуя…

- Вы правы, надо остановиться, - сказала я.

Герцог закрыл глаза, стиснул зубы так, что желваки заиграли, встряхнул головой и хотел подняться с постели, но я поймала его в объятия, опять обхватив за шею.

- Сесилия?.. – он посмотрел на меня, и во взгляде у него было сущее безумие.

Наверное, безумие – это вроде заразной болезни, потому что оно передалось и мне.

- Надо остановиться, - произнесла я, не отпуская герцога, - но ещё один поцелуй мы себе позволить можем. Я тоже вспоминала, Дик… И тоже мечтала…

Он приник ко мне, простонав моё имя мне в губы.

Я ощущала его так близко, словно мы соприкоснулись не телами, а душами. Он прижимался ко мне напряжёнными бёдрами, и по его каменной твёрдости телу пробегала вполне живая дрожь. Поцелуи становились всё более дикими, и вот уже герцог кладёт руку мне на грудь, а я зачем-то дёргаю завязки на вороте рубашки, пытаясь развязать узелок…

Закрыв глаза, я улетела в какой-то неведомый мир волшебных прикосновений и сладостных вздохов. Неужели, вот это и есть любовь? страсть?.. Но тогда это прекрасно… Как это прекрасно!..

С завязками я благополучно справилась, потянула рубашку вниз, словно ненароком оголив плечо, и тут же ощутила горячую ладонь на своей обнажённой коже. Теперь уже вздрогнула я – не от страха, от неожиданности. От удивления, что всё во мне откликнулось этому прикосновению. Словно мужская ладонь затронула какие-то потайные струны, отчего я вся затрепетала и зазвенела, как арфа или как гитара в руках умелого музыканта.

Губы герцога прекратили терзать мои губы, и вот уже он покрывает поцелуями мою шею, спускается ниже, целует меня в грудь, между грудей, сильнее оттягивает ткань ночной рубашки, ласкает меня со всё возрастающим пылом – одновременно и руками, и ртом, а я совсем не сопротивляюсь этим ласкам. Наоборот, выгибаюсь ему навстречу, запускаю пальцы в его волосы, перебираю пряди, притягиваю его к себе – ближе, как можно ближе… И мне уже всё равно, что подол рубашки ползёт вверх, и что мужская рука дотрагивается до моего колена – сначала осторожно, потом всё смелее и смелее, сжимает, поглаживает, продвигается выше…

Благовоспитанной девице полагалось уже запаниковать, оттолкнуть, заговорить о чести и репутации, но вместо этого я приподняла бёдра, подтягивая рубашку повыше, и раскрылась навстречу чему-то новому, неизвестному, но влекущему со страшной силой.

- Сесилия... – издал герцог полувздох-полустон, и потребовалось несколько секунд, чтобы отважный королевский маршал смог заговорить более-менее связно: - Только прикоснусь… хорошо?..

Я ответила ему, согласно опустив ресницы, а потом произошло что-то вроде вулканического взрыва, о котором нам с Винни рассказывал учитель географии. Мне показалось, будто всё во мне превратилось в огонь, и этот огонь выплеснулся, захватив тело целиком, заполнив мир до самых его краёв… Хотя, о чём это я? Ведь у мира нет края… Земля круглая…

Глупые мысли вспыхнули и пропали, и остались только прикосновения, которые сами по себе были целым миром. Я и не подозревала, что такая близость, такая интимность может напрочь опустошать голову. Может превращать из человека разумного в человека, живущего лишь животными инстинктами…

Всего несколько касаний пальцами – и такое блаженство… Я представить не могла, что бывает нечто подобное. Тело требовало по-кошачьи потянуться, расслабиться и полететь куда-то в заоблачные дали, на седьмые небеса, но я стряхнула с себя это горячее и тягучее чувство, открыла глаза и скользнула рукой по груди герцога вниз, с восторгом наблюдая, как приоткрылись его губы, как он судорожно вздохнул и стиснул зубы, сдерживая новые стоны. Это было ещё слаще, чем когда он ласкал меня. Теперь он был полностью в моей власти, я ощущала это так же верно, как биение собственного сердца.

Переместив руку ещё ниже, я успела погладить каменной твёрдости живот и… не менее каменную твёрдость под ним.

- Сесилия!.. – хрипло вскрикнул герцог и попытался перехватить мою руку, но я обманула его движением «влево и обратно» и приласкала уже по-настоящему – поглаживая, ощупывая, наслаждаясь прерывистым и тяжёлым мужским дыханием.

- Значит, у мужчин это вот так? – прошептала я, в то время как твёрдая плоть под моей ладонью дрогнула, и это отозвалось дрожью в моём сердце.

- Сейчас вы мучаете меня, - еле выговорил де Морвиль, пытаясь убрать мою руку, но вместо этого прижал её к себе ещё сильнее.

- Мучаю?.. – ответила я шёпотом, легко касаясь губами его губ и будто выпивая его жаркое дыхание. – А по-моему, вам очень нравится… Ведь нравится?

- Да-а… - он попытался поцеловать меня, и сначала я увернулась, но почти сразу же сдалась и подставила ему губы.

Опасная, очень опасная игра… Но я успокаивала совесть тем, что всегда смогу остановиться. Лишь ещё один поцелуй… ещё одно прикосновение…

- Сесилия, я просто не выдержу!.. – герцог отбросил мою руку и прижался ко мне всем телом, вжимаясь бедрами в бёдра.

Теперь он почти лежал на мне, и было странно, как я могла наслаждаться тяжестью такого большого мужчины, и как могла мечтать, чтобы он лёг на меня по-настоящему, чтобы я могла ощутить больше… гораздо больше…

Его движения из ласковых, мягких поглаживаний превратились в резкие толчки, и каждый такой удар отзывался во мне огненной вспышкой. Ах, если бы я почувствовала их ещё ближе… ещё…

Я царапнула поясной ремень герцога, и он накрыл мою руку своей, впившись в меня таким диким поцелуем, словно собирался съесть прямо здесь и без остатка. Но я не собиралась останавливаться. Мне хотелось ощутить мужскую плоть не через одежду, а прикосновением кожи к коже…

- Мы же всё равно поженимся… - выдохнул герцог мне в губы. – Сесилия, завтра же поженимся…

«Да», - готов был сказать мой язык, потому что его хозяйка полностью утратила власть и над ним, и над прочими частями тела, но прежде чем короткое, но такое судьбоносное слово прозвучало, в комнате раздался грохот.

Стукнуло у порога, и это заставило нас с де Морвилем прийти в себя. Мы умудрились одновременно сесть в постели, не выпуская друг друга из объятий, но в комнате кроме нас никого не было. Грохот вернул на место мысли, разум и… чувство опасности.

- Кто-то заглянул в комнату… дверь хлопнула… - сказала я, облизывая горящие губы и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. - Нам надо остановиться…Мы слишком увлеклись, милорд…

Герцог со вздохом рухнул на постель спиной, отпустив меня, и я сразу привела в порядок ночную рубашку, затянув все вязки до одного.

- Как я могу покинуть вас? – сказал герцог, но теперь его голос прозвучал не страстно, а грустно.

- Покинете, - заверила я его с нервным смешком. - Возможно, с трудом, но это в ваших силах.

- Уже не уверен в своих силах.

Оглянувшись на него через плечо, я увидела, что он смотрит на меня, и не смогла противиться этому взгляду.

- Не грустите, - я дотронулась до его руки, и наши пальцы переплелись.– Я ведь никуда не денусь, милорд. Я здесь, рядом с вами.

- И всё-таки, слишком далеко, - произнёс он со вздохом. - Мне стыдно, что я так потерял голову. Простите меня, Сесилия. Пока была болезнь, о страсти не думалось. А теперь видеть вас рядом, видеть вашу улыбку, ваши губы, смотреть вам в глаза… Это ещё мучительнее болезни…

- Не смейте так говорить, это грешно, - я зажала ему рот, и получила поцелуй в ладонь. – Вы неблагодарны перед небесами и оскорбляете меня. Можно подумать, я такая страшная, что один мой вид вызывает у вас жуткие страдания и спазмы.

- Вы прекрасны, - сказал де Морвиль, целуя мою руку, - и сами это прекрасно знаете.

- Конечно, знаю, - шепнула я, взволнованная нехитрым признанием. – Я ведь ещё и умная. Но сейчас вы должны изобразить Сэра Пуха и так же тихо, как он, добраться до своей спальни, пока ваша уважаемая тётушка не примчалась обвинять меня в безнравственности. И вас заодно, так что не расслабляйтесь.

- Понимаю, что вы правы, - герцог нехотя поднялся с постели, - но больше всего мне бы хотелось остаться.

Я снова опустила ресницы, но в этот раз не в качестве знака согласия.

- Не время для любви, Дик, - сказала я, и на смену огненной лаве чувств пришло холодное отрезвление. – И вам прекрасно об этом известно. Государственная преступница не может стать женой королевского маршала.

- Бывшего маршала, - эхом отозвался он.

- Тем более, если у вас нет никакой защиты, - возразила я. – Мы все трое под ударом – я, вы, мой дядя. Не будем торопить события, чтобы не навредить никому из нас.

- Вы правы, - повторил он, стоя возле кровати.

Можно было дотронуться до него, всего лишь протянув руку, но я продолжала сидеть неподвижно, подтянув колени к груди и обхватив их.

- Доброй ночи, Сесилия, - сказал герцог.

- Фанни, - поправила я его.

Он не ответил, повернулся и ушёл. Дверь закрылась бесшумно, и только тогда я со стоном рухнула на постель, раскинув руки и ноги. Всё внутри крутило от неутолённого желания, да ещё сердце ныло, будто в него забили ржавый гвоздь. Да уж, в эту ночь Сесилия Лайон превзошла саму себя! Внучка маркиза!.. Вот так благородная девица!..

Закрыв ладонями пылающее лицо, я несколько минут переживала самый острый стыд и самую волшебную негу, вспоминая, что только что происходило в этой постели. Если бы не грохот… А что так стукнуло?..

Встав с кровати, я подошла к двери и сразу поняла, что испугало нас с герцогом. Портрет леди Беатрис Ратленд не стоял, прислоненный к стене, а лежал на полу. Портрет упал, и это вернуло нас в царство людей разумных из царства Адама и Евы в райском саду.

Подняв картину, я поставила её на прежнее место, не забыв повернуть изображением к стене.

Всё-таки, странно что портрет ни с того ни с сего упал. Словно матушка стояла на страже интересов своего сын.

Глава 3

Утро следующего дня встретило нас первым снегом.

Только вчера деревья стояли в багряной и золотистой листве, а сегодня всё было накрыто белым покрывалом. Я распахнула окно, не боясь замёрзнуть, и с наслаждением вдохнула воздух, наполненный морозной свежестью.

На снегу уже виднелась дорожка следов, уходивших в сторону реки, и я догадалась, что Ричард де Морвиль встал раньше всех и отправился в охотничий домик, чтобы отнести еду моему дяде.

Вместе с чувством благодарности появилось и беспокойство – когда начнётся настоящая зима, сможет ли дядя жить в летнем доме? Не будет ли там слишком холодно? Я попыталась припомнить и не смогла – есть ли там печь. Но даже если есть, то разве струйка дыма не выдаст, что в охотничьем доме кто-то живёт? Надо будет поговорить об этом с герцогом… Поговорить сегодня же…

Причесываясь и одеваясь, я думала о дяде, и вспомнила, что он просил меня приготовить «правильную» форель. Что ж, как раз сегодня ожидался рыбный подвоз, и я могла побаловать не только дядю, но и своих хозяев правильно приготовленной форелью. Милорду де Морвилю должно понравиться, и леди д`Абето тоже. Как бы ни сложились обстоятельства, мне лучше снова завоевать её доверие. Хотя бы попытаться.

Взглянув на себя в зеркало, я увидела привычное отражение Фанни Браунс. Привычное, если не считать припухших от вчерашних жарких поцелуев губ. Боже, что мы вчера тут устроили с Диком!..

Назвав его по имени, я заново пережила тот сумасшедший всплеск страсти, что случился между нами. К зацелованному рту добавились загоревшиеся щёки и вспыхнувшие безуминкой глаза. Я торопливо отвернулась от зеркала, стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы успокоиться, и только тут заметила белую рубашку, валявшуюся на полу.

Герцог позабыл её вчера… Как и портрет…Так же, как Сесилия Лайон позабыла о девичьей чести…

Ф-фу! Я энергично похлопала себя ладонями по щекам, возвращаясь в реальный мир, где была кухарка Фанни, которой полагалось жить и не отсвечивать, пережидая, когда забудется история с убийством короля королевским врачом. А потом… а вот не надо думать, что будет потом. Надо жить сегодняшним днём. О завтрашнем дне подумаем завтра.

Подняв рубашку, я не удержалась и уткнулась в неё лицом. Рубашка пахла Ричардом. Моим дорогим хозяином Ричардом, и я вдыхала этот запах с таким же наслаждением, как только что вдыхала утренний воздух.

Но рубашке не место в комнате кухарки, если я не хочу, чтобы тётушка герцога окончательно возненавидела меня. Вчера она предостерегала меня оставить её племянника в покое, а утром выяснится, что племянник позабыл здесь свою одежду. Хорошо, что не подштанники.

Я рассмеялась тихо и нервно, и резко оборвала смех. Всё замечательно, но какими глазами я буду смотреть на герцога де Морвиля? Вчера я вела себя так… так… Невозможно было даже слова подобрать, как я себя вела. Почти соблазнила его, а в самый последний момент вспомнила о правилах. Какие правила, если я позволяла ему такое… такое…

Прижав к груди белую рубашку, я застыла посреди комнаты, опять переживая вчерашние события, и понимая, что ничего так не хочу, как всё повторить. Вот так Сесилия Лайон, внучка маркиза. Прекрасное воспитание и прекрасный моральный облик.

Сложив рубашку, я решительно вышла в коридор, заперла дверь и положила ключик в карман передника. Потом прислушалась – в доме было тихо, даже слуги ещё, наверное, не встали.

Спустившись на второй этаж, я прошмыгнула мышкой по коридору, воровато огляделась и зашла в комнату герцога. Разумеется, его там не было. Я оставила рубашку на постели и так же тихо ушмыгнула, убежав в кухню, а там минут пять стояла перед шкафом, на котором висело меню на неделю, смотрела на строчки и совершенно ничего не видела. Зато сердце колотилось, и губы горели, будто их всё ещё касались губы герцога.

- Уже встали, мисс? – в кухню, позёвывая, вошла Дорис. – Видали, какая погодка сегодня? Вот и зима наступает. Хорошо, что хозяин успел закончить с ремонтом. Но гарью ещё попахивает, не находите?

- Д-да, - ответила я с запинкой, пытаясь прочитать сложить написанные буквы в слова.

Это получилось, но смысл написано ускользал, и понадобилось ещё несколько секунд, чтобы ясность мысли более-менее возвратилась ко мне.

- Сегодня у нас на завтрак яйца, фаршированные грибами, - наизусть перечислила Дорис, - запеканка с курицей и капустой, овсяные вафли со взбитыми сливками и черничным вареньем. Хорошо, что вы вчера набрали и приготовили грибы, мисс. Этот снег сегодня точно растает, но зима уже не за горами…

Рассуждая так, она привычно ополоснула руки, подвязала фартук и принялась просеивать муку для вафель.

Мне тоже следовало заняться делом, но я никак не могла сообразить, с чего начать, хотя сама всегда настаивала на четком кулинарном плане. Собственно, сама и составляла этот план. И всё прекрасно по нему шло, пока… пока… Пока мы с герцогом не оказались в объятиях друг друга…

- Леди вернулась, - слова Дорис вернули меня в кухню из спальни, где я находилась в своих мечтах. – Хорошо, что прежняя жизнь возвращается. Этот пожар нас всех из колеи выбил, но теперь всё пойдёт как раньше.

Как раньше… Эта мысль мгновенно меня отрезвила. Раньше мы завтракали вместе – я, герцог и его тётушка. А что будет теперь? Как Фанни Браунс сесть за стол с хозяйкой, которая её терпеть не может? Надо отказаться. Но если Ричард будет настаивать?..

Появились Мойра и Прил, пришла Сара, и сразу в кухне стало тесно и деловито. Запылал огонь в печи, загремели кастрюльки и миски, вскоре закипела вода в котелке, и в неё были отправлены вариться яйца, а из ледника принесли миску с жареными грибами. Мойра шинковала лук и плакала в три ручья, а я выловила сварившиеся яйца и опустила их в холодную воду, умудрившись обжечь пальцы и облиться.

- Вы не заболели? – с тревогой спросила у меня Дорис. – Вы с утра сами на себя не похожи.

- Немного болит голова, - солгала я.

- Это от перемены погоды, - тут же подхватила кухарка. – На снег у многих нежных барышень болит голова. Шли бы вы отдохнуть, мы и без вас справимся.

Совет показался мне стоящим, но прежде я настояла, чтобы закончить приготовления к завтраку.

Вскоре половинки варёных яиц красовались на большом плоском блюде, начинённые пряной начинкой из рубленых грибов и обжаренного лука, и политые белым сливочным соусом. Капуста для запеканки сначала отваривалась в молоке, а потом мелко рубилась с куриным мясом, смешивалась с парой ложек дроблёной ячменной крупы, приправлялась перцем и солью, и запекалась в форме, выстланной тончайшими ломтиками копчёной грудинки. Ароматные овсяные вафли я поставила возле печи, чтобы они оставались тёплыми, а Прил как раз закончила взбивать сливки.

Проследив за сервировкой, я ушла к себе, собираясь пересидеть завтрак в комнате под предлогом головной боли.

Я улеглась на постель прямо в одежде и закрыла глаза, позволяя себе снова окунуться в любовное безумие. Почему – безумие? Ведь теперь, когда между мною и Ричардом нет тайн, нет никаких препятствий к нашему союзу… к нашей свадьбе… Чтобы он был только моим…

И в то же время я понимала, что подобные мысли – это соблазн. Пленительный, желанный, опасный. Сейчас я – всего лишь служанка. И мне нельзя выходить из этой роли, чтобы не подставить под удар Ричарда, дядю, себя. Сесилия Лайон в розыске, Томас Сен-Меран официально мёртв, и если узнают, что убийца короля избежал наказания, Ричард тоже пострадает. Неизвестно, что предпримет королева, если обман раскроется… Нет, нельзя выдать себя. Нельзя, чтобы леди д`Абето или кто-то другой заподозрили Фанни Браунс, начали выяснять, кто она, откуда… Но так хотелось быть просто любимой, просто счастливой… Как же, всё-таки, несправедливо устроен мир, если хорошим людям невозможно жить так, как им хочется…

От жалости к себе-хорошей меня оторвал тихий стук в дверь. Я соскочила с постели, открыла, и обнаружила на пороге герцога де Морвиля.

Увидеть того, о ком только что думала и о чьих поцелуях мечтала, оказалось непростым испытанием. Кровь бросилась мне в лицо, и герцог посмотрел на меня с тревогой.

- Дорис сказала, вы заболели? – спросил он и взял меня за руку. – Сес… мисс Браунс, что с вами?

Он вовремя исправился, но это было ещё одно доказательство тому, что Фанни Браунс не имеет права вести себя, как Сесилия Лайон.

- Милорд, всё в порядке, - сказала я, мягко высвобождая руку. – Очень признательна, что вы волнуетесь обо мне, но не стоит. Не забывайте, что я всего лишь прислуга в вашем доме.

- Мне надо поговорить с вами, - произнёс де Морвиль после недолгого молчания. – Можно войти?

- Нет, - быстро ответила я. – Лучше поговорить здесь. Отойдёмте к окну.

Мне показалось, он обиделся, но оказаться с ним снова наедине, в спальной комнате, было выше моих сил. К тому же, леди д`Абето обещала следить. Не надо давать ей лишний повод для беспокойства. Не затем я заваривала ей чай с фенхелем, заботилась о режиме дня и питании, чтобы теперь перечеркнуть всё лечение в одночасье.

Прежде чем герцог смог возразить, я вышла из комнаты и подошла к окну. Снег, как и обещала Дорис, уже таял, и вместо белоснежного девственно-чистого пейзажа сейчас можно было видеть только грязь. Мокрые листья деревьев уныло поникли, трава пожухла, и не оставалось сомнений, что разноцветная осень покинула нас, уступив место осени дождливой.

- Только что прислали письмо из столицы, - сказал герцог негромко, остановившись рядом со мной, чуть позади меня, пока я смотрела на реку, ставшую из синей свинцово-серой.

- Что пишут? – поинтересовалась я, а сердце будто сжали ледяной жестокой рукой.

Какие хорошие новости могут быть из столицы? Никаких.

- Мне придётся уехать на неделю или две, - сказал герцог и снова взял меня за руку, сжав мою ладонь в своих. – В соседней провинции случился мятеж, королева просит меня съездить и разобраться.

- Королева? – переспросила я. – Но вы ведь уже не маршал, милорд.

- Просит съездить эмиссаром. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

- Это опасно? – мне ужасно хотелось повернуться к нему, посмотреть ему в глаза, чтобы запомнить каждую черточку лица, но я сдержалась.

- Думаю, нет, - герцог отпустил мою руку, и я почувствовала себя так же уныло, как поникшие листья яблонь. – Но вам придётся ходить в охотничий домик. Кто-то должен относить провизию господину Томасу, а я никому из слуг не могу доверить эту тайну.

- Вы совершенно правильно решили, - я так и не обернулась, зато совесть тенькнула, потому что я подумала об отъезде Ричарда и совсем позабыла о моём бедном дяде.

- Оставлю вам ключ, - продолжал герцог. - Запомнили ли вы дорогу? Вам просто надо идти вдоль ручья.

- Мне кажется, запомнила, - кивнула я в ответ. – Когда вы уезжаете, милорд?

- Прямо сейчас, - сказал он и добавил: - Можно мне… можно поцеловать вас на прощание?

Как легко ответить «можно» и кинуться ему в объятия. Но я не ответила и не кинулась. Вернее, удержалась с огромным трудом. И даже умудрилась сохранять видимое спокойствие, хотя внутри снова клокотал вулкан, требуя выхода огня, безумия и страсти.

- Это было бы неправильно, милорд, - сказала я, по-прежнему глядя в окно. – Давайте обойдёмся без… без излишней сентиментальности.

Герцог немного помолчал, а потом сказал:

- Не считаю это сентиментальностью.

- Милорд, просто уезжайте, если вам приказала королева, - произнесла я мягко. – Возможно, это прекрасный способ доказать ей свою преданность, и она примет вас обратно. Вернёт все привилегии.

- Признаться, я об этом даже не думал, - сказал он. – Но вы будете хотя бы ждать меня, Сес…

Я обернулась к нему быстрее, чем он успел произнести моё имя, и прижала его губы кончиками пальцев.

- Фанни будет ждать милорда, - сказала я, глядя ему в глаза и улетая в небеса только от этого взгляда. – Куда же она денется? Только будьте осторожны, прошу вас.

Он ничего не ответил, взял меня за руку и поцеловал в ладонь – медленно, крепко, не отрывая от меня глаз. Потом достал из жилетного кармана ключ и положил мне в руку, заставив сжать пальцы.

- Я поговорил с тётей, - сказал герцог де Морвиль. – Она не побеспокоит вас в моё отсутствие. Если что-то вам не понравится…

- Не волнуйтесь об этом, - перебила я его. – Уверена, в ваше отсутствие ничего не случится. Я позабочусь о вашей тёте.

- Речь не об этом… - попробовал возразить он, но тут я зажала ему рот другой рукой.

- Ричард, езжайте, - сказала я, чувствуя, что сердце у меня тоскливо сжимается, ожидая разлуку, пусть даже и на две недели. – Делайте своё дело, не позволяйте бытовым мелочам помешать вашей работе.

Он попытался что-то сказать, но я снова отвернулась к окну, сжимая до боли ключ, и сказала уже совсем другим голосом:

- Желаю милорду удачной поездки. Прощайте.

И хотя я ждала, что герцог ничего больше не скажет и уйдёт, всё равно расстроилась до слёз, что он не задержался ещё хотя бы на минуту. Это было глупо, очень глупо – хотеть его объятий и одновременно отталкивать. Но иначе было нельзя. Кто-то из нас двоих должен был не потерять головы. И я считала, что на это способна только я. Ну вот, доказала, что способна. Тогда почему так хочется плакать?..

Герцог де Морвиль уехал в этот же день.

Внешне в доме ничего не изменилось, но отсутствие хозяина я ощущала так же остро, как если бы у меня отрезали половину сердца или оторвали половину души.

Потекли осенние дни – такие короткие, и осенние вечера – такие длинные. А были ещё и осенние ночи – тёмные, с завыванием ветра и унылым шелестом дождя по крыше.

Леди д`Абето оказалась верна своему слову и, переселившись обратно в Эпплби, всячески демонстрировала свою неприязнь ко мне. Нет, она не придиралась, не ругала меня, и даже хвалила завтраки, обеды и ужины, что делались под моим присмотром. Но хвалила сдержанно, даже с презрением, смотрела мимо меня, и почти не расставалась со своей горничной. Труди сияла, будто медный котелок, который надраили песком. Зато это избавляло меня от необходимости завтракать за господским столом. Теперь я завтракала вместе со слугами, и то, что никто не спросил, почему я ем в кухне, а не в столовой, уже показывало, что отношение хозяйки ко мне резко переменилось.

Со своей стороны, я ничем не выказывала ей неприязни и не показывала обиды. Я просто делала своё дело – следила за её режимом, делала подсчёты при заказе продуктов, советовалась с экономкой о будущем меню, и… ждала, когда вернётся Ричард.

Кроме этого, каждое утро, ещё до рассвета, я забирала корзинку с продуктами и бежала в охотничий домик, чтобы принести дядюшке еду и поболтать с полчаса.

Дольше я отсутствовать боялась, чтобы не заметили слуги и не доложили хозяйке. На мой счастье, снег пока не выпал, и нельзя было заметить моих следов на жухлой опавшей листве.

Несколько раз я готовила «правильную» форель, чтобы побаловать дядю. Для этого полагалось выдержать филе рыбы в крепко подсоленной воде, куда также добавлялись немного тростникового сахара, лавровый лист и горошины перца, а потом следовало быстро поджарить рыбу в моём особом сливочном масле, поджарить только с одной стороны, а потом накрыть глиняной чашкой и дать настояться, чтобы соки равномерно распределились по куску. Обычно я вымачивала рыбу, потом заворачивала в навощённый пергамент, а жарила уже в охотничьем домике, на переносной жаровне.

С каждым днём становилось всё холоднее, и я ждала возвращения герцога де Морвиля ещё и для того, чтобы решить – где дядя будет жить зимой. Топить печь слишком опасно – дым могут заметить, а без печи можно замёрзнуть насмерть. Особенно если ударят крепкие морозы.

Но пока мы с дядей не говорили об этом. Он рассказывал мне о своих новых медицинских открытиях, спрашивал, как прошёл мой день накануне. Иногда мы вспоминали нашу прежнюю жизнь, иногда строили планы на будущее. Но о каком будущем могла идти речь, если мы не знали, что нас ожидает завтра?

Спустя полторы недели после отъезда герцога я в очередной раз прибежала рано утром в охотничий домик, открыла замок, расцеловала дядю и уселась на полу, жарить рыбу. Дядя придвинул кресло поближе к жаровне и уже насыщался ароматом масла, рыбного жира и пряностей, а я посмеивалась над его нетерпением и раздувала угли в жаровне, чтобы жар был посильнее.

- Почему ты не сказала, что Лавиния и Бартоломью прогнали тебя? – спросил вдруг дядя, и я, собиравшаяся переложить рыбу на тарелку, замерла с вилкой наперевес.

- Откуда ты знаешь? – произнесла я с запинкой. – Кто тебе сказал? Де Морвиль?

- Никто не говорил, - покачал головой дядя. – Нетрудно догадаться. За всё это время ты ни разу не упомянула их. И про Винни не сказала ни слова.

Некоторое время я с преувеличенным старанием перекладывала рыбу на блюдо и закрывала сверху чашкой, чтобы дать настояться, а потом сказала:

- Да, всё именно так. И Винни тоже.

- Не злись на них, - сказал дядя и погладил меня по голове. – Они просто испугались.

Я не стала разубеждать его, не стала оправдывать поступки наших родственников и моей подруги, потому что сейчас всё это не имело значения. Это была прошлая жизнь, которая вряд ли когда-то вернётся. И переживать по поводу предательства родных и близких – это проявить неблагодарность к небесам, которые позволили мне и моему любимому дяде спастись, выжить и найти дом и нового друга. И не только друга… по крайней мере, для меня.

Но слёзы всё равно подступили к горлу, и я уткнулась дяде в колени.

- Всё хорошо, не плачь, - произнёс дядя, продолжая гладить меня по голове. – Всё самое страшное уже прошло. И это тоже пройдёт. Скоро мы с тобой уедем далеко отсюда, и будем жить в своё удовольствие. Только ты и я…

- Ах, какая идиллия! – раздался вдруг насмешливый женский голос. – Вот я и разоблачила вас, подлая женщина!

Мы с дядей одновременно вздрогнули и оглянулись.

На пороге стояла леди д`Абето с охотничьим ружьём наперевес. Она держала его очень легко, ловко уперев в плечо, и целилась прямо в нас.

- Вы одурачили Дика, негодная, - произнесла леди с холодным бешенством. – Вы влюбили его в себя и даже не смогли хранить ему верность. Я прекрасно стреляю, к вашему сведению. Так что попаду и в вас, пигалица, и в вашего любовника, - и она одним движением большого пальца взвела курок.

- Вы всё не так поняли… - пролепетала я, глядя в чёрное дуло, и сразу поняла, что эта фраза никуда не годится.

- Да что вы? – леди д`Абето насмешливо приподняла брови, полностью подтвердив мои опасения.

- Миледи… - дядя попытался подняться из кресла, но тётушка герцога шикнула.

- Только двиньтесь, мерзавец, - сказала она, целясь в меня, - и я снесу вам голову точно так же, как вашей любовнице. А вы, Фанни, можете помолиться. Если вспомните хоть одну молитву.

- Миледи! – воскликнул дядя, но я уже пришла в себя и остановила его, похлопав по колену.

От этого жеста леди д`Абето поморщилась, и похоже, она уже посчитала что предсмертная молитва будет для меня излишней роскошью.

- Вы, действительно, хотите меня убить? – спросила я негромко. – Но за что?

- За обман, - отрезала она.

- Но вы сами сказали, что я не пара вашему племяннику, и подыскивали ему невесту, - напомнила я. – Почему же теперь так разобиделись?

- Что?! – дядюшка сделал третью попытку встать, но я опять похлопала его по колену, призывая не делать резких движений, а сама медленно поднялась, отходя от его кресла.

- Леди, - произнесла я как можно проникновеннее, - не верю, что вы собираетесь кого-либо убивать. Тем более по такому ничтожному поводу. Вы взяли ружьё в целях самозащиты, чтобы мы не могли причинить вам вред. Вы очень разумная и мудрая женщина.

- Не пытайтесь мне льстить, - скривила губы «мудрая женщина», но я уже видела, что решимость её поколебалась.

- Вы не ответили, - сказала я ещё мягче. – В чём моя вина? Вы запретили мне подходить к милорду, я следую вашим… вашему совету.

- Это моя племянница! – рявкнул дядя и вскочил из кресла. – И потрудитесь объяснить…

Вскочил он зря, потому что рука леди д`Абето судорожно дёрнулась, палец скользнул на спусковой крючок, и прогремел оглушительный выстрел.

Комната наполнилась дымом и запахом пороха, а мы трое вскрикнули одновременно, а потом закашлялись.

- Ли! Ты ранена?! – заорал дядя, бросаясь, тем не менее, не ко мне, а к леди д`Абето и довольно невежливо отбирая у неё оружие.

- Нет! А ты? – крикнула я в ответ.

- Боже! – запричитала тётушка, мигом растеряв всю свою воинственность и закрывая ладонями лицо.

- Открой окно, Ли! – велел дядя.

Кашляя, я пробежала через пороховое облако, нащупала крючок на оконной раме и распахнула её, наконец-то глотнув свежего воздуха.

Сквозняк быстро вытянул дым наружу, и мы обнаружили порядочных размеров дыру в стене, буквально в двух футах от того места, где находилась моя голова. Мне стало немного плохо, и я присела на диванчик, а дядя усадил в кресло леди д`Абето, которая тоже почувствовала себя нехорошо, но ружьё из рук дядя на всякий случай не выпускал.

- Воды, - простонала тётя герцога, и я по привычке поднялась, чтобы выполнить приказ хозяйки, но дядя посмотрел на меня так свирепо, что я без возражений села обратно.

- Потрудитесь объяснить, - сухо произнёс дядя, - почему вы оскорбляли мою племянницу? Я уже молчу о том, что собирались её убить!

- Дядя, это был несчастный случай, - сказала я и обнаружила, что зубы у меня стучат, как после игры в снежки по лютому морозу.

- Ли, не тебя спрашиваю, - одёрнул он и снова напустился на леди. – Вы что себе позволяете? Вы не в себе?

- Что я себе позволяю? – она обрела голос и решительность. – Что эта, простите за выражение, пигалица себе позволяет! Она сломала жизнь моему племяннику!

- Что за лживые обвинения! – возмутился дядя.

- Лживые?! – взвизгнула леди. - Из-за неё от него все отвернутся! Я столько усилий приложила, чтобы его приняли в обществе, чтобы на нас перестали смотреть косо, а эта пигалица за месяц сломала мои планы!

- Всё совсем не так, - попыталась объясниться я. - Дядя, это – леди Эрмелина д`Абето, тётя милорда де Морвиля…

- Да мне без разницы… - с раздражением начал дядя, но вдруг осёкся, перебросил ружьё ко мне на диванчик и схватил тётушку герцога за запястье.

- Вы что себе позволяете?! – взвизгнула она снова, пытаясь вырваться, но дядя не пустил.

- Помолчите, - сказал он строго, и мы с леди д`Абето затаились, как мышки, не понимая, что происходит.

Некоторое время дядя выслушивал пульс, потом заглянул леди в глаза, оттянул ей одно веко, другое. Я ждала новой вспышки с её стороны, но леди д`Абето ошарашено молчала. Мне было видно её лицо – у неё даже рот открылся от изумления. Боюсь, так беспардонно с ней никто никогда себя не вёл.

- Вот тут не больно? – участливо спросил дядя, нажав указательными пальцами ей на виски. – А вот здесь? – и он попытался прощупать щитовидную железу.

- Вы что себе позволяете?! – леди пришла в себя и шлёпнула его по руке. – Как вы смеете?

- А как вы спите? – поинтересовался дядя. – Аппетит теперь в норме?

- Спит хорошо, кушает с отменным аппетитом, - ответила я вместо хозяйки. – И энергии прибавилось, как видишь.

- Ли, да это поразительно! – восхитился дядя, продолжая разглядывать леди д`Абето, как иностранную диковинку. – Ты добилась такого результата лишь правильным питанием и режимом?

- Как вы смеете прикасаться ко мне… - голос у тёти герцога задрожал. – И что за неприличные вопросы? Как вы смеете!..

- Я - врач, - с достоинством сказал дядя. – Врач прикасается к другим людям исключительно для благих целей. Если позволите, я вас осмотрю…

- Не смейте! Не…– она побледнела и впилась в него взглядом. - Подождите, я вас знаю… Вы… вы - королевский лекарь! Но вас же казнили?!

- Как видите – жив, - хладнокровно сказал дядя.

- Боже! – простонала леди и схватилась за сердце.

- Надо дать ей воды, - я поднялась с диванчика и налила в кружку воды из кувшина. – Вот, выпейте, леди д`Абето.

- Нет, ей вода не нужна, - спокойно произнёс дядя. – Ли, достань из сундучка вино. Плесни в рюмку на два пальца.

- Почему вы зовёте её Ли? – теперь леди д`Абето уставилась на меня с ужасом. – Её же зовут Фанни… Фанни Браунс!..

- Ли – моя племянница, - повторил дядя.

- Боже… - снова простонала она. – Только не говорите, что вы… что вы…

- Сесилия Лайон, - сказала я твёрдо. – Ваш племянник, леди, спас моего дядю вопреки приказу королевы. И спрятал меня – государственную преступницу – в своем доме. Под чужим именем. Если об этом станет известно, угадайте, кого накажут в первую очередь?

- Вы… вы шантажистка! – возопила леди, бледнея ещё больше.

- Совсем нет, - сказала я. – А теперь успокойтесь, я налью вам вина.

Но едва я только склонилась над сундучком, доставая бутылку фалернского, леди д`Абето вскочила и с неожиданным проворством бросилась вон.

Её каблуки простучали по лестнице, хлопнула дверь, и стало тихо.

Дядя метнулся следом, чтобы остановить даму, но я перехватила его за плечо.

- Не надо, - сказала я и протянула ему бутылку, чтобы он вытащил пробку.

- Но она выдаст нас! – дядя машинально взял у меня бутылку, вытащил пробку и вернул бутылку мне.

- Не выдаст, - сказала я, наливая вина на два пальца и выпивая его одним глотком. – Не выдаст, - я поморщилась и помотала головой, потому что вино оказалось очень крепким. – Она слишком любит племянника, чтобы навредить ему. Леди д`Абето – дама с характером и немного вспыльчивая, но совсем не глупа. Совсем.

- А с каких это пор ты начала пить вино? – поинтересовался дядя, внимательно наблюдая за мной.

- Так это же в лечебных целях, - пожала я плечами и вернула ему бутылку.

- Ну если только в лечебных, - пробормотал он, отпил прямо из горлышка и задумчиво добавил: - А знаешь, Ли, я ведь так не пугался, даже когда мне зачитали приговор.

- Понимаю, - сказала я, глядя на дыру в стене. – Госпожа Эрмелина – дама эффектная. Умеет произвести впечатление.

- Да она сумасшедшая! – возмутился дядя. – Ли, я запрещаю тебе возвращаться в Эпплби до приезда Ричарда. Это опасно. Кто знает, что эта… м-м… эффектная дама ещё выкинет.

- Если я останусь, мы с тобой умрём здесь от голода и холода, - сказала я и накинула на плечи шаль, которую с наступлением заморозков выдала служанкам госпожа Пай-Эстен. – Лучше пойду. Надо её успокоить и выяснить, кто ещё знает, что я бегала сюда. Леди д`Абето не проболтается, но насчёт некоторых слуг я не уверена.

- Ты уверена? – дядя поставил бутылку на стол и взял меня за плечи, слегка встряхнув и заглядывая мне в лицо. – А что она говорила про то, что ты испортила герцогу жизнь? Ли, что у тебя за отношения с герцогом? Он был неучтив к тебе?

- Сколько вопросов, - я вздохнула и отстранилась. – Не переживай, всё хорошо. Милорд де Морвиль – само рыцарство во плоти. А я – воплощение разумности и добродетели. Я пойду. Завтра приду и расскажу, чем дело закончилось.

- Ли! – воскликнул дядя, но я уже спустилась по лестнице – почти так же быстро, как леди д`Абето, и поскорее закрыла дверь и заперла замок.

Мне совсем не хотелось и дальше врать дяде о том, как «разумно и сдержанно» ведём себя мы с Ричардом де Морвилем.

По дороге до поместья мне было о чём подумать. Предстоял разговор с леди д`Абето, и я знала, что он будет нелёгким.

Когда я подошла к Эпплби, дом ещё спал. Я вошла через чёрный ход и прислушалась – в кухне было тихо. Никто не гремел котелками, никто не бросал поленья в печь. На ходу разматывая шаль, я прошла к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, к комнате леди д`Абето, и тут заметила одинокую фигуру, сидевшую на диване в той комнате, где прежде висел портрет Беатрис Ратленд.

Это была тётушка герцога – в плаще и капоре, как она наведывалась в охотничий домик. Похоже, зайдя в дом, она даже не подумала снять верхнюю одежду. Я остановилась, передумав снимать шаль, а леди подняла голову, посмотрев на меня с ненавистью.

- Хорошо, что вы здесь, леди д`Абето, - сказала я спокойно. – Сейчас самое время для вашей утренней прогулки. Если не возражаете, я составлю вам компанию.

- С чего вы решили, что мне приятна ваша компания? – с вызовом спросила она, вскидывая подбородок.

- Ни с чего, - ответила я так же спокойно. – Но лучше поговорить во время прогулки, а не дома. Чтобы никто не подслушал.

Она поднялась медленно, словно бы через силу, и я взяла её под руку, крепко удерживая за локоть.

Мы вышли на лужайку перед домом и прогулочным шагом направились к яблоням. По этому пути леди д`Абето каждый день гуляла сначала со мной, а потом с Труди. Теперь вот опять я попала к ней в компаньонки.

- И что вы хотели обсудить? – желчно поинтересовалась тётушка герцога и добавила: - Фанни.

Я не ответила на её издевку и негромко спросила, глядя прямо перед собой:

- Во-первых, скажите, знает ли кто-то кроме вас, что я ухожу по утрам? Не сомневаюсь, что вы сохраните тайну ради безопасности милорда Ричарда, но слуги могут проболтаться.

- Никто не знает, - ответила она резко. – Вы думаете, я отправилась убивать вас, мерзавка, и оповестила слуг?

- Значит, следили за мной? – «мерзавку» я тоже пропустила мимо ушей, потому что сейчас было совсем не время ссориться из-за личных обид.

- Конечно, следила. Я же сказала, что не спущу с вас глаз, авантюристка!

- Это хорошо, - я проглотила и «авантюристку», всё же, она милее чем «мерзавка». – Тогда предлагаю и дальше играть по правилам милорда и не вредить его планам.

- Все знали… все знали и смеялись надо мной… - произнесла леди д`Абето с тихим бешенством.

- Совсем нет, - покачала я головой. – Милорд Ричард хотел оградить вас от опасности. Многия знания – многия скорби. Помните Писание? Но вы сами полезли туда, куда не следовало. Так что теперь не жалуйтесь.

- Даже эта волшебница! – леди, казалось, не слышала меня. – Даже она знала, кто вы! Она уже тогда знала, что Дик увлечен вами

- Мне волшебница сказала кое-что другое, - заметила я.

Мы прошли один круг по поляне и начали второй.

- Что же? – с презрением поинтересовалась леди.

- Она сказала, что в этом доме – черное колдовство.

- Ха! – воскликнула тётушка. – Вот уж пророчество века! Это всем известно.

- Но не всем были известны его последствия…

- О чем вы?

Я заметила, как шторы на первом этаже колыхнулись – это Дорис отдёрнула их, как делала каждое утро. Теперь надо быть очень осторожной. Я поласковее взяла леди д`Абето под руку и повела по кругу в другую сторону, чтобы не закружилась голова.

- Вы о чем, несчастная?! – повторила леди.

- О том, - произнесла я тихо, но внятно, - что ваш племянник несколько лет страдал от кожной болезни, скрывая ее от всех. От меня скрыть не получилось…

- Даже не сомневаюсь, - выпятила она нижнюю губу, но смертельно побледнела, и я простила ей оскорбительный намек.

Тем более что тетя была почти права. Невинной овечкой в этой истории Сесилия Лайон совершенно не была.

- … и я приложила все усилия, чтобы милорд поправился.

- Он… поправился? – прошептала леди и больно вцепилась пальцами мне в запястье.

- Да, сейчас с ним всё хорошо, - сказала я, аккуратно разжимая её пальцы, чего она даже не заметила. – И вам незачем волноваться, что он слишком привязался ко мне. Я думаю, эта привязанность сродни благодарности, которую испытывает пациент к своему лечащему врачу. Особенно если наступает улучшение.

- Что за глупость, - фыркнула она, но мою руку отпустила и принялась рассматривать яблони, хотя они полностью потеряли листву и показывали голые унылые сучья.

- Не глупости, - возразила я. - Лично видела такое много раз. Именно поэтому мой дядя категорически отказался от лечения женщин.

Леди д`Абето держалась ко мне в профиль, но я заметила, что она мучительно покраснела.

- Ваш дядя слишком много о себе мнит, - сказала она и снова выпятила нижнюю губу, состроив презрительную гримасу.

- Мой дядя – сын маркиза, - напомнила я ей. – А кто такие Ратленды? Если память мне не изменяет, какие-то безземельные дворяне с севера, которых приняли ко двору из милости за военные заслуги их предка.

- Хотите упрекнуть меня своей родовитостью? – ощетинилась леди д`Абето.

- Нет, - мне стоило огромных трудов сохранять вид всем довольной служанки, удерживая на губах полуулыбку и не ускоряя шаг. - Всего лишь хочу, чтобы вы прекратили оскорблять моего дядю. Он хороший и достойный человек, который спас множество жизней. Я не потерплю, чтобы вы говорили о нем уничижительно.

- Ах, какая великолепная гордость! И что же вы сделаете? – спросила она с издевкой. – Пожалуетесь на меня королеве?

- Надаю вам пощечин, - сказала я смело.

На мгновение она потеряла дар речи, потом хотела отскочить от меня, но я силой удержала ее руку, продолжая вести по поляне.

- Вы… вы не посмеете! – произнесла леди д`Абето дрогнувшим голосом.

- Посмею, - заверила я ее. – Я моложе вас и сильнее. Вы всё равно со мной не справитесь. А когда вернется милорд Ричард, пожалуюсь ему. Как вы думаете, кому он поверит и посочувствует больше? Вздорной тетушке, которая суют нос не в свои дела, или честной девушке, пострадавшей безвинно, которая вылечила его от болезни, когда отказались лучшие врачи?

Половину круга мы шли молча. Я дала тётушке герцога время, чтобы подумать.

- Вы мерзавка, - сказала она уже почти спокойно, когда мы закончили третий круг, - пусть даже и утверждаете, что спасли моего племянника от какой-то там болезни. Но ради безопасности Дика я вынуждена молчать.

- И это очень разумно, благодарю вас, - сказала я.

- Засуньте свои благодарности… себе в кармашек передника, - посоветовала воспитанная и благородная дама. – Но позвольте спросить, на что вы рассчитываете? Жить здесь годами, подвергая опасности моего племянника?

- Нет, миледи, - ответила я кротко, как и полагается прислуге. – Когда всё немного уляжется и забудется, мы уедем за границу и больше не побеспокоим вас. Надеюсь, вы не верите, что мой дядя мог убить короля? У его величества была неизлечимая болезнь – воспалился кишечник. Против такого нет спасения.

- Признаться, никогда не думала, что Сен-Меран будет настолько безумен, что прикончит своего покровителя, - мрачно отозвалась она. – А после сегодняшнего считаю, что ваш дядя не способен убить и мухи. Вот мой отец…

- Ни слова больше, - предупредила я её. – Помните о пощёчинах.

- Какая вы противная, - сказала она с великолепной холодной улыбкой. – И что только мой племянник нашёл в вас?

- Возможно, деликатность и доброту? – предположила я.

Леди д`Абето фыркнула, показывая, как она ценит эти качества во мне.

Мы сделали ещё круг в полном молчании. Было свежо, но я не чувствовала холода. События этого утра заставили кровь быстрее бежать по жилам, так что сейчас мне было даже немного жарко. Скорее бы уже возвращался Ричард… Насколько спокойнее и проще было бы, находись он рядом.

- Только бы королева не узнала, - сказала вдруг леди. – Если узнает, то Дика будут судить за государственную измену.

- Он уже не маршал, - возразила я не слишком уверенно, - госизмена – это для должностных лиц. А он, тем более, брат покойного короля.

- Вот это и будет самым главным основанием, - теперь тётушка герцога говорила твёрдо, с убеждённостью, как в то время, когда убеждала меня стать любовницей её племянника. – Вы хоть понимаете своей пустой хорошенькой головкой, какую опасность для королевы представляет Дик сейчас?

- Какая опасность? О чём вы?

- На троне оказалась манерная пустышка с младенцем, который то ли выживет, то ли умрёт завтра от оспы, кори или собачьей чумки, - жёстко продолжала леди д`Абето. – Королева – иностранка, у неё нет никакой поддержки среди местных лордов. И сомневаюсь, что они всю жизнь мечтали подчиняться женщине. А мой племянник – герой. У него огромный авторитет в армии, у него есть сторонники и преданные друзья. Его любят в народе, он может повести за собой остальных. И он – старший сын великого короля. Будем честны – Эдуард был слабаком, меч в руках не держал, а верховую езду видел только на картинках в книжках.

- Главный талант короля – не мечом размахивать… - тут у меня получилось ещё неувереннее, потому что я припомнила, что его величество, и правда, был ленив и рыхловат.

Дядя не раз убеждал его заниматься хотя бы игрой в мяч, чтобы поддерживать жизненные силы и крепость мышц. Но его величество всегда находил способ увильнуть от этих занятий.

- С прочими талантами у Эдварда было ещё хуже, - язвительно заметила леди д`Абето. – Может, человек он был добрый и душевный, но войну-то выиграл не он, а Ричард. Когда повстанцы осадили замок Кенабаум, что делал милый Эдвард? Сидел в столице, праздновал наступление весны. И праздновал, пока не появился Ричард с отрядом лучников. И именно Ричард настоял, чтобы разбитые вражеские отряды продолжали преследовать до границы, а не махнули милосердно ручкой, как предлагал Эдвард. И то Эдвард согласился только потому, что понял – будет настаивать, Ричард просто уведёт войска, нарушив королевский приказ, и всё увидят, что король только носит корону, но не правит.

- Леди, я вспоминаю курс истории, - запротестовала я, - и всё было не совсем так, как вы говорите…

- Милочка, - она посмотрела на меня с иронией, - вы изучали историю по книжкам, а я видела это всё своими глазами. И когда Ричард отправился освобождать Кенабаум, только я верила, что у него получится. У него было сорок лучников и столько же латников, а со стороны врага – сто лучников и триста латников. С арифметикой у вас всё хорошо? Сможете сопоставить, какая разница в силе? Но я сказала: «Дик, в тебе течёт кровь рыцарей. Твой отец происходил из простого рыцарского рода, который возвысился и получил корону лишь благодаря своей смелости. Ратленды не получили корону, но никогда не бежали от врага. Иди и покажи, как умеют побеждать рыцари нашей страны». И он пошёл, и победил. А теперь представьте, что такой человек заявит свои права на трон? Останутся ли столичные войска верными королеве или перебегут под знамёна герцога де Морвиля.

- Вы говорите крамолу, - я резко остановилась, и леди д`Абето остановилась тоже. – Ричард… герцог де Морвиль никогда не поступит так низко. Он давал присягу его величеству Эдварду. Он никогда не отберёт власть у его малолетнего сына и вдовы.

- Да, мой племянник слишком благороден, - усмехнулась она. – Это знаете вы, это знаю я, но королеве Аларии может показаться иначе. Дик скрывает, но мне кажется, именно поэтому его и сослали в провинцию. Чтобы держать подальше от столицы.

Слова леди открыли для меня мир совсем с другой стороны. Королева Алария при встрече показалась мне милейшим созданием, но потом она приказала казнить моего дядю. Не прислушавшись к доводам. Не проявив милосердие к человеку, который много лет охранял здоровье её семьи. Почему бы теперь королеве Аларии не посчитать герцога де Морвиля опасным соперником за корону? И обвинение в государственной измене будет здесь очень кстати.

- Я поняла вас, леди д`Абето, - сказала я после мучительных раздумий. – Вы правы, при первой же возможности нам с дядей надо покинуть королевство. Но пока я в розыске, и дядя официально мёртв, это дело ещё у всех на слуху… Бежать опаснее, чем прятаться.

- Я поняла вас, Сесилия Лайон, - тётушка герцога впервые назвала меня моим настоящим именем, и оно прозвучало для меня, как чужое. – Рада, что вы благоразумны, и даже умны, и надеюсь, что не доставите Ричарду неприятностей. Главное, чтобы королева ни о чём не узнала.

- Да, это главное, - отозвалась я эхом.

Вороны вдруг снялись с дальней ели, взвившись тёмным облаком и каркая на всю округу.

Мы с леди д`Абето одновременно обернулись, и леди сказала:

- Что-то вспугнуло птиц. Кто-то едет по главной дороге. Дик возвращается?

Сердце у меня затрепетало, я встрепенулась и готова была бежать куда-нибудь, чтобы не взорваться от переполнившей душу радости – хоть навстречу герцогу, хоть в дом, чтобы поскорее приготовить горячий завтрак. Но леди крепко сжала мою руку и добавила:

- Но Дику ещё рано, он должен был уехать на две недели, как минимум…

В то же мгновение из-за деревьев показался кортеж – пять всадников, затем две кареты, ещё пять всадников. Герцог уезжал верхом, карета осталась в Эпплби… Я прищурилась против солнечного света, чтобы разглядеть герб на дверце, и сердце моё перестало радостно трепетать и свалилось куда-то в пятки.

- Это королевский герб, - произнесла я внезапно севшим голосом. – Это карета королевы.

Глава 4

Леди д`Абето вцепилась мне в руку так, словно хотела удержать, если я вдруг брошусь в дом или в яблоневый сад, попытавшись скрыться. Но даже если бы она не держала меня, я понимала, что бежать было уже поздно. Всадники подъехали к крыльцу, карета остановилась возле нас, и дверца распахнулась.

- Добрый день, дорогая Эрмелина! Утренняя прогулка? Очень похвальная привычка? – раздался звучный мелодичный голос, который я сразу узнала, хотя слышала всего лишь один раз в жизни.

Вдовствующая королева. Старшая вдовствующая королева. Её величество Гизелла Эшвегская, из королевства Сильвания. Говорят, в её стране столько снега, что зимой из них лепят статуи и целые снежные города.

- Помогите мне выйти, - велела королева, и из кареты тут же выскочила молоденькая фрейлина и подала руку её величеству.

Леди д`Абето толкнула меня локтем в бок и первая присела в реверансе. Я поспешила поклониться следом за ней, вспоминая, что королева Гизелла видела меня под маской. Бежать нет смысла, но, может, меня и не узнают.

Если с королевой не приехал кто-то, кто знает в лицо девицу Лайон…

- Какая честь, ваше величество, - произнесла леди д`Абето с необыкновенным радушием. – И я счастлива, что вы вспомнили моё имя. Что заставило вас проделать такой долгий путь? Моего племянника нет дома, он уехал по поручению её величества Аларии, если он нужен вам, то…

- Мне известно, что герцог де Морвиль уехал, - прозвучало в ответ.

Я не поднимала головы и сейчас видела только пожухлую траву под ногами, а потом в поле моего зрения попал подол тёмно–синего, почти чёрного платья и носок изящной туфельки из чёрной кожи, с серебряными розочками вместо пряжек. Это королева подошла совсем близко и теперь стояла напротив леди д`Абето и… напротив меня.

- Я приехала не к Ричарду, - продолжала королева. – Я приехала к вам, Эрмелина. Рада снова увидеть вас. Вы ничуть не изменились с нашей последней встречи.

- Благодарю, ваше величество. Вы тоже сияете, – теперь в голосе леди проскользнули холодные нотки. – Если вы ко мне, а не к моему племяннику, то позвольте пригласить вас в дом и предложить чашку горячего чая. Фанни, - обратилась она ко мне, - немедленно бегите в кухню и передайте Дорис, что приехала её величество, пусть немедленно подадут чай и готовят завтрак.

Ещё раз поклонившись, я хотела умчаться со всех ног, мысленно поблагодарив леди за соучастие в сокрытии государственной преступницы, но не успела сделать ни шага, потому что королева Гизелла сказала:

- О! Так это – Фанни? Фанни Браунс, я полагаю? Эрмелина, это та самая чудо-кухарка, которая вылечила вас от хандры?

- Вы слышали о ней? – спросила леди д`Абето так небрежно, что в искусстве притворства могла бы соперничать со знаменитой актрисой Ниной дель Претте, которой рукоплескали все театры мира.

Уйти стало невозможно, и я замерла, чувствуя себя беспомощной и раздавленной, как бабочка, которую пришпилили булавкой. Или как пришлёпнутая муха.

- Как я могла о ней не слышать? – в голосе королевы чувствовалась улыбка. – После того, как вы превозносили её до небес, слухи о Фанни Браунс дошли даже до столицы.

- А, так это я виновата в её популярности? – леди д`Абето даже хмыкнула. – Боюсь, я преувеличила её таланты, ваше величество. Она всего лишь сносная повариха, ничего особенного.

- Позвольте вам не поверить, дорогая Эрмелина, - возразила её величество. – Вы так бодро и свежо выглядите!.. Говорят, это заслуга именно вашей новой кухарки. Но девушка такая скромная, молчит и не поднимает глаз. Не бойтесь, Фанни, поднимите голову. Хочу посмотреть на ваше личико.

Леди д`Абето промолчала, и мне ничего не оставалось, как поднять голову и посмотреть на королеву. Она была точно такой же, как запомнилось мне на маскараде – спокойное, немного усталое лицо обрамляли тёмные пряди, в которых серебрилась седина. Синие глаза смотрели внимательно и дружелюбно, и я ещё раз поклонилась, не произнося, однако, ни слова.

- Вы хорошенькая, - королева улыбнулась и откинула капюшон плаща.

На голове у неё была чёрная круглая шапочка, затканная серебром и жемчугом, и с одного края на плечо спускалась кисть из серебряных и чёрных шёлковых нитей. Очень красивый и элегантный головной убор. Леди д`Абето в своём домашнем капоре и простой шерстяной шали сразу показалась дремучей провинциалкой рядом с такой дамой.

Я сделала ещё один поклон – в знак благодарности, но по-прежнему молчала. Пусть королева не знала меня в лицо, но вдруг узнает по голосу. Тем более, при нашей встрече я болтала так, что рот не закрывался. Вот тут и вспомнишь леди Кармайкл, которая всегда советовала мне говорить поменьше, а молчать побольше.

- Если ваше величество не побрезгует нашим гостеприимством, - вмешалась хозяйка Эпплби, - то отправим мисс Браунс готовить чай, а вам надо пройти в дом и согреться. Я прикажу растопить камин…

- Да, конечно, - приветливо согласилась королева, продолжая рассматривать меня. – Вы очень хорошенькая, мисс Браунс. Значит, это вы похитили сердце нашего отважного маршала?

Мне стало жарко и холодно одновременно. Может, лучше изобразить обморок? Упасть и лежать, закатив глаза. Это точно избавит меня от разговора с королевой насчёт похищенного сердца герцога де Морвиля.

- Мисс Браунс похитила сердца всех в Эпплби, - снова заговорила леди д`Абето. – Она добрая, милая и кроткая девушка, её невозможно не полюбить. Простите, что она молчит, ваше величество. Мисс Браунс очень застенчива. Лучше мы отправим её в кухню, где она обретёт душевное спокойствие и покажет все свои таланты. Вы ведь желаете увидеть её таланты?

- Желаю, - милостиво подтвердила королева. – Но вы гуляли? Я прервала вашу прогулку?

- Это одна из рекомендаций, ваше величество, - тут же принялась объяснять тётушка герцога, делая в мою сторону небрежный жест рукой, отсылая к дому, - утренние прогулки, правильное питание и Сэр Пух в качестве успокоительного.

- Что? – не поняла королева и перевела взгляд на леди д`Абето. – Какой пух?

Я потихоньку попятилась к дому, пока на меня перестали обращать внимание.

- Не пух, а Сэр Пух, - тем временем спокойно объяснила леди. – Мой кот.

- Боже, вы съели своего кота?! – поразилась королева. – Какой ужас!..

- Совсем нет, - улыбнулась леди и сделала книксен. – Простите, что испугала, ваше величество. Одно из лекарственных рекомендаций – использовать моего кота в качестве успокоительного средства, я глажу его…

Отойдя шагов на десять, я повернулась и помчалась со всех ног к дому.

В чём леди д`Абето не откажешь, так это в уме и сообразительности. Так мастерски отвлечь королеву от персоны Фанни Браунс – это надо уметь.

Но что делать дальше?..

Сбежать?

Схватить жемчужное ожерелье, забрать дядюшку и на свой страх и риск пробираться к границе?

Но побег кухарки вызовет подозрение, королева приехала посмотреть на мисс Браунс, а мисс Браунс уметелит в неизвестном направлении. Что если её величество решит организовать поиски? А ими, на сей раз, будет заниматься не герцог де Морвиль. И нас с дядей поймают быстрее, чем мы доберёмся до соседнего города…

В кухню я влетела в смятении чувств.

Дорис с помощницами испуганно уставились на меня, когда я едва не опрокинула табуретку, на которой стояла корзина с лущёным горохом, зачем-то заметалась от камина к столу, а потом резко остановилась посредине комнаты, глядя в стену невидящими глазами.

- Что с вами? – осторожно спросила Дорис. – Вам плохо?

- Королева приехала, - ответила я, и сразу зрение прояснилось, и паника отступила.

Главное в этой ситуации – вести себя так же, как леди д`Абето. Хладнокровно, не выказывая страха, не вызывая подозрений. Другого выхода нет. И паниковать нет смысла.

Паниковать смысла не было, но после моих слов в кухне началось настоящее светопреставление.

Дорис запричитала, призывая на помощь всех святых угодников, схватилась за голову и уронила нож, едва не проткнув себе ногу, Прил взвизгнула и бросилась вон из кухни, благополучно толкнув табуретку и опрокинув корзину с горохом. Мойра побледнела, потом покраснела и рухнула на скамейку, усевшись прямо в квашню с тестом. Одна только Сара сохраняла молчаливое спокойствие, продолжая сидеть на корточках в углу, где чистила яблоки.

- Королева… - простонала Дорис. – Сама королева?!. Её величество?.. У нас?! Боже, Боже… - она торопливо расправила оборки чепца. – Что же нам делать… Что делать?..

- Приготовить чай, - сказала я.

- Чай?!. – потрясённо спросила кухарка. – Какой чай?..

– Королева продрогла с дороги, нужно её согреть, - объяснила я, подходя к бочке с родниковой водой и забирая чайник. – Горячий чай, камин в гостиной и тёплый плед – вот что сейчас необходимо. И не волнуйтесь, дорогая Дорис. Королева – всего лишь человек, а не людоед. Её аппетиты мы точно сможем удовлетворить.

Как ровно я это сказала. И даже бровь не дёрнулась. А ведь всего несколько минут назад готова была бежать до Полландской границы. Неужели выдержка леди д`Абето передалась и мне?

Выдержка? Хм…

Мне вспомнилось, как благородная и утончённая дама палила из ружья в охотничьем домике.

- Давайте заварим жасминовый чай, - предложила я, с усилием прогоняя видение направленного на меня ружейного дула. – Он ароматный и чуть сладковатый. Её величеству должно понравиться.

Дорис пришлось самой заваривать чай, потому что Мойра побежала менять запачканную тестом юбку, получив сначала крепкий подзатыльник от кухарки, а Прил сбежала ещё раньше. Оставалась ещё Сара, но она вовсе не сохранила присутствие духа, как я подумала сначала, а просто перепугалась до такой степени, что не могла ни двигаться, ни говорить. Я принесла ей кружку воды и несколько кусочков сахара на блюдце, чтобы поскорее пришла в себя, а сама занялась королевским угощением.

- Помоги нам Господи, - бормотала Дорис, нагревая кипячёную воду и дрожащими руками насыпая заварку в чайник. – Как же нам принять её величество достойно? Чтобы леди д`Абето не пришлось краснеть?

- Прежде всего – не волнуйтесь. Скатерть постелите самую лучшую, белую, - говорила я, пока нарезала хлеб для сэндвичей – каждый кусочек с половину ладони, не больше. – Пусть края свешиваются до пола – это прибавит торжественности. Сервиз возьмите белый, с розовыми цветами.

- Не слишком ли он скромен? – усомнилась Дорис. – Может, лучше взять синий, с позолотой?

- Бело-розовый сервиз прекрасен именно своей скромностью, - заверила я её. – На белой скатерти розовые цветы словно распустятся по-настоящему. К тому же, королева в трауре. Излишняя нарядность нам ни к чему.

- Ах, бедная! – тут же сочувственно заохала Дорис. – Она ведь потеряла единственного сына! Как ей, должно быть тяжело… Вы видели её? – спросила она с жадным любопытством. – Какая она?

- Красивая, уверенная в себе, - ответила я и вдруг подумала, что королева не выглядит, как убитая горем мать.

Пусть прошло уже несколько месяцев, но разве боль от утраты может забыться так быстро? Хотя… вот некая Сесилия Лайон уже через пару недель после казни любимого дяди млела от прекрасных глаз некого герцога. Но дядя – это ведь не сын... Хотя, матери тоже бывают разные. Скажем, такие, как Беатрис Ратленд, отказавшаяся от своего ребенка ради мужчины. А у королевы остался внук. Ей есть, чем утешить сердце.

Размышляя так, я нарезала хлеб и сбрызнула его лучшим зелёным маслом, быстренько смешала паштет из зрелого сыра, кусок которого оставили на обед слугам, из пёрышек зелёного лука и нескольких капель лучшего хереса, что нашёлся в кладовой. Смешивать всё это великолепие следовало серебряной ложкой в серебряном тазу, чтобы сыр не потемнел и не потерял своего аромата. Когда паштет стал паштетом – гладким, как шёлковая подушечка, я добавила специи – перец на кончике ножа, немного соли и две ложки жирных сливок.

Кроме сэндвичей мы приготовили крохотные пирожные из бисквитного коржа, приготовленного накануне, пропитали их яблочным сиропом и украсили розочкой из взбитых сливок. Пирожные я разложила на большой плоской тарелке, и они радовали глаз сочетанием белого крема и золотистого теста. Кроме этого я положила в серебряную чашку-«лодочку» кусочки фаджа – молочной помадки, сваренной с добавлением дроблёных орехов.

С момента моего появления сладости подавались хозяевам очень умеренно, но для гостей мы всегда держали что-нибудь подобное в холодной кладовой.

Под моим руководством из кухни, Дорис накрыла стол в гостиной, пока леди д`Абето проводила королеву в уборную и в умывальную комнату, чтобы её величество привела себя в порядок после путешествия.

- Всё очень красиво, - сообщила Дорис, когда вернулась, отнеся пирожные. – Теперь только ждать, когда миледи прикажет принести чайник…

Чайник стоял, упрятанный под тряпичную грелку в виде кота, и ждал своего часа, и долго ждать ему не пришлось, потому что почти сразу зазвенел колокольчик.

- Подайте чай сами, Дорис, - сказала я, сделав широкий жест в сторону грелки.

- Но… всегда ведь чай выносили вы, - прошептала она, в волнении переплетая пальцы.

- Будет справедливо, если сегодня это сделаете вы, - ответила я. – Мне ведь уже удалось посмотреть на королеву, а вы её ещё не видели.

- Вы так добры… - Дорис дрожащими руками поправила чепец и фартук, переставила чайник на поднос и было слышно, как постукивает ложечка – у бедняги дрожали руки.

Вернулась Дорис минут через десять, взволнованная, радостная и красная, как самое румяное яблоко в саду Эпплби.

- Королева всем довольна и подарила мне золотой! – она с гордостью продемонстрировала нам с Сарой сверкающую монету новенькой чеканки.

Сара отмерла и подошла посмотреть на это чудо – монету из рук самой королевы! Я тоже похвалила подарок и приготовилась перейти к чистке чеснока, но тут Дорис спохватилась.

- Ой! – она даже руками всплеснула. – Совсем забыла на радостях! Её величество хотела, чтобы вы пришли.

Я медленно отложила головку чеснока и произнесла как можно небрежнее, хотя сердце у меня ёкнуло от страха:

- Наверное, вы ошиблись. Зачем бы королеве меня звать? Сейчас они беседуют с леди д`Абето.

- Нет, - сказала кухарка, наивно тараща глаза. – Её величество попросила, чтобы пришла мисс Браунс. То есть вы. Другой-то Браунс у нас нет. Идите! Наверное, она тоже хочет вам что-то подарить! Она такая довольная!

Вернулись Мойра и Прил – обе в лучших воскресных платьях, и ДОрис тут же принялась хвастаться королевским подарком заново.

На меня никто не обращал внимания, и я тихонько вышла из кухни.

Королева пожелала видеть мисс Браунс…

А я надеялась, что обо мне забудут…

В комнате на первом этаже, где раньше висел портрет леди Беатрис, я остановилась, глядя в окно. Мне были видны две придворные дамы и охранники из королевского сопровождения, которые прогуливались под яблонями. Почему-то в дом королевскую свиту не пригласили, и это показалось мне особенно подозрительным.

Если я решу сбежать сейчас, то не смогу пройти мимо них незаметно. А вдруг им приказали задержать любого, кто пытается уйти?

Я поднялась на второй этаж, в гостиную, едва переставляя ноги. В коридоре был слышен оживлённый голос королевы, она что-то рассказывала. Леди д`Абето время от времени сдержанно поддакивала. Потоптавшись возле приоткрытых дверей, я мысленно подбодрила себя, призвала на помощь небеса и вошла.

Хозяйка Эпплби и её гостья сидели за столом, мило беседуя и попивая чай. Обстановка была самой умиротворяющей – две благородные дамы наслаждаются ранним завтраком и приятным обществом друг друга. Но мне казалось, что даже воздух тревожно звенел

Они обе одновременно повернулись ко мне, и я только сейчас заметила, как различаются их лица – румяное, свежее с сияющими глазами лицо леди д`Абето, пусть сейчас застывшее немного нервно, и худощавое, осунувшееся лицо королевы. Цвет кожи её величества был с сероватым подтоном, глаза запали, и даже её улыбка и нарядная шапочка не спасали впечатления застарелой болезни.

Был бы здесь дядя, сразу бы побежал выслушивать пульс и проверять реакцию зрачка на свет…

- Вот и наше маленькое чудо! – встретила меня королева благодушной улыбкой. – Это вы приготовили, мисс Браунс? – она указала салфеткой на накрытый стол.

- Да, миледи, - ответила я негромко, умышленно понизив голос. – Вам что-то не понравилось?

- Всё понравилось, - заверила меня королева. - Выбор паштета был неожиданным, но я в восторге от вкуса. Это терпко, свежо, насыщает, но не создаёт тяжести в животе. То что нужно для дамы моего возраста после бессонной ночи и долгой дороги.

- Вашему величеству не нужно было так утруждать себя, - вмешалась ледид`Абето. – Мисс Браунс, вы можете идти…

Я сделала книксен, прощаясь, но не успела сделать и шага, как королева остановила меня.

- Подождите, мисс Браунс, - позвала она, складывая салфетку и положив её на край стола. - Я приехала именно к вам.

«Вы же говорили, что приехали к леди д`Абето», - чуть не напомнила я королеве, но вовремя прикусила язык и на всякий сделала два книксена, уставившись в пол.

- Не понимаю, зачем вам понадобилась наша кухарка, ваше величество… - начала тётушка герцога.

- Я много слышала о ней, - перебила её королева. - Мне рассказали, мисс Браунс, что вы заботитесь о дорогой Эрмелине, и забота уже дала свои плоды. Но я это и сама вижу – ваша хозяйка прекрасно выглядит и чудесно себя чувствует. Мисс Браунс, Фанни, могу ли я попросить вас об одолжении позаботиться так же и обо мне? Мои врачи кормят меня отвратительно невкусными лекарствами, а я считаю, что то, что отвратительно на вкус, помочь не может.

- Ваше величество, я не смею рекомендовать что-то в медицинских целях, - от волнения я чуть было не заговорила обычным своим голосом. – Вашему величеству лучше положиться на врачей.

Лукавит королева или проверяет меня? Напала на след дядюшки? Или выясняет, кто я такая и та ли, за кого себя выдаю?

- Она права, ваше величество, - вмешалась леди д`Абето. – Фанни – девушка простая, закончила лишь пансион, её знания поверхностны. То, что подходит для лечения престарелой дамы в провинции, точно не подойдет вашему величеству.

- Почему же? – королева удивлённо приподняла брови. - Мы с вами одного возраста, дорогая. Кажется, ваша сестра была моложе меня на пять лет?

Это был удар, но леди выдержала его отменно.

- У вашего величества всегда была превосходная память, - сказала она, ничуть не изменившись в лице и накладывая в чашку уже пятую ложечку сахара.

- Да, на память я не жалуюсь, - признала королева. - И то, что ваша сестра сделала со мной, забыть трудно. Даже спустя столько лет

Лицо леди оставалось непроницаемым, но на щеках вспыхнули алые пятна, а в чашку добавилась седьмая ложка.

- Забыть трудно, но можно простить, - произнесла королева миролюбиво. – Тем более, лично вы, Эрмелина, ни в чем не виноваты, а эта милая девушка – и подавно. Но мне нравится ее подход к делу, поэтому я хочу предложить ей службу при дворе. В качестве моего личного повара. Как вам это, Фанни? Кстати, в каком пансионе вы обучались?

Пол закачался под моими ногами, потому что я напрочь забыла легенду Фанни Браунс, а уж тем более – название пансиона, где она обучалась.

- Могу принести документы и рекомендации, ваше величество, - нашлась я в последнюю секунду.

- Не нужно, - отмахнулась королева. – В конце концов, это неважно. В подобных делах я предпочитаю верить проверенным источникам. А они вас хвалят. Полагаю, вы заключили трудовой контракт с Эрмелиной.

- Да, ваше величество, - быстро ответила леди д`Абето. - И расторгать его я не намерена, прошу меня простить, - при этом она солгала и глазом не моргнув, потому что принимал меня на работу герцог де Морвиль, а вовсе не его тётушка. - Поймите, - продолжала леди проникновенно, - я – старая больная женщина. Одинокая, притом. К вашим услугам лучшие врачи, а обо мне заботится только эта девушка. Не отнимайте у меня радость в жизни, я умру без мисс Браунс, - она даже вполне достоверно пустила слезу и смахнула её кружевным платочком.

И это говорила дама, которая чуть не пустила мне пулю в лоб, совсем немного промахнувшись.

- Мне кажется, вы преувеличиваете, дорогая, - сказала королева вежливо, но непреклонно. – А называя себя старой и больной, оскорбляете и меня. Сделаем так. Отдайте мне мисс Браунс, а я с удовольствием подарю вам своего лучшего доктора.

Я стояла перед ними, как кукла на распродаже, и дамы торговались – кто больше даст, чтобы забрать безделушку с собой.

- Любого врача, какого хотите, – продолжала искушать королева. - Хотите господина Ноланса? Он теперь глава гильдии королевский врачей и наблюдает за мной, моей невесткой и моим внуком.

- Нет, я не осмелюсь, - тут же отказалась леди д`Абето. – Врач-мужчина будет меня смущать. К тому же, я привыкла к мисс Браунс, мне будет не хватать её милой болтовни.

«Милую болтовню» я пропустила мимо ушей и мысленно похолодела, представив, что доктор Ноланс будет шнырять по округе и доберётся до охотничьего домика.

- Что же вы такая несговорчивая, - упрекнула королева. - Но у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Мне говорили, что ваш племянник очень увлечен вашей новой кухаркой?

- Абсолютная ложь, - поджала губы леди д`Абето.

- Но есть свидетели, которые видели, как ваш племянник и это юное создание целовались у всех на глазах, - заметила её величество, указывая на меня.

Пол под моими ногами зашатался в очередной раз, я уже сбилась – в который раз по счёту.

- Вас ввели в заблуждение, - тётушка герцога оказалась крепким орешком и не собиралась уступать даже королеве. – Мой племянник чуть не погиб в пожаре… У нас был недавно пожар. Представляете, какой ужас? И мисс Браунс оказывала Дику помощь.

- Оказывала помощь? – королева улыбнулась ласково, снисходительно, словно поражаясь наивности леди. – Каким образом, дорогая Эрмелина? Продувая лёгкие? Не надо меня обманывать. Конечно, подобная связь да ещё и открыто – это недопустимо. Но я могу закрыть глаза на маленькие шалости благородных мужчин. И хотя в девицах подобной распущенности обычно не терплю, - тут она посмотрела на меня, и я сразу опустила голову, чтобы не встречаться взглядами, - но перед герцогом трудно устоять, тут я понимаю вас, Фанни. Ратленды всегда отличались каким-то гипнотическим очарованием.

- Мой племянник – не Ратленд, а де Морвиль, - произнесла леди д`Абето громко и чётко.

- И его отец был такой же, - с лёгкой усмешкой ответила королева., словно не услышав её слов. – Его величество трудно было не любить. Даже когда он разбивал вам сердце. Но всё это я могу забыть, и даже верну герцогу прежние привилегии, если… - она сделала эффектную паузу, во время которой мы с леди позабыли дышать, - если мисс Браунс примет моё предложение.

Мы с леди д`Абето не успели ответить, потому что на лестнице раздался топот, кто-то прошёл по коридору, потом распахнулась дверь, и в комнату ворвался объект нашего разговора – герцог де Морвиль.

Он был в дорожном камзоле и высоких сапогах, заляпанных грязью. От него разило конским потом, а в руке он держал хлыст, который, видимо, позабыл бросить в прихожей.

- Вот и вы, Ричард, - сказала королева так, будто только его и ждала, и отпила чай, красиво отставив мизинчик. – Вижу, вы торопились?

Глава 5

- Вы так неожиданно с визитом, ваше величество, - произнёс герцог, останавливаясь у дверей.

Взгляд его метнулся ко мне, а потом герцог опять посмотрел на королеву. Я как отдельными картинами выхватывала безмятежное лицо её величества с лукаво подрагивающими уголками губ. Чуть дрожащую руку леди д`Абето, когда она пыталась налить молоко в чай и тут же отставила молочник и спрятала руки под столешницу. Напряжённо застывшую фигуру Ричарда…

- А ведь я приехала за вами, - королева поставила чашку на стол и посмотрела на де Морвиля в упор. – Мне надо попросить прощения за Аларию. То, что произошло – не её вина. Моя невестка была так убита горем, что этим воспользовались нечестные люди. Ваше удаление из столицы стало следствием интриг. После смерти моего сына Алария ничего не осознавала от горя, но теперь всё стало на свои места. Как вы смотрите на то, чтобы снова занять место королевского маршала? Через месяц коронация моего внука, и я надеюсь, что вы первым принесёте присягу верности.

- Это несомненно, ваше величество, - произнёс герцог де Морвиль сдержанно. – Вы так великодушны.

- Это всё Алария, - возразила королева, - меня можете не благодарить. Я только передала её просьбу.

«Просьбу, - подумала я. – Будто королевы умеют просить, а не приказывать».

- Великодушны - потому что проделали такой путь, чтобы сообщить об этом, - сказал герцог. – Но вам не следовало так себя утруждать. Достаточно было вызвать меня в столицу.

- Я хотела сообщить приятную новость лично, - весело сказала королева, - тем более, у меня были ещё причины, чтобы приехать в Эпплби. Мы уже обсудили это с мисс Браунс.

- Что именно? – в выдержке герцог де Морвиль ничем не уступал своей тётушке.

Лицо было спокойным, голос не дрогнул, и я тоже призвала себя к спокойствию. Что бы ни случилось, если эти двое из Эпплби играют, надо подыграть им. Возможно, нам и удастся победить в этой партии против королевы.

- Видимо, в вашей семье такая традиция – влюбляться в совершенно неподходящих людей, - доброжелательный тон королевы никак не вязался с её словами.

Зачем напоминать о давно умершей Беатрис, если сказала, что всё прощено? Зачем так переводить тему разговора? Наверняка лишь для того, чтобы заставить сделать то, что требуется.

- Вы, Ричард, не исключение, - королева изящно оперлась о подлокотник кресла, поигрывая серебряной цепочкой, которой крепились к пояску миниатюрные часы. – Только вы могли влюбиться в государственную преступницу, Сесилию Лайон. Её, кстати, так и не нашли?

В какое-то мгновение мне захотелось пасть на колени, умоляя о прощении. Но леди д`Абето и герцог де Морвиль сохраняли невозмутимость, и я с трудом взяла себя в руки, боясь шевелиться и даже моргать, чтобы не привлекать к себе внимания.

- Меня отстранили от должности через два дня, - мягко напомнил Ричард. – Я не знаю, чем закончились её поиски. Полагаю, об этом лучше спросить у лорда де Бринталя.

Королева чуть заметно поморщилась.

- Де Бринталь смещён с должности и отправлен в ссылку, - сказала она, открывая и закрывая крышечку часов. – Он был одним из тех, кто ввёл в заблуждение мою невестку. Сен-Мераны тоже высланы, всем семейством. Есть подозрения, что они помогли сбежать девице Лайон. Ведь не сквозь землю же она провалилась? Но пропала – и пропала. Это к лучшему. Она вам не пара, Ричард.

Я тайком перевела дух, а леди д`Абето энергично закивала, соглашаясь со словами королевы. Даже слишком энергично соглашаясь, как по моему мнению.

- Но и мисс Браунс не пара дяде короля, - голос её величества лился ласково, тягуче, как жидкий мёд на хрустальное блюдце. – Когда вы переедете в столицу, мне бы не хотелось слышать… что мисс Браунс спасает жизнь герцога де Морвиля дыханием рот в рот.

Мы трое – я, герцог и его тётушка – дружно промолчали.

- Если мисс Браунс займётся моим лечением, - продолжала королева, как ни в чём не бывало, - вы, де Морвиль, будете восстановлены в должности. Простите, но я тоже имею право на жизнь и здоровье. Поразмыслите об этом и сообщите мне своё решение. И я надеюсь, что вы оба сообщите мне его лично. А теперь прошу извинить, - она поднялась из-за стола, протянула руки к леди д`Абето, и та запоздало вскочила из кресла, - я приехала без предупреждения, доставила вам лишнее беспокойство, поэтому спешу уехать.

- Ну что вы, ваше величество, - деликатно ответила леди д`Абето, - никакого беспокойства, это честь для нас. Вам не стоит уезжать так быстро… Хотя бы отдохните с дороги…

- Даже у старой королевы много важных дел, дорогая Эрмелина, - сказала её величество, сердечно пожимая ей руки. - Конечно же, и вас я буду рада видеть при дворе. Пора покончить с вашим затворничеством. Эпплби – прекрасное место, но всё же так далеко от столицы.

- Благодарю, ваше величество, но я уже отвыкла от городского шума, - леди сделала лёгкий поклон.

- Тогда надеюсь скоро увидеть вашего племянника и эту милую девушку. Провожать не нужно, - королева расцеловала леди д`Абето в обе щеки, ласково улыбнулась мне, кивнула де Морвилю и вышла.

Герцог, замешкавшись на секунду, отправился следом за её величеством, а его тётушка рухнула в кресло, подперев голову. Я стояла молча, не зная, что предпринять, но Ричард вернулся почти сразу.

- Королева уехала, - сказал он и позвал меня: - Мисс Браунс, можно вас на минутку? Надо кое-что обсудить.

- Да обсуждайте уже здесь, - огрызнулась леди д`Абето. – Тоже мне… заговорщики!..

- Ваша тётя знает обо всём, - сказала я.

- Что знает? – переспросил герцог, но тут же зашёл в гостиную и плотно закрыл за собой дверь.

– Всё. Кто я такая, и что вы прячете моего дядю. Я сама ей сказала, - добавила я, и леди бросила на меня взгляд искоса, а потом еле слышно фыркнула.

- Зачем? – только и спросил Ричард.

- Так получилось, - ответила я уклончиво. – Но сейчас нам надо решить, что делать дальше. Мне кажется, королева обо всём догадалась.

- Если бы догадалась, вы бы уехали отсюда прямиком в королевскую тюрьму, - отрезала леди д`Абето. – Дик! Не ожидала от тебя такой глупости! Как ты мог так легко оставить под угрозу свою жизнь? Зачем было спасать это семейство? Ты понимаешь, что теперь в опасности все мы?

- Вам с дядей надо уехать, - герцог словно не услышал слов тёти, и она со стоном подняла руки в небу, закатывая глаза. – Прямо сейчас, без промедления. Когда я ехал сюда, то не встретил ни одного гвардейца на дорогах. Вы можете попытаться…

- Они сбегут, а ты получишь наказание за всех! – веско произнесла тётушка. – Дик, опомнись! Нельзя настолько забывать о своей безопасности! Тебе и этой… особе, - она мазнула по мне неприязненным взглядом, - надо немедленно ехать в столицу, чтобы у королевы не возникло никаких подозрений. К тому же, тебе дали шанс вернуть своё прежнее положение. Грех этим не воспользоваться. Но ты, конечно, всегда можешь отказаться давать присягу этому сопляку, сыну Эдварда, и поднять мятеж…

- Тётя! – одёрнул её Ричард. – Ты же знаешь, что я никогда не совершу ничего подобного.

- Ну конечно, - пробормотала она и снова подпёрла голову с самым несчастным видом. – Поэтому и говорю – езжайте в столицу и делайте уже, что вам велит эта вампирша.

- Послушайте меня, Сесилия… - начал де Морвиль, но тётушка хлопнула ладонью по подлокотнику кресла.

- Не называй её так! – зашипела она. – У нас в доме полно шпионов! Хочешь провалить конспирацию до конца? Ты совсем потерял хватку, Дик!

- Я считаю, что она уже провалена, тётя, - сказал герцог. – И Сесилии опасно оставаться здесь. Ей и её дяде надо как можно быстрее покинуть королевство.

- Не можно! – леди д`Абето повысила голос. – Как ты будешь объяснять, что девица сбежала? Это после того, как королева проявила такую необыкновенную милость и сама приехала за ней? Повторяю тебе, малыш, если бы Гизелла знала, что… некая особа находится здесь, она привезла бы сюда полк солдат, и ты уехал бы отсюда в цепях, а твою… Фанни, - она произнесла это имя с презрением, - отправили бы вслед за её дядюшкой. Ты же прекрасно понимаешь, почему так торопятся с коронацией! Чтобы заставить тебя навсегда отказаться от права на корону! Или чтобы в случае твоего отказа обвинить в мятеже.

- Вопрос о коронации даже не обсуждается, - возразил герцог де Морвиль. – Сын Эдварда – законный будущий правитель, и я буду помогать ему, как самый преданный вассал.

- Конечно, будешь! Куда ты денешься! – тётя снова прихлопнула ладонью по подлокотнику. – Но ты – королевский маршал. Ты должен занять свой пост, должен вернуть то, что принадлежит тебе по праву. Поэтому бери свою Фанни и езжай уже в столицу, не отравляй мне кровь. Делай всё, как говорит Гизелла, но не верь ей. Она лжива до мозга костей. И ненавидит всех нас. Тебя – больше всех.

- Тётя…

- Всё верно, - сказала я, прежде чем герцог возразил. – Мы должны ехать в столицу, милорд. Вы и я. И сделать всё, как предложила нам её величество.

- Вы что такое говорите, Сесилия? – произнёс герцог, полностью игнорируя тётушку, которая состроила гримасу сразу же, как он назвал меня настоящим именем. – Вас узнают. Вас сразу узнают в столице.

- Не думаю, - сказала я настолько уверенно, насколько смогла. – Не так уж и много у меня знакомых. Вы же слышали, что де Бринталя сослали, как и моих родственников. Кармайклы, с которыми я в основном общалась, не бывают при дворе. На дебюте я была в маске, да так и не успела её снять, поэтому никто меня не узнает. Да и кто из благородных господ обращает внимание на прислугу? Я буду всего лишь поварихой. Зато вы получите то, что полагается вам по праву.

- Очень разумно, - поддакнула леди д`Абето. - Полностью поддерживаю.

- Зато я не поддерживаю! – взорвался вдруг герцог, и мы с леди с удивлением на него посмотрели.

Я впервые видела его гнев и, признаться, даже не подозревала, что Ричард де Морвиль умеет выходить из себя. Но получалось, что умеет, да ещё как…

- Что бы вы там себе ни придумали, - чеканил он, переводя взгляд с меня на тётю, - я не собираюсь устраивать своё благополучие такой ценой. Это понятно? Понятно? – он повысил голос.

- Куда уж понятнее, - вздохнула леди д`Абето, взяла с тарелки сэндвич с сырным паштетом, отправила его в рот и сказала, даже не потрудившись прожевать: - Понятно, что ты – болван, и враг сам себе.

- Послушайте, Ричард, - я заговорила, и герцог медленно, словно нехотя повернулся ко мне. – Мне ничего не угрожает. К тому же, королева, действительно, больна. Можно придумать хоть какую хитрую ловушку, но болезнь не сыграешь. Если королеве не помогает лечение столичных врачей, я могу хотя бы попытаться. Помочь больному – это благое дело. И ещё… Возможно, мне удастся заслужить милость и доверие её величества, и мой дядя будет реабилитирован.

- Или королеве станет хуже, и вас обвинят, что вы пришли убить её, чтобы отомстить за дядю, - заметил герцог.

- Но мой дядя жив, - возразила я. – И если уж дойдет до крайности, я позволю вам проявить рыцарское благородство и сообщить, что мстить мне не за что.

Леди д`Абето перестала жевать и свирепо посмотрела на меня. Но гнев герцога уже утих, и он задумался. Незаметно для него я сделала знак молчать, и любящая тётушка промолчала, но промолчала с таким выражением лица, будто вместо вкусного паштета съела лягушку.

- Если убегу, - продолжала я, - мы сразу же проиграем, милорд. Давайте хотя бы попробуем сделать что-то для торжества истины, для победы?

- Красивые слова, но мало смысла, - отрезал он.

- Если она убежит, - вмешалась его тётушка, - ты отправишься вместе с ней? А что тогда будет со мной? С Эпплби? С могилой твоей матери? И спроси свою девицу, хочет ли она такой жизни – вечно в бегах? А её дядя, между прочим, убийца короля.

- Он не убивал, - сказали мы с герцогом одновременно.

- Ну так докажите, что он невиновен, - веско сказала леди д`Абето. – А не сбегайте, как трусливые кролики.

Я видела, как стиснул челюсти герцог. Так что желваки заходили, и поспешила привести ещё один весомый довод.

- Вы сказали, что относитесь ко мне по-особенному, - я коснулась руки де Морвиля кончиками пальцев. Простой жест, лёгкое касание, но от него храбрый маршал вздрогнул и прикусил нижнюю губу. – Я всегда пыталась вам помочь и помогла, смею надеяться, - продолжала я проникновенно. - Помогите же сейчас мне, Ричард. Я должна попытаться обелить имя нашей семьи. Я не хочу быть вечной преступницей, и я должна помочь дяде, который всё для меня сделал, пока мог что-то сделать… Это важно для меня… Для нас…

С минуту герцог молчал, темнея лицом и хмурясь, но я тихонько поглаживала его по руке, смотрела в глаза, и он сдался.

- Хорошо, - процедил он сквозь зубы. – Мы вернёмся в столицу, Сесилия. Но вы ни на шаг от меня не отойдёте, и будете слушаться меня, как своего духовника. И если я скажу бежать, то побежите не оглядываясь.

- Клянусь! – я подняла руку ладонью вперёд.

Вроде бы, моя клятва должна была удовлетворить герцога, но он почему-то колебался.

- Но что нам делать с вашим дядей? – спросил он. – Если мы уедем, то…

И тут мы оба, не сговариваясь, посмотрели на леди д`Абето.

Она как раз взяла ещё один сэндвич и застыла, держа его на весу, когда заметила наши взгляды.

- Что так смотрите? – спросила она с вызовом.

- Тётушка, - сказал герцог необыкновенно учтиво, - придётся поручить вам очень непростую и важную миссию. Вам необходимо навещать господина де Сен-Меран в охотничьем домике.

- Вы ведь будете кормить дядю? – выпалила я. – Ему надо относить еду…

- Вот ещё! – фыркнула леди. – Я похожа на Красную Шапочку, по-вашему? Чтобы бегать по лесу с корзинкой пирогов?

- Но… - начала я.

- Ваш мерзкий дядя будет жить здесь, - отрезала леди д`Абето.

Мы с герцогом переглянулись, а леди продолжала:

- Скажем, что он – мой троюродный брат. Правда, Юджин умер десять лет назад, но никому об этом знать не нужно. Неприятный был человек, - она сурово посмотрела на меня. – Вроде вашего дядюшки. И скажите ему, чтобы не распускал руки. Ещё раз попробует ко мне прикоснуться…

Я запоздало сделала знак, чтобы она молчала, герцог обернулся и увидел, как я прижимаю палец к губам.

- Не спрашивайте, милорд, - сказала я быстро и сделала книксен. – Если позволите, пойду собирать вещи, - не удержалась и добавила: - Сбегаю быстро, как трусливый кролик.

- Скорее, как лиса, - проворчала леди д`Абето и потянулась за очередным сэндвичем.

В столицу мы выехали в тот же день. Вернее, в тот же вечер, когда сгустились сумерки. Мы уехали в кабриолете, только вдвоём – я и герцог де Морвиль, и никого из слуг. Я не задавала вопросов, потому что во всём положилась на де Морвиля. Багаж у нас был совсем крохотный. Мо имущество уместилось в один дорожный чемодан, ещ я прихватила сундучок с лекарствами и корзинку с провизией, а мой хозяин пояснил, что в столичном доме у него достаточно вещей. Единственное, что он попросил взять – портрет матери.

- Раньше он висел в моём городском доме, - пояснил герцог, - когда я переехал в Эпплби, забрал портрет с собой. Теперь ему самое время вернуться.

С этим я тоже не стала спорить, но сидела в кабриолете, как на иголках, будто чувствуя спиной взгляд нарисованной Беатрис Ратленд.

Путешествие прошло без сюрпризов, я успела вздремнуть по дороге, и проснулась уже в городе, когда экипаж медленно ехал по ночным улицам, в жёлтом свете фонарей.

Дом герцога оказался на окраине аристократического район, немного в стороне от улицы, в глубине сада. Я ждала, что герцог позвонит в колокольчик на воротах, и прибегут слуги, но де Морвиль спрыгнул на землю и сам открыл ворота, отперев замок.

- А где ваши слуги, милорд? – спросила я, когда кабриолет въехал в сад и двинулся по направлению к дому.

- Их нет, - ответил герцог.

- Как – нет? – переспросила я озадаченно.

- И даже сторожа нет, - он покосился на меня с усмешкой. – Вас это испугало?

- Меня пугает подобное легкомыслие, - упрекнула я его.

- Не волнуйтесь, - успокоил он меня. – Никому в здравом уме не придёт в голову залезть в этот дом. Слуг сюда тоже проблемно найти, да мне они и не нужны. А сейчас нам лучше обойтись совсем без них. Не будем рисковать.

Я вспомнила слова леди д`Абето про шпионов, и примолкла.

Герцог остановил кабриолет возле крыльца, распахнул передо мной дверцу и подал руку, чтобы помочь выйти.

- Милорд, - сказала я, выбравшись сама, - вы не должны подавать руку служанке. Хотите окончательно провалить конспирацию?

- Не повторяйте слова тёти, - ответил он, забирая мои вещи. – И не обижайте меня, отказываясь даже от такой ничтожной помощи. Идёмте, я вам всё здесь покажу, а потом мне надо отвести лошадей в общественную конюшню. Мне некогда ими заниматься…

- Понимаю, - ответила я неловко, пристыжённая его словами, хотя вряд ли герцог собирался меня стыдить.

- Только захватите портрет, пожалуйста, - попросил он

- Да, конечно, - я взяла портрет и пошла следом за де Морвилем по вымощенной дорожке, с двух сторон заросшей пышными зарослями лопухов.

Герцог отпер дверь, зашёл в дом первым, зажёг фонарь и обошёл все комнаты. Дом был совсем небольшой – всего два этажа. На мебели лежал слой пыли, но в целом было чисто, и даже уютно.

- Пусто, - объявил де Морвиль, вернувшись с чердака. – Как видите, никто не прячется в темноте.

- И это удивительно, - отозвалась я.

- Не бойтесь, Сесилия. Мы в королевском квартале. Он охраняется лучше, чем государственная граница. Ваша комната будет вот здесь, - он проводил меня к двери и поставил мой чемоданчик на пол, показывая, что входить вместе со мной не собирается. – Она лучшая в доме. А вот ванна, к сожалению, только одна. Сейчас я затоплю котёл и согрею воды.

- Нам определённо нужен кто-то третий, - сказала я глубокомысленно, и герцог посмотрел на меня, приподняв брови. – В смысле, нам нужен хотя бы один слуга, - сказала я, пытаясь побороть смущение от того, что нахожусь в пустом доме, ночью, наедине с мужчиной, который безумно нравится и с которым мы чуть-чуть не дошли до любовного греха. – Чтобы вашей светлости не приходилось собственноручно топить печи.

- Думаете, не справлюсь? – поинтересовался герцог.

Он держал фонарь, и его свет придавал особый блеск глазам, а белые волосы превратил в золотисто-рыжие.

- Не сомневаюсь в ваших талантах, - ответила я, забрав чемоданчик. – Я наблюдала за вами во время ремонта в Эпплби. Вы многое умеете, но ваш титул к этому не обязывает.

- Я воевал, - ответил он, - в походах всему учишься очень быстро. В том числе, обходиться без слуг. Но нам, действительно, кто-то нужен. Хотя бы для того, чтобы не пошли слухи, что мы живём вдвоём. Королева этого не потерпит.

- И я даже знаю, кто нам нужен, - быстро сказала я. – Эбенезер. Я беспокоюсь о нём. Не представляю, что он чувствует после казни дяди и моего исчезновения. В его возрасте такие потрясения опасны.

- Он ни в чем не нуждается, - заверил меня герцог.

- Уверена, что вы всё устроили лучшим образом, милорд. Но ещё уверена, что Эбенезеру будет лучше рядом со мной. У него нет никого из родных, а оказаться на старости лет в чужом доме, среди чужих людей… Никакие деньги тут не помогут.

- Завтра же пошлю за ним, - заверил меня де Морвиль.

- Благодарю, - сказала я очень искренне. – Только ничего не говорите ему, пока мы с ним не увидимся. И про дядю не говорите. Эбенезер замечательный, но уже старик. Ему не надо знать опасных тайн.

- Вы правы, - согласился герцог. – Не волнуйтесь ни о чём. А теперь вам нужна горячая вода, и я немедленно отправляюсь за дровами.

Когда он ушёл, я открыла дверь в комнату и сразу поняла, что это - комната герцога. Поставив чемоданчик и картину возле порога, я огляделась. Здесь герцог жил дольше, чем в Эпплби, и мне было интересно узнать этого человека чуть больше – по обстановке, к которой он привык, которой окружил себя.

Простая добротная мебель, никаких ковров, шкаф с книгами, дорогой письменный прибор, пресс-папье в форме спящего льва – вещей было немного, но все отменного качества, призванные служить долго, а не быть замененными в следующем году, когда мода на милые безделушки поменяется. На секретере стояла церковная свеча в медном подсвечнике, она уже горела, и я подошла помолиться, чтобы попросить небеса о помощи.

Но молитвы не получилось, потому что на секретере я заметила кое-что, что не принадлежало герцогу де Морвилю – мою маскарадную маску, в которой я была на празднике в королевском дворце.

Набожные мысли тут же разлетелись в разные стороны.

Королева сказала, что герцог влюблён в преступницу Сесилию… Случайно или умышленно он положил мою маску рядом с освящённой свечой?..

Волнение и нежность охватили меня с особенной силой, и я почувствовала, что мне просто необходимо сделать что-то хорошее для человека, который берёг меня даже в тайне от меня самой.

Он пошёл топить печь и котёл, а я… Я тоже вполне могу сделать что-то по дому. Например, накрыть на стол, чтобы устроить поздний ужин. И хоть немного привести в жилой вид этот одинокий дом. Неужели герцог жил здесь совсем один?.. В то время, как я веселилась в компании Винни, объедалась вкусностями и увлеченно слушала медицинские споры дяди и его учеников, герцог жил здесь, совсем рядом… наедине со своими обязанностями и болезнью… и я ничего не знала о нём…

Но теперь-то знаю. Засучив рукава, я первым делом утащила в столовую корзинку с провизией, с третьей попытки разожгла огонь в камине. В доме герцога был самый настоящий водопровод – роскошь, от которой я отвыкла и Эпплби, там воду приходилось таскать из колодца. Я тут же наполнила чайник и поставила его над огнём, смахнула пыль со стола и стульев и ополоснула тарелки, а потом отправила их на каминную решётку, чтобы согреть. На тёплых тарелках еда остывает не так быстро, а горячая еда, как любил повторять мой дядя – залог здоровья. Вспомнив о дяде, я ощутила смутное беспокойство. Как он там уживётся с леди д`Абето? Она – дама с непростым характером. Но и дядя терпеть не может, когда ему указывают, что делать. Надо было попросить герцога де Морвиля, чтобы он на всякий случай спрятал ружьё…

- Сесилия! – позвал меня из коридора герцог, и я поторопилась выйти.

Де Морвиль стоял возле дверей, отряхивая ладони от угольной пыли, и на щеке и подбородке у него тоже красовались угольные пятна. Я поднесла руку к лицу, пряча невольную улыбку, но герцог не заметил и простодушно сказал:

- Печь затоплена, вода скоро закипит, а я отведу лошадей.

- Хорошо, - коротко ответила я.

- Отдохните после дороги и поешьте, - продолжал он, - только не принимайте ванну без меня.

- Хорошо, - ответила я так же коротко, но не удержалась и прыснула.

- Не подумайте ничего плохого, - по-своему понял мой смех де Морвиль. – Я не об этом. Просто вопрос безопасности…

- Прекрасно всё понимаю, - сказала я, доставая платочек. – Вдруг пока вас не будет, в дом ворвутся злоумышленники, а я в ванне, совсем беззащитная и голая.

Герцог хотел что-то сказать, но запнулся в словах, закашлялся и оттянул ворот рубашки, чтобы вздохнуть свободно.

- Что с вами? – спросила я, подходя к нему ближе и стирая платочком угольный след со щеки.

- Перепачкался углем? – спросил он в ответ, замирая, пока я вытирала его лицо.

- Совершенно верно, - я взяла его за подбородок, заставив повернуть голову вправо-влево, чтобы проверить, что пятен больше не осталось. – Вашей светлости нельзя разгуливать по улицам в образе угольщика. Сейчас не маскарад.

- Почему бы вам не называть меня просто по имени? – спросил он, подчиняясь каждому моему движению.

- Потому что, милорд, иначе можно оговориться при посторонних, - пояснила я ему, убирая платок. – Поэтому давайте сразу условимся, что я для вас – Фанни, а вы для меня – милорд герцог. Ваша тётушка была права, нельзя провалить конспирацию. Кстати, вы не могли бы завтра написать письмо в Эпплби, какому-нибудь доверенному слуге, чтобы ваше ружьё, милорд… - я поколебалась немного, но потом решительно закончила: - чтобы его спрятали?

- Чтобы моя тётушка не пристрелила кого-нибудь ненароком? – поинтересовался он, и я удивлённо вскинула на него глаза.

- Я ведь ходил в охотничий домик, Сесилия, - усмехнулся герцог. – Чтобы привести вашего дядю в дом. Вы забыли? И видел дыру в стене.

- Дядя рассказал вам?..

- Нет, он молчал, - герцог опять усмехнулся. – Но тётя призналась. И пообещала больше в хороших людей не стрелять. Так что не беспокойтесь.

- Она не считает моего дядю хорошим, - произнесла я с сомнением, вспомнив все эпитеты, которыми леди д`Абето награждала меня и дядюшку.

- Ружьё заперто в сейфе, а ключ у меня, - сказал де Морвиль. – И хочу показать вам ещё кое-что…

Он открыл дверь в комнату и зашёл первым, а я потянулась за ним. Что он мне покажет? Мою маску, которую я уже видела?

- Если в моё отсутствие что-то произойдёт, - герцог подошёл к книжной полке и поманил меня подойти, - вы сделаете вот так, - он взял меня за руку и положил мою ладонь на одну из дубовых плашек, которыми были выложены стены, а потом нажал.

Внутри стены что-то негромко щёлкнуло, и открылась потайная дверь.

- Вы зайдёте сюда, - герцог убрал мою руку со стены, но продолжал держать мою ладонь в своих ладонях, - пойдёте по коридору – он длинный, там темно и довольно грязно, но не бойтесь. Выйдите за городом, возле Большого моста. Знаете, где это?

- Да, - прошептала я, глядя, как потайная дверь бесшумно закрывается, хотя смешно было удивляться тому, что в доме королевского маршала есть пара-тройка потайных ходов на… на всякий случай.

- Под мостом живут бродяги, - герцог сжимал мою руку, и от этого прикосновения тепло растекалось от кончиков пальцев до самого сердца. – Как только увидите их, крикните, что хотите поговорить с Чёрным Джеком.

- Чёрный Джек? Кто это?..

- Он вам поможет. Скажете, что пришли от Пятнистого Дика. Главное, ничего не бойтесь, - сказал он и, к моему огромному сожалению, отпустил мою руку.

- От Пятнистого Дика? От пудинга?[1]

- Это условный знак, - герцог улыбнулся уголками губ. – Но это – на крайний случай. Который, я надеюсь, никогда не наступит.

- Тоже очень надеюсь, - серьёзно ответила я.

Пугала сама мысль, что мне надо будет идти по каким-то подземельям (где полно крыс, наверное), а потом положиться на милость какого-то бродяги из-под моста.

- Дверь в комнату закрывается пружинным замком, - сказал герцог де Морвиль. – Так что у вас будет время уйти, и никто не догадается, что вы были в доме.

- Очень хорошо придумано, - похвалила я его. – Значит, вы предполагали, что однажды подобным ходом придётся воспользоваться вам, господин королевский маршал?

- Разные бывают ситуации, - ответил он. – Побеждает тот, у кого больше вариантов действий.

- Идите уже в конюшню, - вздохнула я. – Только возвращайтесь поскорее.

- Полетел, как на крыльях, - заверил он, наклонившись ко мне, будто собирался поцеловать, но не поцеловал, а выдохнул одними губами: - Сесилия…

Он ушёл, а я осталась стоять, чувствуя, как горят щёки, и дрожит сердце.

Но когда внизу стукнула дверь, я помотала головой, заставляя себя очнуться. Фанни Браунс точно не стояла бы столбом. Она бы работала. На благо хозяина, между прочим.

Первым делом я произвела ревизию сундуков и шкафа, вынула свежие простыни и чистую мужскую рубашку, перестелила постель в комнате, которую предоставил мне герцог, а потом – в соседней комнате, где тоже обнаружилась кровать. Потом я спустилась на первый этаж, где располагалась ванная, и зажгла там штук двадцать свечей.

Ванная комната оказалась по-настоящему роскошной – из белого мрамора, с огромной медной ванной и кранами с горячей и холодной водой. Бак уже кипел, и я закатала рукава, принимаясь за дело.

Через полчаса всё вокруг блестело и сияло, а я открыла вентили кранов на полную мощность, наполняя ванну.

Хотя герцог и попросил дождаться его, ждать я не стала, а сразу забралась в горячую воду, блаженно вытянувшись во весь рост.

Как же я соскучилась по этому, пока жила в Эпплби!

Там даже для герцога и его тёти носили воду в вёдрах, а у прислуги не было ванны, только общая баня, где мылись по-старинке – из тазиков и ковшиков.

Выкупавшись, я расчесала волосы, надела ночную рубашку и набросила поверх халат, ополоснула ванну и начала набирать её заново.

Пока вода наливалась, я успела распаковать корзину с провизией и накрыть на стол.

Когда герцог вернулся, я встретила его в коридоре и доложила, как и полагается хорошей служанке:

- Ванна готова, ваша светлость, ужин на столе.

- Благодарю, - он скользнул взглядом по моим пушащимся после мытья волосам, но ничего по этому поводу не сказал. – Тогда спокойной ночи. Надеюсь, в этом доме вам будут сниться только хорошие сны.

- Но нам ещё рано прощаться, милорд, - сказала я чинно. – Как вы помните, перед отъездом дядя просил меня заботиться о вас. Вы ведь не перестали быть его пациентом. Да и моим тоже. Так что я помогу вам принять ванну. Как делала это в Эпплби.

- Да, конечно, но теперь в этом нет необходимости… - пробормотал он, не слишком, впрочем, настаивая.

- Когда в этом доме появится Эбенезер, такой возможности у меня уже не будет, - сказала я. – А потом мы вместе поужинаем. Я ждала вас, милорд, и очень голодна.

- Вот это вы зря, - укорил меня он. – Сесилия, вам совсем не нужно было меня ждать.

- Фанни, - поправила я его. – Фанни Браунс, милорд. Не знаю никакой Сесилии. Кто это? Ваша прежняя любовь?

Он посмотрел на меня так, что я поспешила схватить его за руку и потащить в сторону ванной комнаты, пока мне не рассказали во всех подробностях об этой Сесилии и о том, какие чувства к ней испытывают.

Зайдя в ванную комнату, герцог огляделся.

- Как быстро вы здесь всё преобразили, - заметил он.

- Всего лишь воспользовалась тряпкой и толчёным мелом, и зажгла свечи, - ответила я, пробуя пальцами воду. – Раздевайтесь, милорд, пока ванна не остыла.

Он снял куртку, потом рубашку, сбросил сапоги, снял штаны и остался в одних подштанниках.

- Всё снимайте, - сказала я строго.

- Всё? – переспросил де Морвиль. – Я не ослышался?

- Нет, не ослышались, мой стыдливый пациент, - сказала я, глядя прямо на него. – Дайте мне посмотреть на вас и ничего не бойтесь. Или вы смелый лишь на поле боя?

[1] Пятнистый Дик – популярная сладость, пудинг с изюмом.