Маленькая госпожа большого клана злодеев

Глава 1

– Дай руку, Винс! Ты сейчас сгоришь!

Дан лёг на землю, максимально втиснулся в оконце и тянулся ко мне. Я видела, что он старался не на шутку, ещё чуть-чуть — и пареньку грозило застрять в нём.

– Винс… – надломлено прошелестел детский голосок из дальнего угла подвала, заставив меня дёрнуться на звук. Но тут же стих, словно испугавшись наказания…

Словно то, что Суля тоже неистово желала выжить, достойно было лишь розг…

– Ты ей не поможешь, Винс! Дай руку! – задыхаясь, просипел Дан.

Дым всё больше заполнял помещение. Я не видела Сулию, но буквально кожей почувствовала, как она вздрогнула всем телом от жестоких слов и сжалась в своём углу в комочек, тихо звякнув цепью противомагических кандалов.

Без права на жизнь…

Даже без права на слёзы и мольбы…

Проклятье!

О, боги! Есть ли вы?!

– Винс! Руку!

Я вздрогнула и отступила на шаг от спасительного лаза. Закусила до боли губу, чтобы унять подкативший к горлу комок: я не могу так! Не могу… Просто не могу оставить её тут совершенно одну… Маленькую, несчастную девочку, которая в такой страшный момент пыталась быть сильной…

Мотнула головой, не в силах вымолвить и слова. Не столько из-за дыма, а чтобы не выдать душащие меня всхлипы.

Дан понял. Его лицо ошарашенно вытянулось, глаза распахнулись, и в них бескрайней болью заплескалось понимание.

– Винс… – едва слышно выдавил.

Но слушать его я уже не стала. Бросила:

– Прости! Уходи, спасайся! – и кинулась к Суле.

Подлетела, сгребла в объятия, судорожно вминая в себя тощее тельце. Сжала, баюкая и согревая её своим теплом…

Впрочем, тут скоро станет достаточно жарко.

Пожар над головой набирал обороты. Трещал, шипел и выл, точно дикий зверь…

Голову ядовитой рекой заполонили горькие мысли: как же так меня угораздило вляпаться? Угодить в явно хитроумно расставленную ловушку… А ещё о том, что несправедливость мира даже в новой жизни являла себя в полной красе…

Как там?..

Мир новый, а правила всё те же…

Но, чтобы тебе ответить на эти вопросы, мой друг, следовало отмотать время немного назад.

Так… С чего бы начать?..

Пожалуй, с того, что принято. Сперва представлюсь.

Всем привет, меня зовут Алиса Селезнёва, и я умерла. Но только я совершенно не та самая Алиса! О, нет… Я была Марией, Еленой…

Ох! Да всех имён, что я носила, теперь уж и не упомнить… Но моё настоящее имя было именно это, лисье. Может быть, оно и повлияло на мою судьбу?..

Как вы уже поняли, вела я не особо праведный образ жизни. У меня было много приключений и шальных денег… Множество мужчин я обвела вокруг пальца… Да уж… Не та биография, которой следовало бы гордиться… И знаете, что теперь, оглядываясь на свою прожитую жизнь, хочу сказать?

Я ни о чём не сожалею, ха-ха-ха!

Или вы, что, всерьёз поверили, что я стану тут раскаиваться? О, нет-нет, все эти мужчины заслужили то, что получили!

Банкиры, нагло изменяющие жёнам и знающие, что брачный договор таков, что тем никуда от них не деться…

Начальники, под угрозой увольнения склоняющие к связи сотрудниц…

Много, очень много! И у всех них рыльце было «в пуху». Но я ничуть не стремлюсь обелить собственные действия: мир жесток, а мне хотелось жить чуточку лучше, чем просто «хорошо». И мне невероятно повезло, что моя история не закончилась в местах не столь отдалённых...

Только благодаря этой своей феноменальной удачливости мне удалось дожить до преклонных лет и умереть в положенный срок.

Правда, произошло это не в собственной постели, в окружении детей-внуков-правнуков, а на пляже арендованного тропического острова, под невероятно красивыми пальмами… Мои ноги ласкало тёплое море, мою ладонь стискивал в руках очень красивый молодой мужчина… Он плакал…

Ах, как он плакал, когда я умерла!

Сожалел, что мы не успели пожениться…

Но ещё горше он рыдал потом, когда узнал, что и пляж, и остров, и наше шикарное бунгало было арендовано мною в кредит на его имя. И тот флакончик с ядом, который он приготовил, чтобы незаметно подлить мне в нашу первую брачную ночь, остался не у дел… Отправить меня к другим своим возрастным богатым дамам, которые повелись на его сказки о великой любви, – вот его мечта...

Да уж, тот ещё Синяя Борода…

Но на мне его карьера и закончилась: при стандартной процедуре проверки моей смерти местная полиция обнаружила яд, а также кропотливо собранное мною на этого Ромео досье…

Я так смеялась, когда его повязали! Жаль, моего смеха уже никто не слышал…

А потом для меня должны были наступить Вечный Покой и Забвение, но…

Правду говорят, что мы всегда оказываемся там, где нужнее всего.

И лгут, что собственную смерть можно перепутать с чем-то иным.

Как и то, что ты больше не мёртв…

***

Я пришла в себя и мгновенно осознала, что очнулась в чужом теле. Это ощущение едва уловимо коснулось моего сознания, как бывает, когда надеваешь похожие, но чужие тапочки.

В комнате, помимо меня, находился ещё кто-то, и я сочла верным притвориться спящей. Превратилась в слух и, терзаемая любопытством, чуть-чуть приоткрыла веки, чтобы осмотреться.

Дородная пожилая женщина, с удивительной для её возраста и веса бесшумностью, плавно перемещалась по комнате, перебирала и складывала вещи, протирала несуществующую пыль, всхлипывала и бормотала, бормотала себе под нос…

А вот то, что она говорила, было для меня весьма интересно. Попутно украдкой оглядываякомнату, в которой очутилась, я вслушивалась в её причитания: «…бедную малышку отравили, куда катится этот мир, и что за нелюдь такой совершил подобное злодеяние, как у него рука вообще поднялась на бедную девочку, у которой недавно мать умерла, и которой и так живётся на свете несладко…»

Звучало весьма уныло, как и обстановка в комнате: широкая кровать с приспущенным балдахином, приглушенный так сильно свет, что основное освещение исходило от пылающего камина.

Всё указывало на то, что тут заведомо приготовились к печальному событию, коим должна была стать безвременная кончина девочки. Но Мироздание внесло коррективы, явив свою Высшую Справедливость: злодеи добились своего — малышка умерла, но в её теле очутилась я.

Та, кто на своём веку уже не одного шелудивого пса целиком вместе с блохами съела. И высшие верно рассудили, что отомстить за несчастного ребёнка под силу только мне…

Да-да, от ложной скромности я не помру – это факт.

Как и кристально понятна поставленная высшими передо мной задача… Иначе к чему оно всё?..

– Бедная, бедная моя маленькая госпожа! – запричитала женщина, подходя ко мне. Ласково коснулась моего лба ладонью. – Наверное, было бы и впрямь лучше, чтобы Вы уже отмучились и умерли… Что Вас ждёт тут?.. Только страдания… А там Ваша покойная матушка…

Я напряглась, интуитивно ожидая, что после таких слов на моё лицо ляжет подушка. Что служанка, как я поняла по обращению, по добросердечности своей и из лучших побуждений решит оборвать тяжкое бытие девочки, но…

Она лишь осенила меня странной загогулиной, воскликнув:

– Ступай в Свет, детка! Да прибудут с тобой все Светлые Боги! – развернулась и ушла.

Тьфу! Аж сердце чуть из груди не выпрыгнуло! Уж думала, всё, мне конец…

Второй раз умирать как-то не особо хотелось.

Убедившись, что служанка уже не вернётся, я открыла глаза и села, свесив ноги с постели. Подозрение, возникшее, когда я едва пришла в себя, укрепилось: я очнулась в детском теле.

Сорочка на мне и комната подсказали, что простой крестьянкой девочка не была: моё и нательное, и постельное бельё, а также драпировка окон и кровати – всё это было изготовлено из дорогих тканей, которые даже на Земле могла позволить себе не всякая семья. Это же подтверждало и обращение служанки ко мне, как к госпоже.

Но мой разум сложно обмануть подобным пусканием пыли в глаза.

Я встала и прошлась вокруг постели, едва касаясь пальцами поверхностей. Тут было всё, что требовалось для ухода за больным ребёнком: флакончики и пузырьки с лекарствами на прикроватной тумбочке, чистые полотенца и таз с водой на туалетном столике, добротная одежда и обувь в платяном шкафу…

Однако не обнаружилось самое главное, указывающее мне на то, что малышку в этом доме если не любили, то хотя бы относились прохладно…

Где игрушки? Где шкатулки с милыми женскому сердцу мелочами? Яркие ленты и заколки? Вырвиглазного цвета платья, годные лишь для того, чтобы надеть их один-единственный раз на какой-нибудь шумный детский праздник?

Ничего из этого не было.

Только строгий минимум, необходимый для воспитания юной леди: одежда из немарких тканей, книги по истории, этикету и географии… Писчие принадлежности и тетради на столе находились в таком идеальном порядке, будто малышка стремилась в любой момент быть готовой к приходу классной дамы с проверкой…

Это была комната не Маленькой Принцессы, неистово любимой родителями. Это было временное пристанище бедной родственницы, сиротки, которую богатая семья вынужденно взяла под опеку во избежание домыслов и слухов…

Я подошла к туалетному столику и придирчиво всмотрелась в своё отражение. Копна рыжих волос, белая кожа и личико в форме сердечка. Самой притягивающий взгляд чертой оказались глаза: большие, в обрамлении густых ресниц, невероятно глубокого цвета леса, они переливались от светлых оттенков к тёмным, как редчайшие хризолиты. Но главной их ценностью было не это, а жёлтая кайма вокруг зрачка, «выстреливающая» лучиками в разные стороны, будто в центре глаза спряталась звезда… Никогда не встречала ничего подобного!

Девочка грозилась вырасти писаной красавицей…

Если в семье были ещё дети, не удивительно, что её держали в чёрном теле, чтобы не забывала своё место. А то наступит время, когда жених пойдёт косяком, как лосось на нерест, и весь к ней, к ней… А родной кровиночке что ж? Выбирать из того, что осталось? Подбирать объедки за сироткой?

Вот то-то же…

Я весело подмигнула отражению. Мол, не боись, тётя Алиса тебя теперь в обиду не даст. И в его глазах в ответ вспыхнули весёлые искорки. Сверкнули скачущими бесами и спрятались под ресницами…

О! Узнаю родимых! Вот они-то, чёртики эти, уже исключительно моя особенность. М-да… Сколько мужских сердец было ими разбито…

Ладно, мною.

– Винсента де Амарок, – прочитала имя на странной татуировке, обхватывающей левое запястье. Судя по всему, здесь было так принято. Что лишний раз указывало на то, что я не в своём мире. – Вин-сен-та… – повторила по слогам, смакуя.

Да, всё верно. Алиса Селезнёва осталась в прошлом. И мне следовало привыкать к новому лицу, имени и подобрать соответствующий образ.

– Приятно познакомиться, Винсента де Амарок, – проговорила, присела в изысканном реверансе и улыбнулась отражению. Зеркало послушно повторило, явив невероятно обаятельную по своей милоте девчушку.

Ну, что сказать? Чуть-чуть подрасти — и хана всем особям мужского пола в радиусе ста миль…

Живот громким урчанием известил о том, что, коли уж мы теперь живы, неплохо бы подкрепить это тщедушное тельце чем-то более существенным, чем молитвы или радужные мечтания. А то мы так до времени, когда женихи косяками пойдут, не доживём…

Хмыкнув над тем, что мир новый, а привычки у меня остались старые, я подошла к двери и приоткрыла её, осторожно выглянув из комнаты. Решила не одеваться, а пойти прямо в сорочке, белой и струящейся, ниспадающей до самых пят.

Такая одежда была весьма удобна для ночного времени: если встретишь кого, можно притвориться привидением…

©Рин Дилин (2026г.)

Глава 2

*** Лорд Лекс де Росс ***

В груди неприятно стонало и ныло. Усадьба «Плакучая Ива», к которой неумолимо приближалась моя карета, всколыхнула в памяти воспоминания, которые я хотел бы похоронить…

В тот же самый день, когда умерла Амалия…

Но проклятые чувства были ярки, как и тогда, когда я впервые увидел её, мою прекрасную Огненную Лилию…

Вижу как сейчас: в сопровождении горничной она спешила через дорогу в магазинчик мадам Уве́. Через месяц ожидалось открытие сезона, и первый бал по традиции – бал дебютанток. На котором Амалия, как и прочие юные девицы, намеревалась блистать.

Ажиотаж на торговой улочке стоял страшный! Кареты, повозки, всадники и прохожие – не протолкнуться. И тут она, как всполох Чистого Божественного Пламени, и прямо под копыта моего коня…

Я едва успел осадить жеребца!

Он взвился в свечку, зло замолотил передними ногами, грозясь проломить головы бестолковым девицам. Коробки полетели из рук горничной на мостовую, она отчаянно, по-овечьи заголосила от страха… Я едва открыл рот, чтобы высказать этим дурёхам всё, что о них думаю, как Амалия посмотрела на меня.

Нет, скорее обожгла взглядом так, что все слова застряли у меня в горле, и теперь уж я мог лишь невразумительно мычать и ошарашенным телком смотреть ей вслед…

О, это была она, любовь с первого взгляда!

Скажи мне раньше кто, что со мной такое случится, я расхохотался бы тому в лицо!..

Я, зрелый муж, глава знаменитого клана Тюрсо́, хозяин неуловимых шпионов и превосходных наёмников, и подобная нелепость?! Ха-ха-ха!..

Но вот оно произошло…

И Амалия, единственная дочь ненавистного мне клана Амарок, похитила моё сердце одним движением своей нежной руки, скидывающей с плеча непокорный рыжий локон… Так просто, словно для неё произошло нечто совершенно обыденное…

Я знал, что она меня узнала! Во всей округе не было никого с таким же цветом волос, как у меня!

Но Амалия… Лишь надменно фыркнула, вздёрнула нос и ушла, не обронив ни словечка извинений… Словно это я был виноват в произошедшем!

Гордячка…

Чем лишь сильнее распалила во мне жгучий интерес.

О, я бросил все силы своего клана на завоевание этой неприступной красавицы!

Через несколько дней я знал, что Амалия ест-пьёт, о чём с подружками сплетничает… И с кем на балу танцевать желает.

Но только не бывать этому! Точно фигуры на шахматной доске, сдвигал я всех конкурентов, посмевших встать на моём к ней пути: этот – вот досада! – заболел животом за три дня до бала; другого одолели кредиторы за карточные долги, и он укатил в провинцию, сказавшись больным, стремясь скрыться от их гнева; третий…

Были ещё четвёртый, пятый и шестой. Больше двух десятков!

Я переступил через каждого из них. Пускал в ход все имеющиеся средства: яды, артефакты с «изюминкой», угрозы… Никто не умер. Но самые настырные пожалели, что родились на свет.

Игры разума работали и против меня: я увязал в Амалии, как муха в сиропе. Влюблялся в неё всё сильнее… А она, будто чувствуя мою слабость к загадкам, отвергала все мои подарки. Отрез ткани, который она присмотрела в лавке, а он, вот беда, оказывался уже приобретён… Мною, конечно же.

Новый воздушный десерт из лавочки знаменитой Королевы Сладостей, мадам Шофре́… Представить который она анонсировала лишь через две недели, как раз к открытию бального сезона. Но стоило лишь слегка надавить, и получилось, что десерт уже вполне готов к выпуску…

Амалия упрямо не принимала мои дары.

Строптивица довела меня до такого состояния, что я, подобно обезумевшему юнцу, стал по ночам караулить её под окнами… Чтобы в тот сладкий миг, когда они гасли, взобраться по плющу, полюбоваться на неё, разметавшуюся на кровати в сонной неге, и оставить на подоконнике дар пылкого влюблённого — цветок… Редкую пылающую лилию, чей волшебный огненный цвет был схож с пламенем волос моей любимой…

А после, ночь за ночью, до сладкого замирания в сердце наблюдать, как эти мои дары не оказывались безжалостно выброшены, а бережно собирались в вазу. И букет, озаряющий девичью комнату тёплым магическим сиянием, с каждым моим визитом становился всё больше и больше, а его свет – ярче…

Как вместе с ним крепла и моя любовь к Амалии…

Я чувствовал, что то пламя, которое она зарождала в моей душе, больше нельзя было назвать мимолётным увлечением. Я грезил ею… Да что там! Я заболел! И вопреки иной напасти, излечиваться не хотел…

Каюсь, возраст брал своё. Нет, даже сейчас я ещё не стар. Не позволяю телу изнеживаться леностью, и каждое утро упражняюсь с мечом или шпагой. Меня можно сравнить с матёрым зверем, что достиг пика своей мышечной формы. Но даже тогда, девять лет назад, во мне уже не было присущей юношам кошачьей гибкости и лёгкости. Я сравним скорее с тигром или львом… Которым, как известно, по тонких веткам лазить не пристало…

Да, в те ночи своих безумных подвигов я постыдно падал… И не раз…

Из-за чего повредил колено и вынужден был присутствовать на балу с тростью… Но пропустить его не мог!

Едва моих очей коснулся образ Амалии, как вся боль ушла. Она была прекрасна, точно фея… И сердце моё, сделав кульбит, заколотилось под грудиной быстро-быстро…

Мы танцевали!

Плыли по залу, точно там одни, и пили, пили эмоции друг друга… Всё то, о чём сказать ещё пока мы не могли…

Я пьянел от её близости всё больше. Тонул в её глазах и выплыть уже не мог… Мой потаённый страх, что ей не мил, сменился оглушающим фейерверком эйфории…

Амалия меня любила.

***

Наш роман, головокружительный и яркий, был у всей столицы на устах.

Старик Амарок покочевряжился для виду, но не мог не признать очевидной пользы для кланов: распри останутся в прошлом при брачном союзе Амарок и Росс, в стране появится сила, с которой будет считаться не только император, но и великие игнис, что замыслили возвести в Родсвелл Междумирские Ворота…

Контроль за контрабандой: магические артефакты, невиданные диковинки, драгоценности, иномирные воины, наложники и наложницы – всё это бойкими ручейками сольётся в единую полноводную реку в руках нового клана, которое образует слияние Маграт и Тюрсо́…

Драконье золото, прежде чем пополнить императорскую казну, будет звенеть в наших кошелях!

Но отец Амалии встал в позу: ни о каком слиянии не могло быть и речи! Он был согласен лишь на содружество. Каждый клан оставался автономным. Главенство над Магратом должно было принадлежать только его дочери Амалии, а в случае её смерти перейти её детям… Одному ребёнку, который не будет прямым наследником Тюрсо́.

Я милостиво уступил. Мне было понятно беспокойство старика, радеющего за своих людей и Амалию: а ну как лорд Росс затеял всё это из-за корысти?! И даже в некоторой степени приятно… В конце концов, такой расклад защищал и моих будущих детей тоже.

Которых я планировал завести с Амалией превеликое множество. И уже даже успел совершить некоторые шаги в этом направлении…

Полагаю, понятно, что это значит.

Но не случилось.

Всё складывалось столь удачно, каждый день нёс в себе такое наслаждение и радость, что я позволил себе фатально расслабиться. Не углядел, что это оказалось начало нашего конца…

Амалия изъявила желание отбыть в провинциальную усадьбу своего клана «Плакучая Ива». Она устала от балов и повышенного внимания общества из-за нашей предстоящей свадьбы. Именно подготовка усадьбы для нашего медового месяца и стала её предлогом.

Я остался в столице, чтобы разгрести накопившиеся дела в Тюрсо́. Игнис наконец сдвинули дело с Междумирскими Воротами с мёртвой точки, и клан был завален заявками от драконов на редкие артефакты, материалы и сильных воинов для охраны строительства.

Денег никогда не бывает мало, поэтому я стремился присвоить себе как можно больше драконьего золота, пока игнис столь невероятно щедры...

Проклятый металл! Лучше бы я поехал с ней!

Потому что потом… Амалия пропала.

Прислала полное холода письмо, в котором сообщала о разрыве и исчезла со всех моих радаров. Шпионы докладывали о возрастании враждебности с кланом Маграт, что они закрыли границы на свои земли для моих наёмников… Маленькие отряды, посланные мною в «Плакучую Иву», силой разворачивались и изгонялись с земель Амарок. Одиночные наёмники, стремящиеся украдкой просочиться мимо постов через леса и болота, подвергались нападению разбойничьих шаек…

Конечно, всё это происходило с ведома главы Маграт.

Я пытался выяснить причину у отца Амалии. Но при моём визите в их столичный дом старик разразился отборной бранью и выставил меня вон, точно какого-то плебея…

Но я не оставлял попыток вновь увидеть Амалию. Полгода я обивал порог их дома и заваливал её отца дарами в надежде получить разрешение на встречу. Я изворачивался, лгал и фактически встал перед кланом Маграт на колени, но треклятый старик оставался непреклонен. В последние месяцы он даже не соизволил разговаривать со мной лично, меня встречал и провожал его новый управляющий. Какой-то скользкий тип, дальний родственник… Сын его то ли двоюродного, то ли троюродного брата по материнской линии…

Я достиг отчаянья. Чутьё с каждым днём всё громче сигнализировало мне, что в клане Маграт творится нечто тёмное, требовало лететь в «Плакучую иву», прорываться с боем и спасать мою рыжеволосую красавицу…

Но я не успел.

Печальное известие о гибели моей возлюбленной настигло меня на выезде из столицы, когда я с отрядом лучших воинов уже направлялся в сторону земель Амарок, чтобы, как в лучших женских романах, ворваться в усадьбу, закинуть Амалию на плечо и увезти её туда, где ни один враг не смог бы причинить ей зла…

Злой рок оказался на пару шагов впереди. И Тёмные боги позабавились всласть, упиваясь нашими страданиями…

Мне не позволили даже проститься с нею!..

Старик обвинил меня в кончине своей дочери, а после слёг и через месяц умер сам…

Наш с ним договор о содружестве кланов, скреплённый магическими печатями, остался лежать в моём сейфе, как напоминание о тех днях, когда жизнь моя ещё была наполнена радостью… Такой же теперь бесполезный и ненужный, как опавший осенний лист…

Или как я…

Клан Маграт, из-за отсутствия прямых наследников и иных претендентов из числа дальних, унаследовал тот самый новый управляющий, Баллард Милтон.

***

И что-то подсказывало мне, что он в этой истории играл не последнюю роль…

Чем меньше оставалось до «Плакучей Ивы», тем сильнее ныло моё колено. Я так полностью и не оправился после тех падений… И время, что лекари строго рекомендовали мне провести лёжа в постели, я провёл в танцах с Амалией… Из-за чего треклятый сустав саднил теперь в непогоду или, как вот сейчас, сигнализировал о внезапном повороте дел…

Я верно охарактеризовал нового главу клана Маграт.

Баллард Милтон, ныне уже лорд, подобно мерзкому гаду, не гнушался вести дела, привлекая к ним сторонних наёмных убийц.

Как ядовитый паук в норе, он окопался в «Плакучей Иве» и редко появлялся в столице. Верно рассудив, что его, вчерашнего плебея, высшее общество никогда не примет, будь у него хоть трижды приставка «лорд» к имени.

Его гильдии находились в упадке, и самое время мне прибрать его клан к рукам, но… Наёмники Маграт на удивление не торопились разбегаться.

Наверное, всё дело было в тех самых убийцах?..

Когда Баллард только занял пост, многие воины его клана выказали недовольство этим фактом. Ещё бы! Низкого роста, лысоватый и с брюшком – новый глава мало походил на роль сильного лидера. Того, кто мог вести за собой людей…

Он скорее похож на мелкого ростовщика, что скупает скарб у бедноты за медяшки. А после, ночью, при свечном огарке пересчитывает, не столько прикидывая прибыль от обмана женщин и детей, сколько вспоминая их лица, искажённые отчаянием, и в своих мыслях вновь и вновь упиваясь этими страданиями…

Мне докладывали, что часть наёмников Маграт намеревалась перейти в мой клан, Тюрсо́. Да только сделать они это не успели: их в разное время нашли по трущобам с перерезанными шеями. Что ещё раз доказало мне связь Балларда с разбойничьей шайкой: перерезанное горло было их фирменным почерком…

Успей они перейти под опеку гильдий Тюрсо́, я не спустил бы это дело на тормозах, обязательно вывел бы на чистую воду Балларда и спросил с него за всё. Но так как к моему клану эти воины не принадлежали, мои руки оказались связаны…

Распри в Маграт были пресечены. И больше никто из воинов не стремился покинуть клан…

Я чувствовал! Я ощущал всей своей подкоркой, что у Балларда есть секрет, из-за которого он ведёт себя столь нагло! Не гнушается марать руки по локоть в грязи…

Из-за чего его наёмники, не видя достойного жалованья, остаются верными?.. Чем он смог прижать их к ногтю? Запугал? Грош цена тогда таким наёмникам… Или продемонстрировал иное? Как связь с самим императором, к примеру?..

Не, вряд ли.

Хотя…

Вопросы в моей голове множились и, не находя ответов, вызывали нестерпимый зуд в районе макушки и почти физическую боль в висках.

Именно из-за этого я сейчас и ехал в «Плакучую Иву» с визитом. Хотел предложить Балларду содружество наших кланов. Хотя больше – разгадать хоть часть всех этих загадок…

Заодно наконец-то посетить могилу Амалии, чтобы положить её любимые цветы…

Восемь лет я жил и надеялся, что это неправда! Что моя возлюбленная жива, а её просто спрятали от меня…

Но сегодня пришло время поставить точку в своих мучениях. Посетить родовой склеп Амарок с артефактом определения личности, который я взял с собой, и убедиться, что в саркофаге покоится именно её тело…

Карета подкатила к крыльцу дома, вздрогнула и остановилась. Рэй, моя правая рука, играл сегодня роль помощника кучера. Соскочил с козел и услужливо распахнул дверцу. Я вышел, опёрся на трость и огляделся.

Усадьба представляла собой весьма печальное зрелище: сад зарос, крышу дома местами покрывал мох, стены облупились, а на дорожках, то тут, то там, пучками пробивалась трава.

Но неприятно поразило меня вовсе не это, а то, что встречать меня не торопился никто из слуг, хотя я заранее уведомил Балларда о своём визите. Да и сам дом в сумерках темнел окнами так, словно никого нет, а я хозяевам свалился внезапно, как снег на голову…

Да как смел этот отброс так со мной поступить?!

Решил напомнить мне то время, когда я разве что на коленях не ползал перед стариком Амароком, вымаливая о встрече с Амалией?! Возомнил, что глава Тюрсо́ так же склонится ещё и перед ним?!

Я до скрипа в перчатках сжал трость, не в силах совладать с клокочущим в груди гневом.

Заносчивый плебей…

Рэй учтиво поклонился, при этом не сводя с меня пристального взгляда, безмолвно вопрошая. И я едва уловимым кивком подтвердил, что мой приказ в силе: пока мы тут, следовало воспользоваться и всё хорошенько разнюхать. Мало ли какие секреты удастся выведать?..

Тяжёлая дверь усадьбы противно заскрипела и отворилась. На крыльцо опасливо выглянула пожилая служанка, прикрывая ладонью свечной огарок. Судя по видавшей лучшие времена форме, простая прислужница, а не экономка.

Это сильнее подстегнуло холодное пламя злости в моей груди, но я тщательно скрыл чувства, натянув на лицо маску безразличия.

– Милорд, – шёпотом пролепетала старуха, – хозяин ожидает Вас в кабинете…

Тёмный знает что, Забытые этого Балларда побери!..

Но в тот же самый момент мой ум прострелила догадка: а я был не так уж и не прав, сравнивая этого подлеца с ростовщиком-старьёвщиком… Неужели спустил всю казну клана, что теперь на слуг не хватало?..

Это своими действиями опять подтвердила служанка, едва мы прошли в тёмный холл. Попыталась всунуть мне в руку свечной огарок, указав на лестницу:

– Идите, кабинет хозяина на втором этаже, не заплутаете… А мне некогда, у меня бельё на плите ещё кипятится…

Нервный смешок выскочил из моего рта прежде, чем я успел его сдержать: боги, что за кошмар творится в клане Маграт?!

Снисходительно махнул рукой, отказываясь от свечки, запалил и подвесил возле себя магический светляк.

– А, так вы, милорд, ма́гик… – протянула старуха с лёгкой завистью. Попятилась и украдкой осенила себя знаком Пресветлых. – Ступайте, ступайте… – пробормотала, явно спеша быстрее от меня отделаться.

Её поведение, как и реакция на мою магию, подсказали мне, что Баллард, судя по всему, магическими способностями не обладает. Иначе с чего такое удивление у служанки?..

Не в этом ли заключалась причина, по которой он избегал посещения столицы? Без магии с таким рылом ему, воистину, в калашный ряд лучше не соваться…

Я мысленно потёр руки, уже предвкушая, как могу использовать против него эти сведения.

Поднялся на второй этаж, воровато огляделся и… потушил светляк. В конце концов, раз меня не нашли нужным сопроводить, то почему бы мне чуть-чуть не «потеряться»? А там, глядишь, и выяснится ещё что-нибудь полезное…

Приоткрытую дверь кабинета, сияющую в окружающей темноте узкой полоской света, я приметил сразу. Только направился совершенно в противоположную сторону от неё. Ковровая дорожка, устилающая пол коридора, весьма удачно заглушала мои шаги.

Я успел отойти всего ничего, как прямо передо мной из-за высокого вазона, мимо которого я должен был пройти, в сторону метнулась маленькая бледная тень. От неожиданности сердце грохнуло в грудину, сорвавшись с ритма, когда мне живо представилось, что это незнакомое порождение Тьмы.

Моя рука сама собой рефлекторно призвала боевой шар и сжала рукоять трости, готовая в любой миг пустить в ход скрытый в ней клинок.

Едва свет от шара озарил существо, встреченное мною, позволяя его рассмотреть, я расслабился и даже хмыкнул над собственной реакцией: это же просто ребёнок!.. Чтобы в следующий миг жадно впиться взглядом в лицо напуганной девочки: рыжие волосы, похожие на пламя, невероятно прекрасные и редкие глаза со «звёздами»…

О, боги!..

Рэя можно было отзывать, я узнал главный секрет Балларда! И теперь вполне могу забрать клан Маграт себе…

Но прежде, по истинному королевскому великодушию своему, я постараюсь его купить…

– Милорд? Вы чего тут? Я жду Вас в кабинете… – раздался за спиной неприятный скрипучий голос хозяина поместья, и я оглянулся: помяни Тёмного, он и явится…

– Да вот… – указал рукой перед собой, но когда посмотрел, девчонки уже и след простыл. И я опять едва смог сдержать улыбку: ах, какова!.. Поспешил оправдаться: – Почудилось что-то, а выяснилось, это… мышь.

Баллард оторопело вскинул на меня брови.

– Мышь?..

Я подошёл, подхватил его под локоть, спеша увести прочь. С невинным видом покивал.

– Да, мышь. Совершенно маленький безобидный мышонок…

Глава 3

*** Винсента де Амарок ***

Ох, и страху я натерпелась, когда тот мужчина в тёмном коридоре пошёл прямо на меня!

Что там я хотела? Пугать народ вместо привидения? А в итоге сама от страха чуть концы не отдала…

Необычайно белые волосы и аристократично светлая кожа в ночном сумраке коридоров превратили этого господина в призрака пращура какого-нибудь древнего рода, вышедшего из семейного склепа и обходящего дозором владения своих потомков…

Сердце чуть из горла не выпрыгнуло, когда он, постукивая тростью об пол в такт своему шагу, пошёл прямо на вазон, за которым я укрылась…

Бешеный ритм в груди не успокоился и после того, как незнакомец щелчком пальцев создал сияющий шар (магический, полагаю?..) и вперился в меня таким жадным взглядом, что я поняла: мне конец…

О, знавала я в своей прошлой жизни подобных мужчин! И единственный вывод, который сделала от общения с ними, – бежать от них без оглядки, а лучше вовсе не попадаться им на глаза. Потому что все они будто рождены владеть миром, в который пришли. Их ум, сила и внутренний стержень – всё это сродни острому оружию, которое они без зазрения совести в любой момент готовы пустить в ход…

Они любого видят насквозь и воспринимают людей как свои игрушки… Но вот же штука! Обладая безграничными возможностями и властью, они зачастую невероятно скучают… Жизнь, наполненная всевозможными удовольствиями, для них пресна, как чёрствая лепёшка на пиру…

Их не прельщают деньги и драгоценности, толпы самых прекрасных женщин, сотнями падающих к их ногам, изысканные яства, которые недоступны богатейшим эмирам, – всё это оставляет их равнодушными и вызывает лишь зевки…

Вечная скука – вот их бич. Чтобы хоть немного развеять её, они возвышают бедняков и ради забавы свергают королей…

Так о чём я?..

Ах, да…

Я научилась определять таких мужчин с полувзгляда, с полужеста, чтобы – никогда-никогда-никогда! – не дай бог, не встать у них на пути… Так вот, тот незнакомец, с которым мне не повезло пересечься только что в коридоре, был именно этой породы.

Даже нет, не так! Он был матёрым хищником по сравнению с теми, что остались в моей прежней жизни. Те так, молочные котята…

Когда я вернулась в комнату, то не могла найти себе места. Металась, как загнанный в угол зверёк. А моя интуиция, сорвавшись в надрывный вой в ушах, сигнализировала о грозящей мне опасности…

И я была с ней солидарна как никогда…

Потому что в тот миг, когда незнакомец при свете своего магического шара взглянул на меня, я увидела в его глазах…

НЕПОДДЕЛЬНЫЙ ИНТЕРЕС…

Да, мне точно конец!..

Минута проходила за минутой, но никто не спешил врываться следом за мной в комнату.

Из-за взвинченных нервов я не могла усидеть на месте и отважилась на ещё одну вылазку. В конце концов, если опять напорюсь на того мужчину, положение моё это не усугубит. А вот информация, чтобы понять, в какую игру вознамерился втянуть меня незнакомец, весьма пригодилась бы…

Но, вопреки моему желанию, сразу пойти на разведку не получилось. Наученная горьким опытом я поняла, что белая ночная рубашка – не лучшее одеяние для моей миссии — слишком уж в темноте заметна, и призвала на помощь платяной шкаф. Нашла тёмное шерстяное платье с костяными пуговицами на груди и натянула его.

И всё равно самое интересное пропустила!

Я прокралась к тому месту, где наткнулась на незнакомца, а он как раз шёл в сопровождении какого-то мерзкого сморчка к широкой лестнице, ведущей вниз.

– …зря отказываетесь, лорд Милтон! – разве что в голос не смеясь, говорил при этом Сморчку. – Моё предложение самое что ни на есть щедрее щедрого! Только представьте, от скольких хлопот вы будете избавлены… А взамен получите деньги! Много денег! – понизил голос: – Вы избавитесь от головной боли, а ваш грязный секрет останется для всех в тайне…

После этих слов у меня чуть ноги не подкосились: это ведь не про меня сейчас они болтали, не так ли?..

– Не Ваша забота мои секреты, лорд де Росс! – зло цыкнул Сморчок. – Вы можете сомневаться, но, поверьте, у меня достаточно средств, чтобы купить первоклассное зелье, способное избавить меня от любой мигрени раз и навсегда!

О, боже…

Всё-таки они болтали именно про меня! Теперь-то мне всё стало ясно!

Зелье, способное избавить от «головной боли»… Это же про яд, которым отравили малышку, в чьём теле я очутилась?.. Да-да, всё сходится! Бедняжка не была дальней родственницей Сморчка или, как назвал его этот тип, лорда Милтона…

Она была его незаконнорожденной дочерью!

Тот самый «грязный секрет», который хотел выкупить у него этот беловолосый извращенец…

Какие негодяи!..

***

В комнату я вернулась в подавленном состоянии и пасмурной задумчивости: как мне выкрутиться из этой передряги целой и, по возможности, невредимой?..

В голову ничего дельного не приходило. А тело наполнилось невероятной слабостью, напоминая, что его предыдущая хозяйка была весьма болезненным ребёнком. Да и яд, скорее всего, ещё полностью не вышел из организма…

Решила, что если немного полежу перед разработкой большого гениального плана, то ничего страшного не случится…

Но совершенно позабыла о том, что в детском возрасте голове только стоит склониться к подушке, как она сразу полностью отключается! А включается обратно только утром…

Что и произошло.

Разбудило меня шарканье в комнате и кряхтенье. Делать вид, что я ещё без сознания, было бесполезно: уснула-то я в платье! Поэтому я, наивно полагая, что это давешняя служанка, не открывая глаз, наигранно слабым и дребезжащим голоском позвала:

– Нянюшка…

На пару секунд в комнате стало тихо. Но именно на такой эффект я и рассчитывала! Любимая маленькая госпожа, наконец, пришла в себя, и пожилой женщине следовало дать время, чтобы прийти в себя от случившейся радости…

– А, очнулась, что ль? – проскрипел неприятный незнакомый голос. – Боги, ну что за напасть, а не ребёнок? И болеет, и болеет, и болеет… Спасения ужо никакого нет!.. Только для дохтуров морока!.. Замучила хозяина вконец… Померла б уж, раз выздороветь никак не может! Всем легче бы от того стало… Нет, что ни говори, а наши дети не в пример сильнее и крепче благородных…

От такого заявления мои глаза сами собой распахнулись: что-то не на это я рассчитывала…

Я села на постели, с недоумением глядя на старуху, а она, не обращая на меня никакого внимания, продолжала бухтеть что-то про разницу между крестьянскими и барскими детьми. Затем перешла к стандартному «а мы вот раньше в поле рожали, и ничего»…

К слову сказать, это была совершенно иная старуха, нежели та, что приходила вечером.

Засаленный передник, неопрятно и кое-как стянутые в узел седые волосы – эта дамочка мне сразу не понравилась. В отличие от уже виденной мной служанки, эта походила скорее на профессиональную нищенку, неведомо каким ветром очутившуюся в богатом доме…

– Нет у меня времени с тобой ещё возиться! – резко бросила старуха, обернувшись на меня.

От такого заявления я ошеломлённо вытаращилась на неё. Застыла с открытым ртом, впервые в жизни не зная, что на это всё ответить. Кажется, даже икнула…

А затем мой живот разразился громкой гневной руладой, жалуясь, что просил что-нибудь закинуть в себя ещё вечером, но вот утро, а он не видел ещё ни крошки…

– Боги! Она ещё и голодная! – всплеснув руками, воскликнула старуха таким тоном, будто я намеренно урчу животом и, уж точно, назло ей. – Некогда мне разносолы готовить и подносы тебе таскать, говорю, ты глухая, что ль? Вот-вот вернётся хозяин, и наверняка со своим полчищем головорезов! Мне для них кашеварить надо! А тут ты ещё! На мою голову… Фелька ещё, как назло, выходной взяла… Ну?.. Чего глазища на меня таращишь?..

Вместо меня первым ответил мой живот, заурчав ещё громче и витиеватей. В его тоне мне явно послышались матерные нотки, аж немножко самой смешно стало. И эта смена в настроении позволила мне быстро взять себя в руки.

Состроив максимально невинное личико и включив подобающую этому возрасту «мимимишность», я запричитала:

– Тётушка, милая! Со мной не нужно нянчиться, правда-правда! Я уже большая…

Старуха польщённо крякнула, положительно оценив моё к ней обращение. Её губы стремились растянуться в улыбке, поэтому она напоказ сморщилась, но я поторопилась занять отвоёванную территорию в её душе и укрепить позиции. Захлопала ресничками и наигранно скромно пролепетала:

– Я могу покушать и на кухне… Краюшки хлеба и молока мне вполне хватит… – Живот взвыл ещё громче, активно возражая против диеты. И я поторопилась добавить: – А ещё охотно съем то, что вы для всех готовить станете…

Служанка хмыкнула:

– Ну, для твоего дядюшки я по любому буду готовить отдельно… – призадумалась, смерив меня взглядом, а затем махнула рукой: – Ладно! Ступай за мной. Гляжу, ты уже и одетая…

Я осмотрела себя и поняла, что спала прямо в платье, не раздеваясь. Измялось оно изрядно и надо бы его сменить… Но в моём случае выбирать не приходилось: вдруг старая карга передумает? Весь день торчать в комнате мне не с руки… Потому что служанка явно была не настроена меня кормить-поить.

Да и ничего не узнаешь, прячась в комнате. Вот, к примеру, общение с неприятной бабкой дало уже свои плоды. Она назвала хозяина поместья моим «дядюшкой». А это значило, что я и впрямь могла быть не его незаконнорожденной дочерью, а, скажем, его родной сестры. Грязное пятно на светлом лике рода…

Ага, то самое, которое он планировал вывести при помощи зелья… Раз и навсегда.

К тому же в данный момент он дома его не было!

А значит, до его возвращения я могла выведать ещё много чего полезного, чтобы уж после решить, что делать…

Поэтому я предпочла шустро соскочить с постели, надвинуть стоящие возле кровати шлёпки на каблучке и поспешить следом за служанкой, уже выходящей из моей спальни.

– Под ногами у меня на кухне не путаться! А то ещё, не приведи Светлые, обварю ненароком… – строго наставляла меня старуха, пока мы шли по коридору. – С приездом хозяина ты должна вернуться к себе в комнату. Поняла?

Я с четным-пречестным видом кивала, семеня следом.

– Если вдруг так случится, что тебя застанет на кухне кто-нибудь из его головорезов, или сам дядюшка, скажешь, что пришла по своему хотению… А то вечно шляются ко мне, как псы голодные… Ясно тебе?

Заверила её, что абсолютно. Именно так всем и скажу. При этом не забывала смотреть на неё с таким восторгом, что женщина рефлекторно выпрямилась, гордо вскинула подбородок и напыжилась от собственной значимости в глазах малявки.

Кухня поразила меня… чистотой. Столы и кафель начищены, кастрюли-сковороды-поварёшки блестели так, что хотелось зажмуриться… Диковинная печь гордо стояла без единого пятнышка, как истинная королева кухни… Даже окна, с простенькими витражами из разноцветных квадратов, были без копоти! Сияли, пропуская в помещение солнечные зайчики, пляшущие на поверхностях пёстрыми пятнами и наполняя своим видом душу чем-то тёплым и ласковым… Давно уж позабытым…

Всё это было для меня немного странно, если судить о расположенности к опрятности по внешнему виду сварливой старухи.

Впрочем, легко объяснялось большой занятостью пожилой женщины. Не зря же она сетовала на то, что вторая служанка сегодня на выходном, и ей теперь работы привалило…

Неужели дела в поместье обстояли так, что вечерами она падала, не чуя ног от усталости? А на себя сил просто не оставалось… И швец, и жнец, и на дуде игрец… А она дама в возрасте, всё-таки!..

Служанка усадила меня за стол, устроив так, что я сидела в самом углу и не мешала ей. Но меня это ничуть не покоробило, и я углядела даже некую заботу: на том месте она, и впрямь, ненароком не пихнёт или обварит меня, мечась между плитой и мойкой.

Утро солнечными лучами стёрло фальшивую позолоту: семейство, проживающее в усадьбе, балансировало на грани нищеты. Дорогие портьеры и мебель, картины в резных рамах, мраморная лестница с изящными узорными перилами – всё это было достояние предков.

Потомки же его не только не приумножили, но и, судя по всему, сумели полностью промотать…

Да нет! Не полностью, похоже!

Потому что у нас тут вырисовывалась новая, но гораздо более жизнеспособная версия отравления девочки. Как то, например, что на её имя в каком-нибудь банке открыт счёт с внушительной суммой, что должна была составить приданое или часть наследства, оставленное почившей матушкой бедняжки.

А «добрый дядюшка», транжира и мот, мог заполучить эти сбережения лишь при одном варианте событий – если девочка заболеет и умрёт. А чтобы смерть её выглядела правдоподобно, травил долго и малыми дозами, чтобы весть о слабом здоровье малышки была у всех на слуху и смерть не вызвала неудобных расспросов…

Но делал это не сам, нет…

Если я верно оценила личность Сморчка, виденного мною вечером, то он, как и подобные ему шакалы, предпочитал проворачивать дела чужими руками…

На стол передо мной лёг ломоть ржаного хлеба, а следом была поставлена тарелка с сероватой кашей. Пахла она так, словно планировалась быть с мясом, но не было видно даже тощих волокон оного…

Я оценивающе прищурилась на старуху: а ведь кто-то из служанок и была той, кто по приказу хозяина травила малышку!

– Что? – вопросительно дёрнула бровями служанка. – Не по нраву такое? Ничего другого пока нет…

Я видела, что хлеб она отрезала мне от общей краюхи, оставшейся лежать на разделочной доске. Кашу накладывала из большой кастрюли, тоже рассчитанной не на одну порцию.

Впрочем… Травить могли и лекари, подсовывая яд под видом лекарства. С абсолютно добрым лицом, нежно приговаривая: «Пей-пей, милая… Скоро тебе окончательно и бесповоротно полегчает…»

И выходило, что на кухне из общего котла можно было есть совершенно спокойно.

Помотавголовой на вопрос женщины, я взяла ложку, зачерпнула каши, сунула в рот и картинно заурчала якобы от удовольствия. Мол, вкуснотища-то какая!..

На самом деле вкуса особого не чувствовалось. Но это и не было сейчас для меня важно: горячее и питательное? Значит, сойдёт, чтобы хоть чуть-чуть наполнить моё тщедушное тельце энергией. А силы, вот чуяла я одним местом, мне очень скоро ой как пригодятся!

Старуха удовлетворённо хмыкнула и занялась своими делами. Стала перебирать непрезентабельного вида овощи в корзинах, цокать-вздыхать, явно прикидывая, что из этого компоста можно приготовить.

Методично закидывая пресную кашу в рот и сосредоточенно жуя, я раскладывала всё увиденное в голове по полочкам: этот мир явно не был Землёй прошлого или будущего. Здесь такие блага, как водопровод, соседствовали со средневековым одеянием. А ещё магия! Вот уж чего на Земле отродясь не водилось…

И мне следовало выяснить, обладала ли прошлая хозяйка тела какими-нибудь умениями? При правильном подходе из любого волшебства можно извлечь выгоду. А у меня голова была что надо! Поэтому, будь у меня хоть то же умение, что и у встреченного незнакомца, я, без сомнений, смогла бы озолотиться…

Шумно бахнув дверью об стену, на кухню с охапкой дров ввалился мужчина, своим появлением разрушив все мои радужные мечтания. Я кинула испытующий взгляд на старуху, мол, пора уже каяться, что я тут по своей воле, или погодить ещё? Но она на меня даже не оглянулась. Засуетилась, указывая, куда следовало сложить поленья.

Мужчина выполнил поручение и, поворачиваясь, чтобы уйти, заметил меня и замер как вкопанный, таращась на мою скромную притихшую персону.

В моей голове инстинктивно щёлкнуло, и я стремительно оглядела его другим, более профессиональным взглядом. Мгновенно подметила несоответствия: руки среднего размера, не изящные, но и не привычные к тяжёлой работе, мозолей не увидела. Ногти аккуратно подстрижены, под ними чисто, хотя для рабочего или крестьянина, которым хотел притвориться незнакомец, потемневшая кожа от въевшейся грязи вокруг ногтей и траурная полоска под ними была бы естественней.

Одежда из простой грубой ткани, недорогая, но новая. Да, кое-где грязная, словно бы по ней прошлись измазанными в глине ладонями: следы легли по ворсу ткани, не впитавшись глубоко между нитей.

Волосы всклокочены, но аккуратно подстрижены хорошим мастером, а не пьяным деревенским соседом, да ещё овечьими ножницами…

Расставив всё это в голове по местам, я сделала определённые выводы. Посмотрела в глаза застывшего мужчины и прищурилась.

Хм…

Язык так и зачесался его спросить: «Дяденька-дяденька, а не от того ли беловолосого лорда вы засланный казачок, да по мою душеньку?» – но вслух я это по понятной причине высказывать не стала.

Глава 4

*** Винсента де Амарок ***

Кухарка заметила повышенное внимание мужчины ко мне, пригрозила ему, что-де, если он на племянницу хозяина засматриваться станет, то его мигом выгонят взашей, а то и вовсе вздёрнут, и выставила вон.

Пояснила мне, что это новый помощник, конюх. Но обязанностей у него, ясное дело, и на дворника, и на подсобного рабочего будет навешано.

Поторопила с поеданием каши, а едва я закончила, чуть ли не силком вытолкала, отправив меня обратно к себе в комнату.

Я хотела воспользоваться этим, чтобы исследовать дом. Если точнее, хорошенько обыскать. Вполне возможно, мне удастся найти сейф или тайник?. В котором я рассчитывала обнаружить бумаги, способные пролить немного света на моё тёмное положение. Но в сим благом намерении мне помешало возращение хозяина.

И да, упомянутые служанкой головорезы были при нём.

Опрометью влетев по лестнице, я присела на ступени так, чтобы меня не было заметно из холла. Но при этом я видела бы и слышала всё.

Воины, гулко бухая сапогами, прошествовали в двери за Сморчком и нерешительно замерли у края ковра, так и не наступив на него. Аляписто узорного, на восточный манер, но основательно уже выцветшего и с заметными проплешинами, чтобы иметь хоть какую-то ценность.

Я с любопытством затаилась, превратившись в слух и зрение.

– Куда прёте, болваны?! – Сморчок, полностью соответствуя моей характеристике, резко развернулся и окрысился на них. – Вы своими сапожищами заляпаете мне ковёр! Пошли прочь!.. – он старался выглядеть важным, но визгливые нотки проскальзывали в его тоне, а движения наполняла излишняя дёрганность…

М-да… С такой суетливой фактурой ему путь только в «шестёрки» или прислугу… Вот халдей из него получился бы просто замечательный! С подобострастием заглядывающий в глаза и низко кланяющийся — дядюшка в этом образе живо вообразился мне.

А вот в образе лорда не представлялся никак! Недотянули что-то предки с генофондом… Сморчок, сейчас наряженный в хороший костюм, с тростью, умудрился даже на беглый взгляд оставаться плебеем…

К примеру, вчерашний беловолосый незнакомец походил на лорда гораздо больше. Скажем, баллов на сто из десяти. Хотя его одеяние я толком разглядеть и не успела. Сморчок же не дотягивал и на один балл…

Высокий широкоплечий мужчина сделал едва уловимый жест рукой, и дядюшка умолк. Я почти всей кожей ощутила засочившийся из Сморчка страх…

Эх!.. Всё же, что ни говори, не одеяние и не корона делают короля королём… Тут требовалось много иного… Уверенная энергетика, иное самоощущение… Как настоящая магия!..

Разум привычно начал подмечать мелочи и анализировать: этот великан явно приходился лидером отряда. Остальные воины тоже имели отличительные черты: один высокий, но имел более лёгкую фигуру по сравнению с вожаком. Тот был словно танк или щит в игровом пати, а этот, более гибкий и юркий, явно заточен на молниеносные быстрые атаки…

Я хмыкнула, когда поняла, что наёмники и впрямь похожи на отряд в какой-то игре. Даже роли прописывались до невероятности легко!

Вот ещё два воина, разного роста и телосложения, под стать второму. Лучник и мечник?..

Пятый – щуплый коротышка, с замотанным до самых глаз лицом, наталкивал на мысль о том, что является подростком, если и вовсе не девушкой… Такие игроки обычно выбирали себе роль «ниндзя», неуловимых убийц, что били редко, но повергали противника наверняка. Чаще служили шпионами.

И самый последний, шестой, бледный и тощий как жердь, по правилам должен был быть хилером. Он же маг, что прикрывал щитами группу от атак, он же целитель…

Хм… А почему бы и нет? Раз в этом мире имелась магия…

Но, несмотря на отличия в фигурах и амуниции, все воины были одеты в единую коричневую форму, сделанную из полос тонкой кожи и плотной ткани. На плече у каждого красовался герб: щит, увитый каким-то колючим растением с мелкими белыми цветками, и крупная буква «М» в центре.

«М» – почти как знак Мориарти…

– Мы хотели бы узнать о здоровье юной госпожи, – пробасил вожак. – Леди Амарок уже стало лучше?..

Я едва сдержала улыбку: нет, вы посмотрите на него, какой пусечка! Мощный, с руками-кувалдами, лицо покрыто шрамами… Встретишь такого в тёмном переулке — и всё, мокрые штаны обеспечены…

Не мне, конечно же. Мне-то знаком такого рода типаж мужчин. Грубые, громогласные и сильные, как медведи, они, тем не менее, имели внутреннее кредо, которое запрещало им причинять вред женщинам и детям. Да, их врагам пришлось бы не сладко, но схожие с этим воином были честными противниками. С понятиями, так сказать…

А вот Сморчок к таковым не относился. Скривил лицо в крысином оскале и прошипел:

– Ей стало бы лучше, если бы вы, остолопы, работали бы качественнее! Я намеревался с прибыли от последнего заказа выписать для неё лекаря из столицы! Но купец, обоз которого вы должны были охранять, вместо оплаты выставил счёт за понесённые убытки!..

Шпион не сдержал эмоций и скрипнул перчаткой, крепче сжав рукоять короткого клинка. Весь отряд насупился, зло сверля «дядюшку» взглядами. Медведь что-то хотел возразить, но Сморчок его перебил, со злостью стукнув тростью об пол. Пронзительно завизжал так, что у меня чуть в ушах перепонки не лопнули.

– Молчать!!! Если леди Винсента умрёт, то это будет исключительно на вашей совести! На совести каждого из вас! – взялся тыкать тростью в воинов, будто стремясь заклеймить ею. – На твоей! На твоей! И на твоей!..

Лица мужчин дрогнули, каменея и становясь жёсткими.

Я мысленно присвистнула: по грани дядюшка идёт! Ещё один «тык» — и ему голову открутят прямо тут, как курёнку…

Но служаки, повинуясь еле заметному жесту лидера, стояли и не двигались, позволяя лорду, подобно старой жалкой дворняге, облаивать себя…

Я подпёрла кулачком щёчку и мечтательно вздохнула, оглядывая Медведя: вах, какой! Дрессированный к тому же и с недюжинной выдержкой…Будь я в тех же годах, что на Земле, и ещё богатой, обязательно наняла бы его в качестве телохранителя! Пусть ходил бы рядом и своим видом моих недругов пугал… При плохом настроении я била бы свои многочисленные сервизы, а он меня успокаивал бы…

Мол, не ругайтесь и не расстраивайтесь так, барыня, я им всем головы пооткручиваю…

Ах, мечты-мечты…

А ещё Шпиона взяла бы тоже! Или Шпионку? Не суть. Нужные сведения порой дороже золота бывают… И хилера! Свой личный маг-целитель всегда пригодится…

Так погрузилась в розовые фантазии, что чуть не пропустила момент, когда Сморчок, бросив воинам через плечо: «Пошли вон, псы неблагодарные!» – направился к лестнице…

Где изволила прятаться я.

***

В свою комнату я влетела, будто за мной бешеные черти гнались.

От стремительности, с какой я ворвалась в комнату и захлопнула за собой дверь, окно возмущённо хлопнуло створкой. От порыва сквозняка что-то слетело с подоконника на пол и с тихим звоном запрыгало, покатилось по полу к кровати…

И я тут же внутренне напряглась, лихорадочно соображая, было ли окно приоткрыто, когда я уходила, и одновременно прислушивалась, не топал ли по коридору дядюшка с намерением посетить хворающую племянницу.

Которую, судя по его спичу внизу, он невероятно, до брюшных колик ух как любил…

Да, это был сарказм.

Ещё там, на лестнице, я поняла, что мерзкий тип пользовался «болезнью» малышки как прикрытием, чтобы нагло зажимать плату для тех воинов. Отчего-то во мне крепла уверенность, что никакой претензии купец не выставил!..

За дверью было тихо, поэтому я прокралась к окну и выглянула. Буйные заросли мешали что-либо рассмотреть. Дерево, растущее чуть в стороне от дома, раскинуло ветви так, что дотягивалось ими до окна. В непогоду наверняка царапало стёкла, пугая малышку страшными звуками и тенями-образами когтистых чудовищ…

В комнате было душно, и я распахнула створку шире. Чтобы не хлопала от гуляющего ветерка, подложила увесистый томик «Правила и наставления девице, что желает вырасти благородной леди».

Эту муть, наверняка что-то типа «Домостроя», я планировала прочитать в последнюю очередь. Если успею, конечно, и любящий родственник не кокнет меня раньше. Первыми я намеревалась изучить талмуды по истории и географии.

На полу возле кровати я нашла то, что упало.

Удивительный кристалл, с дырочкой на краю, как для ношения на шнурке. Но поразительным делала его не эта особенность. А то, что я понятия не имела, что это такое! А уж в драгоценностях, поверьте мне, я разбиралась хорошо.

Коричневый и прозрачный, играющий на свету красной и жёлтой гаммой оттенков, внутри камень содержал какие-то странные вкрапления. Словно в его серёдке находились золотистые искры. Но расположенные не хаотично, а выстроенные в спираль по типу днк-цепи, и при этом свёрнутые в клубок.

Я, как та сорока, что любила всё блестящее, крутила его перед носом уж и так и сяк, силясь рассмотреть, что же это такое. Подошла к постели и присела на неё, продолжая вертеть в руках камешек.

Топаз или гранат?.. И то, и другое – силикаты. Но вот игра света и цвета внутри заставляли меня сомневаться в правильной оценке минерала. Но что уж точно, на Земле он явно не три копейки стоил бы!..

Чего ещё ожидать от криворукой: камень от моих манипуляций выскользнул из пальцев. Я сделала попытку уберечь его от падения на пол, но сумела лишь неловко отбить ладонью и изменить его траекторию. Камешек с грохотом и звоном приземлился на прикроватный столик с плотно уставленными пузырьками и снадобьями, которыми лечили девочку.

Я вскочила, торопливо протянула руки к флакончикам, чтобы уберечь их от падения. Но – фух! – пронесло, и они не не попадали и не разбились.

Но вот камень… Лёжа между пузырьками, он налился непроницаемым чёрным цветом, а из его сердцевины отчётливо светилась и пульсировала алым светом крупная звёздочка… Мигала с такой чёткой размеренностью, словно внутри включился сигнал тревоги, предупреждающий об угрозе.

Я с опаской взяла камень в руки, стремясь рассмотреть неожиданную трансформацию. Но едва поднесла к лицу, как он снова изменил цвет, вернув прежнее безмятежное состояние.

Хм…

Интересно…

Разум, узрев диковинку, тут же принялся лихорадочно обрабатывать информацию и подбрасывать предположения. Мол, раз в этом мире возможна магия, то почему бы не быть и артефактам? А раз так, то этот камешек и есть один из них…

А ещё мне покоя не давала преинтереснейшая деталь: окошко-то при моём уходе было заперто! И получалось, что во время моего отсутствия его кто-то открыл. Служанок в доме, кроме старухи, в доме не было. Да и момент с распахиванием створки от сквозняка подсказывал мне, что окно открывали снаружи, отжав задвижку чем-то острым, потому-то и не смогли потом затворить его обратно…

Но чтобы зачем?..

Вывод напрашивался сам собой: чтобы подбросить мне артефакт. Который служил… определителем яда?..

Я поднесла камень к пузырькам. Рядом с одними он оставался спокоен, но при приближении к некоторым флакончикам вновь окрашивался в чёрный цвет и предупреждающе мигал алой звёздочкой…

Какая дельная вещица!

У меня, что, появился тайный защитник? Ай да я!..

Вволю позабавившись с артефактом, я вылила содержимое из тех флаконов, на которые он указывал, и, тщательно промыв пузырьки, заменила зелье обычной водой. Благо, что оно было бесцветным и не имело запаха. На вкус его пробовать я не рискнула.

Вот это я понимаю, яд так яд! Плесни в стакан с водой — и никто в жизни не разгадает, от чего несчастный помер…

Затем я, чтобы подтвердить свою версию с открытием задвижки с улицы, подошла к окну. Второй этаж! Этот некто должен обладать недюжинной ловкостью, чтобы взобраться сюда.

Если только хорошая физическая подготовка не являлась качеством, необходимым, чтобы… Быть воином виденного уже мною отряда.

Их лидер, тот самый Медведь, как раз зачем-то отирался по кустам под моими окнами. А если прибавить к этому то, что они справлялись о моём здоровье, получалось, что артефакт – их рук дело.

Да, дядюшка поступил хитро, водя их за нос сказками о продолжительной болезни девочки. Но и эти наёмники на вид дураками не были. Покумекали, сложили одно да другое и…

Надо хотя бы поблагодарить за столь ценный подарок, ведь так?..

Нарочито громко кашлянув, я привлекла внимание Медведя к себе. Мужчина задрал голову, увидел в окне меня и вмиг переменился в лице. Смешанные чувства пронеслись по его суровому лицу: радость и ещё что-то… Но он с усилием взял эмоции под контроль. По-военному вытянулся, как при команде «Смирно», расправил плечи, выпятил грудь и гулко бахнул сжатой в кулак правой рукой по левой стороне груди.

Там, где билось сердце… И словно говоря этим: «Моя жизнь принадлежит Вам, моя госпожа! Буду служить Вам верой и правдой!» Видела в каком-то фильме нечто похожее…

Ух! Аж мурашки по коже побежали от восторга!

Но я, тщательно сдерживая эмоции, послала ему вежливую улыбку и лёгкий грациозный поклон головой, как и полагается юным принцессам: мол, знаю и за всё благодарю…

Медведь ответил мне радостным взглядом, полным восхищения.

***

Дни потекли одной чередой.

В тот вечер Сморчок заходил ко мне, чтобы лично дать «лекарства». Да-да, как раз те, что я благодаря артефакту успела подменить на воду.

Я встретила его лёжа в постели, на вид бледной и едва живой. На деле же я банально переутомилась, изучая книги по географии и истории. Второе давалось особенно сложно из-за заковыристых имён и полного отсутствия изображений. Я призвала на помощь географию, но запутывалась в правителях: эти сволочи здесь имели обыкновение менять свои прозвища после знаковых событий.

Иными словами, например, Пётр I вполне мог стать Жан-Жаком Европейским после подписания первых договорённостей с Европой, а после ещё Фахилем Немытым из-за проигрыша на Азове…

Ну, вы поняли, да?

А так как я сдаваться не любила, то рисовала схемы, стремясь распутать эту круговерть… И к вечеру была уже полностью без сил…

Плюс ещё служанка исполнила свою угрозу и не торопилась приносить мне еду… А идти на кухню самостоятельно я не решалась: вдруг столкнусь в коридоре с дядюшкой, и его от «радости» за моё окрепшее здоровье удар хватит?..

Но Сморчок посетил меня лично. Я старательно изображала находящуюся при смерти, но мерзкий тип всё равно заметно напрягся и с подозрением осмотрел флакончики с ядом. Рассматривал их содержимое, понюхал… И, как я, на язык пробовать не рискнул.

На следующий день флаконы были заменены вернувшейся с выходного Феликой. Это та самая служанка, что причитала надо мной, когда я пришла в себя. С великой незамутнённостью во взоре женщина поила меня из новых флаконов, что как две капли воды походили на «безопасные». И я покладисто пила, что она мне давала, отвечая ей не менее невинным выражением лица…

А всё потому, что пока она выходила, чтобы принести свежих полотенец, я успела с помощью артефакта определить яд, вылить его за окно и снова наполнить флаконы простой водой.

Долго прикидываться болезной я всё же не могла. Чтобы окрепнуть, мне необходимо было больше двигаться и тренировать мышцы: интуиция вопила мне, что терпение дядюшки на исходе, и со дня на день он вполне решится на убийство.

Я планировала сбежать. Но к этому мне следовало подготовиться.

Однако судьба распорядилась иначе.

Однажды ночью я проснулась от того, что рот мне крепко зажала грубая ладонь. Открыла глаза и чуть не завопила от ужаса: в темноте над моей кроватью склонилась седая растрёпанная старуха, облачённая в подобие савана, скривившаяся и злобно шипящая…

Етить!.. Это ж упырь!.. Или вурдалак?.. Один чёрт!.. Здравствуй, Смертушка моя… Вот ты и пришла?.. Опять…

У меня чуть сердце от ужаса из груди не выскочило!..

А когда до меня дошло, что оно ещё в полной мере трепещет во мне, поняла, что просто так не сдамся. Стала брыкаться и вертеться, чтобы сбросить с себя страшилище.

– Тише ты, дурная! Это я!.. Я… – хрипло прокаркала бабка.

И я, наконец, узнала по голосу кухарку. Ошалело замерла и захлопала на старуху ресницами: мол, какого беса?..

Та отпустила меня и в неловком жесте пригладила всклокоченные волосы. Проворчала:

– Вставай, леди, и идём со мной, если жить хочешь. Фелька-то с твоим дядюшкой тебя сегодня сдушегубничать решили…

Ого, а вот это новости!

Нет, про кровожадность дядюшки я была в курсе. Но Фелика?.. М-да… Не ожидала… Уж как квохтала надо мной каждый день, как пела-то!.. А в итоге? Что творила, всё прекрасно понимала…

Но бо́льшим для меня открытием стала помощь кухарки. Вот от кого такого не ожидаешь, правда? Вредная старуха, на ведьму похожа, а в груди сердце-то, оказывается, доброе…

Дважды мне повторять не пришлось. Я вскочила с постели и стала торопливо одеваться. Не забыла и камешек, который благоразумно нанизала на нить, повесить на шею. Вот что-то подсказывало мне, что подобный артефакт уйму денег стоит!..

– Это они прознали, что наёмники повадились под твои окна таскаться, – меж тем продолжала бухтеть бабка. – Да не просто так, а с присягой верности…

Повернулась, строго зыркнула на меня, будто вопрошая: было такое?

Я неопределённо пожала плечами и промолчала.

А?.. Да… Что-то припоминаю, кажется, было…

Каждый вечер я подмечала у себя под окнами то одного воина, то другого… И все они были из виденного мною отряда Медведя. Каждого облагодетельствовала улыбкой и кивком, а они демонстрировали мне жест, что и великан при первой встрече: вытягивались по стойке смирно, били себя кулачищами в грудь и кланялись….

Так вот что это значило! Присяга, да? Занятненько получалось…

Видимо, коварная улыбка от предвкушения, как можно этот факт использовать, всё же растянула мои губы. Потому что кухарка скривилась и цыкнула:

– Вот дурёха! Потому-то твой дядька и переполошился! Не отдаст он тебе, соплячке, просто так клан Маграт, понимаешь ты или нет?!

От чего ж? Понимала и вполне. Только с воинами, присягнувшими мне на верность, я Сморчка даже спрашивать не стану.

Вот такие дела.

Но и правда кухарки тоже была: пока я мала, никто мне полной власти не даст. Всегда будет некий регент. Всем плевать, что в теле девчонки сидит иной ум иного возраста. А уж пока я буду расти, дядюшка постарается если не кокнуть меня, то опорочить так сильно, что те же воины, что присягали мне в верности, первыми и отвернутся от меня…

Однако в данный момент меня волновало больше другое: что же замыслила старуха?

Глава 5

Кожа на руках, где вредная бабка смазала соком травы, нестерпимо горела и чесалась. Прямо на глазах запястья покрывались волдырями и отекали.

Язык так и жгло наговорить старухе по этому поводу разных гадостей, но я понимала, почему она так поступила.

Именная метка!

Когда Сморчок кинется меня искать, это будет именно та особенность, которую тяжело скрыть. И там хоть прячься, хоть не прячься… Дурацкое клеймо выдаст моё происхождение с головой!

Но теперь, благодаря кухарке, это место воспалилось, взбугрилось и сколько ни силься, прочитать можно было лишь «Винс».

Бабка, крепко уцепив меня за руку, точно бульдозер, притащила в какой-то городок. От поместья мы в него шли, как мне показалось, невероятно долго! Но ничуть не меньше плутали по закоулкам. Старуха постоянно останавливалась, якобы перевести дух, но больше для виду, а сама зорко приглядывалась, не следовал ли кто за нами?

Но нет, всё тихо…

Дядюшка предавался плотским утехам с Фелькой, и даже не помышлял, что его единственную кровиночку-племянницу у него из-под носа точно породистую кобылу увели. Нет, потом-то он обязательно кинется на поиски, но сейчас…

Город был хмур и неприветлив. Кособокие деревянные дома темнели окнами, и «красо́ты» было практически не рассмотреть. Улочки освещались жиденькими тусклыми фонарями. Их плафоны покрывал такой густой слой пыли, что я не могла понять, газовые или масляные? Хотя иногда мне казалось, что огоньки в них начинали двигаться как живые…

То тут, то там нам по пути встречались таверны и кабаки. Запах кислого брожения от них стелился на всю округу. Это я уж помалкиваю про доносящийся из их недр ор…

Несколько раз мы натыкались на пьяные драки возле них. И в каждой среди участников я видела мужчин не первой свежести, с красующихся на плече эмблемой с буквой «М».

Хм… А отряд Медведя, похоже, был элитой?..

Потому что эти «вояки» мне больше напоминали бродяг…

Я кидала вопросительные взгляды на кухарку, но она лишь недовольно поджала губы и сухо бросила:

– Клан Маграт уже не тот, что раньше…

Ясно…

А что ещё я хотела увидеть после почти полностью разорённого поместья? Сморчок зажал плату отряду Медведя, сомневаюсь, что с остальными воинами дела обстояли иначе…

И они, как могли, «добывали» деньгу сами… Скатившись до уровня сброда: где воин славного клана Маграт, а где грабитель-разбойник? Уже не разобрать…

Кухарка подвела меня к воротам большого дома. В темноте он, может быть, и показался бы поместьем, но тусклый фонарь над входом позволял немного рассмотреть мрачное строение. Это было скорее похоже на школу, или… приют?..

Старуха остановилась, крепко схватила меня за плечи и развернула лицом к себе.

– Дитятко!.. – надломленным скрипучим голосом воскликнула она. – Я верю, что у тебя обязательно получиться спастись и выжить… Ведь в твоих жилах течёт чистая кровь славного рода Маграт!.. А они все до единого были известными магиками… – всхлипнула и смахнула скупую слезу. Прокашлялась и продолжила: – Храни тебя Пресветлые боги, дитя! Я верю, что однажды ты вернёшь то, что принадлежит тебе по праву, и клан Маграт вновь воссияет как в былые времена… Когда вернёшься, восхваляемая и возносимая с разными почестями, вспомни тогда сегодняшнюю ночь и старую Марту!.. И поставь за упокой моей души свечу в храме Светлых…

Признаюсь, от такой пылкой речи, что-то и у меня засвербело в носу… Я хлюпнула им, и утёрла ладонями. Совершенно позабыв, что они густо измазаны ядовитым соком!

А!.. Мои глаза!.. Моё лицо-о…

От боли я завертелась юлой, вырываясь из цепкой хватки кухарки. Машинально принялась тереть лицо рукавами платья, но становилось только хуже. Потому что мои одежду и волосы по пути сюда старая Марта до неузнаваемости испачкала грязью. А сверху на это безобразие крест-накрест повязала свою драную шаль.

Я в тот момент так ошалела от этого, что не могла произнести и слова.

А сейчас не в силах была сдержать воя: а-а! Как же больно-о!..

Но старуха будто и не замечала ничего. Крепко чмокнула меня в лоб, осенила знаком Пресветлых, и подтолкнула к воротам. Забарабанила в них с неистовой силой, грозно покрикивая:

– Отворяйте, живо! Ну?! Где вы, бездельники?! Забытые вас всех побери!

Ворота приоткрылись. И из-за них, подсвечивая себе тусклым фонарём, опасливо высунулась худосочная женщина. Окинула нас с кухаркой недобрым взглядом, особенно задержавшись на ревущей мне, и хрипло процедила:

– Чего вам?

Марта подтолкнула вперёд меня. Заверещала как злая торговка на рынке:

– Вот! Хозяин велел обратно свесть! Забирайте свою неумёху и дуру! Просил передать, что денег за неё вы не увидите! И скажите спасибо, что счёт вам за убытки не выставил! Это же надо, а?! Перепутала черемшу с огонь-травой и чуть гостей нам не потравила, мерзавка! Прибить её мало! – И для пущей убедительности отвесила мне вполне настоящий подзатыльник.

Я поняла, что от меня требовалось, и завыла громче. Прямо-таки иерихонской трубой прикинулась.

Женщина за воротами опасливо зыркнула по сторонам тёмной улочке, явно беспокоясь, что мы переполошим соседей. Зашипела на Марту:

– Ладно-ладно! Давай девчонку сюда и, замолчи уже, ради всех богов!..

Кухарка коротким тычком в спину вновь подтолкнула меня. Я оглянулась на неё и в краткий миг, прежде чем ворота захлопнулись, успела заметить короткую тёплую улыбку, которую старая Марта подарила мне на прощание.

***

В тусклое облупившееся зеркало я с ужасом взирала на себя. Лицо из-за ядовитого сока травы отекло, покраснело и заметно окосело. Глаза заплыли, превратившись в узкие щёлочки между налитыми сине-бордовыми веками. Нос и рот тоже разнесло. Причём, нижняя губа вздулась так, что вывернулась и повисла, из-за чего были видны нижние зубы, и бесперебойно стекала тоненькая струйка слюны. И как я ни силилась, остановить этот поток у меня не получалось…

От прекрасных шелковистых волос остались лишь торчащие в разные стороны рыжие пучки, подстриженные кое-как…

Это было наказание от директрисы приюта. Определить, кто я и откуда, она так и не смогла, потому что я настырно гундосила одно и то же, мол, помню, как злой дядька меня по голове бил, орал, в грязи валял, а остальное как в тумане…

Поэтому директриса внесла меня в списки приюта (или всё же работного дома?) по той части именной метки, что удавалось рассмотреть, «Винс», и на том успокоилась. А чтобы другим детям было неповадно плохо работать в тех местах, куда их отправляли, директриса решилась на показательную «порку». Отобрала мою пусть грязную, но добротную одежду и обувь, выдав взамен какие-то ветхие обноски. Велела на глазах у всех детей обстричь меня, а после отправить в «карцер»: запереть на сутки в тёмном подвале без еды и воды, предварительно сковав странными кандалами…

Какое счастье, что я сообразила сдёрнуть камешек-артефакт с нитки и сунуть его в рот! Иначе бы гадкая тётка отобрала бы и его…

Да, я была полна возмущения на подобное решение, но чуть погодя поняла, насколько оно мне на руку!

Потому что в тот миг, когда в приют вломились наёмники, посланные Сморчком, и один из них спустился в подвал, я встретила его уже во всеоружии. Трагично сипя и воя, как в лучшем хорроре короля ужастиков, громыхая кандалами, я подползла к мужчине на четвереньках и вцепилась в его штаны.

– Дя-день-ка-а… – утробно прошипела, – где моя мама?.. Ты видел мою ма-а-аму?.. Ма-а-ама… Найди её…

Бедолага так впечатлился моим актёрским талантом, что чуть не обделался. Взвыл от ужаса и задёргался, силясь отпихнуть меня от себя. Но я держалась цепко!

Пока он брыкался и скакал, как парализованный кузнечик, я стала счастливой обладательницей содержимого его карманов. И только после этого позволила ему отшвырнуть меня и позорно сбежать из подвала.

Тэк-с, посмотрим, и что тут у нас?..

Старый гвоздь, тощий кошелёк с несколькими медными монетами и какая-то бумажка, скомканная в плотный тугой шарик… Так обычно нервные типы поступают с чеками и фантиками от конфет: лицо кирпичом, поза максимально расслабленная, а вот пальчики-то мокренькие уже от беспокойства, теребят в кармане мелочь, шебаршат…

Да уж, не густо… Так себе улов…

Так, стоп!

Это всё само у него выпало, пока он тут дрыгался, понятно вам? В случае чего, я всё буду отрицать, усекли?

Кхм…

Ну, вот и ладненько…

Кошель с монетами я спрятала в дальнем углу подвала под сено. Логически рассудив, что сотрудницы тут вряд ли уборку чаще раза в столетие проводят, да и дети наверняка по понятным причинам исключили это место из своего списка локаций для игр.

А значит, что? Правильно!

Лучшего «сейфа» для своего честно награбленного мне в ближайшее время не найти…

Тьфу ты! Оговорилась, честно найденного, конечно же.

Остальные «сокровища» я приберегла для развлечения себя любимой на время утомительного ожидания окончания своего заточения.

Развалилась на сене и, чутко прислушиваясь к торопливой беготне над головой, я находилась в крайней степени довольства собой. Тот вояка даже при большом желании в нынешнем плачевном состоянии меня узнать никак не мог. Скорее всего, не узнают и другие.

И получалось, что на ближайшее время это место в качестве укрытия для меня тот самый лучший «сейф».

Посланцы Сморчка могли сюда хоть каждый день заглядывать с проверкой, но пока на моём лице и метке держится отёк от ядовитой травы, я находилась в относительной безопасности. Проблемы у меня начнутся, когда отёк спадёт, и все благополучно рассмотрят, что я не полоумная сиротка Винс с амнезией, а вполне себе Винсента де Амарок, которую все уже с ног сбились разыскивать…

Чтобы прихлопнуть, конечно же. Дядюшка не зря переполошился, ему моя смерть была на руку, но он хотел быть в ней полностью уверенным.

А это значило, что доверять я никому не могла.

Разве что… Тем воинам, что дали мне присягу?..

Нет. Им тоже не следовало.

Когда наверху всё стихло, я занялась бумажным комочком. Ничего сверхъестественного найти я не планировала. Просто мне было любопытно, что же такое долго таскал в кармане, пока окончательно не скомкал, этот остолоп?

Записку от любовницы? Мол, не приходите сегодня, иначе мой муж-олень вас затопчет и забодает…

Или, наоборот? Своё признание в любви к некой чаровнице? Что-нибудь в стихах, обязательно возвышенно-пафосное и с рифмой «любовь-кровь»…

О, какая интрига!

Вот как тут бедной скучающей девушке устоять?..

Но чтобы развернуть спрессованную в шарик бумажку, мне следовало над ней серьёзно попотеть. И времени это должно было занять немало…

Впрочем, мне же некуда торопиться, не так ли?

Чтобы немного расслабить ком, я принялась дышать на него, напитывая бумагу влагой. Почти так, как её комкали, но только теперь в обратном порядке. Дышала, аккуратно поддевала слои кончиком гвоздя и снова дышала. Нехотя, но он стал расслабляться.

Кандалы, браслеты и ошейник, невероятно мешали, создавая иллюзию удушения. Поэтому я изредка бросала возню с бумажкой и делала попытки открыть оковы, ковыряя их гвоздём.

Замочной скважины на них не было и мне было непонятно, как они вообще отпирались. Искала потайную кнопку, но всё без толку. И когда уже, злая как тысяча чертей, хотела плюнуть на них в сердцах, мне почудилось, что между ними и моей рукой промелькнула искра. Кандалы с тихим щелчком раскрылись и соскользнули с запястий.

Самое интересное, что вместе с ними с меня свалился и ошейник!

Чудно́…

Я осмотрела их на наличие потайных кнопок, но ничего не находила. Ладно, потом с этим разберусь.

Вернулась к бумажке. Она, немного отлежавшаяся, стала легче разворачиваться. Но к этому моменту на улице солнце стало клониться к горизонту. И в подвале стал стремительно сгущаться сумрак. Я подошла к единственному продуху, располагающимся под самым потолком. Снаружи он, соответственно, едва возвышался над землёй.

Стекло на нём, как и решётка отсутствовали. Да и зачем они? Если здесь держали таких недоросликов, как я, то допрыгнуть до верхотуры, чтобы ухватиться за край продуха было весьма проблематично даже для взрослого человека.

Я подошла, встала под продухом и поднесла бумажку к глазам, силясь разобрать написанное. И чуть в голос не зафукала от расстройства: листок оказался банальным счётом из таверны! «Гарцующий кабанчик», судя по штемпелю в шапке листка.

В котором, незадачливый вояка успел отведать в долг пшённой похлёбки, ещё чего-то (тут надпись стёрлась и стала неразборчивой), и залакировать это всё квасом. Ниже обозначалось, что сумма обеда приплюсовывалась к уже имеющемуся кредитному счёту…

Хм… Получалось, что в городишке были места, где воины клана Маграт могли набить живот, если в карманах было пусто?..

Интересно, такую услугу оказывали все питейные заведения города или лишь определённые? Ну, как, например, в играх бывали таверны, что подчинялись гильдиям. Помимо харчевенных функций они были ещё местом, где наёмники могли разжиться заказом, что оставляли купцы и простые горожане.

Надо бы проверить это местечко…

Снаружи послушалась возня и мне за шиворот посыпалась грязь.

– Эй! Я вас слышу! – грозно крикнула. – Прекращайте баловаться, не то мигом со мной тут окажетесь!

– Новенькая, ты там живая, что ль? – мгновенно раздалось в ответ насмешливое. – А мы думали, тебя призраки уже того… Сожрали!

– Дан, прекрати… – робким шёпотом одёрнули его. – Ей, наверное, и так страшно…

Меня позабавило, что ребята решили подшутить над новенькой и пришли «просветить» меня по поводу призраков. Я не особо верила в разную мистику. И даже теперь, когда наверняка знала, что магия существует, не думаю, что подобная встреча меня напугает.

Ну, повоет-погремит цепями, и что? Фактически, это просто раздражающая 3д-голограмма…

А вот зомби, и паче им, – неприятность более весомая. Особенно сейчас, когда я не способна постоять за себя. Узнавать на личном опыте, существует ли в этом мире нечто подобное, мне тоже не хотелось.

Поэтому ребята промахнулись с выбором страшилки. И выходило, что в подвале ничего такого точно нет.

Просто кое-кому сейчас заняться нечем…

– У-у… – наигранно утробно провыли в продух у меня над головой.

– Дан! Прекрати! – взвизгнули тут же.

Несносный мальчишка зашикал на подругу, шёпотом ругая её, что-де, она ему всё удовольствие портит…

Я не сдержалась и расхохоталась:

– Ой да, ладно! Я и так прекрасно слышу, что это не призрак! Тем более, что совершенно не похоже… – Решила вернуть негоднику его же монету, наверняка при таком характере он в этом подвале частый гость: – Тут просто приходило уже двое призраков… Сказали, что девчонками они не питаются, а вот противными мальчишками вполне… Спрашивали про какого-то Дана… Обещали обязательно потом прийти ещё… – Встала на цыпочки, зорко поглядывая в продух и крикнула: – Это случайно не ты?

Попался!

В продухе тут же показалась вихрастая голова паренька, неверующе воскликнувшего:

– Серьёзно?! – и голос его при этом наполняли такие восторженные нотки, что я мысленно по-старушечьи присвистнула: а он бедовый! И симпатичный. Вырастет, не одна девчонка от него ещё наплачется…

– Правда-правда! – бессовестно соврала я.

Паренёк на мгновение задумался, размышляя, верить мне или нет, склонился к второму и скептично фыркнул:

– Враки! Все знают, что девчонки те ещё неженки. А значит, у вас и мясо вкуснее. Что у пацанов есть-то? У нас во! – здрав рваную рубашку, продемонстрировал в продух впалый живот и торчащие на боках рёбра. – И глодать-то даже нечего…

– Ну… Может быть, призраки про другого Дана спрашивали? – лукаво хмыкнула я. – Про более упитанного?..

– Не, – бесхитростно откликнулся он. – Я тут один Дан, других нет…

Я заулыбалась шире: нет, ну посмотрите на него, какая незамутнённая прелесть!

Глава 6

Глава 6

*** Лорд Лекс де Росс ***

Отправить Рэя шпионить в «Плакучую Иву» было хорошей идеей.

Сам я остановился в городишке, изображая великую занятость. Только не в том, что располагался вблизи усадьбы, а в следующем. Он был больше, и здесь сходилось несколько торговых трактов. Поэтому никто не должен удивиться тому, что лорд де Росс сделал остановку и посетил торговую гильдию.

Дела, которые я поручил гильдии, были пустяковыми, но хлопотными: найти якобы пропавшие караваны, да поднять сопроводительные бумаги по нескольким обозам десятилетней давности. Я вполне мог решить это и в столице, но основная цель этих поручений была обеспечить мне прикрытие и объяснить задержку перед Баллардом.

А тот, я знал, обязательно заинтересуется, почему я застрял на его землях!

Но пока то да сё, оглянуться не успеет, как клан Маграт перейдёт под мою опеку.

Уточнений по данному вопросу с помощью магвесника я запросил у своего законника: как быстро мы сможем обстряпать это дельце? Тот мгновенно отрапортовал, что уже занимается подготовкой всех необходимых документов и мои шансы велики.

Впервые за долгие годы хорошее настроение вернулось ко мне. Прогуливаясь по городку, я рассматривал многочисленные витрины, заходя то в один, то в другой магазинчик. Что может понадобиться юной леди в первое время?..

Многое!

Платья, туфли, перчатки и зонтики… А ещё ленты, ленты, кружева и снова ленты! Украшения, парфюм и крема…

Или косметикой девочки начинали интересоваться чуть позже?..

Ох! Кровь так и бурлила в жилах от предвкушения!

Я словно был мёртв всё это время, а теперь вдруг ожил. И ощущал, что моя драгоценная Амалия тоже жива… Смотрела на меня с Небес, видела все мои планы, и улыбалась мне своей невероятно нежной и кроткой улыбкой, даря чувство полного одобрения…

Это лишь подстёгивало радость во мне: да, моя прекрасная возлюбленная жива! Не вся, но часть её… И меня…

Наша любовь дала плод, который, в этом я был абсолютно уверен! – встряхнёт ещё этот мирок и заставит его покорно лечь под каблучок одной невероятно прекрасной леди… Маленькой пока ещё. Но я уверен, Мышонок ещё покажет всем себя!

Счастье буквально переполняло и окрыляло меня. Я с надеждой смотрел в будущее и… наконец-то видел там только хорошее.

От этого мои губы сами собой то и дело норовили растянуться в улыбке и одну из них успели принять на свой счёт две расфуфыренные барышни. Светлые платья, талии до безобразия затянутые в корсеты, высокие причёски, шляпки… И всё это, чтобы не грохнуться в обморок от жары они несли под изящными кружевными зонтиками.

Вот что за дуры?

Но ладно, пусть.

Я сверкнул им ещё одной улыбкой, столь же лживой, как и их напоказ смущённое хихиканье. Подошёл к витрине очередного магазинчика, якобы заинтересовавшись товаром. И смешки барышень сразу поражённо смолкли. Они почти синхронно недоумевающе захлопали ресницами, затем как по команде поджали губы, развернулись и издав дуэтом тихое «фи!», прошествовали прочь.

Причина такой реакции выяснилась сразу, едва я смог рассмотреть витрину, магазинчика возле которого застыл. «Товары для детей и новорождённых» значилось на вывеске. И я позволил губам опять расползтись в усмешке: если б знал, что дети столь отлично отпугивают пустоголовых назойливых особ, давно б уже ходил с приколотой к лацкану пустышкой…

А что? Идея! Дам мастерам Тюрсо задание на разработку новых артефактов для мам, для пап и малышей… Охранки, античары, амулеты… Да это ж просто золотое дно!

Разве что не мурлыча весёлую печенку себе под нос, я разглядывал в витрине выставленные игрушки и прикидывая в уме, как мою задумку можно с ними совместить…

Куклы! Что за девочка может не любить куклы?

Блондинки, брюнетки и рыженькие – они сидели за витриной и взирали на мир яркими, но абсолютно пустыми глазами. Пышные платьица и шляпки… Целые миниатюрные гардеробы были расставлены вокруг них! Чтобы юным леди было во что наряжать своих маленьких молчаливых подружек…

В тот же миг во мне родилось желание скупить все игрушки в магазине, чтобы порадовать Мышонока… Представилось как она приедет в мой столичный особняк, поднимется в свою комнату, а там…

Наш! Конечно, наш!

Наш дом…

Как непривычно… И волнительно!

Лишь понимание, что если я сейчас поддамся эмоциям, то Балларду станет понятен мой замысел, остановило меня.

Я покрутил в пальцах трость и хмыкнул: но это же не мешало мне войти внутрь?.. И чуть-чуть поговорить с хозяином…

Рэй появился передо мной внезапно, будто вышел из тени. Дурацкая привычка служителей культа Тёмным! Но что не отнять, шпионы из них получались превосходные…

– П-простите, господин!.. – слегка заикаясь, слуга согнулся передо мной. – Я в-виноват!.. И д-достоин с-смерти!..

Дурное предчувствие кипятком ошпарило внутренности, успевшие размякнуть от ощущения счастья… Вся радость с меня сползла, как ложная позолота со старой побрякушки. Грудь сдавило, а тело вдруг ослабло, словно бы мигом успело постареть в три раза…

– Не тяни, говори! – прорычал я.

– М-маленькая леди!.. Она п-пропала… – И он покаянно поклонился ещё ниже.

– Что-о?!

– Простите!..

Гнев алым покрывалом застил глаза. Мои руки до побелевших костяшек, до скрипа в дереве сдавили трость…

Предчувствие надвигающегося горя злым клокотанием со свистом вырывалось из груди:

– Я доверил тебе самое ценное, что у меня было! А ты?! Проглядел?!

– П-простите… – прошептал Рэй.

Но всё, что я сейчас неистово хотел – это размозжить тростью ему голову. Даже не проткнуть скрытым в ней клинком, нет. А банально ею забить, как палкой, до смерти этого глупого бесполезного пса…

И любого, кто только посмел бы тронуть хоть волосок на голове моего Мышонка!..

Чтобы им всем было столь же нестерпимо больно, как сейчас было мучительно больно мне…