Мальчик в темноте

Пролог — Пепел уходящей жизни

Огромные облака пепла застилали небеса, затмевали солнце. Крики плачущих детей и женщин перекрывали звуки битвы. Дым от пепелища разрушенной деревни закрывал собой изуродованные тела людей, по которым шли воины в развевающихся тёмно — синих плащах. Их тяжёлые окровавленные нагрудники тускло блестели на полускрытом пеплом солнце. Их копья из тёмного металла и красного дерева отличались серебряной гравировкой. Они были безупречно чисты, несмотря на то, что проткнули мне один десяток человек.

Копейщики и мечники продвигались вглубь деревни, практически не встречая сопротивления на своём пути. Все боеспособные мужчины и некоторые отчаявшиеся женщины вступили в бой ещё на подступах к деревне, теперь же их тела лишь устилали недавно цветущую землю.

— Нам надо поторопиться, если мы хотим выполнить нашу задачу, — выкрикнул один из копейщиков впереди идущим.

— Нет необходимости, — ответил другой, отличающийся чёрным плащом с необычным гербом и украшенным шлемом, — Главная семья уже уничтожена, беженцы будут в любом случае, а полностью зачищать точку в наших целях не стоит.

Командир элитного отряда всегда был очень пунктуальным человеком, дотошно выполнял задачи без лишних действий и решений. Он всегда очень внимательно слушал формулировку своего задания и всегда доносил своим людям цель, разбитую на конкретные действия. Собственно, его должность и подразумевает особый подход к выполнению задания. Такой отряд на обычные миссии не ходит. Для этого есть люди попроще.

Здесь и сейчас отряд в три десятка воинов почти уничтожил деревню с населением около тысячи человек, которая выставила на свою защиту около сотни хорошо вооружённых и подготовленных бойцов. Их строй во время боя мог бы стать наглядным пособием по тактике боя против превосходящих числом сил противника, но смотреть было некому.

Ни один из бойцов элитного отряда не получил ни одного сколь угодного серьёзного ранения.

— Хорошо, тогда зачем нам идти дальше? — спросил другой боец и повалил пинком остатки догорающей двери, — Указаний на дальнейшие планы Вы нам не давали.

За ними также шли десять поджигателей, не занимающихся ничем, кроме поджога домов, мастерских, сараев и прочих деревенских построек. Эти люди в лёгких чёрных кимоно несли на спинах баллоны с жидкостью и поливали из шлангов всё, что нужно было сжечь. Скрытые за такими же чёрными защитными масками лица сами по себе были масками, так как не выражали абсолютно никаких эмоций. Некоторые из них были каторжниками, чья жизнь ничего не стоила, других же абсолютно не заботило, где они и чем они занимаются.

Для такой деревни десять поджигателей было мало, но командир отряда не хотел брать с собой много лишних людей, благо по времени их никто особо не ограничивал. Депеша из провинции придёт не раньше, чем через сутки. На деле же, конечно, никакой депеши не будет - Владыка обо всём должен был позаботиться заранее.

— Как же ужасно воняют эти их взрыв-масла, — проворчал про себя командир отряда, вздохнул и ответил, повернувшись лицом к своим подчинённым:

— Планы не меняются, но наша задача ещё не выполнена. От семьи врагов кто-то ещё остался. Скорее всего, они покинули деревню пока мы ещё подходили сюда, узнав о нас заранее. Так что не расслабляемся. Будем преследовать их по энергоследу, который чёткого направления нам в любом случае не даст. И да, подозреваю, легко с ними не будет. Займём несколько домов на окраине, выстроим защиту. Вектор опасности неизвестен, так что оборонять будем восточную и северо-восточную сторону. Всё приняли?

— Так точно, — ответил стройный хор голосов, переваривая информацию и на автомате кланяясь командующему. Тот этого и не заметил, хмуро вглядываясь в горизонт, где виднелись ещё целые дома, бледный тонкий шпиль Ратуши деревни и её разрушенная Галерея.

— Хотя знаете что, — задумчиво сказал он, — Не будем занимать ничьи дома. Лучше всё сжечь. Уйдём в леса.

Гвардейцы непонимающе переглянулись, но ничего не сказали.

Все понимали, что у этой мелкой деревушки не было и не могло быть хорошей разведки, а значит их враги — люди развитые, и подловить их будет сложно. Возможно, правда, что только среднее поколение имеет предчувствие опасности, а этих они убили ещё вначале. Отец, мать и один взрослый сын — вот и все, кого они успели выкосить. Старшие дочери уже не входят в семью, древняя старушка уже ничего из себя не представляет, а судить что-либо об оставшихся членах семьи было сложно. Но командир был уверен, что только двое из выживших всё ещё были их целями. Работа ещё не окончена, более того — возможно, именно сейчас начнётся самая основная и сложная её часть.

Но ничего, элитный отряд провинции Вейхоу сталкивался и с заданиями потруднее. Пусть у них в отряде и нет Преследователей или хотя бы обычных разведчиков, есть и другие способы найти и достать беглецов.

* * * * *

— Ты уверена в том, что видела? — осторожным тоном спросил мужчина средних лет у стоящей рядом женщины, которая только что передала ему страшную весть.

— Знаешь, Шаул, я может и не добилась высокого, но уж в таком предсказании ошибиться не могла! — сердито отвечала она, — Я не вчера родилась и не нужно думать, что кроме погоды да урожая я ни на что не способна! Всё было более чем однозначно, образы чистые, а твоё сомнение просто раздражает! Быстрей зови всех, нам нужно...

— Да-да, я всё понимаю, но и нападения такие без причин не происходят, — спокойно перебил Шаул, уже два десятка лет как муж предсказательницы Эншолы. Он никогда не сомневался в ней, начиная с самого их знакомства. Её слова в момент их первой встречи без всяких преувеличений ввели его в ступор. Тот холодный летний день он никогда не забудет. Воин тогда был совсем ещё юнцом, без всякого пути, когда как она была уже известной предсказательницей в деревне. Дерзкая, смелая, отчаянная девушка, которая умудрялась как отталкивать от себя парней деревни, так и быть невероятно притягательной. Ну никак не ожидал он, что вот эта наглая девица при первом же знакомстве выпалит, что он умрёт от руки бывшего друга. Ну просто замечательное начало дня, но именно тогда он и понял, с кем ему предстоит провести свою жизнь. Хоть он не разбирался в умениях предсказателей, но понять слишком высокий уровень прорицания для того возраста он был в силах. А значит, это было озарением.

— Наша семья не была замечена в конфликтах с целыми провинциями уже несколько десятков лет, а ты говоришь о намеренном походе конкретно на нас! Чёрт возьми, да по твоим словам они один из элитных отрядов провинции на нас напустили!

Уперев руки в бока и набрав воздух в грудь, Эншола уже хотела выпалить всё, что пришло ей на ум, но тут же шумно и выдохнула, покачав головой. Сейчас нет времени на пустые склоки, нужно действовать быстро.

— Я тебе доверяю, просто.., — начал вновь Шаул, но жена его перебила:

— Дорогой, ты лучше меня знаешь, какими разными порой могут быть причины такого нападения, — мягким тоном произнесла она, — Всей истории своей семьи мы не знаем, от братьев твоего деда вообще никаких вестей не было с тех самых пор, как они ушли из провинции. А что там откопать о нас такого люди из Вейхоу могли, только Богам и Провидению известно.

— Я надеялся, что хоть со вторым в твоём лице мы будем предупреждены действительно заранее, а не за пару дней, — резко ответил Шаул и отвернулся, да так, что женщина сразу потупила глаза, хоть и знала, что ни в чём не виновата. И он понимал это тоже.

На памяти Эншолы это был первый раз, когда Шаул упрекнул её в слабости рождённого предсказания. Занятия боевыми искусствами никогда не пронизывали его жизнь полностью, и в семье он всегда вёл себя довольно миролюбиво. И хоть она и понимала его раздражение, слова всё равно откликнулись болью в её сердце.

— Прости, я погорячился, — после недолгого молчания промолвил он, — И сглупил. Нельзя винить гонца в плохой вести, а тем более в том, что эту весть следовало принести раньше. Защиту деревни предоставь мне, я обо всём позабочусь. Давай лучше решать, что нам делать с Мином.

— Хорошо, милый.

* * * * *

— Что-то случилось, Эншола-тано? — с тревогой спросила старушка у проходящей мимо женщины.

Та была очень взволнованной и бледной. Едва услышав знакомый голос, Эншола ухватилась за него и повернулась к старухе. Зелёные глаза её вспыхнули с новой ясностью.

— Вы-то мне и нужны, Руни-тано, — подбежала Эншола, — Отойдёмте-ка в сторонку. Очень важно всё сохранить в тайне...

Она повела недоумевающую женщину в сторону, к многолетним елям и соснам, где можно было спокойно поговорить. Где никто не должен услышать лишнего.

— Я не понимаю,.. — растерянно пролепетала Руни, — Что...

— Скоро сюда придут бойцы, — оглядываясь по сторонам, сказала Эншола, — Они идут за жизнями моей семьи...

— Аламир Вас храни! Это правда? — схватилась за сердце Руни.

— Скорее всего, да, — стиснула зубы женщина.

— Боже,.. — присела на землю старушка, — Какой ужас... Что же... Что же нам делать?

Эншола ещё несколько раз оглянулась. Вокруг не было ни души. Под кронами могучих деревьев можно было говорить совершенно свободно.

— Я оставлю у Вас самую ценную часть нашего семейного наследства, — прошептала она, присев возле пожилой женщины, — И Вы передадите её моему сыну. Прошу, помогите нам. Никому в Циянго я так не доверяю, как Вам.

Старушка ахнула и тут же прикрыла рот рукой.

— Вы уйдёте к соседям, или спрячетесь в глухих лесах, или бухнитесь на колени перед СОНА, — неважно, — цедила Эншола, — Но самое главное — Вы выживете.

Руни продолжала молчать. Руки предательски задрожали, выдавая волнение.

— Я договорюсь со своим отцом, он не забудет вернуться за наследством, — продолжала женщина. Её глаза засверкали, — А я... а я...

Слёзы потекли из её изумрудных глаз, но она резким движением вытерла глаза.

— Обещайте мне, что никуда не скроетесь от... них, — надтреснутым голосом сказала она, — Просто... пообещайте это.

С этими словами она испустила импульс связи. Словно невидимая рука протянулась от неё к старушке.

— Я... я.., — Руни едва могла говорить, — Обещаю.

Эншола удовлетворённо кивнула, почувствовав слияние импульсов. Тонкая оранжевая ниточка протянулась между женщинами и исчезла во мгле.

— Спасибо.

Глава I — Шаг в неизвестность

Небольшая толпа людей в спешке прощалась со своими родственники на выходе из деревни. Оранжевый свет от нисходящего солнца освещал бледные и испуганные лица женщин; удивлённых и плачущих детей, уходящих со своими родственниками, зачастую лишь с неблизкими, поскольку значительная часть взрослого поколения осталась отстаивать честь деревни в бою. Люди разбредались по трём тропинкам, ведущим в другие деревни: кто-то знал, где и кто может ему помочь, тогда как у других отняли всё.

Одними из первых от этой толпы отделились два человека, спешно уходя от ныне опасного места. Это был старый-престарый дед с длинным хвостом из седых волос и подросток лет четырнадцати, прямо таки бомбардирующий своего проводника вопросами, от которого тот только отмахивался. Они были одеты в длинные походные мантии с серыми невзрачными плащами и несли на плечах небольшие рюкзаки.

Старик шёл довольно бодро для своих лет, но всё же опирался на небольшой дорожный посох. Цвет его тёмно-синих глаз было практически невозможно разглядеть в лёгком сумраке от нависших на тропинкой деревьев, глаза сидели глубоко, словно хотели спрятаться от остального мира. Испещренное морщинами лицо не выражало ничего, сидевшие на переносице очки, казалось, вросли в неё, но изредка подёргивающиеся уголки губ выдавали скрытое волнение и тревогу. Невысокие белесые брови были почти невидны на фоне лица, а широкий лоб имел на удивление немного складок и морщин.

Мальчик был разительно не похож на своего родного деда. Его чёрные взъерошенные волосы отливали синевой, совершенно не вяжущейся со светлым и ещё детским лицом и зелёными глазами. Лицо парня меняло выражение часто, выдавая смешанные чувства и прямо таки бурю эмоций, связанных с внезапным нападением. Тонкие чёрные брови часто хмурились, создавая упрямое выражение на лице. Небольшой нос и тонкие губы создавали впечатление впечатлительного, но вместе с этим и замкнутого ребёнка, словно бы уже перенёсшего некоторые тяготы жизни.

Небольшая лесная тропинка была единственным связующим звеном между деревнями провинции. Приятный смешанный лес нёс свою прохладу путникам, приятно охлаждая кожу. Шелест листьев постепенно заглушал говор людей, оставшихся позади. Ощущение нависшей угрозы и нарастающего напряжения сходило на нет, отдавая место титаническому спокойствию природы, поглотившему путников.

— Деда, а хоть на самый главный мой вопрос ты ответишь? — ворчливо буркнул мальчик, сверля взглядом своих пронзительных малахитовых глаз невозмутимое лицо старика.

— Если это был он, то отвечаю: да, — чуть улыбнулся он, обходя небольшой ручеёк прямо посреди дороги, — А вообще давай свой вопрос, который ты считаешь важным.

— Почему на нашу деревню напали? Я даже слышал, что к нам наведался отряд провинции, а не абы какой, — осторожно спросил мальчик.

— К сожалению, мы не знаем, почему так получилось. А от этих жёлтых палачей никогда ничего узнать нельзя, они лишь исполнители. Слава Аламиру, моя дочь успела нас предупредить, — со вздохом ответил дед и прокашлялся, — Узнать о нападении даже за два дня до него — большая удача.

Мальчик удивился. Не ответу старика, а тому, что тот всё же сподобился ответить. Но где одна удача, там и надежда на вторую, так что мальчик подумал и задал другой вопрос:

— А что будет теперь? Мы ведь просто идём в чужую деревню, родственников у нас там нет, неужели...

— Да, Миншу, — строго ответил старик, глянув свысока прямо в глаза своему внуку, — Нам придётся начать твой путь развития уже сейчас. Как ты сам понимаешь, у нас просто нет выхода...

— Да я давно готов! — горячо перебил Миншу и перепрыгнул небольшую рытвину. Мостик стоял рядом, по нему и прошёл неспешно старик, покачав головой.

— Отшельничество не зря разрешают начинать только с шестнадцати лет, дело даже не в учении энергии Жизни, а в обычных навыках общения и бытовой жизни. Вот скажи мне, как себя надо вести с людьми, у которых ты пришёл просить ночлег?

— А разве не во всех деревнях есть семьи, занимающиеся...

— Конечно же они есть везде! Но этикет никто не отменял. Это раньше ещё могли закрыть глаза, но с недавних пор... Скажем так, люди стали более подозрительными. Так скажи мне, что ты должен сделать, когда мы с тобой подойдём к этой самой семье просить место на ночь?

— Да вроде понятно примерно, что говорить, — начал Миншу, почувствовав подвох. — Поприветствовать главу со всем уважением, вежливо попросить место на ночь...

— Пока и стар, и млад у входа нас встречают, — коварно произнёс старец, чуть прищурившись и приподняв уголки губ.

Боги, нет... Как я мог забыть? И сейчас...

— Пусть старший говорит, а остальные замолкают, — слова сами вырвались у мальчика, на что он только шумно вздохнул.

— Только один человек представляет просящих и имеет право говорить за всех. И ты этим человеком сейчас точно не будешь, — поучительно проговаривал старец, повернув голову в сторону затылка летящего впереди мальчика.

Слова деда эхом отзывались в голове Миншу, пока он быстро шёл вперед, удаляясь от своего нового наставника. От злости на самого себя за то, что он умудрился забыть такую очевидную вещь, кипела голова, которую и так словно набили ватой. А дед шёл спокойно, чуть посмеиваясь.

— Так вот что это такое — ритмично-размерное закрепление, — промелькнуло в голове Миншу, — Он выразил мысль стихами и задал размер первой строчкой, а я продолжил её! При этом не зная изначального стиха! Слова сами вырвались... Мог ведь и просто напомнить мне, но ведь нет, надо применить свои навыки, да ещё и унижать потом своим поучением очевидного. А теперь мне даже думать неприятно, вот ведь...

Мальчику было обидно ещё и за то, что он начал осознавать, с кем он будет проводить почти всё ближайшее время. К таким вот моментам нужно не просто начинать привыкать. Нужно их полностью принять как данность, чтобы обучение шло лучше. Действительно обидно, чтоб его.

Раньше у него никогда не было личного наставника, он сам занимал себя в деревне, да и слишком мал был, чтобы к нему кого-то приставлять. А теперь всё сводится к тому, что он будет под полным присмотром своего деда — тот был Учителем. Не наставником и не ментором, а Учителем. С такими гениями обучения и работы с людьми Миншу ещё не встречался в своей жизни, а сам дед раньше был отшельником чуть ли не на постоянной основе. Потому старик почти и не знал своего внука, как и тот не знал своего дедушку.

Так они прошли ещё немного времени в молчании, пока не подошли к развилке. Тропинка из небольшой лесной полоски земли расширилась в полноценную мощёную дорогу, расходящуюся в три стороны. Рядом стоял небольшой столб с четырьмя стрелками указателей, самая нижняя из которых почти полностью выгорела. Во всяком случае, надписи на ней было не разобрать.

— деревня Дайуон, деревня Тайлаганг.., — читал Миншу надписи на указателе и затем спросил, указывая на нижний:

— А зачем этот спалили?

— Уничтоженная деревня, — спокойно ответил старик, подходя ближе. — Так обычно только такие места и отмечают.

— Это значит, что и к нам указатели... — вздрогнул мальчик и затих.

— Да, внук. Только теперь это не к нам. Мы туда больше не вернёмся, ты понимаешь?

— Я... — сглотнул Миншу, — понимаю.

— Ну вот и ладно, а нам с тобой направо. И не волнуйся — всё придёт в норму. Со временем.

* * * * *

Яркое зарево заката огнём охватило дощатые крыши домов и прекрасные цветочные кусты. Люди медленно расходились по своим домам, лавочники потихоньку стягивались в кабачки, дабы посудачить на свои вечные неизменные темы: что де и люд нынче не тот, а выпивка дорожает; что де и провинциальные молчат, даже в такое неспокойное время не поддержат нас, бедных рабочих и честных продавцов. Время было ещё не совсем позднее, ночные работники ещё досматривали сны. Из одного дома на окраине деревни вышел бодрый мужчина лет пятидесяти, а подле него — молодая девчушка лет шестнадцати, хмуро смотрящая по сторонам.

— Ты ведь помнишь, что я тебе утром говорил? Сегодня мы ждём гостей...

— Да-да, конечно помню, — ответила она, потирая переносицу. — Ты только так и не объяснил, зачем мне-то с тобой оставаться здесь и ждать у моря погоды. Меня, между прочим, подруги ждали ещё час назад на Площади. Разве не очевидно, что я гостей всё равно встречу...

— А вот и не очевидно, дочь моя, — резко ответил мужчина и строго взглянул на дочь. Затем он подошёл к небольшому открытому умывальнику и принялся умываться, фыркая с каким то особым удовольствием.

Любил он умываться на свежем воздухе, даже установил умывальник прямо возле крыльца. Впрочем, гостей такие странности никогда не смущали.

Вздохнув слишком уж тяжко для своего возраста, девушка присела у свечи для вечернего очищения. Ох уж и любит отец такие вот штучки — сначала влезть в спор, а потом просто как ни в чём не бывало заняться совсем другим делом. Создаётся впечатление, что на все эти слова и ответ дочери ему как-то плевать. Не согласилась, решила поспорить? Ну что ж, ты не права, вот тебе строгий взгляд и стой тут, осмысливай свои слова, может и придёшь к чему-нибудь. И всегда ведь так.

— Дело в хорошем тоне и правилах этикета, Хина, — поучительным тоном проговорил отец, вытираясь висящим рядом полотенцем, — Мне просто хочется создать гостям приятное впечатление.

— Что-то на прошлой неделе никакие правила не помешали тебе отправить меня в Галерею на очередную выставку музея, — пробормотала девица, не открывая глаз, — А как уж скучно было...

— В тот раз такого не требовалось, — хмыкнул мужчина, — А сейчас к нам могут прийти действительно интересные люди. Так что не оплошай.

С этими словами он повернулся к выходу и пошёл к соседу, не дав дочери ответить.

Жаль ту деревню, конечно. Хорошо, что у меня там никого и не жило из знакомых. С дочерью проблем не возникнет, это уже не раз было проверено. Пойду хоть с соседом перекинусь парой слов, пока никто к нам не нагрянул.

— Вечер добрый, Лоусей-тано, — весело крикнул я старику с залысиной, который всё ещё копался в своём огороде, — Зачем же вы, дорогой мой, бородку свою в чёрный красите? В ваши года уже и не зазорно с сединой ходить.

Уж солнце заходит, а он всё на своих грядках! Ну да Аламир ему судья.

Лоусей выглядел старше своих... а сколько там ему? Ну где то за сорок. Но выглядел на все пятьдесят пять, старше меня уж точно, за что я его и стараюсь справедливо подкалывать. К сожалению, больше подкалывать не за что. Такой вот он человек, сам пошутить про всех горазд, но свои скелетики в шкафу прячет весьма старательно.

— И ты здрав будь, старик... -уно, — ухмыльнулся ему Лоусей, посмеиваюсь в свою забавную бородку, — И не надоело тебе с такой детской внешностью, да в стариках ходить? Небось ни спирта, ни воска за пределами деревни тебе никто и не продаст, скажут мал ещё. Дочку на посылках держишь, да? Вот выпорхнет она из гнезда, важной шишкой станет, в город стопы направит, что ты делать будешь один? Да и не усыновят тебя, кому мальчик седой нужен?

Вот и как он это делает? Вроде и один лишь момент такой был, но и его в шутке вспомнит. Как-то к нам группа в три отшельника на огонёк заходила, два взрослых и один малец лет пятнадцати. Захожу я, значит, к ним в комнату, улыбаюсь от только что услышанной подколки дочери, да и слышу от этого парня что-то невероятное. «Откуда тут парень седой с бородой, кто он такой? И... почему у парня такая борода?» Тут даже взрослые напряглись, чтобы не засмеяться всем вместе в голос. Это я потом уже узнал, что в парне психолога определили, а у этих ребят есть такая особенность, внешность с характером и психотипом соотносить. Вот у него там в голове что-то и переклинило. По всей видимости, в тот момент, когда я улыбался, я довольно близок был по эмоциональному состоянию с подростком, что он и отметил, сразу не сообразив. Очень занятная ситуация, я и не знал, что такое бывает. Однако, ещё неделю точно меня все кому не лень бородатым пацаном называли. И никому даже и неинтересно было, как так получилось. Эх... потерянное поколение любопытства и любознательности, никому ничего, кроме своих сфер достатка и способностей не интересно. Ну да ладно, я ведь не поворчать к Лоусею пришёл. Точнее, не только за этим.

— Смешно тебе, конечно, огородник ты великий, но лучше вот мне что скажи, — произнёс я, сдерживая улыбку, — Слыхал про разгром Циянго? Это недалеко от нас, в...

— Я знаю, где это. И слышал, что там было, — внезапно посерьёзнел мужчина, втыкая лопату в землю и подходя поближе к стоящему за забором «старику». Затем сказал, чуть понизив голос, — Резня небывалая, а почему? Никто ведь и не знает. Думаю, даже у них в деревне не знали...

Сказать ему, нет? А ладно, не вижу смысла информацию удерживать, не к месту.

— Говорят, там отряд провинции участвовал... — осторожно произнёс я, внимательно наблюдая за реакцией Лоусея.

— Что? Ты серьёзно? — расширил глаза он, опёршись на забор и поставив локти на жердь. Он явно не ожидал такого масштаба событий у себя под боком, — Что делается то, что делается...

Да уж, он не хуже меня понимает, что это может означать. Ладно, нагрузил старика да пойду, он пока переварит, пока подумает, стоит ли со мной дальше об этом говорить. Мне в общем-то не хочется спекулировать на эту тему, так что пойду пока. Благо дочь вон стоит всё ещё, дуется. Между прочим, я мог бы и пустить её к подругам... Да ну, бред.

* * * * *

Деревня затихала и готовилась к ночной стадии жизни, когда из леса вышли два человека, пониже и повыше, помладше и постарше. Огороды опустели, редкий кузнечный звон прерывался негромким говором местного люда. Небольшие домики мелких ремесленников и дельцов стояли глухо, посетители бывали там редко даже в разгар дня, а большие двухэтажные особняки средних торговцев располагались ближе к центру деревни. В эти дома люди заходили часто, к тому же и ассортимент там был намного шире. Даже в такой небольшой деревне, одной из самых малых во всей провинции, людям было чем заняться. Поставкой продуктов во многом занимались люди из центра, но тем больше деревня, тем меньше они заботились об этом. Всё же и сами себя прокормить способны. В этой деревне поддержка была ощутима большой, но если нужно, они и сами бы справились.

— ...Самое главное, как ты можешь и сам понять, это...

— Поставка кадров с высоким Жизненным потенциалом, — бодро перебил Миншу своего деда, увлёкшись рассуждением, — Тут незачем мозгами больше шевелить, ничего другого они просто не могут предложить. А поток новых людей всегда будет окупать любые затраты на деревню, благо...

— Они и так не очень большие, да? — ворчливо перебил дед, приставив руку ко лбу, осматривая передние дома.

— Я вообще-то другое хотел сказать, но...

— Ты особо не зарывайся, ситуации бывают всякие, — лениво перебил старик, — Я лично знаю случай, когда из-за особо жадных личностей деревни загибались от нехватка продовольствия. Даже пришлось в спешном порядке гонцов по соседним деревням слать с просьбой о помощи. Им помогли.

— А чем они в деревне занимались?

— Ремёслами. В основном разного рода кузнечеством и даже начертанием. Проводящая вышивка, эликсиры, свитки духа... Охотились много, у них там несколько семей потомственных охотников было.

— И...эм... как же так получилось?

— А пёс их знает. Провинциальным нет дела до деревенских мастеров, пока они из своего гнезда не выпорхнут. А таких мало. Вот например...

— Да я не о том, — перебил Миншу, — Как им еды на себя не хватало?

— Я же тебе говорю, они занимались преимущественно ремёслами, полагаясь на поддержку провинции, — терпеливо ответил старик, — Несколько семей потомственных охотников, десяток дворов со скотом. Как ни крути, они всю деревню не прокормят.

— То есть и наша деревня, например, живёт... жила в основном на подачки провинции?

— В целом это так. Для столичных, да и вообще для людей повыше, деревни — это в первую очередь перспективные кадры, как ты и сам сказал, — вздохнул старик, рассматривая красивые кусты с синими цветами, которые были рассажены вдоль основной и единственной дороги, — Там им нужны свободные независимые люди, с которыми легко работать. По большей части для социальной сферы. От воспитателей и наставников до Учителей, от юристов и адвокатов до Уравнителей, от переводчиков и детективов до Преследователей. Хотя это уже ближе к военной сфере, где тоже нужны специалисты. Как и всегда, впрочем. Так что вот тебе, знай, куда податься лучше.

— Да уж понял я, но ведь тут мало от меня зависит, как мне говорили, — немного неуверенно ответил мальчик, чуть взлохматив свою чёрную шевелюру.

— И тебе не врали, — кивнул дед, — Но мало не значит «ничего». Если мы сможем раскрыть для тебя несколько направлений, то там уже выбор за тобой, и знать, куда лучше податься, тебе точно не повредит.

— Ладно, посмотрим.

Тем временем они уже подошли к одному крепко сбитому домику с заковыристым символом на небольшой табличке, которая стояла прямо возле дома. Миншу помнил этот символ ещё с самого раннего детства, когда бегал смотреть новых гостей деревни, ведь именно в таких домах они и оставались на время.

Хозяин местечка уже стоял перед калиткой с дежурной улыбкой на лице и руками за спиной. Рядом с ним стояла девушка в фартуке, склонив голову, как и полагается непричастным. Не обращая на неё никакого внимания, старик-отшельник подошёл к хозяину дома и представился, поклонившись, как и следует кланяться просящему ночлег:

— Мир вашему дому и здоровья семье. Меня зовут Лингоши Фухао, а это мой внук Миншу. Мы пришли издалека с добрыми намерениями к Вам и к вашей деревни и смиренно просим место в вашем гостеприимном доме.

— Добрый вечер и вам, Лингоши... — тано, — ответил мужчина, ненадолго замерев перед поклоном. Он даже растерялся сначала немного, поскольку люди с такими силами в их деревне — невероятная редкость, — Буду рад, если вы останетесь у нас и насладитесь всеми удобствами, благодаря которым мы известны во всём Тайлаганге. Меня зовут Лангерт Рануши. Можете сказать, на сколько дней вы планируете у нас остаться?

— Разогнись уже, Мин, — проворчал Лингоши, взглянув на склонившегося внука, — На будущее тебе: когда человек уже сам представляется, нужно смотреть ему в лицо. Да и вообще не нужно так долго стоять в поклоне, тебя ведь не в раба продают. Когда человек отвечает, уже можно стоять прямо. Даже нужно, чтобы излишне раболепно не выглядеть.

— Простите, это нужно было сейчас сказать, — повернулся старик к мужчине, который снова застыл столбом, почувствовав веление Жизни от старика, — А насчёт вашего вопроса пока ничего конкретного не могу сказать, всё же мой внук только первый раз вышел в странствие. Но несколько дней, думаю, точно. Надеюсь, мы Вас не сильно обременяем? К вам кто-то другой на днях не придёт?

Его тон уже вполне можно было назвать издевательским. Обычно опытные отшельники остаются минимум на неделю, чтобы успеть осмотреть деревню. Было совершенно очевидно, что четырнадцатилетнему сопляку этих нескольких дней не хватит ни на что.

Миншу уже выпрямился и начал рассматривать дом и окружение, старательно напустив на себя невозмутимый вид. Девушка же продолжала изображать статую, так и не подняв головы.

— А она не обязана так стоять после вашего ответа, — продолжал развлекаться старик, покачав головой и неодобрительно цокнув, — Ваша дочь?

Воля Лингоши буквально напирала на Лангерта, который чувствовал, что вообще выпал из разговора. Обсуждение словно идёт совсем по своим рельсам, а ему остаётся только отвечать на вопросы и стараться выглядеть расслабленно, всё же это он тут хозяин и сам решает, кого и как пускать в свой дом. Получалось слабо.

— Эмм...да...

— Она может идти, — небрежно бросил Учитель.

Девушка низко поклонилась, развернулась и чинно пошла в дом. Раздался громкий и частый топот бегущих ног. Хозяина обдало жаром от неловкости.

— Ну ничего, у всех бывает, переволновалась девочка, — великодушно произнёс старый отшельник и улыбнулся, фамильярно похлопав Лангерта по плечу, — Не были бы Вы так любезны показать нам свой дом?

— Прошу Вас, не...

— Отлично! Большое Вам спасибо, — с деланной радостью сказал Лингоши, — Показывайте. О, прошу прощения, а у вас везде такие умывальники установлены? Просто я был как-то в местечке, где такое считалось дикостью...

— Нет, что вы... Это память предков, мой... кхм-кхм... отец... очень их любил...

* * * * *

Нет, ну серьёзно, как я с ним должен жить? Ни слова о таких мелочах в поклонах до этого я не слышал, просто кланяйся подольше от греха подальше и всё. Столько речей своих Учительских наплёл про важность встречи с хозяином места, правильность подачи, а сам стоит и перебивает этого же хозяина? Ещё и на наставления мне ему такта хватает...

Убранство в доме бедноватое, но нам сойдёт, не привыкать. Серые перешитые простыни, твёрдые кровати без подушек — это всё мелочи, главное, что источник света есть, пусть это и простая шахтёрская свеча. Я не знаю, почему её так называют, в шахтах всё же по-другому освещение делают, насколько я слышал.

Дом внутри начинается с длинного коридора. ведущего в две комнаты, и поворота на небольшую кухню с выходом в беседку, где, по всей видимости, обычно и принимают пищу. Беседка хоть и крытая, но всё равно, далеко не в любую погоду в ней можно нормально посидеть. Всё же начертанные полосы и тем более символики Равновесия в таких деревнях редкость. Да что уж тут, не в каждом центре провинции у людей начертание повсеместно в быту используется. Всё же слишком предвзято они к начертанию относятся, я думаю. По мнению большинства, оно слишком серьёзно и использование его в быту для таких мелких вещей, как отвод плохой погоды, это есть баловство и излишняя роскошь. Дураки, как по мне.

На кухне мы с господином Лангертом встретили его убежавшую дочь. Она была у входа, но я старался на неё не смотреть.

Старикан почти сразу ушёл отдыхать с дороги. Опять же — некрасиво, хоть дом посмотреть с нами он был обязан ради приличия. На возраст сослался. Как всегда, когда больше нечего сказать.

Тем не менее теперь я стою, смотрю на эту... девушку, пытаясь задавить смущение. Ох, блин, ну что же они так таращатся-то! Она стоит в коричневом фартуке и что-то готовит на небольшой странной плитке, но вот уже секунд пять как повернулась и смотрит на меня. А ничего так она, миленькая. Правда, этот безразличный, но какой-то колючий взгляд немного отталкивал... Немного полностью, впечатление испортила настолько, что даже неприятно стало на неё смотреть. Брови немного подняты, губы чуть поджаты, глаза... А нет, не вижу цвета, но красивые. У её отца вот глаза не такие, намного меньше и неприятнее.

— Миншу, это моя дочь, Хина, — представил мне её Лангерт, чуть повысив голос, дабы его было слышно сквозь шипение этой самой плитки, — Хина, это Миншу, наш новый гость. Он...

— Тоже устал с дороги и хочет отдохнуть? — резко перебила она, обратно повернувшись к плите и добавив голосу холода.

— Напомню тебе, что он наш гость, — вкрадчиво произнёс Рануши-старший, буквально прожигая взглядом затылок Хины. Затем он расслабленно присел на табурет и придвинулся к небольшому деревянному столу, — И если бы ты не была такой несносной, то поняла бы, что гость в праве сам решать, чего он хочет.

— Угу, я плохая, понимаю. А ты о таких гостях не предупреждал. И как часто мне теперь выслушивать излияния всяких стариканов? — ответила та, причем таким нудным тоном, будто пытается нас усыпить. Сама же тем временем повернула небольшую ручку у плиты, отчего шипение стало намного тише. Да блин, на чём эта их плита работает? С виду просто непонятные тёмно-синие камни, от которых идёт тепло.

— Не стоит вести себя с отцом так... вредно, — сказал я, чуть поклонившись девушке, всё же обращаюсь к ней первый раз, — По своему опыту знаю, что старшие часто ведут себя отстранённо, даже пренебрежительно по отношению к нам, детям. Но это не значит, что нам стоит относиться к ним так же. И даже не только из-за уважения к старшим, но и ввиду того, что следующие поколения всегда умнее и терпимее предыдущих. Не так ли, Хина..?

А что ты на такое скажешь? Так тебе, безразличная ты наша. Принять позицию старших и наговорить лабуду мне ничего не стоило. Да и чисто со стороны Хина ведёт себя неразумно — на ровном месте и безо всякой видимой причины перебивает отца. Наверняка у них там свои темы для перепалок, но перед гостем-то лучше не нарываться. Ещё славу проблемной дочери заработаешь. Многие отшельники славятся своими длинными языками, наговором целой кучи разных несуразных сплетен. Но это не про нас с дедом, чего она знать не может. Ладно я ещё мал, чтобы мнение такого гостя, как я, котировалось среди чужих, но дед бы точно что-нибудь про зазнавшееся поколение сказанул... Ещё бы отца смутил. А я своими словами и Хину задел, и себя разумным и вдумчивым перед Лангертом показал... Эх, хорошо бы действительно в социальную сферу получилось податься. Каким-нибудь дипломатом. Думаю, было бы интересно.

Хина аж равнодушную мину с лица убрала, брови подняла и на меня посмотрела с удивлением. Пауза затянулась. Похоже, отвечать она мне не собирается. Что ж, тогда...

— Хе-хе, послушай Миншу, он хоть и младше тебя, но явно мудрее, — с одобрением произнёс Лангерт и придвинул к себе кружку, стоящую на столе.

— Если мы не будем спорить со старшими и проявлять свою волю, то что нам тогда вообще остаётся? Да и согласиться и признать их правоту никогда не поздно. А вот начинать с такого — значит отрезать себе путь к дальнейшим... разговорам, — вдумчиво произнесла Хина, буквально цедя каждое слово, будто боясь, что мы не так её поймём. Точнее, я не так пойму, всё же понятно, кому эти слова адресованы. И да, на меня она не смотрела. Что ж, и тут есть прореха.

— Ты ведь не считаешь, что споры и выражение своего мнения можно поставить на одну полку с банальной невежливостью и проявлением неуважения к отцу? Перебивать и спорить — разные вещи.

— Не какому-то мальцу учить меня разговаривать с отцом! Ты сейчас просто лезешь в чужие дела, а отец, как ты мог заметить, почти ни словом не обмолвился о моём «неуважении»! — прошипела Хина. чуть ли не тыкая в меня и своего отца лопаткой, которой только что перекладывала мясо на сковороде.

— Хина, не стоит так резко отвечать гостю, — осадил свою дочь хозяин дома и тут же перевёл взгляд на меня, чуть нахмурив брови, — Миншу, мы с ней, пожалуй, сами разберёмся. Спасибо за дельное замечание.

— Прошу прощения, кенучи-тано, — ответил я, чуть поклонившись. Затем я направился в спальню к деду, а то вдруг что-нибудь ещё лишнее скажу. Всё таки грань между мудрым, тактичным ответом и дерзостью ещё слишком тонка для меня, хоть я и не вижу ничего оскорбительного в своих словах. Но по предельно сухому и формальному ответу понятно, что мои слова Лангерту не понравились. Обычно взрослые ведут и заводят разговоры, пока такие как я стоят рядом и не отсвечивают. Люди называют это «обучением» и «накоплением опыта». Но мой великолепный дед ушёл спать, оставив меня одного, блин.

Я ни разу не называл до этого момента никого «кенучи-таном». Это слово из древне-амалурского означает «принимающий» и обычно его используют для вежливого обращения к, собственно, принимающим у себя дома людям. Вот я и ответил так, хотя, естественно, ничего не ощущал, когда прибавлял к слову статус «-тано».

Лингоши вовсю дрых на предоставленной ему койке, я же примостился на другую, которая была прямо в противоположном углу комнаты. Сама же комната была небольшой, пару кроватей, небольшой шкаф для вещей, грубый стол с двумя стульями и, собственно, всё. Уголок со свечкой был один на весь дом, как и водится обычно у деревенских. Мне они всё равно пока не нужны, но на будущее стоит об этом помнить.

* * * * *

В небольшой лавочке бытовых принадлежностей было пустовато. Подрёмывающий паренёк лет семнадцати сидел на табуретке у прилавка и прикрывался газеткой от света, который проникал через небольшую щёлку почти закрытой двери. Пыль блестела на свету, а сам парень создавал впечатление мертвеца в покинутом доме, настолько он был недвижим. Сонную атмосферу прервал скрип двери и приглушённый звук шагов. Продавец тотчас же встрепенулся и подскочил к прилавку, отбросив газету и протирая наскоро глаза.

— Здравствуйте, что вы хотите приобрести? — спросил он, чуть приподняв уголки губ. Довольно бодро сказал для только что проснувшегося человека. Вот только слова, сказанные на автомате, ему не понравились. Ещё отец, а после и старшая сестра советовали приветствовать потенциального покупателя именно такими словами, в которых бы выражалось желание купить что-то. Причём в довольно наглой и открытой форме, без всякого условного наклонения. Говорили, что такими словами ты им в первую очередь напоминаешь, что они пришли что-то купить, а во вторую — сам же подводишь их к покупке. Эх, у отца это получалось намного лучше, он с помощью течения Жизни мог замешивать подобные мысли приходящим сюда людям, что сильно влияло на количество покупок. Не настолько, чтобы впихивать ненужный товар, но достаточно, чтобы подвести к выгодному сбыту посредственных вещей... Скорей вещей, которые никто не купил. Сыну же остаётся просто им верить, хоть он и сомневался, что в его устах, без всякого течения Жизни, этот дешёвый психологический трюк способен сработать. Тем более с таким покупателем — этот дед явно пробивной и непростой мужик. Ещё и с такими длинными волосами в странниках ходит, судя по его балахону. Занятно.

— И что, работает? — хмыкнул старикан, осматривая витрины. Затем повернулся к продавцу и широко улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. Как хищник, увидевший... не совсем жертву, скорее другого хищника. Послабее.

— Главное — покупают, — точно так же хмыкнул паренёк, стараясь скрыть подступившее напряжение, — Женщины часто идут на поводу, сразу вскрывают карты. «Да, мне бы чайничек побольше» или что-то в духе «Кисти нужны, желательно длинные и потоньше, какие у вас есть...», — передразнил он их глуповатым высоким голосом, — А там дело техники и опыта убедить их в достаточном размере чайника или качестве кистей. С мужчинами реже работает, всё же слишком многие тут скептики и слишком хорошо умеют считать деньги. Но мы здесь никого не обманываем и товар у нас качественный, просто не всегда получается убедить в этом покупателя.

От деда ничем не веяло, но он всё равно настораживал. Так что изображать непонимание продавец не стал, а просто рассказал всё, как есть... Ну или почти всё. Не весь товар у них всё же качественный. К чему только не приходится прибегать, чтобы остаться на плаву.

— Да, в местах побольше у вас бы мало что получилось, — протянул дед, присев на небольшую стойку и пристально вгляделся в продавца. Помолчав немного, добавил:

— А как конкуренты? Справляются?

— Спрос у них есть, но только в основном из-за узкой направленности, но качество... оставляет желать лучшего, — осторожно добавил продавец, скрестив руки на груди, — Но мы в этих местах лучшие, уже довольно долгое время постепенно подминаем под себя рынок. Точнее, одни из лучших, — исправился он, чуть сбавив тон после ещё одного скрипа двери. Женщина с плотно натянутым капюшоном не стала подходить ближе и осталась у входа, разглядывая коллекцию проводящих нитей.

— То есть центр в основном вами и занят? — задал ещё один вопрос этот приставучий старикан. И вроде они оба понимают, что это не так, но зачем он задаёт такие глупые вопросы? Терпение у паренька уже было на исходе. Казалось очевидным, что вредный дед не за покупками сюда пришёл.

— Вы и сами знаете, что это не так и не может быть так, — выдавил паренёк, покосившись на женщину у входа. Слишком уж пристально она смотрела в одну точку уже полминуты, — Центр по большей части занят провинциальными гигантами, но среди местных производителей мелко-среднего товара мы одни из лучших. Как по качеству, так и... Эй эй, лучше не трогайте — крикнул он к фигуре в сером капюшоне, которая протянула руку к стойке с зелёными катушками и тут же вздрогнула, — Товар у нас брать нельзя, если хотите что-то потрогать и посмотреть, нужно обратиться ко мне. Да и нитки заряженные лучше не трогать, если с Аламиром не хотите пообщаться... Вы током владеете? — смягчил он свой тон под конец, что звучало немного резко.

— Нет, не владею, извините, — коротко ответила она и, помявшись немного у входа, развернулась к выходу.

— Постойте, если Вам нужны эти нитки, я помогу Вам выбрать нужные.

— Я зайду позже, простите, вы вижу заняты... — пролепетала женщина и спешно вышла из лавки.

Старик лишь проводил её задумчивым взглядом, но ничего не сказал.

— Знаете, я... — начал было раздражённый продавец, но старик его перебил:

— Прошу простить меня за такой небольшой допрос, — добродушно сказал он, — Но эта женщина и так вряд ли взяла бы эти нитки. Я её верну, конечно, но говорите с ней сами.

С этими словами он просто пошёл к выходу. Подойдя к двери, он обернулся:

— Как мне вас в центре найти? Я тут внука обучать начинаю, вот навожу справки на возможные места пребывания.

— Семья Курья, напротив Ратуши и чуть левее. У входа вывеска большая — «Быт от Курья». Не пропустите, — немного хмуро ответил продавец, — И как вы мне ту в капюшоне вернёте?

— О, не волнуйся, парень, я тоже в продавцах сидел немало, — весело сказал дед и вышел из лавки. Продавец Курья только головой покачал да газету достал. Садиться он, правда, не стал — уж несколько минут он подождёт и стоя.

Очередной скрип двери возвестил о покупателе, а знакомая фигура белокурой женщины, которая успела уже снять капюшон, сказала продавцу достаточно и об этом старикане. Слов он на ветер не бросает, как показывает жизнь. Но он быстро убрал с лица удивление и улыбнулся подошедшей к прилавку даме.

— Здравствуйте ещё раз, какие именно нитки Вы хотите купить?

Глава II — На пороге действий

— Вечность Солнцу, Миншу! — громогласно пронеслось в голове спящего мальчика, который не преминул вскочить и поклониться:

— Слава Жизни, дедушка.

Лингоши уже стоял у двери одетым и требовательно смотрел на потягивающегося внука. На нём была простая рабочая туника, а в руках он держал свой любимый дорожный посох.

— А нам что, обязательно так рано вставать? — спросил Миншу, протирая глаза и натягивая на себя рубаху.

— Нам предстоит обойти много мест, так что да. Привыкай, — бросил старик и направился к выходу.

— Кстати, — донеслось из коридора, и в комнату ворвалась куртка и налетела прямо на голову ошалевшему парню, — надень это. Самое приличное, что удалось тут найти.

«Да уж» — подумал новоиспечённый ученик, почёсывая затылок, — «Себя бы поприличнее сделал, глядишь, и искать ничего не нужно было бы.»

— Итак, прежде чем мы отправимся, ты, несомненно, о чём-то хочешь меня спросить? — вкрадчиво спросил дед. И сидит, смотрит на меня. Хотя думает явно о чём-то другом... И с чего это я взял?

А неплохо готовят тут, в местной столовой. Людей немного кругом, но всё же они есть. Здание находится недалеко от центра, на второй улице деревни, но есть ещё две такие же. Две официантки спокойно справляются со всеми прихожанами. И всё тут тихо-мирно...

И как же будет проходить обучение? Я просто буду ходить по разным людям и наблюдать за их работой?

А ведь действительно, мне просто предстоит узнать все прелести деревенской жизни. Кто и как работает, кем управляет, что меняет и главное — где здесь моё место. Конечно, деревня — самая простая рабочая структура, но... Так, стоп. Я всё это и так знал, а думал сначала совсем о другом. А... Больно.

— Я вроде уже просил тебя, — прошипел я, стиснув зубы и выронив ложку, — Незачем постоянно всё за меня делать, я тебе не марионетка!

Голова заныла и наполнилась чужими образами и обрывками мыслей, как тогда в лесу. Я застонал и закрыл лицо ладонями, положив локти на стол.

— А почему нет? — раздалось рядом, — Ты много отвлекаешься, меня не слушаешь. А боль и неприятные ощущения — лучший мотиватор, особенно если приправлены нужными мыслями. У тебя ведь точно появились вопросы, не так ли?

Этот грязный манипулятор ещё и меня винит в своей выходке, но я же знаю, он просто наслаждается своей властью над людьми. Надо мной... Ладно, спокойно, вдох... Выдох.

Я просто сделаю всё как он хочет, и у него не будет поводов для своих садистских приёмчиков. И буду делать в дальнейшем, если не хочу разделять своё сознание с госпожой Болью ближайшие годы.

— Каким образом я должен буду найти свой путь в простой помощи людям? — выдавил я из себя.

— Как ты уже наверняка понимаешь, ты увидишь лишь небольшую часть возможного ремесла, — ответил мне дед, перейдя со строгого тона на некий... внушающий. — В деревне сфера деятельности людей очень ограниченна, но для нас самое главное — получить опыт и пройти через все возможные области Жизни. Более того, мы обойдём все деревни нашей провинции и пойдём дальше, если так и не сможем найти твоё призвание, но скорее всего нам не придётся.

В целом понятно, что от меня требуется и зачем это нужно. Всего многообразия возможностей я не увижу, но для определения тенденции мне хватит и деревенских людей. И голова как-то сразу прошла... «Не стоит сопротивляться созданному извне давлению, намного легче ему подчиниться, а ещё легче — сделать вид, что подчинился.» Так говорил ещё мой отец, но я не придавал этому значение. Он — человек военный, но фраза к его делу никакого отношения не имеет. Только сейчас я это понял. К сожалению.

— Почему ты так думаешь? — спросил я. Просто чтобы сбить этот пристальный взгляд, который я чувствую.

— За всю историю развития нынешнего человечества, которое живёт в эпоху Жизни, не было ни одного бездаря, который не нашёл бы себя за... полтора года, — поучительно сказал Лингоши, — А ты, как бы я тебя не корил, на бездаря не тянешь. И родители у тебя были ничего.

Мама... была лучшим Прорицателем деревни. Лишь на соседней улице был один старик, который мог с ней посоревноваться. Мрачный был тип, вечно своими снами-предупреждениями портил нам настроение. Мама любила вечерами громить его глупые предсказания за пару недель до появления оных. А я смеялся вместе с ней над его... предсказуемостью. Но как же так, мам. Казалось, ты знала или могла узнать всё, что влияло на твою жизнь. Но со своей смертью ты ничего не сделала. Знала ли ты о ней заранее? Хочется верить, что ты была способна на всё. Что даже свою смерть ты способна выбрать себе сама.

Отогнав наваждение, я встал и направился к выходу. Помотал головой и улыбнулся подошедшей официантке, жестом отказавшись от гостевой метки. Прочь тоску, она ничего хорошего не принесёт. Не хотелось бы, чтобы старик заметил моё состояние.

День на улице уже давно процветал. Свежие и приятные лица местных жителей сменялись тёмными и загорелыми лицами иноземцев, вальяжно развалившихся в своих повозках. Всё было как всегда, все шестерёнки крутились, а за правильным ходом механизма следили зоркие провокаторы из провинции, истребляя неугодных... Как стану расширять своё влияние, голову своим людям откручу, но чтобы всего были начеку. Но это дела будущего, ничего настоящего и стоящего внимания в них нет.

Я неспешно двинулся к центру. Тонкий шпиль Ратуши был виден издалека и блестел на солнце. Старик догонит, а мне бы хоть пять минут без его вечного присутствия.

— Молодой человек, не посвятите свою Жизнь злу, да взгляните вы на сей товар, — промурлыкал сладкий голос уличного шарлатана позади. Я чуть ускорил шаг, но решил всё же вступить в разговор.

— Если повернусь к Вам и товару, первый шаг на путь зла, считайте, сделан.

— Всех нас охватила подозрительность и неверие, но не позвольте же заблуждению управлять Вами! Эти чудесные чётки откроют Ваше сердце новому! — завывал мужичок сзади, сохраняя между нами расстояние. Таким настойчивым, но не приставучим продавцам нужно памятники ставить. Из списанного картона и фальшивого мрамора,.. что там ещё? Из лёгкого жемчуга, да. Не силён я в этих вещах.

— Я сам способен открыться новому, мне ваши бесполезные религиозные талисманы не нужны.

— Однако стойте! Не стоит так быстро отвергать то, что может помочь Вам найти себя! — торопливо верещал скупщик, — Как будущему и, несомненно, великому амани-уно, Вам нужен свой талисман! Не смотрите, что он дешёвый, у него пятёрка по шкале Фогната!

Пришлось остановиться, этот жук сказал кое-что любопытное. Давненько я не слышал подобного обращения. Ещё с начала времён Жизни амани называли людей, «чьи помыслы ясны, мотивы благородны, а поступки способны отражать саму суть человека». Вообще это означало умение чувствовать потоки энергии Жизни и управлять ими. Благородство и правильные намерения никогда не выражали ничего, кроме пустого стремления всё идеализировать. Вот уже несколько столетий все люди так или иначе становятся амани, а великими становятся как мягкотелые гуманисты, так и беспринципные и циничные диктаторы, кровавые палачи и... Все остальные прекрасные люди, что уж тут. Само слово «амани» постепенно устарело. сейчас всех по современному обычаю называют адептами.

Однако как он понял...

Я отошёл чуть вправо от дороги, чтобы не мешать прохожим. Мой преследователь шёл чуть позади, почтительно сохраняя дистанцию. Я резко развернулся к нему и спросил:

— Как вы узнали, что я ещё не в потоке?

— В твоём возрасте мало кто уже в нём, — внезапно тёплым тоном произнес он. Затем продавец протянул мне небольшую шкатулку из потускневшего серого металла, которую всё это время держал в руках, и, виновато улыбнувшись, сказал:

— Просто взгляните на старые вещи моей сестры. Она была великим материологом, её вещи не могли быть обычными. Посмотрите, мало ли что в странствиях Вам может пригодиться.

Он склонил голову и так и остался стоять, вытянув руки. Был он невысок и немного горбат; седые сальные волосы его чуть спадали с плеч. Одежда была разномастной; складывалось впечатление, что с каждой отдельной вещью связана своя история. На его левой руке я заметил странные чёрно-белые чётки, которые он, должно быть, мне и рекламировал. Руки его подрагивали, а голова чуть дёргалась из стороны в сторону, создавая впечатление человека больного. Лицо было даже благородным, а в движениях преобладала суета и старческая... дотошность. Ну вот не возьму я шкатулку, если он не протянет её мне со всем надлежащим по его мнению пиететом. Никакого подобострастия, однако, в нём я не увидел. Ничего выходящего за рамки обычного гипертрофированного уважения к человеку, который вынужден испытывать неудобства из-за вас. Такого пнёшь, он и ответить может. Интересно наблюдать за такими двуликими людьми. Конкретно в нём я почти уверен — старик не такой, каким хочет показаться.

— Ну ладно, давай свои великие вещи, — сказал я по возможности без снисходительного тона и взял его шкатулку. Нечего хорошего человека лишний раз и без повода унижать.

Никаких украшений и даже крышки это вместилище хлама не имело. Я потянул наугад за какую-то серебристую цепочку и вытянул небольшой блестящий кулон, отливающий синевой. Он был похож на выпуклый камень и был довольно увесистым. Странная линия вдоль его сечения была искусно выполнена в виде тёмно — красной резьбы. Стильная вещь, но на шее такое не поносишь.

— Интересный выбор, амани-уно, — зашелестел голос продавца, — Моя сестра нашла его в руинах одного древнего города, но даже найдя указание как его вскрыть, не смогла это сделать. Если Вы его купите, то записку с этой подсказкой отдам даром.

Рассмотрев кулон повнимательнее и не найдя в нём ничего похожего на замочную скважину или иного запирающего элемента, я посмотрел в глаза старику, которому протянул шкатулку обратно. Его лицо не выражало ничего, кроме доброжелательности и терпеливого ожидания... неизбежного.

Для меня этот кулон ценности не представляет. Если уж человек, занимающийся тайнами и законами вещей, не смог его вскрыть, мне это точно не светит. В ближайшем будущем. Однако много зависит и от указания, которое этот старик точно мне не покажет, пока я не куплю кулон. Но в довольно скором будущем мне точно понадобится свой талисман, и почему бы этому кулону не стать им? Вещь в себе, с загадкой, что ещё нужно для талисмана? И старику этому точно можно верить...

Внезапно я услышал знакомый звук шагов и стук посохом. Два шага и палки стук...

— Ну и куда ты убежал от меня, нерадивый ученик и бессовестный внук! — громом раздалось спереди. Я словно очнулся. И как я не заметил его, если смотрел в его сторону?

— С каких это пор ты решил, что лучшая замена мне в дороге — это уличный проходимец? — спросил подошедший Лингоши, с неприязнью осматривая побледневшего старика со шкатулкой в руках.

Опять он перегибает. Я всего лишь не подождал его на выходе и немного прошёлся один. Но в нападение идти нельзя, если я хочу купить этот кулон.

— Не начинай раньше времени, дедушка, — мягко начал я и добавил, улыбнувшись: — Я всего лишь захотел послушать его предложение. Да и ушёл я недалеко. Может, тоже послушаешь?

— Ну ты ведь не повёлся на его болтовню? — брюзгливо сказал Лингоши и перевёл взгляд на меня.

Я и не знал, что ему ответить. Собственно, этот продавец ничего особенного мне и не говорил, всего лишь пара фраз о прошлом этих вещей и их возможной ценности. Хотя сейчас имеет значение только одно.

— Мне ведь понадобится талисман в будущем, — терпеливо сказал я, спокойно глядя на деда и не отводя глаза. Он же точно так же пытливо смотрел на меня, — А этот кулон — довольно необычная вещь, ещё и со своим секретом. Может, хоть посмотришь?

С этими словами я протянул вещичку Лингоши, но он лишь оттолкнул мою руку и снова повернулся к уличному шарлатану, который стал заметно чаще подрагивать, не меняя терпеливого выражения своего лица.

— Почему же человек с коллекцией таких интересных вещей пытаются толкнуть их в бедной деревушке первому же ответившему? — услышал я от него. Я не видел лица Лингоши, но по дрожащим скулам продавца я понял, что этот вопрос ему не понравился.

Действительно, работы материологов всегда ценились на вес золота. Бесполезный хлам наполнялся смыслом в руках этих всеведущих сутью вещей, фамильные драгоценности становились источником семейной силы и мудрости, а великие Идолы меняли сам смысл жизни миллионов людей. После смерти сестры и даже до неё в её дом должно было произойти настоящее паломничество людей со всех концов провинции в надежде ухватить или купить что-нибудь интересное. Зачем он стал бы врать о своей сестре, когда я уже согласился посмотреть на кулон?

— Я оказался в тяжёлом... положении после её смерти, господин-тано, — дрожащим голосом произнёс старик. Он уже стоял, склонив голову, и прижал свою шкатулку к груди, — С частью вещей из её хранилища прилагались их... свойства, и я смог их продать. Но недавно...

— И конечно же никто из прибывших родственников, друзей, тупых жаждущих наживы не смог помочь тебе с протоком этих вещей? — саркастически спросил Лингоши. Меня уже начала настораживать его дотошность. Зачем ему слушать россказни этого босяка? Он ведь не умеет чувствовать ложь, я это знаю.

Старика вдруг опять бросило в дрожь и тут же отпустило полностью, и он уже спокойно посмотрел на Учителя. А я внезапно понял, что в сущности не понимаю, почему захотел купить талисман именно у этого старика. Мой путь только начинается, и ничего особенного в этом кулоне я не вижу. Сам же продавец — такой же шарлатан, как и сотни других в любом другом месте, а странных вещей в мире ещё больше. Неужели мой дед так не считает?

— Они... не смогли, — ответил торгаш, — Остались только самые сложные предметы.

— Забавная чушь, — ядовито произнёс Лингоши. Затем он заглянул в шкатулку и улыбнулся ещё сильнее, — Это просто груда хлама, а твоих сил не хватило даже на то, чтобы убедить моего беззащитного внука купить у тебя что-нибудь. Ты просто жалок. Отдай ему кулон, — повернулся он ко мне, — и пошли дальше.

Я протянул торговцу руку, и он жадно схватился за серебристую цепочку.

— Вы не справедливы ко мне, сударь, — процедил он.

— Да простит меня Аламир, — с весёлым цинизмом произнёс мой дед и, ухватив меня за локоть, вышел на дорогу.

Я покорно шёл за ним. Злости я не чувствовал, а спрашивать о случившемся я не стал — слушать его злорадство мне абсолютно не хотелось. Но кое-что меня всё же интересовало:

— Если ты сразу не увидел изменений в потоке от этих вещей, то зачем ты стал глумиться и спрашивать об этих вещах?

Я знал, как он ответит, но надеялся на что-то другое.

Лоб старика покрылся морщинами, но тут же разгладился и он ответил с присущим ему злорадством:

— Это ты ещё никакой, и тебя любой бродяга может обмануть, а я привык добиваться своего и любых шарлатанов ставить на место. А ты учись и смотри, как это делается. Ты ведь не хочешь оказаться на его месте?..

— ...о чём и речь, — вздохнул я и поднял голову. Тучи затягивали небо, собирался дождь. Шпиль Ратуши больше не блестел.

— Начнём с чистого человеческого общения и умения обобрать людей, — бодро начал мой дед, когда мы пришли на Главную площадь.

— Я не хочу... — раздражённо начал я.

— Раскошеливать, Миншу. Так более благозвучно?

Я лишь неодобрительно покачал головой.

Широкое открытое пространство, расстелившееся передо мной, было занято большим рынком, а окружала его целая цепочка разнообразных лавочек и бакалей, гадательных и просветительных, магазинов Душ и чертогов Войны. Чуть поодаль от этого всего по разные стороны площади стояли Ратуша и Галерея деревни, словно зеркальные отражения друг друга. Они представляли из себя небольшие, но длинные двухэтажные здания. Верхний ярус Ратуши в деревне — это всегда колокольня, а первый этаж традиционно отводился для правителей деревни, или как их называют в наше время — наместников. На верхнем же этаже Галереи находился огромный костер, горящий чистым оранжевым цветом безо всякого дыма. Его пламя виднелось с любой точки площади, а крыша Галереи была покрыта густыми зарослями виноградных лоз. Легенды говорят, что этот виноград обладает огромной лечебной силой, но люди так и не смогли открыть способ правильной обработки для получения нужных свойств. По легенде, наши предки знали его, но не потрудились сохранить эту информацию, что довольно странно. Подобные моменты есть во всех легендах. К счастью, не всё решается верой.

Каждое утро люди били в колокола Ратуши, освящённые великим основателем деревни, тем самым ускоряя замедлившиеся за предыдущий день потоки энергии Жизни и поддерживая пламя костра — символа поддержки Аламира его подданным... Так говорят в таких деревнях, как эта — бедных и забитых жизнью, а значит более религиозных. На самом деле костёр — это эссенция Жизни в деревне, и он будет гореть, пока здесь остаётся хоть один человек, владеющий током. Колокол лишь усиливает пламя, но не играет никакой роли в его поддержании.

— И куда нам идти? — спросил я, разглядывая рынок. Такого шума в одном месте я не видел довольно давно, хоть и моя родная деревня побольше этой будет... была. Толпы людей со столпами пыли, которая взметается с постоянно снующими повозками; крики грузчиков и носильщиков в рабочих робах с тёмными лицами и узкими глазами; вон тут кто-то эликсиры разбил, отчего люди стали обходить это место за несколько метров, не забывая при этом морщиться; а здесь разбили какую-то вазу с дурнопахнущей жидкостью... И ведь никто не уберёт, эти социально-пассивные люди будут ждать, пока это всё само выветрится, непременно нарушив бивиферу. Всегда знал, что Главные площади в маленьких деревушках — тот ещё зоопарк.

— Напротив Ратуши и слева, — пробормотал Лингоши, а сам читал вывески книжных лавок, которые интеллигентно расположились по краям от внутреннего муравейника площади. Вид он имел на удивление виноватый, что бывало крайне редко.

Я лишь вздохнул. Дед в своём репертуаре — нам явно не нужно в эти книжные магазины, иначе мы просто пошли бы к ним сразу, а не встали бы у входа на площадь. Но эта его извечная страсть — любовь к местной литературе и особенно к мифам и легендам деревни — была просто-напросто неистребима. Причём она идёт с ним нога в ногу по своеобразному закону: чем старше и мудрее он становится, тем дряннее и пошлее становится почитаемая им литература. Я не берусь гадать, за что он хочет взяться в этом убогом месте, но ничего хорошего для моего обучения это не предвещает.

— Ну деда, давай не сейчас, пожалуйста, — протянул я.

— Какое обучение без подлежащего чтива... — услышал я неуверенный голос. Я было подумал, что вот он, мой момент силы, я могу его заставить делать то, что подобает, но тут услышал совсем другой тон:

— ...Так бы тебе сказал какой-нибудь другой старый пень, — коварно улыбнулся Лингоши и направился к первой же вывеске, обозначавшей место продажи книг. Я лишь покорно пошёл за ним.

— А в моём случае: какое обучение без подлежащего настроения? Позволю себе напомнить, что ты немало таки нашего времени потратил на того барахольщика. Моего времени. Возьму и я немного нашего.

— Но ведь ты можешь сначала отвести меня куда нужно, а потом идти, куда только захочешь, разве...

— Спокойно, Миншу, мы ненадолго. Разве тебе не интересно, в какие выдумки верит здешний люд? Мне вот очень...

— А мне не очень...

* * * * *

В небольшом полевом лагере досматривали сны гвардейцы, отдыхая от плодотворного вечера. Небольшая лесная поляна была сплошь усеяна синим мехом, словно диковинные звери отдыхали всем своим прайдом. Трое приближённых командиру гвардейцев охраняли его сон, пока пятеро других в небольшом отдалении посменно охраняли остальной отряд.

— Ну-с, Крон-Клеон, что скажешь нам о времени? — с напускной напыщенностью спросил один из телохранителей командира у другого, который сидел в задумчивости у костра и перебирал головёшки лезвием короткого меча.

Говорящий не боялся разбудить никого из спящих. Внутреннее чутьё у всех членов отряда было примерно одинакового диапазона, а сейчас воины чувствовали лишь спокойствие и безопасность. Разве что командир был более чувствительным, что во многих ситуациях лишь добавляло ему паранойи в глазах его подчинённых. В таком состоянии они могли спать безмятежно, но во сне навыки сознания притуплялись. Поэтому кто-то всегда обязан бодрствовать и быть чутким. В конце концов, такое чутье — это не панацея от всех напастей. Есть способы и его обойти.

— Меня зовут Клеон, — хмуро пробасил тот, — А время,.. ну... — неуверенно начал он и посмотрел на небо. На звёзды.

В эту ночь небесный свод мог быть необычайно красивым, если бы не несколько плотных серых облаков, постепенно застилающих небеса.

— Оно тебе не поможет, всё тучами заволокло, — скучающе произнёс первый, — По положению Луны ты не сориентируешься, по звёздам ты не умеешь, я в этом уверен. Так что давай без этих дешёвых трюков позапрошлого века. Прибегни уже к современным способам.

Сам он всё это время лежал, рассматривая примятые цветы на поляне, и давил муравьёв. Как маленький мальчик, у которого забрали картонные мечи, а все его друзья разбежались. И не с кем больше играть в войнушку...

— Или погоди,.. — чуть призадумался он и сосредоточенно прищурил глаза. Клеон жадно наблюдал за каждым его движением.

С такой миной он пролежал ещё секунд пять, затем вдруг встряхнул головой со словами: «Всё это чушь» и величественно продекламировал:

«Каждый смертник знает слух,

Что в три часа гоняют мух.

Их здесь не было и нет,

Два часа — вот мой ответ!»

— По слогам не совпадает, олух, — мрачно промолвил Клеон. Затем он неспешно поднялся и подошёл прямо к нему:

— А ничего дельного кроме бездарных стишков посоветовать не можешь?

— О, а ты теперь у нас ценитель высокого? Сразу после бочки отменной браги? — усмехнулся тот.

— Значит, ничего, — протянул Клеон, проигнорировав его выпад и покачав головой, — А ты у нас по бабам, значится. Они такие стишки...

— Не-а, — протянул тот, чуть нахмурившись, что заставило Клеона удовлетворённо улыбнуться, — Просто доверься инстинктам, слушай себя, и скажи уже, который час?

Клеон упрямо мотнул головой и отвернулся. Постоял так несколько секунд, затем развернулся и нетерпеливо выпалил:

— Ну где-то три.

— Очень точное определение — где-то, — ехидно проговорил лежащий, — А стишки не такие уж и плохие, просто не всем эта чушь нравится. Ты вот среди аристократов жил, хорошие книги читал, а нам, простому люду...

— Ладно-ладно, понял я, — раздражённо ответил Клеон, не слыша его, — Само-собой... Пусть будет три двадцать...

— Это твой окончательный ответ? — прервал второй гвардеец тишину, в которой было слышно лишь треск костра да сопение спящих.

— Да, — твёрдо ответил тот.

— Эх, зря я тебя Кроном назвал. Оскорбил древнего и могущественного бога, которому назвать правильное время было как пальцами...

— Если бы существовал бог справедливого суда, он бы тебя здесь же, само-собой, четвертовал за твой трёп, — грозно перебил Клеон, — Говори уже, на сколько я ошибся.

— Твоя точность сравнима с точностью моего сына, когда я прошу его меня разбудить, — неожиданно мягко сказал тот, — Говорю ему: буди в девять, а он поднял меня, лишь когда сам проснулся — в половине одиннадцатого.

— То есть? — не понял «Крон».

Лежащий гвардеец вдруг словно вышел из оцепенения, резко встал и продолжил с обычным ехидством:

— А то, что время лишь без десяти два. Да и светлее было бы намного после трёх. Но ты делаешь успехи.

— А просто и нормально сказать ты не мог?

— Мог, но так было бы неинтересно, зато...

— Локус сказал, она должна вернутся как раз к двум, — прервал его третий гвардеец, молчавший всё это время. Он сидел чуть подальше от костра, отвернувшись от него, и вглядывался в ночную тьму леса, — Так что кончайте свою практику и внимательно смотрите по сторонам. В этой непроглядной тьме за деревьями вполне могут прятаться шпионы.

Оба гвардейца повернулись к нему со схожим удивлением на лицах.

— Ты всегда был занудой, Отто, — с неудовольствием заметил первый гвардеец, — А после этого задания, наверное, станешь ещё...

— А ты всегда такое трепло, Рем, — в тон ему перебил Отто, — Но что лучше в нашей профессии, скажи мне?

— Ты ведь не думаешь, что эта испуганная беженка вздумает привести к нам гостей? — проигнорировал его вопрос Рем и развёл напоказ руки, — Она видела, что было со всей деревней, кого же она нам на смерть принесёт?

— А если посмеет, то мы их всех тоже, само-собой, к праотцам, — поддержал Клеон своим низким медвежьим голосом.

— Нужно быть готовым к любым возможным неприятностям. Локус не зря поставил нас всех в охрану. Он чего-то ждёт, опасается, — невозмутимо ответил тот.

— Отлично, — внезапно усмехнулся Рем, — Вот стой и смотри в эти леса. Может, и душу своего дружка услышишь.

— Не смей.., — чуть ли не прорычал Отто, повернувшись назад.

— О чём это ты? — спросил Клеон и вернулся к своему месту возле костра, всей своей медвежьей невозмутимостью выражая безразличие, — Если личное, то уж само-собой...

— А ты не знал?.. — с деланным удивлением спросил Рем, не отводя глаз с Отто, — Тогда поведаю тебе сию историю от самых её корней.

— Ну давай, — сказал Клеон без всякого выражения, — Если наш дозорный не против, само-собой.

Рем гоготнул. Отто побагровел, что было видно даже в слабом свете костра, но ничего не сказал.

— Когда-то сам друг капитана, наш верный Отто, жил и наслаждался юностью в своём родном поместье в Каспелье, — сладко начал Рем, — Знакомо ли тебе это место?

— Само-собой, я ведь сам оттуда родом.., — ответил Клеон подозрительно, — Столица Вейхоу, прекрасное место.

— Именно, — кивнул Рем. Отто смотрел на него с угрозой, на что он только ухмыльнулся, — Затем он поехал к одному дальнему родственнику в деревню. Вроде бы обычная вещь, решил навестить родного человека, но там... в этой деревне..,

Рем сделал эффектную паузу и продолжил:

— ...Он встретил воина...

Отто встал.

— ...и они стали друзьями. Именно там и тогда он нашёл свой путь.

— Откуда тебе это известно, — процедил Отто.

— Родственника своего наверняка ведь вывез оттуда, а друга беречь не стал, не так ли? — сощурился Рем, — И теперь тебя совесть гложет, не можешь успокоиться. Ну ещё бы ты смог!

— Да что ты понимаешь, — презрительно произнёс Отто, подойдя вплотную к нему. Рем же поднял голову.

— Погоди,.. — медленно проговорил Клеон. Его глаза расширились, — Мы что, вчера именно эту деревню сожгли?

Теперь уже Рем и Отто с удивлением взглянули на него. Но только на мгновение.

— Я не мог ничего сделать. Командир мне не позволил бы, — с горечью в голосе выпалил Отто в лицо Рему.

Рем тут же отшатнулся.

— Ты что, даже не просил его? — с отвращением произнёс он, — Не пытался помочь своему другу? Из-за какой такой обиды ты возжелал ему смерти,..

— Да как ты посмел! — рявкнул Отто.

Раздался звонкий звук удара стали о сталь. Рема оттолкнуло далеко назад, но он удержал равновесие.

Оба гвардейца застыли и практически одновременно выхватили мечи, направив их друг на друга. Клеон с тем же безучастным выражением лица встал и двинулся в лес со словами: «Схожу-ка я за хворостом, пожалуй. Вы тут особо не кричите — командир наш драки не любит, само-собой...»

Рем и Отто не обратили на его слова ни малейшего внимания, оцепеневшими столбами создав некую арку подле ложа командира Локуса. Звук шагов ушедшего странным образом контрастировал с возникшей напряжённой тишиной, пока не затих где-то вдалеке. Хрипло прокричала ворона, зашуршали вдруг неясыти, послышался шелест маленьких крылышек нетопырей. Костёр наоборот замолк и перестал трещать, а пламя замедлило свою бесконечно-яростную пляску, словно тоже прислушивалось к разговору.

— Ты меня не дослушал, — совершенно спокойным и в то же время ледяным тоном отчеканил Отто. Рем лишь стоял навытяжку, с решительным выражением лица вытянув вперёд руку с мечом, — Он был... одним из приговорённых.

— Что? — нахмурился Рем, — Ты хочешь сказать... Это его семью нам было приказано вырезать?

— Да.

Рука Рема дрогнула, и он опустил меч.

— Я... — начал он и вздрогнул.

Внезапно они оба почувствовали знакомый холодок по коже, что ещё с начала службы всегда возвращало их к своей цели. Вот и сейчас они застыли и рефлекторно поспешили убрать мечи.

— Она сейчас придёт. Все готовы? — как гром среди ясного неба полыхнул пробудившийся Локус. И глянул на застывших оловянными солдатиками телохранителей.

Рем и Отто одновременно повернулись к нему и поклонились. Костёр разделял их от койки командира, и чуть не подпалил длинные бледные волосы Рема. Выглядело это довольно нелепо.

— Вы чего так стоите? Мух гоняете? — спросил он удивлённо, — А где Клео?

— За дровами для костра пошёл, амал Локус, — почтительно ответил Рем, — А насчёт мух... Он ухмыльнулся, — Сами же знаете, какое зловоние обычно бывает после таких зачисток. А там и мухи... летят.

Отто снова сел на своё прежнее место и вгляделся в темноту.

— Рано для них ещё, Рем-тано, — протянул Локус, по-быстрому натягивая чёрную рубаху и верхнюю часть брони, — Тебе ли, бывшему палачу, не знать, когда начинают подниматься орды мух от трупов смертников...

Он поводил вострым носом и орлиными глазами по сторонам и прищурился от неудовольствия.

— Где там Клеон? Зовите его быстрее, информатор прибудет с минуты на минуту. Нам нужен хороший лучник на случай непредвиденного, эмм, неприятеля.

— Я здесь, амал Локус! — послышалось из рощи, откуда ковыляла гора сухого дерева. От Клеона были видны лишь мощные ноги в латах, поблёскивающие в свете затихающего пламени. Он свалил всю эту кучу хвороста рядом с костром, беспрестанно пыхтя и отдуваясь, а после присел на землю перевести дух. Но сразу же, спохватившись, резво вскочил и поклонился командиру, — За дровами бывал. Ну и по нужде заодно, само-собой. А что вы...

— Давай без лишнего, — перебил его Локус, — Сейчас придёт информация, и нам нужно будет обсудить дальнейший план действий.

— Конечно-конечно — забормотал Клеон и засуетился в поисках своего лука. Послышался шорох перебираемых вещей, пока он наконец-то не достал своё оружие. Это был прямо-таки огромный лук из крепкого тёмного дерева и проводящей нити-тетивы. Это грозное оружие дальнего боя с феноменальной пробивной силой олицетворяло мощь, гнев и беспощадность в руках самого лучшего лучника отряда.

— Никого не видно и не слышно, Локус, — ровно произнёс Отто, оглянувшись на него.

— Они могут прийти и с другой стороны, Отто, — ответил командир.

Клеон вскинул лук, достал стрелу и принялся жадно осматривать окрестности.

— Вот она, — довольно произнёс командир и встал.

Он смотрел в сторону, противоположную той, что выходит к большой дороге. Отто как раз смотрел в сторону дороги к деревне, поэтому непонимающе взглянул на командира, но всё же развернулся. Его можно понять — в такой темноте действительно сложно ориентироваться, но тусклый отсвет дороги хорошо помогает. Именно со стороны дороги должна была прийти беженка; даже если она не одна, это был самый удобный и лёгкий вариант. Да и Рем удивился, но виду, естественно, не подал. Локусу было плевать, а известный лучник таким вещам удивляться не умел. Он молниеносно повернулся и натянул лук со стрелой.

— Не стреляй, она одна, — негромко приказал командир, — Хорошая девочка.

Клеон разочарованно опустил руки. Но лук убирать не стал.

Спустя несколько секунд телохранители поняли, о ком он говорит. Из темноты леса прояснилась высокая фигура женщины, которая изо всех сил старалась не дрожать, подходя к костру. За её огромным тулупом, снятым явно с чужого плеча, виднелась лишь ночная сорочка. Тем не менее, в такой одежде она дрожала точно не из-за холода.

— Подай ей, — спокойно сказал Локус.

Рем нагнулся, порылся немного в походной сумке и достал здоровый кусок ржаного хлеба. Затем он отломил и протянул ей часть. Она жадно схватила и начала грызть краюху, с упоением проглатывая непрожёванные куски.

Гвардейцы молча стояли и наблюдали за ней. Клеон потерял интерес к этой женщине после приказа не стрелять, так что он просто вернулся к костру и стал подбрасывать в догорающие остатки принесённый хворост. Рем равнодушно глядел на неё и иногда скучающим взором посматривал на небо.

— Итак, что тебе известно, — спокойно начал командир, пристально вглядываясь в тёмные глаза женщины, — Мы знаем, что есть три тропинки в другие деревни. Как они расходятся дальше?

— Первая ведёт к границе провинции... и всей страны, — осторожно начала она, — Там...

— Неужели она здесь? — удивился Отто, — Граница с СОНА?

— Где — то здесь она вполне может лежать, во всяком случае,.. — медленно сказал Локус, — Ладно... пока опустим этот вопрос. Что в другой стороне?

— Второй путь сначала не имеет разветвлений и указателей я не видела,.. — бормотала беженка, — Но через пару часов хода я пришла к развилке в три дороги с указателями на три деревни.

Рем присвистнул, а Отто еле заметно вздохнул.

— Вот вам и маленькая деревня на краю провинции, — сказал первый, — Думали, что отходных путей будет мало, а тут уже четыре. Похоже, придётся работать, как два года назад.

— Ещё не факт, — возразил Локус, — Тогда нам пришлось рассыпаться на двенадцать дорог, и объект знал о нас, приходилось работать в спешке.

— И в этот раз придётся мутить что-то, само-собой, — подал голос Клеон у костра, — Они о нас знают и задерживаться не будут.

— А вот тут ты не прав, я в этом уверен, — ухмыльнулся Локус, — Они не знают за кем мы приходили, не знают, ушли ли мы, не могут знать, преследуют ли их до сих пор. Им неизвестно ничего.

— Как и нам, — заметил Отто, — Но семья смогла выжить при нападении. Хоть и не полностью, — побагровел он от насмешливого взгляда Рема, — Это значит, что они точно были предупреждены. Или вся семья знала, или только часть её...

— Думаешь, в этой семье мог быть раскол, погубивший их?.. — задумчиво произнёс Рем, но не договорил.

— Вы слишком высокого мнения об объекте, — пробасил голос от костра, — Обычная бездарная семейка, какой-нибудь вещий сумасшедший предрёк им наше появление за пять минут до него, вот кто-то и убежал. Не все, само-собой.

Женщина со страхом поглядывала на всех говорящих.

— Мы обсудим это потом, — подытожил Локус, — Напомню вам, что мы ещё не всё выяснили. Итак, — снова спокойно обратился он к женщине, — что там с третьей тропинкой?

— Умоляю, простите меня, — заскулила она, — Я честно шла туда несколько часов, но так и не вышла ни к развилке, ни к указателю.

— Ясно, — бросил Локус, переглянувшись с остальными, — Ты выполнила мою просьбу, и я выполняю твою: ты свободна. Иди в свой Дайуон.

— Спасибо,.. большое спасибо... — с жаром пролепетала она, порываясь обнять командира.

— Но-но-но, — укоризненно пригрозил Локус. Женщина сразу же отскочила от него, как ужаленная, — Если мы найдём тебя не в Дайуоне... Если ты осмелишься ослушаться меня...

— Нет... Что вы... не стоит... — побледнела она.

— ..Тебе будет плохо. И надейся, моли кого-хочешь, чтобы досталось только тебе, — жёстко оборвал командир. Он уже развернулся и пошёл к костру, когда бедная женщина услышала короткое «Иди».

Рем и Отто тоже ушли к костру, присоединившись к Клеону и командиру .

Дождавшись затишья, прерванного хрустом веток и шелестом листвы от убегающей женщины, командир продолжил:

— Итак, у нас есть четыре предсказуемых позиций объектов, и одна неизвестная. С неё и предлагаю начать.

— О связях с СОНА нас не предупреждали, так что логично будет не ставить эту возможность в приоритет...

* * * * *

В обширном и роскошном кабинете царил полумрак. Пол устилал огромный расписной ковёр, на стенах висели причудливые рамы с пейзажами и даже портретами людей в основном европейской наружности. Широкий рабочий стол из красного дерева пятном выделялся среди остальных цветов комнаты, в основном холодных синих, и словно отсвечивал, создавая таинственное впечатление несоответствия цветов.

Внезапно дверь открылась и в кабинет вместе со светом ворвался мужчина средних лет. Он шумно дышал и тихо шептал про себя, волны фокусированной энергии расходились от него в прежде пустые места, и на их месте появлялись разные лампы, в основном высокие широкие торшеры и небольшие настенные бра. Сам он не обращал на них никакого внимания и неуклюже присел на кресло у стола, откатившись от него к окну, и стал всматриваться в окно, за которым процветал в работе городской люд. Одет он был в простой домашний костюм, был небрит, но не скрывал свой прямой, жёсткий и властный взгляд.

В комнату также зашёл приятного вида старичок, чуть сгорбленный, но в высшей степени почтенный. Ливрея с другими одеждами чистого тёмного покроя выдавала в нём человека подчинённого положения. Он практически беззвучно подошёл к краю стола и застыл, чуть склонив голову в ожидании.

Так прошло ещё несколько минут, но наконец мужчина — он же хозяин дома — не выдержал:

— У тебя что-то есть, Фалрик?

— Да, если позволите... От Локуса пришло сообщение...

— Они сейчас где? — рассеянно спросил он, не отрывая задумчивого взгляда от окна.

— Вы послали их по спецканалу, это как-то связано с вашей семьей, — осторожно ответил Фалрик. Ему не было разрешено говорить об этом первым.

— Да, помню-помню, — пробормотал тот, — Дело вроде было пустяковым, но довольно важным.

Он наконец-то повернулся к Фалрику и требовательно посмотрел на него.

— «Копья Вейхоу» нейтрализовали большую часть семьи Фухао, но по их оценкам от двух до трёх членов семьи успели покинуть деревню, — заговорил слуга быстро-быстро, едва переводя дыхание, — Они занимаются анализом возможных путей побега. Локус доложил, что примерно к середине ночи они выяснят детальное положение вещей и начнут поиски. Конечно же, отправят доступную информацию нам, и...

Мужчина отвёл взгляд от него, и Фалрик мгновенно замолк, чуть слышно переводя дух. Видимо, так было нужно.

— И здесь пыль мне в глаза, — усмехнулся он, словно оживившись, — Похоже, нам опять придётся поработать извне.

— Хотите заняться с ними дурманом? — усмехнулся слуга, — Вы не верите, что наши справятся сами?

— Они своё дело знают, но и возможности наших противников нам пока неизвестны. Я не могу рисковать.

— Хорошо, я вызову к Вам...

— Не стоит, — коварно произнёс хозяин поместья, поднявшись с кресла. Затем он подошёл к столу, взял ручку с листом бумаги и начал выписывать символы, строчка за строчкой.

— Хочу провести с ними эксперимент. Передай рассыльному, чтобы предупредил Ван-Кирана о моём приходе.

Белые как снег брови старого слуги взметнулись вверх.

— Ван-Киран? Управление сном у него ещё...

— Я знаю, но приближать его к верхушке нам действительно важно, — резко ответил тот, — Почему я стою? Где моё?.. — Он заозирался, но быстро спохватился и вернулся за оставленным у окна креслом. Затем сел за стол и продолжил писать.

— Это может быть опасно?.. — невинно спросил Фалрик, но хозяин лишь рассмеялся:

— Ты меня не заставишь задуматься своими вопросами. Всё уже решено. Если всё пойдёт к чертям, беженцам будет очень плохо, и мои бравые воины найдут их быстрее. Если же всё получится, то уже сами беженцы отправятся к чертям. Ну или один конкретный малец... А об опасности для меня мы с ним поговорим на месте. Скажи рассыльному... Хотя нет, займись этим сам, — внезапно передумал он и скомкал только начатое письмо, — Передай Ван-Кирану моё желание поучаствовать в одурманивании некоторых людей, скажем... следующей ночью. Пусть подготовится, дам ему время. Дело личное, так что пусть помалкивает. Помощников я приведу своих, так что своих подпевал прикажи ему не вмешивать, а вообще — проводить всё будем вдвоём. Всё понял?

— Конечно, — поклонился Фалрик.

Мужчина вдруг перестал сверлить взглядом своего слугу и застыл, блуждая глазами по своему светлому кабинету. Некоторые лампы внезапно гасли, но затем вновь загорались, создавая в помещении некое пятнистое освещение. Однако эти световые игры закончились так же резко, как и начались, оставив кабинет в полумраке.

— Ощущение у меня, будто забыл что-то... — пробормотал задумчивый мужчина, но тут же тряхнул головой и закончил: — Ладно, на этом всё. Амал-ин, Фалрик.

Старый слуга ещё раз поклонился и развернулся, медленно растворяясь во тьме, погрузившей кабинет и сидящего хозяина дома.

Глава III — Внезапные решения

— Бездарно, просто впустую...

— Не нуди, Миншу. В конце концов, не всё в этом дурацком мире определяется пользой и смыслом. А пренебрегать своими увлечениями и вовсе дурость первого порядка...

Пожилая женщина стояла у прилавка небольшого книжного магазинчика и улыбалась. Старичок и мальчик перебранивались довольно забавно. Мужчина сразу показался ей забавной и оптимистичной натурой, не лишённой своих причуд. Мальчик на его фоне действительно выглядел занудой, хоть она даже и не знала предмета их беседы.

— Здравствуйте, не могли бы вы рассказать нам историю литературы сей прекрасной деревни? — с детской непринуждённостью заговорил старик, лучезарно улыбаясь, — И конечно же, примеры-с, примеры мы и купить не поскупимся.

Мальчик лишь вздохнул и повернулся в сторону читальни. Видимо, его здесь мало что интересовало.

Женщина-продавец, также являющаяся наследственным историком деревни и единственным хранителем деревенских архивов, удивилась. Довольно ограниченный круг жителей знает о её работе вне стен этой библиотеки, а этого мужчину она точно никогда раньше не видела. Тем не менее она решила пока не педалировать этот вопрос.

— Доброе утро,.. сэр, — практически наобум обратилась она к старику на европейский лад, поскольку совершенно не почувствовала никакого веяния с его стороны, что сильно её смутило. Почему-то он полностью скрывает своё влияние и не хочет его демонстрировать. Ну не верила она, что этот старик прост, как монета. Но она всё же собралась с мыслями и выдала, улыбнувшись:

— Нашей деревне уже без малого две сотни лет, и работы великих писателей позапрошлого века положили начало всему нашему... Позвольте спросить, — приподняла она очки, — Вы историк?

— Что вы? Как можно? — удивился Лингоши, — А, понимаю... Видите ли, я немного прошёлся по вашей площади, и не заметил никакого намека на исторические архивы, что заставило меня справедливо искать его здесь, — развёл он руками, — Среди библиотек.

— Стало быть, интересуетесь историей? — с живостью спросила она.

— В точности так! — энергично подтвердил тот, — Что там по вашим писателям?..

Женщина-библиотекарь стремглав побежала к дальней секции библиотеки. Её шумная возня возле стеллажей книг нисколько не помешала ей начать исторический экскурс.

— Центральным событием, как вы можете догадаться, было создание поселения и разрешение Азиатского конфликта в наших границах, — раздался голос в глубине помещения, — Братья Мерен и Мирен, присланные из тогдашнего центра провинции с полусотней основателей поселения, начали переговоры с Персидской империей, которая занимала территорию много большую нынешней территории СОНА... — В этот момент что-то тяжёлое глухо посыпалось откуда-то сверху, а один из дальних стеллажей, возле которых была видна макушка библиотекарши, угрожающе закачался.

Старик воспользовался моментом, чтобы самому не перебивать углубившуюся в истоки женщину, и заговорил сам:

— Прошу прощения, что не договорил до конца, — крикнул он, — Это, несомненно, занятно и праздно, но мне всё же более интересно услышать именно развитие самой литературы. Не могли бы Вы...

— Да-да, конечно, я как раз с этим, — ворчливо произнёс голос, и женщина снова очутилась у прилавка. Редко ей приходится рассказывать об этих событиях, а ещё реже кому-нибудь бывает это интересно. В руках у неё была небольшая стопка книг, — Вот самые известные и знаковые произведения того времени. Они оставили уникальное наследие, положив начало развитию всей литературы...

— На следующие... сто лет? — усмехнулся Лингоши, прикинув что-то в уме.

— Да, примерно так и есть, — вскинула брови женщина, — А, собственно, откуда вы...

— Обычно так бывает, — просто ответил он, — С началом аламирской эпохи кадры стали стекаться в центр, затем за провинциальную черту, в города... И ваша литература сгинула, не так ли?

От приступа негодования у женщины-историка затряслись руки.

— Наша литература изменила вектор развития, стала более... гибкой. Но не теряла своего уровня, — сердито выпалила она, — Мы гордимся ей, и никогда...

— Давайте не будем начинать этот никому не нужный спор, — поднял руки Лингоши, — Мне нужны только копии этого вашего наследства и что-нибудь современное. Я, можно сказать, критик.

— Хотите сравнивать то, что в принципе несравнимо друг с другом? — хмуро покачала головой она, — Сдаётся мне, что Вам нисколько не интересна суть вопроса, Вы просто...

— В точности так! — вновь энергично щёлкнул пальцами рук старик-Учитель, — И я думаю, сотни омел хватит, чтобы Вы продали мне эти копии без лишних наставлений. Вы ведь согласны, что так проще?

С этими словами он размашисто протянул ей доселе спрятанную в многочисленных карманах балахона руку с блестящей купюрой.

Миншу стоял напротив маленького исторического стенда с журналами и старательно изучал глазами его содержимое.

Женщина лишь вздохнула и молча приняла купюру, которая перестала излучать свет в её руках, и убрала её в кассу. От таких денег она была не в состоянии отказываться. Но и просто замолкнуть она тоже не могла:

— Позвольте предложить Вам небольшой справочник по литературе Тайлаганга в подарок...

— Нет-нет, спасибо, — рассмеялся Лингоши, обнажив хорошо сохранившиеся зубы, — Для меня они скучны, а занудства мне и так хватает. Эти внуки, — понизил он голос, — могут быть крайне наивными и легкомысленными, знаете ли Вы? А каким занудой он растёт, Вы бы знали, хе-хе... Давеча убежал от меня, проходимец, да тут же чуть не облапошили его, представляете ли!? Ни минуты без контроля не продержится один, знаете-с...

Пока старик с лисьим выражением лица нёс свою лабуду, женщина порождала копии проданных книг: доставала одну за другой из бумажной упаковки и клала их перед собой; затем брала книгу в руки и закрывала глаза с сосредоточенным видом, пока рядом на столе не возникала вторая книга — точная копия первой.

— У нас говорят, наивность — первое счастье человеческое, — хмуро бурчала она с закрытыми глазами и дрожащими веками, — Ибо даёт она радость неизмеримую детям и внукам нашим. Хотите сказать, — оторвалась она от работы и взглянула на мгновение старику в лицо, — Вы не были глупы и доверчивы, будучи дитём? И вы не были счастливы?

Старик лишь покачал головой, но на его улыбку словно набежала тень.

Неудобная пауза затягивалась, однако неудобной её никто и не считал. Старик о чём-то думал, безразлично наблюдая за работой женщины. А она с невозмутимым видом продолжала создавать книги. Наконец она закончила и отложила новосозданные книги в отдельную стопку.

— Из недавних работ могу предложить Вам сборник сатирических стихов Надзинера прошлого года, — невозмутимо произнесла в тишине историк деревни, — Его стихи более работ остальных подражателей классического творчества отражали современную суть...

— Я так понимаю, он умер? — оскалился Лингоши, — Удавился? Повесился? Принял яд? Или ушёл по-современному — зациклил в себе вихрь?

— Последнее, — процедила женщина.

— О-хо-хо, как хорошо! Давайте его сборник! — с энтузиазмом расцвёл старик, — Вот это я понимаю — творческий человек подходит творчески ко всему! Даже к смерти он постучался так, как захотел — глупо и бесславно, как последняя пьянь провинции!

Женщина молча завернула сборник с пёстрой обложкой к остальным книгам. Говорить она уже не хотела.

— Даже не копию? — сделал удивлённый вид Учитель, — Не жалуют его тут у Вас, ой как не жалуют.

— Можете говорить и гримасничать сколько угодно, — бесцветным голосом сказала продавщица, — Но я знаю, за что я стою и почему оно того стоит.

— Пойдём, Миншу, нам тут были очень рады, но нужно и честь знать, — повысил голос Лингоши. Внук его услышал, но выходить не спешил. Старик просто махнул на него рукой и направился к выходу, захватив книги.

— А какое тогда второе счастье? — внезапно с любопытством спросил он, остановившись у выхода.

Пожилая женщина неприязненно взглянула на него и тут же отвернула голову.

— Не знаю, какое второе, третье, четвёртое, пятое, — желчно цедила она, — Но вседозволенность и власть над людьми определённо находятся в этом списке.

— Наконец-то Вы сказали то, с чем я полностью могу согласиться, — с усмешкой ответил Лингоши, открыл дверь и вышел, бросив напоследок, — Всего хорошего Вам и Вашему делу,.. мисс.

Миншу торопливо зашагал к выходу, чуть смущённо взглянув на продавщицу.

— Вы уж простите пожалуйста, он всегда такой грубый... — протянул он, но споткнулся. Ему хотелось добавить что-нибудь в духе: «Не обращайте внимания», но ему показалось нелепым говорить такое уже после случившегося. Так что он просто скомкано выдавил «до свидания» и вышел.

Скрип двери затих в тихой и безжизненной библиотеке, и ни одного звука больше не проникало внутрь неё из шумного равнодушного мира.

Женщина даже не шевельнулась как после ухода старика, так и после слов мальчика. Сеточка тонких морщин покрывала её лицо, губы стянулись в тонкую линию, а плотно сжатые кулаки источали тусклый желтоватый свет.

— «Быт от Курья». Нам сюда, — возвестил старик, как мне показалось, радостно. Хотя с этим многоликим демоном я ни в чём уже не уверен.

После нашего громкого ухода из того книжного я окончательно уверился в мысли о том, что деду просто нравится унижать людей. Ну или история в целом и литературная история деревни в частности — его идея фикс. Других мыслей по этому поводу у меня нет.

Магазин Курья находился прямо на Главной площади и, прямо скажу, впечатлял. Внушительных размеров особняк, который явно служил владельцам домом, выделялся среди пёстрых деревенских построек и строгих провинциальных вышек, являющихся неизменным символом власти провинции, своей традиционной китайской архитектурой, что действительно редко встречается в наше время. Большинство зданий на всей территории Азии, выполненных в традиционном стиле, имеют внушительный возраст, поскольку вот уже больше пятисот лет тайские мотивы выветриваются из вкуса местных жителей. Уютные и вытянутые тростниковые крыши, похожие на огромный зонт для всех любителей тепла и сухости, сменились на строгие и угловатые треугольники, словно люком закрывающие прямоугольный дом от всяких напастей. Я не имею ничего против такого стиля, которого с лёгкой руки одного из выдающихся зодчих прошлого стали называть «универсальным», но мне действительно обидно за китайский стиль, который постепенно предают забытью. Так что я был искренне удовлетворён видеть прекрасный магазин утвари семьи Курья в этом забытом, или почти забытом обличии.

Мы стояли у входа — прямо перед вывеской, которую только что прочитал Лингоши. Несколько ступеней подводили к двери, а перед первой из них вместо обычной брусчатки площади дорогу устилало что-то чёрное. Кроме того, сам дом был словно вдавлен внутрь, отчего это покрытие лежало вне площади. Снующие мимо прохожие не могли случайно пройти здесь. Я было подумал, что это некий порог, но увидел точно такой же у самой двери, искусно выполненной в виде больших и широких напольных часов. Несколько секунд вялого шевеления моих мозгов, пока Лингоши так же стоял и чего-то ждал, и вот дверь отворяется и мы видим китайца чистых кровей, который улыбнулся и молча кивнул нам, приглашая войти. Старик-Учитель так же молча стал подниматься по ступенькам, а я за ним. Внезапно понимание происходящего добралось до моей головы: этот порог каким-то образом возвестил о нашем приходе китайцу, когда Лингоши встал на чёрное покрытие. Порог же у двери, возможно, должен возвещать об уходе человека. Довольно удобно сделано, и никаких тебе колокольчиков на дверях. Я даже уважительно присвистнул, когда зашёл внутрь, но никакого звука не услышал. А куда звуки убрали?..

— Добрый день, Курья-тано, — поклонился Лингоши и протянул руку китайцу. Тот повторил его движение и пожал руку, — Искренне благодарен Вам и Вашей семье,..

Дальше я не слушал — внутреннее убранство помещения поглотило меня. Длинная комната с высокими отражающими потолками встречала нас низкими деревянными столами с причудливыми стульями, за несколькими из которых сидели люди и рассматривали разложенные товары. Эта необычная цепочка клиентов находилась по левую сторону комнаты, и выглядела она необычайно аутентично, словно отдельное помещение. Кроме этого, мне сразу бросилось в глаза обилие картин на впечатляющих тёмно-красных, как и вся комната, стенах. Прямо посередине дальней стены стоял алтарь в виде миниатюрного кратера вулкана, дополняющий огненно-красный стиль помещения. Мне с детства говорили о важном значении цвета для восприятия людей, я слышал и об агрессивном влиянии красных цветов, и об успокаивающих цветах морского прилива, а главным цветом эпохи Равновесия всегда был зелёный цвет девственного леса — символ чистоты и ясности ума. Однако этот красный выглядел просто уютно и стильно, даруя именно такие ощущения. При этом я бы не назвал обстановку роскошной, здесь просто всё словно из одной семьи, но ничего лишнего. Широкая витрина по всю правую стену не выглядела так уж масштабно для такого места — я уверен, что есть ещё по крайней мере несколько комнат для продажи товара.

Да уж, в своей деревне я не встречал такого отношения к людям — а ведь это ещё не жилая часть дома Курья, значит такая красота, возможно, лишь отголосок семейного духа. В моей родной Циянго всё было утомительно-однообразным; люди не старались создать милую глазу обстановку, а просто своими поточными навыками вынуждали слабовольных людей купить товар. Я уверен, что дело даже не в деньгах и жадности, а просто в отсутствии стремления к высокому...

...А ведь в моей деревне делали много красивого, и истинный энтузиазм присутствовал у многих...

Я вдруг понял, что не сделал ни шага в сторону, и стою бездвижно у двери, которая беззвучно закрылась сама собой. В глазах словно встала картинка комнаты, назойливо не желая уходить. Образы вдруг помутнели, но глаза снова стали меня слушаться, однако на смену этому на меня напала невероятная жажда. В ушах раздался звон; я судорожно сглотнул, кое как повернувшись к витрине. Спину Лингоши я видел чётко, она была в шаге от меня, но я ничего не мог сделать. Руки перестали меня слушаться, а изо рта вырывались только болезненные хрипы. Внезапно голос Лингоши зашуршал эхом в голове, словно из колодца:

— ... однако, мы слишком увлеклись. Миншу основательно приглушило у Вас. Извольте, пожалуйста, выключить его из потока...

— Ой, приношу искренние извинения, я как-то совсем запамятовал. Мигрени делают меня очень забывчивым... — эхом раздался чей-то мелодичный мужской голос.

Ничего не могу понять; очень хочется пить. Ноги словно свинцом налились, и вот я только начал осторожно сгибать ноги в попытках найти стул, как внезапно всё прошло. Всё это время я стоял у двери, опёршись о стену. Старик с напуганным мужчиной смотрели на меня: Лингоши — с открытым любопытством, китаец — с отеческой заботой и, как мне показалось, чем-то вроде стыда.

— Ну неплохо ты справился, скажу я, — удовлетворённо произнёс первый, пытливо вглядываясь мне в лицо, — Многие от такого столкновения свалились бы.

— У вас что... Все клиенты через это проходят? — прохрипел я — речь вернулась, но язык немного заплетался.

Никогда раньше не встречался с искусственной жаждой: пренеприятная вещь, оставляющая комок в горле.

— Что ты! Конечно нет, — с видимым замешательством воскликнул китаец, — Просто ты взял и сознательно вышел из потока... Это...

— Как выпрыгнуть из повозки на полном ходу, — подхватил Лингоши, — Но это так уж просто не сделать, особенно неподготовленному. А ты ещё и не начинал изучать свойства бивисферы, так что...

— Ты просто наплевал на возможные последствия, как и всегда, — вырвалось у меня. Внезапно жизнь вернулась ко мне в одну секунду: возмущение, злость и обида нагрянули одним валом. Осознавать себя жертвой очередного эксперимента всегда неприятно, а тут ещё и жуткие ощущения. Я словно к смерти на огонёк зашёл!

Этот мужчина явно переживает за свою оплошность: его сложенные домиком брови и беспокойные глаза выглядят даже забавно. В целом он выглядел неплохо: небольшая чёрная бородка и строгий чёрно-красный костюм добавляли ему серьёзности и даже несколько лет. Однако некая искорка в глазах и, как это ни странно, светлые волосы ёжиком говорили о расцвете сил и молодости, так что в я оказался в замешательстве, пытаясь на глаз определить его возраст. Ему могло быть как тридцать, так и все сорок пять лет.

— Зато мы получили некоторую информацию, оказывается... — начал опять дед, но я не хотел его слушать, так что просто упрямо крутанул головой и выкрикнул:

— Да мне плевать!

— ... ты не так уж и наивен, раз смог выйти из потока, — бесстрастно закончил дед.

— Давайте всё же присядем, — примирительно произнёс мужчина, указав на небольшой стол с тремя стульями у витрины.

Я шумно выдохнул: последняя ниточка разума к моим эмоциям шептала, что не стоит терять лицо и пускаться во все тяжкие, оскорбляя деда, так что я просто кивнул. Мы пошли к столу, который стоял в небольшом отдалении от витрин. Колющая боль в голове немного поубавилась.

Взглянув на стены и убранство комнаты, я вновь удивился. Всего несколько картин и одни единственные часы украшали голые красные стены; алтарь-вулкан у дальней стены был вообще больше оранжевым и несколько выбивался из общих цветов, которые теперь не казались такими уж и единообразными. Стол, к которому мы подошли, и вовсе был обычным бухгалтерский чёрным столом, которого я явно не видел раньше. Кроме того, помещение было явно темноватым; несколько люстр на такое большое помещение, очевидно, не хватало, так что обилие настольных ламп создавало ощущение конторы... Я встрепенулся и всё же сел за предложенный стул.

— Спасибо за терпение, Миншу, — сказал китаец, когда мы уселись, — Меня зовут Миралинь, и я глава семьи Курья. Приношу свои извинения: обычно до такого у нас никто не доходит, а закрыть тебя от потока я просто забыл, увлёкшись беседой... Это меня, конечно, не оправдывает, но...

Ему я верю, искренность в его словах чувствуется словно под коркой. К сожалению, в нашем мире большинство чувств и ощущений можно навязать, так что даже своему наитию доверять нельзя. Тем не менее, здесь и сейчас у меня нет хороших альтернатив.

— Я всё понимаю, — попытался улыбнуться я, но вышло что-то вроде гримасы, — Мигрени — вещь неприятная, особенно если Вас отвлекают, — посмотрел я мрачно на Лингоши, — Так что извинения я принимаю, и давайте больше...

— Стоп-стоп,.. — удивлённо произнёс старик-Учитель, — Ты что, слышал наш разговор?

— Я точно слышал, что ты просил Курья-тано выключить меня из потока, — недовольно произнёс я. Они оба явно были удивлены, — А Вы сказали, что забыли сделать... Из-за той самой мигрени.

Миралинь и Лингоши переглянулись:

— Видимо, с тобой нам здесь будет интересно, — покачал головой хозяин магазина и ушёл куда-то за витрину.

— Видишь ли, Миншу, — осторожным тоном произнёс Лингоши. Я даже насторожился — он очень редко говорит подобным образом, — Чтобы сознательно и самостоятельно выйти из подобного потока неподготовленному человеку, ему нужно догадаться о чужой природе своих мыслей, и — выделил он, — понять их некоторую несостоятельность, что ты и сделал.

— Хорошо,.. — медленно произнёс я. О том, что я был под влиянием потока, мне уже давно стало понятно. И выйти из него очень сложно. Но они ведь явно были удивлены не этим.

— В таком случае человек не просто выходит из потока, — вкрадчиво произнёс Лингоши, поглядывая в сторону ушедшего Миралиня, — Он встаёт против него, то есть против течения. Многое зависит от его способностей, многое от потока, но суть одна: человек переживает серьёзные нагрузки и теряет связь с окружающим миром. То, что ты вообще смог нас услышать.., — дед шумно вздохнул, — Это действительно поражает.

Не нравятся мне такие недомолвки, да и не понимаю я их. Но я как-то ведь это сделал, что это всё значит?

— Если не углубляться в полемику, то причин может быть всего две, — медленно проговорил Лингоши, — Либо ты из так называемых статичных людей и влияние тока на тебе намного меньше, как и твои способности на это...

А как же тот уличный старикан?

— Но почему тогда на улице... — начал я.

— Значит, дело во второй возможной причине, — резко ответил дед, который явно ожидал от меня такой реакции, — Скорее всего, ты хорошо чувствуешь социально-психологическое влияние извне.

А вот это уже интересно. Если старик всё же окажется прав, то у меня на руках очень сильный и неизученный козырь. Из этого может выйти много интересного. Но опять же, тот шарлатан...

— Этим объясняется и отказ от навязанных в этом месте мыслей, чуждых тебе, — всё так же медленно проговаривал Лингоши, — И даже твоё внезапное желание отовариться у того проходимца тоже имеет вполне материальную почву.

— Разве я сам не должен был распознать его ложь? — нахмурился я, — У него бы не получилось запудрить мне мозги.

Лингоши лишь покачал головой.

— Ты ещё не умеешь управлять своими ощущениями, — сказал он, — Если твои собственные мысли на его счёт были доброжелательными, то от него требовалось лишь слегка подтолкнуть тебя в нужную сторону. Он не создал ни противоречивых тебе мыслей, ни образного диссонанса. Ты лучше вот что скажи, — вдруг другим тоном сказал Лингоши, — О чём ты думал, когда выбрался из влияния этого места?

Я задумался. Мысли об этом моменте возвращались ко мне без труда, как ни странно. Я ожидал, что это будет подобно последствиям тока Лингоши, когда голову ужасно кололо и сосредоточиться было невозможно, однако сейчас было абсолютно спокойно.

В голове всплыли преувеличенно прекрасные образы этого дома, восхищения интерьером, архитектурой... Хотя нет, это было ещё у входа. Мне изначально понравилось это место, поэтому для местного «клиентоориентированного» потока я оказался очень уязвим... Так, ещё раз. О чём же я думал?..

..В Циянго нет таких красивых мест, отсюда я сделал вывод, что у нас люди подходили не так кропотливо к своей работе...

Вот оно! С этим я не согласен! Причём мысль пришла сама собой, я просто сосредоточился.

— Я решил, что в Циянго нет таких мест из-за плохого подхода наших людей, — вздохнул я.

— С чем потом сам же не согласился. Понимаю, — кивнул Лингоши и отвёл взгляд.

Возникла небольшая пауза. Я понимал, что не хочу думать о своей прежней жизни, об умерших родителях... Этот огромный камень на душе я сразу же привык не замечать, так что сейчас я просто постарался отвлечься от этого, отвернувшись от Лингоши. Спрашивать об ушедшем Миралине мне тоже не хотелось, хоть вопрос и лежал на языке всё это время. Как ушёл, так и вернётся.

— Не думал я, что ты так сильно привязался к своей деревне, — услышал я неприятно-безразличный голос старика, отчего я просто начал закипать. К своей деревне я привязался, даже не к нашей...

— Тебе всегда было плевать на свою семью, — ледяным тоном процедил я. Больше не могу уже сдерживаться, сил нет, — Друзья, родные, близкие... Всё это для тебя просто инструменты, пустые оболочки для твоих Учительских экспериментов! Кроме матери тебя никто и знать не хотел в нашей семье, — уже чуть ли не кричал я и встал, откинув стул, со злостью уставившись на старика, — Шлялся бы дальше со своими ходоками, зачем же ты вернулся? Совесть вдруг очнулась? Или внуков понянчить захотелось? — издевательски закончил я свою гневную речь и вдруг ойкнул, присев на другой стул.

Тяжёлое отвращение к своему деду накатывало на меня огромными океанскими волнами, я чуть ли не физически ощущал... уже что-то другое. Покалывание в висках и ладонях, теплоту разгоняющейся крови... Я тяжело дышал и уже не смотрел на старика, прикрыв глаза ладонью, как вдруг услышал глухие звуки аплодисментов. Что ещё за...

Из-за скрытой двери вышло несколько человек, продолжающих аплодировать. Лингоши уже стоял с торжественным видом и продолжал хлопать. Люди, среди которых я узнал Миралиня, вышли из-за витрины и окружили меня, не переставая хлопать. Среди них я успел поймать уважительный взгляд парня примерно моих лет и восхищённый взгляд маленькой девочки, которую не могли утихомирить окружающие. Такое чувство, что чуть ли не вся семья Курья вышла меня поздравить. Знал бы я, что делать...

Мне очень хотелось встать или хотя бы принять нормальное положение, но чувство тяжести навалилось на меня и не отпускало. Скрючившись на стуле и прикрыв половину лица ладонью, я смотрел на это представление одним глазом; мой взор затуманивался...

— Замечательно, Миншу, — услышал я удовлетворённый голос Лингоши сквозь гул голосов и аплодисменты, — Ты точно не статичен. Прими мои поздравления — ты станешь Воином!

Моё сознание поплыло и полностью отдалось великой тьме. Послышался треск стула, с которого я сверзился. Последнее, что мне увиделось — это чьи-то тянущиеся ко мне длинные и худые руки...

— Давайте-давайте, пошевеливаетесь, скоты, — кричал отстающим Клеон, — Нам ещё идти и идти!

Двое парней шли рядом с ним, что-то горячо обсуждая, а остальные трое брели позади. Клеон неодобрительно покачал головой и повернулся обратно. Поправил лук, вздохнул. И двинулся дальше.

Приятный ночной лес и туман всегда так действуют. Ночь близилась к концу, но упрямо не хотела уступать своё блаженство рассвету. Можно сказать, что только в безмолвии, покое и отдыхе есть счастье для неё. От такой мысли Клеон усмехнулся.

Разделиться с целью охватить все места возможного пребывания противника в самое короткое время — не самое лучшее решение. Прямо скажем — внезапное. Обычно Локус против разделения отряда. Для обычных наёмников или даже для обычного военного конфликта это правильная тактика, но не здесь и не сейчас. А для «Копьев Вейхоу» так и вообще никогда.

Остаётся надеяться, что Локус не переоценивает силы отряда.

Вообще, Локус, бессменный командир отряда, был также и единственным наводчиком, который направлял их к цели. Лишь он один может понять, кто является их объектом — такова политика отряда. Во избежание личностных конфликтов, ложного веяния, чужого воздействия... Чушь всё это, просто правитель провинции Вейхоу, как и любой другой человек у власти на нашей бренной земле, не любит распускать ниточки. Никому не захочется устранять такой ценный отряд в случае утечки информации. Так думал Клеон, и недолюбливал он болтливых людей. «Чем меньше говоришь, тем дольше живёшь» — так он думал всегда, начиная с самого детства, когда ещё маленьким карапузом махал он мечом и грозился перед своими друзьями, как ни странно — очень разговорчивыми друзьями. И вот разошлись они все по свету, да жизнь их пошла круто, но нисколько не менялся Клеон в своём убеждении. Но был он добрым в душе человеком, и коллекционировал с юношества камни, коих много разных он находил на берегу блестящего Жёлтого моря...

Громкий треск ветки прервал его мысли, но привычные глаза сразу взметнулись в сторону шороха. Лук уже был в одной руке, а небывалых размеров стрела с чёрным оперением — в другой. Ещё один шелест листьев на дереве с той же стороны, и р-раз — со звонким звуком дёрнувшейся тетивы стрела сорвалась, послышался глухой звук падения туши о землю. Лучник удовлетворительно улыбнулся — дерево, с которого сверзилось тело, было метрах в двадцати справа от дороги... Разведчик, само-собой. Небо только-только начинало рассветать, и увидеть кого-либо на таком расстоянии было совершенно нереально. Оба гвардейца побежали в сторону дерева, постепенно замедляя шаг, и затем остановились где-то рядом с деревом в некотором смятении. Клеон почувствовал слабые волны в потоке и неодобрительно цокнул. Хоть эта гвардия и относится к оперативному военному подразделению и такие навыки не входят в круг их специализации, запирать эмоции следовало бы научиться. В данный момент они, надо полагать, удивились. И предполагаемый противник точно так же может об этом узнать, а давать ему информацию...

Ещё несколько секунд эти двое так и стояли столбами. До чутких ушей нынешнего командира отряда уже стали долетать разговоры отстающих. Клеон нетерпеливо щёлкнул пальцами и убрал лук.

— Ну что там? — требовательно выкрикнул он, безрезультатно щурясь и вглядываясь в темноту. Говорят, что все Воины более чувствительны к свету, это обычный поточный навык, которому, к сожалению, тоже нужно обучаться. Сейчас же он видел лишь парочку блёклых силуэтов вдали, странный кустарник, закрывающий обзор на другую часть леса...

Ну что же они, прямой вопрос командира будут игнорировать?

— Ты пацана мелкого подстрелил, — глухо произнёс один из гвардейцев.

Сердце Клеона тревожно ёкнуло, но он тут же взял себя в руки. «Что?» — только и пронеслось в его голове, после чего он быстрым шагом направился к ним, попутно оценивая обстановку. Входящие и выходящие потоки спокойны, сознание молчит — опасности нет. Привычным движением прощупал кинжал в складках брони левой рукой, правой — меч в ножнах. Не любил он меч, как и копьё, считал эти оружия слишком ограничивающими в движениях, а мобильность — главным в битве... Всё хорошо, изоляция мыслей проверку прошла, так что Клеон уже побежал к дереву.

Гвардейцы молча расступились перед ним, и глаза убийцы расширились от ужаса. В листве и грязи мокрого утреннего леса лежал в неестественной позе совсем маленький мальчик, лет десять от роду. Его отверстая грудь была залита кровью, руки были заломаны и страшно изгибались; но Клеон смотрел на лицо. Губы были широко растянуты, на лице застыла издевательская ухмылка с закатанными глазами, что лишь устрашало образ.

— Вот ведь,.. — пробормотал один из гвардейцев, но Клеон его не слышал. На мальчике был странный пёстрый костюм, а на голове узнаваемая шапка с бубенчиками, прямо как у...

— Шут? — боязно спросил второй, втянув голову в плечи. Как ни крути, но подобной жути зрелище открывалось глазам действительно редко...

Но всё это было неважно, поскольку Клеона уже захватила волна болезненных воспоминаний. Игрушечная сабелька, забавный колпак и этот нелепый костюм... Лицо, конечно, другое, но даже эта посмертная ухмылка...

«Я не буду жить дольше вас, вояк, но зато моя смерть будет смешной! И не заснёте вы больше спокойно, и спасу я своим проклятьем больше жизней, чем унесёте вы!» Так сказал он, когда они собирались в последний раз, перед Великими Предсказаниями...

"Паяц«,- прошептал Клеон, упав перед телом на колени.

Один из лучших друзей его детства, он всегда выделялся в их компашке. Аляповатый и бесстрашный, безобидный и бойкий, крикливый и насмешливый... Они всегда посмеивались над ним, над его неуклюжестью, смешной речью, этим дурацким костюмом, из-за которого его быстро нарекли «Паяцем»...

«..Война есть самый глупый и никчёмный способ решения проблем», — говорил он и смеялся над моими тренировками, — «Вы пробовали смеяться? А ведь это работает! Правда, работает!» И кричали мы, и спорили, на что только не сходили с ним. И получал он удар за ударом от разгневанного зрителя на его выступлении, который недоволен был очередной неудачной шуткой. Паяц всё смеялся и смеялся, падал и вставал, вытирал кровь и вновь оскаливался, выкрикивая насмешки, пока мы выручали его в очередной раз, оттаскивая в сторону от разъярённых пьянчуг... И не капли безумия не было в его прозрачных как лёд глазах. Казалось, сам дух жизни пронимает его в такие моменты, и даже смерть бы не остановила его искреннее счастье.

Неужели так и придёт твоя смерть? Бесславно и бессмысленно, тебя пристрелят, как дичь на загоне. Пригвоздят стрелой к дереву, и никто больше не услышит ни одной твоей шутки. И вся жизнь твоя, бессмысленно посвящённая бессмысленным развлечениям, так же бессмысленно и закончится.

И этот мальчик, возможно, тоже был лишь игрушкой людей, но ведь явно не заслуживал смерти. Мои навыки несут смерть, раздор и разрушения всему миру. Такие, как я — лишь пешки в правительственных руках, безжалостные палачи, безразлично выполняющие приказ...

Так думал Клеон, первый лучник и приближённый командира элитного отряда «Копья Вейхоу», так и застыв на коленях перед трупом убитого им мальчика, который лежал у его ногах с бессмысленной улыбкой на детском лице. А рядом на него подозрительно глядели застывшими глазами болванчики-гвардейцы.

— Клеон? Командир-тано? — попытался достучаться до него первый, стоящий вплотную к нему, но безрезультатно. Даже банально взял его за плечо, но тут же со стоном осел на землю.

— Идиот! — подскочил к нему второй, — Он явно изолировался, зачем ты стал его трогать?

— Да, теперь понимаю, — прохрипел тот, — Но я должен был проверить...

— А то, что от него сигналы отскакивают, как от стены, тебе ни о чём не говорит? — издевательски произнёс второй.

— Что у вас происходит? — спросила подбежавшая троица.

— Клеон в себя ушёл, видимо, тяжёлая эмоциональная ситуация...

— Да не неси чушь! Ему всегда на всё наплевать...

— А может, извне?

— Так это на публику он образ толстокожего играет, а на самом деле...

— По сторонам смотрите, нам явно кто-то намеренно вывел командира...

— Да он кучу детей на своём пути вырезал, с чего бы тут...

— Нет здесь никого! Каин, замедли-ка, может, наблюдает кто...

— Да не знаю я! Этот особенный какой-то, вишь...

— Он в шутовском колпаке, может, Клеон всегда любил шутов?..

— Никто не проявился...

— Ну, может, издали наблюдают...

— Да плевать он на них хотел, я вам говорю — внешнее воздействие...

— Нам-то что делать? У нас ни Целителя, ни Манипулятора...

— Может, мальчика оттащим? Минг, займись этим. Шутов никто не любит, а Клеон...

— Лирей, свяжись с Ремом, объясни ему...

— Да не буду я его трогать, сам тащи! Вдруг он какой проклятый.

— Да уж сам понял, что надо, но не могу — Рем передал недавно, что они заняты и весь вход блокируют. Уж не знаю, на сколько...

Пока солдатики решали, что им делать, ругались и пытались связаться хоть с кем-то, окружение преобразовывалось. Восходящее солнце оранжевым светом освещало по-утреннему свежий осенний лес. Красивые и мощные тополя величественно отстаивали свои последние бодрые дни перед наступающими холодами и длительной спячкой, сбрасывая последнюю изжелта-красную листву. Исходы весны и осени всегда считались самыми беспокойными временами: люди более склонны к меланхолии и принятию неуверенных, обычно не свойственных им и потому внезапных решений; потоки Жизни колебались из-за природных изменений, нестабильно разгонялись и замедлялись, теряя свою привычную непоколебимость.

...Клеон так и стоял в стазисе, а его отряд расположился в небольшом отдалении от него и так и не мог прийти к консенсусу.

-...в нашем уставе сказано ясно: «при изоляции командира охранять его до ослабления воздействия», что в нашем случае означает до вечера...

— Я уже замедлял поток до вечернего нижнего предела, это не помогло! Может, ещё зимы подождём?

— Нам сразу нужно было отправить кого-нибудь к другим! Уже бы...

— А если враги только этого и ждут? Как разделимся, так нас и вырежут.

Все замолчали разом: гвардеец, который открыл рот, чтобы возразить, так и не стал ничего говорить, устало покачав головой.

— Я предлагаю всё же подождать до вечера, — в тишине сказал Каин, — Замедление потоков ни к чему не привело, но вечером они сами замедлятся, так что по наступлении сумерек я доведу уже до нижнего порога...

— А мы это переживём? — спросил Минг, который не особо смыслил в работе бивисферы. Зато был здоровым и с крепкой головой на плечах.

— Я попытаюсь локализовать процесс, так что в худшем случае немного позябнем, — ответил ему тот.

Другой гвардеец, которого звали Лирей, сплюнул себе под ноги с презрением.

— Нам не давали право на самодеятельность, — процедил он, — Так что я иду связываться с другими группами.

Лирей был главным связным в отсутствии офицеров, коими считались только Локус, Отто, Рем и Клеон. Так что когда он развернулся и пошёл искать помощи, гвардейцы лишь неодобрительно переглянулись — разделиться с единственным оставшимся в отряде связным представлялось крайне иррациональным решением, поскольку даже простое ожидание открывало меньше рисков.

— Постой, тебе нельзя уходить, — начал Минг.

— Без тебя мы все станем полностью изолированными от остальных групп, а значит — и от миссии, — строго окликнул его Каин. Лирей всё же остановился, но головы не повернул.

— Отправляем кого-нибудь к нашим, а сами стоим здесь и ждём, пока я не смогу связаться с Ремом. И никаких тут экспериментов, — поставил он условия.

«Трус» — промелькнуло в голове Каина.

«Мозгляк сопливый» — подумал Минг, но сказал совсем другое:

— Идёт.

Хоть он и был грубоват и несколько невежественен, в данной ситуации его полезность была несравнимой с нужностью Лирея. Приходилось считаться со мнением последнего.

— Я сбегаю к ним, если никто не против, — послышался звонкий тенор самого молодого бойца — как группы, так и всего отряда. Каин одобрительно кивнул — после Лирея он второй, кто может в кратчайшие сроки достичь другую группу. Так что парень побежал к развилке, оставшейся где-то далеко позади, а остальные гвардейцы начали разбивать лагерь вокруг монумента силы, чести и мощи — застывшего на коленях Клеона, на побледневших щеках которого уже засыхали слёзы. Но ни один из гвардейцев не заметил ни слёз, ни болезненного вида командира.

Прекрасный центральный зал дворца правителя Вейхоу был залит ярким дневным светом. Высокие и узкие витражные окна были настолько прозрачны, что казались прорезями в стенах, а свод пылал, отражая свет от нескольких источников пламени, коими были свечи и копья Аламира — факелы на высоких металлических подставках. Огонь был ярким и игривым, но излишне оранжевых оттенков, что казалось неестественным. Впрочем, для адептов уже давно именно такой огонь и был самым что ни на есть естественным.

От парадного входа до центра дворца лежала узкая полоса прекрасного ковра, который вёл к алтарю — сердцу этого места. Алтарь служил для многих манипуляций с потоками Жизни, был необходим каждому развитому человеку, поэтому для главы провинции это место служило не только столпом его власти, но и символом его, а именно — троном. Даже сложно вообразить то количество вариантов решения проблем, которое доступно посвящённому правителю на этом месте силы. Однако его власть чрезвычайно ограничивалась территорией провинции, что, естественно, никак не должно было мешать разрешению внутренних проблем...

Подле трона находилась небольшая скрытая дверь, ведущая в кабинет правителя, что было очень удобно. Вот и сейчас эта дверь чуть приоткрылась и тут же вернулась на место, нарушив и вновь восстановив часть масштабной фрески на половину стены. А за трон уже быстро юркнул его владелец, чуть выпрямив спину и закрыв глаза.

Уже было давно за полдень, так что стоило бы связаться с Локусом. Правитель чуть нахмурился после неудачной попытки совершить так называемый «прилив» — быстродейственный способ связываться с человеком в пределах нескольких километров с помощью простого колебания потока. Если выполнять подобное достаточно часто из одного места, то это даст возможность влиять аж на 2-3 километра, а эффект алтаря усилит дальность эффекта ещё на величину около одного порядка. Способ односторонний, но создаёт коридор потока, поэтому ответ передаётся относительно легко. В случае «отличного» Воина-Полководца, коим являлся Локус, задержка обычно составляет пару секунд. В этот же раз сигнал даже не пробился сквозь энергошум — глава провинции отчётливо почувствовал полное затухание сигнала. После ещё нескольких попыток доставить хоть слово до нужной стороны мужчина лишь тяжко вздохнул — практика не особо помогает. В прошлый раз в своих экспериментах он смог доставить хоть касание, о чём узнал только по полноценной связи, поскольку никакого ответа получить он не смог. Но связаться всё равно нужно, так что он прибегнул к старому и проверенному способу.

«Связь душ» не только ограничивалась возможностью связаться лишь с конкретным человеком, но и требовала довольно изнурительной подготовки, зато её возможности простирались на несколько десятков километров, что на алтаре по итогу давало возможность связаться с Локусом далеко за пределами провинции. Чем сильнее связь между людьми и меньше расстояние между ними, тем легче и быстрее работает «связь душ». Алтарь был нужен ему лишь для общего облегчения и ускорения процесса, всё таки — правителю было немного стыдно признаваться в этом даже самому себе — связист из него был довольно скверный.

То, что для многих давалось лишь сквозь опыт многих лет практики или годы изнурительной медитации, на троне провинции давалось легко. Мужчина закрыл глаза и вытянул руки вперёд, по направлению нужного ему потока. Откинув мысли и попытавшись влиться в протекающую энергию, он начал представлять энергодинамику Локуса, позволяющую видеть его личное искривление потоков. Во мраке сумрачного мира, что доступен каждому человеку, если тот закроет глаза, явно и чётко проявился силуэт, вокруг которого потоки изменялись очень узнаваемо каждому, кто хорошо изучил силу и влияние Локуса на бивисферу. Так что правитель без труда направил поток в сторону Локуса и стал ждать ответа. Ещё одно отличие данного типа связи заключается в поддержании контакта, так что Локус не мог просто взять и ответить — это требовало аналогичной подготовки. Однако все сеансы связи проводились по графику, и Локус точно знает, когда ему нужно быть готовым к контакту.

Силуэт Локуса, однако, не спешил проявляться и становиться полноценным его образом, что лишь насторожило правителя. Всего секунд через тридцать ожидания силуэт начал расплываться, отчего мужчина повторил процедуру.

— Что за... — пробормотал он и открыл глаза в некотором смятении, после чего несколько раз быстро моргнул и встал.

Вот тронный зал дворца, впереди закрыта дверь, солнце всё так же заливает помещение белой дымкой. Всё было в порядке, но тем не менее правитель никак не мог принять случившееся. В этот раз он не смог и следа Локуса увидеть.

На смену смятению и недоумению пришёл и приятно прочистил мысли здравый смысл. Если исходить из меньшего из зол, то поведение командира объясняется просто — они встретились с неким врагом, и в данный момент он сильно занят, или же Локус решает срочную и безотлагательную проблему, почему и изолировался. В таких случаях Локус обычно связывался заранее сам, учитывая график, но доклад всё равно производил вовремя. А раз утром правитель никаких волнений не получал, стало быть, проблемы возникли достаточно внезапно — в такое поверить легче, чем в забывчивость Локуса.

Как бы то ни было, даже самый благоприятный вариант развития событий не устраивал главу провинции, а так как он продолжал стоять у алтаря, первый же приказ последовал инстинктивно — лёгкое колебания потока из левой части дворца к источнику... Судьба она такая, у правителя — все потоки колебать к себе...

Одна из дверей в другую часть дворца негромко открылась, и в зал шагнул Фалрик в своём любимом фраке до колен и подносом с тремя полусгоревшими свечками.

— Вы вызывали, мой господин? — поклонился старый слуга. Несмотря на серьёзность дела, мужчина даже улыбнулся — Фалрик явно скрыл усмешку в поклоне, когда добавлял голосу вопросительных ноток. Сомневается он, видите ли, звали его или нет. Как-никак ошибиться на таком расстоянии было бы недостойно даже для навыков правителя.

— Да, ты мне нужен, — ответил он, вновь вцепившись в старика взглядом, — Передай Ван-Кирану, чтобы он был готов через два часа.

— Господин?.. — неуверенно спросил Фалрик.

Мужчина вновь сел на трон и принял задумчивый вид — обычно в такие случаи слуге лучше остаться на случай других неожиданных приказов. Таких, как этот. Фалрик не хотел думать о причине такого внезапного решения, но любопытство было, и единственным ответом на немой вопрос был практически нереальный довод — у «Копий Вейхоу» возникли проблемы.

— Обстоятельства переменились, — ответил правитель, — Нам придётся поторопиться. Выполняй.

— Как прикажете, — промолвил тот и спешно удалился из зала.

После ухода Фалрика в хале вновь воцарилась тишина.

«Эти Фухао оказались не так уж просты» — думал мужчина на троне, — «Но ничего, время у меня ещё есть. Годы взросления впереди, а пока что это просто мальчик. И его жизнь уже висит на волоске.»

Глава IV — Огонь в крови

...Выпад в сторону, размашистый удар слева, и пока противник уклоняется — шаг назад. Сейчас он сам совершит выпад, на чём я его и поймаю. Так и есть — он явно посчитал меня открытым после моего неудачного удара и совершает резкий выпад вперёд, отведя руку с щитом чуть назад... У меня аж мысли разбежались от количества контрмер, но я решил просто отступить и пустить поток от себя назад... Итог — противник не выдержал даже такого слабого толчка и просто и без затей сверзился на землю, со стоном выпустив щит и приподняв руку над собой. Похоже, растянул. Ну а я побуду сегодня милосердным, так что просто проткну ему сердце мечом. И к следующему...

Да, такие вот будни вояки, будь они неладны. Хожу обычным рядовым на горячие точки, где мы с парнями расширяем сферу влияния Китая во благо государственной целостности. И конца края этому не видно. Хотя что мне, всё равно вернусь домой и дальше буду заниматься войной... Этот путь прицепляется на всю жизнь, и я даже не представляю, какие усилия стоит приложить, чтобы от этого уйти.

На этот раз эти безбашенные уже без всякого щита бросаются на мой меч, вооружившись короткой и небольшой саблей. Я даже свои энергетические навыки не использовал, не пользовался ни усилением оружия, ни потоками Силы. После очередного убитого на меня пришлось уже четверо, но ведь и я был не один, так что обойти они меня не могли...

Этот сабельку над собой поднял и на меня бросился — открылся. Второй же наоборот размахнулся для горизонтального удара,.. Остальные действуют слишком медленно, чтобы успеть в первый такт... Эх, словно детвору резать дают.

Несильный пинок в грудь, чтобы сбить импульс, затем я пригнулся от проносящегося выше лезвия и рубанул наискось обоих. Третий и четвёртый успели только замахнуться, но удар одного из них всё же успевал достать меня. Пришлось чуть побыстрее поднять меч, но удар я всё же смог парировать. Опять получилось, что я чуть не пострадал, недооценив противника. Удар локтем по ближнему, отчего тот даже упал, а четвёртый по виду явно хочет убежать... М-да, и такого врага я умудрился недооценить. Четвёртый уже бежит куда-то прочь от разгромленного отряда, но сейчас должен схлопотать стрелу в спину. Так и получилось — пока я заканчивал третьего, убегающего положила выросшая из его плеча стрела. Лучники работают хорошо.

Внезапно я понял, что несколько отстранился от остальных, так что пришлось развернуться. Но передо мной небольшой холм, за которым слышны звуки боя... Как же я так не заметил, что сдвинулся от холма настолько вниз?..

В общую раздевалку, которая в жаркие летние дни больше походила на баню, зашёл наш капрал. Я сидел с голым торсом у своей стойки с формой, но желания подняться и встать по стойке «смирно» я не почувствовал, в отличии от нескольких дёрнувшихся парней. Пару человек даже умудрились дважды переменить своё решение, в итоге оставшись стоять навытяжку перед своим местом. Забавно, но видимо только на меня так сильно действует слово «увольнение», которое я ненароком услышал сегодня утром и конечно же шепнул нашим.

— Славно поработали нынче, парни. Отдых на пару дней нам обеспечен! — крикнул наш капрал, на что мы немедленно откликнулись одобрительным гулом. Эта казарма за последние дни совсем уже осточертела, так что возможности наконец-то выбраться в деревню обрадовались все. Я же очень хорошо знал, к кому я пойду в первую очередь...

— Эй, Мин, айда с нами по барам! — залихватски крикнул кто-то на всю казарму с дальнего конца раздевалки. Иначе я бы не услышал из-за этого непрекращающегося радостного гула между нами. Я всё понимаю, рады отдыху, но можно ведь уже как-то поспокойнее?

— Давайте вечерком, мне к своим нужно зайти, пока мы в Циянго, — крикнул я в ответ. Почему бы и не выпить?

— Ты здесь жил что ли? — удивился второй служивый, чьё место было уже поближе. Моя стойка была в самом углу казарменного помещения, так что рядом почти никого не было — они ныне в отпусках. Или же их ушили, а места занять ещё не успели. Я бы мог занять место поближе к остальным, но не особо верил, что за такое не прилетит, а обращаться за таким пустяком к капралу не хотелось. Вот и получается, что места поудобнее есть, но занимать их никто не хочет. Я-то уже привык к своему уголку, вот только кричать всё время, чтобы меня услышали, надоедает.

— Ага, — с серьёзной миной кивнул я, — После смерти родителей наш дом забрали под казарму, раньше ведь в Циянго их с роду не было...

Пока одни не понимали, серьёзно я говорю или нет, а другие посмеивались да покачивали головой, я же вдруг понял, что это действительно так. В Циянго никогда не располагалось никаких военных частей, наша деревня стоит в стороне от основных провинциальных и имперских дорог.

Внезапно на улице раздался чудовищный гром, от которого не только кровь стыла в жилах, но и все мысли сразу словно ветром сдуло. Зато хоть сейчас мои легкомысленные сослуживцы всё же замолкли, а свет погас — видимо, даже дежурного проняло. В казарме возникла прекрасная в своей неестественности тишина в полумраке, где я прекратил сверлить взглядом потолок и наскоро стал одеваться обратно в форму. Звукоизоляция и некоторая проводимость не помешают в любой ситуации. Моя одежда такого не имеет, увы. Иначе я бы и смысла в военной форме не видел.

— Это что за чертовщина? — рявкнул один из дальних говорливых, разрушая прекрасное в своей редкости молчание. Так и задушил бы скота, честное слово...

— Эй там, у дверей, гляньте на улицу! — крикнул другой, после чего зашуршал гражданкой в сторону выхода другой солдатик у двери... Я вдруг понял, что не знаю имён ни у одного из них...

— Как моя смена, так сразу какое-то дерьмо с неба валится, люди дуреют,.. — пробурчал дежурный в забавной шапке, — А начальство как обычно руки моет. Куда вот капрал делся? Что нам делать, если вдруг... — дальше я и слушать не стал. Не люблю это пустое ворчание. Не нравится что-то — измени. Не можешь изменить — привыкни. Остальное оставь женщинам.

Шапочка у него явно проводящая, иначе он эту армейскую дурость без приказа не носил бы.

— А ведь точно — это из-за него гром, — хохотнул кто-то из темноты, — В прошлую нашу вылазку к дальней границе именно он дежурил во время вражеской вендетты... Тогда пол западного отделения полегло ещё...

— Ну точно проклятый, вот я его в карты и не могу обставить.., — ну это уже совсем свинство пошло, о чём они?

— А если по-хорошему, так денег с него надо стрясти, проклятые никаких игр не должны вести...

Взрывы смеха и гогота сотрясли воздух не слабее недавнего грома. Меня же больше волновала судьба вышедшего на улицу, но так и не вернувшегося обратно служивого, так что я просто встал и потихоньку стал пробираться к выходу сквозь шум и гам разошедшихся воинов.

— Да что же вы... — боязно начал дежурный, но его голос потонул в общем хаосе веселья:

— А что же он у баб-то такой успех имеет?

— Точно-точно! И в его дежурство офицеры всегда начинают носы свои во всё совать! Видать, явно что-то знают...

— Так это из-за него мне жалованье задерживают! Ну это не дело уже, пусть платит!

— А нравится он им — фортовый!

— Кому?

— Да бабам-то!

— Ааа, понял. И почему?

— А какой девке такой необычный не понравится? Да и убегать от такого страшно — потоком случайным задушит!

Пробравшись сквозь тернии подобной возни, я таки выбрался на улицу, хмурясь от резких горластых голосов и от этого постоянного смеха. Правда у самого входа меня умудрились ухватить за рукав и, явно удивившись собственному успеху, успели дёрнуть меня назад, но я лишь отмахнулся. Даже странно немного — никогда не помню за нашими ребятами такого развязного поведения. Или на них так действует слово «увольнение»?..

После душной и неприятной казармы глоток свежего воздуха был как нельзя кстати. Небо было затянуто тёмными тучами, однако никаких признаков грозы я не наблюдал. Казарма находилась на окраине деревни, которая сама по себе была мала, так что справа и слева нас окружал лес. С виду ничего подозрительного, опасного, или хотя бы примечательного я не видел, однако некая тревога почти сразу же накрыла меня, отчего я сразу ощутил острую нехватку меча в ножнах. Как, собственно, и самих ножен. В таких удалённых «отставных» местах служебное оружие изымалось во избежание лишних головных болей Высшему Командованию, или в нашем случае — старшим офицерам. В голове сразу всплыл «приказ о безусловной передислокации при непосредственной опасности», так что в любой опасной ситуации в наших местах мы обязаны сделать только одно — в спешном порядке убегать в ближайший центр управления, что был аж на окраине провинции. Хоть это и казалось мне бессмысленным раньше, как и обезоруживание отставных подразделений, со временем я понял, что таких ситуаций вообще не бывает. Наверху не дураки сидят, так что бросать нас на произвол судьбы уж точно не станут...

А ведь действительно так — наши поэтому и отдыхают себе спокойно сейчас, шутя про нерадивого беднягу-дежурного. Чего это я так серьёзно настроился, ну гром и гром — мало ли в нашем нестабильном мире источников подобных звуков? Это может быть как какой-нибудь младенец с прорезавшимся голосом будущего Манипулятора, так и баловство с встречными потоками где-нибудь за Полярным кругом...

Тревога не сходила на нет, так что я ещё раз осмотрелся и решил пройтись немного вдоль тропинки в деревню. С первым же шагом меня осадило — куда же делся солдатик?! Он вышел проверить гром, но его нигде нет. Что за ересь происходит?

Начал подниматься ветер. Я ускорил шаг. Чувства подталкивали меня идти дальше, хоть я и понимал, что разумнее всего оставаться со своими. Но всё равно упрямо шагал вперёд, наперерез ветру, который яростно сопротивлялся...

Душераздирающий крик прорезал мои уши так, что я вздрогнул, а кожу словно продрало судорогами. Этот звук человеческого отчаяния и бессилия доносился со стороны леса, куда я стремглав и побежал. Деревья качались страшными тёмными пугалами, даже кусты словно дышали, притаив в себе хищный взгляд. По-быстрому маякнув своим ребятам в казарме, я шагнул в ещё более сумрачный лес. Кроны деревьев не пускали даже остатки доходящего сквозь тучи света, так что мне пришлось напрягать глаза, чтобы разглядеть далеко впереди чей-то силуэт. Не будь я Воином, вообще ничего бы не увидел здесь.

Впереди была широкая поляна, которая была окружена широкой и плотной цепью кустов и деревьев, наваленных бывалыми бурями. Я пробирался через овраги, даже обогнул небольшое болотце, которое вполне можно было принять за ровную поверхность, если бы не затхлый запах и заросли высокой болотной травы, но всеми силами старался не думать о том, что так сильно испугало моего сослуживца в этом лесу. В том, что именно его крик донёсся до моих ушей, я практически не сомневался.

В диких зверей я не верил, как не поверил бы никто на моём месте. Любые колебания потоков, которые стали частью большинства населённых пунктов не только Империи, но и всего мира, отпугивали диких зверей. Даже допустив подобное, было бы немыслимо предположить, что бывалого воина способен напугать какой-нибудь лесной хищник, отпугнуть которого ему инстинктивно легче, чем бровь поднять.

Лес был на взводе, я буквально чувствовал его напряжение. Листва опадала с деревьев медленно и отстранённо, в то время как даже у меня начинали слезиться глаза от потоков воздуха. Встретившись с плотным нагромождением пихт, я попытался пройти сквозь них, но тут же вскрикнул от боли и отступил. Иглы за мгновение выросли до невероятных размеров так, что деревья ощетинились целым клубком блестящих зелёных мечей, которые окружили все деревья непроницаемой стеной. Я посмотрел на свою руку и увидел в щели между пластинами защиты капли крови. Стальные же перчатки были исцарапаны так, словно попали под перекрёстные удары целого вихря клинков. Я лишь покачал головой и двинулся обходить этот заслон. Животные попрятались по своим норкам и гнёздам, шелест птиц затих. Я приготовился увидеть нечто жуткое.

Обогнув последний куст на моём пути, я оказался на нужной поляне, посередине которой на коленях стоял мужчина. Даже с такого близкого расстояния я не мог быть уверен, что это наш человек. Силуэт странно и очень неестественно размывался в глазах, но эта неопределённость во всём уже выводила меня из себя. Складывалось ощущение, что он постоянно отдаляется от меня, так что я уже просто побежал прямо к нему, наплевав на осторожность. К моему удивлению, я всё таки смог подойти к нему и убедится: да, это был мой сослуживец. Он стоял на коленях с низко склонённой головой, так что я не видел его лица. Одежда его была разорвана, а кожа бледна; я аж отшатнулся от отвращения — живой мертвец стоял передо мной.

— Так так, — продрало меня ледяным голосом откуда то сбоку, так что я резко развернулся в ту сторону и принял боевую стойку. Даже боковым зрением я видел, насколько сильно дрожат мои руки, — Всё таки и второй вышел.

Тьма вокруг нас сгустилась так, что я не видел ничего дальше пяти метров вокруг себя. Самое же поганое, что я ничего и не улавливал оттуда. Я был практически уверен в своей скорой кончине, хоть на краю сознания и теплилась мысль, что я бы уже давно погиб, если бы не был им нужен... А может, голос не материален?..

- Теперь точно можно их убирать с дороги. Этот тоже без оружия, - услышал я другой голос сзади себя, но уже не стал разворачиваться. Голос выл противно и скрипуче, скребя по душе когтями. Однако страх уже слишком долго занимал всего меня, так что он открыл месту гневу. Я прилагал немалые усилия, чтобы не отдаться этой тьме в безумном сражении с пустотой. Но слова, пронзившие мою голову, я удержать не смог:

— Для начала хоть покажитесь, трусы. С такими силами и возможностями вы боитесь одного отряда в отставке! Да последняя полевая крыса смелее вас, выродков!

Я выкрикивал эти слова в пустоту с ненавистью к бесчестному врагу. Он явно превосходил нас по уровню владению током. А ведь всё, чему я стал свидетелем за последние полчаса, могло быть плодом работы всего одного грамотного Манипулятора. Но я был уверен, что здесь скопились силы посерьёзнее. Я буквально чувствовал величие своего врага.

Я был готов к внезапной боли, смерти, темноте, но ничего не произошло. Изверги равнодушно молчали.

— Знаешь а он мне нравится. Справимся и с одним подставным. Убирай второго, — услышал я первый леденящий голос.

— Согласен, — ответил скрипучий, и в ту же секунду я услышал глухой звук позади себя. Это было падение тела о землю. Мне очень не хотелось оборачиваться, но хотя бы информация о способе убийства может мне помочь... Демоны, да мне ничего уже не поможет, но попробовать понять хоть что-нибудь я обязан. Сжав кулаки и стиснув зубы, я резко развернулся и увидел тело, лежащее на земле. Вокруг по-прежнему была темнота, а из груди умершего ещё пульсировала алая кровь. Её выталкивало из небольшой сквозной дыры примерно на уровне сердца. Я нервно сглотнул от увиденного. Ему только что за мгновение насквозь прошили грудь. Я...

— Ну что же, а теперь можно и представиться, — вкрадчиво произнёс первый голос. В ту же секунду внезапная вспышка света ослепила меня. Я настолько уже привык к этой обволакивающей тьме, что упал на колени и зажмурил глаза. Однако колебания потоков, молчавшие всё это время, донесли до меня отзвуки как минимум пяти человек. Я сразу же встал и попытался открыть глаза. К моему удивлению, никакого ослепления не было — я явственно видел высокую траву поляны, заросли шиповника и даже тот неприятный ельник. Небо прояснилось, а небольшая тучка почти не закрывала солнце. Я знал, где мои враги, но не спешил действовать. Медленно повернулся направо и увидел...

Закованных в окровавленные доспехи Воинов, чьи глаза неистово горели в жажде убивать. Это были настоящие звери от мира военных искусств, и даже их внешний вид внушал страх врагам и благоговение остальным смертным. Два человека с огромными двуручными мечами, другие двое несли мечи и щиты наперевес. И великий глава этого отряда смерти — копейщик в огромном непробиваемом панцире, откуда только яростными огнями виднелось свечение неистовых глаз.

Мои ноги словно приросли к земле. Мне захотелось стать частью этого леса, всего лишь равнодушным наблюдателем, на долю которого выпало очередное вторжение смертных. Вторжение, что никак не повлияет на мою тихую и спокойную лесную жизнь. Всего лишь маленькая мошка, до которой нет и не должно быть дела великим палачам, несущим смерть и разрушение на своём пути.

— Мы — отряд специального назначения контрразведки провинции Вихи, — начал копейщик. Голос у него был вполне человеческим, низким и с небольшой хрипотцой, — Эта деревня была объявлена потенциально опасной...

Что?!

— Циянго — это земля Вихи! — чуть не заорал я, — Какого чёрта вы нападаете на своих!

— Это не обсуждается, — равнодушно ответил тот, — Ошибки нет. А ты, если хочешь жить, подчинишься нам.

— Пошли вы со своей провинцией! — плюнул я, — На что нам сдалась такая власть? Перейдём к СОНА, а ваш отряд сгниёт от простых штурмовиков! Они вас просто убьют, не будут пытать наведёнными ужасами! Ничтожества...

Шею сдавило с ужасной силой; глаза наполнились слезами от сильной боли. Хрип вырывался из моей груди, а лёгкие судорожно сокращались, не получая воздуха. Шейные позвонки затрещали от огромного давления. Хоть бы не сломались...

Мгновение боли, которое казалось вечностью, внезапно чуть ослабило хватку, что позволило мне немного сосредоточиться и практически рефлекторно качнуть потоки во все стороны от себя. Руки и ноги уже начали набиваться ватой, образ моих мучителей мутнел перед глазами, но я больше ничего не мог сделать. Я не знал другого способа удушения на расстоянии, кроме завихрения потоков возле головы, как и не знал иного выхода из завихрения, кроме веерного колебания потоков.

К моему удивлению, это всё же помогло, и давление немного ослабло. Повторяя манипуляции несколько раз, я всё ослаблял и ослаблял хватку, пока наконец удушение не сошло на нет. Я часто и со свистом задышал, но всё же не смог удержаться на ногах и упал на колено. Кое-как я всё же смог выбраться из удушающих лап смерти, но чёрт возьми... На одно действие противника мне потребовалось пять своих, я был уже вымотан, голову закололо знакомой болью разового перенапряжения.

Они стояли передо мной, всем своим видом выражая безразличие и пренебрежение. Но один из них, амбал с огромным клинком на плече, нетерпеливо мотнул головой:

— Да на что мы тратим тут время! — процедил он, — Заходим к ним и вырезаем этих горе-вояк. Уже второго выцепили, и он такой же беспомощный. По-вашему...

— По-моему, — начал копейщик, медленно повернувшись к нему, — Нам приказано всё сделать тихо, а разгром казармы в этот приказ явно не вписывается.

Я продолжал дышать чуть учащённо и не вставал, чтобы не развеять иллюзию моей слабости. Можно было бы попытаться удрать, благо они закончили со своими фокусами, и все пятеро стояли передо мной достаточно открыто. Пытаться учитывать скрытых от моих глаз других членов отряда я и смысла не вижу. Остаётся надеяться, что остальная часть их отряда работает где-то в другой части деревни. В самом деле, не считают же они, что смогут впятером задавить всю деревню?

Однако не ожидал я, что они будут разбираться со своими разногласиями здесь и сейчас. По-видимому, и у элиты из элит имеются свои проблемы с руководством.

— Да мы их тихо и быстро уложим.., — не согласился громила, но с лидером лучше не спорить.

— ТЫ мне дашь гарантию, что они не успеют отозваться перед начальством?! — рявкнул копейщик, выделив первое слово, — Нам дали чёткие и однозначные приказы, и не тебе, сморчку малолетнему, говорить мне что лучше.

Поток так и взбрыкивал вокруг него, так что даже я мог это почувствовать. Сами же Воины на автомате чуть склонили голову, а говорливый ещё и мстительно прищурился. Вот же мрак, и как они только воюют в такой атмосфере?

— Может ни стоило, хотя бы при чужом, — услышал я другой голос, далёкий и медленный, как из колодца...

Ну что, повеселимся?

— А я уже не жилец, — весело вырвалось из моих губ, — Точнее, он.

— Пойдёшь их подстрекать, значит? — усмехнулся кто — то из Воинов.

— Как получится, — продолжали слова сами выливаться из меня, а тело начало потягиваться, словно только что проснулось. Я с ужасом осознал, что не могу управлять собой от слова «вообще»...

Мой яростный и отчаянный крик остался лишь в моей голове: я кричал и истязался как мог, пытаясь сделать хоть что-то... Но ничего не мог. Оставалось только думать о той ужасной бездне, в которую я учудил. Лишь край сознания остался от меня и ничего более...

А тебе больше не нужно. Молчишь? А я предлагал подчиниться, но ты вынудил меня на этот шаг. Посмотрим, как твои дружки знают тебя и твою личность. Подозреваю, ничего они о тебе не знают, как и я. Но мне это и не нужно. Ведь я — это ты.

* * * * *

В небольшой и вполне обычной спальне царил полумрак. Рядом с кроватью стояла низкая тумба, на которой была возложена горящая свеча. Красные стены и голый дощатый пол тёмными пятнами окружали двух человек в комнате.

На кровати лежал мальчик. Его лицо часто меняло выражение; руки то сжимались в кулаки, то расслабленно лежали вдоль тела. Мальчика заметно лихорадило: пот выступал на его голой груди, всё тело чуть дрожало, но лицо было очень бледным и болезненным.

Напротив кровати и рядом с дверью на стуле сидел старик, смотря лишь в одну точку — на свечу. Лицо его хмурилось, но никаких других признаков глубокого участия или переживания он не проявлял.

Пламя свечи постоянно прыгало и подёргивалось в своём танце. Окно на улицу было плотно закрыто, а шторы не пускали дневной свет внутрь.

Старик упрямо мотнул головой и встал. Глянув ещё раз напоследок на своего внука, Лингоши спешно вышел из комнаты. И чуть не столкнулся с подошедшим Миралинем.

— Когда будет ваш специалист? — нетерпеливо спросил Учитель.

— Я ведь уже говорил, — начал тот, но Лингоши цокнул языком. Миралинь покачал головой, но ответил: — Через несколько часов.

— К тому моменту он поможет... Даже не знаю? — саркастически развёл руками старик, — Отнести гроб?

Лингоши ужасно злила вся эта ситуация. Какие-то выродки умудрились поймать момент, когда Миншу был слаб, и пролезли ему в сон? Миншу потерял сознание явно из-за общей нагрузки, а не под чужим воздействием, так что такое грандиозное совпадение можно смело посылать куда подальше. Он никак не мог это предотвратить. Но как же им так повезло?

— Мне жаль, но здесь и сейчас мы ничем не можем ему помочь. Но мы всё же пытаемся, так что будьте сдержаннее, — нахмурился Миралинь, — Раз уж всё равно ничем помочь не можете.

Головой Лингоши понимал, что не очень красиво бросаться на тех, кто хочет тебе помочь, но сейчас ему было не до этого... Ну ещё бы они не пытались помочь — благодарность Миншу в будущем может оказаться очень значимой, ибо с такими силами он точно станет далеко не последним Воином провинции.

— Прошу меня извинить, — глухо сказал старик и повернулся в сторону выхода. Никаких извинительных жестов или колебаний Миралинь не заметил и лишь горько усмехнулся.

«Чую, он попортит мне ещё немало крови.» — подумал он и направился в жилую часть дома.

* * * * *

Резко накативший страх вновь продрал меня всего, ибо ни с чем подобным я никогда раньше не встречался и даже не слышал о таких способностях. В настолько безнадёжных ситуациях мне не оставалось ничего, кроме попыток забрать с собой на тот свет хоть кого-нибудь. Но как?

Я ничего уже не мог сделать. Ноги послушно двигались сами собой, руки раздвигали ветки, а мои пленители вальяжно шли где-то позади меня. Вот ведь уроды. Главный перестраховщик сидел сейчас во мне, но на мои мысли более никак не отзывался. Даже сквозь ужасную боль абсолютной беспомощности, которую я никогда в жизни не ощущал, мне было очень любопытно, осталось ли тело лидера там, или исчезло во мне?.. Как я вообще могу думать о такой ерунде?

Действительно... Но если хочешь остаться в живых, не советую пренебрегать нашей просьбой: помоги мне выманить оставшихся и не возбудить подозрений, и я... мы оставим тебе твою жизнь.

Ужасный голос, сжимающий сердце от холода, не унимался. И хоть я даже попробовать оценить его честность не мог из-за отсутствия даже чёртовой туши врага перед собой, я был уверен в его лживой натуре. Мне не нужно видеть его движения и искру в глазах, им нет никакого смысла оставлять мне жизнь. И он тоже понимал, что я не пойду ему навстречу, так что смысла вновь предлагать мне бессмысленное решение я не видел...

А с другой стороны, кто мне эти воины? Безымянные болваны, толпы которых гибнут каждый божий день в нашем жестоком мире. Они в любом случае обречены, так почему бы мне не попытаться завоевать себе жизнь? Даже малейший шанс на искренность этой личинки, что сидит в моей голове, лучше однозначной смерти.

Личинки, говоришь?..

Боль пронзила моё тело, сжимая кожу в тиски и заставляя кипеть кровь в жилах, отчего я закрыл глаза и застонал... Но ни того, ни другого я, естественно, не смог сделать, так что я просто потерял восприятие окружения и пытался расфокусировать своё внимание от раскалённого скальпеля в моей голове любыми методами... Образы Лингоши и родителей ужасно терялись в сознании, но я пытался тщательно и точно вспомнить их внешний облик... Да мать вашу, Аламира, всех святых и Покровителей, уймите этот ад в моей голове!

Спокойно... Вот моя мама — Эншола Фухао. Сквозь дразнящий смех и пытку я вспоминал первую женщину в моей жизни... Вот тёмные волосы и тёмно-зелёные глаза, вот её вечный беззаботный вид, неунывающее лицо... И всё в этом образе — ложь. Смех внезапно исчез, а я почувствовал удивление внутри себя. Он явно не ожидал, что я не буду верить в воссозданный мною облик... А зря. За зелёными и «простыми» глазами таилась любовь и верность, а тёмные волосы, вопреки расхожему мнению, не показывали отстранённость и безразличие. Моя мать прекрасно понимала, что такое сострадание и забота. Для Предсказателей, которые известны своим мрачным взглядом на мир, внешняя беззаботность была отличной маской...

Удивление прошло, но внезапно во мне пробудилась злоба. Учитывая, что раньше я не ощущал чужих эмоций и чувств, могу предположить, что я смог его впечатлить. Нельзя останавливаться на достигнутом.

Отец... Я мало видел его в детстве. Помню заросшую шевелюру и приятные мозолистые руки, которые отвешивали мне знатные подзатыльники после очередного неправильного движения... Он учил меня мечу, когда у него было время, со смехом называя меня будущим полководцем. Ему было наплевать на эти разносторонние учения, и даже отшельничеством он пренебрегал, что радовало меня безмерно. Перспектива прошляться по куче мест в вечном «поиске себя» мне никогда не нравилась. С родителями спокойнее, и я никуда не хотел от них уходить...

Боль постепенно уходила, как и родители. Я вновь стоял в лесу, где перед глазами...

...лежал выпотрошенный ворон. Правого крыла не было, а на месте глаз торчали длинные и тонкие блестящие иглы...

Ещё одно оскорбление — и ты умрёшь от боли.

...Внезапно я услышал своё сердце: оно билось глухо и неритмично. Пугающее зрелище никуда не уходило — он не спешил отводить мои глаза.

Больше ни слова, обещаю.

Поможешь вытащить своих?

Да...

Ну вот и замечательно. Мы уже подходим, и мне придётся вернуть тебе речь. Зови их наружу, но не пытайся предупредить, иначе сразу погибнешь.

Кровавая каша из останков ворона наконец исчезла из поля зрения. Сердце продолжало с неимоверной силой отсчитывать бешеные секунды моей жизни, словно нагоняя счёт на годы вперёд. Я не хочу остаться ни с чем, бороться и умереть в отчаянном противостоянии... Мне просто не хочется умирать... А на моих сослуживцев мне изначально было плевать.

Приняв подобное решение, я даже смог расслабиться, пока моё тело приближалось к тому неприятному ельнику. В конце концов, живая собака лучше мёртвого льва, а о моём бесчестии никто не узнает, так что буквально одна хорошо продуманная история уже сделает из меня чуть ли не героя... Под натиском превосходящего врага я смог уйти и отвести след, удачным движением потока вырубив наводчика врагов... А звучит-то неплохо. Хм, видимо, лес уже ослабил свою хватку, иначе слабо представляю, как я пройду через этот ельник. Впрочем, этим палачам наплевать на целость моего тела, но... Меня ведь изрубит на куски... Стоп.

Меня же никогда не занимала слава... И всегда было плевать на толки обо мне... Так к чему продумывать историю, которую никому не стал бы рассказывать?

А ты, я смотрю, всё угомониться не можешь? Быть может, ты хочешь познакомиться с этими елями поближе?

Нет, пожалуйста... А впрочем, я уже ни в чём не уверен. Сам себя не узнаю.

И больше никогда не узнаешь.

* * * * *

Свеча дрожала сильнее и сильнее. Иногда она словно полностью затухала, но всё равно загоралась вновь.

— Ему всё хуже, — беспокойно отметил длинный и очень худой парень, держащий руки на уровне груди Миншу, не прикасаясь к нему, — Потоки подходят к нижнему пределу. Я могу попробовать вмешаться, но...

— Не стоит, риск слишком велик, — коротко ответил ему Миралинь, — Странно это... Если его хотят убить, то одурманивание — это способ...

— Странный и неэффективный, — кивнул парень, — Потоки замедляются всё медленнее, так что умирать ему придётся ещё несколько часов.

— Для парня это скорее пытки, — посмотрел мужчина на умирающее тело, — Он очень выносливый. Должен выкарабкаться. Любой другой бы на его месте такого не выдержал.

— Остаться в живых — ещё не самое лучшее для него, — промолвил парень, — Я видел дурман и даже избавлял от него людей в некоторых случаях, но с таким интенсивным наваждением я никогда не имел дело. В тяжёлых условиях, создаваемых Снотворцем, повреждения психики у пацана практически неизбежны.

— Насколько тяжёлыми они могут быть? — серьёзно спросил Миралинь.

В этом вопросе его сын разбирался намного лучше него. Недолгая практика начинающего Манипулятора была невероятно насыщенной на различные пакости, которые могут принести люди, так что сын уже сейчас был довольно опытным в таких делах.

— Сложно сказать.., — покачал головой тот, — Многое зависит как от мастерства и манипуляций Снотворца, так и от психоэмоциональной почвы. А в свете увиденного...

— Видимо, всё непросто, — пробормотал мужчина.

Они помолчали, обменявшись мрачными взглядами. Недавний срыв мальчика и его последующая инициация имеют вполне определённую почву. Отец с сыном не знали всей истории, но сильная неприязнь Миншу к своему деду была налицо. Когда они вошли в приёмную, гнев и нескрываемая злость ощущались буквально физически. Колебания расходились бешеными кольцами, а около самого Миншу творился настоящий хаос. Слава Аламиру, дети находились в другой части помещения, а старики в этот момент отсутствовали в доме, иначе на кровать пришлось бы укладывать не только мальчика.

— Будем надеяться, что старик сможет каким-либо образом помочь внуку, — сказал Миралинь и направился к двери.

— ..Или Снотворец с проектированием сна ошибётся, и тогда у Миншу появится шанс выкарабкаться самому, — сказал ему вдогонку парень. Миралинь лишь чуть задержался у двери, покачав головой, но всё же ушёл, ни обронив ни слова. Как ни крути, практичному и опытному человеку в такое не верилось.

" Ну в самом деле: а почему бы и нет?" — промелькнуло у обоих в голове.

* * * * *

— Талисманы, кулоны, серьги, кинжалы, свечи, проводящие ткани и многое другое! Неразгаданные предметы материолога, но отмеченные как...

— Старик, хватит уже заливать. У нас уже давно не было таких учёных в деревне. Иди и займись делом.

— Прошу Вас, просто взгляните...

— Да отвяжись ты уже, пожалуйста, — раздражённо произнесла полная женщина, нагруженная целым ворохом мешков, — Такие вещи на аукционах за десятки тысяч омел продают. Туда и иди.

Бедный старик отшатнулся от её резкого ответа и сильного встречного колебания.

— Вот ведь карга стервозная, — пробормотал он, потирая затылок, — Тоже и слушать не захотела. Эх...

Сильные и уверенные волны потока буквально заставили его повернуть голову налево, в сторону центра деревни. Искреннее и нескрываемое удивление отразилось на лице старого торгаша, ибо уже давно он не чувствовал влияния подобной силы.

Вдоль дороги шёл уже знакомый ему противный старик с палкой. Сразу вспомнилось недавнее предсказание, по которому торговец встретит на улице «нового юнца», благодаря которому сможет выровнять своё положение и возвеличит наконец имя своей сестры. Тот незнакомец с закрытым лицом ещё много говорил в тот день в баре, убеждал, пророчил и что — то долго втолковывал, но старика уже погружало в пьяный водоворот невменяемости... Горе потери близких каждый воспринимает по — своему и переживает по — разному, так что старик не считал себя виноватым за тот момент, когда не стал дослушивать пророка. Жизнь его была полна самых разных впечатлений, но никогда не зависела от этих демагогов, возомнивших себя вершителями судеб. Так что, увидев того самого старика, что не дал тогда продать юнцу кулон, продавец разозлился. Даже в момент наибольшей слабости, когда Судьба может наконец проявить свою силу в милости и доброте, она просто отвернулась от него.

Старики подошли практически вплотную друг к другу, когда Лингоши ощутил резкий толчок в свою сторону, на что рефлекторно ответил блоком и импульсом вперёд. Именно третий уровень владения током позволяет совершать одновременные движения в разных направлений. Торгаш не был способен на оба действия сразу, так что просто охнул и упал на землю, со свистом выдохнув воздух.

— За грубость и неправоту прошу простить меня, — спокойно начал Лингоши, а ответные слова вырвались из уст упавшего старика.

— За резкий общий наш приём я извиню тебя, — медленно и с запинками произнёс тот и тут же начал чертыхаться и сплёвывать.

— Что это за бред? Что ты со мной сделал? — заворчал он, но Лингоши не дал ему договорить.

— Мои Учительские штучки, не бери в голову, — сказал он, — Ещё раз: я прошу прощения за тот инцидент...

— Да-да, не нужно повторять, мне голосов в голове хватает, — раздражённо процедил старик и наконец поднялся на ноги, потирая уши, — Зачем пришёл? С внуком развлекаться надоело?

— Можно и так сказать, — ядовито ответил Лингоши, — Скорее, здесь оказалось интереснее. Не каждый день находишь в глухой деревне человека с целой горкой наследия материолога.

— Неужели?.. — расширились и заблестели тусклые глаза торгаша, — Но тогда какого дьявола...

— В целях воспитания, — серьёзно кивнул Лингоши, — Нужно было проучить внука, чтобы впредь не доверял всяким проходимцам на улице.

— Ну ты и сволочь, дед, — покачал головой заметно повеселевший старик.

— Ты лучше объясни мне другое, — проигнорировал его выпад Лингоши, — Ты что, совсем с головой не дружишь? У тебя на руках огромное состояние, а ты пытаешься впихнуть за бесценок потенциально сильные артефакты? И как, Аламир тебя благослови, ты умудрился никого не заинтересовать? Да любое отребье, потратившее пять минут на пробный проток вещей, душу заложит за такое богатство!

— Вот и я так же думал, — уныло кивнул головой потенциальный богач, — Однако у нас в Тайлаганге никто никому уже не верит. Что-то мне подсказывает, что даже в пробный поток они не поверят. Сейчас время такое...

— Могу понять, — вздохнул Лингоши, — Но ты мог потратить последние деньги, чтобы добраться до ближайшего аукциона. Там есть люди...

— Нет у меня денег, плохо с этим всё, — покачал головой владелец большого состояния, — После смерти сестры... Как-то не до этого было.

Лингоши промолчал и опустил голову. Небольшая сеточка морщин покрыла его лицо, а губы стянулись в тонкую линию.

— Вот не верю я, что ты случайно в тот момент оказался на дороге, — ровно промолвил Учитель, и волны энергии во все стороны пошли от него. Влияние Жизни подействовало на старика незамедлительно.

— В одном баре несколько дней назад ко мне подошёл незнакомец.., — осторожно начал торгаш. Лингоши вскинул голову, всем своим видом выражая внимание, — Я не мог видеть его лица. Этот тип назвался пророком и обещал мне... успех в моём деле, если... когда я встречу одного парня на дороге... Он сказал, что я пойму, о ком он говорит. Так и случилось.

— Так... — медленно сказал Лингоши. Его глаза загорелись предвкушением, — Ты знаешь, где мы можем его найти?

— Я сама с этим справлюсь, — послышался голос где-то в стороне, отчего торгаш с криком свалился на землю в испуге. Даже Учителя проняло, отчего он резко начал озираться. Впрочем, Лингоши не растерялся.

— Миншу в беде, мне срочно нужна твоя помощь. Амал-ин, — выбросил старик в воздух. Кем бы она не была, он понадеялся, что ей можно доверять. Второй старик лишь боязливо дёрнул плечом, с опаской оглядываясь вокруг.

— Скоро буду на месте. Только не оставайтесь здесь — шпионы могут быть повсюду, — прошелестел быстро удаляющийся голос.

— Она права. Пошли, бедолага, — повернулся Лингоши.

— Мне с вами идти? — непонимающе отозвался тот.

— Тебе же напророчили всех благ? Вот и пошли за ними. Да и к слову — ты ведь не думал, что я простил тебе попытку облапошить моего внука?

— Я никого не пытался...

— Я знаю, но со стороны-то всё именно так и выглядело! Расскажи мне про тот кулон, что приглянулся Миншу.

— Он взял его наугад...

— О-хо-хо, великий ты материалист, да ни черта ты видно не понимаешь в деле своей сестры! Такие вещи всегда находят нужных хозяев.

— Давай уже иди, куда шёл, — буркнул тот, — У тебя вроде с внуком беда приключилась.

— Точно! Тогда нам лучше поторопиться.

Глава V — Ответы нужны всем

Лес перестал представлять из себя хоть что-нибудь вразумительное. Деревья искривились, как колосья пшена под натиском ветра, а воздух пропитался гнилью и смрадом земли. Я уже давно перестал верить тому, что слышу. Но кто же мог подумать, что и своим глазам я тоже не могу более доверять?

Жуткий ельник просто сжался от силы моих пленителей, так что пускать меня в расход или обходить деревья нам не пришлось. Никогда не видел ничего подобного прежде, но разве после всего произошедшего это могло меня удивить?

Равнодушные палачи за моей спиной молчали... Да чёрт их знает, они вполне могли бы и уши мне заглушить. Почему бы и нет?

Я поймал себя на мысли, что даже последние нотки волнения, страха и отчаяния уже давно отзвучали во мне. Я чётко слышал глухое и частое биение своего сердца, но сам был абсолютно спокоен. Покорное смирение со своей судьбой и ожидание неизбежного никогда не овладевали мной: я всегда сражался до последнего. Пока все не полягут, пока рука держит меч — мы всегда боролись до последнего. Упрямо и отчаянно держались за эту тонкую ниточку жизни. Наш отряд бывал в разных передрягах: я помню и окружения деревень, и ставки с засадами, и праздное веселье в банях после очередной удачной кампании...

Но намного сильнее врезались в мою память события 37 года, когда за спинами нашего начальства творилась история и вершились судьбы... Многие бы хотели знать, как из фактических врагов Персия и СОНА стали союзниками и ввязались в эту бесконечную войну... Для нас было важно только то, что буквально на третий день перемирия нас захватили в клещи сотни, если не тысячи наёмников... Это было настолько внезапно, что от тревоги никто не мог спать несколько дней. Если бы не мастерство Высшего Командования и нашего капрала, все бы слегли в одну яму. Страшно подумать, на что была бы способна подготовленная армия таких размеров на небольшой территории, если даже простые наёмники навели ужас на всех.

Справедливости ради стоит отметить, что с противниками подобного уровня я никогда не сталкивался. Я тут не то что меч, я руки своей поднять не могу. Тут просто умереть, не навредив своим, было бы уже невероятным достижением.

Однако вот и болотце, случайно промелькнувшее в поле нашего зрения. А значит, скоро мы выйдем к казарме. Мои ноги взбирались по оврагам и канавам, перепрыгивали буераки и безбожно пинали пни. Мой «водитель», по-видимому, не обладал особым опытом в управлении чужим телом, так что я по факту не шёл, а неуклюже передвигал ногами. Со временем он, конечно, приноровился, но споткнуться заплетающимися ногами и упасть мне всё же довелось не один раз. Боль от ушибов, царапин и ссадин была словно приглушённой. Подозреваю, это опять старания Манипулятора.

Мы выходим... Ты готов?

После мутного и тёмного леса перед глазами наконец засиял свет. Кошмарные деревья и кусты безликой тьмой остались позади.

— Да.

* * * * *

Солнце висело высоко на безоблачном небе, освещая небольшую лесную поляну. Небольшой костёр ярко пылал рядом со стоящим на коленях Клеоном. Трое гвардейцев сидели на своих синих плащах и предавались скуке, пока четвёртый ходил чуть вдалеке и чутко прислушивался к окружению. Один пытался медитировать, но часто сменяющиеся выражения лица создавали образ скорее спящего, чем медитирующего, а двое других играли в шаро-боро. Это была нехитрая игра с бивичувствительными камушками, которые светились при изменении потока. Раскладная доска для игры была где-то у Клеона, поэтому бравые гвардейцы совершенно разумно и отнюдь не трусливо не лезли за ней и обходились перебиранием камней.

— Сейчас не время баловаться, — пробормотал полуспящий, — Занялись бы делом.

Оба гвардейца ответили на это удивлёнными взглядами. Камушки погасли почти одновременно, и потоки на мгновение успокоились: ничтожно слабые колебания потухли.

— Как ты? — спросил первый.

— И каким, позволь спросить? — подкинул ещё один вопрос второй гвардеец.

Тот не спешил отвечать, но возвёл глаза к небу.

Опадающие листья замедлили свой неспешный полёт; ветви деревьев застыли незримыми наблюдателями сцены, которая разворачивалась перед ними.

— Я пытаюсь связаться с Локусом, бестолочь ты недалёкая, — процедил полуспящий Лирей, — А ваши дурацкие игры мешают наводке. Сейчас и без вас потоки нестабильны, а так...

— Да какой из тебя связист, если тебе камушки светящиеся мешают! — воскликнули играющие.

— Не вам судить, — раздражённо ответил тот, — Лучше добудьте нам еды. Или с Мингом сменитесь...

Один из гвардейцев просто сплюнул с презрением, встал и направился к Мингу.

— Какой же ты исполнительный, Лирей, — ядовито произнёс другой и тоже поднялся, — Нам очень повезло, что у нас есть такой, как ты.

Бросив эти слова, он двинулся в сторону костра, а Лирей лишь поморщился.

..Пламя костра задрожало, запрыгало, а весёлый и задорный треск прекратился.

«Что это с огнём? Если ветра нет, то отчего он так волнуется?» — подумал проходящий мимо воин.

— Замечательный у нас связной, — услышал Минг позади себя, — С таким хорошо получается сидеть в лагере и бездействовать.

Минг стоял, прислонившись к дереву, но разворачиваться не стал, узнав голос Каина.

— Соглашусь с тобой, — лениво протянул он, — Однако каким бы замечательным он ни был, офицеры наши ещё лучше.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурился тот.

— Они бы не оценили нашу попытку вызволить Клеона, — ответил Минг, — То есть даже в случае успеха мы бы живо отправились обратно в Каспелье. Нашу замену помнишь?

От этих слов Каин лишь поморщился, вспомнив тех идиотов-новобранцев, которых уже несколько раз пускали на задания вместо них. И если один явно был слабоумным, то второй был просто до невозможности наглым, что, в конечном итоге, было намного хуже для отряда. А если вспомнить титаническое терпение остальных членов отряда, то Каину и Мингу, закадычным приятелям, приходилось только радоваться, что им не пришлось лицезреть тот цирк, что разворачивался в отряде в их отсутствие. Эти идиоты заменяли-то их. У других гвардейцев на замене были свои идиоты. Скорее всего, такие же безнадёжные. Хорошо ещё, что наверху это понимали и грамотно распределяли смены.

— О таких было бы приятно забыть, — пробормотал Каин и встал у другого дерева, повернувшись в сторону.

Звуки природы прекратились одновременно с разговоров гвардейцев. Но ничто не длится вечно.

«Что-то странное творится...» — пронеслось в голове у Каина.

— Может, мы и просто пешки в руках офицеров, но на важные и сложные задания отправляют всё же нас, а не тех сосунков, — глухо заговорил Минг.

— Тебе не кажется, что стало как-то слишком тихо? — произнёс Каин, осматриваясь по сторонам, — У меня странное ощущение... Птицы перестали верещать.

— Сейчас конец осени, — равнодушно отозвался Минг, — Птицы в такое время вообще петь не обязаны.

— И всё же, — пробормотал Каин, но тот его уже не слушал.

— Локус взял лучших из лучших, чтобы мы могли принимать верные решения, — с огоньком в голосе продолжил Минг, — Так что сейчас у нас появилась отличная возможность показать себя... Перехватить инициативу у дряхлых законов и тщедушных правил, созданных трусами для глупцов.

— Если бы офицеры не предусмотрели последствий нашей... инициативы, — осторожно начал Каин, которому уже сильно не нравилось нынешнее развитие разговора, — Мы были бы лишены такого замечательного связиста.

— Истинно так, — кивнул с энтузиазмом Минг. Каин не мог этого увидеть, но уловил воодушевление своего приятеля, отчего ситуация стала ещё более подозрительной, — Ибо Лирей настолько хорош, что ставит ничтожный риск повредить Клеону выше возможности своевременно продолжить задание. Может, мне стоит напомнить тебе: нам приказано найти беженцев в деревне... Как бишь её? Тайлаганг?

— Вроде да, — ответил тот, но Минг уже не слушал.

— А что мы делаем? Может, нам приказано основать культ возле неподвижного офицера? — издевательски вопрошал распалившийся Минг, — Быть может, нам приказали забыть, — он выделил это слово, — что мы можем его вызволить?

— Нет. Такого не было, — твёрдо начал Каин. Минг открыл было рот снова, но Каин продолжил: — Но у нас есть чёткие инструкции, выполнения которых...

— О боги, Каин, — протянул его приятель, — Объясни мне, глупому и не разбирающемуся в этом деле, чем мы рискуем, если замедлим потоки?

— Напомню тебе: я уже пытался, и ничего не вышло, — мрачно ответил Каин.

— Ты пробовал один, — ровно сказал Минг. Он внезапно повернулся и подошёл к дереву, у которого стоял Каин, — И исходил из правил безопасности.

— Не стоит испытывать... — начал Каин, теряя терпение.

— Что может произойти с нами? — давил на него Минг, подойдя вплотную и выплёскивая слова ему в лицо.

— Да всё что угодно! — взорвался Каин, оттолкнув приятеля, — Обморожения, провалы в памяти, сбой биологических ритмов, жжение в груди, тошнота, рвота — да там целый букет инертного голодания и возможных последствий! Буквально каждый новый опыт рождает очередной неизученный результат! Хочешь в ребёнка превратится и слюни пускать?

— Друг, — промолвил Минг и приложил руку к своему сердцу, — Вот она где — моя жизнь. Я чувствую, как бьётся моё сердце, я сам владею своим телом. Никакие магические кунштюки не заменят мой кровоток и не остановят моё сердце. Здесь она, жизнь, а не где-то там... — неопределённо помахал он рукой в воздухе.

— Минг... ты же понимаешь, — покачал головой Каин.

— Все последствия, которые ты назвал, даже ребёнка не напугают, — сказал напоследок Минг и отвернулся.

Он всё понимал, но воспитание и детство вдали от всяких энергий и чудес давало о себе знать. Даже в сознательном возрасте, когда Минг начал заниматься током, он всё равно продолжал полагаться только на себя и своё тело. Энергия Жизни так и осталась ему чуждой, не захватила его, оставшись только в профессиональной сфере.

— Я всего лишь прошу тебя, — глухо произнёс Минг, — Давай хоть раз сделаем что-нибудь стоящее. Перестанем быть простым придатком, который нужен только для того, чтобы безмозгло протыкать врагов копьём.

«Такими нас и считают,» — горько пронеслось в голове у Каина. Всё же слова Минга задели его где-то глубоко внутри, зашевелили старые потаённые амбиции, запертые в политике отряда и правилах, укоренившихся в сознании каждого гвардейца.

Каин упрямо тряхнул головой и выпалил:

— А к чёрту! Я всё равно хотел в отставку проситься.

— Ну вот это уже другой разговор! — взревел Минг и хлопнул приятеля по плечу так, что звон раздался на пол леса. Тот даже не поморщился и с воодушевлением хлопнул в ответ, — С таким настроем мы горы можем свернуть...

— Ты ведь не надеешься на повышение в случае успеха? — усмехнулся Каин.

— Да какое там! Нам бы домой вернуться в целости.

— Ну и отлично! Пойдём разбираться с нашим отважным связистом!

— Согласен! Куда же мы без его разрешения?!..

* * * * *

Тени... Много теней. Неразличимые силуэты сменялись один за другим... Ну же, ну же, покажись...

Силуэты вновь начали расплываться, так что Лирею пришлось раскрыть глаза. Тяжело. Неясно. Силуэты дрожали и рябили. Это вполне можно объяснить осенью и беспокойством природы. Но Лирей был уверен, что здесь есть что-то ещё. Буквально нутром чувствовал.

Связист шумно вздохнул и сменил позу. Сидеть в одном положении около получаса было довольно неудобно. Лирей бросил взгляд на Клеона, который не менял и не мог сменить позу вот уже много часов, и покачал головой.

Очередной сеанс связи, который лучше было бы именовать сеансом неудачных попыток отыскать след Рема, пора заканчивать. Что бы там не происходило с офицером, он всё ещё отказывался принимать сигналы.

Шелест листвы и хруст веток возвестил о чьём-то приходе. Лирей еле удержался, чтобы не поморщится. Если они опять будут мешать...

— Эй, Лирей, у нас новый план! — весело крикнул Минг. Каин шёл за ним.

— Займитесь... — начал Лирей, но к его удивлению его перебили. И даже не Минг, а всегда спокойный и невозмутимый Каин.

— Мы попробуем снова замедлить Клеона. На этот раз будем действовать радикальнее, и у нас всё получится, — спокойно сказал Каин. От такого бреда, который ему выговаривали прямо в лицо, брови Лирея поползли вверх.

Здесь определённо что-то не так.

— Я же сказал — никаких экспериментов, — осторожно начал он.

— Мы не обязаны исполнять твою волю, — веско ответил Минг, но внезапно засобирался: — Нам нужен...

— Это прямое нарушение инструкций... — строго сказал Лирей и медленно переставил ноги. Чтобы можно было резко встать.

— Я схожу за нашим вторым исполнителем, — начал Минг, но Каин ухватил его за рукав:

— Не надо никуда идти: он может помешать, — убедительно сказал он, — Я справлюсь сам.

Минг удивился, но кивнул.

— Что касается инструкций, — обратился Каин к Лирею, — Пока такие трусы, как ты, будут выполнять инструкции, мы будем делать дела и самостоятельно принимать необходимые решения.

Лирей побледнел. Ситуация складывалась не просто опасной, а уже близко подходила к критической. Сейчас он практически не сомневался, что их сознание кем-то затуманено. Убеждать их в этом не было никакого смысла, но попытаться достучаться до разума стоит.

— Это же безумие, — вкрадчивым голосом начал он, — Когда об этом узнают, вас в лучшем случае отстранят. Разве стоит рисковать ради небольшого шанса...

— В отличии от тебя, нам не хочется навсегда оставаться простыми вояками, — ответил ему Минг, — Так что либо так, либо никак.

Видимо, конфликт зародился ещё очень давно. Лирей не мог их переубедить.

Увидев, что связист замолчал и больше ничего не может сказать, Каин просто кивнул Мингу и пошёл к Клеону. Сам Минг в это время встал прямо над сидящим гвардейцем.

— Если не будешь нам мешать, останешься невредимым, — промолвил он.

Однако Лирею уже пришла в голову интересная мысль.

— Я вам помогу, — сказал он и начал вставать, но тут же упал обратно: Минг просто пнул его по ноге, не давая подняться.

— Отсюда помогай, — процедил он.

Лирей с неприязнью посмотрел на него, но промолчал и повернул голову к Клеону. Если бы Минг был более чувствительным, он бы обязательно заметил лёгкое колебание в сторону от него — этакий сигнал или маяк...

Тем временем Каин уже стоял перед Клеоном, раскинув руки в стороны и предельно сосредоточившись. Ветер дул ему в спину и прямо в лицо Клеону. Каин закрыл глаза и начал медленно оттягивать потоки. Действовать над всем веером потоков в разы сложнее, чем только на один из них. В прошлый раз Каин проверял близлежащий лес на наличие наблюдателей, используя именно замедление потоков. Но если тогда для обнаружения неприятеля хватило бы одного сильного колебания против течения потоков, сейчас нужно было серьёзно замедлить все потоки, проходящие мимо Клеона. Так что Каину пришлось с усилием тянуть их. По напряжённому лицу было видно, как сложно это ему даётся. Но наконец ветер начал затихать, земля на поляне покрылась тонким инеем, а пальцы Каина стали источать тусклый оранжево-красный цвет. Потоки начали замедляться.

Минг пристально наблюдал за Лиреем, который тоже напрягся и начал помогать Каину. Воздух вокруг Клеона и возле Каина начал густеть, образуя лёгкую дымку; тонкие паутинки инея, белым полотном покрывавшие землю, начали стремительно чернеть, пока вся земля и трава не предстали обугленными останками Жизни. Каин облегчённо выдохнул, когда почувствовал поддержку, что не укрылось от Минга.

«Он действительно помогает... Немыслимо.» — подумал тот.

Но не прошло и несколько секунд, как где-то за костром раздались шаги.

— Что здесь происходит?! — с удивлением, переходящим в возмущение, спросил гвардеец. Он вернулся с охапкой хвороста и целым ворохом вопросов на руках, ибо зрелище было действительно поражающим.

Но события разворачивались слишком стремительно и непредсказуемо, чтобы он смог получить хоть один ответ. Минг только было повернулся к нему, как несколько быстрых вспышек света повалили его на землю, оставив без сознания. Лирей наконец-то поднялся, потирая свои окоченевшие руки.

— Аламир мне в зад, да какого хрена здесь творится! — загремел гвардеец, выхватывая меч, — Что вы делаете?..

Каин не мог заметить ничего из того, что происходило у него за спиной. Сам он уже упал на колени, подобно Клеону, находясь чуть ли не в самом эпицентре разрастающейся энергетической бури, но внешне они оба оставались невредимыми. Гвардейцы не могли видеть их лица сквозь шторм вихревой энергии, но отчётливо были видны огромные ледяные наросты на их спинах. Бесконтрольные вихри со свистом разлетались во все стороны: пространство буквально трещало по швам от образовавшейся дыры. Туман превращался в настоящую тьму, жадно поглощая любой свет. Уже через несколько секунд разглядеть хоть кого-нибудь в этом смертельном водовороте было невозможно.

Лирей начал яростно толкать руками воздух:

— Эти идиоты захотели замедлить потоки! — кричал он, с трудом перекрывая шум разыгравшейся стихии, — И сделали это, чёрт бы их побрал! Помоги вернуть всё обратно!

Гвардеец подбежал к нему, бросив меч на бегу, и начал повторять его движения.

Первым начала развеиваться тьма. За тёмным туманом появился чей-то силуэт. Он медленно поднимался с колен.

— Неужели?.. — пробормотал бледный гвардеец, тяжело переводя дыхание.

— Не останавливайся! — закричал Лирей. Он не заметил, как упал гвардеец, и продолжал свои пассы. После того как Каин прекратил влиять на потоки, они сами начинали возвращать свою обычную скорость и самовосстанавливаться. Нескольких секунд помощи Лирея хватило, чтобы энергосистема почти полностью восстановилась. Туман развеялся, а обугленная корка земли и травы быстро разлетелась по лесу благодаря ветру, который вернулся в свою вотчину. Небольшой кустик задело лишь самым краем, отчего он почему-то загорелся. Волны разбушевавшейся энергии начали успокаиваться, пока не вернулись в свои потоки.

Обессиленный Лирей упал на землю и мутным взглядом осмотрел поляну. Потухший костёр, тела гвардейцев и дым от горящего куста — отличная и суровая картина мира, в котором люди плюнули на природу, ударив её в самое сердце, и — что самое главное, — получили в ответ. Отогнав дурные мысли из головы, Лирей попытался сфокусировать взгляд на Каине, но не смог. Внезапная боль пронзила его ослабевшее тело, чего было достаточно, чтобы отключиться.

Силуэт наконец-то сдвинулся и принял нормальный человеческий облик. Поднявшись и отряхнувшись, главная фигура происшествия легко сбросила с себя целую гору льда, который в миг испарился. О каких бы последствиях не шла речь, главная цель была достигнута — Клеон вернулся из своего стазиса и шумно вдохнул лесной воздух. Его постаревшее и мятое лицо с каждой секундой наполнялось силой и молодостью. Лишь засохшие слёзы сапфирами сверкали на его щеках.

Ему пришлось потратить несколько секунд на осознание ситуации, после чего он сразу вскинул лук и начал выискивать взглядом противника, который разбил его отряд.

— Кха-кха... Получилось, — просипел очнувшийся Каин и закашлялся. Он окинул мутным взором нахмурившегося Клеона и попытался встать, но его ноги подкосились и тело рухнуло обратно на землю.

— Клеон-тано... — прошептал он.

— Что здесь произошло? Кто напал? Где враг? — строгим голосом спросил Клеон.

— Нет... никого. Мы Вас замедляли... Вот, что...

— Ясно, вы идиоты, — с презрением перебил Клеон, — Но теперь вы будете сами по себе. Ваши жизни — только ваша стезя. А с меня довольно.

— Господин?...тано... — протянул Каин, но не успел договорить. Лёгкого пинка по голове от Клеона хватило, чтобы он вновь потерял сознание.

— Марионетки... — процедил Клеон и пошёл к потухшему костру, возле которого лежали запасы отряда. Он взял оттуда несколько сумок, набросил на плечо второй колчан и развернулся.

— Клеон-тано... Вы нас бросаете? — спросил Минг, медленно поднимаясь с колен и массируя виски. Ловкий приём Лирея вырубил его на те пару минут хаоса, что творились здесь, но сейчас он был уже в норме. На него эффект бури практически не повлиял, ибо он почти не прикасался к потокам и никак не участвовал в их поддержании.

Клеон чуть повернулся в его сторону и скривился от неудовольствия.

— Я не желаю более принимать участие в подобных операциях, — холодно произнёс Клеон. Синие кристаллики слёз создавали лёгкую дымку возле его лица, которая не давала увидеть его выражение.

— «Здесь точно что-то не так. Сильно его приложило, видать, пока на коленях возле трупа стоял.» — подумал Минг, но всё же попытался образумить медведеподобного офицера:

— Может, нам стоит хотя бы доложиться вышестоящим?

Офицер чуть склонил голову набок и едва заметно кивнул.

— Возможно, ты прав. Но мне придётся многое объяснить Локусу... — слеза вспыхнула синим огнём на лице Клеона и испарилась, заставив его зашипеть от боли. Минг отшатнулся от внезапного всплеска энергии, но устоял на ногах, с удивлением таращась на офицера.

— К чёрту эти объяснения, к чёрту вообще вас всех! — вспылил Клеон и развернулся, быстрым шагом направившись прочь от злополучного лагеря. Минг несколько раз неуверенно шагнул вперёд, но ударился о невидимую преграду. Резкий взмах руки Клеона, лёгкий свист тетивы — и Минг со стоном валится на землю, держась за торчащую из бедра стрелу.

— Не стоит идти за мной, — пригрозил Клеон, — И не пытайтесь меня выследить — у вас, бездарей, — усмехнулся он, — ничего не получится. Само собой, — убрал он лук, встав вполоборота к Мингу, — Вы можете попытаться. Но если дорога жизнь, не советую. Ясно выражаюсь?

— Более чем, — простонал Минг.

— Меня ждёт своя судьба, — внезапно глухим голосом произнёс Клеон, — Советую и вам найти свою.

С этими словами он повернулся и скрылся в лесу, растворяясь в лесной тени. После его ухода солнце, скрывавшееся за плотным занавесом туч, освободилось и вновь воссияло над лесом. Минг не совсем чётко мог ориентироваться в пространстве, но был почти уверен, что Клеон направился в сторону нужной им деревни... что могло быть простой уловкой. Во всяком случае, что теперь делать и как быть, Минг абсолютно не представлял.

«Храни нас Аламир...»

* * * * *

Постоянный говор в казарме всё не утихал — даже за пару десятков метров я явственно слышал порывы заливистого смеха. Я даже не представляю, что там можно так долго обсуждать... Почему они вообще остались в этом ужасном помещении в свой выходной? Что за глупость?

..От очередного приступа боли я чуть не упал, запнувшись о какой-то камень на дороге. По-видимому, этот бездарь не мог одновременно вести меня и причинять боль.

Давай-давай, пошевеливайся.

— Ноги сначала научись переставлять, — процедил я вслух, — Я-то как раз не могу шевелиться.

Отряд гвардейцев позади меня никак не отреагировал, так что только по приглушённому звуку шагов и бряцанья доспехов и оружия я мог понять, что они всё ещё идут за мною по пятам. Ах да — они идут не за мной, а за своим начальником в моём теле. Вопрос о теле самого командира меня уже практически не интересовал. Пусть хоть в лесу закопают, вообще без разницы.

Естественно, такое важное дело нельзя поручать...

Голос в голове внезапно оборвался, а меня развернуло обратно в сторону леса. Я успел увидеть лишь фигуру человека, мелькнувшего впереди, после чего я мог лицезреть только моих пленителей. Выглядели они довольно обескураженно, что было очень приятно наблюдать. Тем не менее я не питал никаких иллюзий по поводу того, что этот человек, кем бы он ни был, не сможет мне помочь.

— Госпожа-тано, это правительственное дело провинции Вихи, попрошу Вас.., — сказал кто-то из гвардейцев, но внезапный властный и высокий женский голос перебил его:

— Боюсь у вас нет соответствующего документа, чтобы обращаться с жителем провинции подобным образом, — демоны её побери, что она несёт? Ни о какой законности и речи не идёт! Да они её просто растопчут!

Гвардейцы быстро переглянулись, но ничего не сказали.

— Наши задачи относятся к личным поручениям Владыки, нам не нужна директива для их выполнения, — полились слова из моих уст, — Так что если Вы попробуете нам помешать, мы будем вынуждены...

— Отдай мне ребёнка, спрут, — процедила женщина с нотками угрозы в голове, — Убирай свои щупальца.

Я потерял всякое понимание происходящего. Зачем они вообще говорят с ней, не проще ли убить? О каком ребёнке она говорит? Мне, слава Аламиру, уже давно за двадцать...

— Почему ты стоишь ко мне спиной, изверг? — издевательски продолжала она, — С твоими силами, — издевалась она, — женщин бояться не должны.

Не знаю, что это за дама, но в её словах чувствуется мощь.

Прошло ещё несколько секунд напряжённого молчания, и мои губы чуть разлепились:

— Убейте её. Работайте через «кольцо».., — мой голос, который уже давно стал мне чужим, немного дрожал на этих словах. Привратники небесные, неужели он и вправду боится? Гвардейский позор, а не элитный отряд провинции.

Гвардейцы медленно, словно нехотя, двинулись вперёд — такие же трусы, как и их...

Клянусь, я вырву тебе твои гнилые мозги сразу, как верну своё тело! Какая же пакость твоё жалкое сознание...

Я почти физически ощущал гнев своего пленителя и испытывал искреннее удовлетворение. Позади меня вот-вот должна начаться полноценная битва, хотя в обычное избиение женщины мне верится больше, а этот командир продолжает стоять и беситься...

Позади отчётливо зазвучала сталь, а яростные женские крики как никогда придавали уверенности в себе.

Моли о смерти...

Внезапно мои ноги подкосились и я рухнул прямо к ногам явившегося передо мной призрака с копьём, который вмиг обернулся знакомой мне двухметровой тушей с огнями ярости вместо глаз. Одновременно я почувствовал и облегчение от вернувшегося контроля над телом, и ужас от моего нынешнего положения.

— Трус, говоришь? Даю честный бой! — рявкнул он, поднимая копьё. Видимо, такое противостояние его нечестивая душа считает честным.

Он промедлил секунду, всего секунду, но мне хватило и этого. Резкий перекат, и копьё воткнулось в то место, где только что была моя голова. Как же приятно вновь ощущать! Кувырок с прыжком, и вот я стою в метре от главаря банды убийц.

Окружение застыло непроницаемой стеной, словно декорация спектакля. Источник света, именуемый солнцем, махнул рукой на меня, оставив нас в полумраке. Видимость сократилась до нескольких шагов, но моего противника ничего не смущало.

Выпад был настолько резким, что я буквально чудом остался жив. Наконечник копья появился у моего горла, увернуться я не успевал, так что просто толкнул себя назад, упав на спину и неудачно подвернув лодыжку. Быстро я разучился ногами передвигать, однако...

— Выживи! — призвал меня голос женщины, а я инстинктивно схватил рукой темноту, почувствовав летящую угрозу. В руке оказался меч...

Дальнейшее развитие событий было как в тумане. К моему удивлению, Манипулятор не использовал свои силы. Видимо, у него всё же есть базовые понятия о чести, поэтому наш поединок был дуэлью искусства и навыка, силы и скорости... Должен был быть, но увы — крайний уровень истощения снова напомнил о себе, ибо теперь только ресурсы моего тела поддерживали меня.

Я уклонялся от ударов и выпадов, блокировал пару ударов, но мой противник неизбежно давил меня и в нужный момент сделал совсем немыслимое: после очередного укола он с отчаянным бессилием метнул в меня своё чёрное копьё смерти, к чему я не был готов. Жгучая, на этот раз настоящая боль в пробитом боку заставила меня вскрикнуть и упасть на холодную землю.

..Он подходил ко мне медленно, глупо ухмыляясь.

— Почему ты сражаешься, парень? — внезапно обычным голосом спросил он. Я..

— Я не хочу умирать, — таким же бесстрастным тоном ответил я, закатывая глаза и стиснув зубы от боли.

— А ещё в лесу это было твоим главным желанием, не так ли? — склонил он голову на бок.

Кровь и жизнь толчками выходила из меня, в глазах начинало мутнеть. Не могу понять...

— Сгинь, монстр! — гневно закричала женщина где-то вдалеке, и моего врага пронзил сверкающий клинок. Но он не упал, не зарычал от боли, не ударил в ответ... Он исчез вместе с туманом, окружавшим нас, и я смог наконец-то увидеть мою спасительницу.

Это была уже немолодая женщина с выцветшими белыми волосами до плеч. Она не выглядела уставшей или потрёпанной, что было странно для человека после битвы.

— Ты всё ещё не понял, Миншу, — укоризненно сказала она, — Тебя одурманили; это всё сон.

Мои мысли полетели с бешеной скоростью. Все странности происходящего и подозрительные моменты случившегося разом промелькнули в моей голове целым калейдоскопом событий. Но этот мир больше не собирался держать меня, так что всё вокруг начало пропадать. Выглянувшее солнце, кусты и трава, деревья и казарма поблизости — всё начало трескаться, как стекло, и рассыпаться сонной пылью. Это было невероятное зрелище, которым я не успевал насладиться, ибо всё происходило в одно мгновение.

— Пора домой, Миншу, — услышал я шёпот женщины. Это были последние слова, что я услышал перед смертью.

* * * * *

Это был очень далёкий, глубокий сон — из разряда тех, после которых бывает сложно возвращаться в реальный мир. Я с трудом разлепил глаза и огляделся. На меня смотрело несколько человек, и не всех присутствующих я узнавал. Лингоши стоял слева у свечи, переводя взгляд с меня на свечу, и улыбался. Пришлось чуть повернуть голову, чтобы вглядеться в пламя свечи: оно было ровным и обычных размеров. Справа стоял какой-то незнакомый худощавый парень с очень серьёзным лицом. Он стоял с закрытыми глазами, положа руки на мою грудь, чего я, однако, не чувствовал.

Чуть поодаль возле двери стояла женщина, которая сразу показалась мне знакомой. Белоснежные волосы до плеч и длинное обволакивающее чёрное одеяние с капюшоном. Руки были скрещены на груди, а лицо... Лицо было сложно разглядеть за тенью капюшона, но мне показалось, что оно немного нахмурено.

Мне становилось жарко. Сначала я не понял почему, но потом попытался подвигать ноги и нашёл причину. Меня завернули в целую кучу какой-то ткани, отчего я оказался в своеобразном коконе. Руки тоже лежали строго вдоль туловища, и даже согнуть руку в локте было для меня невозможно. Что это, зачем?

Я лежал и продолжал хлопать глазами от беспомощности. Все трое, видимо, ждали моих слов.

— Можно мне встать хотя бы, спина уже ноет так долго лежать, — произнёс я и удивился своему голосу. Он был чужим, жёстким, шершавым и каким-то отстранённым.

Лингоши поднял бровь и повернулся к женщине. Парень же убрал руки с моей груди и тоже взглянул на женщину, которая едва заметно им кивнула, после чего они начали распутывать мой кокон. Это что ещё за начальница появилась, которую даже Лингоши слушается?..

Ткань, намотанная на меня, была лёгкой и прозрачной. Они сматывали с меня один слой за другим, и силы возвращались ко мне. Когда наконец последний слой моей праздничной обёртки был смотан, я резво вскочил с кровати, как чёртик из табакерки... И ойкнул от боли в ногах, которые сложились надвое и отказались меня поднимать. Ещё и бок закололо... Мне четырнадцать или за пятьдесят, я не понимаю?

— Не всё же так просто, верно? — веско сказала женщина, пока парень помогал мне усесться на койке, — Дай телу пару часов, а потом скачи сколько вздумается.

— А вы кто? — бесцеремонно выдал я.

— Потом с дедом обсудите этот вопрос, — усмехнулась она, — А пока я не ушла, может, у тебя есть более насущные вопросы?

Я задумался. Вообще всё вокруг казалось странным — почему меня не закидывают вопросами, зачем замотали в смирительную рубашку, почему она здесь главная... Её ведь точно не было среди членов семьи Курья, которые зашли в нужный момент в помещение магазина. Правда, я мог и не всех заметить, а уж запомнить-то тем более... Точно! Главу семьи зовут Миралинь, и он точно мужчина. Перед глазами даже всплыло то обеспокоенное лицо... Но почему тогда она кажется мне знакомой?

— Почему мне кажется, что я Вас где-то видел? — спросил я.

Все присутствующие переглянулись.

— Видимо, Снотворец всё же не так плох, как мы думали, — сказал на это парень.

— Не понимаю я его, — покачал головой Лингоши.

— Я была в твоём сне, — со вздохом сказала она, — И помогла тебе выбраться из того кошмара.

Вспоминать сон было очень сложно. Какие-то обрывки я всё же мог воссоздать в голове, но этого не хватало... Спустя несколько секунд упорного напряжения я всё-таки смог представить картину происходящего. Сосредоточившись на последних событиях и людях моего сна, я убедился, что она не врёт: там была именно она. Кинула мне меч, разобралась с гвардейцами и Манипулятором... Если подумать, то она сделала вообще всё, что могло мне помочь. На тот момент, понятное дело. Приди она раньше, и всё было бы намного проще.

Ладно, это я понял. Но раз уж они заговорили об этом Снотворце, то у меня есть ещё целый ворох вопросов.

— Кто пытался меня одурманить и зачем они это сделали? — начал я, — Что за гвардия была в моём сне, реальна ли она или выдумана мною? И что теперь...

— Не спрашивай меня об этом, я ничего не знаю, — подняла она руки, — Я работала на другом поле.

— На каком...

— Тебе лучше не знать, чем я занимаюсь и почему, — строго сказала она, — Если на тебя... на вас, — кивнула она в сторону Лингоши, — всё ещё охотятся, тебе лучше не знать ничего лишнего.

— Ну пожалуйста, я ведь вообще ничего не знаю,.. — заскулил я, понимая, что от неё уже точно ничего не узнать, на что она лишь усмехнулась.

— Все хотят знать всё, — произнесла она, — Всем нужны ответы. Только последствий никто не может предвидеть. Ну или, — усмехнулась она, — почти никто.

Ну и как это понимать? Она что, Прорицатель?

— Мне нужно идти, — отстранённо сказала она и взглянула на Лингоши, — Ближайшее время я буду на связи, так что сообщайте о здоровье Миншу хотя бы пару дней. Амал-ин, Лингоши-тано, — чуть поклонилась она.

— До свидания, Люцилль-тано, — поклонился он, и женщина вышла из комнаты.

Вновь я остался не у дел. Однако и фамилия у неё странная, скорее европейская, чем азиатская.

— Откуда она явилась? У нас что, новый покровитель? — накинулся я на старика.

На моё удивление он по-доброму усмехнулся, снял очки и стал их протирать.

— Одно она сказала верно, — сказал он, — Ответы нужны всем.

Глава VI — Учитель и ученик

В небольшом скромном домике с расписанными стенами стоял древний стол, который, казалось, чудом стоял на своих косых ногах. На нём мирно догорали свечи, а в камине весело трещало пламя. На двух глубоких креслах по обе стороны от камина распростёрлись два тела: мужчина в богатых одеждах и обычный с виду старик. Можно было подумать, что они уже не жильцы, если бы не лёгкое колыхание груди мужчины и сопение старика.

Они спали в этой странной обстановке уже несколько часов, а двое верзил возле входа недвусмысленно отправляли домой любых горожан Каспелье, желающих поговорить с одним из ведущих Дурманов столицы. Были и другие специалисты, конечно, и даже лучше, но они были слишком труднодоступными и замкнутыми, чтобы принимать любых посетителей. Редки были такие люди; их странная и необычайно узкая специализация была непонятна большинству деревенского населения, и только в сердце провинции Дурман мог по-настоящему развернуться.

Огонь в камине дрогнул и застыл на мгновение, после чего вернулся к своему танцу. А всё из-за того, что спящие наконец проснулись. На лице старика сразу отобразились страх и злость, в то время как мужчина почти моментально поднялся. Огонь гнева в его глазах был настолько ярким, что старик с испугу сверзился со своего кресла.

— Проклятье! — прокричал мужчина, с яростью перевернув ритуальный стол. Потухшие свечи полетели на дощатый пол, а старик боязливо отполз от правителя.

— Что ещё за баба влезла в его сон? — выпалил он и посмотрел на побледневшего старика, — Или он её выдумал? Почему он вообще так много думает в своём сне? — грохот переломанных стульев, разлетевшихся по углам комнаты, не смог приглушить громогласный голос правителя, — Ответь мне!

— Я... — сглотнул Ван-Киран, с трудом поднимаясь с пола.

Ему было сложно взять себя в руки. Парень оказался на редкость осторожным и внимательным; он часто замечал различные несостыковки и нелогичности сна. Держать его под контролем было очень сложно, особенно из-за постоянного вмешательства правителя, который вёл себя чересчур агрессивно. От такого подавляющего давления парень просто пустился во все тяжкие и полностью перестал волноваться за свою жизнь, что напрочь лишило дурман всякого смысла. Видимо, правитель надеялся таким давлением сломать психику ребёнка, и лишь время покажет, получилось ли у него или нет.

Словно все обстоятельства были против того, чтобы Ван-Киран смог показать своё мастерство.

— Я не могу сказать, Владыка, — собрался он, — Скорее всего, она былой чужой в этом сне, поскольку иллюзии не могут помогать одурманенному. Обычно... — вдруг поправился он и вновь отшатнулся от страшного взгляда правителя.

— Узнай, кто способен на такое в Вейхоу и Вихи, — прорычал тот, — И доложи мне. Я найду эту мерзавку, которая мешает моему суду, и убью.

— Но Владыка... Это будет очень долго... Связей у меня в той провинции очень мало.., — обескураженно начал Ван-Киран.

— Мне плевать! — выпалил правитель, после чего старик резко согнулся в поклоне, — Для меня не должно быть преград. Это всего лишь молокосос, он не способен на такую защиту.

Старик продолжал стоять с опущенной головой, а правитель наконец успокоился. Время ещё есть. Кем бы ни была эта женщина, она больше не может работать в тени. Её найдут.

— Найди мне эту стерву, и я выбью из неё всю дурь, — уже спокойнее процедил он, — У тебя неделя. Работай. Кроме тебя я подключу к этой задаче разведку. Образ этой женщины передавай дворцовой службе контроля открытой связью в течение дня, там всё будет подготовлено. Амал-ин, Ван-Киран.

— Как скажете, Владыка.

* * * * *

Двенадцать гвардейцев во главе с Локусом пробирались через узкую лесную тропу. Дорога, которую так и не смогла разведать беженка, была невероятно заросшей и словно давно забытой. Огромные кипарисы возвышались непроницаемой стеной, а высокие сосны закрывали обзор своими шикарными кронами так, что гвардейцы не могли понять направления своего пути. Командиру это не нравилось. Слишком многое говорило о том, что они не найдут здесь беженцев.

Так шли они несколько часов. Стало чуть светлее, но рассвет полностью прошёл мимо глаз гвардейцев. По расчётам Локуса, эта тропинка должна была проходить через горы. Конечно, они знали об этом небольшом горном хребте ещё заранее, когда планировался план нападения на Циянго. На самом деле, эти горы не создают больших трудностей людям — самая высокая точка не превышала тысячи метров, а довольно пологая форма остального хребта не предполагала никаких трудностей для обхода. В большинстве цивилизованных мест через горы протягивают удобный перевал, на что и был расчёт Локуса. Каково же было его удивление, когда вместо обычных обходных путей он увидел длинную вереницу дорог у подножия сияющей горы, которые тонкими змейками поднимались к ней.

Гвардейцы остановились в смятении.

— Это что такое?..

— А обойти гору никак?..

— Мы подошли к ней лесом, там никаких тропинок больше не было. Стало быть, вокруг везде сплошной лес...

— Нам что, подниматься придётся?..

Все замолчали и посмотрели на хмурого командира, который едва заметно кивнул.

— Не было печали,.. — расстроенно протянул впереди идущий, — Лесом пробираться было бы...

— Опаснее и дольше, — внезапно возразил Локус, — Кроме вечно проблемной природы там ещё и засады могут быть. Задержат ещё больше.

— А, точно! Природа! — с досадой протянул тот же гвардеец, и Локус был с ним полностью согласен. Природа слишком непредсказуема и самобытна, чтобы надеяться на её... покладистость. Весь отряд помнил прошлогоднюю операцию, где их основная цель безо всякой маскировки убежала в леса, а им пришлось её преследовать. Такого сильного и явного вмешательства природы они не ощущали никогда. Ветер хлестал по щекам, хвоя слетала с деревьев и стрелами вонзалась в броню ошалевшей гвардии. Пока одни радовались, что иголки слишком малы и тонки, чтобы пробить доспехи, другие оказались замкнуты в огромном круге зелёных лезвий: ели и пихты исправили свою оплошность и уже в полную силу блокировали воинов в своём зелёном капкане. Самому Локусу тогда пришлось защищаться от ветвей деревьев, которые яростно хлестали нападающих, словно плётками. То был знатный урок «Копьям Вейхоу», и они не намерены его забывать.

Воины стали один за другим подниматься по узкой тропинке, постоянно чертыхаясь и громыхая своей бронёй. Их тёмно-синие плащи совершенно не вязались с окружающей обстановкой — хмурой, туманной и сонной. Локус замыкал шествие, постоянно осматриваясь и сверяясь со своими инстинктами. Пока что всё было спокойно, так что можно было продолжать путь.

Свирепый ветер начал протяжно и противно ныть и завывать, а гвардейцы сетовали на бесхозные дороги.

— Дикари здесь, что ли, живут,..

— И не говори: нормальное сообщение между деревнями не могут построить...

— Край провинции, глушь страны, чтоб её.

— Вот представь,.. — сказал запыхавшийся гвардеец, — Хочет одна семья послать вещь другой семье, берёт она посла. А он по этим горным дорожкам семенит туда-сюда, туда-сюда...

— А представь, сколько ему ещё доплачивают за работу такую неблагодарную. Гроши ведь никчёмные...

— Согласен, не позавидуешь,..

Локус не слушал гвардейский трёп, а всё безуспешно пытался сориентироваться на местности. Направление к цели, судя по всему, было правильным, но след от беженцев становился всё слабее и слабее. И тут всего два варианта: либо беженцев всё-таки не было здесь и в помине, либо их следы кто-то старательно заметает. Оба варианта Локусу совсем не нравились, поэтому ему срочно хотелось связаться с остальными группами и дополнить картину происходящего. Но пока что место пребывания гвардейцев совсем не располагало к такому.

Пройдя около двухсот метров, командир увидел хорошее место для привала. Небольшая изломанная беседка со старыми остатками кострища, чего полностью хватало для налаживания связи. Локусу нужно было любое ровное и безветренное место, где можно присесть и сосредоточиться, а всё остальное — лишняя роскошь.

— Остановимся здесь! — крикнул он впереди идущему сквозь шум пронизывающего горного ветра.

Его услышали. Прикрываясь руками от порывов беспощадного ветра, гвардейцы спустились к небольшому закрытому пятачку с беседкой, где две огромные гранитные стены укрывали путников от неприветливого горного климата. Два гвардейца пошли организовывать костёр, с двух сторон закручивая потоки вокруг будущего очага, несколько других спустились вниз за деревом для огня, другие стали организовывать дежурство. Кто-то уже скинул свой плащ и присел с намерениями честно и по праву отдохнуть, но Локус быстро подошёл к беседке, лёгким движением скинул намёрзший снег и сел на промёрзлую лавочку.

Ух-х, холодно-то как. В начале осени в горах отнюдь не тепло. Ну ладно, приступим.

Командир закрыл глаза и сосредоточился. Вдох... выдох... Спустя несколько секунд терпеливой концентрации он увидел привычную картину мира энергий: бесконечно тянущиеся в разные стороны потоки блеклой грязно-оранжевой энергии изгибались в причудливых формах зверей, птиц, растений и иных видах жизни, но для Локуса узнаваемы были лишь вполне чёткие тени людей — гвардейцев, окружающих его, и деревенских жителей, занимающихся своими заурядными делами.

Командир решил начать со своего ближнего протеже — друга и боевого товарища Отто, который сейчас работал на юге восточного направления, в стороне разрушенной безымянной деревеньки, соседями которой — Дайуоном и Тайлагангом — занимался Клеон. Ему в любом случае стоило начинать с ближайшего к нему офицера, но не только кратчайшее расстояние помогало ему наладить «связь душ». Именно Отто был самым близким к нему офицером; с ним Локус успел проработать дольше всего, но даже не это было главным. Их дружба началась ещё с юных лет, с Имперской Военной Академии, где двадцатилетними парнями кутили они среди подобных им зелёных лодырей. Такие отношения связывают людей намного лучше любых совместных операций.

Он повернул мысленный взор в нужную сторону и начал представлять след Отто в бивисфере. Чужие следы и ненужные образы стали отсеиваться, пока сквозь бездну сумрачного мира не прояснился знакомый образ Отто. Тридцать секунд на налаживание коридора из потоков, и вот образ офицера начал обретать чёткую человеческую форму и краски. Ещё несколько секунд, и мировую тьму прорезала светлая фигура человека. Отто стоял перед ним как наяву и привычно улыбнулся. Быстро проверив своё состояние, Локус попытался улыбнуться в ответ, но получилась скорее гримаса. Не тот это был человек, чтобы улыбаться, когда на него давит так много неблагоприятных обстоятельств.

— Доброе утро, Отто.

— Доброе и тебе, амал Локус, — чуть склонился в поклоне Отто, отчего Локус вновь скривился. Видимо, так действует на его подчинённых эта недовольная гримаса.

— Давай без официоза, — ответил он ему, — Не первый год работаем вместе, как-никак.

— Как скажешь, командир, — усмехнулся тот.

Ну вот, тон уже попроще. С таким Отто командиру всегда было легче работать.

— Как ваши успехи? — перешёл он сразу к делу.

— Пока обходимся без них, — покачал головой, — Мы только-только подошли к остаткам деревни. Это даже пепелищем не назвать — всё уничтожено. Подчистую.

Это был самый очевидный, пустой, и потому самый ожидаемый вариант развития событий. Всё же у Локуса теплилась крошечная надежда, что тот сгоревший указатель был лишь уловкой. Но такое разрушение они точно не могли подделать. Беженцы точно не могли.

— Ясно, — вздохнул он, — Дальнейшие действия уже успел наметить?

Если по тому направлению Отто закончил, то его группу нужно направить к Клеону. Точнее, в одну из тех деревень, которую тот ещё не проверил.

— К сожалению, всё не так очевидно, — ответил Отто. Его фигура даже дрогнула на мгновение, чуть исказившись в окружающей тьме, после чего он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Локус был спокоен, а значит, это эмоции Отто внесли искажения в коридор связи.

— Спокойно, друг, — сказал командир ровно, — Мы со всем справимся.

Выждав несколько секунд в прострации, Отто открыл глаза:

— Из деревни есть ещё две дороги. Судя по направлению, одна ведёт в твою сторону, а другая — в сторону Клеона и его деревень.

Опять плохие новости. Нет, Локус почти не сомневался в рассуждениях Отто, но обойти обе тропинки у офицера уже не выйдет. Погрешность-то набегает, что никогда не нравится таким педантам, как командир «Копий Вейхоу».

— Идите уж к Клеону, а я тут постараюсь проверить второе направление, — вздохнул он, — Но что-то мне подсказывает — мы оба никого здесь не найдём.

Мир вдруг качнулся в сторону, а Отто зашатался в окружающем сумраке. Локус поморщился от покалывания в висках: связь пора заканчивать.

— Будем ждать вестей от Клеона и Рема, что остаётся делать, — озабоченно произнёс Отто, — А я со своими уж постараюсь помочь нашему лучнику.

— Ладно, с тобой разобрались,.. — ответил командир, потирая переносицу, — Будь готов принимать новые директивы, ибо пока что всё складывается не очень радужно. Посмотрим, что сегодня скажут сверху.

Отто чуть склонился в поклоне напоследок, уже молча дослушивая последние слова Локуса.

— Главное — будь на связи и докладывай по мере информированности. Амал-ин, Отто.

— Конечно, как... — не успел дослушать друга Локус из-за грубых и резких голосов снаружи.

Тёмный мир закрутился и растворился перед глазами Воина, возвращая Локуса в заснеженные горы. Сделав несколько глубоких вдохов и поводив глазами под прикрытыми веками, командир гвардии медленно открыл глаза. После резкого выхода из сумрака даже опытному человеку было бы неприятно сразу открывать глаза — после визуальной встряски и резкого удара света в глазах стошнить может любого, но это не самое страшное.

Костёр зажгли совсем недавно, и пока что гвардейцы просто отдыхали на земле, подложив под себя свои тёплые плащи. Все молча наслаждались краткими моментами отдыха как могли. Но в момент возвращения Локуса гвардейцы напряглись и посмотрели наверх, где по дороге неспешно семенили какие-то люди с пренеприятными и резкими голосами. Шагов было ещё не слышно, но такие горластые голоса могли заставить напрячься кого угодно. Особенно, если ты никому не мешаешь и спокойно лежишь себе на траве, наслаждаясь уютом и теплом в укрытии от холодной и злой погоды.

— Это кого там черти носят в такое время? — лениво спросил пустоту Воин, развалившийся у небольшого кустика, который рос прямо возле беседки.

— Да не говори, — ворчливо ответил ему кто-то из счастливцев, что разлеглись прямо на лавочке беседки, — Сны бы им досыпать, а не по горам шляться. Может, у них тоже секретное задание из другой провинции?

На лавочку, где сидел Локус, никто не посягнул, к слову.

— В таком случае нам будет что обсудить, — отшутился другой, но что-то сонная атмосфера в отряде не дала шутке продолжения. Это был тот случай, когда все настолько погрязли в лени и сне, что уже просто ждут дальнейшего развития событий, ничего при этом не предпринимая. Локус лишь неодобрительно покачал головой. Дохляки позорные, а не лицо провинции Вейхоу.

Лёгкого импульса от дозорного оказалось достаточно, чтобы большая часть отряда поднялась, а особо беспробудных растолкали уже в несколько пар рук. Локус пока не поднимался и продолжал сидеть, прекрасно понимая отношение к начальству в его лице. Он просто наблюдал за своими подчинёнными.

Двадцать восемь секунд потребовалось им, чтобы подготовиться к бою. Ещё далеко до идеала, но в целом не так уж и плохо. Если бы первым поднялся командир, хватило бы и десяти.

Естественно, не обошлось без стандартного брюзжания.

— Ну что там за люди бессовестные ходят...

— А вот я не против драки!

— Согласен, что может взбодрить поутру лучше, чем хорошая схватка!..

— Это если Вам взбодриться надо, но тут уж нет, извольте — я бы ещё полежал...

Локус даже попытался высмотреть холуя, болтающего такие провокационные речи, но забросил эту идею. К тому же, никто из гвардейцев эту мысль не поддержал.

— Что хоть взять на них: меч или копьё? — забряцал ножнами один из гвардейцев.

— Дозорный мог бы и код какой придумать: один «маяк» — меч, два — копьё, — поддержал его кто-то со стороны.

Локус даже зубами заскрипел от негодования.

— Вы, — ткнул он в нескольких гвардейцев, что стояли рядом, — берёте копья, а остальные пусть берут мечи. По-хорошему бы вообще безоружными выйти, но сейчас не время рисковать. Я выйду с ними на контакт, как услышите мой, — выделил он слово, — импульс, поднимайтесь ко мне на зарядку.

— Зарядка?.. — неуверенно спросил кто-то. Локус хищно улыбнулся:

— Для солдат вашего уровня потасовка с деревенщиной больше чем на зарядку не тянет.

Самоуверенность Локуса действительно внушала. Гвардейцы засуетились и забегали, меняя оружие. Голоса потенциальных противников становились всё громче, а шаги раздавались уже совсем неподалёку. Однако Локус не был бы собой, если не попытался бы решить дело бескровно.

Вернувшись на дорогу, он стал неспешно идти навстречу горластым проходимцам. Прямо у поворота маячила выдающихся размеров скала, которая не давала увидеть никого за ней. Частая морось ещё сильнее ограничивала обзор, так что командир поднял взгляд на уровень головы. Как и ожидал Локус, из-за поворота выбежал знакомый шлем гвардейца.

— Они настроены явно агрессивно, командир, так что я,.. — начал дежурный.

— Всё правильно сделал, — подбодрил его Локус уверенным тоном, — А сейчас дуй к остальным, и вместе по моему сигналу поднимаетесь сюда.

— Принял.

Слушая удаляющиеся шаги гвардейца и приближающийся сверху говор, Локус хмурился. Всё было не так, как должно быть. Это задание не нравилось ему всё больше и больше. Кто бы ни были эти люди, в данный момент они представляли из себя лишь потерю времени. Не только для командира, но и для всего отряда. Такого драгоценного в нынешней ситуации времени.

Но вот за поворотом показалась патлатая голова, и скалу обогнуло пятеро мужчин. По-видимому, для них этот день был только продолжением вчерашней попойки. Посередине двое мужчин покрепче поддерживали с двух сторон еле живого и очень бледного бедолагу, а вот двое других ещё вполне могли продолжать веселье.

— Эй, народ! У нас тут армейщина на свободе разгуливает! — удивлённо развёл руки в стороны один из них. Однако идти дальше эта банда не спешила: замерли прямо у поворота, в нескольких метрах от командира.

Локус лишь скривился, услышав подобное. Деревенщине любая броня указывает на армию, но переубеждать этих недоносков всегда было неблагодарным занятием. Вот и сейчас командир не собирался заниматься подобным.

— Я не отношусь к армии, но на свободе имею право находиться, как и любой другой гражданин Империи, — сказал он мягко, — Я был бы вам признателен, если...

— Как складно говоришь-то, солдатик! — почти восхищённо перебил его второй, — Но тут уж извиняй, не уважаем мы эту поганую армейщину... Палками гоняем такую падаль, как собак!

Двое бодреньких уже достали ножи, а двое других и в правду достали палки, положив свою бесчувственную ношу на мёрзлую траву.

На неровный и слабый импульс Локус никак не отреагировал, но рука сама собой легла на эфес меча.

Приказы правителя он помнил чётко: как можно меньше лишних жертв. После разрушенной деревни пять мужланов как бы меркли, но никакой профессионал не позволил бы себе слабину в такой ситуации. Понятно, что их придётся вырубать, хоть такое поведение тоже не особо приветствовалось Владыкой. Но и Локус был человеком, на которого свалилось немало неприятных обстоятельств, мешающих делу, так что только приказы сверху да здравый смысл мешали ему зарубить этих нетопырей на месте, уменьшая этим бескультурье мира в процентном соотношении.

Локус хотел ещё разок попытаться уладить пустой конфликт, на этот раз чуть хитрее. С манипуляциями сознанием он сталкивался лишь в армейских пределах, где такая вещь, как воинская дисциплина, решала всё. Легко подбрасывать посторонние мысли, когда тебе все подчиняются. Но и попытаться сделать подобное вне армии ему всегда очень хотелось.

Пьяницы с ножами медленно подходили к гвардейцу, и выжидать было уже опасно. Следуя лёгкому наитию, командир гвардии «вслепую» закрутил потоки у головы ближайшего мужика и одновременно выхватил меч. Другую руку, что выполняла закручивающие движения, он попытался скрыть, повернувшись боком к противникам. Локус сделал ставку на скорость и свою боевую стойку: все знали, что работать на два фронта довольно сложно, поэтому могут и не подумать на воздействие с его стороны.

Мужчины немного замедлились, но Локус ждал не этого.

— Мужики... — внезапно повернулся к своим патлатый с ножом, — может, всё же не стоит? Он с мечом, в доспехах... Не пробьём ведь даже, а сами покалечиться можем.

Локус стоял без движения, всеми силами стараясь сохранять пустое и безразличное выражение на лице, несмотря на всё отвращение к безмозглым кретинам, которые только с промытыми мозгами способны засомневаться в своих силах против полновесного Воина во всеоружии. Ему даже очень захотелось, чтобы они вдруг оказались чужаками в этой провинции, поскольку в таком случае их смерть никак не затронет Владыку.

— Он рукой дёрнул! Эта тварь надоумила... Убейте его, парни... — страшно закричал лежащий парень мертвецким голосом и зашёлся в приступе кашля. Но все мужики поняли его, и даже патлатый абсолютно трезвыми глазами посмотрел сначала на него, а потом повернулся к Локусу. Командир гвардии уловил его взгляд: он был безумен.

— Умри, ублюдок! — прорычал он и побежал к гвардейцу. А за ним побежали и все остальные.

«Я пытался, Владыка, но ты не будешь отрицать: моя жизнь важнее...»

* * * * *

Ну что тут скажешь? Похоже, старик в очередной раз не собирался ничего пояснять. Однако так просто сдаваться я был не намерен.

Этот кошмар... то есть дурман, определённо как-то на меня повлиял. Во всяком случае, сейчас я должен бы изнывать от любопытства и заваливать старика вопросами, на которые он бы просто отмалчивался. Ну не привык я молчать там, где каждое слово, что я вытяну из окружающих, может помочь мне разобраться в обстановке. Однако сейчас я испытывал всю силу безразличия, как оно есть. Вопросы мои остались глубоко в сознании, и доставать их раз за разом мне абсолютно не хотелось. Поправиться, уйти к своему кенучи, обсудить ситуацию, а потом начать подготовку Воина — вот всё, чем я планировал заняться в ближайшее время. В самом деле, если никто вокруг не собирается делиться со мной никакой информацией, почему бы мне не научиться жить без неё?

Мне хватило около двух часов отдыха, чтоб восстановиться. Ноги болеть перестали, но странная ноющая боль в боку осталась. Когда мне наконец разрешили встать с кровати, солнце уже клонилось к закату. А ведь ничего не было сделано, по сути...

Медленно опуская ноги с кровати, я отмахнулся от помощи Лингоши и попытался встать. Ноги держали меня вполне уверенно, так что, осмелев, я сделал один шаг. Второй. Третий. Увидев неодобрительный взгляд деда, попрыгал сначала на одной ноге, потом на другой — видеть его немое осуждение было для меня наслаждением, как и вновь встать на ноги после многих часов постельного режима.

— С ногами аккуратнее, калека, не ровен час, вновь свалишься...

— Не в этой жизни, старик, — огрызнулся я, — Дурацкий кошмар только младенцу и страшен.

— Судя по твоей раздражительности, от младенца ты ушёл недалеко, вот я и волнуюсь.

— Ну ты-то точно ведёшь себя как настоящий взрослый, — холодно ответил я, быстрым шагом направляясь к выходу из комнаты. Следующие слова я произнёс уже за дверью, — Как настоящий дедушка — понимающий, уважающий и заботливый человек.

Вот я уже спускаюсь по лестнице, так что увидеть лицо Лингоши я не мог. Но то, что он ничего не ответил, сказало мне достаточно. Вот ведь злобный и эгоистичный старик.

Оставаться в этом доме я был не намерен, никаких вещей я здесь не оставлял, так что сразу направился к выходу. У витрины стояли какие-то люди, а с ними терпеливо разговаривал Миралинь. Ах да, нужно и попрощаться. Но не мне же это делать, когда рядом старший? Я даже развернуться и взглянуть на старика не успел, как он заговорил сам:

— Благодарю за оказанную помощь, Миралинь-тано, — поклонился Лингоши, — Ваша поддержка в трудной ситуации была поистине неоценимой.

— Не стоит, Лингоши-тано, мы были рады помочь, — поклонился в ответ мужчина. И, улыбнувшись мне, добавил: — Будем ждать тебя, Миншу.

— Спасибо за гостеприимство, Курья-тано, — ответил я сухо, поклонившись напоследок. Вышел я первым.

Улица встретила меня прохладным ветерком и ярким светом. Хорошо, что дом Курья находился хоть немного в стороне от основной кучи народа на Площади. Я часто задышал, вдыхая и выдыхая свежий воздух, а затем сладко потянулся. В беспросветном тумане последних событий уютная и знакомая деревенская обстановка приятно грела душу.

Уже не таким ненавистным человеком казался мне мой дед — непростой характер и малый опыт работы с детьми, вот и всё. Однако воспринимать его своим Учителем у меня совсем не получалось. Да и как может быть иначе, когда человек, от которого так много зависит в моей нынешней жизни, так открыто демонстрирует своё неуважение ко мне?

— О-хо-хо, Миншу, — услышал я старческий смех позади себя. У старика был твёрдый и уверенный голос без всякого дребезжания, но вот смех... Ну стар он уже, действительно стар.

— Пошли уж, великий Учитель, — беспардонно сказал я, — Тут слишком шумно, чтобы разбирать твой старческий говор.

— Согласен.

Мы шли домой — к людям, что нас приютили. Придём к ним, поговорим с Лангертом, обсудим нашу ситуацию. Лингоши наверняка уже вовсю строит планы по моему обучению. Можно сказать, что главная задача была выполнена довольно быстро. Даже до дела не успели дойти, а во мне уже пробудился Воин. Я всегда нейтрально относился к военным, но какой-либо неприязни к боевому искусству никогда не имел. Но то было в детстве, сейчас же...

— Ну как ты, Миншу, готов воевать.., — начал Лингоши.

Мир померк буквально на мгновение, затем до моих ушей донёсся жуткий возглас. Огромная несуразная тень нависла надо мной и замахнулась огромным мечом прямо над моей повисшей головой... Бок резко обожгло странно-знакомой болью, отчего я вскрикнул и упал прямо на дорогу. Демоны всего мира, да что опять?..

— Эй, Миншу? Очнись, внук...

Рывок обратно в реальность, и буквально секунды хватило мне, чтобы опомниться. Я глянул на деда: тот был хмурым и собранным, но совсем не удивлённым. Ах да, что-то не припомню, чтобы он называл меня внуком раньше.

— Что со мной? — глухо спросил я.

— Как мы и опасались, — ответил Лингоши, помогая мне подняться, — Последствия одурманивания.

Эта дрянь всё никак не отстанет от меня, однако.

— Придётся ударными темпами учить тебя основам контроля потоков, — покачал головой он, — Медлить в твоей ситуации может быть опасно.

Не удивлюсь, если он хотел как можно дольше держать меня в неведении, наслаждаясь моим непониманием.

Неприятный осадок от этого дурмана остался... Хм, а ведь если посмотреть со стороны, пострадавший должен знать, как долго ему ещё мучиться от последствий любой травмы или болезни. А Дурман под описание болезни или какого-нибудь приступа вполне подходит.

— Надолго... — начал я, но старик меня перебил.

— На неделю максимум, — махнул он рукой, — Правда, и приступы будут серьёзнее, но ничего. Крыша у тебя не съедет.

Ага, как же, поверил я этой беззаботности.

— Ты ведь не думаешь, — повернулся я к нему, — Что я тебе поверю?

— А что тебе остаётся? — усмехнулся тот.

— Может, сейчас и начнём? — спросил я.

— Что начнём? — удивлённо спросил Лингоши.

М-да. Но раз начал, то лучше договорить.

— Контроль потоков, вот это всё.., — замахал я руками в разные стороны, но дед лишь усмехнулся.

— Давай уж до дома дойдём, у алтаря посидим, потом и будем тебя учить.

Я даже возражать не стал, просто рукой махнул. Поберегу свои нервы, не буду трогать старикана. Пока.

* * * * *

Лангерт стоял у двери своего дома, в раздумьях всматриваясь в темноту леса. А если конкретней, то он смотрел на ту самую тропинку, по которой примерно сутки назад шли беженцы из Циянго. С одной стороны, у него уже были постояльцы, так что никаких новых гостей он принять не мог. Но с другой стороны, странное ощущение... даже предвкушение чего-то неизбежного вот уже около часа захватило его целиком и полностью. А для своих лет он всё ещё был очень любопытным.

— Всё мечты свои лелеешь? — раздался позади голос Хины, Окно одной из комнат было открыто, вот и не удержалась его дочурка. Ну в самом деле, не целый час же стоять у двери и притворяться статуей?

— Вот побудешь кенучи лет десять, поймёшь меня, — проворчал тот недовольно, — Ну вот знаю я, что оттуда кто-то должен прийти, что тут сделать?

— Знай на здоровье, пап, — миролюбиво ответила та, — Но у дверей-то стоять зачем?

— А вдруг я его пропущу? — серьёзно ответил тот. Вспомнив похожую ситуацию перед приходом двух Фухао, он усмехнулся.

— Я вот не считаю очевидным то, что «всё равно никого не пропущу» — передразнил он её слова, — Поэтому я стою здесь заранее. При том, что я — кенучи с многолетним опытом. Так что не советую я тебе пренебрегать моими словами.

На этот раз Хина промолчала. Такой отец за словом в карман не полезет, а вот она заметно быстрее выдыхалась в таких разговорах. Точнее, разговаривать-то она ещё могла долго, а вот изображать интерес — нет.

Но в этот раз сдаваться так просто ей тоже не хотелось.

— Как скажешь, пап, — беззаботно сказала Хина, — Куда селить его, ты, конечно, уже придумал.

Она не спрашивала, а прямо утверждала. Говорила об уже свершившемся факте. А Лангерт словно оживился после этих слов.

— Я не собираюсь предлагать свои услуги, малышка, — добродушно сказал он, — Но разве это мешает мне интересоваться этими людьми?

— М-м-м.., — промычала она, ничего не сказав.

— Это же человек из другой деревни, возможно, даже из другой провинции! — воодушевлённо произнёс Лангерт, — Разве тебе не интересно было бы поговорить с таким человеком на моём месте?

Этикет не позволял кому-либо другому, кроме кенучи, обращаться к гостям. Но Хина о таком, похоже, и не задумывалась.

— Эм-м.., — опять замычала она в раздумьях, — Если только к нам лепрекон какой не наведается с горой золота на плечах. Он же маленький, ему всё это богатство излишне, так что я...

— Меркантильная ты у меня выросла слишком, — покачал головой Лангерт.

— А без этого в наше время никуда, пап.

Так могли они болтать ещё довольно долго, но любому ожиданию приходит конец. Мужчина наконец увидел причину своего предвкушения... И сильно удивился от увиденного.

Это был всего один человек — высокий и широкий мужчина, закованный в тусклую броню. Военная выправка окончательно закрепляла за ним образ отставного военного, а усталый и слегка надменный взгляд указывал отнюдь не на простого рядового. Сам по себе он уже выглядел довольно грозно, а когда он подошёл немного ближе, Лангерт кое-как подавил в себе желание поклониться в пол этому гвардейцу — тёмно-синий плащ указывал именно на этот контингент бойцов. На спине виднелся чудовищных размеров лук, управляться с которым было просто немыслимо с точки зрения большинства обычных людей. Лангерт имел дело с луками ещё в своей не так уж далёкой молодости, но даже он не понимал, как можно управляться с таким оружием. Стрелы для такого лука по длине должны быть около метра, в чём мужчина и убедился, когда увидел на поясе у Воина колчан со стрелами чёрного оперения. Такому оружию в хороших руках никакой доспех не будет страшен.

Сам Лангерт стоял недалеко от выхода из леса, но немного подальше от своего дома. А когда этот Воин приблизился, мужчине стало откровенно страшно. Такой бури энергии вокруг одного человека он не чувствовал никогда.

— Эм-м.., — мялся он в смятении, — Рад вас видеть в...

Но договорить Лангерт уже не смог и со стоном упал, держась за голову. Выдержать столь частые всплески потоков он был не способен.

— Прочь с дороги, — равнодушно сказал гвардеец.

Лангерт успел мельком увидеть лицо Воина, но оно было задёрнуто синеватой дымкой. Разве что несколько сверкающих камней на его лице пробивались через синий туман.

— Хотя нет, ты появился как раз кстати, — услышал Лангерт стальной и жуткий голос гвардейца, — Скажи мне, где Главная Площадь?

— Деревня мала, вы её не пропустите, — сквозь зубы прошептал Лангерт и сразу почувствовал смесь злобы и раздражения в буре энергии.

— Я теперь один, — глухо заговорил гвардеец, медленно опустившись к Лангерту и сжимая руки в кулаки, — Так объясни мне! — схватил он мужчину за грудки и резко поднялся, не обращая внимания на его дёрганья, — Куда делась твоя вежливость, лакей?! К любому вышестоящему мы всегда говорим: Вы!

— Простите бескультурного слугу, сэр-тано, — простонал Лангерт, из последних сил выпуская забытый импульс вежливости к злому Воину. Впрочем, тот сразу же бросил мужчину на землю и отправился дальше, потеряв всякий интерес к нему.

Лёжа на земле и потирая ушибленные места, Лангерт уже невероятно жалел, что посмел высунуть нос из своей вотчины. Провидение вообще не иначе как посмеялось над ним, жестоко покарав кенучи за излишнее любопытство.

— Что за демон явился в нашу нору.., — прошептал мужчина.

* * * * *

Лингоши остановился прямо на дороге, толкнув какого-то мальчишку, пробегающего под ногами. Тот обиженно надул губы и смылся в направлении охотничьих дворов. Я было хотел пожурить старика, но, проследив за его взглядом, остановился сам.

Со стороны нашего дома, до которого мы не дошли всего около пары сотен шагов, шёл совсем не деревенский житель. Тёмно-синий плащ, лук со стрелами, доспехи... Простым воинам такие вещи были недоступны, а если вспомнить форму тех же бойцов из Циянго, то можно и на элитные войска подумать. Отец мой, например, никогда ничего подобного не носил.

— Держись позади меня, — осторожным тоном выдал Лингоши. Учитывая, что я итак был за его спиной, могу сказать одно: своё волнение старик даже не пытался скрыть.

Воин приближался к нам, до него оставалось около тридцати метров. Люди в испуге шарахались от иноземца кто куда, многие уже бежали в сторону Главной Площади, но сам Воин не обращал ни на кого внимание. Подозреваю, что его веление Жизни и отпугивает всех подряд от него.

— Он пришёл по нашу душу, — процедил Лингоши, — Но уходить нам нельзя.

— По-твоему, здесь кто-то сможет с ним справиться? — спросил я напряжённо.

— Пока он в таком состоянии — да, — ответил он. Мы переглянулись, и Лингоши с твёрдой уверенностью сказал:

— Я справлюсь.

Наш великий Учитель заделался в Воины? Я ничего не мог сделать, даже убедить Лингоши уйти не мог. Когда этот старик говорит с такой уверенностью, его ничем не проймёшь. Мне же оставалось надеяться, что он не ошибается на свой счёт.

Тем временем Воин подошёл уже совсем близко и остановился буквально в пяти метрах от нас, давая разглядеть своё лицо. Никогда не видел подобной дымки, а кроме неё на лице буквально светились какие-то ярко-синие камни... Аламир нас спаси, да что за ересь постоянно происходит вокруг меня? Надеюсь, я доживу до момента, когда начну понимать, что происходит вокруг.

А ещё я начал чувствовать странные вещи... Целый калейдоскоп эмоций настоящей волной прокатился по мне, чего я, естественно, не выдержал и упал на колено. Страх сменил собой беспокойство, тревога заменила злость, а гнев затмил мне глаза... Если бы не внезапная парализация конечностей, от которой я уже окончательно рухнул на землю, я бы просто бросился на этого Воина, что скорее всего закончилось бы моей гибелью. Теперь же я лежал чуть в сторонке от двух главных адептов — Лингоши и неизвестного Воина. Кроме того, один из этих мастодонтов ещё и оттолкнул меня подальше, заставив кувыркаться по голой земле. Подозреваю, что и парализовал меня именно Лингоши. Больно и неприятно, но ничего не сделаешь.

Мой старик стоял, чуть прикрыв глаза, и медленно сжимал руки в кулаки. А я начал успокаиваться, постепенно беря под контроль своё состояние, ибо прилив волны начал заметно ослабляться. Не знаю, сыграло ли тут расстояние, или Лингоши давил это влияние своим. Однако и Воин не был дураком — сразу же нахмурился, что было видно даже через эту синюю воздушную вуаль, и двинулся к старику.

— Не пытайся успокоить стихию, Манипулятор, — прогрохотал он до жути неприятным голосом, — Останови свои действия, и я оставлю вас... — он наконец обратил внимание и на меня. Полупрозрачная вуаль немного зарябила, а сам Воин чуть склонил голову набок, — Старик и мальчик. До боли знакомое...

Он внезапно тряхнул головой и посмотрел на свои руки, словно увидел их впервые. Лингоши же сжал не только кулаки, но и челюсть, продолжая стоять неподвижно. Его лицо было твёрдым как кремень, а силу импульсов я чувствовал даже издали. Затем произошло что-то совсем невообразимое — камни на лице Воина с шипением растаяли, а дымка беззвучно растворилась в воздухе.

— УМРИ! — проревел он. Мгновение раз — в его руке лук, мгновение два — и тетива уже натягивается, чтобы убить... Но он направил лук не на своего врага, а на беззащитного меня. Решил убить беспомощного мальчика, что даже не мог пошевелиться.

Всё происходило слишком быстро, но мне казалось, что стрела летела в меня целую вечность. Её чёрное оперение жаждало крови, а металлический наконечник огнём заходящего солнца предвещал мою скорую гибель...

Я ждал боли, смерти, или всего разом, но ничего этого не было. Звук пробитого тела, яростный вскрик и сиреневая вспышка, озарившая небо.

..Зрение пока подводило, но слух я не потерял, поэтому расслышал частое и прерывистое дыхание старика возле себя.

— Лингоши, — простонал я инстинктивно, — Зови на помощь, кричи, умоляй, но самое главное: не умри.

Ещё пару секунд, и я осознал случившееся. Боли от стрелы нет, а значит — это не я могу умереть.

Я наконец открыл глаза и рывком поднялся. Возле меня лежал Лингоши. В нём торчала огромная стрела.

— Нет...

Ярко-алая кровь тоненькими струйками бежала по земле.

— Дедушка...

Он кинулся на стрелу, спасая меня, теперь уже нет сомнения в том, как это произошло. Каким бы злым и эгоистичным он мне не казался, Лингоши готов отдать жизнь за меня... Учитель... Мой Учитель.

К нам уже подбегали люди, кто-то вызывал медиков, какая-то женщина уже вовсю хлопотала возле раны Лингоши.

— ..Вы выживете, не волнуйтесь, всё будет хорошо.

— ..Парень, этот дед будет жить! Ты меня слышишь?

Я сидел, уставившись в пустоту стеклянными глазами. Но я почувствовал его взгляд и обернулся. Он лежал на носилках и печально смотрел на меня. Наши глаза встретились, и Лингоши улыбнулся.

— Тебя ждут великие свершения, мой ученик, — услышал я первые слова моего Учителя. Затем его подняли и унесли в больницу, а до меня вновь дошло не сразу:

«Он будет жить!».

Глава VII — Ярость бессилия

Широкая деревенская дорога была пуста. Маленькие домики уютно расположись по сторонам от дороги: крепкие, надёжные, монолитные. Разного рода срубы и повсеместная прошивка стен изолирующим материалом делали эти дома универсальными для любой погоды. Даже для средних широт среди разнообразных и богатых лесов Китая бывали непростые времена. Никогда не знаешь, кому взбредёт в голову провести какую-либо массовую акцию с привлечением высокоуровневых адептов, которые ради единых целей вполне способны устроить «инертную зиму» как в отдельно взятом месте, так и в целой деревне.

Приближающиеся в деревню гвардейцы были далеки от оседлой и уютной деревенской жизни. Само движение ради достижения цели было для них опорой жизни, а результат работы был лишь демонстрацией их профессионализма и целеустремлённости.

Однако в любом месте всегда найдутся люди, которые встретят путников. Вот и в этот раз из одного старого дома с необычной вывеской у крыши выскочил бодренький старичок и резво зашагал в сторону путников. Лицо его предвкушало нечто очень приятное ровно до той поры, пока он не разглядел пришедших. Голова его сразу поникла, а лицо застыло в учтивом ожидании...

После разведки старого пепелища Отто был бы рад любой новой информации. Кроме того, он не забывал о небольшом поручении командира, которое он держал в голове ещё с начала второго этапа операции, то есть разделения. Локус не забывал о той женщине, что передала отряду важную информацию. Она жила в Дайуоне, и именно в эту деревню направились гвардейцы во главе с Отто.

Пока что деревня выглядела неказистой. Никакого патруля у ворот не было — возможно, правда, что это связано с отсутствием самих ворот, но тем не менее — нельзя же оставлять подступы к деревне без присмотра. Очевидно, что деревня Дайуон была безвестным и забытым местечком, лежащим в стороне от торговых путей.

Однако и совсем угасшей деревней её тоже не назвать. Именно так подумал Отто, когда увидел семенящего к ним старичка-кенучи. Однако его бодрый вид сразу преобразился, как только он увидел гвардейские плащи. Пригорюнился старик, не ждет ничего хорошего от таких людей. Что ж, стоит с ним поговорить. Но прежде... Ага, раскрываться он не спешит, ждёт меня, как и подобает нижестоящему человеку. Но мне до этих изощрений нет дела, мы по конкретному делу пришли.

С такими мыслями офицер со своими пятью гвардейцами подошёл к склонившемуся старику.

— Здравствуйте, добрый кенучи-тано, — кивнул Отто, — Нам бы не хотелось терять времени, так что позвольте ответить на несколько наших вопросов.

— Добрый день, гвардеец-тано, — поклонился старичок, — Буду рад вам сослужить.

— Приходили ли к вам беженцы с той же стороны, откуда пришли мы?

Старый кенучи чуть приподнял брови и покачал головой.

— Никто не проходил здесь уже довольно давно.

— Вы уверены? Могли ли вы по той или иной причине...

— Боюсь нет, гвардеец-тано, — твёрдо сказал старик, перебив Отто, — Кроме меня на этой стороне деревни работает лишь один кенучи, и мы с ним достаточно дружны, чтобы я мог знать о всех его постояльцах.

Отто переглянулся с остальными, явно порываясь что-то сказать. Однако офицер решил не торопить события.

— Что ж, спасибо за информацию. Амал-ин, — кивнул он напоследок старику, на что тот молча поклонился. Задерживаться здесь Отто не видел смысла, так что они отправились вглубь деревни.

Даже странно как-то. Время дневное, а на улицах никого. Из некоторых труб, конечно, тянется тонкий дымный ручеёк, но только это и не позволяет назвать деревню заброшенной... Ах да, как минимум двое кенучи с одного подхода к деревне тоже говорят о том, что жизнь в деревне ещё не прекратилась. Однако как же тут пустынно... О, ну наконец-то живой человечек, да и ещё и помоложе того старика. Может и расскажет нам что-нибудь интересное. Что за...

В этот раз офицер уцепился мыслью за второго жителя Дайуона, что они успели увидеть. Подойдя поближе, гвардейцы с удивлением остановились, ибо композиция предстала довольно странная. За широким и грубым деревянным столом прямо на улице сидел крепко сложенный мужчина и что-то собирал своими могучими руками. Монолитный стул, служивший мастеру седалищем, был наклонён и стоял только на двух передних ногах, будто на нём сидел непоседливый парнишка, любящий покачаться на стуле. Дополняло картину и то, что мужчина высунул кончик языка от упорства, абсолютно не замечая никого вокруг. Ворох металлических деталей самой разнообразной формы завалил большую часть стола, а прикрывали его кипы бумаг чисто технического содержания — схемы, чертежи и даже несколько эскизов. Отто с любопытством пригляделся к эскизам и увидел обычную с виду...

— Шкатулка? — вырвалось у него. Тон его голоса был немного разочарованным. Мужчина наконец обратил на них внимание и бросил укоризненный взгляд. Впрочем, тут же вернулся к своей работе.

— А моим детям нравится, — невозмутимо сказал он.

Отто понимающе улыбнулся. Ему нравились непосредственные и простые люди, которые отлично понимали один простой факт: всему этикету своё время.

— Не ответите ли Вы нам на простой вопрос? — сказал он, инстинктивно выделив колебанием вежливое обращение, на что мужчина, всё так же не отвлекаясь, кивнул, — Где все остальные...

— Дьявол!

Громкий звон разлетевшихся деталей прервал Отто. Рука мужчины дрогнула, стул резко качнулся назад, а сам он выругался.

— Вот же... проказа, чтоб её, — с чувством выдохнул он, с недовольством уставившись на свою левую ладонь, — И откуда только ты такая?..

-...жители деревни, — невозмутимо договорил офицер.

Мужчина рассеянно уставился в пустоту, несколько раз хлопнув глазами. Затем он словно очнулся и полез за своими железками.

— Спят они.

— Спят? — глупо переспросил Отто, и тут же тряхнул головой от удивления. Ему самому было не привычно слышать такие вопросы от себя.

— Ага, — прошуршало из-под стола.

— Неужто вся деревня? — не отставал Отто.

Гвардейцы стояли чуть позади, не вмешиваясь в разговор и не выражая ни одного желания это сделать.

— Ну вся-то не вся: десять дневных душ-то наберётся. Со мной, — ответил мужчина и наконец вылез из-за стола.

..Уникальная ситуация, если честно. Никогда раньше я не встречал полностью ночных поселений. Десять человек не в счёт. Удобность для жителей деревни, но неприятность для отшельников, торговцев и других кочевников. Однако как бы интересно это ни звучало, обстановка в любом случае неблагоприятная. Без минимальной дневной смены или оперативного дежурства эта деревня становится нежизнеспособной для любого кочующего люда, а ведь деревни - это оплот странников. Двух кенучи не хватит, чтобы дневным людям было комфортно тут находиться... Кстати, а вот и причина, почему Дайуон загибается — ночного времени мало, чтобы развивать деревню полноценно.

Десятки подобных мыслей пролетели в голове Отто, но надолго не остались. Работа и долг не дают о себе забыть.

На этот раз Отто решил поступить чуть хитрее: не задавать вопрос и ждать ответ, а ставить человека перед фактом и ждать его реакции. Старик-кенучи ответил достаточно нейтрально, но искреннее удивление всё же косвенно подтверждает правдивость его слов. То есть Отто был уверен, что старик ему не соврал. Если этот мужчина хочет утаить информацию, то после атаки в лоб ему может показаться, что Отто уже всё знает, поэтому он вполне может случайно выдать себя.

— Недавно мимо этой деревни проходили несколько беженцев, и мне хотелось бы узнать... — начал Отто, но мужчина усмехнулся и покачал головой.

— Нет-нет, друг, — сказал он дружелюбно и с небольшим раздражением в голосе добавил, — Сюда уже давно никто не приходит, так что люди, о которых ты говоришь, точно были не здесь.

Живёшь в уединении — люби и людей отгонять, как говорится.

Отто терпеливо кивнул, и едва заметным кивком пустил гвардейцев вперёд себя.

Воины прошли через всю деревню, встретив всего несколько человек. Редкий свет из окон и едва уловимые колебания подтверждали слова старика и мужчины: деревня не была заброшенной, просто большинство жителей предавались безмятежному сну.

Эх, а будь Циянго подобной деревней, к утру бы всё закончили.

Вообще-то Отто был личностью волевой; ему было свойственно спокойно воспринимать любые непредвиденные сложности и нести свой крест. Подобные сожаления всегда претили офицеру, но мысли порой всё же проскакивали.

Главная Площадь тоже не впечатлила Воинов. Огромный деревенский костёр горел ровно и медленно, отражая сонную атмосферу дня в этом захолустье. Затянутое серое небо, нехотя пропуская свет, не внушало надежду на светлую жизнь и расцвет деревни. Шпиль Ратуши тускло отсвечивал и словно покосился, здание Галереи если и выделялось среди однотипных домов, то только своим посеребрённым фасадом. Серебро, на удивление, блестело как новенькое.

Давно я подобного спокойствия в бивисфере не ощущал. Казалось бы мелочь, но полное отсутствие ощущений — тоже своеобразное ощущение. Глянув на ребят, увидел потянувшееся лицо гвардейца и тоже не удержался и широко зевнул. Не стоит останавливаться в этом Аламиром забытом месте, так что... Тревога сзади.

Недолго Отто стоял и осматривал пустую площадь. Почувствовав чётко направленные импульсы позади себя, он обернулся.

— Возможный противник, шесть часов, — чуть громче нужного сказал Отто, и гвардейцы рассредоточились поперёк дороги, развернувшись в сторону источника импульсов.

Впереди бежал человек, и в его движениях чётко прослеживалась живость и развязность молодого парня, который ещё не научился бегать с минимальными затратами энергии. Руками он махал чуть дальше, чем нужно, а его корпус наоборот — был слишком статичен. Однако интересно было другое — когда он подбежал достаточно близко, Отто смог разглядеть этого парня.

Он узнал его. Имя этого молодого бойца его не интересовало, но и гвардейская форма, и память в один голос твердили — это парень из отряда Клеона, а его неожиданное появление здесь не предвещает ничего хорошего.

Офицер осознал и ещё кое-что очень важное: Клеон должен был связаться с ним или с Локусом в случае возникших трудностей. Но он не стал этого делать и послал гонца. Возможно, им глушат связь, а возможно, но это представлялось Отто с трудом, Клеона вывели из строя и связь наладить он не может. Неужели у них в отряде нет ни одного связиста? Чушь получается...

— Что и кто? — спокойно спросил офицер к подбежавшему гвардейцу, пока остальные гвардейцы подходили поближе и внимательно прислушивались. Боец не спешил с ответом, громко усевшись на землю, чтобы отдышаться. Но и томить Отто он тоже не стал.

— Клеон... Проблемы со связью... — упавшим голосом произнёс молодой Воин.

Отто заскрипел зубами от недовольства. Неужели всё и сразу?

— Что там с ними? — спросил один из гвардейцев.

— Что с Клеоном? — мрачно спросил Отто.

Гонец даже покосился на него.

— Изолировался Клеон... — выдохнул он, и сквозь шум удивлённого отряда дополнил, — Базовое замедление не помогло...

А наш враг-то, оказывается, не так уж и прост! Выбить из потоков этот кремень, этот непробиваемый монумент безразличия и эмоциональной стабильности — воистину сложная задача. Клеон умел бить беспощадно и безжалостно, практически не задумываясь и не давая себе ни секунды поблажки, что в нашем деле очень полезно, и прямо скажу — необходимо.

..Когда на нас навели огромную иллюзию землетрясения, мы находились у себя дома, в Каспелье. Огромные трещины, крики детей и женщин, отчаянные вопли людей, падающих в смертельную ловушку земных глубин. Манипуляторы явно знали, что делали — ударили по «Копьям» в минуту их слабости, пока гвардейцев якобы окружали десятки самых близких людей. Тот кошмар мы запомнили надолго. Я стоял на улице, обнимая свою давнюю подругу и улыбаясь её маленьким детям. Резкий грохот и сильные толчки повалили нас на землю. Земля разверзлась прямо перед девушкой, а моя рука не доставала... Застывшая на таком знакомом лице маска ужаса и боли пролетела у меня перед глазами за мгновение — я успел только оттолкнуть детей подальше, чтобы хоть они выжили и не увидели этого лица... Стоит признать, что в тот момент я практически перестал что-либо соображать и чудом избежал изоляции. Более впечатлительные бойцы «закрылись в себе» почти сразу, как увидели мнимую гибель хоть одного человека, на что и рассчитывали Манипуляторы. Но они не учитывали хладнокровие одного известного лучника.

Вспышка света, и я оказался стоящим на коленях в небольшом лесу возле столицы нашей провинции в окружении остальных гвардейцев. И первое, что я услышал — звонкий свист тетивы и короткие предсмертные вопли. Всего пять Манипуляторов смогли создать внушительную иллюзию, которой почти хватило на нейтрализацию всего отряда. Именно Клеону хватило всего минуты иллюзии, чтобы выбраться из неё. Всего минуты! Я даже представить себе не могу, что могло выдать эфемерность окружающего нас безумия, да ещё и так быстро. Клеон бесспорно могуч.

А чего стоит заварушка полугодовой давности в северной части нашей славной Вейхоу? К объекту защиты тогда привязались почти все «Копья», разве что Локус был осмотрителен. Ну Локус — это Локус. А вот когда нас отрезало от основного отряда и нашего командира, именно Клеон смог первым взять себя в руки и поднять оружие против предателей. Та печальная акция против нашего отряда вообще подкосила многих, и я даже не говорю о правителе — тогдашнего Владыку за такой постыдный инцидент буквально чудом не завернули в тот же день, однако надолго его сил не хватило — всего через неделю после огласки той ситуации правителя сместили. Намного сложнее было нам — семья жрецов очень быстро добилась нашего расположения, показывая себя как бесконечно добрые, бескорыстные и великодушные люди. Довольно скоро защита этих людей стала для нас делом чести, а тут... Мощный, безжалостный и абсолютно хладнокровный удар в спину чуть не похоронил половину отряда разом, а всё из-за нашего промедления... Прекрасные люди и практически пацифисты превратились в жестоких интриганов и убийц. Боги, да там даже дети смотрели на меня с таким безразличием и даже брезгливостью, что я потерял дар речи. Если бы не реакция Клеона и его разумное недоверие к людям, я бы больше не дышал на этом свете.

А сейчас рядом стоит молокосос, деревня, я и сам был таким не так давно. Смотрит и говорит невозможное. К чёрту крайности, не буду говорить о невозможном — изоляцию такого человека можно твёрдо считать очень труднореализуемой задачей.

Поток мыслей пробежал очень быстро, и вот Отто встрепенулся. Парень всё говорил и втолковывал, а гвардейцы всё стояли и слушали его трёп. Впрочем, самое важное было сказано сразу, так что Отто не собирался ждать.

— С Локусом связаться пробовали?

— Насколько я знаю, наш связной не пробовал, — взволнованно отвечал парень, — У него и связь налажена только с Ремом, а тот не отвечает.

— Рем в СОНА, не до этого ему сейчас, — припечатал Отто, — Ладно, слушайте задание.

Отто не хотел терять ещё больше времени, так что отправил часть гвардии искать женщину, разговор о которой был ещё ранним утром. Один из гвардейцев обладал зачатками навыков разведчика и удержал в памяти её след в бивисфере, так что за достаточно короткое время двое гвардейцев могли обойти спящую деревню и убедиться в правдивости слов этой женщины, то есть найти её здесь. Отто же оставил подле себя троицу доверенных гвардейцев, а пришедшего парня отправил с остальными в обход по деревне, ибо не хотел создавать рядом с собой возможную опасную ситуацию. Да, его парни справились бы с ним на раз-два, но связь с Локусом была бы нарушена, а это тоже время и силы. Если попытается навредить разведчику, остальные это почувствуют и у предателя не будет шансов выжить. Хотя и такое невозможно, с чего бы взяться предателю, но мало ли...

Подозрительность Клеона явно была заразительной. А уж на фоне произошедшего...

Гвардейцы нарочито неторопливо пошли обходить деревню, а офицер решил устроиться на небольшом пятачке газона вдоль дороги и присел на жёлтую траву, заложив ногу за ногу. Удобная поза и приятное место — мелочи, но расслабиться помогали. Умные люди не склонны упускать пользу, даже такую призрачную.

Вдох...Выдох... Всё, можно работать.

Погружение в сумрачный мир заняло у Отто чуть больше минуты; как и любого офицера в любой гвардии, его учили организовывать связь прежде всего с другими офицерами. «Связь душ» была самой распространённой и несложной в освоении, поэтому на ней «Копья Вейхоу» и остановились.

Выявление следов Локуса среди огромного множества следов всего остального мира являлось основной сложностью. Разведчики, Манипуляторы и некоторые другие специалисты способны на определённые манипуляции с бивисферой даже внутри мира теней; своими колебаниями они без труда улавливают любые нужные паттерны. Локус вон тоже мог такое проворачивать.

Отто на такое способен не был, так что он просто искал нужные ему искажения энергии, которые и представляли из себя след человека. Мысленно пролетая километры над полупустым миром теней и очень редкими оранжевыми всполохами энергии, Отто вышел за пределы знакомой ему территории и немного замедлился. Сумрачный мир прежде всего состоит из отрывков собственной памяти о том или ином месте, поэтому Отто знал, где он находится, когда видел вокруг себя знакомые леса, дома и дороги. Теперь же мир был окутан беспросветным мраком неизвестности, и лишь благодаря усиливающемуся чувству связи с командиром Отто понимал: он движется в верном направлении.

Никаких всполохов энергии — теперь это были уже целые потоки, изгибающиеся в узнаваемой фигуре человека. Мир начал дрожать перед глазами и немного поплыл в сторону, что заставило Отто крепко зажмуриться и немного расслабиться. Концентрацию ни в коем случае прекращать нельзя, если не хочешь начинать всё с начала, однако сжать глаза и отдохнуть от пагубного чёрного мира не нарушит погружение. Естественно, открывать глаза тоже не стоит. Буквально десять секунд, и Отто приступил к последней части процесса.

Медленно и планомерно офицер начал направлять потоки в сторону облика Локуса. С любым другим человеком он бы не смог такое провернуть, ибо только офицеры были связаны густой сетью относительно близких взаимоотношений. Даже на остальную гвардию это не распространялось. По этой причине Отто и не удивлялся тому, что у связиста Лирея не получилось ни с кем связаться — не его это уровень, контакт с офицерами у него был налажен довольно паршиво.

Двадцать секунд создания коридора потоков, и вот Отто чувствует сильное положительное течение — до Локуса дошёл импульс, и он не преминул помочь своему другу, налаживая связь. Пара секунд, и Отто уже смотрел на лицо командира «Копий Вейхоу».

Отто хотел быстро и чётко объяснить Локусу произошедшее, но даже немного растерялся: Локус имел крайне раздражённый и недовольный взгляд, а напряжённое лицо не предвкушало ничего хорошего.

— Амал Локус,.. — ляпнул немного растерянно Отто.

— Говори, — был ответ.

— У нас серьёзные осложнения: только что к моему отряду явился гонец из группы Клеона... — произнёс офицер. Внезапно он вспомнил слова гонца, — В общем, наш лучник изолировался после случайного убийства ребёнка. Базовое замедление потоков ни к чему...

Порыв ярости буквально смёл налаженный коридор, а Отто обнаружил себя на земле в одной маленькой и спящей деревушке, далёкой от того места, где рвал и метал, не находя своих врагов, командир «Копий Вейхоу».

— Ты как, нормально?!

— Что-то случилось? Нарушилась связь?

— Что сказал командир? — мрачно спросил парень из отряда Клеона.

Отто так же мрачно на него покосился, оценив иронию повторяющейся ситуации. Только на этот раз он отвечает на единственный стоящий вопрос.

— Будем надеяться, что Локус сможет держать эмоции в узде, — процедил он, — Иначе мы никогда не доберёмся до нашей цели.

* * * * *

В небольшой и вполне обычной спальне царил полумрак. Рядом с кроватью стояла низкая тумба, на которой была возложена горящая свеча. Красные стены и голый дощатый пол тёмными пятнами окружали... на этот раз одного человека в комнате.

Старик лежал на кровати с умиротворением на лице. Он спал, а возле него на стуле сидел парень. Его лицо было серьёзным и собранным; глаза не выражали ничего, кроме терпения и спокойствия. Руки, которыми мальчик раньше постоянно и нетерпеливо перебирал густую шевелюру волос, теперь были сложены на груди. Строгое облачение, состоящее из чёрного кимоно и таких же чёрных двупалых носков-таби, и серьёзный вид создавали впечатление уже возмужавшего парня, который готов ко всему.

Пламя свечи было ровным и непрерывистым, так что стояла она здесь лишь для ещё одного повода увериться в том, что со стариком всё будет хорошо.

Скрип двери и осторожные шаги прервали мысли Миншу, но оборачиваться он не стал. Только один человек стал бы заходить в комнату к нему и старику.

— Рана не слишком серьёзная — стрела пробила брюшную стенку, но органы остались целы. Нарушение энергоследа было уже посерьёзнее, но мы успели залатать его достаточно оперативно...

Миралинь говорил всё то, что уже было известно Миншу, только теперь с примесью мягкости и с назойливым повторением того, что Миншу не виноват в случившемся, а Лингоши уже ничего не угрожает. Таким образом он мягко намекал парню, что сидеть рядом с отдыхающим и восстанавливающимся стариком довольно глупо и бессмысленно.

Но мальчик его не слушал, с застывшим лицом всматриваясь в лицо спящего старика.

— ...и как минимум на один день он выбит и не пригоден к бою, — закончил Миралинь со вздохом, понимая, что его уже не слушают.

Однако его последние слова всё же зацепили Миншу.

— Не пригоден к бою?.. — сказал он нарочито удивлённым голосом, — А с чего это он должен...

— Прости, дело привычки, — усмехнулся мужчина, — Армейская подготовка из памяти долго не выходит.

— Вот как,.. — задумчиво ответил Миншу, — А установить нормальную стражу у входов в деревню, видимо, не армейское дело. Подумаешь — от этого зависит только лишь безопасность всего поселения, провинциальная инфраструктура...

— Наша деревня находится вдали от любых точек интересов близлежащих провинций, — резко перебил глава семьи Курья, — При любой предполагаемой угрозе наместник сразу же гонит сюда отряды бойцов, и за сотни лет существования ни один житель Тайлаганга не умер от интервентов. Так что поумерь пыл, юноша, — чуть повысил тон мужчина, — И не лезь в дела, в которых ты ни черта не смыслишь.

Миншу не стал ничего отвечать, так и не повернувшись к Миралиню. На его языке вертелся лишь один вопрос, довольно глупый и провокационный, но тем не менее...

Миншу резко поднялся со стула и повернулся к мужчине, вонзив в того свой острый взгляд.

— Хотите сказать, — начал он, — Что только мы виноваты в нападении на нас неизвестных лиц из другой провинции? Ни причины конфликта, ни возможности переговоров, ни одной попытки войти в контакт!

— А от нас-то ты чего хочешь? — спокойно ответил Миралинь, медленно приближаясь к стулу, пока Миншу так же медленно от него отдалялся, — Ваши враги не задели интересов провинции, не тронули ни одного крестьянина...

- А кем были мы?! - заорал мальчик, - Фухао были обычными людьми в обычной деревне, почему какие-то черти могут прийти и убить любого, а всё, что мы сможем сделать, - это погибнуть всем скопом у себя же дома?! Почему даже в другой деревне нашей провинции всем наплевать на нашу безопасность, и убийца спокойно проходит куда ему вздумается?

Сопение старика прекратилось буквально на мгновение, чего хватило Миншу, чтобы дёрнуться и одуматься, заговорив уже спокойным тоном.

— Вы считаете нас виноватыми в случившемся? — холодно спросил он, не опуская глаз, из которых струилась решимость и безрассудная отвага.

Глава семьи Курья не спешил отвечать. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, он чуть сжал зубы и наконец выдал:

— Да, я так считаю, — А когда Миншу упрямо направился на выход, Миралинь заговорил ему вдогонку уже примирительно:

— Твоя семья не смогла выяснить причины конфликта, не попыталась его устранить, даже не попыталась предотвратить!

— Почему же простые граждане должны страдать по вашей вине?! — закончил свою мысль он уже в дверь, громко хлопнувшую после выхода разозлённого мальчика.

Миншу ничего не ответил; были слышны быстро удаляющиеся шаги. Мужчина тяжко вздохнул, потёр руками бородку и чертыхнулся про себя.

Тем временем сопение прекратилось, и больничное одеяло немного зашевелилось.

— Чего кричите? — пробурчал проснувшийся Лингоши, — Что случилось?

Мужчина хмуро посмотрел на него и покачал головой.

— Спи уж, старик, — проворчал мужчина, — Принёс монстра на нашу голову, вот и не удивляйся, что он тебя будит. Этакий голосина!

* * * * *

Нет слов. У меня просто. Нет. Слов. В этом царстве безразличия и хладнокровной брезгливости к чужой жизни просто невозможно выжить в ситуации, подобной нашей! Да и сам я жив только лишь...

Я остановился прямо возле витрины. На этот раз магазинчик был закрыт и никто не мог потревожить мои мысли. Красноватые стены, тусклые витрины, полумрак и тусклое свечение от алтаря в виде вулкана... А раньше я этого свечения не замечал. Ну да к дьяволу это всё, я отвлёкся.

Женщина помогла мне выбраться из того сна. Она отказалась объяснить мне происходящее, но следует принять как факт: она помогает нам. Забраться в чужой дурман довольно сложно, так что и навыки у неё довольно... интересные.

Ноги несли меня прочь от этого места, прочь от боли и сутолоки. Вот я снова на Главной Площади этой дурацкой деревни. Этот бесконечный день, видимо, и не думал заканчиваться, поскольку я даже не представлял, чем мне сейчас заниматься и что дальше делать. Вроде как понятно — ждать реабилитации Учителя и начать обучение, но всё же...

Я огляделся и шумно вздохнул. Вечерело. Людей становилось всё меньше и меньше, домашняя рутина поглощала людей один за другим, и площадь обезлюдела.

Внезапно я заметил скомканную фигуру старика чуть в стороне. Он стыдливо прикрывался за деревьями. Фигура дёргалась из стороны в сторону, неуверенно продвигаясь вперёд, пока наконец не подошла достаточно близко, чтобы я смог её разглядеть... Да ладно, а ведь я помню этого мужичка!

Я неспешно, даже немного вальяжно направился к нему. Старикан сначала дёрнулся, повернувшись чуть вбок, словно захотел уйти и скрыться от моего взгляда, но не решился, так и застыв вполоборота.

— Да снизойдёт же великий обманщик ответить мне, презренному отроку, — не удержался я от иронии, вспомнив величавые слова продавца и его почти скорбные призывы потратиться на любую бесполезную побрякушку, — Какими судьбами Вы оказались здесь в самое неплодотворное для Вас время?

Старик покосился хмуро и недоверчиво:

— А твой старик шёл сюда помогать тебе, — пробурчал он невпопад, видимо, даже не услышав мои слова, — Странно видеть тебя здесь...

Теперь уже я захотел нахмуриться, но удержался. Старик замолчал резко и нехотя, словно проглотив конец фразы. Может, ему странно видеть меня живым? На ногах? Хотя больше вопросов вызывает другой факт.

— Вы шли с ним? Иначе откуда Вы знаете? — с неподдельным любопытством спросил я.

Пока я наслаждался кошмариками, мой дед не мог сидеть сложа руки. Но идти за помощью к какому-то босяку, который смыслит в этих делах не больше меня? Однако мне не стоит быть таким наивным — у этого шарлатана вполне могут быть интересные навыки за душой, но как Лингоши мог это выяснить?

— Мимо проходил, — равнодушно ответил он.

Ну да, я уже и сам понял, что иначе несостыковок было бы слишком много. А на случайную встречу можно всё что угодно спихнуть. Благо и деревня крошечная.

— Понятно.., — протянул я, но старик неожиданно подобрался.

— Кхм-кхм..., мальчик, я, собственно, по делу пришёл, — затушевался старик, не поднимая глаз.

— Да, конечно, слушаю Вас, — кивнул я с интересом.

Узнать моё место пребывания он мог, конечно, только от Лингоши, который по непонятным мне причинам сообщил незнакомому человеку довольно важную информацию... С другой стороны, этот старикан повёл себя слишком уж адекватно и уважительно после того, как его в пух и прах разнёс мой Учитель, так что даже это сойдёт за повод доверять ему. Кто знает, а вдруг он действительно смог бы помочь? Причём ему нет смысла пытаться вредить мне, ибо с этого особо ничего и не поимеешь, а вот попытаться помочь, чтобы замолвить словечко на будущее, смысл действительно есть.

— Взгляни на одну вещь, прошу тебя, — с этими словами старик потянулся во внутренний карман своего одеяния и к моему удивлению вынул знакомую шкатулку. Тусклый серый металл и целый ворох разномастных украшений сразу бросились в глаза.

Этот старик совсем потерял рассудок или считает меня настолько безмозглым? Лингоши же раскрыл его ложь.

— О чём вы только.., — начал я возмущённо, но от удивления шумно выдохнул.

Я даже... Никогда ничего подобного не ощущал. Очень слабые колебания словно ударами пульса отзывались в моей голове. Я не мог поверить себе... Эта шкатулка казалась живой, полной разнообразной живности, что шевелилась, изворачивалась и пищала. Я поспешно моргнул несколько раз и присмотрелся внимательнее к целому вороху наследия материолога — теперь я и не сомневался в этом, — но ничего подобного не увидел. Цепочки, серьги, кулоны и медальоны, мелкая бижутерия, заколки — всё это выглядело совершенно обычно. И всё же... На задворках сознания я вновь ощутил ничтожные удары этого удивительного сердца... Жизнь висела буквально на волоске — организм, казалось, был готов сдаться.

— Можно мне тот... ту.., — пролепетал я, сбившись с мысли. Мой голос показался мне чужим. Но старик меня понял и улыбнулся, не скрывая своей радости. Он торопливо начал перебирать вещи, пока наконец не вытянул знакомый мне кулон.

— Добро пожаловать в поток, амани-уно, — сказал он просто, протягивая украшение. Но я уже не воспринимал его как украшение. Серебристая цепочка, блестящий камушек с линией разреза. Я осторожно протянул руку, которая сама по себе приняла форму чаши.

..Я помнил эту тяжесть, ещё тогда он показался мне несколько увесистым, будто кто-то и впрямь надоумился сделать из обычного камня украшение. Синий кулон, тёмно-красная резьба и ощущение неразгаданной загадки — всё это было знакомым и в то же время ужасно чужим.

Каких-либо колебаний от моего кулона я не смог уловить — видимо, я ещё слабоват в плане контроля потока, так что мог чувствовать лишь достаточно сильные колебания, которые исходили от всей шкатулки. Однако этот талисман напомнил мне о той ситуации, так что я не мог не начать подозревать этого проходимца в очередном обмане. Всё сводится к тому, что в тот момент на дороге меня в очередной раз обдурил Лингоши. Безосновательно оскорбил человека, облил его презрением...

— Почему Вы думаете, что я куплю эту безделушку? — хмыкнул я, попытавшись добавить в голос наглости. Сомневаюсь, что у меня получилось.

Старик широко улыбнулся. Я отметил его на удивление хорошо сохранившиеся зубы.

— Потому что ты знаешь, что это не безделушка, — ответил он мне, усмехаясь, — Потому что тебе известно, насколько на самом деле ценна эта вещица. Потому что, в конце концов, ты уже считаешь этот кулон своим, разве нет?

Наблюдательного старика не проймёшь, да и я не умею владеть лицом. Он точно заметил моё ошеломление и теперь будет дальше гнуть цену. Однако сдаваться я не собирался.

— Да гроша ломаного этот весь хлам не стоит! — сказал я со слабым возмущением, которое тоже не смог отыграть как надо, — Я не против купить этот кулон, но о какой мнимой ценности Вы говорите?

— Парень, перестань ломать комедию, я уже еле сдерживаю смех, — устало проговорил старик. Не скажу, что ему было хоть немного смешно, — Ты ведь даже отдать мне его обратно сейчас не сможешь. И я даже не о жадности говорю.

Я с удивлением взглянул на него и кулон в моей руке. Да без всяких проблем отдам обратно этот дурацкий камень, что он возомнил о себе? Я дёрнулся было протянуть руку с кулоном в шкатулку, но в очередной раз за этот бесконечный день удивился. Отдать обратно кулон, мой новый талисман, загадочную вещь в себе, которая только пропадёт у него? Держи карман шире... В общем, этот чёртов старик оказался прав. Не могу я отдать его обратно, моя натура не позволяет мне это сделать. Да он ещё и ухмыльнулся, заметив мой манёвр. Я почувствовал злость, осознавая проигрыш.

Ну ладно, старче, последняя уловка.

— Хорошо, признаю, вещица мне понравилась, — с притворной грустью поражения проговорил я, потянувшись за кошельком в карман брюк, — Серебряная цепочка, гравировка, тёмно-красная линия в виде трещины... Пятьдесят омел готов отдать.

Сам не знаю, на что я рассчитывал. Быть может, на безысходность старика, который не мог толкнуть эти вещички подороже, чего я, собственно, вообще не понимаю. Или на его податливость и уважение к Лингоши, а значит — и ко мне.

Блеф был глуповатый, что старик моментально понял. Гневно сощурил брови и раздул ноздри, что выглядело даже забавно. Этому старичку совершенно не к лицу праведный гнев и возмущение.

— Что за гроши? Сто пятьдесят, не меньше, — загремел он, испепеляя меня взглядом.

Он выглядел не только смешно, но и жалко. Но в нашем мире не судят по внешности, только в правде была сила. Поэтому мне пришлось изворачиваться дальше.

— Да за такие деньги я бы купил... намного больше! — неуверенно ответил я, с трудом подбирая слова. Ну не умею я торговаться, что уж тут сделаешь. Детей такому не учат.

— Хорошо, — неожиданно мягко сказал старик и убрал шкатулку обратно.

Я даже удивиться не успел, тут же поняв его замысел.

Он спокойно протянул руку. Я с ужасом посмотрел на это чудовищное жало неизбежного проигрыша — последний и самый сильный ход.

— Верни кулон. Жаль, что мы не смогли договориться, — сказал он с терпеливой скукой на лице.

Шах и мат. Я беспомощно и тупо смотрел на свои руки.

Видя, что я медлю, старик покачал головой:

— Ты же не будешь пытаться обокрасть старика? Я тогда попросту вспомню о своих навыках, которыми не пользовался из вежливости, и я уже не гарантирую твою безопасность.

Я взглянул на солнце и уходящие чёрные облака, посмотрел на сырую землю. «Пока я спал, природа не дремала.» — мелькнуло у меня в голове.

Усилием воли я взглянул в глаза этому барыге. Они выражали лишь спокойствие и уверенность.

— Пусть будет сто пятьдесят, — тяжело проговорил я, доставая купюры из кошелька и опустив взгляд.

— Двести, мальчик, двести, — покачал головой старик.

Я заскрипел зубами, но так и не поднял глаза.

— Пусть будет двести.

— Амал-ин.

* * * * *

— И на что они только рассчитывали? — покачал головой гвардеец, разглядывая аккуратно разложенные трупы.

— Сам не знаю, — пробурчал Локус, — Сказал бы, что их послали задержать нас, но даже для такого эти дурни непригодны.

— А что с ними делать будем? — вылетело из толпы гвардейцев.

— Сожжём, — ответил Локус, — Занимайтесь. Осматривать их не надо, я уже убедился, что тут никаких зацепок, так что прямо так и жгите.

К небольшому стыду командира, ему не удалось вырубить этих болванов — уж слишком резво они налетали на его меч. Поэтому первым же убитым был самый разъярённый патлатый мужик, которого Локус пытался использовать, чтобы остудить конфликт. Дальше Локус стал действовать намного осторожнее, выпустив импульс и оставив работу на своих подчинённых. Однако те не смогли уберечь никого, кроме лежащего поодаль мертвецки пьяного мужика. Его просто приложили по голове.

— Слушаюсь, — ответил рой голосов, а Локус уже отошёл в сторонку, всматриваясь в далёкий горизонт. По оценкам Локуса, до вершины горы оставалось идти ещё несколько километров, что они бы прошли меньше чем за час, но никто не мог знать, чем в очередной раз может удивить природа.

Ветер утихомирился, смирившись с присутствием чужих. Небо немного прояснилось, обнажая прекрасную лазурь начинающегося дня. Локус не был сторонником бивинатуралистов, метабиологов и других людей, связывающих различные природные явления с вероятностью успеха того или иного дела, да и в целом природу он не особо любил — уж слишком много проблем она иногда доставляла ему своим «характером». Но сейчас, глядя на спокойные и мирные деревья, до которых, казалось, не доходило ни одного колебания ветра, Локус понемногу расслабился. Тревожное ощущение немного притупилось. Он вспомнил свою подготовку, вспомнил дела давно минувших дней и ряд предыдущих операций. Несмотря на молодость командира и относительно небольшое количество проведённых им операций, уверенность в себе и своих силах закрепилась в этом человеке довольно давно, и она ещё никогда его не подводила. Пока Локус и его офицеры были живы, ему ничего не казалось невозможным.

Гвардейцы закончили довольно быстро и старательно уничтожили следы боя и сгоревших тел. Сосредоточенный гвардеец просидел около валяющегося в отключке пьяницы около пятнадцати минут, аккуратно создавая переплетения потоков для нужного эффекта, после чего он заявил, что мужчина не проснётся по меньшей мере сутки и не вспомнит о случившемся. Локус одобрительно кивнул: ему не хотелось заниматься этим самому, так что инициативе Воина он был рад.

По пути отряд не встретил больше ни одной живой души. Локус внимательно осматривал небольшие каменные заслоны и заросли кустарников, но не смог обнаружить признаков пребывания разумных. Кустарники становились всё реже и реже, горные массивы были уже давно покрыты снегом, а солнце поднималось всё выше и выше, нога в ногу с «Копьями».

Наконец воины добрались до широкой поляны, обдуваемой ветрами. Прекрасный вид поздней осени с высоты почти тысячи метров захватывал дух, но Локус смотрел только вперёд. Там на узком склоне в тени гигантского гранитного утёса, который огромной рукой прикрывал почти всю верхнюю оконечность горы, виднелась тонкая полоса дыма, выходящая из небольшого дома. Сам дом был небольшим и круглым, а его крыша была усеяна острыми копьями, точно спина ежа. Локус нахмурился: это место совсем не выглядело гостеприимным.

— Монахи?.. — с удивлением спросил один из впереди идущих гвардейцев, который тоже заметил дом.

— Может быть... — неуверенно ответил кто-то позади.

Гвардейцы мало что знали о монахах, им не приходилось встречаться с ними. Это были те жрецы, чью практику не одобряла ни одна из существующих научных дисциплин. Многие из них были безрассудны, почти все они отказывались подчиняться местной власти, на которую по закону должны были работать все научные работники, но мало кто из них были глупцами. Однако не только монахи могли жить в таком странном месте, в горах и в отчуждении, но в ином случае одного дома было мало для любого поселения или экспедиции. Больше никто бы не стал селиться в таком месте в одиночку. Локус был готов к худшему.

— Зайдём на огонёк к ним тогда уж, — спокойно сказал он своим, — Оружие убрать, руки к ножнам не тянуть, потоки придержать, пока не разрешу.

Гвардейцы быстро исполнили приказ за несколько секунд, а командир, почувствовав лёгкое ослабление тока, направился к дому. Гвардейцы неспешно шли за ним.

С одной стороны, Локус понимал, что скрывать чужих беженцев монах не станет; не его это дело, да и лежит оно вне сферы его интересов. С другой стороны, монах вполне может не захотеть им помогать, так что придётся использовать грубую силу, ибо по-другому никто бы в отряде не смог заставить такого человека выдать нужную информацию. А зная многих фанатиков среди научных работников, чьи принципы ценились ими выше даже их собственной жизни, Локус подозревал, что они могут ничего и не добиться. Если же предположить, что монах будет заинтересован в охране беженцев, то всё становилось ещё печальнее.

Лёгкая тревога набежала тенью на лицо командира, заставив его остановиться. Что-то было не так. Засада? Он бегло осмотрел редкие деревца и поникшие кустарники, глянул на огромную гранитную «руку» и убедился — здесь прятаться негде. Нет, было что-то другое, глубинное и чуткое, опасное и далёкое, косвенно вовлекающее самого Локуса в опасную ситуацию. Так ничего и не придумав, командир повернулся к своим Воинам. Те спокойно стояли; многие от пытливого взгляда Локуса вытянулись стрункой, остальные же с нескрываемым любопытством наблюдали за Локусом.

Вот оно... Локус ухватился за входящий импульс, как утопающий за соломинку. Прикрыв глаза и погрузившись во тьму, он почти сразу заметил проложенный коридор, через который он уверенными импульсами проложил недостающие «нити» и достроил коридор потоков. Он сразу понял, кто хотел выйти с ним на связь, но тревога и гулко отдающиеся удары сердца не позволили ему медлить и секунды.

Знакомая фигура проявилась из тени ярким пятном. Смятение... Сейчас не время для него.

— Амал Локус,.. — услышал он знакомый голос. Едва погасив раздражение, которое командир испытывал всякий раз, когда ему приходилось слышать такой боязливый голос, Локус начал разговор.

— Говори, — сказал он по возможности ровно.

— У нас серьёзные осложнения: только что к моему отряду явился гонец из группы Клеона... — произнёс офицер. Лёгкий страх волной прокатился по телу командира, но он стоически ждал окончания фразы, — В общем, наш лучник изолировался после...

Взрыв ярости охватил Локуса сладкой и безумной волной. Лицо Отто, чернота мира, тусклые витки энергии — всё окрасилось в кроваво-красный цвет и задрожало, размываясь перед глазами Локуса, пока он не увидел лишь огромный лепесток пламени перед собой.

ЧТО?! Да как такое возможно? Как смогли эти ублюдки отравить Клеона, похитить его душу, да ещё и так скрытно? Я найду всех, кто стоит за этими беженцами, я выбью дерьмо из каждой твари, что посмела тронуть моих офицеров, а самим беженцам... Отныне это перестало быть секретной операцией Вейхоу, теперь всё, что касается их и нас... наше личное дело.

..Он сидел на коленях, яростными глазами уставившись в бушующее пламя, что плясало прямо перед ним. Казалось, оно возникло из ничего, и ничего же его питало. Но вот ярость в глазах Локуса стала затухать, и пламя начало успокаиваться, пока спокойный Локус не оказался перед выжженной землёй.

Гвардейцы, отскочившие на несколько метров после возвращения командира, стояли напряжённо и тихо. Им редко приходилось наблюдать такого Локуса.

...случайного убийства ребёнка ...базовое замедление потоков ни к чему...

Последние слова Отто эхом отзывались в голове у командира гвардии. Он прекрасно понимал, что сейчас не время для бессмысленных истерик и безучастного гнева. Сейчас время действовать.

— Прошу прощения, солдаты, — глухо сказал он, беря под контроль свой прыгающий и ослабевший голос, — У нас проблемы, но сейчас это не важно.

— Конечно, амал Локус, мы всё понимаем, — одобрительно прошептал кто-то позади. Причём прошептал так громко, что услышали все, — Просто скажите, что...

— Мне нужно связаться с Отто, передать новый приказ, — громко перебил его командир. Голос его вновь источал силу и уверенность, — Вы же идите на поклон к монаху. Будьте вежливы и аккуратны, ни на чём не настаивайте, если он упрётся — отступите. Всем всё ясно?

— Так точно, — ответил нестройный хор голосов, но гвардейцы и с места не сдвинулись.

Локус уже не сомневался, что монах ничего не знает о беженцах, так что на какой-либо результат не рассчитывал.

— Разбейте мне тут костёр, да прочешите местности, — проворчал он, — Всё равно на одного монаха вас слишком много, а очередные неприятности мне не нужны. Амал-ин.

— А что там хоть случилось? — крикнул один из гвардейцев, а чтобы не получилось слишком грубо на фоне только что выданного приказа, мягко добавил: — У нас там друзья, да и мы просто обязаны знать, что произошло с нашими.

Остальные согласно покивали головами. Локус мрачно окатил их ледяным взглядом.

— С Воинами гвардии ничего не случилось, — произнёс он, медленно проговаривая каждое слово, — Но готовьтесь к тому, что это будет сложная операция. Наши враги не собираются сдаваться.

Глава VIII — Бесконечный день

На роскошном кресле задумчиво сидел мужчина. На столе перед ним развалилась целая куча карандашей. Они будто раскалённые иглы, вонзённые в самое сердце, были черны как смоль. Даже в полумраке комнаты были видны их обугленные и безжизненные концы. Мужчина рассеянно крутил в пальцах руки похожий карандаш, который, однако, был невредимым, несмотря на редкие полоски дыма, просачивающиеся через тонкие пальцы.

Редкие лучи уже заходящего солнца едва проникали через занавешенные окна комнаты, но этот день, бесконечный и ужасно неприятный как своими событиями, так и своей медлительностью, даже и не думал заканчиваться. Мужчина раздражённо посмотрел на бледный лучик солнца и откинул очередной обугленный остаток от карандаша, взяв в руки новый.

Эмоции уже давно отошли на второй план, и правитель Вейхоу лихорадочно соображал, как ему поступить. Если рассуждать здраво, то становится очевидно, что его возможности и ресурсы были очень сильно ограничены — ему ни в коем случае нельзя было объявлять о своих намерениях по поводу Вихи. Тянуть руки в чужой провинции можно лишь очень осторожно и обдуманно, его людям нужно всегда быть готовым к допросу и лишнему вниманию. Пока что на «Копий Вейхоу» не выходила ни одна структура правительства. Послание в Малабург, столицу Вихи, правитель отправил совсем недавно. Приличная сумма денег и тысячи извинений должны сказать наместнику Вихи вполне достаточно, чтобы можно было не ожидать проблем от верхушки Вихи в ближайшее время. Но в свете последних событий этот факт больше раздражал, чем успокаивал, поскольку теперь даже в этом наместник Вейхоу не был до конца уверен.

Мужчина резко встал и начал ходить из угла в угол своей совсем небольшой комнаты, в которой и три подобных рабочих места не уместилось бы. Подобная теснота, как ни странно, очень помогала думать. Он почти физически ощущал эту закрытость и оторванность от остальной жизни, выход к которой он так отчаянно пытался найти.

Поиски женщины, которая помогла мальчишке выбраться из поставленной ловушки, требовали времени, так что пока правитель не пытался работать по этому направлению. Клеон... Этим офицером сейчас занимается Локус, поскольку он смог убедить правителя в необходимости спешки. Мужчина невольно нахмурился, вспомнив необычайно бурную реакцию командира «Копий». Для него это был по-настоящему серьёзный удар. Наместник рассеянно почесал щетину — а ведь у Локуса тоже происходило что-то непонятное: неопознанные горные массивы, пьяные болваны, потратившие время отряда, а ещё и этот монах. Локус уверял его, что это ложный след, но наместник всё запомнил.

Мужчина наконец перестал наматывать круги вокруг своего стола и, резким движением отдёрнув занавески, открыл окно. Отсюда солнца уже не было видно, но странный холод поразил наместника: даже для поздней осени на улице было слишком прохладно. Упрямо мотнув головой, правитель развернулся и рухнул обратно в своё кресло, на этот раз пообещав себе больше не отвлекаться.

Казалось бы, что может быть проще — прийти в нужную деревню и вырезать нужную семью, делов-то. Мужчина попытался вспомнить всю цепочку событий, разворачивающихся вокруг этой злополучной семьи. Проблемы начались с самого начала, а если точнее, то уже на подходах к деревне. «Копья Вейхоу» встретились с организованным отпором всех воинов деревни, что позволило части семьи сбежать. Такое было предусмотрено, поскольку наместник был не из тех людей, что недооценивали Прорицателей. Даже начинающие среди них, не достигшие и «отличного» уровня владения током, были способны на весьма судьбоносные прогнозы, что и спасло семью от неминуемой гибели в тот же знаковый вечер. Эта версия полностью устраивала правителя, поскольку предательство, агентура или схожий источник информации был бы неизбежно спрогнозирован — Провидцы доложили бы об этом, а в верности этих людей наместник был уверен твёрдо.

Информация о Циянго была однозначна — это одна из самых мелких деревень провинции, стоит буквально на отшибе и очень близка к границе с СОНА; она изолирована от других деревень, хотя дороги всё же были проложены. Связь семьи с СОНА сразу отметается — эти арабы и персы столетиями не ведут дела с адептами, никакие убеждения и просьбы о помощи также не заставят их поступиться принципами. Они не пустили бы к себе беженцев. Остаётся ещё несколько деревушек, которые мало что из себя представляют — бравые гвардейцы обойдут их максимум за сутки. Погром деревни до ночи, рассмотрение ситуации и составление плана поисков, утром Воины уже прочёсывают деревни, в худшем случае они не ловят там ослабевших беженцев, но выходят на их след. Сегодня днём всё должно было закончиться. Но почему всё только начинается?

Лёгкий и осторожный стук в дверь прервал мысли правителя, и он с ненавистью взглянул в её сторону. Однако это чувство почти сразу растворилось, а морщины на лице мужчины разгладились: он вспомнил единственного человека, что мог прийти сейчас к нему. А этот человек всегда знает, что ему нужно.

Дверь бесшумно отворилась осторожным движением руки, и правитель чуть дёрнул губами в стороны, узнав знакомую поступь. Обычно прихожане ждут импульса или любого другого колебания, который бы разрешил войти, но с Фалриком они давно условились оставить эти излишества. Его верный слуга всегда приходит своевременно, и немой ответ на его стук в дверь говорит лучше любых слов и колебаний.

Почтительный поклон и лёгкое движение руки с подносом, на котором лежали...

— Ох, спасибо, друг, — с чувством протянул мужчина, взяв с блестящей серебряной поверхности подноса одну из аккуратно разложенных сигарет. Они были длинными, тонкими и насыщенного гранатового цвета.

— Сэр? — учтиво обозначил вопрос Фалрик, не опуская поднос.

— Оставь всё и иди, — расслабленно отмахнулся мужчина, поднимаясь с кресла, — Обед вели подать через час примерно.

— Обед? — спросил слуга с лёгким, почти призрачным недоумением.

Мужчина мрачно глянул на него. Этот тяжёлый день подарил правителю достаточно много дел и срочных задач разом, чтобы наместник не смог отобедать своевременно. А старик не удержался, мол, какое кощунство обедать в такое позднее время! Называйте вещи своими именами... Не путайте разные приёмы пищи. Мужчина был уверен, что именно подобные мысли сейчас занимали Фалрика.

— Как скажете, господин, — поклонился Фалрик и спешно вышел, прикрыв за собой дверь. Он всегда переходил на «господина», когда наместник пользовался своей властью напрямую, не выражая ни просьб, ни пожеланий, ни приказов.

Мужчина подошёл к окну и лёгким раздражением от осознания того, что он вновь отвлёкся, зажёг сигарету. Фалрик — идеальный слуга такта: приди он десятью минутами ранее, и от сигарет не было бы никакого проку — наместник сжёг бы всё за секунду. Хотя о чём тут говорить — мужчина просто никого бы не пустил.

Правитель от души затянулся, и ему наконец пришла в голову хоть одна дельная мысль. Бороться с желанием уйти к алтарю и решать там свои проблемы наместнику уже не составляло труда, ибо вместе с густыми клубами дыма из него выходили последние сомнения в его решении, а мысль сформировалась окончательно. Он закрыл глаза и начал налаживать дворцовую связь с ближайшим связистом, что имел выход на нужных ему людей. Дворцовая система коридоров потока позволяла быстро и без особых усилий связываться с любыми людьми, занимающими посты в пределах дворцовой территории. Она была сооружена довольно давно, а сейчас лишь дважды в сутки поддерживалась лучшими придворными специалистами. Она была незаменима в подобных ситуациях, особенно когда правители Вейхоу были не в ладах со связью.

— Господин-тано, чем могу служить? — отозвался вышедший из тени сумрака силуэт штатного связиста.

— Свяжись с обоими нашими Прорицателями, — приказал мужчина, — Пусть зайдут ко мне через час... Нет, через полтора часа. Срочность,.. — задумался на мгновение правитель, — Пусть будет первого порядка. Выполняй.

— Слушаюсь, — бодро ответил связист, но разрывать связь не спешил.

Правитель застыл в попытках придумать ещё что-то, но ничего так и не пришло ему в голову.

— Амал-ин, — сказал он и через секунду развернулся, окидывая взглядом свою комнатушку. Сигарета, которую он продолжал держать в руке, уже погасла, так что мужчина вновь зажёг её и затянулся. Постояв ещё несколько секунд у окна, он вернулся к своему креслу.

Да, решение было верным. Эти ребята могут очень сильно помочь в этом деле, возможно, что и закончить его. Это будет изящно — откуда цепь началась, там и закончится. Идеально в духе Провидения. Если быть совсем откровенным, то поговорить с ними нужно было с самого начала, рассмотреть возможные исходы событий с учётом обоих предсказаний, но он ничего не сделал... А всё эти Провидцы со своим свободолюбием и своей независимостью. Прижимать их невыгодно, не слушать опасно, а на чувство долга давить бессмысленно — эти агностики не принимали ничего, кроме веры в своё Провидение. Мораль, честь, право мести, дружба, партнёрство — для многих из них эти слова были словно из другого языка: бессмысленный набор необъяснимых и нечитаемых символов...

Мужчина небрежным взглядом окинул комнатушку. Стены мягко дрожали от табачной дымки, которая едва застилала глаза... Но теперь мужчина не чувствовал себя запертым и отринутым, теперь в нём появилось лишь лёгкое недоумение, вопрошающее: а зачем он сидит в этой крошечной коморке? Он достоин большего, как человек, решающий важные проблемы... С этими приятными мыслями наместник поднялся и вышел из комнаты. Поднос и пепельницу со стола он, конечно же, прихватил с собой, а окно едва заметно дёрнулось и стало медленно и неизбежно закрываться...

* * * * *

Я обречённо глядел на эту дверь со стрелками, которую я сначала принял за напольные часы. На самом деле это была самая обыкновенная дверь, а на уровне глаз виднелось изображение циферблата со стрелками. Ничего общего с обычным часовым кругом этот циферблат не имел: стрелок было три, числа располагались как-то хаотично, а стрелки двигались тоже довольно необычно. Одна крутилась волчком, издавая звук, похожий на трепетанье крыльев, который я раньше не замечал. Другая двигалась строго против часовой стрелки, то ускоряясь, то замедляясь. А третью вообще невозможно хоть как-то охарактеризовать: она дёргалась из стороны в сторону, изображая маятник, при этом постоянно смещаясь то вправо, то влево. Стрелки были абсолютно одинаковые, а их совместное движение выглядело... потрясающе. Как много я ещё не знаю об устройстве своего мира! Я покачал головой и наконец встал на порог.

Спустя несколько секунд дверь открылась, и я бесцеремонно зашёл внутрь. Встречал меня Миралинь. Лицо его было непроницаемым, но прежней теплоты я не видел.

Эх, сколько не оттягивай неприятные моменты, когда-нибудь всегда приходится их переживать. Побыстрее бы покончить с этим, да вот беда - такие моменты как назло тянутся очень долго.

— Прошу прощения, Миралинь-тано, — уважительно поклонился я мужчине, выдавливая из себя эти слова, — Я несправедливо обвинил Вас в том, к чему Вы не имеете никакого отношения. Конечно ни Вы, ни вся деревня не обязаны... — сбился я с мысли, но тут же перестроился, — ...помогать нам. Было ужасно глупо с моей стороны так поступать.

Я не хотел затрагивать тему вины нашей семьи в произошедшем, так что попросил прощения лишь за те обвинения, которые я себе позволил в адрес семьи Курья. Глава семьи улыбнулся и посмотрел на меня уже совсем доброжелательно. Эх, не уверен я, что он не заметил моей попытки уйти от неприятного вопроса, иначе я бы опять показал себя упрямым и неразумным ребёнком.

— Я понимаю, что тебе непросто всё это принять, — неожиданно серьёзным тоном ответил он, — Слишком многое навалилось на тебя за эти дни. А уж этот день.., — покачал он головой, выразительно взглянув на редкие лучи заходящего солнца.

Я молчал, да и сказать мне было нечего. День действительно выдался напряжённым, но скоро он наконец-то закончится, и я начну своё обучение.

— А эмоции — они на то и эмоции, чтобы мешать здравому рассудку, — наставительно продолжал он, — Но ты пришёл и извинился, а значит свои эмоции ты уже можешь перебороть, а для твоего возраста это впечатляет.

Мне вдруг надоело его слушать. Захотелось сделать что-нибудь обратное: накричать ещё раз, погромить магазин, разбудить Лингоши...

— Да-да, впечатляет,.. — рассеянно протянул я, глядя в сторону лестницы, — А как мой дед?

— Всё с ним хорошо, — ответил Миралинь, усмехнувшись, — Отдыхает от тебя.

— Ясно, — всё ещё рассеянно ответил я.

Видимо, мой Учитель не горит желанием начать меня обучать прямо сегодня. Что он там говорил до нападения? «Посидим у алтаря, отдохнём, а там и начнём.» Глупо, конечно, цепляться за слова, но можно хоть попытаться.

— Он попросил меня показать тебе кое-что, — услышал я скептичный голос мужчины, услышав который, я вновь поднял глаза на Миралиня. Тот оценивающе осматривал меня и чего-то ожидал. Брови сами собой полезли на лоб — что я прослушал, чего он ждёт? Разве он спрашивал меня о чём-нибудь?

С некоторыми усилиями я отвёл глаза в сторону и попытался придать лицу безучастное выражение, рассматривая окружение. Лёгкий полумрак уже подступал в эту часть дома; лампы не горели, свечи тоже стояли без огня, разве что вулкан у дальней стены привлекал взгляд своим ровным и неестественным свечением. Я вдруг подумал, что мне теперь придётся привыкать ко многим неестественным для меня вещам.

Присмотревшись к стене, возле которой стоял алтарь, я увидел несколько раз закрашенное и потому еле заметное выжженное пятно на стене. Можно подумать, что это действительно вулкан выплюнул из своих недр кусочек огня и подпалил стену. Меня же это пятно натолкнуло на другую мысль, и я сразу вспомнил слова Миралиня.

Эмоции. Яркая буря сильнейшего выброса человеческой энергии. Эмоции способны на многое: люди распаляются под призывом воодушевления, загораются от воли своей радости, светятся своим счастьем. И рядом с ними всегда незримо ступают волны одиночества, щупальца страха и беспокойства, которые тёмными и безнадёжными ночами выкачивают силу из остальных людей, что не способны отыскать в себе тот вечный источник надежды, уверенности и непоколебимой верности своей жизни, что дремлет в душе каждого человека. Меня посетила ещё одна интересная мысль: в деревне ты более защищён от напастей плохих чувств. Тебя постоянно окружают близкие люди, соседи, друзья и родственники, с которыми ты вместе работаешь и радуешься очередному восходу солнца. В больших городах, за толщами стен и километрами разлуки, человек больше нуждается в таком алтаре. Если не ухаживать за своим источником человеческих сил, его неисчерпаемые запасы уже не будут казаться таковыми. Он затвердеет, загрубеет и поглотится в однообразных днях работы и напряжения. Миралинь продолжал наблюдать за мной. Я едва разлепил губы и сказал:

— Алтарь?

— Именно, — кивнул Миралинь и направился к вулкану, жестом подзывая меня к себе. Он не выразил и тени удивления.

Я направился за ним, стараясь не упустить мысли. Алтарь и ритуал очищения уже давно стали обыденными вещами даже для жителей деревни, но ставить такой в лавке кажется мне бессмысленным. Покупатели не пользуются этим алтарём, не нужен он им. Неужели у Курья настолько много посетителей, что им постоянно приходится поддерживать потоки через алтарь и очищаться? Хотя с другой стороны, я сомневаюсь, что такая семья станет пренебрегать вечерним очищением, а если они живут в этом доме, то и алтарь желательно разместить в нём же.

— Подойди сюда, — сказал Миралинь, который стоял уже вплотную к вулкану. Я осторожно подошёл поближе: страха неизвестного не было, поскольку я никогда не видел, чтобы алтари приносили вред людям, но инстинктивное желание держаться подальше от неведомого нечто никуда не девалось, так что подошёл я всё же с некоторой опаской.

Теперь я мог рассмотреть алтарь вблизи, но никаких интересных или необычных деталей я не заметил. Довольно массивный и большой деревянный макет вулкана во всей его красе: стекающие потоки огненно-оранжевой магмы, глубокие трещины, мерцающие древним огнём недр земли, и впечатляющее светящееся жерло, что виднелось на вершине кратера. Я прислушался к своим ощущениям, но не смог обнаружить ничего нового. Казалось, это действительно был лишь макет вулкана — заурядная вещь в подобном магазинчике, которая никого, кроме детей, не способна заинтересовать.

— Я ничего не чувствую, — протянул я, — Так и должно быть?

— Пока да, — усмехнулся он, а сам уже обхватил руками «гору» и прикрыл глаза, — Алтарь не испускает потоков, не создаёт колебаний, а лишь является своеобразным усилителем. Через алтари проводят огромное количество потоков, многие из которых создают петли, завихрения, кольца, стяжки и многие другие формы плетения энергии. Всё это насыщает пространство и конкретную часть материи, делая предмет, находящийся в центре фокусировки, источником «силы»... — на последних словах Миралинь задышал часто и глубоко, а его руки слегка засветились мягким оранжевым светом. Я глядел на это с неодобрением, но Миралинь и сам понимал, что сейчас не лучшее время, поэтому уже через несколько секунд он убрал руки от алтаря и повернулся ко мне.

— Теперь твоя очередь, — промолвил он, открыв наконец глаза.

Я пожал плечами и встал рядом с ним, обхватив руками вулкан, подобно тому, как это сделал Миралинь.

— И что мне сейчас делать? — полюбопытствовал я, поскольку никакого влияния от алтаря я по-прежнему не ощущал.

— Закрой глаза, — ответил мне мужчина. Я послушно сомкнул веки.

— Сейчас мы начнём твое первое сознательное и самостоятельное вхождение в бивисферу, — голос Миралиня полился словно из ниоткуда, и я даже на мгновение потерялся... А нет, всё правильно — голос звучал слева, как и положено звучать голосу человека, что стоит по левую сторону от меня.

— Прежде всего тебе нужно запомнить очень важное правило, с которого всегда начинается путь в бивисферу, — говорил голос, — Мир многолик, но только через особый фильтр собственного сознания можно увидеть интересующий нас образ мира. И самым первым фильтром являются наши глаза. Скажи мне, что ты видишь?

— Ничего, я же закрыл глаза, — ляпнул я первое, что пришло мне в голову. Говоря по правде, я бы не смог придумать другой ответ. Я вижу свои веки и ничего более.

— Верно, — с лёгкостью согласился Миралинь, — Но наши глаза устроены так, что способны принимать информацию от нескольких источников. Ты, как и многие другие люди, до этого момента полагался только на внешний источник — свет и его отражение от предметов. Сейчас ты попытаешься воспользоваться своим внутренним источником, то есть информацией, поступающей из мозга.

— Мне что, нужно вообразить себе, будто я вижу? — удивлённо сказал я, — Но разве это не глупость? Я же могу вообразить всё что угодно!

В ответ я услышал неловкий смех, замаскированный под кашель.

— Кхм-кхм... да, я надеюсь, что ты и впредь будешь считать своё воображение безграничным, — сказал Миралинь с нотками грусти и чего-то странного, неестественного... Я вдруг понял, что меня зацепило в его голосе. Это было самое обыкновенное сожаление — мужчина наверняка вспомнил какие-нибудь неприятные моменты своей юности.

— Но сейчас я прошу тебя всего лишь представить обстановку, в которой ты находишься, — закончил он уже обычным тоном.

Ну что ж, это довольно просто.

Вот алтарь, его едва заметное свечение, вот мои руки, обхватившие его. Я немного приподнял голову и попытался мысленно осмотреться, но вдруг оказалось (мне даже стало немного стыдно за такое перед самим собой), что я плохо представляю себе окружение и его детали. Вот здесь на стене было выжженное пятно, его я запомнил. Чуть в стороне стоит...

— Не пытайся представить меня, концентрируйся на окружении, — словно прочитав мои мысли, ответил Миралинь, — Вообрази как можно более подробную картинку стен, пола, ближних витрин, почувствуй себя частью окружения.

Я недовольно промычал себе под нос, и мужчина затих. Вообразить подробную картинку и почувствовать себя частью окружения у меня отчаянно не получалось, как и влиться в окружение, как и раствориться в обстановке... Да уж, идиоты не те, кто придумывают подобные формулировки, а те, что отчаянно пытаются их понять и осмыслить. Вполне возможно, что мне не хватает какой-нибудь одной мелочи — такой незначительной, но такой решающей мелочи, — чтобы познать эту энергию...

Я с силой зажмурил глаза и представил на секунду, будто мои глаза открыты, а я вижу всю комнату совершенно отчётливо... Да нет, это невозможно! Между мои миром и реальностью стоит непроходимая и неприступная стена, которая не пускает ко мне и лучика солнца! Я даже чуть-чуть разлепил веки, чтобы хоть немного, хоть одним глазком...

— Достаточно, открывай глаза и убирай руки, — недовольно произнёс мужчина, и я наконец открыл глаза.

— Ничего не понял, — признался я, повернувшись к нему, — Как это...

— Замолчи, — резко оборвал он меня и выразительно поводил глазами по сторонам. Я непонимающе прищурился, но решил повторить его движение, переводя взгляд из стороны в сторону. И в этот момент ко мне начало скрытно и не спеша подкрадываться понимание...

На первый взгляд ничего не изменилось. Но наученный кошмаром я понимал, что глаза умеют лгать и делают это весьма профессионально. Я стал присматриваться к дальней стене, разглядывая стеклянную витрину. Сквозь прозрачную поверхность виднелись разнообразные ножи, но не это привлекло мой взгляд. Прозрачная витрина вдруг начала стремительно мутнеть, и ничего разглядеть я уже не мог. Я непроизвольно моргнул несколько раз, и витрина вернула себе нормальный облик, смиренно позволяя мне видеть сквозь себя и разглядывать ножи. С досадой я всматривался в витрину ещё несколько секунд, пока не услышал голос Миралиня:

— Ты, должно быть, наблюдал искажение света, — сказал он, наблюдая за той же витриной, — По одной из основных теорий, его порождает неточность созданного образа. Твои глаза получают информацию от двух источников сразу, изображения накладываются друг на друга и создают неправдоподобную картинку. Ты хорошо представлял себе эту витрину?

— По-видимому, недостаточно хорошо, — ответил я, жадно осматривая стены, потолок и люстру.

— И не надейся увидеть ещё что-нибудь интересное, — усмехнулся мужчина и щёлкнул пальцами перед моим лицом, заставив меня вздрогнуть, — Кроме неполноты образов у тебя присутствует ещё и недолговечность — ты же только начинаешь, и потому слишком слаб, чтобы закрепить своё видение комнаты достаточно крепко.

— Ясно, я понял, — разочарованно откликнулся я и поискал глазами место посидеть.

— Давай пробовать ещё, — ровно сказал Миралинь, на что я устало вздохнул и повернулся обратно к алтарю. Возложил на него руки. Закрыл глаза.

— Сколько раз мне придётся пытаться, пока что-нибудь не выйдет? — выдохнул я.

— Ты смог наблюдать эффекты, которые так или иначе связаны с бивисферой, после первой же попытки, — равнодушно откликнулся он, — Это довольно хороший...

— Сколько? — нетерпеливо перебил я, не желая слушать бессмысленные похвальбы.

— Пару часов, но...

— Ну здорово...

* * * * *

— Свежеет. Дождь собирается. Хорошо, что мы объединились, теперь мы менее уязвимы и...

— Ты прав, не стоило нам сходиться. С Клеоном может быть ложный след.

— Как же я могу бросить его в такой ситуации? Это наш долг — сплотиться и...

— Ужасно непрофессионально. Нам нужно думать о своей цели, а наши враги именно этого и добиваются. Водят по горам, насылают разбойников, выводят офицеров... Напомню тебе, что от Рема ещё ничего не поступало.

— Я и не забывал, но и ты не наводи панику раньше времени: Рем говорил о дневной связи, но ты же сам знаешь его излишне оптимистичный настрой.

— Да уж, тут ты прав. С учётом строгости таможни у этих арабов, его вполне могут задержать там и на сутки, то есть до завтрашнего утра.

Вечернее небо постепенно заволакивалось фиолетовыми тучами. Огромное зарево заката размывалось в подступающей ночной темноте, а шестнадцать рядовых гвардейцев во главе с двумя офицерами шагали по мощёной деревенской дороге. Клеоновский гонец ушёл к своему отряду — они должны были отправиться навстречу остальным «Копьям».

Отто и Локус шли позади остальных и обсуждали итоги этого неприятного дня. Каждый из них понимал, что в этот день уже ничего не решится, но это не мешало им вновь и вновь уверятся в своём неотвратимом успехе.

Гвардейцы шли молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. С наступлением вечера эти фразы становились всё более едкими и ядовитыми, но пока гвардейцы отлично справлялись с усталостью. Запасов сжатой энергии им хватало на три дня без еды, воды, отдыха и очищения, а с начала операции прошли почти сутки, так что недовольство ещё только начинало созревать в головах гвардейцев.

— Не унывай, всё образуется, — подбодрил Отто своего начальника, с усилием разглаживая морщины на ещё молодом лице, — Все наши проблемы решатся в Тайлаганге.

— Их смерть — дело запланированное, так что я и не волнуюсь, — спокойно ответил ему Локус, — Эти беженцы умрут в любом случае. От наших рук или от рук тех, кто придёт после нас.

— Ещё скажи: не от нас, так от старости, — хмыкнул Отто в ответ, — Нас не преследует фатум, мой друг, стаи воронов ещё не летают над нами, а наши враги не пируют над останками Клеона. А свой беспощадный и циничный рок оставь Провидению. Вот уж кто-кто, а оно понимает такой подход как ничто другое.

С этими словами из соседнего леса вдруг послышался протяжный, почти жалобный вой, который был чужд любому зажиточному крестьянину, проживающему в живой и развивающейся деревне. Для горожан это вообще было бы сказочным звуком, издаваемым невиданным чудовищем. После многих похождений гвардейцы повидали немало мест, чтобы нарастить корку невозмутимости, но даже они немного удивились этому унылому завыванию, которое сразу же и прекратилось.

— Дикие места...

— Совершенно.

— Зверинец, даже в заповеднике такого не слыхали.

— Насколько нужно быть мёртвым, чтобы жить в таком месте...

— По-твоему всё, что с нами произошло за один только день, — цепь случайных неприятностей? — косо взглянул на своего друга Локус, не обращая внимание ни на гвардейские толки, ни на их причину, — Меньше чем за сутки мы оказались разрознены, нам пришлось в спешке воссоединяться, но мы так и не узнали вообще ничего!

— Если не считать случай с Клеоном, всё прошло в предвиденных рамках,.. — осторожно ответил офицер, предчувствуя споры.

— О да, в предвиденных! — передразнил его командир, что совсем не свойственно ему, — Да будь это обычные беженцы, мы бы к вечеру уже в Каспелье вернулись и пировали! С головами нужных людей за пазухой и.., — дёрнул он головой в сторону, с подозрением оглядывая окрестности, — ..языками ненужных.

— Ты стал совсем кровожадным, мой друг, — покачал головой Отто, — Не к добру это.

Локус промолчал и ускорил шаг, уходя от Отто и неприятного разговора. Это был совсем уже вечер. Тёмные тучи как-то сами-собой заменились серым полотном, начало накрапывать. А гвардейцы продолжали идти, неумолимо и угрюмо приближаясь к своей цели.

* * * * *

— Сэр, Прорицатели за дверью, велите их пустить?

— Пускай.

Обширный деловой кабинет был ярко освещён несколькими лампами и люстрами, а наместник сидел за своим столом с целой кипой бумаг и озабоченно чесал затылок.

Дверь открылась, пропуская внутрь двух стариков, и Фалрик незаметно растворился за закрывающейся дверью.

Мужчина впился глазами в зашедших людей. Он не видел их довольно давно, эти люди редко выходили в свет, в основном проводя время у себя дома; они были нелюдимыми и крайне не заинтересованными натурами.

Первый старик, несмотря на довольно дряхлый и хрупкий вид, был очень высоким, смотрел твёрдо и уверенно, с лёгким превосходством поглядывая на правителя. Если и есть черта, за которой начинается наглость, то он подошёл к ней вплотную. У старика были короткие седые волосы, вычурные и открытые глаза, которые, казалось, ничего не могли скрывать. Одет он был в длинную серую мантию и серые же сапоги.

Второй старик разительно отличался от него. Длинные и спутанные волосы были абсолютно белыми и не давали рассмотреть его лицо. Он был заметно ниже другого Прорицателя, а глаза старика были опущены вниз, как кувшинки после дождя, склоняющиеся к земле под весом накопленной на листьях воды. Одежда его практически не отличалась от одежды стоящего рядом старика, разве что была потрёпанной и смятой.

И вот они оба стоят перед столом правителя, старательно игнорируя стулья, что стояли для них возле стола. Правитель жестом указал им на стулья, после чего Прорицатели сели и одинаково склонили головы набок, словно насмехаясь над правителем. Тот и виду не подал — лишь чуть дёрнул уголками губ.

— Рад видеть Вас в здравии, адепты-тано.

— Добрый вечер и Вам, Владыка, — степенно ответил «дерзкий» старик, а длинноволосый просто кивнул.

От обоих из них правитель почувствовал небрежные колебания, отвечающие, по-видимому, за вежливость в глазах этих стариков. Хмуриться или щуриться был нельзя, чтобы не показать, будто тебе это важно, а вот сбить с толку можно попробовать.

— Как живётся в вашем отделении? Есть пополнение? — спросил вдруг правитель.

Старики переглянулись с улыбками.

— Мы не вояки, у нас нет отделения, — ответил первый весело, — Всё на добровольной основе.

— Если мы не знаем о новых Прорицателей, это не означает, что их нет, — заговорил вдруг длинноволосый. Его мягкий и мелодичный голос совершенно не вязался с обликом старика, — Я вам более того скажу: нормальный Провидец не будет кричать о себе на весь свет, ему это не нужно. Он будет заниматься своим делом и молчать.

— Я могу это понять, — медленно ответил наместник и не выдержал:

— Может, вы наконец назовёте мне свои имена? Каким образом мне к вам обращаться?

В прошлый раз наместнику было на это плевать: тогда эти люди были для него простыми исполнителями, проводниками его воли. Он предпочитал закрывать глаза на их пренебрежительность к власти, старательно игнорируя их демонстративное неуважение к себе лично. Вообще-то они не были настолько наглыми, чтобы в открытую презирать кого-либо, поэтому наместник и плевал на их отношение. Пусть думают что хотят, главное, чтобы дело своё делали.

Так думал он раньше, но по-другому мыслил он теперь. Властолюбивый и уверенный в себе человек способен на многое, особенно когда он чувствует за собой силу тысяч или даже десятков тысяч человек, что пойдут за ним. Эта пламенная сила вдохновляет человека на великие подвиги, ведёт его к величию, но, к сожалению, необратимо портит характер. Какие речи толкает наместник любой провинции, когда перед ним толпы народу, а за спиной десятки советников! И даже в самых глубоких кулуарах дворца никто не будет болтать о том, что на обсуждении Владыка уже совсем не так красноречив... И не горит он уверенностью в своей правоте, не отстаивает позиции ни по одному вопросу, а лишь молча кивает, нацепив фальшивый вид начальника. А какая уверенность струится из Владык, что наблюдают с нескрываемой гордостью за ровными рядами блестящих шлемов, выстроившихся на площади и внимающих каждому слову правителя! В такие моменты мало кого заботит, что этот властолюбец никогда и носа не совал в дела армии провинции. Для обычных солдат этот человек как звёзды — что-то бесконечно далёкое, внеземное и фальшиво-прекрасное, а значит то, чему люди будут с радостью и абсолютно самозабвенно поклоняться.

Проблемы внутри провинции, как это часто бывает в хорошо отлаженных системах, зачастую не доходят до верхушки власти и не годятся даже на малое вмешательство со стороны Владыки. Нет, не такие проблемы пугают этих людей. Действительно страшно может стать наместнику в те тёмные времена, когда полагаться не на кого. Если проблемы сужаются до масштабов личных, да ещё и касаются другой провинции, ореол всевластия Владыки исчезает сам собой, и наружу лезут самые глупые и примитивные страхи, странные идеи и нарастающая паранойя. Ощущение контроля над всеми привычными вещами становится главной идеей человека в таком состоянии. И если раньше скрытность Прорицателей воспринималась как обычный и маразматический каприз, то сейчас наместнику почти физически хотелось получить ответы на свои вопросы. Он должен был почувствовать своё влияние. Свою силу. Свою власть.

Прорицатели лениво переглянулись.

— Можете звать меня Пастырь, — пожал плечами высокий старик.

— А меня тогда Неофан, — не моргнул глазом длинноволосый.

— Отлично, — раздражённо выпалил правитель и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Он уже настроился требовать имена, но его разочаровали, — У вас есть мысли по поводу того, зачем я вас позвал?

— Всякого человека интересует, чего от него хотят, — усмехнулся Пастырь, — Разумеется, мы думали об этом.

Беловолосый снова промолчал. У наместника сложилось впечатление, что они заранее договорились о том, кто из них будет отвечать за обоих. Не нужно быть Провидцем, чтобы понять, какого рода вопросы будет задавать Владыка, и предусмотреть их. «Если этот Неофан заговорит, значит, вопрос оказался неожиданным.» — подумал он.

— Ну и зачем вы здесь? — спросил он спокойно.

— Вариантов немного, на самом деле, — сразу отозвался «главный» старик, — Либо у Вас есть вопросы по поводу наших последних предсказаний, либо просьбы на будущее. Иного от главы провинции мы не ждём.

Неофан продолжал молчать.

— Нового ничего не увидели? — спросил мужчина.

— Ничего, что касалось бы Вас, — был ответ.

Наместник и не шевельнулся — всё это он слышит постоянно. За редкими исключениями, которые могут кардинально изменить всё...

— Не напомнишь мне, Пастырь, о чём ты поведал мне около двух недель назад? — напыщенно спросил он, пристально пытаясь вглядеться в глаза старика, которые моментально попытались скрыться за неровными и заросшими бровями.

Пастырь явно затушевался и опустил глаза, сосредоточенно рассматривая узоры на богатом ковре. Неофан тоже задумался, припоминая своё предсказание.

Правитель терпеливо выжидал. Прорицатели очень чутко относятся к своим словам; хорошие Провидцы помнят все свои предсказания на протяжении всей своей жизни.

— Солнечный день, десять дней назад, дворцовые ворота.., — пробормотал Пастырь. Затем он поднял голову и твёрдо сказал:

— Я сказал Вам, что скоро начнётся серьёзное противостояние между семьёй Фухао и нынешним правителем Вейхоу.

— Именно, — кивнул наместник, — Тогда я решил немного подождать и не торопить события. Через несколько дней...

— Вы просто отмахнулись от меня! — воскликнул старик.

— ..ко мне пришёл другой Провидец, — невозмутимо закончил наместник.

Он резко поднялся и подошёл к окну, повернувшись спиной к старикам.

— Неофан, будьте добры — ваша версия.

— Конечно, — рассеянно отозвался тот, но отвечать не спешил. Так в молчании они просидели секунд десять, пока Неофан не заговорил:

— «Спокойное правление уходит в закат, ибо сгущаются тучи над троном Вейхоу. За правой рукой среди верных соратников командира затаились тени опасности, что падают из сплетений дружбы и ворожбы, наветов и обид, верности и слабости. Словно древнее чудовище протянет свои щупальца к трону Вейхоу, и пока жив последний член прокажённой семьи, не будет ни покоя наместнику, ни безопасности. Ибо страх всё глубже и сильнее поглотит последнего сына земель, пока безумец не окажется на троне.»

Его слова прозвучали глухо и неестественно, но никого это не заботило. Пастырь с любопытством смотрел на правителя, Неофан же отвернулся от него.

— Да, всё было так, — медленно сказал наместник, — Вы понимаете, что Ваши предсказания связаны?

Ему нужно было услышать ответ на этот вопрос. Нет, он не сомневался в том, что речь идёт об одних и тех же людях, но главе провинции было необходимо определить уровень доверия к Прорицателям в этом вопросе, иначе дальнейший диалог будет сложно построить. Раньше Провидцы никогда не подводили его, но и настолько личных предсказаний он также от них не слышал.

— Всё зависит от того, как Вы будете их интерпретировать, Владыка, — подозрительно вежливым тоном сказал Пастырь.

Неофан чуть дёрнулся, а правитель резко повернулся к ним, усмехаясь.

— Хотите сказать, что семья, угрожающая лично мне самим своим существованием, это совсем не семья, с которой у меня «скоро начнётся противостояние»? — иронично спросил он, — Причины, следствия... Вы дружите с такими понятиями?

— Вы видите то, что хотите видеть, — протянул Пастырь, — Для нас это две разные семьи, пока не доказано иное. Обычная дизъюнкция двух непротиворечивых суждений... Вам знакомо такое?

— Пока не доказано иное?.. Вы серьёзно? — вскинулся мужчина, по обыкновению проигнорировав выпад, который бы никогда не спустил с рук другим людям. Провидцы знали это и понимали своё особое положение. Они вообще на удивление много знают для столь замкнутых и не особо увлекающихся личностей.

Неофан покачал головой и скрестил руки на груди, а Пастырь вскинул голову.

— У нас действительно нет оснований полагать...

— Прекратите этот цирк! — загремел мужчина, — Если Вы не хотите содействовать правительству в моём лице, я буду расценивать это как измену! Вы предупредили меня об угрозе, значит вы либо помогаете мне устранить её, либо Вы сами же спровоцировали эту угрозу, — на этих словах на лице Неофана промелькнуло подобие страха, но гневный мужчина этого не заметил, — В таком случае я Вам обещаю — нормальной жизни Вы больше не увидите, если вообще не сгниёте в преобразователе!

После упоминания преобразователя старики вполне характерно поёжились, хотя ни один там не бывал — по-видимому, им хватает неприятных видений с людьми, которые проходили через это наказание.

— Успокойтесь, пожалуйста, мы не собирались никому вредить.., — пролепетал Неофан.

— Мы сказали так, как есть: нет никаких оснований полагать.., — протянул Пастырь, но наместник упрямо мотнул головой, и чёткое колебание закрыло старику рот.

— Будем исходить из того, что такие основания есть, — холодно произнёс мужчина, — Как вы можете помочь? Начнём пока с лингвистического анализа, потом всё остальное.

Старики немного оживились и сели свободнее, готовясь к работе по своему направлению, а правителя что-то дёрнуло повернуть голову к окну. За ним было уже совсем темно. Тем не менее, никакой усталости или желания отдохнуть у правителя не возникло. Напротив, он чувствовал, что работа только начинается.

«Воистину бесконечный день.» — промелькнуло у него в голове на фоне говорящих стариков, которые спокойно и неторопливо втолковывали Владыке свои предсказания. Никто ведь не хочет в преобразователь...

Глава IX — За призрачной стеной

— Вам не показалось, что птицы затихли?

— Сейчас вообще не то время, чтобы они чирикали. Зима на носу.

— Это да, но они всё равно летали. И чирикали. А здесь для них даже воздух... пропитан...

— Перестань нести чушь, на птиц никак не влияет...

— Да замолкните вы уже оба, — насмешливо прикрикнул Рем и широко зевнул, — Надоело вас слушать.

Гвардейцы замолкли, спрятав недовольство в гримасу.

Отряд Рема шёл с небольшой задержкой по сравнению с остальными: Рем сам настоял на осмотре уничтоженной деревни, поэтому на своё направление они вышли уже совсем глубокой ночью. Около двух часов пути, и вот первые лучи восходящего солнца освещают широкую мощённую дорогу, которая незаметным образом превратилась из узенькой лесной тропинки в хорошую прохожую дорогу. Сапоги гвардии весело застучали по камням.

— А мостить-то и у них умеют, — не удержался гвардеец. Рем с задором глянул на него.

— А ты не знал, что и без светящихся ручек можно обрабатывать камень? — иронично спросил он, — Умелые дяди и тёти додумались до многого в своё время, и сейчас про таких людей говорят «золотые руки». И вот удивительно! — развёл он руками, — Оказывается, про них говорили так и раньше! До появления бивисферы! Загадка, не находишь?

Многие гвардейцы и головы не повернули — уже привыкли к постоянному словоблудию со стороны командира. Временного командира, что они очень любили повторять. Все знали об уважении к СОНА со стороны Рема, поэтому в эту тему не лезли. Но потолковать с офицером о другом любили многие.

— Вы хотели сказать: до обнаружения бивисферы? — ровно спросил другой гвардеец, на которого Рем сразу же бросил заинтересованный взгляд. Офицер шёл впереди, но по такому случаю поравнялся с остальными гвардейцами, ибо дорога была пуста и вполне вмещала шесть человек в ширину.

— Нет, я сказал именно так, как хотел сказать, — сладким голосом сказал он, — Считаешь меня неправым?

Любопытство шло бы из него волнами, если бы Рем не сдерживался. Гвардеец едва заметно покачал головой, почуяв провокацию.

— Человеческая приспособленность...

— Блистательно! — воскликнул Рем, напоказ потирая руки, — Люди издавна приспособились к жизни в постоянных потоках энергии, что подтверждает теорию изначальности, так?

— Да...

— Бивисфера существовала всегда, но только с её открытием люди смогли обуздать эту энергию, поэтому смертных случаев примерно как от удушья смехом, согласен?

— В целом да, но...

— Ребят, надеюсь на вас, — серьёзно сказал Рем. Все посмотрели на него, — Если я сейчас умру от смеха, я только подтвержу теорию, которая смешит меня. Просто представьте, насколько это было бы иронично,.. — на этих словах Рем тихо захихикал, а гвардейцы привычно обменялись взглядами, читая в глазах друг друга одно и то же — здравую озабоченность психическим здоровьем командира. Ну да не в первый раз, право слово. Впрочем, продолжалось это недолго.

— А что если я скажу тебе, что люди долго и мучительно привыкали к этой новой энергии? — спросил Рем уже серьёзным тоном, — Несколько поколений мучилось от необъяснимых недугов на заре новой Эры. Это самый настоящий исторический факт.

— Он хорошо прописан последователями Вашей теории сменяемости, но в его достоверности никак нельзя убедиться, — вежливо отвечал гвардеец, отчего Рем нетерпеливо закивал головой, — В архивах большей части стран не было найдено упоминаний...

— Заканчивай со своей витиеватостью, — раздражённо перебил его Рем, — Если бы ты читал перевод скрижалей того времени, ты бы знал, почему так получилось. Серьёзно, по-твоему «большая часть стран ничего не знает» — это аргумент? С таким же успехом можно не замечать потоп Америки, разглагольствуя о благополучии Европы. Разве это разумно?

«И кто теперь витиеват?» — промелькнуло в голове у гвардейца.

— На этих скрижалях может быть написано всё что угодно, — ответил он, стиснув зубы, — А если угодно честолюбивым властолюбцам, то об исторической достоверности можно совсем забыть.

— А ты у нас такой весь скептик, да? — насмешливо спросил офицер, прикрывая глаза от солнца, — Не слышал об историках «Вечного Братства»? Древнейшее в мире объединение историков, которые, между прочим, связаны...

— Что-то я не видел, чтобы они ходили по улицам проповедать о случившемся, — немного раздражённо сказал гвардеец, чувствуя себя побеждённым, — Их документы отсылаются только главам государств, да и то не всем, а они в свою очередь могут приписать то, что захотят.

Рем понимающе кивнул и улыбнулся, похлопав гвардейца по плечу. Можно было подумать, что удовольствие, которое он получал он таких споров, было чисто физиологическим.

— И однако мы пришли, — сказал он громко, смотря вперёд.

— Ещё нет, — моментально отреагировал один из гвардейцев.

— Но уже почти, — сказал другой.

А дело было в том, что на пустынной дороге наконец начали появляться люди. Это были преимущественно персы, но среди них изредка мелькали люди европейской наружности. Занятным для Рема показалось ещё и то, что в основном это были женщины, причём шли они поодиночке и несли с собой сумки, в которые спокойно уместится всё состояние бедняка. Поток был слабым — за несколько минут гвардейцы пересеклись лишь с десятком человек. Старики и старухи с маленькими детьми, мужчины с детьми, целые группы мужчин разных возрастов с детьми — группы были самыми разнообразными, не хватало лишь...

— Вы заметили, амал Рем? — услышал офицер позади себя.

— Что именно? — спросил в ответ Рем, внимательно разглядывая проходящих людей.

— Нет обычных семейных пар. Ни одного мужчины вместе с женщиной, которым бы было меньше шестидесяти.

Рем задумался и едва заметно кивнул с одобрением.

— А как ты границу провёл? — заинтересованно спросил он из вредности, — Умеешь читать возраст?

— Навскидку, разумеется, — равнодушно ответил гвардеец.

— Конечно, — выдохнул Рем.

Такой навык в отряде ему явно не помешал бы.

Тем временем лес окончательно уходил, раскрывая перед воинами огромную каменную стену, тянущуюся в стороны на многие километры. Громоздкие ворота были подняты, но перед ними стояли двое копейщиков. Их лица скрывались за серым, как и вся остальная броня, забралом. Но воины стояли расслабленно, опираясь на стену и непринуждённо разговаривая. Даже с особо чутким слухом Рем не смог бы разобрать ни слова на таком большом расстоянии. Но вот стражники подобрались, завидев «Копья», и Рем понял, что ему предстоит интересный разговор.

— Всем молчать и ждать моей прямой командой, — сказал он тихо, но так, что остальные пятеро могли его услышать.

— У этих ребят, пожалуй, своё понимание «прямой» команды, — так же тихо заметил один из гвардейцев.

— Они эти датчики на себе не носят, никто ничего не узнает, — отмахнулся офицер.

Воин промолчал, но отвечать было в любом случае поздно. Гвардейцы подошли к воротам. Стражники вытянулись.

— Кто вы и зачем пришли сюда? — грозно спросил один из них.

Рем собрался. По-видимому, здесь вовсе не простачки стоят.

— Мы представляем китайскую провинцию Вейхоу. У нас здесь конфиденциальное дело, связанное с беженцами из близкой к Вам китайской деревни. Наша задача — найти их. Мы обязуемся...

— О каких беженцах Вы говорите? — перебил его второй стражник, — Вы хотите сказать, что эти самые беженцы проникли на территорию Содружества?

— У нас есть основания так полагать, — веско сказал офицер.

— Они не могли пройти мимо нас! — заявил стражник.

— Скажите, вы стоите здесь посменно? — впился Рем в слова воина.

— Да, но...

— Это даже не обсуждается, милорд, — прервал его другой стражник, смекнув, к чему ведёт офицер, — Мы мало кого пускаем на свою территорию со стороны других государств. С Китаем и его провинциями, несомненно, политика не такая жёсткая, но без причины здесь никто не проходит. Выпускаем многих, но никаких беженцев бы никто не пустил точно. Ни мы, ни наша смена, ни кто бы то ещё. Такова политика Содружества.

— Это так, — согласился первый. Оба выжидательно посмотрели на Рема.

Гвардейцы тоже понимали, что разговор зашёл в тупик. Если беженцы были здесь и их не пустили, пытаться попасть в СОНА бессмысленно. В то же время если по какой-либо немыслимой причине беженцы попали за эту стену, стражники будут защищать их интересы как свои собственные, как интересы своей страны, и войти потенциально опасному отряду воинов они не дадут.

Рем решил поменять позицию. То, что он собирался делать, было немного рискованным, но иногда по другому никак. Он надеялся, что у этих воинов не было с собой универсальных датчиков энергоколебаний. Обычные стационарные датчики — это большие махины, сканирующие изменения в большом пространстве в целом. Они были очень полезны в городах и деревнях, но на небольшом расстоянии, в локальном применении толку от них было мало. Офицеры Вейхоу также были проинформированы о новом виде датчиков — об универсальных. Никто за пределами солидных служб СОНА ещё не знает даже о том, как выглядят эти датчики, известно было только одно — эти сложные устройства позволяли уловить источник колебания с очень большой точностью на сравнительно небольшом расстоянии.

— Согласен, Вы здраво рассуждаете, — вздохнул Рем, концентрируясь на стражниках, — Но посудите сами: разве можем мы, обычный отряд бойцов, нарушить целостность вашего государства? Мы согласны на любые Ваши условия, только позвольте нам пройти.

Наконец Рем увидел нужные ему потоки — бледно-оранжевые всполохи энергии, обвивающие головы воинов. Осталось только задать нужное направление да подкрепить подходящими словами...

Стражники непонимающе переглянулись.

— Ни одно государство не пустит к себе военных на свою территорию, — заявил один из них, — Тем более если это люди с неизвестными и потенциально опасными навыками.

— Нас, может, здесь всего двое, но не надейтесь пройти силой, — сказал другой, — Вы умрёте раньше, чем пересечёте границу округа.

— Что Вы! Мы пришли с миром! — воскликнул Рем, уцепившись за натянутые угрозы, — И только мир и несём.

— По вашему виду не скажешь, — заметил стражник.

Естественно, боевое облачение «Копий» никакого доверия не внушало. Но Рем не был бы собой, если бы не повернул даже такую ситуацию в свою пользу. Хотя о чём тут говорить — он сам же вёл стражу к этому замечанию.

— Несмотря на то что мы идём из Китая, мы обычные наёмники, — добродушно заговорил он, — А наёмники работают на тех, чьи условия им нравятся больше.

Офицер наконец-то затронул потоки и медленно потянул их к себе. Очень медленно, чтобы не прогореть. Пока он не выбьет всю спесь из этих людей, работать сильнее нельзя. Спесь она такая, в ней слишком много человеческого, но слишком мало личного. Позади себя он уловил лишь лёгкое дуновение удивления — гвардейцы хорошо контролировали его. Прозябать в унылом царстве СОНА никто не хотел, а называться простыми наёмниками им тоже претило.

— И зачем Вы нашему президенту? — насмешливо качнул головой серый шлем, — Кем бы вы ни были у себя, здесь вы всего лишь шестеро наёмников.

— Шестеро очень умелых наёмников, смею заметить, — отметил Рем.

— Пусть так, — согласился стражник, — Но в наше время решает количество бойцов, а не их подготовка.

— Риск совершенно не оправдан, — в тон ему ответил второй.

Рему очень хотелось улыбнуться, но делать это было нельзя. Другой менталитет, другой подход к военному делу, но в самом деле — разве это правильно? Надеяться на толпу разношёрстных солдат вместо того, чтобы уделять больше внимания на подготовку настоящих специалистов?

Во всём цивилизованном мире Воины уже давно расцениваются как обычные работники. В развитых странах эта профессия более привилегированна из-за высокой смертности военных адептов, что очевидно, в то время как в остальных странах напирают на «призвание и воинскую самоотверженность», а Воинами становятся настоящие отбросы общества, для которых единственное призвание в жизни — сеять насилие и раздор. Впрочем, о призвании всегда толкуют самые недальновидные Владыки, которые, как правило, не могут предложить ничего лучше. Благо их власть крепится на лживом фундаменте лицемерия и пропаганды, который не способен выдержать ни серьёзных потрясений, ни любой другой хорошей кандидатуры на владычество. Потоки недовольства сминают нерадивого государя, ставя точку в его истории, а со сменой лидера приходят и новые умы, ещё не испорченные бременем власти. У них всё впереди.

А войны были всегда и не закончатся никогда. С наступлением эры Жизни количество военных конфликтов резко пошло на спад, но вовсе не приблизилось к нулю. Обнаруженная энергия позволяла понимать другого человека на очень глубоком уровне психики, а к возможностям дипломатических переговоров добавились способности коварных умов Манипуляторов, поэтому мир стал более устойчивым. Бесконечные потоки энергии сблизили людей как никогда раньше, но ещё резче обозначили границу между разрешимым и неразрешимым конфликтом.

«Не делай из войны культа, иначе окажешься на обломках собственной гордости.» — вот главная идея новой Эры. Нужно уметь вовремя оставить своё прошлое пылиться в архивах и идти навстречу новой идее, которая гласит: люди — прежде всего. СОНА — одна из немногих стран, что не успела измениться вовремя, а после сделала непринятие эры Жизни частью своей национальной гордости. Рано или поздно эти люди более не смогут отрицать реальность, но переход к новой Эре будет трудным.

— В наше время.., — медленно повторил Рем, подбирая слова, — В наше время может пригодиться много чего, не так ли?

— Так, — с лёгкостью кивнул стражник. Второй немного ошалело посмотрел на него.

— О чём вообще идёт речь? — возмутился он, — Нам запрещено пускать военных через эту границу и точка! К чему эти бессмысленные рассуждения?

— Я веду к тому, что мы можем пригодиться вашей стране, — терпеливо разъяснил Рем, уловив позади себя нечто вроде досады. Понимают его гвардейцы, однако. Обидно, но ему не хватило совсем немного убедительности.

— Нам нужно переговорить с руководством, — сказал первый стражник.

— Ты в своём уме? Нас же.., — зачастил второй, но тут же замолк, прикипев взглядом к офицеру, — Если я узнаю, что Вы на него повлияли...

— Я мыслю абсолютно трезво, ты же знаешь, что,.. — резко перебил его другой, но быстро спохватился, — Нам нужно переговорить наедине.

Рем кивнул и отошёл чуть в сторону, гвардейцы последовали за ним. Стража в свою очередь зашла за ворота, кто-то дёрнул рычаг, и массивная железная решётка оградила «Копий» от СОНА.

— И каковы наши.., — начал гвардеец.

— Ш-ш! — прошипел Рем, прислушиваясь к далёким голосам, — Их хорошо слышно отсюда.

Гвардеец растерянно захлопал глазами. Тишина окружила воинов, а Рем настроился слушать отзвуки.

Замечательной чертой звука является то, что он сам представляет из себя волну, которая распространяется на всё окружающее пространство, из-за чего быстро затухает. Нужные колебания потоков энергии Жизни при должном навыке способны незначительно усиливать звук, позволяя адепту слышать дальше. Освоить навык довольно непросто — во всём отряде им владеют только Рем и Клеон. Даже Локус не стал размениваться на такую «мелочь», но у него полно своих козырей в рукаве.

Несколько секунд концентрации и подбирания колебаний нужной частоты, и вот до Рема стали доноситься глухие и прерывистые голоса:

— ...проследят за ними, — услышал он обрывок фразы, — Сам же знаешь, с военными у нас сейчас...

— Всё равно до жути рискованно! — перебил другой голос, — Они могут быть очередными шпионами или диверсантами, а мы их пустим?

— Ещё раз тебе говорю, кем бы они ни были, за ним будет постоянная слежка, — терпеливо отозвался первый голос, — Им и шагу не ступить без ведома государства.

— Вот именно! — подхватил другой, — Тебе не кажется подозрительным, что они сами согласились на любые условия?

— Их командир не дурак, понимает, что иначе никак, — ответил первый, — Так что поступим так...

На этот раз Рем позволил себе улыбнуться, отвернувшись от ворот. Теперь он не сомневался, что стража примет нужное ему решение. И это с минимальным воздействием с его стороны: всего лишь несколько наводок к заданному дружелюбному тону разговора, терпение и немного уступчивости. О да, Рем был доволен собой.

— Вот что значит обладать нужной информацией, господа, — обвёл он взглядом непонимающую гвардию, — Вот вы могли бы подумать, что у такого государства может оказаться нехватка хороших кадров? Я имею ввиду военных.

— Да черти знают, что этим дикарям нужно, — пробурчал гвардеец.

— Но слежка будет? — покосился на офицера другой гвардеец.

— Без неё никуда, — вздохнул тот, — Но это меньшее из зол.

Гвардеец недовольно кивнул, соглашаясь со словами Рема.

Тем временем ворота вновь с грохотом поднялись; к гвардейцам подошёл знакомый стражник, но теперь он был без шлема, так что «Копья Вейхоу» могли наконец увидеть его лицо. Это был статный мужчина лет сорока, с шикарными чёрными усами и узкими глазами, недоверчиво поблёскивающими в свете поднимающегося солнца.

— Мой напарник отправился за нужными людьми, которые будут сопровождать Вас, — сказал он ровным тоном, — Но идти Вы можете прямо сейчас.

— Уже? — удивился Рем, — Но ведь они ещё...

— Вам не нужно их дожидаться, — позволил себе улыбнуться стражник, — Вы от них в любом случае никуда не денетесь.

Рем еле удержался, чтобы не хмыкнуть. По-видимому, они здесь прямо гордятся заслугами и мастерством своих людей.

— Ну что ж, — повернулся он к своим. Те сразу всё поняли, и потянулись снимать шлемы. Среди военных не принято ходить в полной защите в мирное время, поэтому они обязаны были снять шлемы, входя в другую страну.

— Напомню Вам некоторые правила поведения на территории Содружества, — протянул стражник, наблюдая за шевелением гвардейцев, — Ваша энергия и всё, что с ней связано, находится здесь под строжайшим запретом, так что Вам категорически запрещено использовать её в любом виде. На нашей территории расположено огромное количество датчиков, регистрирующих малейшие отклонения в бивисфере — так называемых потенциометров, так что не испытывайте судьбу, если хотите работать на нас. Вам всё ясно?

— Разумеется, — кивнул Рем, убирая свои длинные бледные волосы в хвостик. Он вообще шлем носил очень редко, а после уничтожения Циянго шлем на офицере больше не появлялся.

— Обращаем Ваше внимание, что входящие потоки также регистрируются, — уже скучающим тоном тянул стражник, не первый раз повторяя заученный текст, — Любая попытка передачи сообщений Вам расценивается как Ваше нарушение, за которое только Вы несёте ответственность. Использование артефактов и заряженных инструментов запрещено. Использование одноразовых или сложных переносных алтарей запрещено. Очищение проводится в строго определённых местах с разрешения руководства не чаще чем раз в двое суток. Проводящая одежда не запрещена. У вас есть вопросы?

— У нас нет вопросов, — ещё раз кивнул офицер, терпеливо разглядывая каменную стену.

— Тогда вы можете проходить, — сказал стражник и встал рядом со стеной навытяжку.

— Вы позволите? Скажу своим раздолбаям пару слов? — повернул Рем голову в сторону мужчины.

— Конечно, — усмехнулся тот и отправился по другую сторону стены, оставив ворота открытыми.

Гвардейцы неодобрительно поглядывали на подошедшего к ним офицера.

— Ну уж и не раздолбаи... — пробурчал один из них.

— Конечно нет, — мягко ответил Рем и обвёл всех серьёзным, но предвкушающим взглядом, — Ладно, трудяги, впереди нас ждёт кое-что интересное и крайне необычное. Я так понимаю, никто из вас ранее не был в СОНА?

Все тяжко покивали, будто их на каторгу отсылают.

— О чём я и говорю: будет интересно, — ухмыльнулся офицер, и с воодушевлением добавил, — Входящие потоки блокируйте, выходящие — придержите, а лучше тоже блокируйте, а то знаю я, как вы сдерживаться умеете.

Гвардейцы как по команде сложили руки домиком, концентрируясь на потоках. Рему для этого хватило одной улыбки и волевого усилия — он сразу почувствовал небольшое отстранение и отчуждённость, что касается всякого человека, что защитился от входящих потоков. Не до такой степени, как полная изоляция, но всё же неприятное ощущение, с которым теперь придётся свыкнуться каждому воину.

Наконец гвардейцы закончили с этим делом — некоторые даже зябко повели плечом от неприятных ощущений.

— Ну что ж, — сказал Рем, когда все были готовы, — Шагаем в неизвестность, солдаты, прямо за призрачную стену другого менталитета.

С этими словами он спокойно зашагал по блестящим на солнце камням.

Гвардейцы ничего не стали отвечать, последовав за ним.

..Когда «Копья» оказались по другую сторону от ворот, те с безнадёжным и казённым шумом опустились, а стражник, стоящий рядом, расслабленно промолвил:

— Добро пожаловать в Содружество Объединённых Народов Азии, солдаты.

* * * * *

На лесной поляне весело трещал костёр, развлекаясь в своём незамысловатом танце. Лес жил своей обыденной жизнью, совершенно не заботясь о происходящем, а на поляне лежало четверо гвардейцев. Один из них уже давно был в сознании, но дышал тяжело. Его броня была залита кровью, рядом лежал окровавленный и изогнутый наконечник стрелы, но жизни воина уже ничего не угрожало: за неимением помощи он решил отказаться от перевязки и прижёг свою рану, благо она была не слишком серьёзной. Теперь он сидел возле костра, изредка подкидывая в него сухие щепки, и задумчиво перебирал струны небольшой гитары, издающей глухой, низкий звук.

Печальные и безнадёжные звуки струн прекрасно передавали настроение Минга. Он понятия не имел, что теперь делать и как быть. С одной стороны, они с Каином совершили задуманное, но с другой стороны — разве стоило оно того?..

Он глядел на своего безжизненного приятеля и думал о словах офицера.

«Быть может, мне действительно стоит заняться другим делом?» — проносилось у него в голове.

«Марионетки...» — эхом отзывались слова Клеона.

С кряхтением и ворчанием поднялся другой гвардеец. Он окинул недовольным взглядом Минга и показательно дёрнул головой в его сторону. Минг ответил таким же движением. Так и продолжали они молча и злобно поглядывать друг на друга под печальные переливы гитары, пока не зашевелился Лирей. Он с ненавистью мертвеца после очередной попойки заскрежетал зубами и попытался подняться, но земля так просто никого не отпускает, так что далеко он не встал, оставшись на коленях.

— Эээ... Чёрт... — замогильным голосом протянул он, — Где командир?..

— Ушёл, — молвил Минг.

— Где?.. — завыл он совсем чужим голосом и вновь распластался на земле, шумно переводя дыхание, — ..Командир.

— Он отказался участвовать, — безразлично ответил Минг, старательно не обращая внимания на волны чистой злобы в его сторону, — Пока что мы сами по себе.

— А какого... — протянул Лирей, но замолк, махнув рукой куда-то в сторону. С его стороны раздалось характерное здоровое сопение.

Минг попытался улыбнуться, но у него не вышло.

А Каин всё лежал и не спешил проявлять признаки жизни. Минг знал, что он жив, но смотреть на бездыханное дыхание приятеля было неприятно.

— Так что мы будем делать? — требовательно спросил безучастный гвардеец.

Минг словно очнулся после этого вопроса. Гитара замолкла. Воин поднял взгляд.

— Гонец убежал. Клеона нет. Связи тоже.., — глянул он на спящее тело отдыхающего связиста, — Не предвидится.

— Рем в любом случае не отвечает, — угрюмо отозвался другой воин, — Вряд ли что-то изменилось.

— Вряд ли, — согласился Минг, но ничего больше не сказал.

Так просидели они в звенящей лесной тишине ещё несколько секунд. Гвардеец поднял брови.

— То есть продолжать задание мы как бы не собираемся? — спросил он с некоторой издёвкой в голосе.

— Продолжать? — рассеянно удивился Минг, смотря на голубоватые отсветы неба.

Его ответ взбесил воина.

— Да! Продолжать! — рявкнул он, взлетая молнией и вмиг оказываясь перед лицом Минга, — Будим одного, поднимаем другого, и вперёд! Не ради ли этого вы всё затевали? Чтобы мы продолжили наш путь?!

— А как же устав? — горько усмехнулся Минг, не спеша поднимаясь на ноги.

— А теперь ты, значит, решил вспомнить про устав? — саркастически гремел Воин, — А может мы будем последовательны и вспомним, наконец, кто мы есть?

Он обвёл нетерпеливым взглядом гвардейцев.

— Мы не шайка побитых мародёров и не вшивые армейские свиньи, — надменно продолжил он цедить слова, — Мы, чёрт возьми, элитный отряд провинции Вейхоу! Да, нам сильно дали по шарам, да, вы здорово оплошали с нашим командиром, но кто мы такие, чтобы опускать руки и предаваться жалости к себе? Встаём и идём вершить суд во славу Владыки нашего, пока руки держат оружие, а плечи — голову! Кто дал нам право валяться здесь и отдыхать? — подошёл он вплотную к Мингу, впившись в его глаза острым взглядом, — Кто?! Скажи мне!

— Никто не давал, — твёрдо ответил Минг.

— Значит встаём и идём дальше, — прорычал тот, после чего резко развернулся и подошёл к Лирею.

— Сколько у нас ещё сил в запасе? — спросил он уже спокойным голосом.

— День-два, — ответил Минг, подходя к лежащему приятелю, — Но у них, скорее всего...

— Да и сам знаю, что меньше, — огрызнулся тот и начал будить Лирея.

Минг же со вздохом начал концентрироваться, чтобы чуть ускорить потоки возле Каина. В каком бы тот ни был состоянии, его ресурсов должно было хватить ещё на очень многое. Специализация Воинов включала в себя ещё и недюжинную выносливость, которая в свою очередь позволяла телу накапливать энергию потоков в себе. Это было чрезвычайно полезно как для разовых операций, так и для постоянной службы. «Копья Вейхоу» перед каждой операцией напитывали энергию по максимуму, для них это было трое суток. В течение этого времени они не нуждались ни в пище, ни в отдыхе, могли работать буквально на износ. У офицеров эти сроки были больше; в частности никто не знал, насколько им хватает их сил.

Однако это не отменяло того факта, что любой отдых был полезен; даже небольшие привалы помогали сохранять накопленную энергию. Твёрдость рассудка, сила воли и хладнокровие — вот что страдало в первую очередь, поэтому растормошить расслабившегося связиста требовало некоторых усилий.

Хмурый и потерянный Каин поднялся довольно быстро, опёршись на протянутую руку приятеля. Нетвёрдым взглядом оглядел округу. Потёр переносицу, глаза. Помассировал виски. И вот Каин уже свежим взглядом посмотрел на Минга.

— Ушёл? — прохрипел он возвращающимся голосом.

— Ушёл, — со вздохом ответил тот. Они мрачно хлопнули друг друга по плечу, как тогда в лесу. Когда всё было проще и понятнее...

— Ну чего тебе? Отвяжись,.. — пробурчал Лирей, перевалившись на другой бок.

— Вставай, осёл, воевать пора! — пнул его в живот недовольный воин.

Каин и Минг с улыбкой поглядели на эту сцену.

— Да какой воевать... Они всё испортили,..

— Ты на задании или где? Кому говорю: вставай!

— Всё бессмысленно и,..

— Оторвал свою ленивую задницу с земли и пошёл, быстро!

Лирей буркнул что-то уже совсем неразборчиво и раскинул ноги в стороны. А гвардеец просто ухватил его за плечи и резким рывком поднял туловище.

— Эээ... Ты что делаешь? — ошалело пробормотал он.

— Хватит. Позориться, — процедил тот и резко отпустил Лирея, так что он вновь растянулся на земле, застонав от ушиба.

— Да что с тобой! — взорвался Воин, — Какого хрена ты валяешься здесь, как мешок с костями?

— Да потому что участь наша дерьмовая и положение поганое! — уже совершенно чётко прорычал Лирей.

Он медленно поднялся с земли, злобно сплёвывая и чертыхаясь. Сонливость и расслабленность гвардейца испарились в одно мгновение.

— Эти два идиота подставили нас с тобой! — ткнул он пальцем в Каина и Минга, — Вот их и отчитывай.

— Сейчас это уже неважно, — возразил гвардеец. Лирея затрясло от возмущения, — Мы обязаны продолжить...

— Как это неважно?! — возмутился он, подхватывая сумку с вещами, и резким движением руки погасил костёр.

Каин уважительно посмотрел на него.

— Ошибаются все, — бросил гвардеец, наблюдая за Лиреем, — О наказании позаботится Локус, а сейчас нам важно не терять ещё больше времени и продолжить путь.

Лирей окинул воинов тяжёлым взглядом. Взгляд его задержался на гитаре, которую так и не отпускал Минг.

— Убери это недоразумение и не доставай больше, — тоскливо протянул он, — Оно ужасно звучит.

Минг поджал губы, но ничего не сказал. Только подошёл к связисту и положил в необъятную сумку свой инструмент.

— Несите это сами, — бросил Лирей сумку, — А я попытаюсь связаться с Ремом по пути.

Минг кивнул, но Лирей уже пошёл вперёд и не мог этого заметить. За ним последовали и остальные, а Минг, подхватив сумку, окинул поляну взглядом. Остатки костра, примятая трава, чуть в стороне — сгоревший куст, покрытые пеплом цветы, поблёскивающие снежинки на оледенелой земле... Минг развернулся и быстрым шагом последовал за остальными, твёрдо намереваясь забыть это место и никогда больше не возвращаться к мыслям, которые невольно посетили его в этом странном лесу.

— Стойте, — резко обронил Каин, прислушиваясь к ощущениям.

Гвардейцы остановились и медленно повернулись к нему, щурясь от бьющего в глаза солнца. А Каин развернулся и посмотрел на дорогу, по которой они только что прошли.

— Что не так? — недовольно спросил Лирей.

Каин задумчиво покрутил головой.

— Колебания сзади, — ответил он, — Едва уловимые и очень редкие. К нам кто-то...

— Подожди, — нетерпеливо перебил Лирей, подойдя к Каину.

Он протянул руку вперёд и закрыл глаза. Так простоял он секунд пятнадцать, после чего открыл глаза.

— Да, ты прав, — с удивлением сказал он, — Полагаю, нам нужно идти туда.

— А если это не нам? — протянул Минг, — Ещё больше времени потеряем.

— Они слишком короткие и слабые, то есть уловимы только на расстоянии до пары сотен метров, — ответил Лирей, внимательно вглядываясь вдаль, — А ты в этом лесу видишь кого-нибудь ещё?

Минг только головой покачал, не стал ничего говорить.

— Надеюсь, это не очередная уловка, — вздохнул Каин.

— Надейся, — жёстко ответил Лирей и первый направился в сторону источника колебаний, за ним пошли и остальные.

Идти им пришлось недолго — уже через пять минут из-за деревьев показалось знакомое гвардейское облачение. Ещё минута — и вот перед гвардейцами стоит тот молодой боец, которого они отправили в качестве гонца. Он пыхтел, шумно пытаясь отдышаться, и устало склонился.

Гвардейцы молча наблюдали за ним и не торопили гонца с его вестью.

— Рад видеть тебя живым и в рассудке, — угрюмо обмолвился Лирей.

Парень подозрительно глянул на него, но ничего не сказал. Затем он наконец выпрямился.

— Вам нужно идти обратно к развилке, — сказал он чуть подрагивающим голосом, — Локус и Отто объединились и направляются сюда. Командир предписал вам не лезть вперёд, а объединиться с остальным отрядом.

Гвардейцы мрачно переглянулись.

— Как скажет командир, — упавшим голосом сказал Каин, а парень внезапно нахмурился.

— Вы, как я понял, просто навстречу мне пошли? — спросил он подозрительно, — А... Зачем все вместе? Кто сейчас с Клеоном-то?

— Действительно, — демонстративно удивился Лирей и картинно посмотрел на Каина, — Что ты на это скажешь? Почему мы оставили его там?

— Клеон очнулся, но на него кто-то повлиял, — спокойно ответил Каин под пытливым взглядом связиста, — Нас он слушать категорически не захотел, растолкал всех и ушёл в Тайлаганг, запретив нам идти за ним. Минг попытался преследовать его, — посмотрел он на стоящего рядом с ним приятеля, — Но получил стрелу в ногу.

Гонец поднял брови и, больше не услышав ни слова, прикрыл лицо рукой.

— Бред какой-то, — сказал он наконец, — Он что, захотел справиться со всем в одиночку?

— Нет, на задание он и вовсе наплевал, — вздохнул Минг, — Он выразился очень ясно по этому поводу, так что мы понятия не имеем, зачем он пошёл в эту деревню.

Парень задал ещё несколько неудобных вопросов, от которых Каин юлил и петлял, отвечая размыто и неясно.

— Слушай, нам в любом случае объясняться перед командиром, — не вытерпел Минг, перекрывая слова парня, — Там всё в подробностях и услышишь, а сейчас не стоит терять время.

— Ты прав, — спохватился парень, — Нам лучше поторопиться.

С этими словами пятеро гвардейцев уже без всяких остановок отправились по другую сторону леса — туда, где ещё совсем недавно процветала жизнь, а сейчас осталось лишь разрушенное пепелище. Получилось очень странно — ни один отряд не смог узнать ничего важного, и им вновь придётся объединится там, где они последний раз были единой группой — на окраинах разрушенной Циянго.

* * * * *

Красные стены, выжженное пятно, дурацкие витрины...

— Представь, будто всё видишь своими глазами...

Бла-бла, я уже давно понял. Самое обидное, что как только у меня что-то начинает получаться, а образы проясняются, Миралинь останавливает меня. И делает это с таким беззаботным выражением лица, что мне так и хочется треснуть кулаком по этому алтарю...

Вот, вот оно! Стены будто оживают, появляется цвет...

— Достаточно, заканчивай, — услышал я надоедливый голос.

А вот не закончу! Достало, честное слово. Я ещё твёрже зажмурился и вперился глазами в эту злосчастную стену. А мир нехотя, словно его вытаскивали из очень тёмной пещеры, оживал.

— Прекращай! — услышал я властный крик с нотками страха, но упрямо смотрел на стену.

Резкий толчок слева, который я совсем не ожидал, уронил меня на пол. Образы комнаты улетучились в одно мгновение, а на смену им пришли искры от удара головой. Руку тоже пронзила тупая боль от падения. Я застонал и перевалился на спину, не решаясь открыть глаза. Запахло чем-то горелым.

— Слушать надо, что тебе говорят, — ворчливо сказал глава семьи Курья, — А не упрямиться на пустом месте.

Я ничего не хотел говорить — спорить здесь бесполезно. Глаза распахнулись и быстро привыкли к свету. Я кое-как поднялся и бросил взгляд на стену, что заставило меня обомлеть. Возле старого чёрного пятнышка появилось другое, чуть побольше и другой формы. Миралинь стоял рядом и недовольно смотрел на меня.

— Это что, я сделал? — выдавил я из себя.

— Ага, — угрюмо ответил мужчина, — Всё-то вам, молодым, чужой интерьер портить.

Ничего не понимаю. Пришлось устало посмотреть на Миралиня. Тот шумно выдохнул.

— Я же говорю: ты только учишься, — бесстрастным тоном сказал он, — Нельзя фокусироваться на одном месте так долго, нужно планомерно представлять себе всю обстановку разом, иначе будет бессмысленно.

Он посмотрел на пятнышко.

— Ты просто отдал всю энергию, что успел собрать, в одно место, — продолжал разъяснять он, — На этот счёт у меня даже есть замечательная аналогия. Солнце освещает небольшое пространство, а тебе нужно пропустить свет через себя, чтобы запечатлеть обстановку. Как это сделать лучше всего?

Я почесал затылок. Да уж, ну и сравнения у него. За солнце здесь, по-видимому, отвечают потоки энергии, а мне нужно как-то пропустить это всё через себя.

— Нужно быть чем-то прозрачным, — пожал я плечами.

— Именно, — кивнул Миралинь, — Если взять обычную стеклянную пластинку, то она пропустит через себя все солнечные лучи. Полученная энергия равномерно распределится по всему пространству, баланс не нарушается. Но сейчас ты не торопился меня слушаться, а продолжал концентрироваться на стене, то есть уподобился лупе. Все лучи полетели в одно место, создавая в нём избыток энергии, а в остальных — недостаток. Это сложный вопрос, но сравнение довольно корректное.

— Получается, так можно и людей жечь? — вырвалось у меня как-то само-собой. Ну а что, раз я Воин, мне нужно думать о боевом потенциале этой энергии.

Миралинь покачал головой.

— В мире сумерек нет людей, — сказал он и тут же поправился, — Точнее, нет их физических оболочек, есть лишь энергослед, благодаря которому мы можем взаимодействовать друг с другом. Об этом вы уже с дедом поговорите, когда начнёте обучение, — подытожил он, — А пока пойдём-ка чаю выпьем, а то даже я умаялся стоять тут.

— Непременно, — невпопад ответил я, думая об этой странноватой и пока совершенно непонятной энергии, освоить которую у меня так пока и не получилось.

Глава X — Ночной покой им только снился...

Вечерняя тьма накрыла небольшую комнату. Едва можно было разглядеть небольшой шкаф, дверцы которого были чуть приоткрыты и позволяли аккуратно заглянуть внутрь. Там лежала небольшая стопка одежда, по-походному свёрнутая, а на вешалке висело элегантное серое пальто — странная одежда для деревни.

На кровати спала женщина. Длинные тускло-серые волосы закрывали её лицо. Она ворочалась с одного бока на другой; сон её был беспокоен. На тумбочке возле кровати лежало небольшое ожерелье с несколькими небольшими драгоценными камнями. На стене рядом с тумбой висело обшарпанное и пыльное зеркало. Больше в комнате не было ничего.

Наконец она проснулась. Пронзительные серо-голубые глаза со страхом вгляделись в обветшавший потолок. Скулы предательски дрогнули, а губы сильно сжались. Впрочем, для этой женщины такие ночи уже давно стали нормой. В этот раз она пришла в себя довольно быстро, но что-то в глубине сознания не давало ей покоя. Тревога нежно обхватила сердце, заставляя его биться чаще, а мысли нестись быстрее. Она могла бы списать это чувство на отголоски сна, но это не было в порядке вещей: к кошмарам она давно привыкла, они стали неотъемлемой частью её жизни, но никаких тревог после себя они обычно не оставляли. Значит, это простое совпадение. Кошмар лишь помог ей проснуться, чтобы она могла почувствовать приближение проблем.

Женщина резко поднялась и начала спешно собираться. Из-за специфики такой беспокойной работы она привыкла спать в одежде, иначе слишком часто пришлось бы снимать и надевать одежду каждый раз, когда хочется прикорнуть.

За закрытой дверью послышались торопливые шаги.

— Ты чего там? — услышала она заботливый старушечий голос, — Случилось чего?

— Да, — ответила та коротко и добавила, — Но пока не знаю, что.

— Аккуратнее там, — ворчливо добавила старушка из-за двери, — Знаю я эту интуицию, доверять ей нужно очень осторожно.

— Спасибо, я это понимаю, — терпеливо ответила женщина, застёгивая пальто. Она быстрым движением нацепила ожерелье себе на шею и бросила взгляд в зеркало. Оттуда на неё смотрела смелая и решительная, но уже немолодая женщина с благородными чертами лица. Глаза смотрели открыто, с нездоровым лихорадочным блеском, а под ними лежали бледно-синие дуги — следы бессонных ночей. Жизнь кипела на этом лице, но годы давали о себе знать, так что женщина усмехнулась, показала себе язык и вышла из комнаты.

В конце узенького коридора сгорбилась старушка, вялыми руками протирая пыль с высокой книжной полки. Она повернулась к женщине и поклонилась.

— Когда Вас ждать, госпожа Люцилль? — спросила она.

— Сама пока не знаю, — пожала та плечами, натягивая высокие ботинки, — Я потушу Вам свечу.

Старушка кивнула и продолжила своё занятие. А госпожа Люцилль наконец вышла из своего временного убежища и втянула в себя холодный ночной воздух.

В округе Тайлаганга, где она временно поселилась, было пустынно. Многие люди заканчивали свой досуг и готовились ко сну; немногочисленные ночные жители только просыпались и готовились приниматься за работу. Кто-то работал в поле, заканчивая сбор урожая, но в основном ночные жители деревни занимались мелким ремеслом на дому. Они шили или вязали, напитывали ткани и собирали инструменты на продажу. Эта ночная жизнь деревни была слишком тихой и спокойной — только по горящим окнам в нескольких домах можно было сказать, что не вся деревня спит.

Женщине это было неважно. Она стояла и осматривалась в скупой надежде зацепиться взглядом за любую деталь или мелочь окружения, которая помогла бы ей понять причину её тревоги. Но увы, как всегда и бывает, всё было спокойно и мирно. Земля не спешила разверзнуться, а небо — поглотить весь мир в пучину смерти. Не было слышно криков бедствующих, молчала природа в своём незыблемом спокойствии, не доносилось запахов первых признаков войны — костров и взрыв-масел. К сожалению, это было хуже всего для Наблюдателя, ибо именно эти люди на своём опыте приходят к одной простой истине: чем проще выявить проблему, тем легче её решить.

Люцилль глубоко вдохнула воздух и погрузилась в мир сумерек. Наблюдатели работали с очень тонкой, почти эфемерной информацией, заключённой в энергии бивисферы. Их интуиция связалась со скользящими потоками неразрывно, чувства перестали объясняться одним лишь состоянием человека. Каждое новое ощущение могло быть предвестником чего-то плохого, гиблого и ужасного. Провидение не беспокоит по пустякам ни Наблюдателей, ни Провидцев. Оно показывает суровую картину будущего как оно есть, бесстрастно дёргая за ниточки огромной паутины людских взаимоотношений и связей.

Сумрачный мир внешне не слишком отличался от реального мира, накрытого чернильно-чёрным небом, разве что редкие огни домов пропали окончательно, а воздух пропитался блеклыми струями энергии, бегущими в своём медленном ночном ритме.

Люцилль была нужна любая отправная точка, с которой можно было начать поиск источника тревоги. Учитывая главный объект наблюдения, женщина точно знала, куда ей нужно отправиться.

Она невесомым духом пролетала над тёмными домиками, огибала редкие деревца и за несколько метров облетала характерные искажения и преломления потоков — следы людей на улицах спящей деревни. В такое время ими могли быть лишь ночные работники.

Лететь пришлось недолго: несколько улиц и домов остались мраком позади, и вот перед взором женщины появилось широкое пространство, которое обрамляли высокие статные дома. Знакомый Шпиль был едва виден, но сомнений быть не могло: Люцилль попала на Главную Площадь.

Подлетев к нужному дому, она внимательно прислушалась к ощущениям. След мальчика был мутным и рассеянным, что характерно для человека, только начинающего свой путь адепта. В то же время он был целостным и здоровым, значит с мальчиком всё в порядке. Здесь же Люцилль заметила причудливые и интересные формы потоков, рисующие портрет знакомого ей старика. Энергослед чуть заметно дрожал и пульсировал — любые ранения в столь преклонном возрасте легко не проходят. Были в доме и следы остальных людей, но женщину они не интересовали.

Так и не найдя никаких зацепок, она аккуратно прикрыла глаза и задумалась. Бивисфера не спешила выдавать свои секреты, впрочем, так было всегда. Или почти всегда.

Одно из самых откровенных наваждений за всю работу Наблюдателя было у Люцилль совсем недавно. Когда правитель Вихи попросил её отправиться в самую глушь провинции, в сторону юго-западной границы с СОНА, на помощь семье из одной маленькой деревеньки, она очень удивилась. Последние годы она работала простым аналитиком при Совете Старейшин, там такие навыки нужны. К правительству она всегда относилась достаточно лояльно, так что работа её полностью устраивала, разве что... Нет, это к работе не относится.

Наваждение случилось на исходе третьего дня, когда женщина прибыла в Тайлаганг — маленькую деревню, которая оказалась очень удобным местом для наблюдения. Провидение буквально толкало её на поиск угрозы для выживших беженцев — тогда она ещё не знала, кто это был, но это было и неважно. Она буквально плыла по нужным течениям, пока не вышла к отряду, который и оказался главной целью.

Провидение никогда не делало всю работу целиком, так что Люцилль пришлось основательно поработать над этим отрядом, искать его слабые стороны и попытаться использовать их. Сами по себе Наблюдатели, если говорить просто — обычные аналитики с доступом к Провидению, всю работу за них выполняют другие специалисты. Те же Манипуляторы, к примеру. Но на уровне провинции такому человеку сложно найти себе работу, в этой глуши нужно уметь добиваться результата самому, а не искать лишних людей. Хороший, полноценный кузнец всегда найдёт себе работу, но если он всю жизнь только ковал, один он работать не сможет.

Поэтому Люцилль освоила азы работы Манипулятора, в частности анализ структуры энергоследа человека, на основе которого можно делать выводы о его психическом состоянии. Это тонкое искусство, освоить его непросто, но видеть серьёзные отклонения или масштабные внутренние конфликты Люцилль научилась.

Именно такой конфликт обнаружила она в глубине души офицера, возглавлявшего «опасный» отряд. Судя по явившимся образам, противоречия были очень глубокими — они тянулись с самого детства гвардейца. Суть конфликта была неважна, а нужный образ она уловила — это был мальчик-паяц в разноцветном костюме.

А дальше... В обычной ситуации ей пришлось бы искать уже полноценного Манипулятора, чтобы он навёл нужную иллюзию. Но всё оказалось проще и жёстче. Выйдя из сумрачного мира, женщина решила пройтись немного по деревне, осмотреть вотчину, в которой будет вершиться суд. Она пришла на окраину деревни, где последние домики были окружены лесом. То был светлый солнечный день, редкий для поздней осени и радостный для детей. Мимо Люцилль пролетела целая стайка весёлых детишек. Кто-то держал в руках мягкую игрушку, несколько чумазых мальчуганов бегали с бумажными флюгерами на проводящей палочке: они крутились даже в безветренную погоду, что вызывало восторг у детей. О бивисфере они толком ничего ещё не знали.

Люцилль бросила взгляд на детей и окаменела. Во главе весёлых балагуров бежал странно одетый мальчик. Пёстрый костюм, чёрно-красный колпак с бубенчиками, издающими постоянный звон. Жадно рассматривая знакомый образ, женщина видела, как дети бежали в сторону леса и нерешительно остановились возле последнего дома. Они переминались с ноги на ногу, не решаясь переступить «порог» деревни.

Но вот этот мальчик что-то быстро-быстро зашептал. Все примкнулись к нему и слушали. Девочки сразу же отошли и покачали головой, а мальчики дослушали его до конца, после чего с важным видом пожали ему руку. Затем детвора как ни в чём ни бывало побежала обратно в сторону деревни, но мальчик остался. Он вытянул из-за пазухи игрушечный меч и с криком «урааа» побежал в лес. Его весёлый крик довольно быстро растворился в лесной тишине.

Наблюдатель стояла и с ужасом смотрела в его сторону. Мимо неё с беззаботным гиканьем пробежали дети, так что она поспешила натянуть тёплую улыбку. Спохватившись, она обернулась в сторону резвящихся детей и поспешила толкнуть к себе потоки, чтобы детишки точно её услышали.

— Ребята, а зачем он туда пошёл? — крикнула Люцилль детям, которые едва заметно вздрогнули.

Она помнила их испуганные лица. Скорее всего, родители не разрешали им уходить из деревни, что совершенно правильно. Но тогда непонятно, на что они вообще рассчитывали, оставляя детей без присмотра и позволяя им гулять где вздумается. Видимо, дети были очень понятливыми и ответственными.

— Не бойтесь, я никому не скажу, — неискренне улыбнулась женщина, — Я здесь не живу и никого не знаю. Ваши родители ничего не узнают.

А неискренне, потому что всё, что её заботило тогда — это тот мальчик. Страхи и тревоги детей были ей безразличны.

Девочки потупили глаза, а мальчишки переглянулись. Хмурый блондинистый парнишка протянул свой игрушечный ветряк другому парню и подошёл поближе к женщине.

— Точно ничего не скажете? — подозрительно спросил он.

Люцилль спрятала улыбку и чуть нахмурилась, подыгрывая парню.

— Мне просто любопытно: почему он побежал в лес, а вы остались тут? — спросила она искренне, — А ябедничать я не собираюсь.

Мальчик вздохнул.

— Он туда с отцом ходил и спрятал что-то на дереве, — ответил он, — Хотел нам показать, но нам туда нельзя.

Люцилль кивнула, закрыв глаза.

— Спасибо, мальчик, — сказала она, — Спасибо.

Парень с подозрением глянул на неё и побежал обратно к своим, так и не сказав больше ни слова.

Она так и осталась стоять там, не открывая глаз. Чтобы из них градом не посыпались слёзы...

..Провидение вело только к одному исходу, печальному и несправедливому. От Наблюдателя почти ничего не зависело: ей всего лишь нужно было немного раззадорить мыслишки и амбиции других гвардейцев отряда, чтобы они задержались в этом лесу как можно дольше. А офицер сам сделает всё, чтобы изолироваться.

Она хотела быть сильной. Хотела свыкнуться с мыслью, что она лишь проводник воли чего-то большего, чем воля одного человека. Это воля баланса и равновесия сил, хрупкой грани между миром и войной, спокойствием и страхом. На одной чаше весов стояло благополучие десятков тысяч людей, а на другой — гибель нескольких человек, необходимая жертва ради работы всего механизма. За это и отвечало Провидение, безжалостной рукой направляя свои инструменты — Прорицателей и Наблюдателей — по нужному пути.

И в тот момент оно безразлично говорило ей: мальчик должен умереть. Просто потому, что так надо.

...Возвращаясь мыслями к тому утреннему эпизоду, Люцилль сразу выбросила из головы дальнейшее развитие событий. Всё прошло так, как должно, но легче ей от этого не стало.

...Наконец она открыла глаза. Разумеется, женщина увидела пустую улочку, маленькие и одинокие дома, своё «убежище» за спиной. Люцилль сама не заметила, как сильно погрузилась в свои мысли. Впрочем, возвращаться к следам беженцев она не собиралась — там ничего не было. Зацепку нужно искать в другом месте.

Небрежным жестом одёрнув пальто, Наблюдатель быстрым шагом двинулась вглубь деревни. Тускло-серые волосы развевались по ветру и словно наливались силой и краской, пока не приобрели чистый белоснежный цвет.

Тревога понемногу нарастала, а значит нужно поторопиться...

* * * * *

Затянутое чёрное небо, гром и ледяной ветер. Капли дождя стекали по моей дрожащей коже, мягкий грунт размывало тонкими ручейками, а я стоял возле покосившегося здания казармы и не мог найти в себе силы зайти внутрь.

Бах! Удар под дых заставил меня скрючиться, а сильный порыв ветра сбил с ног окончательно. Я со стоном растянулся на мокрой земле и тут же начал отплёвываться от мелкого щебня, попавшего в рот. Было больно, противно и безрадостно.

— Скажи мне: почему ты ещё сражаешься? — раздался противный и до ужаса знакомый голос.

Мой пленитель не оставлял попыток завербовать меня к себе, только делал он это так глупо и паршиво, что становилось смешно. Смеяться мне нельзя, если не хочу почувствовать ещё несколько поцелуев от госпожи Боли, ударить в ответ невидимое и неосязаемое тело я не могу, поэтому мне остаётся только отвечать.

— Так уж устроены мы, люди, — произнёс я, привстав на одно колено и переводя дух, — Нам не нравится быть в подчинении, которое идёт против нашей воли. С этим ничего не сделаешь.

— Ошибаешься, — легко возразил Манипулятор, — Многие быстро перестают сопротивляться и идут на сотрудничество. А чем ты хуже?

Теперь я просто не мог удержаться и всё-таки усмехнулся. Что за ерунду он несёт? Никто не покажет пальцем на слабовольного человека и не будет спрашивать: «А чем ты хуже? Делай как он.» Самая дешёвая манипуляция, которую я слышал. Совершенно не представляю себе людей, который поведутся на этот бред.

— Я ничем не хуже, — кряхтя ответил я, поднявшись на ноги, — Просто у меня есть хребет.

С этими словами я решительно подошёл к дверям казармы, но тут же пришлось резко отскочить. Возле дверей стала клубиться тьма, формируя конечности. Вот проявились мощные ноги в латах, широкая грудь и плечи, тьма сгустилась и превратилась в длинные руки, держащие огромный двуручный меч... Последней появилась голова: чёрный заострённый шлем, тёмно-красные огни глаз. Я успел вытянуть из ножен свой меч, но мне сразу же пришлось отпрыгивать в сторону от огромного блестящего клинка.

— Можешь попрощаться со своим хребтом, — ухмыльнулся Манипулятор, вновь взмахивая мечом, — Он тебе больше не понадобится.

Перекат вбок, прыжок назад, кувырок в сторону и ещё один. С каждым моим движением это чудовище взмахивало своим мечом как тростинкой, отгоняя меня всё дальше и дальше от казармы.

От очередного горизонтального размаха я решил пригнуться, чтобы ударить в ответ. Это было рискованно, но я был обязан что-то предпринять, пока меня не задавили окончательно.

Свист несущегося лезвия прозвучал прямо над головой, но мой меч уже летел прямо в грудь врагу... Раздался звонкий звук удара клинка, но я даже не смог пробить броню! Манипулятор с раздражением толкнул меня левой рукой, отчего я отлетел на несколько метров и неудачно упал прямо в куст терновника.

Ужасно заныла подвёрнутая нога, а обе руки налились ватой. Шлема на мне не было, так что я сразу почувствовал вкус крови: всё лицо было исцарапано колючим тёрном.

— Твоё собственное упрямство — источник твоей боли, — цедил Манипулятор.

Я кое-как перевернулся на спину и протёр лицо...

— Ты с упорством смертника идёшь на истязания, вместо того чтобы просто подчиниться мне, — шипел он.

...Опёрся спиной о небольшое деревце, стоящее рядом...

— Но и сам ты прекрасно понимаешь, что уйти от меня ты не сможешь, так скажи мне: почему ты ещё сражаешься? — разъярённо выкрикнул мой пленитель.

...И я вновь поднялся на ноги, стиснул зубы и крепко вцепился в рукоятку меча.

— Потому что не могу иначе, — горько вырвалось из меня, — Уж прости.

Крик Воина оглушил меня, внезапная вспышка света ослепила меня, от резкой боли в боку я вновь упал... Последнее, что я увидел — несущийся мне на голову клинок...

Бах! Вмятина на стене, отбитые костяшки... Что? Где я? Почему...

Это опять был сон. Я упал обратно на кровать и закрыл лицо руками. Что со мной происходит, как быть с этими кошмарами?

Образы этого гнусного Манипулятора не покидали моей головы, пришлось открыть глаза, убрать руки и уставиться в потолок. Боль не проникла в реальность а осталась только во сне. Разве что бок всё ещё ныл своей тупой болью. А ведь какие глупые и бессмысленные разговоры! Какая идиотская сцена перед казармой!.. Похоже, мне сегодня не заснуть.

Я поднялся, свесил ноги с кровати и поглядел в окно. С улицы не доносилось ни звука, а в комнате мирно похрапывал Лингоши. Гостевая комната была побольше той, где мы с ним по очереди валялись в отключке. Шкаф с одеждой, небольшой стол с двумя стульями, на столе на всякий случай горит свеча. Я даже бросил на неё взгляд — огонь был едва заметен, что и неудивительно — сейчас время самых медленных потоков.

Что-то пройтись захотелось. Я встал с кровати, продел ноги в тапочки и пошёл к двери. Мы были в жилой части дома, как выйти на улицу я помнил, так что, осторожно прикрыв за собой дверь, я направился вдоль длинного знакомого коридора. По обе стороны от него было несколько дверей — там жили сами хозяева. В конце коридора вниз спускалась лестница, а за последней дверью...

— Эй, — услышал я шёпот слева, за приоткрытой дверью. Я удивился, но заходить не спешил — вдруг это не мне?

— Парень, заходи, — вновь прошептал кто-то за дверью, и я, воровато осмотревшись, зашёл внутрь комнаты.

Да, то была та самая комната с койкой, где я лежал. Кровать в углу, рядом окно, а возле двери стоит стул. На заправленной кровати сидел Миралинь. Он смотрел на меня в темноте, покачивая головой.

— Покой нам только снился, а? — спросил он тяжко.

— Да какой уж там, — вздохнул я, усаживаясь на стул, — Я был бы рад, если бы мне снилось что-то спокойное.

— Отголоски дурмана? — кивнул он в мою сторону, будто спрашивал. Я только заметил, что всё это время держал левую руку у виска. Пришлось убрать руку и кивнуть мужчине.

— Вновь меня избивали в Циянго, возле дверей несуществующей казармы, — вспоминал я, — А я из раза в раз отказывался идти навстречу.

— А что от тебя хотели-то? — поинтересовался Миралинь.

— Да там.., — начал я, но тут же и замолк. А в самом деле, что ему нужно было, к чему были эти пафосные изречения? Прогнав по памяти весь сон, я так и не смог вспомнить ни одного требования.

— В самом деле.., — пробормотал я.

— Что?

Вот же позорно получилось. Надо было спросить ту тварь, что ей нужно от меня, и сон бы сразу развеялся. Однако Манипулятор мог бы и сплести что-нибудь интересное, но я в любом случае заподозрил бы что-то. А так как самый наивный идиот поступил.

— Не знаю я, что он просил, — огрызнулся я, — Не до того было.

Глава семьи Курья расслабленно выдохнул.

— Значит, это точно был лишь сон, — сказал он, потянувшись, — Снотворец бы не стал так топорно работать.

А я что, всё ещё в опасности? Курья так ничего и не предприняли, чтобы та ситуация не повторилась? А есть же ещё та женщина... как её... Люцилль, вот. Она тоже ничего не сделала, чтобы меня защитить в дальнейшем?

— Подождите.., — медленно заговорил я, но сразу понял одну вещь. Скорее всего, Миралинь знает об этой женщине и её возможностях не больше, чем я. То есть ничего он не знает, и дело это гиблое.

— Да? — спросил мужчина, закрыв лицо руками.

Ну ладно, спросить то в любом случае есть о чём.

— Меня вновь могут одурманить? — спросил я, сдерживая злость. Я помнил о той перепалке с Миралинем и не хотел вновь распаляться.

— Очень сомнительно, — покачал головой мужчина и повернул голову к окну, — Твоя психика и психоэнергетика перегружены, оттого тебе и снятся кошмары, а овладение потоками даётся труднее.

Какой же этот тип спокойный и невозмутимый.

— И почему бы им не нагрузить меня ещё больше? — мрачно спросил я, тоже посмотрев на окно.

Миралинь повернулся ко мне и усмехнулся.

— Да потому, что человеческий организм не дурак, — насмешливо произнёс он, — И он не будет держать в себе то, что ему вредит. Хотя бы постарается от этого избавится.

Интересные он вещи рассказывает. Вот я как-то не додумался сравнить непонятную для меня бивисферу и её неочевидные механизмы со своим организмом. Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— И как же он это сделает? — спросил я.

— Если нагрузить тебя сейчас, в твоём нынешнем состоянии, ты просто-напросто изолируешься, — серьёзно ответил мужчина, — Твоё тело откажется пропускать через себя потоки энергии, ты вылетишь из сна и впадёшь в состояние, подобное тому, в котором остался офицер, что напал на вас с дедом.

Да, я помнил того лучника. В тот момент меня волновал только Лингоши, но после того как его увезли, я обратил внимание и на Воина. Он так и остался стоять на дороге — с луком в руке и ненавистью во взоре. Что с ним сделали потом, я понятия не имею.

Теперь это уже не было похоже на шутки. Я-то считал весь этот дурман баловством, не более. Уж слишком неэффективным он оказался: убить не получилось, сломать меня — тоже. Они не смогли прочистить мне мозги, поэтому, когда я проснулся, я не начал рыдать и умолять о смерти. Ужасы, боль, кошмары — всё это было, но оказалось не таким тяжёлым, как я себе представлял.

А вот полная изоляция — это серьёзно. Ещё в детстве я наслушался толков об этом состоянии. Бывало, адепты выходили из неё совсем другими людьми, так губительно влияло на них полное отчуждение от энергии бивисферы, без которой они уже не могли и жизни вообразить.

— Они же в любом случае ничего не теряют, — возразил я, отвлёкшись от своих мыслей, — Изолируют меня, чтобы навредить и задержать, а потом безо всяких проблем выйдут на нас с дедом и всё.

— Навредить-то могут, а вот найти изолированного тебя у них уже не получится, — хмыкнул Миралинь, — Эти гвардейцы должны ориентироваться на твой энергослед, если хотят найти тебя. Это очень тонкая и размытая наводка — не компас, что чётко показывает на север и не подробная карта с нужными отметками. Нет, это всего лишь прерывистые и нечёткие следы, которые к тому же видны лишь на достаточно близком расстоянии.

Ну теперь хоть понятно, почему они ещё не объявились здесь, в Тайлаганге.

— А если меня изолируют, мой энергослед исчезнет, — вдруг дошло до меня.

— Да, — кивнул мужчина, — Но Лингоши тоже может быть их целью. Непонятно тогда, что их удерживает. Я имею ввиду, почему они не изолируют хоть одного из вас?

— И впрямь странно,.. — пробормотал я, — А сложно выйти из изоляции?

— Зависит от силы адепта, — не моргнул глазом Миралинь, — Тебя восстановить несложно, а вот с твоим дедом,.. — покачал он головой, — Пришлось бы повозиться.

— Тогда понятно, — прикрыл я глаза, — Они просто не хотят заморачиваться с этим, да и вред минимален.

— Ну да, — согласился мужчина, — Так и есть, на самом деле.

Да уж, слишком мало я знаю об этой бивисфере и её возможностях, но ничего, уже завтра пойдём учиться. Вот только... Миралинь не проявлял тревоги, но это и понятно — ему ничего не угрожает, помочь нам он никак не может, вот и спокоен как удав. Он вообще считает мою семью виноватой во всём сразу, о чём тут говорить. Лингоши пока тоже не проявлял признаков беспокойства, один я встревожен. Этот отряд гвардейцев ищет меня, совсем скоро они появятся и здесь, в Тайлаганге. С более чётким следом они уже точно не пропустят меня, то есть прятаться бесполезно. Да и где?

— А вам почему не спится? — поинтересовался я.

Миралинь по-доброму улыбнулся и прилёг на кровать.

— Не люблю спать в беспокойстве, — усмехнулся Миралинь.

— Откуда такие прихоти, вы ведь военный человек, — наклонил голову я, — А в военное время наверняка приходится спать в самых тяжёлых условиях.

Попробуй-ка поспи, когда на тебя в любую минуту могут напасть враги. Это я так думаю, а как оно...

— На войне ко всему привыкаешь, — возразил мужчина, скрестив пальцы рук на своей груди, — С тревогой и беспокойством там разговор особый. А я сейчас говорил о другом.

— И о чём же? — не отставал я.

— Что ж ты приставучий такой, — проворчал он, — Не могу заснуть, когда в доме кто-то другой не может заснуть. Так понятнее?

И посмотрел на меня. Пристально так.

— У вас есть снотворное? — спросил я беззаботно.

Если всё так, как он говорит, оно только мне и потребуется. Он сам заснёт.

— Это не путь развития, — сказал он строго, — Если организм пока не может позволить себе заснуть, не стоит вмешиваться в него извне.

Я недоумённо вскинул брови.

— То есть энергию бивисферы.., — начал я.

— Это другое, — перебил он меня и поднялся на локтях, чтобы взглянуть мне в глаза, — Бивисфера действует на человека всю жизнь. Сквозь потоки он рождается, вместе с ними он идёт по своему пути, и импульсом отзывается энергия Жизни при его смерти. Эта энергия — плоть от плоти Природы, как и сам человек.

— Ну как скажете, — протянул я, поднимаясь со стула, — Я могу прогуляться?

— Конечно, — легкомысленно ответил Миралинь и широко зевнул, — Только... а-а-а... осторожен будь. Не ввязывайся в разговор к ночным жителям, они таких не любят. Я тебе дверь открою.

А сам лёг, заложил руки за голову и вытянул ноги. Я было открыл рот спросить, как он собирается мне дверь открывать, но махнул рукой и покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Ну откроет как-нибудь, не зря же он это сказал. Может, вниз кого позовёт, или там уже кто-то есть... А, понял, бивисфера.

Я прикрыл лицо рукой, подходя к лестнице. Эта чёртова энергия везде, они даже дверь с её помощью открывают. Так и в ленивых боровов превратиться недолго. Помнится, в Циянго намного меньше было завязано на бивисферу.

Спустившись по лестнице, я оказался в знакомом помещении с витринами. В сторонке отсвечивал алтарь-вулкан, возле которого я убил весь вечер в тщетных попытках освоить потоки. Ладно хоть мои неудачи можно объяснить «перегруженностью» со слов Миралиня, иначе совсем грустно было бы.

Я осторожно направился к двери — не хотелось налететь на какую-нибудь стойку или витрину. Подошёл к двери, попробовал повернуть ручку — ничего не получилось. Где там его... Ага, она тихо щёлкнула, и я без труда выбрался на улицу. Дверь с тем же щелчком закрылась обратно. Никакого веяния я не почувствовал и в помине.

На улице было свежо. Чёрное небо пустовало, звёзд не было видно. Главная Площадь тоже была пустынной. Я сделал несколько шагов к центру площади и с интересом повернулся к костру. Всё было как со свечой в комнате — пламя костра съёжилось до маленьких размеров. Выглядело это необычно: главный огонь деревни возвышался огненным столпом в дневное время, а ночью становился маленьким лесным костром, в который изредка подкидывают сучья.

Я хмыкнул и повернулся в сторону основной дороги. По ней шёл человек. Я с удивлением всмотрелся в фигуру: судя по плечам и походке, это была женщина. Ну что за невезение! Я как раз хотел пройтись вдоль дороги, а тут ночной житель нарисовался. Их и так в деревне мало, надо же было кого-то из них встретить. Я не спеша вернулся к дверям, достал свой талисман и сжал его в холодной руке. От него отдавало приятным теплом.

Ладно, постою у дверей дома, если что — заскочу внутрь. Миралинь прав: этих людей лучше не беспокоить. В Циянго я был знаком с одним таким парнем. Он никогда не выходил играть с нами — обычными деревенскими детишками. Мы виделись-то лишь несколько раз. Пару раз он выходил к нам днём: тогда он был рассеянным, вялым и довольно скучным, но совершенно обычным десятилетним парнем. Со сверстниками сходился тяжело, но всё-таки сходился. Интересы его были странноватыми, не как наши, но вполне детскими. Затем он внезапно перестал появляться на улице. Мать парня наши вопросы игнорировала, или отвечала просто — занят он, и всё тут. Однажды мы с родителями зашли в гости к его семье. Родители как родители — миловидные и добрые люди, а вот когда из комнаты вышел их сын... Десять лет было парню, но такой серьёзный, вдумчивый и отстранённый... Собственно, после того раза я и махнул на него рукой — мне в моей компашке такой мальчуган был не нужен.

Несомненно, парень просто не сразу нашёл свой ритм сна, но как только стал спать днём и жить ночью, его личность проявилась во всей красе. Странный народ эти «совы». Но имеем что имеем.

..Женщина приближалась, я смог разглядеть очертания её внешности. Белые волосы, знакомая фигура... Да неужели? Похоже, зря я сетовал на своё невезение. Пойду-ка я ей навстречу. Может, хоть сейчас я получу ответы на свои вопросы.

* * * * *

Люцилль стремительно шла вдоль дороги. Её мысли лихорадочно неслись вместе с ней.

«Пока он здесь, нужно этим воспользоваться, — думала она, изредка бросая взгляды на ночные небеса, — Я ведь толком и не знаю, что у него в голове...»

Подойдя к выходу на Главную Площадь, женщина повернула на другую дорогу, в сторону выхода из деревни. У Тайлаганга, как и большинства остальных деревень во всём современном мире, было радиальное строение. На Главной Площади располагались самые богатые и влиятельные дельцы местного разлива. Здесь же стояла Ратуша со своим узнаваемым Шпилем — здание управления, и Галерея — культурное наследие деревни. В таком месте особо не заблудишься.

«Больше мне не за что зацепиться, — мелькало в её голове, — Я обязана попробовать.»

Несколько минут быстрого хода, и Люцилль увидела за поворотом фигуру человека. Он стоял в этом месте уже много часов. Жители деревни опасались его, поэтому никто не хотел вернуть Воина в лоно Жизни.

Наблюдатель немного замедлила шаг, прислушиваясь к новым ощущениям. Тревога не сошла на нет, лишь немного приглушилась. Провидение шептало, что Люцилль на верном пути, но... Неуверенность — вот что чувствовала женщина, подходя к Воину. Неуверенность как в собственных силах, так и в успехе предстоящих действий. Женщина вздохнула, тряхнула головой и решительно подошла к Воину. Уже поздно колебаться, времени нет совсем, нужно делать хоть что-то.

Выглядел он очень грозно. Руки были опущены и держали огромный лук. Грудь редко вздымалась от глубоких вдохов. В широких плечах таилось много сил.

Женщина сконцентрировалась и смогла разглядеть блёклые и размытые струи энергии, которые плавно огибали Воина.

«Блин, ничего в этом не понимаю, — растерянно подумала она, — Восстановить его сейчас и попытаться договориться, или лучше сразу нужные мысли заложить?»

Моргнув несколько раз и подняв руки, Люцилль так и опустила их обратно. Мало у неё было опыта в подобных делах, сложно было решить, как поступать.

— Лучше сразу попробую достучаться до нужного отклика, а потом разбужу, — пробормотала она вслух, — Так меньше шанс, что он меня сразу прикончит.

Звук собственного голоса немного ободрил женщину. Она сделала глубокий вдох... выдох... и погрузилась в сумеречный мир.

Вместо грозной фигуры Воина она видела яркое пятно — дыру в энергетике мира. Бледно-оранжевые потоки огибали её и неестественно изгибались, а сама дыра словно издавала некий протяжный свист. Выглядело это жутковато, но Люцилль не обращала внимания.

"Как мне связаться с его личностью? — сосредоточенно думала она, разглядывая мерцающую пропасть.

Простая идея сразу ответила на её вопрос. Женщина начала медленно и осторожно вытягивать летящие мимо потоки в сторону этой дыры, выбирая из них те, которые текли с её стороны.

Потоки тянулись слабо, дыра словно отталкивала их от себя, но женщина упорно давила их своей волей. Наблюдатель не имела ни малейшего представления о свойствах обычных магнитов, иначе бы знала, как бессмысленно пытаться соединять одноимённые полюса оных.

К несчастью для неё, бивисфера была очень чуткой на подобные несуразицы и, в отличие от простых магнитов, представляла намного больше опасности. Когда потоки наконец коснулись отверстия, оно, словно недоумевая от подобной глупости, с силой оттолкнуло их в стороны. Для Наблюдателя это была просто вспышка энергии, от которой она вскрикнула и упала на землю. Мозг адепта слишком чувствителен к таким выбросам, особенно когда те происходят на таком близком расстоянии.

— Пошёл бы ты к чёрту, Аламир, со своей пакостью! — в сердцах воскликнула женщина, потирая виски.

Мир отозвался равнодушной тишиной. Аламир же наверняка открыто усмехался с того света, глядя на свою непутёвую последовательницу.

— Ладно, я своего всё равно добьюсь, — упрямо сказала она, поднимаясь на ноги.

Просто действовать нужно аккуратнее. Женщина постояла несколько секунд, приходя в себя, и мрачно поглядывала на каменное изваяние Воина.

Вдох... выдох... закрыть глаза...

На этот раз она решила действовать по-другому. Если дотронуться до этой дыры потоками не получается, то почему бы не попробовать самой это сделать? К этому Люцилль и пришла.

Небольшой шажок к Воину. Второй. Аккуратный третий... Ничего не происходило — мерцающая дыра висела на расстоянии вытянутой руки, но отталкивать женщину не спешила. Оставалось только эту самую руку протянуть.

Наблюдатель подняла руку и приблизила её к сверкающему краю пропасти, крепко стиснула зубы и... дотронулась до него. К её удивлению, край оказался осязаемым, словно металлический обруч, висящий в воздухе. Наблюдатель решительно обхватила его.

Эхо голосов, отдалённо напоминающее человеческую речь, отозвалось в её ушах. Люцилль усилила хватку, и голоса проявились громче и чётче.

...Это были дети. Они что-то весело кричали.

— Эй, справа заходи!

— В сторону, в сторону!

— Паяц, а ты чего стоишь?..

Голоса сменялись всё быстрее и быстрее, словно на ускоренной перемотке. Женщина едва могла различить хоть слово.

— Ха-ха-ха! А я первый, а я первый!..

— ..Это ты здорово придумал, Паяц, действительно здорово!

— ..Клео, айда за нами!

«В детство впал что ли? — растерянно подумала она.»

— А ты вот так пробовал?..

— ...Ай, Клеон, больно же!

— Не надо было руку подставлять!..

Весёлые крики сменились хныканьем, а зачем и плачем, а голоса стали ровными и серьёзными.

— Ещё раз такое сболтнёшь и синяком больше не отделаешься, понял?!

— Да что я, что я... Я же просто шутил...

— Ну Клео прав, Паяц, за такие шутки... В общем, легко ты ещё отделался.

Опять полилась чехарда сменяющихся голосов, но Наблюдателя озарило. Хотя правильнее будет сказать, что Провидение подкинуло ей ещё одну идею. Люцилль крепко зажмурилась, не убирая руки от... источника голосов.

— Ребята,.. — сказала она. Голос её чуть дрожал во внезапно образовавшейся тишине, но она взяла себя в руки и спросила твёрдо, — А за что вы так с Паяцем?

Голоса молчали. Женщина терпеливо ждала, стараясь не пустить в себя подступающее отчаяние.

— Он слишком много болтает, — заявил голос, который, если женщина правильно соотнесла предыдущие разговоры, принадлежал Клеону.

— Его шутки совершенно не смешные, — сказал другой голос. Имя этого мальчика не называлось.

— Ему не нравятся наши игры, — пробурчал третий, совсем ещё сопливый и неокрепший голос. Женщина слышала этот голос лишь в самом начале, но он тоже, очевидно, Паяцу не принадлежал.

И они замолчали. Люцилль немного растерялась, сглотнула и, вспомнив конфликтный образ Воина, решила поддержать маленького шутника.

— Но вы ведь друзья. А друзья уважают и поддерживают друг друга, — ласково произнесла она.

— Слышали бы Вы его его штучки, мисс, — возмущённо ответил юный Клеон, — Он сам нарывается!

— У него что ни шутка, то тупой вояка да глупая кукла! — отозвался второй голос, но уже поспокойнее, — Вам бы понравилось такое?

«Эх, попытка не пытка.»

— Он ведь говорит, что это всего лишь шутки, — успокаивающим тоном отвечала женщина, — К тому же у него наверняка получается пошутить смешно, хоть иногда. Разве не так?

— Так-то да.., — медленно проговорил Клеон, затем усмехнулся и обратился к своему другу, — Помнишь, тогда зимой...

Голос его вновь размыло так, что ни слова было не разобрать. Послышался глухой и раскатистый смех.

— Нужно работать на себя, мальчики, — вырвалось у Люцилль, — Что бы вы ни делали, чем бы ни занимались, уважайте себя и свою работу в первую очередь. А когда вы к этому придёте, вы и чужой труд уважать начнёте.

Голоса замолкли, а женщина продолжала свою простую мысль:

— Каждый идёт по своему пути и каждый приходит к нему самостоятельно. Не пытайтесь сломать того, кто его нашёл. Паяц вас потом только отблагодарит.

И вновь молчание. Впрочем, длилось оно недолго.

— Что-то есть в её словах, скажи, Клео? — отозвался второй голос. К удивлению женщины, голос заметно повзрослел, словно парень за мгновение повзрослел лет до четырнадцати.

— Ты прав. И она права, — произнёс глухой и до жути неузнаваемый голос Клеона. А вот это был уже явно взрослый.

— А ведь помнишь, тебе когда-то нравилось рисовать... — сказал Паяц, совсем ребёнок Паяц, которого Люцилль уже не ожидала услышать.

— Да, помню, — отвечал взрослый Клеон глухим голосом.

— ...Пока однажды отец не дал тебе в руки меч и не поставил перед собой...

— Я всё помню, друг. Я ничего не забывал.

Затем понеслись звуки драки, звон клинков, грубая армейская ругань, женские возгласы и крики, томные голоса юных девушек... Всё смешалось в потоке проносящейся жизни, и Люцилль спешно отпустила несуществующий обруч.

Мир сумерек привычно растворился во мгле, и Наблюдатель увидела спокойное ночное небо, пустующую деревенскую дорогу, огни домов и жуткую фигуру Воина перед собой.

— Великие демоны, — выдохнула она, присев на влажную землю, — Что это за работа такая.

Её голова была словно набита ватой. Люцилль потёрла уши, поводила головой из стороны в сторону — всё было в порядке.

Самое главное — внутренняя тревога поутихла. Провидение молчало. Теперь женщина хотела только поговорить со стариком.

«Надеюсь, Провидение довольно мной.»

Глава XI — Считаные часы

Многострадальная лесная поляна вновь не пустовала. На этот раз здесь собрались почти все гвардейцы «Копий Вейхоу» — не хватало только отряда Рема и одного лучника, с которым приключилось доселе невиданное происшествие. То есть двадцать три гвардейца устроили здесь привал. Костёр тускло освещал серьёзные лица усевшихся Воинов — людей из отряда Клеона. В соседней просеке пристроилась остальная гвардия, которой не хватило места на поляне, а толпиться Воины не хотели. Там они организовали свой костёр и, судя по далёким звукам гитары и редкому, но искреннему смеху, весело проводили время.

Ночной ветерок приятно обдувал Воинов. Потоки замедлились, а природа хранила невозмутимость и спокойствие. Двое офицеров стояли в сторонке и тихо переговаривались, не желая слишком сильно нарушать красивую и естественную тишину.

— Нам нельзя медлить сейчас, друг, — медленно втолковывал Отто, — Наши враги в нескольких километрах от нас, чего же мы ждём?

— Нужно собраться с мыслями и силами, — мрачно возразил Локус, присев возле небольшого деревца.

— Что за глупости, Локус? — раздражённо отозвался офицер, поправляя складки плаща, — Сил у наших ещё много, а вот беженцы вполне могут воспользоваться нашей задержкой. Объясни мне, пожалуйста, какого чёрта мы тут сидим?!

...Ещё несколько часов назад, когда «Копья» шли по узкой полоске лесной тропинки, Локус почувствовал: да, вот оно. Следы выживших отчётливо прояснялись, словно они сами не так давно шли здесь. Скорее всего, именно Тайлаганг стал их временным пристанищем.

Скорее всего... После очередного доклада Владыке Локус оказался в некотором смятении. Глава провинции был взбешён. Как понял командир отряда, Снотворец и его помощники, кем бы они ни были, провалили операцию и не смогли сломать мальчишку, а сам Владыка рвал и метал, но ничем не мог помочь отряду. Он явно занимается этим направлением, а зная фанатизм и упорство Владыки, Локус верил — он работал прямо сейчас. Вот только что он может сделать, когда у него так мало приближённых людей. Прорицатели, которые по долгу и закону обязаны служить лично главе провинции, несколько отрядов гвардейцев, которые нужны разве что для поддержания порядка в провинции, возможно, ещё несколько человек...

Однако отпор беженцев по этому направлению был силён. Клеон...

— Ты уже осмотрел это место? — поднял глаза Локус, взглянув на своего друга.

— Сразу, как мы пришли, — вздохнул тот, — Никаких зацепок не нашёл. Есть следы возмущений энергии, спалённый куст, примятая трава да несколько изломанных кустарников. Собственно, нет никаких оснований полагать, что эти дурни нам солгали.

Локус одобрительно закивал.

— А с мальчиком что? — задумчиво спросил он.

— На теле несколько ушибов и пробитая грудь, рана подтверждает, что...

— Ты же понимаешь, что я имел ввиду другое, — нахмурился командир.

Отто склонил голову в молчании. Локус с грустью посмотрел на чистое, но беззвёздное небо. А старина Рем любит смотреть на небо. На звёзды. Только вот где он сейчас и что делает... Они разошлись даже меньше чем сутки назад, но Локусу казалось, что это было очень давно.

— Слышал что-нибудь об этом... Паяце? — спросил он.

— Ничего, — коротко ответил Отто, присев рядом с другом, — Как и ты, по-видимому.

Локус едва заметно кивнул.

— Тогда чего же мы ждём, Локус? — еле сдерживаясь, спросил офицер.

Командир глянул на него с небольшим подозрением. Такая нетерпеливость не была свойственна вечно спокойному и невозмутимому Отто.

— Не ты ли мне сам говорил недавно: всё успеется, и никуда они от нас не денутся, а? — усмехнулся он,

Отто шумно вобрал воздух в грудь... и уже спокойно выдохнул.

— Они же прямо у нас под носом, зачем тянуть время? — сказал он миролюбиво.

— Как раз сейчас, пока они у нас как на ладони, нам лучше не торопиться и хорошенько всё обдумать...

— О чём тут,.. — от возмущения у Отто не хватило слов. Он отвернулся, и командир услышал едва слышимое:

— Зачем это всё?

— А затем, что не доверяю я этому месту, — вырвалось у Локуса, — И мыслям, которые здесь рождаются.

И значительно так посмотрел на Отто.

— Потому я и решил остановиться здесь, — терпеливо договорил он, — Нужно проверить друг друга на вменяемость и состоятельность мысли. Уж если Клеон оказался уязвим, что говорить о тебе? Или мне, — поправился он после осуждающего взгляда Отто.

Офицер поднял брови и усмехнулся.

— Хочешь сказать, что идея прибить врагов, которые у нас как на ладони, навязана... этими же врагами? — спросил он ядовито, — Как-то не вяжется оно. Что-то раньше не похожи они были на смертников, которые только умереть и хотят.

Локус даже улыбнулся. Весь разговор становился всё более и более бессмысленным.

— Давай начнём с начала, — устало сказал Отто, потирая переносицу, — Ты у нас главный проводник. Ты чувствуешь нашу цель и только ты определяешь, на верном ли мы пути. Всё так?

— Всё так, — кивнул Локус.

— Твои силы и твоё чутьё — единственный наш ориентир.

— Именно.

— И ты сам подтвердил, что следы беженцев обострились, то есть они пришли в эту деревню... как бишь её...

— Тайлаганг.

— Ну вот, точно. Значит, они здесь. Не могут быть в другом месте.

— Так-то оно так, но.., — медленно повернулся Локус, но Отто его перебил:

— Мы не можем не доверять твоему чутью, — покачал он головой, — Нам просто ничего больше не остаётся.

Локус досадно поморщился от того, что его вдумчивый и разумный друг так и не может понять, в чём суть вопроса.

— Да, ты прав, — терпеливо сказал он, — Всё так, как ты говоришь. Но мы обязаны проверить это место на предмет влияния извне, чтобы не оказаться в той же ситуации, что приключилась с Клеоном. Дошло до тебя?

Отто пристально и со злостью посмотрел на командира, который демонстративно начал наблюдать за остальными гвардейцами.

— Всё равно ни черта не понимаю. Никаких зацепок, как я уже сказал, здесь нет, — процедил офицер, — Наше промедление бессмысленно и даже расточительно. Кроме того, если это место действительно непростое, то нам нужно как можно скорее убираться отсюда.

— Я больше не хочу рисковать, — глухо ответил Локус, — Пока я не услышу каждого гвардейца и не увижу их настрой, никто отсюда не уйдёт. Каждый, — сказал он веско, — Каждый должен пройти мою проверку на изолированность мыслей. Такова моя воля, Отто. Амал-ин.

Отто на автомате немного склонил голову, едва заметно покачав головой. Теперь уже у него появились сомнения во вменяемости Локуса. В практике отряда зачастую бывали случаи, когда решительные и жёсткие действия позволяли одержать верх над врагами, а вот излишняя предосторожность наоборот — только мешала и отвлекала. Однако раньше сам Локус показывал пример уверенного и решительного командира, — того, кто первым ринется в бой и поведёт за собой остальных. Теперь же... Потеря Клеона сильно отразилась на нем. Остаётся надеяться, что беженцы не смогут воспользоваться ещё несколькими часами форы. А возможно, они управятся и быстрее.

— Тогда чего же мы ждём, командир? — елейным голосом спросил Отто.

Локус резво поднялся и посмотрел на офицера. Посмотрел властно, уже совсем не как друг.

— Ты сам хотел поговорить со мной, — резко ответил он, — А ведь мы пришли только что.

— Ну ладно, — вслед за ним поднялся Отто, — Пойдём узнаем, что твориться ныне в головах наших Воинов.

— Пойдём, — усмехнулся командир «Копий Вейхоу», вызывая нужные импульсы, — Они как раз успели отдохнуть, пока мы болтали.

Звуки гитары смолкли, смех затих. Гвардейцы тонким ручейком полились к своему командиру, собирая возле костра небольшую толпу.

— Да тут разве успеешь? — вырвалось из-за кустов.

— Молчи, презренный, — властно произнёс Локус, добавляя в голос иронию, — С твоим слухом нужно уметь молчать, чтобы как-нибудь между делом не оказаться в преобразователе.

— Или на виселице, — добавил Отто серьёзно, — В армии проблемы решают проще.

— Прошу прощения, случайно ляпнул, — смирным тоном ответил гвардеец, выходя из-за кустов вместе с остальными.

Шёпот и редкое шушуканье быстро прекратились. Последние солдаты, что не успели занять место возле костра, устроились немного позади.

— Так, ребят, всё очень непросто, — громко начал Локус перед столпившийся гвардией, — Нам необходимо...

Отто бросил взгляд на своего друга. Тот стоял с застывшим выражением лица.

— А к чёрту все эти разговоры! — весело махнул он рукой. Гвардейцы непонимающе переглянулись, а командир произнёс решающие слова, добавив в них немного своей власти, — Давайте разгуляемся, друзья!

— Да! — громогласно прокричала толпа.

— Достаём весь наш паёк, доставайте запасённое вино!

— Да!

— Через несколько часов наш ждёт последний бой, но пока мы можем позволить себе отдохнуть!

Одобрительный рокот толпы заглушал командира. Гвардейцы начали бегать и открывать вещевые мешки с провизией. Светлых и одобряющих лиц стало намного больше. Локус горделиво улыбался, наблюдая за своим отрядом.

— Зачем это всё?! — прошипел Отто, — Что ты творишь?

— Мне нужно, чтобы они расслабились, — ответил Локус, не переставая улыбаться, — Они должны быть собой, тогда фальшивые мысли быстро выдадут одурманенных.

— Это займёт намного больше времени, чем могло бы, — мрачно процедил Отто.

— Не так много, как ты думаешь, — заметил командир, — Говорить с каждым по отдельности было бы тоже долго, я же не так хорошо их знаю, чтобы сразу почувствовать подмену.

— И всё равно,.. — не сдавался Отто.

— Командир-тано! — громко крикнул гвардеец, который уже успел урвать своё. Воин стоял без плаща, без ножен, шлем тоже лежал где-то в траве. Он явно чувствовал себя в полной безопасности и расслабленно улыбался. В руках он держал открытую бутылку багрового вина и пустой бокал.

Локус даже на мгновение пожалел солдат — они ведь постоянно держат себя в боевой готовности и только в такое время могут полноценно отдохнуть. Хотя от чего им отдыхать-то...

— Не хотите выпить с нами? — задорно спросил гвардеец, наполняя бокал.

— ..Всё это очень глупо, — шептал Отто.

Несколько других гвардейцев подходили со своими бокалами, другие же разливали остальным, развив кипучую деятельность.

— Да давайте, Локус-тано, чего Вам стоит?! — воскликнул другой гвардеец, подходя со своим бокалом.

Локус добродушно усмехался, наслаждаясь происходящим.

— Ты ведь не будешь?.. — вкрадчиво спросил Отто.

— Да ладно тебе, не занудствуй, — махнул рукой Локус, подходя к гвардейцу, что почтительно протянул бокал. Командир принял его и повернулся к Отто.

— За успех нашей кампании, господа, — поднял он бокал, оглядывая всех вокруг.

— За наш успех! — подхватили гвардейцы.

Все, кто успел налить себе вина, выпили вместе с командиром. Отто неодобрительно прищурился, смотря на отдыхающего душой Локуса.

«Ладно, — подумал он, — В конце концов, на него навалилось немало за эти сутки. Надеюсь, пара часов не сыграют большой роли».

С этой мыслью Отто присоединился к веселью, центром которого стал Локус.

— Каин, а что с вами приключилось в том месяце, не расскажешь?

— О, командир-тано, там было очень интересно...

— Вы это о чём? Не про тот ли случай, когда пятнадцать человек не могли поймать одного пьяного Манипулятора?

— Да-да, но ты ничего не понимаешь, он ведь очень пьяным был...

— Как же так получилось, что вы полдня...

— Я же говорю — ну очень пьян! А он ещё в лес забежал, как в лабиринт свой. Я вам клянусь, такого неадекватного бреда я не видел никогда ранее!

— Эй Лео, налей-ка мне ещё!..

— И мне, пожалуйста!

— Земля пропадала из-под ног, облака низвергались с небес, сам воздух, казалось, плыл как вода...

— Да чтоб вас... Сейчас, сейчас...

— Да ладно, не мог столько людей разом... охмурить.

— Кхм-кхм, Локус-тано, тут ведь такое дело...

-..А она мне: «Хорошо, что хоть сегодня не пил.» У меня чуть бутылки из закладок плаща не выпали...

— Да-да, что там, Каин?

— Мы как раз смену принимали, и уже немного накатили, вот совсем чуть-чуть, честно.

— Ха... И как она не унюхала?

— Да я сам знаешь как удивился! У неё же такой чуткий нюх, знаешь ли...

— Ясно всё с вами. Когда поймать-то удалось?

— Слушай, а может, у тебя не просто так отвращение к алкоголю на несколько недель пришло?

— Да как-то так получилось, командир-тано, что только к вечеру, — стушевался Каин под пристальным, но весёлым взглядом Локуса.

— А ведь ты прав, странно,.. — медленно ответил гвардеец, не отводя глаза от одной точки, — Вот она зараза этакая. И ни словом, ни делом же...

— Бывает всякое, мой друг, — усмехнулся стоящий рядом Воин, — Ты ещё легко отделался, но всё же мой тебе совет: поговори с ней об этом. Если она затаила в себе боль, простой разговор поможет вам обоим.

— Надо было, надо было, — пробормотал первый, — Перед моим уходом она была немного не в себе, так что... Вернусь с этого дела и поговорю с ней.

Первый озабоченно вздохнул. Гвардейцы помолчали.

— Бедокуры вы, — подошёл Отто, укоризненно взглянув на двух гвардейцев. Те подняли свои бокалы, но Отто покачал головой и приблизился к костру. Тот пылал ярко и весело, словно сам находился в самом сердце отряда, словно сам поддерживал разговоры и смеялся в ответ на весёлые байки гвардейцев.

— Ба! Да ты присоединился всё-таки! — воскликнул Локус, положив руку на плечо подошедшему офицеру, — Слышал историю о пьяном Манипуляторе?

— Да, — коротко ответил Отто.

— И где же я был во время этого беспредела? — удивился командир.

— А ты простым людям помогал, — усмехнулся его друг, — Мы были в глуши, как сейчас, а деревенские попросили помочь со связью.

— Ааа, это. Помню, — махнул рукой Локус и внезапно засмеялся, — Меня там чуть ли не гением считали.

— Лучше расскажи, как ты растерялся возле Каспелье, — иронично хмыкнул Отто, — Нас тогда только монолитный Клеон и спас.

— Да ладно, у нашего командира не может быть изъянов! — деланно возмутился кто-то из вновь подошедших.

— Не нагоняйте клевету, наш Локус им просто поддался! — подхватил другой Воин.

— Он просто нас проверял!

— Клеона натаскивал!

— Ну хватит вам, — проворчал Локус, обрывая цепочку мнимого восторга, — Было, значится, так...

..Постепенно гвардейцы разбрелись, собрав небольшой кружок возле другого костра. Оружие и части снаряжения были разложены на тёмно-синих плащах, что покрывали поляну. Все веселились, но пили умеренно, чтобы с их выносливостью через час-другой всё выветрилось.

Лес молчал, а яркая луна выглянула из своей маленькой тучки и с любопытством наблюдала за «Копьями Вейхоу».

Отто отдыхал вместе с остальными, старательно отказываясь от выпивки. Но за открытыми и внимательными глазами прятались важные мысли, а взгляд часто возвращался к одному и тому же человеку, который заливисто смеялся вместе с остальными, хоть и ходил в отличие от них не снимая своего плаща. Да и тот отличался от всех остальных своей исключительно чёрной окраской, отчётливо заметной в лунном свете.

* * * * *

— Ну здравствуйте, мисс, — ухмыльнулся Миншу, едва завидев женщину.

Он стоял со скрещенными руками на груди, широко расставил ноги и излучал довольство. Женщина хотела улыбнуться, но сдержалась.

— А, это ты, — вздохнула она, — Привет, малыш. А где твой чахлый родственник?

С этими словами она аккуратно обошла Миншу, который загородил собой чуть ли не половину дороги, и направилась к дому Курья.

— В доме отдыхает, стрелу в живот отхватил, — живо ответил мальчик, последовав за ней, — Вы лучше ответьте, что нам теперь...

Женщина резко остановилась.

— Как стрелу?! — вырвалось у нахмуренной женщины. Её глаза даже немного расширились — то ли от удивления, то ли от испуга.

— Довольно скоро после вашего ухода мы с ним пошли домой, к нашему кенучи, — зачастил мальчик, — Там нас встретил Воин. Он явно был не в себе, но мы с дедом с ним разобрались...

— Кха-кха... Прости, что?..

— Дед разобрался, — поправился мальчик, закатив глаза, — Закрыл меня от стрелы. Нам люди помогли. Вытащили старика.

— А что же раньше не помогли? — с любопытством спросила Люцилль и зашагала дальше.

— Боялись его, видимо, — хмыкнул парень, — Вы бы его увидели, тоже побоялись бы связываться.

— Понятно всё с вами, — вздохнула женщина, — Хорошо, что всё решилось благополучно.

— С этим я согласен.., — медленно сказал Миншу, и женщина уже уловила в его голосе знакомые упрямые нотки, которые уже слышала в первую их встречу, — Но вот ваша помощь была бы очень кстати.

Женщина иронично взглянула на мальчика.

— А я думаю, что нет, — легко ответила она, — Сами же справились? Справились. Моя помощь была бы лишней.

Наблюдатель не хотела затрагивать тему Провидения, которое посчитало данный инцидент неважным, раз даже не сообщило о нём Люцилль. Как и всегда, это оказалось оправданным. Не говорить же мальчику, что Наблюдатель просто проморгала это нападение?

Сама Люцилль после пробуждения Миншу и разговора с ним отправилась к себе спать. Усталость за последние дни накопилась быстро.

— Вы не могли этого знать, — зло возразил мальчик, — Просто наплевали на нас.

Женщину такие слова даже разозлили. Владыка поручил ей это дело, только он и имеет право что-то требовать. С чего вдруг этот недоросль возмущается?

— А ты чего не спишь, дорогой? — мягко спросила она, сдержав раздражение, — Время-то не детское.

— Да я бы и рад поспать, — развёл руки в стороны Миншу, — Вот только у меня постоянно болит в районе печени, а мозги штурмуют кошмары, подозрительно напоминающие дурман. И всего этого можно было легко избежать, если бы Вы хоть чуть-чуть поторопились.

Его голос удивительным образом сочетал мягкий укор и возмущение — казалось бы, несовместимые вещи. Но Люцилль это разозлило в любом случае.

— А по какому такому праву ты с меня чего-то требуешь, мальчик? — деланно удивилась она, подняв брови, — Это тебя нужно защищать, это тебе нужна помощь. Так что будь добр, придержи свою щенячью злость, бесёнок, или первым же отправишься к праотцам.

Миншу поджал губы, опустил глаза и прищурился.

Тем временем они уже подошли к дому Курья. Главная Площадь окуталась в лёгкий туман. Была глубокая ночь, все окна были темны.

Люцилль неспешно подошла к порогу. Мальчик шёл за ней.

— Зачем Вам мой дед? — ровно спросил он.

— Нужно поговорить, — негромко ответила она и ступила на порог.

— Он сейчас не в лучшем состоянии...

— Ходить и говорить может, остальное неважно.

— Сомневаюсь, что...

— С таким внуком он наверняка не будет торопиться демонстрировать бодрость и силу, ты так не думаешь?

Мальчик резко отвернулся и поджал губы.

Дверь отворилась, и Люцилль зашла внутрь. Миншу бросал ей в спину злобные взгляды, но сам заходить не спешил.

— Эй, парень! — крикнул кто-то с порога.

Миншу заинтересованно подошёл к двери и увидел там знакомого худощавого парня. Просторные серые одеяния, длинные худые руки — это был один из сыновей Миралиня. Он помогал Миншу справиться с дурманом. Мальчик помнил об этом.

— Что стоишь? — деловито спросил парень. На вид ему было слегка за двадцать, — Заходи, у нас нынче модно не спать по ночам.

— Ладно уж, — пробормотал Миншу, заходя внутрь, — Узнаем, что ей надо.

* * * * *

Не, ну какова, а? Поставила меня на место, что уж тут. Ответить мне нечего.

Из гостевой комнаты, где я говорил с Миралинем, издавалось мирное похрапывание. Заснул-таки мужчина, моё бодрствование ему не помешало. Ну да неважно это.

Мы с Люцилль... -тано подошли к нужной двери. Женщина постучала в дверь, а затем тихо её отворила и шагнула внутрь. Я последовал за ней.

Мне было очень любопытно, о чём она хочет поговорить с моим Учителем. Я надеялся, что это как-то связано с гвардейцами, которые нас преследуют, иначе я и понятия не имею, зачем эта женщина вновь заявилась сюда.

Лингоши мирно дремал. На его лице была добрая улыбка, совершенно ему не соответствующая. На тумбе лежали очки да потухшая свеча. Видимо, мой дед потушил её сразу, как я ушёл. Верит в себя, что уж тут.

Моя кровать оставалась нетронутой, всё остальное тоже было на месте.

Люцилль подошла к кровати и аккуратно присела на край. Я же устроился на стуле, что по обычаю этого дома стоял у двери. Ну ладно, нет такого обычая, просто это уже вторая комната, где стул стоит возле двери. Вообще-то в комнате ещё стол стоит с двумя такими же чёрно-красными стульями, так зачем ещё один стоит у двери? Вахту здесь несут что ли?

— Лингоши-тано, — тихо произнесла женщина. Слишком тихо, чтобы разбудить старика с его крепким сном.

К моему удивлению, мой дед почти сразу разлепил веки и сильно зажмурился. Похоже, что и тут не обошлось без этой энергии.

— Люцилль-тано, — кивнул мой Учитель и сладко потянулся, — С чем таким важным Вы пришли в столь позднее время?

— Всё сводится к тому, что гвардейский отряд, целью которого всё ещё являетесь Вы с вашим внуком, уже на подходе к этому месту, — спокойно сказала женщина, пока мы с дедом ошарашенно глядели на неё, — Вам нужно скрыться и как можно скорее.

— А Вы не припозднились ли вновь? — не удержался я.

Люцилль посмотрела на меня своими серо-голубыми глазами, в которых на мгновение полыхнуло раздражение.

— Так же, как в прошлый раз, — сухо произнесла она, — И тогда никто не пострадал.

— А моё,.. — постучал я пальцем по виску, но тут же махнул рукой, — Неважно, забудьте.

— Это вынужденные проблемы, — усмехнулась она, отвернувшись от меня, — Я бы даже сказала, что это вовсе не проблемы.

— Ну да, а просто прийти на несколько часов...

— Ну всё, хватит, — раздражённо выбросил дед, потряхивая руки, словно пытался сбросить с руки тщедушное насекомое, — Миншу, сейчас не время. Оставь.

Я на автомате чуть склонил голову. Сейчас не время пустых склок, мой Учитель прав. Как и всегда.

— Прошу прощения, — вырвалось у меня.

Женщина даже бросила в мою сторону удивлённый взгляд, но вновь повернулась к лежащему старику.

— Как Ваше самочувствие? — участливо спросила она.

Лингоши покряхтел — даже не напоказ, на мой взгляд, — и поднялся с кровати. Из-за перевязи он двигался немного скованно, но вполне уверенно.

— В целом я мобилен,.. — начал он и шумно вдохнул воздух, закрыв глаза, - А по энергетике...

Спустя несколько секунд он скривился и сел на кровать.

— По энергетике всё не так радужно, — сказал он тусклым голосом, — Мне нужно несколько дней.

— Это не так страшно, даже наоборот — найти Вас будет сложнее, — задумчиво покивала головой Люцилль, — Так что всё...

— Поспать бы нормально да в тишине, вообще замечательно будет, — проворчал старик.

— Вам нужно поторопиться, — терпеливо продолжила женщина, запустив руки в свои длинные волосы, — Найти убежище и затаиться там.

— Какой нам прок от убежища, если нас по следам чувствуют? — горько спросил я, закрыв лицо руками.

— Мин, убежище на то и убежище, — усмехнулся мой дед, — Там нас не найдут.

Стоп, то есть место, где наши следы будут скрыты? Тогда всё становится намного проще.

— Ну и хорошо, — с воодушевлением сказал я, — И где оно?

— Эх, внук,.. — покачал головой Лингоши и прилёг на койку.

Что? В чём проблема-то? Если в этой деревне есть такое место, почему мы не можем просто туда пойти? Или никто не знает где оно?

Люцилль убрала волосы в хвост и чуть дёрнулась, словно вспомнив о чём-то.

— Мальчик, выйди в коридор, пожалуйста, — качнула женщина головой в сторону двери, — Там тебя ждёт важный разговор.

— Какой ещё,.. — начал я и посмотрел на Лингоши. Тот устало смотрел на меня.

...Ясненько, мне нужно поговорить с главой семьи по поводу убежища. Хмм, и почему у меня нехорошее предчувствие на этот счёт?

— Как скажете, Люцилль-тано, — с лёгким раздражением сказал я, поднимаясь со стула, — Учитель, — лёгкий поклон в сторону Лингоши, и можно выходить.

Задерживаться у дверей я не стал, так что спешно вышел из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь. Старик не любит, когда в комнате без надобности открыта дверь.

В коридоре стоял Миралинь. На этот раз он выглядел заспанным — не удивлюсь, если его только что разбудила наша гостья.

— Ты что-то хотел? — безмятежно спросил он, потирая глаза кулаками.

Да уж, не лучшее время, чтобы что-то просить... Ой да ладно уж, не верю я, что он мне откажет. Слишком он по-доброму ко мне относится. Едва попав в этот дом, я пережил неприятные ощущения, когда выходил из «рекламных» потоков, и глава семьи Курья выглядел очень виноватым. Миралинь очень честный, любит честность в других, на этом и стоит закрепить внимание.

— Люцилль-тано принесла нам дурные вести, — вздохнул я и опёрся спиной о стену.

— Что случилось? — всё тем же безмятежным голосом отвечал мужчина, медленно моргая.

Я скривился, сжал губы и отвёл глаза. Миралинь продолжал пристально смотреть на меня. Надеюсь, замешательство получилось убедительным.

— Наши враги на подходе, — тихо произнёс я, сверля взглядом пол, — Остались считанные часы до их появления здесь.

Миралинь приподнял брови и немного нахмурился.

— Всё летит к чёрту, так? — хрипло сказал он и тут же откашлялся.

Конечно, летит. И нам нужно твоё убежище, чтобы выжить.

— Да, всё именно так, — тяжело ответил я и замолчал.

Посмотрим, спросит ли он что-нибудь, а пока отыгрываем безвыходность.

Мужчина дальше смотрел на меня, словно ждал дальнейших слов. Затем он внезапно и весело хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Да, не повезло вам, не повезло, — зачастил он, — Что думаете делать?

Вот же тугой человек. Как же не хочется просить и строить щенячьи глаза! Ладно, попробую подвести немного издалека.

Горько усмехнувшись, я сказал:

— А что мы можем сделать? Бежать уже поздно, эти Воины нас не потеряют больше. А прятаться нам негде.

— Прятаться? Мы же говорили с тобой об этом, — удивлённо сказал Миралинь, — Они идут по вашему энергоследу, основная их помеха — это расстояние. А когда они объявятся в Тайлаганге, эта проблема уйдёт.

Теперь уже настал мой черёд удивляться. А как же...

Нет, не могут Лингоши и Люцилль меня обманывать, слишком всё серьёзно. Тогда в чём же дело?..

Я задумчиво стоял у стены, а Миралинь продолжал стоять рядом. В конце концов ему это надоело, и он просто пошёл обратно в комнату, а я, естественно, шёл за ним, пытаясь понять, что происходит и кому теперь верить.

...Мой Учитель не станет мне врать в таком деле. По мелочи может быть всё, и я бы вообще зарёкся ему верить, но сейчас-то...

— Хотите сказать, что нам ничто уже не поможет? — обречённо сказал я, усаживаясь на тот же стул у двери, где я недавно сидел, беседуя с Миралинем.

— Можете попытаться убежать, — пожал плечами мужчина, укладываясь на кровать, — Но я сомневаюсь, что у вас что-нибудь получится.

Ну и всё, это тупик. Ни слова про убежище. Какой же бред, как же надоели мне эти недоговорки! Как мне просить у человека убежище, если он прямо говорит мне, что никакое убежище нам не поможет! Можно даже опустить тот факт, что мне никогда не нравится о чём-то просить. Это неважно. Хотя...

Если нормально рассуждать, то я вижу два варианта. Либо мне врут сейчас, либо мне солгали тогда. Миралинь честный, а Лингоши — мой Учитель. Значит, вариантов нет.

— Странно Вы говорите, Миралинь-тано, — изобразил я недоумение. Мужчина вскинул глаза, — А как же так называемые убежища? Места, где увидеть следы невозможно.

Миралинь никак не отреагировал, разве что глаза словно на долю секунды улыбнулись.

— Да, это выход, — согласился он, — Однако эти места довольно сложно создать и обустроить. Мало у кого из деревенских можно найти такое укрытие. В вашей деревне, я уверен, никто не мог позволить себе построить своё собственное убежище.

Да уж, это однозначный успех, мужик. Поэтому ты решил похвалиться этим перед подростком?

— Жаль, что это так, — вздохнул я, вспомнив про Циянго, — Будь там убежище, мы бы и выжить смогли, и нападавшие бы успокоились.

— С чего бы? — Миралинь повернул ко мне голову.

— Ну как.., — нахмурился я, — Если они не знают, как мы с дедом выглядим, они просто уничтожат деревню; затем они увидят, что следов больше нет, и с чувством выполненного долга пойдут домой. Почему нет?

Миралинь чуть приподнялся с кровати и смотрел на меня секунд пять, после чего устало лёг обратно.

— Ничего ты не знаешь об этих местах, — произнёс он и, зевнув, добавил, — Не хочу тебе это объяснять. Пусть твой дед этим занимается.

Эмм...ладно, потом в любом случае выясню, как они работают. А сейчас-то что делать?

— А у вашей семьи есть убежище? — выдавил я из себя сквозь стиснутые зубы. Просто от такого вопроса до прямой просьбы один шаг, блин. Уже очевидно, к чему я веду. Ну почему Миралинь на этот раз не пошёл мне навстречу, не предложил свою помощь сам? Как же бесит быть попрошайкой!

Естественно, мужчина сразу повернулся ко мне, нацепив на лицо ироничную насмешку.

— Не так давно появилось, — сказал он ровно и добавил, — А что?

Ну спасибо, Миралинь, теперь ты меня окончательно загнал в угол.

Ладно, Мин, через себя нужно научиться переступать. На таких мелочах научишься, потом намного легче будет. Мелочь, от которой просто-напросто зависит моя жизнь.

Я положил руку в карман, где лежал талисман, почувствовал его живительное тепло. Оно придало мне уверенности.

— Вы не могли бы укрыть нас с дедом у себя, пока гвардия не уйдёт? — на одном дыхании выпалил я.

Ф-у-ух, ну вроде не всё так страшно. Пожалуй, моя мнимая гордость оказалась не такой ранимой, как я думал.

Миралинь не стал отвечать сразу, несколько секунд пристально разглядывая меня. После этого он вновь уселся на кровати и сделал то, чего я совсем от него не ожидал — широко и искренне улыбнулся.

— Всё-таки смог попросить, — сказал он, важно кивнув, — А Люцилль-тано думала, что ты упрёшься.

...Черти, чтоб их! Всё этот хитрец понимал и специально тянул разговор так, чтобы вынудить меня на прямые просьбы. Он даже ввёл меня в заблуждение, чтобы... Чтобы у него всё вышло.

Чёрт, а ведь я вообще ничего не заподозрил. Чую, мне ещё очень многому придётся учиться.

— Да, смог, — упрямо мотнул я головой, — А Вы так и не ответили, между прочим.

Улыбка Миралиня медленно сошла на нет, а брови сошлись в районе переносицы. Глава семьи Курья предстал передо мной в очень серьёзном виде, я бы даже сказал — в официальном.

— А вот это ты очень чётко должен понимать, мальчик, — сказал он внушительно. Казалось, что и голос мужчины стал ниже, — Это уже довольно серьёзная просьба. Вы с дедом останетесь во внушительном долгу перед Курья.

— Вы нас и приютили, и помогли в трудную минуту. Говорить о долгах уже поздно, мы уже,.. — возразил я, но Миралинь меня перебил.

— То была мелочь, Миншу, — махнул он рукой, — А оставить Вам убежище, которое с высокой долей вероятности могут найти и уничтожить вместе с Вами — очень рискованный шаг с нашей стороны. В случае Вашей гибели мы теряем слишком много и не получаем вообще ничего.

— Я понимаю, — серьёзно ответил я.

— Не можешь понять, — покачал головой он, — И тем не менее мы готовы помочь Вам. Но на этот раз всё серьёзно, Миншу...

Ну наконец-то он ответил! Не бросил-таки нас.

— ..это твоё обязательство, оно просто так не сойдёт с рук...

А неслабо так нам с дедом повезло! Далеко не факт, что во всех местах, куда мы могли прийти, есть такие вот зажиточные...

— ..договор мы не заключим, даже формальной сделки у нас не будет, но у нашей семьи память хорошая и руки длинные...

Это всё устрашающая брехня, но он сказал и кое-что важное.

— Именно моё обязательство? — чуть нахмурился я.

— Да, оно останется за тобой, — кивнул Миралинь.

В Циянго не было принято перекладывать долги на своих родственников, а если были заключены полноценные сделки, то это и вовсе невозможно — обязательство строго закреплялось за одним человеком. По всей видимости, этот обычай довольно распространён. Я, конечно, понимаю, что не очень честно перекладывать всё на старика, но ведь и в убежище не я один нуждаюсь.

— Может, Вы как-то.., — неуверенно начал я. Миралинь странно посмотрел в ответ, — Может, как-то распределим...

— Не-е-ет, парень, — злорадно протянул мужчина, погрозив пальцем, — За свой характер нужно платить. Даже то, что ты хочешь повесить долги на своего раненого и пожилого деда не лучшим образом...

— Всё-всё, я понял, — торопливо поднял я руки.

Ну нет так нет, не так уж и страшно.

Глава семьи Курья глядел на меня испытующе.

— Надеюсь, что так, — сказал он, — Когда вы будете готовы уходить?

— Почему в этом деле я главный, а не мой дед? — удивился я, — Это он взрослый. На детей обычно не полагаются.

— Что ж, сейчас, видимо, не тот случай, — хмыкнул Миралинь, — Парень, если ты всё ещё не понимаешь, что происходит, я тебе объясню: на вас охотятся убийцы. Помощи вам ждать просто неоткуда; хоть она раз за разом и приходит, вам не удастся прятаться вечно. Лингоши — Учитель, а не Воин. Его дело — поставить тебя на ноги и проследить, чтобы ты не умер. Тебе придётся принимать непростые решения, а для этого твои ноги не должны свисать с его шеи, а гордо нести тебя по земле без чьей-либо помощи. Поэтому прими всё как есть и оставь возражения. Не в том ты положении сейчас.

Вообще-то да, всё так и есть, просто... Раньше были только разговоры о будущем, причём о довольно отдалённом. Задумываться о самостоятельности как-то совсем не хотелось. Родная деревня, родные люди — пока они есть, ты не пропадёшь. А потом этого всего не стало за один день.

Будущее наступило слишком быстро.

— Хотите сказать, — поднял я голову, — Старик приучает меня к ответственности?

— Очевидно, что это так, — усмехнулся мужчина, — Иначе почему его здесь нет?

Я с тоской оглядел комнатушку, словно надеялся увидеть знакомую насмехающуюся старческую физиономию.

— Не уверен, что смогу справиться, — вздохнул я, но как раз уверенности в себе мне хватало. Я могу нести ответ за свои действия, вот только опыта в жизни у меня совсем нет, отчего...

— Не переживай, пока от тебя ничего и не требуется, — сбил мои мысли Миралинь и быстро поднялся с кровати, завязывая халат, — Просто будь терпелив, вежлив и упорно занимайся потоками. Видит Аламир, тебе это пригодится совсем скоро.

Я тоже встал.

— Спасибо за совет, Миралинь-тано, — произнёс я и уже было направился к двери, но спохватился, — Ах да, спасибо большое за помощь с укрытием. Мы с дедом никогда... кхм-кхм... Я никогда не забуду Вашу доброту и отплачу сполна, как появится такая возможность.

— Рад это слышать, — кивнул мужчина и открыл дверь, встав возле неё. Вдруг он показался мне очень усталым, — Дадите знать, когда будете готовы выдвигаться.

— Хорошо.

Я вышел из комнаты.

— А я пока посплю немного, — пробормотал мужчина, вернувшись к кровати. Дверь закрывалась сама собой.

— Амал-ин, — услышал я уже сонный голос мужчины за дверью.

* * * * *

Дверь осталась немного прикрытой после ухода Миншу. Наблюдатель и Учитель переглянулись.

— Вы оставили это дело на мальчика. Почему? — спросила женщина.

— Пусть не расслабляется, — хмыкнул дед, — Если хоть изредка не пинать зарождающуюся гордость в юной душе, это может вылиться во что-то очень плохое.

— Парень не подарок, но и Вы отнюдь не святой, — заметила она.

— Я в курсе, — утвердительно кивнул дед.

— Он же ещё больше на Вас обозлится, — покачала головой Люцилль.

— Миншу поймёт, — уверенно ответил Лингоши.

— Ладно, оставим, — мотнула головой женщина, — Вы лучше скажите, что делать дальше собираетесь?

— Я Вас о том же хотел спросить, — повернул голову старик, нацепив на нос очки.

— Собираюсь дальше заниматься своим делом, — пожала плечами женщина, встряхнув своими длинными волосами. За последние полчаса они потеряли большую часть своего блеска и стали тускло-серыми.

— Я тоже, — не моргнул глазом Лингоши, подняв брови и скрутив губы в трубочку, что придавало ему вид озорного мальчугана, который только что стащил пряник под носом у своего друга.

— Значит, вся ставка на мальчика? — спросила женщина, спрятав лицо в ладонях.

— Мне больше ничего не остаётся, — пожал плечами старик, — А если в его жизни заинтересованно ещё и Провидение, то ставка ещё больше оправдана.

Люцилль резко встала и подошла к окну, встав спиной к Лингоши. Ей не хотелось, чтобы тот видел её лицо. Ей нельзя было распространяться о своей работе, но от старика всё же не удалось сохранить в тайне её связь с Провидением.

— Возможно, я смогу позаботиться о том, чтобы отвести гвардейцев от этой деревни, — сказала она в тишине, — От вас требуется лишь уйти в нужное место и не выдавать своё присутствие.

— Вы же не думаете, будто я обучу Миншу за несколько дней или недель, после чего он пойдёт и разорвёт наших врагов? — горько спросил Лингоши.

— Конечно нет, — удивлённо отозвалась женщина, — С чего бы мне пришла в голову подобная чушь?

— Ах да, точно, — махнул рукой старик, — Вы же с Провидением работаете. Вы не можете видеть ничего дальше собственного носа.

Словно тень пробежала по лицу женщины. Она повернулась к кровати старика.

— Совсем вы меня здесь с толку сбили, — проворчала она, — Мне нужна Ваша помощь с тем Воином, который напал на Вас.

— Что Вы хотите сделать? — повернул голову Лингоши.

— Нам нужно его восстановить, — ответила Наблюдатель.

— М-м-м... А зачем, собственно? — наклонил голову Учитель, — Мне и знакомства с ним хватило, чтобы понять этого парня — он крайне недружелюбный тип. Ладно сами умрёте, но Вы хотите и меня в могилу свести?

Женщина на мгновение замерла, решая как поступить. Однако рассказывать об этом офицере придётся издалека, а без некоторых подробностей не обойтись, поэтому она решила озвучить лишь один факт.

— Внутренний конфликт, с которым Воин не разобрался, позволит нам использовать его, — медленно проговорила она, — Он меня послушает. Но я никогда с этим не работала, так что прошу Вас помочь.

— Я же Учитель, пусть даже и «отличный», — усмехнулся старик, разминая шею и потягиваясь руками, — Как я могу Вам помочь? Я в таких вещах не силён.

Любопытство и интерес — вот что уловила Люцилль в потоках Жизни. Она тускло улыбнулась.

— О, не волнуйтесь, двух умных адептов хватит, чтобы решить одну несложную задачу, — сказала она.

— Ну тогда в путь, — хмыкнул Лингоши, вставая с кровати. На этот раз безо всякого кряхтения, — Ждите меня на улице, я сейчас...

— Поторопитесь, до прихода гвардии остались считанные часы, — бросила она и вышла.

— Да-да, знаю я, — услышала Люцилль бормотание позади себя.

Когда же женщина уже спускалась по лестнице, из-за двери послышались ясные и чёткие ругательства, частые и семенящие шаги, пока старик наконец не угомонился, характерно проворчав:

— Где мои штаны, чёрт возьми?

Глава XII — Исход ночи

Ночное небо немного посветлело, но до рассвета было ещё долго. Гвардейцы собирали вещи, сжигали оставленный мусор, в общем делали всё, чтобы место их пребывания осталось в первозданном виде.

Офицеры стояли отдельно, у тех же деревьев, что и пару часов назад. Оба серьёзно и задумчиво смотрели в небо, изредка бросая взгляды на собирающихся гвардейцев.

— Убедился? — иронично спросил Отто.

— Да, с ними всё должно быть в порядке, — отозвался Локус, — Вот только Минг странно себя ведёт, но недостаточно, чтобы в чём-то его заподозрить.

— А что с ним не так? — повернулся офицер.

— Чересчур... агрессивный, — скривился командир, — В своём стремлении убить беженцев он, возможно, даже тебя превосходит.

— При нём эти выродки изолировали Клеона, после чего он со своим другом пошёл на опасную и безрассудную авантюру, — покачал головой Отто, — Потерпел неудачу, а дальше только глухое ожидание. Неудивительно, что он хочет поскорее закончить с этим.

— Раньше за ним подобного не наблюдалось, — заметил Локус.

— Всякое бывает, — пожал плечами его друг, — Что будешь делать с ними, кстати? Нарушение устава, повлёкшее за собой...

— Разберёмся дома, — раздражённо перебил его Локус, — Здесь и сейчас я увидел, что они ведут себя совершенно нормально, чужеродных колебаний нет, эмоциональный фон в порядке. На данный момент они не представляют угрозы, об остальном позаботимся в Каспелье.

— Тебе виднее, — отвернулся офицер.

На сборы ушло всего несколько минут, после чего «Копья Вейхоу» отправились в Тайлаганг, который был уже совсем близко. Воины негромко переговаривались, обсуждали недавнее пиршество и обменивались мыслями о предстоящем завершении миссии.

— Хорошо бы казнить их на рассвете, — задумчиво сказал Отто.

— Рем бы оценил, — вздохнул Локус, вглядываясь в горизонт, который едва просматривался сквозь череду высоких деревьев.

— Да уж, даже странно, — хмыкнул Отто, — Как палач может быть таким сентиментальным?

— Бывший палач, — поправил командир, — И тут дело не в сентиментальности, а в символизме. Рем очень любит символизм. Вспомнить только его желание взять на себя СОНА. Его отец сгинул там на своём задании, думаешь, не поэтому он сам захотел туда отправиться?

Отто задумчиво почесал за ухом.

— Надеюсь, он не считает, что должен повторить деяние отца, — хмыкнул он с толикой тревоги в голосе. Локус его понял.

— Не волнуйся, изолироваться в СОНА надо ещё очень постараться, — уверенно ответил он, — Не будет у нас второго Клеона.

— С этим я, пожалуй, соглашусь, — кивнул Отто. Повернув голову к другу, он спросил:

— Не хочешь с ним связаться?

— Думаю сделать это уже в самом Тайлаганге, — сказал Локус, — Не факт, что мы сразу найдём наших беглецов. В общем, время у нас будет.

Отто было что на это возразить, но он не хотел начинать спор.

— Тебе виднее, — отвернулся он, бросив взгляд на лесные просторы, — Природа не спешит нам мешать.

— И это радует, — прищурился командир, — На этот раз «Копья Вейхоу» делают правое дело.

* * * * *

— Ну он и монстр. И что ты только в нём нашла? — не удержался старый Учитель, разглядывая фигуру Воина, что одиноко высилась на пустой дороге.

Женщина была интересна Лингоши, вот и захотелось ему узнать, как она отреагирует на такую глупую провокацию.

— Возможность использовать — вот что я в нём нашла, — мрачно отозвалась женщина, надевая цепочку с ожерельем поверх пальто, — Давайте посерьёзнее, мы же не в игры играть пришли. О вежливости тоже не забывайте.

Старик молча поднял руки — настрой Наблюдателя был суровым.

Женщина раскинула руки в стороны, встав в характерную позу. Глаза её сначала плотно закрылись, чтобы через полминуты раскрыться. Зрачки приобрели тёмно-фиолетовый окрас, а сами глаза смотрели безжизненно и равнодушно — женщина погрузилась в тьму сумеречного мира.

Лингоши вздохнул и повторил её движения. Влиться в энергию Жизни... Прочувствовать себя частью мира...

С криком и сильной болью Лингоши упал на одно колено. Он очень надеялся, что он достаточно восстановился для простого погружения, но это оказалось не так. Кроме боли в голове опасно закололо в районе живота — место, куда прилетела стрела гвардейца.

Женщина поспешила вернуться и присесть возле старика.

— Вы как, Лингоши-тано? Зачем Вы вообще это делали, я просто хотела проверить состояние гвардейца, ясно же, что Вам нельзя.., — зачастила она.

— Я хотел себя проверить — я проверил, — устало произнёс старик, кривясь от боли, — А помочь Вам я и так могу.

— Ну как знаете, — хмыкнула женщина, резко успокоившись, — С Вами точно всё в порядке?

— Да, — был ответ.

— Замечательно, — медленно сказала Люцилль, поднялась и подошла к Воину, уже не обращая внимания на старика. Она замерла, вглядываясь в гвардейца.

— Как я могу его восстановить? — спросила она воздух. Впрочем, тот был не очень разговорчив, так что ответить решил Лингоши.

— Самый универсальный способ — сделать это напрямую, — сказал Учитель, доставая из складок тёмно-коричневой куртки небольшой свёрток. Разложив обёрточную бумагу, старик с абсолютной безмятежностью достал из свёртка газету и невозмутимо начал читать, не забыв договорить до конца, — Просто замедляете потоки вокруг этого парня, пока он не очухается. Вам и время суток сейчас на руку играет... А зачем Вы спрашиваете? — поднял он взгляд на женщину, — Сами же всё знаете.

— Надеюсь, что Вы предложите что-нибудь новое, — раздражённо отозвалась женщина, — Я не хочу так рисковать.

— О, разве? — прищурился старик, — А я думал, вся Ваша затея — один большой риск.

— Он пойдёт нам навстречу, я это точно знаю, — упрямо продолжала Люцилль, словно не слыша Лингоши, — С Вашей помощью или нет.

С этими словами она вновь раскинула руки в стороны, но глаза её остались открыты. Старый Учитель уже не смотрел на неё, всецело поглотившись чтением.

Через минуту-другую вокруг женщины и застывшего Воина воздух начал характерно густеть и заволакиваться белесой дымкой. Влажная земля покрылась инеем, начинал подниматься ветер. На сосредоточенном и напряжённом лице женщины появились редкие снежинки, которые быстро таяли, превращаясь в маленькие капельки воды.

Лингоши не мог не заметить происходящих изменений.

— Чёрт, решилась всё-таки,.. — пробормотал он, убрав газету в сторону, после чего быстро поднялся с земли.

А действо всё набирало обороты — женщина скрючилась от давления испускаемой и бесхозной энергии, вокруг Воина промёрз уже весь грунт.

— Остановись, чертовка! — крикнул Учитель и одним движением руки прогрел воздух, развеяв сгустки замедленных потоков. Конечно, это не прошло для него даром, но боль была терпимой.

Процесс уже был нарушен, так что женщину закачало из стороны в сторону, после чего она прекратила свои потуги и, резко выдохнув, упала на колени.

Потоки быстро пришли в норму, поскольку нужную черту Люцилль так и не успела переступить. В своё время Каин на пару с Лиреем успели это сделать, после чего обратить процесс было уже невозможно.

— Старый интриган! — в сердцах выкрикнула она, с чистой злобой впившись взглядом в старика.

— Кто ж знал, что ты действительно пойдёшь на это, — невозмутимо промолвил Лингоши, — Я надеялся, ты не настолько повёрнута на своей идее.

— Да как ты не понимаешь,.. — со стоном пробормотала она, с трудом поднимаясь на ноги, — Эта идея... выше меня. Я просто не могу... не попробовать. Это же...

— Провидение, знаю, — кивнул старик, вновь разворачивая газетёнку, — Но есть способы и получше.

— Так поведай мне о них, — процедила она, сверкая голубыми глазами, — Я тут пытаюсь Вам жизнь сохранить, а ты и пошевелиться не хочешь, чтобы мне помочь.

— Так уходи, — бросил старик, — Тебя никто не держит.

От возмущения у Люцилль не хватало слов. Набрав воздух в грудь, она собиралась высказать наглому ископаемому всё, что она о нём думает, но... Как вдохнула, так и выдохнула с обречённым видом.

Не могла она уйти. Эта работа, наблюдение и воля Провидения, всё это было выше и сильнее неё. Наблюдатель слишком сильно уходила в своё дело. Ей и мысли не приходило бросить это всё. Приказ начальства? Возможный выговор или более серьёзное наказание? Эти вещи мотивировали её в последнюю очередь.

— Ладно, не обращай внимания на старика, — поднялся Лингоши, вновь отложив своё чтиво, — На самом деле я очень ценю твою работу, так что давай уже перейдём к делу. Мне не стоило вести себя подобным образом. Мир?

С этими словами он подошёл к женщине, которая не преминула горда вскинуть голову, и протянул ей... мизинец.

— Эмм... Не стоит, — сухо ответила она, повернувшись к Воину. Но свой палец так и не протянула. А Лингоши так нормально и не извинился, так что счёт 1:1.

— Взгляни внимательнее на портрет этого парня, — невозмутимо начал Лингоши, убрав руку обратно в карман куртки, — Проверь его целостность.

— Какой там портрет, он же в изоляции.

— Ну что-то вроде портрета у него должно быть? Искажённый круг, арка или что-то вроде дыры с концентрацией в окружности — неважно что, главное — найди место, где поселилась его личность.

— Ладно, сейчас посмотрим, — приободрилась Люцилль и вновь погрузилась в сумрачный мир.

Старик же боролся с искушением подобрать газету, но он понимал, что сейчас лучше уделить Наблюдателю побольше внимания.

— Надеюсь, ты помнишь, что не услышишь моих слов, пока ты там, — проворчал он.

Спустя пару минут терпеливого ожидания женщина вернулась.

— Ну и что там? — протянул Учитель.

— Я не особо в этом разбираюсь, — неуверенно ответила она, — Но вроде всё в порядке, никаких отклонений я не нашла.

Старик недовольно цокнул.

— Грустно, — поджал он губы, — И досадно.

— Как ещё мы можем его вызволить? — вздохнула женщина.

— Вообще способов масса, — выдохнул Лингоши, — Но мне известен лишь ещё один.

Люцилль со слабой надеждой глянула на него.

— Если замедлять потоки вокруг изолированного довольно опасно, — начал старик с хитрой улыбкой, — то ускорять самого изолированного уже не сулит почти никаких последствий.

— Почему же я никогда не слышала о таком? — хмыкнула Наблюдатель.

— Вероятно, потому что это вообще не твой профиль, — усмехнулся в ответ Учитель, с предвкушением почесав подбородок, — А вообще, воздействие довольно специфичное, такому мало кого учат.

— Научить сможешь? — посмотрела женщина в хитрые глаза старика.

— Постараюсь объяснить, — закивал Лингоши, — Прежде всего нужно будет раскручивать энергию по кругу... или что там у него.

— Чёртова дыра вытянутой формы.

— Ну да, получается по кругу. Хмм... Дальше выбираешь направление и разгоняешь потоки в нужную сторону, связывая их с соответственными...

— Кха-кха... старик, я же говорю, никогда ускорением не занималась.

— Чёрт, тогда всё ещё сложнее. М-да... Ну дослушай пока порядок — после завихрения и ускорения нужно часто-часто повторять эти манипуляции, чтобы сдвинуть энергию с мёртвой точки. А как сдвинешь, станет в разы легче.

Женщина удивлённо сдвинула брови.

— Сначала закрутить, потом направить в нужную сторону,.. — пробормотала она, — А потом что, часто-часто менять воздействия? Это вообще как?

— Ты, верно, не так поняла, — нахмурился старик, — Первые манипуляции нужно произвести синхронно, а следующие просто делать прерывистыми...

— Синхронно? Ты серьёзно? — вскинула она брови ещё выше, — Как ты это вообще представляешь?

— Не волнуйся, со всем сладим, — бодро ответил Лингоши. Он усмехнулся каким-то своим мыслям, иронично взглянув на Люцилль, — Обычно я быстро получаю то, что хочу.

— Например? — в тон ему спросила женщина, скрестив руки на груди.

— О нашей любимой вежливости мы всё-таки забыли. Точнее, ты забыла, а я и не вспоминал, — бросил Учитель, а сам подошёл вплотную к Воину, разглядывая детали его брони.

Наблюдатель приподняла палец, открыла было рот, но так и не сказала ни слова. Следующие несколько секунд её лицо всё больше кривилось, переходя от досады и раздражения к злости.

— Да уж, твой внук тебя определённо стоит, — покачала она головой.

— Надеюсь, что так, — довольно кивнул Лингоши, не отвлекаясь, — А ты начинай пока с закручивания. Три полных оборота за один импульс — как сможешь этого добиться, вылезай и разберём следующий шаг. Ах да, сейчас же ночь... Тогда давай два оборота. Вздыхать тут мне не надо, ничего сложного нет, нужно просто немного потренироваться. И поторапливайся — гвардия не будет ждать, как и солнце. После рассвета станет сложнее, так что работаем в темпе!..

* * * * *

В огромных покоях было светло как днём. Возле красивой двуспальной кровати на широком кресле развалился мужчина. На нём был полосатый халат с искусной вышивкой вдоль манжет.

...Работа с Прорицателями дала свои плоды, вот только что делать дальше, правитель не понимал. Оба старичка постоянно напирали на то, что их предсказания никак не связаны, однако глава провинции не верил в это. А после того как он смог выяснить некоторые детали, всё подтвердилось окончательно.

«Правой рукой» был, бесспорно, Локус. Не существует человека более подходящего под такое определение. А вот «верными соратниками» после недолгих раздумий наместник посчитал остальных офицеров. Беспокойство одного из офицеров — Отто, ближайшего друга Локуса, — было замечено. Глянув в его сознание, наместник скоро обнаружил и причину беспокойства. Всё дело в давнем друге, который жил в Циянго. И фамилия его была... Фухао! Круг замкнулся. Цепочки умозаключений с обоих предсказаний вели к одной семье, пусть одно из них и говорило о семье напрямую.

Прорицатели уже несколько часов как ушли, а глава провинции всё раздумывал о рисках и последствиях.

Если Фухао выживут, они не успокоятся, пока не найдут виновника в смерти своих родных. Поэтому второе предсказание не лжёт. А об этом "древнем чудовище" и его щупальцах мужчина не хотел особо задумываться — это либо обычная метафора, либо какая-то семейная тайна, которая так или иначе совсем не важна.

«...страх всё глубже и сильнее поглотит последнего сына земель,..»

Звучало довольно серьёзно. Последние три наместника, включая нынешнего, сами были родом с Вейхоу. Это самая длинная серия земляков на троне за последние две сотни лет, если на то пошло. Китай сам ставит наместников только в проблемных провинциях, оставляя другим свободу выбора. А значит, если каким-то образом Фухао сместят его, он и впрямь станет «последним сыном земель». Эти маленькие факты в предсказаниях позволяют увидеть, что Предсказатели вовсе не шарлатаны. Очень мало людей знает о политике наместников Китая, кроме того, прошлое новых ставленников обычно не афишируют, поэтому почти никто и не знает, что нынешний глава провинции сам родом из этих мест. Как и двое предыдущих.

Страх... Наместник медленно поднялся с мягкого сиденья. Подошёл к столу, что стоял посередине комнаты. Отодвинул стул. Сел. И задумался.

С чего бы ему бояться какого-то старика и мальчугана? Профессия старика ему неизвестна, к сожалению, но даже будь он «отличным» Воином — выше этого уровня он точно не мог достичь, — в одиночку он ничего не может сделать.

Мальчик... С ним вот уже не всё так радужно. Предсказание Неофана не указывает и даже не намекает на временной отрезок. Прорицатели очень упорно настаивали на этом, то есть в теории парень может войти в силу через десятки лет, а потом ворваться в Каспелье и скинуть наместника. Уже совсем немолодого наместника... А не будет ли ему уже плевать на такие вещи?..

Мужчина повернул голову налево, где у стены висело старое зеркало. Оно выделялось в обстановке покоев и совсем не выглядело богато. Оттуда на него усталыми глазами смотрело знакомое лицо. Мужчина нахмурился, а его отражение подняло брови и покачало головой, мол, что-то ты не так делаешь...

Наместник с раздражением поднялся и подошёл к зеркалу, протянув руку за покрывалом, что висело рядом на крючке. Ну что же, что не так?! До чего он не дошёл, что ему ещё нужно сделать? Одним движением он накинул ткань на зеркало, чтобы больше не видеть своего ухмыляющегося лица, а затем вернулся на свой стул.

Локус с остальными чем-то там заняты, возможно, командир решил всё перепроверить, но это и неважно, беженцы всё равно не успеют скрыться. Другое дело, если они смогут каким-то образом найти убежище в той глуши, но это почти невероятно. В любом случае правитель ничего не мог с этим сделать. У целого главы провинции почти полностью связаны руки, а всё из-за того, что действия происходят в другой провинции. Как же это...

Мелькнула у наместника мысль попробовать договориться с главой Вихи, но... Что у него просить? Ещё один отряд бойцов против старика и парня? Это же даже не смешно. А если речь зайдёт о более тонком варианте воздействия, то цена за эту услугу будет просто астрономическая, а гарантий, что это поможет, никто дать не может. Отряд Манипуляторов может навести шуму во всей деревне, даже гипотетическое убежище им не поможет, но чёрт возьми, а что дальше-то? Как сидели они в своей берлоге, так и будут дальше там сидеть. Выкурить их оттуда уж точно не выйдет — иллюзии Манипуляторов эффективны на войне, особенно в диверсиях, они позволяют относительно легко нейтрализовать Воинов любого уровня, но заставить беженцев делать то, что угодно Манипуляторам, иллюзии не смогут.

К тому же сам глава Вихи недавно связался с ним, чтобы убедиться в том, что "Копья Вейхоу" не пойдут дальше. Наместнику пришлось это подтвердить, поскольку ничего другого он сказать не мог. Старик не хуже главы Вейхоу знает о древнем Праве Упреждающего Удара, согласно которому каждый властитель может лишь единожды нарушить границы чужих владений, если того требуют особые обстоятельства. Под последними обычно предполагались разного рада предостерегающие предсказания, намного реже - видение Наблюдателей или результаты работы военных аналитиков.

Это право позволяло пресечь на корню зарождающуюся угрозу, но лишь один раз, и это понятно. Ни один правитель не будет терпеть отряды чужих Воинов на своей территории, а если те не смогли выполнить свою задачу, но продолжили вмешиваться в жизнь чужих людей, их истребят так же быстро, как грызунов на злаковом поле. Никто не будет равнодушно наблюдать, как они сгрызают зёрна и перебираются на следующие колосья.

Ну хоть на жизни самих беглецов, как на жизни жителей уничтоженной Циянго, гвардейцы имеют полное право.

Наместник потёр морщинистый лоб, собираясь с мыслями. Нужно ставить проблему иначе — что может помешать «Копьям Вейхоу» убить последних Фухао? Обычное ополчение не способно справиться с двадцатью тремя полновесными Воинами, разве что задержать на несколько минут способны. Какая-нибудь дополнительная прислуга, что помогла им устроиться... Всё это мелочь, только убежище может помочь беженцам. Причём это должно быть хорошее убежище с начертанием Природы, иначе гвардейцы просто прочешут леса и найдут любую запрятанную хибару.

Правитель почувствовал, что попал в точку. В таком убежище им всё нипочём, даже время будет играть на стороне Фухао, поскольку гвардейцы не смогут охватить всю лесную территорию вокруг Тайлаганга в оцеплении. Вернее смогут, но ненадолго. Звучит это всё, конечно, немыслимо — убежище с природной защитой в крошечной деревушке, но изоляция Клеона звучит ещё более немыслимо. И тем не менее это случилось.

Наместник поднялся и подошёл к окну, развивая мысль. Как решить проблему с убежищем? Вообще, какая бы там ни была защита, сильная связь с объектом пробьёт любой энергетический заслон. Наместник бы точно смог их засечь, будь он там. У Локуса есть лишь основная наводка на цель, которая связывает подчинённого и Владыку. Эта связь слаба и не позволит Локусу чувствовать сквозь барьер...

Глубокой ночью за окном ничего не было видно, но мужчина продолжал вглядываться в темноту. Несколько светильников вокруг него исчезли, другие же начали мигать. Глава провинции не обращал на это внимания, лишь слегка прищурившись, словно от сильного ветра.

Сильная связь с объектом... Преследователи могут создать очень сильную связь с нужным человеком, это одна из главных составляющих их профессии, только вот нужна хоть какая-то зацепка — вещь, принадлежавшая старику или мальчику, сильный образ беглецов, да хоть что-то! Увы, ничего этого не было. Можно заставить их кенучи описать Фухао, но словесное описание — это очень слабо даже для Преследователя. А уж сколько стоить будет вызов такого специалиста... Мужчина покачал головой, откинув эту мысль в дальний ящик.

Сильная связь с объектом... Нужен артефакт, который позволяет засечь след вне зависимости от его местонахождения. Очень мощный артефакт, позволяющий игнорировать любое расстояние... Глава Вейхоу разве что слышал о таких вещах, но понятия не имел, где можно в кратчайший срок достать такую вещицу.

Сильная связь с объектом... Предсказания создают очень хорошую связь между людьми — слабую для «связи душ», но достаточно крепкую, что найти человека в любом укрытии. Потому наместник и был связан с Фухао — о них и о нём напрямую говорится в пророчестве Пастыря. Достать откуда-то предсказание об остатках Фухао, желательно связанное с Локусом... Здесь тоже из ряда невозможного.

Наместник несколько раз упрямо стукнулся лбом о стекло окна. Неужто выхода нет? Можно попробовать по старинке — найти людей, предоставивших убежище, и выбить из них нужную информацию и доступ к нужному дому. Только такие агрессивные действия дадут Вихи полную свободу действий, поэтому придётся полагаться на скорость. Глава Вихи просто физически не успеет среагировать моментально, что даст "Копьям" несколько драгоценных часов... Других вариантов правитель просто не видел.

Тяжко вздохнув, мужчина пошёл к своей кровати и завалился на неё, так и не сняв халат. Локус обещал связаться, когда они прибудут в Тайлаганг, а это будет ещё через несколько часов, ближе к рассвету. А пока мужчина мог и вздремнуть немного. В конце концов, там просто не должно быть такого хорошего убежища, а со всем остальным отряд Локуса и сам справится.

* * * * *

Ладно, договориться было не так уж и сложно. Зевнув, я пошёл вдоль коридора обратно к Лингоши. К моему удивлению, дверь в его комнату открылась и оттуда вывалился мой дед со знакомой недовольной миной на лице. Он запихивал во внутренний карман куртки какой-то свёрток, всецело поглотившись этим занятием и не замечая меня.

— Эй дед, ты уже собрался? — удивлённо спросил я, отчего старик дёрнулся.

— Ох, это ты, — проворчал он, наконец заметив меня, — Да, нам с Люцилль нужно решить одно важное дело.

Что ещё за фокусы? У нас времени почти нет, чёрт возьми, куда они собрались?

— Какое ещё дело, Лингоши? — нахмурился я, — Нам уже в бункер пора, скоро по нашу душу...

— Поверь, внук, эта женщина знает об этом побольше твоего, — серьёзно ответил старик, пытаясь обойти меня в узком коридоре. Я же намеренно расставил ноги пошире и растопырил локти, не пропуская его дальше.

— И побольше твоего тоже, между прочим, — заметил я, с удовольствием наблюдая за раздражением на лице старика, который силился протиснуться через меня, — Так куда вы...

— Да пусти меня уже, упрямец! — рассердился он, после чего какая-то сила дёрнула меня в сторону, отчего я чуть не упал, больно ударившись локтем о стену. Лингоши же быстро прошмыгнул мимо меня, пока я потирал ушибленную руку.

— А что мне...

— Не иди за мной, — бросил он уже с лестницы, — Иначе сильнее приложу, и ты завалишься спать. Без дурманов и кошмаров, но со старой доброй болью! — крикнул он уже снизу.

Чтоб тебя, старик. Очень хотелось пойти за ним, но по опыту знаю, что мой Учитель — настоящий маньяк, которому нравится доставлять боль другим. Он точно не преувеличивал, а я ещё не настолько преисполнился силой, чтобы искать боль там, где её можно легко избежать. Любопытство затихло очень быстро. Хватит мне и остатков дурмана.

Ладно, тогда что сейчас делать? Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что некоторая усталость и сонливость таки пришла. Можно пойти поспать, но...

Быстро пройдя коридор и минуя лестницу, я повернул голову в сторону алтаря. Собственно, почему бы и нет? Сейчас ночь, потоки замедлены, возможно, это мне поможет. Сейчас никто не будет стоять над душой. Можно немного расслабиться.

Вулкан мирно источал тусклый оранжевый свет, который я бы вообще не разглядел, не будь сейчас так темно. Положив руки на алтарь, я закрыл глаза и стал воссоздавать картину окружающей меня комнаты. Несмотря на абсолютную темноту в ней, моя задача не поменялась — мне нужно было максимально подробно представить эту комнату; влиться в окружение, буквально построив его в собственной голове. Миралинь несколько раз упоминал, что сумеречный мир существует вне нашей реальности и законов природы. Единственная сила, управляющая им — это энергия Жизни. Так что этой части мира плевать, вижу ли я что-нибудь или нет — пока мысли и образы не свяжутся с текущими потоками, я для мира сумерек пустое место. След-то есть, как от всех живых существ, а вот чего-то разумного и близко нет.

Ладно, пора приступать. Вот красные стены, несколько картин с животными в причудливых позах, вот здесь на стене пятно... два пятна, если быть точным. Да-а, два пятна... Хватит пялиться на них, Мин, чтобы ненароком третье не появилось, переведи взгляд вправо...

Вот стекло витрин, стоящих напротив друг друга. Чуть подальше отсюда должно быть видно краешек лестницы, по которой я только что спускался. Ещё дальше... А нет, лучше повернуться влево.

Здесь стояли кресла. Никаких причудливых стульев, что мне показались под обманчивым влиянием потоков, никаких низких деревянных столов — только кресла и небольшие подставки для товаров, приглянувшихся клиентам.

Глаза немного утомились, блёклые очертания стен, картин и витрин окончательно размылись. Со вздохом открыв глаза, я медленно огляделся, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Никаких эффектов искажения. Ну ещё бы, в такой-то темноте.

Я устало глянул на вулкан и обомлел. Из его искусственного жерла медленно тянулись очень бледные ниточки какой-то оранжевой субстанции. Они вытягивалась вверх и резко закручивались в тонкие спирали и обвивали гору со всех сторон, словно подхваченные неосязаемым ветром... Я почти без раздумий протянул руки к этим ниткам, чтобы хоть раз ощутить влияние неведомой бивисферы. Увы — мои руки прошли сквозь эти потоки, а сами они развеялись за секунду.

— Эх-х, — разочарованно вырвалось у меня, но до уставшего мозга наконец дошло: я сделал это! Теперь я... даже не знаю...

Ох-х-х, что-то совсем нехорошо мне стало. Я развернулся и неуверенно зашагал к лестнице. Перед глазами всё немного расплывалось, ноги налились свинцом, воздух в груди словно потяжелел. Возможно, не стоит пренебрегать сном в пользу таких ночных занятий... хотя на самом деле я понятия не имею, с чем именно связано такое недомогание.

Кое-как добрёл до комнаты, пинком отворил дверь и завалился на кровать. Вот теперь можно и поспать, пожалуй...

* * * * *

— Да они вообще не связываются!

— Пробуйте ещё, Люцилль-тано, и не кипятитесь так. Время ещё есть...

— Ну не получается ничего, старик, не получается! — в сердцах возмутилась женщина.

Она устало присела на землю, прямо на длинные полы своего пальто, и приложила ладонь ко лбу.

— По отдельности ещё куда ни шло, но вместе-то вообще никак!

— Успокойтесь, — убедительным тоном сказал Лингоши, — Вы довольно быстро подошли к самому сложному, теперь Вам нужно лишь пробовать снова и снова.

Старик откуда-то достал крошечную табуретку и с серьёзным видом восседал на ней, читая свою газетёнку. Очки забавно свисали с его переносицы, словно с насмешкой.

— Экономьте силы и будьте аккуратны, осталось немного, нужно просто...

— Как Вы вообще можете читать? — недовольно пробурчала Люцилль, но в глазах её будто пробудилась зависть.

— А что мне, — хмыкнул Учитель, — стоять над Вами и поучать прямо в уши? Я и так...

— Да я не об этом, — перебила она старика, — Сейчас же...

Она помахала рукой на ночное небо, которое только-только начинало светать.

— Я Ваше лицо почти не вижу, а Вы буквы разбираете?

— У меня хорошие очки, — невозмутимо ответил он.

— Понятно, — протянула Люцилль, удивлённо подняв бровь.

Так посидели они ещё секунд десять.

— У вас нет, случаем, ещё одной табуретки?

— Нет.

Женщина пытливо наблюдала за стариком, а тот старательно делал вид, что ничего не замечал. Наконец он поднял глаза и глянул на Люцилль.

— Я немного подустала — столько раз уходить в мир сумерек и монотонно тренировать воздействия...

— Ага, бывает, — кивнул Лингоши, вернувшись к своему чтению, — Сочувствую, но ничем не могу помочь. Сами же видели — не могу я заменить Вас. Рана не даёт.

— Кхм-кхм,.. м-да, — кашлянула женщина от неловкости. Мало того, что старик перевёл тему немного в другую сторону, так теперь ещё и продолжать гнуть свою линию может оказаться некрасивым — Лингоши прежде всего раненый старик, а не мужчина, который уступает более слабой женщине. И тем не менее...

— Знаете, чем лучше я смогу отдохнуть, тем быстрее мы закончим с этим делом, — сказала она с небольшим раздражением, — А значит, быстрее вы с мальчиком уйдёте в убежище, то есть и шанс успешного выживания тоже повышается.

— Звучит логично, — поддакнул старик.

Люцилль замерла с усталым терпением на лице. Так прошло ещё несколько секунд.

— Возможно, на табуретке сидеть поудобнее, чем на земле, — примирительным тоном сказал старик, поднимаясь со своего места и подходя к Люцилль. Та тоже встала.

— Спасибо, — только и сказала она.

— На здоровье, — ровно ответил Лингоши, а сам отошёл в сторону и уселся на траве, что росла вдоль дороги.

Отдохнув несколько минут, Люцилль вернулась к своим попыткам, вновь и вновь пытаясь совместить в одно действие то, что раньше умела делать лишь порознь. Старик сидел на траве и более не вмешивался в процесс.

* * * * *

— Есть! — услышал Лингоши голос женщины.

Старик степенно поднялся и подошёл к неподвижной фигуре Воина, возле которой довольно улыбалась Люцилль.

— У Вас получилось? — спросил он.

— Да, — кивнула Наблюдатель, — Я смогла синхронно закручивать и ускорять потоки в нужную сторону. Делать тоже самое с частыми и короткими паузами у меня также получилось. Теперь мы можем начинать?

— Если всё так, то да, пожалуй, — одобрительно произнёс старик, — Итак, что у него на уме?

Женщина задумчиво приложила палец к губам.

— Как я смогла выяснить, ему не нравится его нынешнее занятие, — медленно проговаривала она, силясь вспомнить недавние видения прошлого, — Он... Он хочет стать собой, найти себя, а не заниматься делом, которое получается у него лучше всего.

— Странное желание, — нахмурился Лингоши, — Проблемы с начальством, неприятные сослуживцы — это бывает у всех. А отрицание своей работы я вообще понять не могу. Он ведь наверняка с юных лет мечтал стать Воином, не так ли?

— Судя по обрывкам прошлого, что я успела увидеть, — подняла глаза Наблюдатель, — Так и есть.

— Значит, это ему всегда нравилось, — кивнул головой старик, кинув взгляд на лук в руках Воина, — Почему же теперь он хочет всё изменить?

— Разве это важно? — раздражённо отозвалась женщина, — Мы всё равно не сможем узнать всю суть конфликта. Если, конечно, не перелопатим всю его память, пока он тут стоит.

— А лезть в память опять нам нельзя, — скривился Учитель, — Иначе ты закрепишься... Вы закрепитесь в его голове сильнее, и он вполне может вспомнить Вас, когда вернётся в поток. А там уже заподозрит манипулирование.

— Да и неважно это, — вздохнула Наблюдатель, — Раз не можем ничего в него заложить сейчас, скажем всё, что нужно, когда он очнётся.

— А можно же заложить нужные мысли иначе, не трогая память, — не понял старик.

— Можно, но есть один нюанс, — вздохнула Люцилль, — Вот вы знаете, как это сделать?

— А-а-а...

— Вот-вот.

— Ну ладно, а что тогда мы ему скажем? — с любопытством спросил Лингоши.

— А это я Вас хотела спросить, — усмехнулась женщина, скрестив руки на груди, — Что ему говорить-то?

Они стояли в раздумьях около минуты.

— Да сделаем всё по-простому: скажем, что поможем ему найти себя, — прервал молчание Учитель.

— Так-то он сам по себе должен нормально к нам отнестись — мы его вызволили как-никак, — заметила женщина.

— Поверь, когда тебе очень паршиво, окружающим тоже становится так же, — хмыкнул старик, — Выходить из изоляции очень неприятно. Сомневаюсь, что он сразу же начнёт от всего сердца благодарить своих освободителей. Скорее, по старой армейской привычке вломит нам обоим и побежит в леса.

— Значит, нужно убедить его в нашей доброжелательности, — пожала плечами Люцилль.

— Ага, а что дальше-то? — выдал Лингоши, — Вы так и не сказали, зачем нам всё это.

Люцилль закатила глаза.

— Этот Воин, — разъясняла она, — злится на многое и недоволен многим. Своими действиями, своим положением, должностью, самой профессией, возможно, тоже. Но самое чёткое, что я почувствовала — это неприязнь к руководству и остальным гвардейцам в том числе. Если мы правильно попросим его задержать остальных Воинов, он с радостью сделает это. А возможно, если начнётся противостояние, он может и в спину им ударить. Но если до такого и дойдёт,.. — вздохнула она, — Его в любом случае не хватит.

Лингоши недовольно цокнул и упрямо мотнул головой.

— А ладно, вызволяй его, и будь что будет, — устало сказал он и зевнул, — Просто заверим его, что мы на его стороне и помогаем ему. Постараемся сыграть на искренности, беззащитности и доброжелательности, а затем попросим об одной услуге, в которой он и сам будет заинтересован.

— Помешать своим бывшим сослуживцам совершить бессмысленное зло, — кивнула Наблюдатель.

— В точку.

Без лишних слов женщина встала перед Воином лицом — стоять за спиной у военного довольно опасно в любом случае. Она вновь раскинула руки в стороны, вновь закрыла глаза и вновь погрузилась в мир сумерек. Старик встал сбоку от Воина, напряжённо вглядываясь в фигуру гвардейца.

Примерно через минуту Учитель уловил первые изменения в бивисфере. Никаких выбросов энергии, никакого замёрзшего воздуха и оледенелой земли — только лёгкие колебания от женщины, что стояла со спокойным и сосредоточенным лицом. Никакого грубого и примитивного воздействия, которое Лингоши не приветствовал. На этот раз всё было изящно и аккуратно — именно так действуют Манипуляторы, это была их стихия — тонкая работа с потоками. К счастью для Наблюдателя, восстановление изолированного — самый лёгкий навык Манипулятора, который могут освоить многие адепты.

Колебания слегка усилились, знаменуя пробуждение гвардейца. Во внешнем же мире не происходило ничего. Но старый Учитель очень внимательно смотрел на гвардейца, готовясь увидеть его проявление в бивисфере. Вот возле туловища проявилось бледно-оранжевое кольцо — основа энергоследа любого живого существа. Из него тонкие нитки потянулись к рукам и ногам — это был уж почти полный биологический след человека. И лишь ещё через несколько секунд кольцо стало вытягиваться от середины вверх, достигло головы и слегка закрутилось вокруг себя. Теперь это был полный след амани.

След проявился полностью и затем начал медленно сливаться с остальной бивисферой, исчезая из поля зрения старика. Когда всё кольцо рассеялось в окружающей мгле, гвардеец выронил лук и упал на землю. Лингоши удовлетворённо улыбнулся — всё прошло замечательно. Теперь энергослед гвардейца, как и следы всех остальных живых существ, можно увидеть лишь в сумеречном мире. Люцилль справилась.

Сама женщина вернулась через несколько секунд после пробуждения Воина. Она была бледной, усталой, но явно довольной собой.

Старик осторожно подошёл к Воину, который не спешил вскакивать и сражаться, что немного удивило Учителя. Женщина же подошла совершенно спокойно. Она знала, что уже два изолирования к ряду истощают организм адепта очень сильно. Даже для Воина с его выносливостью и возможностью копить энергию подобные встряски не проходят бесследно.

Наконец лучник медленно поднял голову, оглядывая своим освободителей.

— Кто Вы? Что произошло? — глухим, но вполне чётким голосом спросил он, переводя взгляд с женщины на старика.

Никакой агрессии в его словах Лингоши не заметил. Глаза смотрели ясно и чётко, хоть и немного сурово.

— Мы рады, что у нас получилось вызволить Вас, амал Воин, — слегка поклонился Учитель.

— Увы и ах, в нашей деревне нет нужных специалистов, — поклонилась Люцилль, — Поэтому мы с Лингоши-тано, — кивнула она в сторону старика, — собрали наши скромные познания в области манипуляции потоков и решили попробовать вызволить...

— Это ведь тебя я должен был прикончить? — перебил лучник, искоса поглядывая на старика. Он и так слушал женщину вполуха, прицепившись взглядом к знакомому лицу.

— Да, — после недолгого молчания коротко ответил Лингоши.

— Я чуть не убил тебя, — вздохнул Воин, — А ты мне помогаешь... Почему?

Люцилль смотрела на старика. В её глазах было немое предостережение. Старый Учитель это заметил. Он вздохнул и деловито почесал седые волосы на затылке.

— Каждый сам определяет находит свой компас в этой жизни, — пожал он плечами, — Многие находят смысл своего существования в найденном призвании и становятся заложниками собственного успеха. Большинство людей в наше время так и действуют, выскакивая на первое же проявление себя на многие года, разбазаривая свою жизнь на то, что не приносит им счастье, а несёт лишь удовлетворение. И да, — сказал он лучнику, который так и порывался что-то сказать, — Если я вверю моральному компасу направлять свою жизнь, то, может, я и умру раньше от предательства в спину, зато моя жизнь будет счастливее и более осмысленной.

— Странно, что ты всё-таки дожил до таких серьёзных лет, — хмыкнул лучник, поднимаясь на ноги.

— Я мало кому верю, потому и предательства почти не боюсь, — хмыкнул в ответ старик, — Слава Аламиру, я никогда не работал с кучей народа. Отшельником бывал, но не больше трёх человек в кузове за раз.

— В кузове? — сбился с толку Воин, да и Люцилль удивилась.

— А-а-а, откуда вам знать, — махнул рукой Лингоши, — Отшельники так называют балласт — людей в компании, которые либо по своим причинам не стали адептами, либо ещё не смогли инициироваться. В кузов этих, а с остальными можно найти общий язык, — лучезарно улыбнулся он непонимающему лучнику и такой же женщине.

— Само-собой, от адептов ты подвоха не ждёшь, — сказал Воин утверждающе.

— Само-собой, не жду, — кивнул старик, — Обычно это одиночки, не знающие ни себя, ни остальных людей в компании. А я очень легко нахожу со всеми общий язык, так что пакостить мне — значит навлечь злость остальных.

— Хо-хо, ну тогда понятно, — усмехнулся Воин и повернулся к женщине, — А тебе это зачем?

Почти незаметная тень пробежала по лицу Наблюдателя. Лингоши улыбнулся — не одному ему нравилось фамильярничать с этой женщиной, а её недовольство лишь добавляло масло в огонь.

— Кхм-кхм... — прокашлялась она, прикипев взглядом к довольному старику, — Простите, но мне слегка неудобно... Позвольте сперва поинтересоваться: как Вас зовут? — склонила она голову набок.

Так-то Наблюдатель была почти уверена, что лучника зовут Клеон: по сцене в памяти это было более-менее понятно. С другой же стороны, она в любом случае никак не может это знать сейчас — гвардейский офицер, выращенный на бдительности, силе воли и невероятном самоконтроле, точно что-то заподозрит, если услышит своё имя от чужого человека. А там может и вспомнить знакомый голос из событий давних лет и даже узнать женщину. Чем меньше Наблюдатель говорит о Воине и его жизни, тем лучше было для неё и её шансов остаться незнакомой.

— Меня зовут Клеон, рад нашей встрече, — слегка поклонился он, — Вы уж извините, но давайте без раскрытия, я немного ослаб.

— Всё в порядке, я понимаю, — поклонилась в ответ женщина, — Меня зовут Люцилль: внемлите моему зову!

С этими словами она учтиво раскинула перед Воином руки, слегка согнув ноги.

Лингоши закатил глаза. Не любил он этот возвышенный официоз, но что есть то есть. К тому же, в данной ситуации раскрытие заложит ещё один кирпичик в доверие между ними и Клеоном. Или по крайней мере между ним и женщиной, что всё равно.

Тревога, беспокойство, страх — тёмные веяния накрыли разум лучника. Но рядом с ними тускло засветилась надежда, криво сверкнула уверенность и бесконечно далёким алмазом воссияло счастье. Оно словно удалялось всё дальше и дальше, в бесчисленных лабиринтах женской души. Но где-то там, в глубоком и сокровенном месте, находились...

В этот момент буря ушла, оставив приятное ощущение приподнятости после себя. Само же раскрытие длилось не дольше секунды. Клеон мечтательно улыбнулся и потянулся за луком. Старик с женщиной напряглись.

— Ваше сознание — приятное место, Люцилль-тано, — учтиво произнёс он, — Ваш калейдоскоп эмоций меня очень впечатлил. Само-собой,.. — протянул он, поглядывая по сторонам с замешательством, — Э-э-э...

— Вы в небольшой деревне Тайлаганг, где через пару часов объявятся Ваши бывшие товарищи, чтобы убить меня и моего внука, — любезно подсказал Лингоши.

— Само-собой,.. — пробормотал Клеон.

— Стоп, что?

— Вы уж простите, но у нас совсем мало времени, — затараторила Люцилль, — Не могли бы Вы немного задержать гвардию, чтобы Лингоши и Миншу смогли укрыться?

— Не понял, — нахмурился лучник и приподнял лук.

От него повеяло злостью и лёгким намёком на презрение. Он как рысь отскочил на пару метров назад и метнулся оранжевой тенью ещё на десяток метров в сторону, потянувшись за стрелой. Так называемый Сдвиг - самое простое воинское умение, которое позволяло сохранять мобильность на поле боя.

Женщина на автомате склонила голову, а старый и опытный Учитель, прикинув эмоции Клеона и просчитав варианты, решил не отступать.

— Мы хотим Вам помочь, — твёрдо сказал он, смело глядя в глаза лучнику. Уже во второй раз.

— Вы хотите меня использовать, — в тон ему ответил Клеон, натягивая тетиву.

— Мы уже помогли Вам единожды, за нами есть твёрдое моральное право попросить помощи в ответ, — упрямо напирал Лингоши.

Наконечник стрелы смотрел прямо в грудь старику, но тот знал, что давать слабину нельзя. Не сейчас. Если он побежит, смерть ему практически обеспечена.

Люцилль стояла, не поднимая голову и не вмешиваясь. Если лучник узнает её, вряд ли что-то сможет уберечь женщину от смерти.

— Я. Не хочу. Исполнять. Чужую волю, — процедил Клеон со злобой.

— Не исполняй, — стиснув зубы, произнёс старик, — Но хотя бы оставь в живых людей, которые избавили тебя от медленного увядания здесь, в крошечной деревушке, где из страха за свою жизнь ни один человек никогда не поможет Воину в синем плаще. Жестокость и беспощадность гвардейцев известна всем. Стреляй, если хочешь остаться чудовищем, что беспощадно убивает всех и каждого. Пощади, если готов встать на путь избавления.

Стрела уже почти соскочила, но... Воин медленно стянул тетиву обратно и опустил лук.

— Ты прав, — нехотя признал он, — Не хочу оставаться монстром.

Старик медленно выдохнул, успокаивая разгорячившееся сердце.

— Но и помогать я Вам не буду. Прощайте, Люцилль-тано, — кивнул он в сторону женщины.

— Прощайте, Клеон-тано, — едва шевельнула губами она.

Клеон с неодобрением посмотрел на Лингоши.

— Надеюсь, ты останешься жив,..

— И вы можете этому поспособствовать! — подхватил старик.

— ...и также надеюсь, что я больше тебя не увижу, — не обращал внимания Клеон.

— Солидарен, — ухмыльнулся Лингоши, а Клеон удовлетворённо кивнул.

— Само-собой, я не вернусь к своим, — поспешно выдал он, убирая стрелу обратно в колчан, — Но и мешать им не собираюсь. Я не знаю точно, что ты со своим внуком из себя представляешь и какую опасность...

— Да мы поняли, что ты ещё ни с чем не определился, — ворчливо перебил старик, — Проваливай уже, плут.

— Не зарывайся, старик, — с угрозой произнёс гвардеец. Учитель разумно решил промолчать.

— Амал-ин, — бросил гвардеец, развернулся и отправился в сторону от дороги.

Старик и женщина стояли, задумчиво провожая его взглядом, и не смели и шага ступить, пока Клеон не скрылся за ближайшим домом.

— «Само-собой» — передразнил старик и сделал несколько шагов в сторону. Столько стоять совершенно неподвижно было довольно неприятно для старого человека.

— Слишком дерзко, Лингоши-тано, слишком дерзко, — покачала головой Люцилль, покручивая головой.

— Ты же слышала, он изначально не стал бы нам помогать, — скривился старик, наматывая круги по маленькому пятачку земли.

— Это так, — вздохнула она, начиная приседать, — Убедить его не получилось, к сожалению. Но Ваше время выходит, Лингоши-тано, — безмятежно закончила она, — Вам с внуком пора в убежище. Скоро будет рассвет.

— Хорошо, — ответил старик, о чём-то задумавшись, — А ведь возможно, у нас всё получилось.

— Что Вы хотите сказать? — непонимающе подняла глаза Люцилль.

— Клеон не хотел выполнять чужую волю,.. — развивал мысль Лингоши. Он подошёл к своей одиноко стоящей табуретке, — Но как ни посмотри, желание помешать гвардейцам у него должно появиться. Одно дело — выполнять чужую просьбу, и несколько иное — делать то же самое по собственному желанию.

— Звучит... натянуто, если честно, — протянула Наблюдатель, — Но может и сработать.

— Конечно, может, — хмыкнул Учитель, подбирая и складывая свою табуретку, — Когда в таких делах решала логика?

Глава XIII — За стенами Содружества

— Добро пожаловать в Содружество Объединённых Народов Азии, солдаты.

— Спасибо, эмм... сэр, — в замешательстве ответил Рем, щурясь от слепящего солнечного света.

Утреннее солнце било прямо в глаза гвардейцам, мешая разглядеть картину, что раскрывалась перед ними. А посмотреть было на что.

Широкая, тёмно-серая мощёная дорога раскинулась в три стороны от огромной стены, которая теперь возвышалась за спинами гвардии. Слева и справа раскинулся вид на широкие улицы, по обе стороны от дорог возвышались длинные и высокие кирпичные дома. По сторонам от дороги также были высажены небольшие деревца и кустарники, что в шахматной порядке сменяли друг друга. Выглядело это очень мило и уютно — улочки были чисты и опрятны, а растения были ухоженными и так и притягивали взгляд, несмотря на то, что всё зелёное великолепие уже давно выцвело и начинало опадать — осень не щадит ничего. А уж какой вид должен быть летом...

Рем покрутил головой по сторонам и заметил небольшие отгороженные деревья по обе стороны от стены. Конечно же, они тоже чередовались и стояли симметрично относительно главных ворот.

— Мой коллега проводит вас до ближайшего командного пункта, — бросил стражник, и словно из воздуха нарисовался какой-то совсем молодой парень. Он был в коричневой охотничьей куртке со множеством карманов и длинным луком за спиной. Офицер также заметил у него пару ножей: один под голенью, другой за поясом. Но чёрт возьми, откуда он появился-то?

— Доброе утро, господа, сегодня я проведу вас по одному из пограничных округов СОНА, где мы сейчас и находимся, — бодро начал он, слегка поклонившись всем гвардейцам разом, — Прежде чем мы выдвинемся, предупрежу Вас...

— А разве у вас тут нет обычая жать руки? — полюбопытствовал Рем, прикрываясь рукой от неугомонного солнца.

Он слышал о таком обычае в СОНА от многих людей, в том числе и от своего отца. В Китае рукопожатие распространено только среди высших кругов общества, обычные же горожане и деревенские жители отдавали предпочтение традиционным поклонам. Рукопожатие вообще было более европейским обычаем, но бывали и исключения. Как, например, Азиатское Содружество.

Юный охотник слегка обозначил улыбку.

— Вас здесь много, жать всем руки было бы немного неловко, — ответил он, — И вам, и мне.

Ну да, гвардейцы такого бы не поняли в любом случае.

— Пожалуй, соглашусь, — криво улыбнулся Рем.

— Если вопросов больше нет, то спешу предупредить, — продолжил парень в тишине, — Вам запрещено использовать любые поточные навыки. Обычные люди могут и не узнать о вашем нарушении, но практически вся территория пограничного округа постоянно сканируется потенциометрами, а за нарушение...

— Кхм-кхм.., — прокашлялся Рем, — Прости, что перебил, парень, но мы всё это уже слышали. Скажу ещё раз: мы принимаем всю ответственность и осознаём возможные последствия. Поверь, никаких нарушений с нашей стороны не будет. Верно, парни? — громко спросил он, повернувшись лицом к своему отряду.

— Так точно, — в один голос откликнулись Воины, но звучало это довольно вяло.

— Мы же не хотим попасть в тюрьму, не так ли? — задорно продолжал Рем.

— Так точно, — уже немного бодрее отозвались гвардейцы.

— К-хм, — теперь прокашлялся уже парень, переводя внимание на себя, — В тюрьму вы в любом случае не попадёте, тюрьмы у нас для своих, а вас либо казнят, либо вышвырнут из страны.

— Что, вот прямо за малейшее нарушение? — вскинул брови Рем, — Этак сколько людей у вас постоянно убивают, с ума можно сойти!

— О нет, что вы, есть ещё выговоры, профилактические беседы, аресты.., — скучающе протянул парень, засунув руки в карманы, — Просто для особо отмороженных такие меры бесполезны, вот я и перешёл сразу к сути.

— А мы похожи на особо отмороженных? — спросил кто-то сзади.

Парень весело хмыкнул.

— Вы похожи на тех, чьи мотивы серьёзны, а силы... внушительны, скажем так, — сказал он без особых раздумий, — Сомневаюсь, что за вами найдут мелкие административные правонарушения. Думаю, что если вы и пойдёте на конфликт с Содружеством, это будет что-то серьёзное.

— Шпионами нас считаете? Или диверсантами? — хитро глянул на него Рем.

Так-то парень во всём прав, потому и хотелось немного сбить градус серьёзности. Он же не будет...

— Хмм, — сделал задумчивое лицо проводник гвардейцев, — А знаете...

Он ещё немного нахмурился, прикинул что-то в уме и выдал:

— Да, так я и думаю. Либо шпионы, либо диверсанты. Возможно, разведчики.

— К-хм, — вновь кашлянул Рем, пытаясь скрыть удивление, — Полагаю, нет смысла убеждать Вас в обратном. Время покажет, на чьей мы стороне.

Так-то брехня, со временем ничего не изменится. Что день разведывать, что месяц — никто не узнает, что ты иностранный агент. Добиться официального трудоустройства — не играет роли, будет оно временным или полноценным, и вперёд получать нужные данные. А в нужный момент и убежать не составит труда, всего-то дел — выяснить расписание стражи, подговорить нужных людей, замести следы и увести улики в другую сторону. Даже без возможностей бивисферы Разведчики без труда смогут провернуть подобное, всё будет упираться лишь во время. Другое дело, что со временем и вероятность каким-либо образом подставиться и выдать себя только увеличивается, но это не та причина, что может заставить профессионалов отступить.

— Время покажет, само-собой, — важно кивнул парень и наконец пошёл по средней дороге. Рем шёл впереди, а гвардейцы тихо переговаривались у него за спинами, обсуждая услышанное.

Дорога расширялась, пока впереди не оказалась широкая площадь с высаженными кедрами, лавочками и десятками гуляющих людей. Вдалеке виднелось большое белокаменное здание, но разглядеть его офицер пока не мог.

Площадь была реально огромной и простиралась буквально куда хватало глаз. Рем видел подобный масштаб лишь в столице родной провинции Вейхоу, поэтому увидеть такое фактически на окраине страны было... довольно неожиданно.

— Красиво тут у Вас, — не удержался Рем, — А как называется площадь?

Должно быть, это какое-то важное место, значимое...

— Да никак, — удивился парень, косо взглянув на офицера, — Вон там, — кивнул он головой в сторону того самого здания, — пограничный командный пункт этого округа. Открытая граница с Китаем здесь только одна, поэтому бессмысленно располагать управление далеко от этого места.

— Только одна граница? — осторожно спросил офицер, бросив взгляд на высокую стену, которая виднелась позади, — Хотите сказать, что эта стена — сплошная и неприступная на десятки километров и охраняется только со входа?

— Охрана границы не входит в круг моих обязанностей, так что я не знаю, как устроена защита наших стен, — невозмутимо продолжал юный охотник, — А если бы знал, не имел бы права об этом говорить.

Скучающий мозг офицера жадно зацепился за эти слова. Вот и первая загадка этой страны — каким образом здесь следят за целостностью своих границ? Охраны здесь, мягко говоря, мало, и это возле единственного — по их словам — открытого места. В цивилизованном мире много пограничников и не нужно, благо возле границ всегда располагаются штабы военных Наблюдателей, которые в случае малейшей угрозы фиксируют её и отправляют в нужную точку мобильную роту, а там и полноценный батальон. Но в СОНА ни о каких Наблюдателей и речи не может быть, тогда как они контролируют свои границы?..

Тем временем гвардейцы со своим сопровождающим подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть здание командного пункта. Мощная двухэтажная постройка с мраморными колоннами и длинными ступенями, ведущими к массивным дверям. Несмотря на монументальность строения и качество его отделки, в остальном оно выглядело достаточно скромно. Все двери были из обычного дерева, по сторонам от главного входа прямо к белому мрамору были прибиты длинные деревянные таблички, которые, должно быть, выполняли функции доски объявлений. Просто, но красиво.

Обычных людей вокруг становилось всё меньше, а вот люди в военной форме стали мелькать чаще. В основном это были суровые лица мужчин в мундирах, но иногда мимо пробегали и деловитые женщины, которые вечно куда-то спешили.

— У вас тут всегда такая суматоха? — усмехнулся Рем, чудом увернувшись от молоденькой девушки, которая летела вперёд с чернилами и бумагой, не замечая ничего вокруг.

— Ротация, — пожал плечами парень, на автомате пожимая руку проходящей мимо процессии из пятерых солдат, которые быстрым шагом направлялись в сторону границы, — Перераспределяем войска, исходя из ситуации.

— То есть сейчас вам нужно больше людей здесь? — иронично хмыкнул офицер, обернувшись в сторону уходящих солдат.

— Вы же не думаете, что это как-то связано с вами? — в тон ему ответил парень, криво улыбнувшись.

— Не думаю, — кивнул Рем, — Но с чем-то связано точно.

И это ещё одна интересная тема для рассуждений, вот только пока нет никаких известий, это будут не рассуждения, а спекуляции, но тем не менее.

Парень с подозрением глянул на офицера, но ничего не сказал.

Наконец гвардия подошла к командному пункту. Военных вокруг было всё ещё довольно много, но они старались не мешаться. Их абсолютно не смущало присутствие чужих воинов в тяжёлых доспехах и при полном вооружении. Разве что женщины изредка бросали косые взгляды на синие плащи гвардейцев.

— Ждите меня здесь, я скоро приду, — бросил парень и шустро побежал к главной двери. Та с неприятным скрежетом отворилась, пуская человека внутрь.

— У них тут не принято двери смазывать? — забурчали Воины.

— А гостеприимство где? Свои аналоги кенучи-то у них должны быть? — зашуршали они дальше, но Рем одним одним резким движением руки заставил всех замолчать и посмотреть на него. Сила власти у их нынешнего командира была довольна сильна — не такая внушительная, как у командира «Копий Вейхоу», но тоже не позволяющая перечить. Остальные офицеры таким влиянием и близко не владели. Забавно же было то, что офицер даже не мог пользоваться своими навыками по понятным причинам, так что Воины замолчали рефлекторно, вспомнив о властном жесте офицера, который не раз заставлял их заткнуться.

— Думайте шире, солдаты, — усмехнулся Рем, поворачиваясь лицом к своему отряду, — Кенучи — это слишком мелко, хороший элемент деревни, не более. Здесь у них должны быть гостиницы.

— Что? Гостиницы в деревне? — непонимающе переглянулись Воины.

— Я же говорю — шире думайте, — скривился Рем, — И запомните: здесь свои порядки и обычаи, в СОНА нет такого сильного различия между провинциальным и городским населением, как у нас. Есть деревни, но они довольно близки к городам, поэтому и развиваются быстрее, чем у нас. А деления деревень на провинции у них, скорее всего, вообще отсутствует.

Гвардейцы зашелестели о чём-то между собой, а Рем с интересом огляделся по сторонам. После его слов несколько человек всё-таки обратили на него внимание, а какая-то маленькая девочка так и вовсе с откровенным любопытством пялилась на офицера.

Бывший палач распустил свои бледные волосы и посмотрел на девочку с улыбкой. Обычно его физиономия немного пугала или как минимум отторгала детей, но на этот раз взгляд малышки даже не дрогнул. Рема это заинтересовало.

— Что такая кроха забыла в этом недружелюбном месте? — спросил он, чуть склонив голову набок.

Девочка повторила его движение, но ничего не сказала. На вид ей было лет девять-десять, так что это было действительно странно — какой родитель оставит ребёнка на окраине округа, да возле самого командного пункта, где она будет только мешаться? Интересно было и то, что мелькающие мимо люди в форме не обращали на неё никакого внимания, словно принимая её за неотделимую деталь окружения.

— Где твои родители? Почему ты здесь? — улыбка начинала сползать с лица офицера.

Девочка чуть потупила глазки и покраснела, но говорить не спешила.

— Кто-нибудь здесь отвечает за эту девочку? — повысил голос Рем, показывая рукой на девочку.

Многие люди поворачивались в его сторону, но тут же убегали по своим делам.

— Дочка нашего командира, — услышал он звонкий женский голос позади себя, — Он будет с минуты на минуту.

Рем развернулся и увидел группу женщин в капюшонах. Они стояли тут всё это время, а несколько человек расположись на лавочках, стоящих небольшим полукругом. Рем заметил их сразу, лишь только оказался здесь. Ничего примечательного в них не было.

— А разве это нормально, что маленькая девочка болтается среди военных? — спросил он с вызовом.

— Работа у нас такая, а ребёнка бывает не с кем оставить, — невозмутимо ответила она, так и не поднимая головы, — А она не против, привыкла уже.

— Но ведь,.. — поднял руку Рем, но так же и опустил, призадумавшись.

Колебания, импульсы и другие воздействия высокого уровня могут навредить неокрепшему энергоследу ребёнка, вот только ничего это нет в СОНА.

— «Говорю мыслить шире, а сам забывая очевиднейшие вещи», — горько пронеслось в голове у офицера.

— Сложно... бывает в разведке? — с запинкой спросил Рем, переключив внимание на женщину.

— По-разному, — пожала она плечами, так и не подняв головы, — Даже на краю ваших провинций можно найти очень интересных личностей. Не скучаем мы тут, поверьте.

Такой общий ответ не приглашает задавать вопросы дальше.

— Ясно, — досадно кивнул офицер, потеряв интерес к разведчице. Ему даже не было особо интересно, как она узнала в нём иноземца. Тут и внешний вид, и странные вопросы, и мало ли что ещё.

Неприятный скрип двери заставил всех гвардейцев повернуться к главному входу, откуда спешно выбежал уже знакомый им парень в охотничьей куртке. Как ни странно, но через главный вход в здание никто и не заходил, кроме него. Остальные военные заходили через боковые двери и выходили тоже только через них.

— Ну что ж, вас одобрили, воины. Временно, — отозвался парень, спускаясь по лестнице.

— Что это значит? — спросил Рем.

— Разместят вас в части поближе к городу и будут искать вам работёнку, — пожал он плечами, — Военный конфликт с Индией продолжается уже больше полутора лет, недавно с Арабскими Эмиратами охладились отношения, так что пограничников на западной границе прибавилось... Сразу на войну вас, конечно, никто не будет отправлять, — пояснил он, заметив вздёрнутые брови Рема, — Вы здесь никто, и доверять вам никто не будет. Отправят на полигоны, пока не подтвердите верность стране или... ну да не знаю я, что там будет. Не моё уже дело.

— Ясно, — задумчиво бросил Рем, — А пока мы будем где-то поблизости, так?

— Военная часть находится в нескольких километрах отсюда, я вас провожу, — кивнул парень.

Домики стали появляться всё чаще и чаще. Многие из них были двухэтажными, но Рема удивило другое. Все постройки были выполнены в европейском стиле, форма крыш была совершенно обычной, а традиционные китайские террасы, которые даже в деревнях Китая были у всех, здесь отсутствовали напрочь. А вот стройные полоски высаженных деревьев и кустарников приятно радовали глаз. Хоть иноземцам и было непривычно видеть такую изысканную симметричность даже в таких мелочах.

— Да уж, словно в другой мир попали, — покачал головой гвардеец, что шёл по правую руку от Рема и смотрел в сторону. Там между двумя домами расположился милый и небольшой садик, в котором суетились садовники.

— Тут не поспоришь, — согласился офицер, посмотрев ту сторону, — Где ты у нас такое увидишь.

— Китай буквально за дверью, а они здесь уже в европейцы подались, — удивился другой, что шёл слева от офицера, — И когда мы только их потерять успели?

— Мы их и не теряли, — возразил кто-то позади, — Просто с приходом новой Эры Китай потерял интерес к странам Юго-Западной Азии, что не приняли новые веяния.

Голос гвардейца показался офицеру знакомым, отчего Рем впервые за последний час искренне улыбнулся.

— Ну что за чушь, — хищно сказал он и замедлил шаг, чтобы оказаться рядом с гвардейцем, — А не ты ли мне про бивисферу сказки рассказывал?

— Да, это был я, — со вздохом ответил Воин, уже зная, что будет дальше.

— Хо-хо! А ты у нас поклонник странноватых идей, как я погляжу, — усмехнулся офицер, пристально глядя на невозмутимого Воина, — Давай, расскажи мне, почему Китай наплевал на эту страну.

— Ну, тут всё достаточно понятно,..

В какой-то момент Рем заметил за собой странную и не свойственную ему утомлённость. Одно дело — разок зевнуть, и совсем другое — путаные мысли и вялость в ногах.

— Нам ещё долго? — спросил офицер.

— Почти пришли, — послышалось за спиной парня.

— А что тут... у вас, — неуверенно пробурчал Рем, окинув взглядом гвардейцев. К его удивлению, те отстали от него на несколько шагов и давно уже перестали переговариваться. Головы поникли, глаза были тусклые... Воины и так не были в восторге от попадания в СОНА, но сейчас.

— Что вы с нами делаете? — вымученным голосом спросил офицер, потянув руку к ножнам.

— Вы о чём? Ах да, как я мог забыть, — поспешно заговорил проводник отряда, — Как выяснилось, на территории Содружества свободная скорость потоков вашей бивисферы несколько меньше, чем то, к чему вы привыкли на родине.

— Ниже ночного уровня? — уточнил Рем.

— Да кто его знает? — безразлично отозвался парень.

— Понятно, — протянул офицер, сдерживая подступившее раздражение. Но лишь немного, — Почему сразу не сказали?

Парень даже остановился и посмотрел на осунувшихся Воинов.

— А с чего бы мне об этом вообще помнить? — презрительно спросил он, — Вы, может, не поняли, но я Вам напомню: вас здесь никто не ждал и мы не обязаны...

— Ну просто по-человечески мог бы и предупредить, — неодобрительно проворчал Рем, потирая виски.

Парень лишь усмехнулся и продолжил ход.

— А если по-человечески, — ответил он, — то мне плевать. Ходить и говорить вы можете, а остальное — не моя забота.

— Нарываешься, парень, — с угрозой процедил офицер.

— Вы ничего не сможете мне сделать, — беззаботно отозвался тот, — Только шевельнёте свои потоки, и по вашу душу придёт отряд в полсотни человек. А если вы каким-то чудом сможете от них отбиться, у нас и наёмные специалисты из Китая есть, так что гарантирую — живыми вы отсюда не выберетесь.

Остальные гвардейцы не слышали этой перепалки, а вот Рем достаточно вскипел. Правда, нервы сразу охладило осознание того, что перечить и наглеть в такой ситуации лучше не стоит. Задание... Задание превыше всего.

— Такова, значит, политика вашей страны? — процедил Рем, — Бивисферу осуждаем, но если очень хочется, то брезговать не будем?

Офицер понимал глупость и наивность таких претензий, но понадеялся, что парнишка растеряется и не найдёт что ответить. Не любил он проигрывать в таких перепалках, но если и надо отступить, хорошо бы хоть последнее слово за собой оставить.

— Я вас понял, — стиснув зубы, произнёс офицер.

— Ну и замечательно, — продолжал самоутверждаться паренёк, — А мы уже пришли.

Рем поднял голову и увидел широкое серое здание, немного выделяющееся среди других своим казённым видом. Трёхэтажный деревянный барак — вот так его мог описать офицер.

— Прошу за мной, — бросил паренёк, открывая дверь и заходя внутрь.

Широкие коридоры с облезшей краской, дощатые полы и множество жилых комнат, отделённых тонкими стенами. Рем был готов увидеть что-то новое, но всё было довольно знакомым. К такой обстановке он, как и все остальные гвардейцы, привык ещё с армейских времён, разве что теперь, поднявшись до высокопоставленного офицера, Рем стал жить уже в собственном доме. В небольшом и довольно скромном домике, но всё-таки в своём.

Парень шёл до самого конца коридора, где была лестница наверх. Но внезапно раздался неприятный писк, от которого офицер вздрогнул и заозирался, а парень обнажил запястье и недовольно цокнул, глядя на него. Любопытство Рема кое-как побороло его усталость и накатившую апатию, так что он всё-таки бросил взгляд. На руке парня был небольшой чёрный браслет, который, по-видимому, и издал этот звук.

— Чёрт, меня уже вызывают,.. — с недовольством произнёс он и поднял глаза на офицера, — А всё вы со своими разговорами. Должны были прийти быстрее...

— А что это у вас на...

— Третий этаж, двадцать первая комната, — зачастил парень, — Располагайтесь и отдыхайте, совсем скоро с вами свяжутся. А я побежал.

— Бывай, — вяло махнул рукой Рем, но парень уже быстрым шагом потопал на выход. Гвардейцы как по команде расступились перед ним, храня молчание.

— Амал Рем,.. — протянул гвардеец, с трудом подойдя поближе к офицеру, — Что с нами происходит, почему...

— Всё объясню, давайте до третьего этажа бегом, — припечатал Рем, — Двадцать первый номер наш, там отдохнём и со всем разберёмся.

Уже через пять минут гвардейцы развалились на своих койках. Мечи и копья грудой лежали в углу комнаты, а плащи и элементы брони лежали прямо на полу возле кроватей. Всё-таки комната была довольно пустоватой: десяток кроватей с прикроватными столиками, да крохотный огарок свечи на подоконнике. Она так и манила уставший взгляд адептов, но те твёрдо помнили установки СОНА, так что, скорее всего, им придётся где-то доставать разрешение на проведение очищения.

— То есть здесь потоки медленнее, чем у нас? — перепросил гвардеец, развалившись на койке в одной зелёной майке и таких же зелёных штанах.

— Получается, что так, — кивнул Рем со своей кровати, где он снимал с себя элементы брони, — Но это только слова сосунка, которому нет причин верить.

— Но ведь это всё объясняет, — возразил другой гвардеец.

— Хмм... Я немного другое хотел сказать, — поправился офицер, стягивая тёмно-жёлтые наголенники, — Слова-то его похожи на правду, но и недосказать он мог. К примеру, это уменьшение скорости может быть лишь мерой ослабления прибывших адептов. Если бы мы планировали совершить какую-либо диверсию, это сильно бы нам помешало.

— Наше начальство предупредило бы нас об этом, — хмыкнул первый гвардеец.

— Я всего лишь пример привёл, — пожал плечами Рем, — Возможно, скорость мала лишь возле границы, или как они говорят — на пограничном округе. Парень же не обмолвился о всей территории.

— Как-то всё бессмысленно. Мог бы просто нам соврать, с чего плести эти кружева? — проворчал второй гвардеец.

— Что мы вообще обсуждаем? — хмыкнул первый гвардеец, глянув на Рема, — Нам нужно решить, что мы будем делать сейчас.

— Задача у нас прежняя — найти беженцев, — задумчиво ответил офицер, почёсывая затылок, — Я обещал связаться с Локусом днём, но, видимо, в ближайшие часы у нас не получится это сделать. Сам Локус свяжется со мной лишь ближе к вечеру, так что нам нужно обеспечить возможность наладить связь к тому моменту. Параллельно с этим будем искать беглецов.

— Их бы сюда не пустили, — вздохнул второй гвардеец.

— Мы не знаем, на что они способны, — устало покачал головой Рем — Нам не составило труда попасть сюда, значит и они могли.

— Очень маловероятно, но допустим, — произнёс другой Воин и, зевая, добавил, — Ааа... как мы их будем искать?

Рем потёр глаза кулаками, посидел несколько секунд, уставившись в стену, и наконец лёг на кровать.

— Пока мы не привыкнем к таким потокам, толку от нас в любом случае мало, — сказал он, закрыв глаза.

— Это понятно, но искать-то беженцев как?

Остальные трое гвардейцев уже давно спали, только троица с командиром обсуждала ближайшие планы. Но и офицер уже засыпал.

— Пока не знаю. Нам нужно отдохнуть.., — пробурчал Рем, окончательно погрузившись в дрёму.

Двое гвардейцев лениво переглянулись и отвернулись друг от друга. Оба заснули очень быстро.

* * * * *

— Поднимайтесь, вояки!

Нет ответа. Разве что офицер резко открыл глаза и дёрнулся, чуть не сверзившись с кровати.

— А ну-ка подъём я ска...

— Я сам их подниму, хватит орать, — процедил Рем, повернув голову в сторону двери.

Лучи солнца падали из окна прямо в дверной проём, освещая человека в строгой тёмно-синей военной форме.

— Я их командир и никто иной, — произнёс офицер, потирая глаза и поднимаясь с кровати, — Так что будьте добры, спуститесь вниз. Мы будем через минуту.

Мужчина едва заметно скривился.

— Оружие и верхнюю одежду оставьте в части, — бросил он.

— Хорошо, — зевнул Рем, отходя от остатков сна.

Мужчина коротко кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица, и ушёл. А офицер начал разминаться, не забывая прислушиваться к своим ощущениям.

Кровь хлынула по телу с новой силой, мысли прояснились — короткий сон явно пошёл организму на пользу. Однако сонливость полностью не ушла — по-видимому, на привыкание к медленным потокам нужно немного больше времени. Офицер быстро глянул на кусочек неба, что виднелся за окном. Судя по положению солнца, прошло всего два-три часа. Отлично, времени ещё полно.

Закончив разминку, Рем окинул взглядом спящих Воинов. Эх-х, есть замечательные круговые колебания, которые выработали у гвардейцев замечательный бодрящий эффект. Несколько таких колебаний — и все бойцы взлетели бы мигом у своих коек. Увы, всё это было лишь в мыслях, от которых на территории Содружества стоит избавляться.

Впрочем, голос командира тоже хорошо бодрит.

— Подъём, братия, задание ждёт! — громким голосом произнёс Рем.

В ту же секунду все кровати зашевелились. Особо исполнительные поднялись со своих кроватей секунд за десять и вытянулись по струнке, особо ворчливые поднимались немного медленнее, не забывая толкать последнего, особо ленивого, который только открыл глаза и с мрачным лицом наблюдал за остальными. Ещё секунд двадцать потребовалось, чтобы уже все пятеро гвардейцев стояли перед своими койками с готовностью во взоре и немым вопросом на лице.

Рем тускло улыбнулся.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул он, — Сейчас быстро собираемся и идём воевать с манекенами на полигонах. Куратор наш местный ждёт внизу, так что поторопитесь.

Гвардейцы достаточно шустро стали нацеплять на себя элементы брони, то же самое делал и офицер.

— Ах да, забыл сказать, — спохватился Рем, возвращая на себя внимание гвардейцев, — Наши чудесные плащи придётся оставить здесь. Как и оружие.

— Что?..

— Зачем?

— С чего бы...

— Это приказ «начальства» — изобразил кавычки офицер, — А значит, он не обсуждается.

Воины ещё немного побурчали, и даже не из приличия, а по вполне нормальной причине. Рем и сам их понимал, но ворчать со всеми было бы неуместно.

Оружие гвардии было вполне обычным, хоть и хорошо изготовленным. Никто, кроме Клеона и Локуса, не имел личного оружия, но Воинам это и не было нужно. Это командир ходил с напитанным мечом, а с огромным луком Клеона никто из отряда не мог управиться. «Копья Вейхоу» стали личной гвардией главы провинции чуть больше сотни лет и выделялись своим небывалым владением копьём, за что и получили своё название.

История этого отряда довольно интересна, но отнюдь не уникальна. Во время последнего крупного военного конфликта с Индией они были обычным взводом при роте, которая долгое время оставалась в тылу. Однако индийцы в союзе с ещё существовавшей тогда Персией неожиданно смогли пробить заслон китайцев и далеко продвинуться вперёд, что вынудило отправить резервы на пресечение противника. Индийцы вторглись в провинцию Вейхоу. Вот тогда отряд показал себя во всей красе, выступая на острие роты и буквально выгрызая позиции у ошалевших индийцев. Полегло тогда немало, но и отряд был в пятьдесят человек, а не как сейчас — в тридцать. Индийцы не собирались отдавать свои позиции просто так. Самые кровопролитные сражения пришлись именно на эту фазу войны. Взвод копейщиков прекрасно показал себя как в нападении, так и в защите, а его известность в армейских кругах всё росла.

Когда китайцы наконец вышли из глухой обороны и начали понемногу теснить врагов, Провидцы преподнесли ряд важных предсказаний, которые стали коренным переломом в войне, а победа Китайской империи стала вопросом времени. Среди пророчеств были и довольно мелочные с военной точки зрения, но что мелочно для людей, не мелочь для Провидения... В общем, одно предсказание поведало о том, что Китай мог погрузиться во мрак войны на многие годы, если бы не доблесть полсотни копий в решающий момент. Однако китайский император решил не выделять обычных солдат, мудро поручив пострадавшей провинции наградить Воинов.

Глава Вейхоу умел ценить мужество и стойкость, поэтому его благодарность была воистину щедрой. Сделать из обычного взвода гвардейский отряд, дать ему своё название и приблизить его к себе — такая честь по тем временам была лучшей благодарностью для обычного взвода защитной роты.

Со временем отряд лишь укреплял свои позиции, навыки их взаимодействия развивались. Из обычных штурмовиков, кем, по сути, они и были, «Копья» превратились в отряд быстрого реагирования, из-за чего активный состав сократился до тридцати человек. Начали формироваться отдельные группы во главе с властными личностями, которые впоследствии стали офицерами. Задачи провинции из года в год становились всё обширнее, что породило потребность в хороших связистах среди гвардии, а развитие умений адептов требовало от Воинов более гибкой подготовки.

Снаряжение гвардии мало чем отличалось от снаряжения регулярной армии, но вот плащи... Гвардейцы очень привыкли к своим тёмно-синим плащам.

— И сколько мы будем подчиняться местным? — со вздохом протянул гвардеец, что одним из первых проснулся и начал собираться. Он же стоял уже собранный перед Ремом.

— По-хорошему — до вечера, — протянул офицер, — А там... А там посмотрим.

— У нас есть хоть какой-нибудь план? — проворчал другой гвардеец, кряхтя поднимаясь с койки.

Вообще все гвардейцы выглядели выглядели недовольно. Шутка ли, привыкать к новому энергоклимату, находясь в постоянном движении. А когда неприятные ощущения не уходят даже после здорового дневного сна, недовольная мина становится уже обычным выражением лица. Кроме того, гвардейцы всё ещё находились в частичной изоляции, то есть даже свои эмоции они не могли выразить по-настоящему свободно.

— Наброски плана есть, — усмехнулся Рем, повернувшись к лестнице, — Остальное прояснится вечером.

Солнце приблизилось к зениту и слабо грело открытые макушки гвардейцев. Рем окинул небесную лазурь придирчивым взглядом — в это время осени редко удавалось наблюдать ясное небо. А оно офицеру не нравилось.

Полигоны находились в нескольких километрах к северу от той казармы, где расположились «Копья». Лесные массивы отделяли жилую часть округа от небольшой военной базы, которая напоминала этакий перевалочный пункт. В центре виднелась невзрачная серая коробка, напоминающая тот командный пункт. что уже видели гвардейцы, только здесь не было мраморных колонн и лестниц. Несколько вытянутых складских помещений стояли в ряд, опоясывая несколько вполне обычных двухэтажных домов. Сами дома, на удивление, были выполнены в китайском стиле: наклонные крыши с чёрной черепицей, замысловатые узоры на кирпичных стенах и чёрные ворота вместо привычных дверей.

Но вояка вёл воинов не к домам, а самим полигонам, на которых уже тренировались несколько десятков солдат. Но на пристальный взгляд офицера тёмно-синий китель всё-таки ответил.

— Лет пятьдесят назад у нас с одной из китайских провинций был совместный проект, — со вздохом сказал он, — Мы обязались построить у них ткацкую фабрику с нашим новым станком, они же построили нам эту военную базу. С них — защита от адептов, которая нам очень нужна, а с нас — современное приспособление на замену мануфактурному производству.

Брови офицера взлетели, так как без пояснений всё это звучало довольно абсурдно.

— К-хм... Ну во-первых, — начал он, — Ваша страна уже сотни лет не поддерживает хороших отношений с Китаем, как и с остальными странами новой Эры. Пятьдесят лет назад?.. Как это...

— Бросьте эти нелепицы, сэр, — закатил глаза вояка, — И не будьте таким наивным. Официально мы с презрением относимся к этой вашей бивисфере, но это не значит, что мы будем отвергать здравый смысл. Региональные связи и сотрудничество местного значения никуда не девались, и ни вашему императору, ни нашему парламенту не выгодно портить налаженные контакты. Они слишком малы и незаметны, чтобы вообще их замечать. А уж для нас-то это тем более было выгодно, ведь мы получили хорошую защиту от любых адептов.

— В обмен на ткацкий станок, — уточнил Рем, — Я так полагаю, технология тоже не...

— Это мелочь, если честно, — отмахнулся китель, — Не знаю, кто там так ограничивает ваших учёных и изобретателей, но это явно не идёт вам на пользу.

Рем ничего не ответил, затаив улыбку. Очень хотелось проверить эту базу на проводимость потоков, но ничего делать нельзя. Офицер почти не сомневался в том, что защита сделана со знатными прорехами в самых нужных местах для нападающих. Если смотреть с точки зрения китайцев, то им и на фабрику-то плевать было, намного важнее в стане возможного врага оставить зияющую дыру в системе безопасности. Ну в самом-то деле, у сотрудничества тоже есть свои пределы, а давать возможность ковыряться в собственной защите своим врагам довольно... легкомысленно.

Рем даже прокашлялся. скрывая смех от внезапно пришедшей мысли. Если смотреть на эту сделку непредвзято, то кажется, что ни одна сторона не получила желаемого. Ткацкие станки появились в городском Китае лет так двести назад, а провинциям такое особо без надобности — в натуральном хозяйстве прекрасно обходятся без станков.

Манекены, учебные мечи и даже подобия копий — вот и всё, что было на тренировочной площадке. Полигон состоял из множества таких площадок, огороженных метровым деревянным частоколом друг от друга. На краю полигона виднелся большой и круглый деревянный стол со множеством раскиданных бумаг и каких-то деревянных чурок. Офицер не знал что и думать. Единственное родившееся предположение — что это место для отработки тактических решений и манёвров, но чёрт, как же это малоэффективно...

Вояка подошёл к одному из пустых «загонов» и жестом пригласил Воинов туда.

— Разминайтесь, берите оружие, — кивнул он на груды валяющегося на сене учебного инвентаря, — Это база для наёмников, где вы можете показать себя и найти подходящее задание. Вон там, — махнул он рукой в сторону серого строения в центре базы, — стоит наш штаб. Контракты, договорные задания, заказы на охрану — весь список предложений для наёмников вы можете найти там вместе с контактами нужных людей. Пока ваш отряд ещё зелен и неспел, выбор будет невелик, но всё же. Когда вы свяжетесь с нужным офицером, он расскажет вам всё остальное. И навыки попросит продемонстрировать, и о себе рассказать...

— Спасибо, мы поняли, что от нас требуется, — уважительно кивнул Рем.

— Столовая стоит за штабом, обойдёте и увидите, — уже лениво махнул рукой мужчина. Он вообще для военного на удивление развязно себя вёл.

— Хорошо, что так, — медленно проговорил Рем под тихий, но одобрительный гул гвардейцев, — А сколько у нам времени?

— Бойцы, место которых вы заняли, прибудут сюда через день-два, — невозмутимо отвечал военный, — Если к тому моменту вы не найдёте себе работенку, мы найдём её за вас. Как вы понимаете, никакого выбора у вас уже не будет.

— Это очевидно, — снова кивнул офицер гвардии, напоминая оловянного болванчика, что кивает всегда и везде, — Хорошо тут у вас всё устроено.

— Как есть, — пожал плечами китель.

Он протянул Рему руку в чёрной кожаной перчатке.

— Успехов вашему отряду, офицер, — сказал он твёрдо, — Мне пора на службу.

Рем посмотрел на протянутую ладонь и смело пожал её.

— Успехов и вам... сэр, — запнулся он.

— Хо-хо, ну и хватка! — удивился вояка, освобождая руку, — Не позавидую вашим врагам. Ладно, удачи.

Бросив эти слова, военный спешно удалился, сохраняя на себе взгляды шестерых человек. А Рем скривился, предвидя неприятные разговоры.

— Чопорные они здесь все, важные...

— Нам вообще-то беженцев искать надо, а не в войнушку с местными играть...

— Рем-тано, как мы с Локусом-то связываться будем?

— Может, поделитесь хоть крупицами ваших... набросков на план?

Бывший палач, но человек разных взглядов и мнений неодобрительным взглядом окинул воинов.

— Что ж вы такие скучные-то, ребята, — тоскливо произнёс он.

Волна возмущения закипела, но с первым же взмахом руки Рема поутихла.

— Давайте уже откровенно — беженцам нечего делать в СОНА. Если и есть хоть какая-то крохотная вероятность того, что они укрылись в этой стране, охраняют их точно будь здоров. И не в наших с вами силах добраться до них, — высказался наконец он, — Вроде взрослые люди, а всё ещё верят в свою всесильность...

— Да не верим мы, просто изначально-то мы сюда за ними и пошли, — буркнул гвардеец, который про беженцев и вспомнил.

— Нас сюда отправили искать нашу цель, а не лезть туда, где мы ничего не можем сделать, — веско бросил Рем.

В воздухе повисла тишина. Гвардейцы хмурились, а офицер терпеливо ожидал следующих вопросов.

— Если и пребывание наше здесь бессмысленно. зачем мы вообще тут торчим? — спросил другой гвардеец, но уже нормальным тоном. Мода бурчать его, видимо, не сильно затронула.

— Ещё раз, — теряя терпение проговорил Рем, — Мы с командиром условились, что в случае скорой развязки или иного поворота событий я отправляю ему весточку ранним утром. Если же мы здесь задерживаемся, от ждёт от меня вестей уже после захода солнца и ближе к ночи. То есть в самом худшем случае глубокой ночью, но до рассвета Локус ждёт от меня доклад.

— Надеялся, что нам не обязательно ждать до самого вечера, — вздохнул гвардеец, что задавал этот вопрос.

— ...И это возвращает нас к мысли о том, что вы скучные и занудные, — подхватил офицер, — Оглянитесь: вокруг неизвестная вам территория, другие порядки, а вам совершенно наплевать. Ну как так можно?..

— Как мы свяжемся с Локусом? — терпеливо спросил третий гвардеец, что спрашивал то же самое минутой ранее.

Рем усмехнулся, а в его глазах горело предвкушение.

— С контролем над адептами в СОНА всегда было плохо, — медленно сказал он, словно смакуя каждое слово, — Думаю, история этой базы натолкнула вас на подобные мысли. Во всяком случае, должна была.

— Пожалуйста, можно ближе к теме,

— Да-да, — раздражённо отозвался офицер, — Я почти полностью уверен, что на время очищения местные просто-напросто выключают свои датчики. Если мы будем достаточно расторопными...

— То успеем связаться с командиром, якобы проводя очищения, — энергично подхватил Воин.

— Именно, — кивнул Рем, — А пока до вечера у нас масса времени, можно и потренироваться. Без Воинских навыков и сил адепта. Отработаем базовое владение оружием, пробежимся по физическому комплексу, а там... А там я ещё что-нибудь придумаю.

Гвардейцы вяло побежали по небольшому кругу, не забывая высказывать своё недовольство:

— Да ладно...

— Вы серьёзно?

— А ну цыц, — припечатал Рем, наблюдая за их унылыми лицами, — Солнце ещё высоко, а раз вам не интересно посмотреть, как здесь люди живут, будем тренироваться.

— А что, можно было...

— Не-е-ет, уже поздно. Меньше надо было ворчать, пока я был добрым. А теперь уже всё, поздно — из-за вас мне стало скучно и я стал злым, так что на пощаду не рассчитывайте.

— Но...

— Бегом-бегом, и без разговоров мне тут!

Глава XIV — Круговорот событий

В небольшой беседке за большим круглым столом сидел старый-престарый старик. Редкие седые волосы на его макушке торчали во все стороны, создавая образ безумного профессора. Круглые очки в толстой стальной оправе лишь усиливали образ, а множество разбросанных бумаг на столе прекрасно его дополняли.

Беседка стояла на отшибе, возле небольшого сине-зелёного озерца, за которым виднелся большой особняк, выполненный в китайском стиле. Солнце уже начало опускаться: деревья и беседка бросали первые вечерние тени. Старик был одет в тёмно-зелёное кимоно и был полностью погружён своей работой. С нарочитой деловитостью и неспешностью старик проводил линии и чертил графики, расписывал таблицы и выделял формулы. Он даже высунул кончик языка от усердия, а его глубокие и искренние карие глаза не выражали ничего, кроме неподдельного удовлетворения от своего занятия.

Таким был глава провинции Вихи — с виду прост, как пень, но знающие люди никогда не осмеливались недооценивать его. За образом немощного старика, чью голову вдоль и поперёк исходили тараканы, скрывалась могучая воля, прятался упрямый дух и таилось нечеловеческое хладнокровие. Возможно, именно в моменты своего отдыха, когда правитель мог позволить себе немного посидеть в тишине и позаниматься своим любимым делом, Владыка и накапливал в себе силу и... желание заниматься делами провинции.

— Владыка.

Молодой голос появился за спиной старика совершенно неожиданно, но он и не шевельнулся.

— Говори быстро, — медленно ответил правитель, пытаясь ровно установить циркуль своими подрагивающими руками.

— Провидица изволила желание навестить Вас.

— Выдели ей час на следующей неделе, — пробурчал старик таким же медленным тоном, — С прогнозами и политическими интригами я буду разбираться не раньше следующего вторника.

Иного от Прорицательницы он ныне и не ждал — уже полгода она не приходила к правителю с толковыми предсказаниями.

— Как скажете, Владыка, — молвил голос, — Но должен отметить, что на этот раз, по её словам, это что-то очень важное.

— Важное, важное, важное.., — монотонно ворчал старик, — На старости лет и новые поставки фруктов с Юга кажутся важными. Детство впроголодь, в юности — Южно-Китайский раскол... Оголодала девочка.

Молодой голос молчал, хоть ему и было что добавить. Прорицательница была всего на десяток лет моложе правителя, поэтому слышать намёки на слабость старого ума от ещё более старого ума... было нелепо. Но привычно. Хотя несомненно, у молодого слуги не было и мысли о том, что разум Владыки начинает его подводить. В конце концов — где обычная Провидица, а где мудрый и многоопытный глава провинции?..

Наконец ровная окружность была проведена, и старик отложил циркуль в сторону. Вооружившись линейкой и остро отточенным карандашом, Владыка провёл одну линию, провёл другую... и застыл.

— Скажи ей, пусть будет через час, — сухо сказал он.

— Как прикажете, Владыка, — шевельнулось коричневое одеяние слуги, что согнулся в поклоне.

Как и всегда, слуга не мог уйти, не услышав нужной фразы. Старик задумчиво постучал карандашом по бумаге.

— Ежели она явилась с очередной ерундой, передай ей, что фруктов ей больше не видать, — бросил он напоследок, — Контракт с Югом можно и пересмотреть. Причём в любой момент.

— Я передам, — позволил себе улыбнуться парнишка-слуга, но Владыка и внимания не обратил.

— Всё-всё, уйди уже, дай посидеть спокойно, — отмахнулся он, вновь склонившись над чертежами, — Амал-ин.

— Конечно, Владыка, — ещё один поклон, и парень удалился так же бесшумно, как и пришёл. А старый наместник остался наедине со своими бумаги и мыслями, что его, несомненно, очень радовало.

* * * * *

— Ну что, бойцы, мы пришли! — провозгласил Локус, когда сплошная кромка леса на горизонте наконец расступилась, уступая место маленьким деревенским домикам.

Гвардейцы как по команде подняли головы и вгляделись в горизонт.

— Ага, — зевнул Каин, идущий одним из первых, — Может, Вы с Отто одни там разберётесь? А мы пока поспим.

— Что значит — «поспим»? — сурово спросил Отто. Он шёл по правую сторону от командира ответа и пока не выказывал признаком усталости, в отличие от всех остальных «Копий Вейхоу». Кроме командира, естественно — близкого друга самого правителя Вейхоу никто из отряда не видел усталым вообще никогда.

— Ну вот приляжем где-нибудь да и прикорнём, — невозмутимо ответил Каин.

— Мы парни неприхотливые, — поддержал его кто-то из толпы.

— Много ли людей надо на подростка и старика...

— Замолкли, неженки! — прикрикнул Локус, — Или Вам напомнить, что стало с Клеоном? А он, напомню, любого из вас с лёгкостью на землю положит. Но на этих беженцев его не хватило, так что не расслабляйтесь. Вполне возможно, что в деревне нам придётся воевать.

— Да как скажете, амал Локус, — вздохнул Каин, поправляя лямку сумки, — Как скажете.

— О-о-о, — остановился внезапно командир и облегчённо выдохнул.

— Что такое? — повернулся Отто.

— Наш старый добрый убивец желает пообщаться, — довольно усмехнулся Локус, — Импульс идёт со стороны СОНА.

— Вот же он изворотливый, нашёл-таки способ связаться, — невольно восхитился Отто, — Я уж думал, не получим мы оттуда вестей.

Локус ничего не стал отвечать. Он закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Вдох...выдох...

* * * * *

Задумчиво усевшись на одну из скамеек небольшого сквера, Клеон крепко задумался. С одной стороны он понимал, что ни женщина, освободившая его, ни старик, что помог ей, никак не могли заставить его вершить их волю. Офицер знал свою силу, свои возможности, знал свой несгибаемый рассудок, на который почти невозможно повлиять. Последние инциденты были связаны скорей с его собственными проблемами, которые рано или поздно вылезли бы наружу и без посторонней помощи. И Клеон ни секунды не пожалел о том, что произошло. Он был готов начать свой путь. Вот только...

Воин скривился, но не стал отрицать очевидное: ему хотелось встать на пути у своего бывшего отряда. Желание помешать Воинам совершить очередные бессмысленные убийства было очень сильным, но идти на поводу у своих освободителей тоже не хотелось. Клеон понятия не имел о том, какие интриги плетутся вокруг этих беженцев и почему главе провинции так важна их смерть. Офицеру было плевать. Но чувствовать себя использованным, или даже действительно стать таковым...

Старик и женщина даже не попытались воздействовать на него. Они не пробовали замешать офицеру ложные мысли, не пробовали убедить его в своей правоте с помощью воздействия голосом. Они даже не попробовали надавить на чувство долга за своё спасение или, например, воззвать к милосердию в душе гвардейца. Последнее может показаться совсем глупым — какое милосердие у солдата, что перерезал целую деревню, не моргнув и глазом. Но в остальном...

Очень похоже было на то, что этим людям просто нужна помощь. Они не лгут и не строят козни, дабы получить эту помощь, нет — они просто просят. И не настаивают, если им не идут навстречу.

С тяжёлым вздохом Клеон поднялся с лавочки и поправил лук за плечом.

— Проведаю-ка я здешнего кенучи, — вырвалось у него. Звук собственного голоса придал уверенности Клеону, и он повернулся в сторону конца деревни — откуда он совсем недавно и пришёл, будучи в оковах собственной ярости.

* * * * *

В небольшом доме было тихо и спокойно. Гостевая комната пустовала. Её новоиспечённые жильцы так и не появлялись в доме с самого утра, то есть уже почти сутки. И это немного тревожило кенучи.

В небольшой спальне самого Лангерта обстановка была чуть менее скудной: небольшой бронзовый подсвечник висел прямо на стене, но достаточно низко, чтобы свеча была на уровне глаз человека, сидящего на стуле. Сам стул стоял возле стены в углу комнаты, а подле него расположился небольшой, но изящный письменный стол с разбросанными на нём книгами. На потолке висела небольшая стеклянная люстра в виде серого скопления облаков. Свечей на ней не было, а были лампы с небольшими прямоугольными пластинами чёрного цвета. Этот материал отлично пропускал потоки, испуская свет, потому его повсеместно использовали всём во цивилизованном мире. В частности до деревни лампы дошли только спустя несколько десятков лет.

Рассвет был уже близко. Хозяин дома спал чутко. Работа и призвание приучили его к такому. Внезапное пробуждение не было для него чем-то новым, но искать причину в было нужно.

Лангерт резко поднялся с кровати и уставился в стену. Ощущение... Неужели опять.

— Повалили на мою голову, — проворчал он из вредности, — Неделями бывает меньше людей, чем сейчас за сутки.

Мужчина не был против новой работы, к тому же нынешним его постояльцем, по-видимому, не особо были нужны его услуги. Но уже третья компания за один. по сути, день... Странно это. Странно и подозрительно.

Свою дочь Лангерт не хотел будить, да и не видел в этом надобности. Мало кто из отшельников приходит в такое время, так что велика вероятность случайных прохожих, которые не собираются останавливаться в Тайлаганге. Хотя... Кто вообще ходит по деревням в такое раннее время?

Задумавшись над этим вопросом, мужчина сам не заметил, как оказался на кухне. Он налил себе в кружку воды из графина, выпил всё одним залпом. Надел свой любимый тёмно-красный халат, в котором обычно ходил по утрам. Несколько минут Лангерт стоял перед окном, откуда открывался вид на голубоватое небо с намёками на оранжевый отблеск восходящего солнца. Оставив кружку на столе, мужчина направился к выходу.

Деревня ещё спала, а немногочисленные «совы» завершали свою работу. Лангерт сонным взглядом окинул деревню... и напрягся, увидев приближающегося к нему человека. Беда была в том, что это была известная фигура. А первая встреча с этим человеком у кенучи, мягко говоря, не задалась.

Воин шёл уверенно и неторопливо, но смотрел прямо на Лангерта. Никакой бури вокруг него уже не было, но в глаза мужчине бросилось другое: на лице Воина больше не было тех ярко-синих кристаллообразных камней, которые покрывали лицо синеватой дымкой. Теперь оно было полностью открыто. Лангерт также отметил, что лука в руках гвардейца также не наблюдалось.

— Доброе утро, кенучи-тано, — поклонился гвардеец, остановившись в нескольких шагах от удивлённого Лангерта, — Я был в некотором... исступлении, когда вы встречали меня в этой деревне. И я прошу прощения как за свои грубые слова, так и за те неприятности, которые я Вам доставил. Позвольте представиться...

...Гордость, стремление к независимости, уверенность в себе, огромная внутренняя сила... Она действительно была невероятной и буквально затопила всё сознание Лангерта за эти долгие мгновения раскрытия. Из глубины раскрытой души до мужчины долетели обрывки злости и страха, стыда и раскаяния, смирения и сожаления. Было что-то ещё, но настолько мимолётное, что даже преобладающие эмоции невозможно было различить.

Всего секунду пронизывало всё ещё удивлённого мужчину. Он поднял голову.

— Конечно-конечно, я всё понимаю... Клеон-тано, — зачастил он и в свою очередь тоже начал кланяться, — Позвольте и мне...

— Не стоит, это лишнее, — поднял руку Клеон, — Простите, но я ещё не совсем отошёл после двух изоляций, так что не нужно...

— Оу. М-м-м, — не знал что сказать мужчина, выпрямившись, — Понимаю.

Гвардеец кивнул и огляделся.

— Я так понимаю, — начал он, — К нам скоро нагрянут гости?

Это «к нам» совсем не понравилось кенучи, так как он понимал, что последует дальше. Возражать в такой ситуации он не собирался.

— По-видимому, — осторожно ответил он.

— Вы не против, если мы будем встречать их вдвоём? — серьёзно спросил Клеон.

— Эм-м, — промычал мужчина, потирая лоб, — В целом-то нет, но...

— Там идут мои сослуживцы, — перебил его гвардеец и дополнил, — Скорее всего, конечно.

Кенучи всё ещё не понимал, как реагировать.

— А почему Вы... не с ними? — сбивчиво спросил он.

— Я больше не хочу с ними работать, — покачал головой Клеон, — Но перекинуться несколькими словами хотелось бы.

Причина Лангерта не интересовала, сейчас он думал совсем о другом.

— Вы знаете, чего мне стоит от них ждать? — серьёзно спросил он.

— Что вы имеете ввиду? — нахмурился Воин.

— Кхм, — опустил взгляд Лангерт, подбирая слова, — Они... эмм... могут представлять опасность?

— Для Вас? — уточнил Клеон, — Для Вас-то нет, я думаю. Их цель — ваши новые постояльцы.

Лангерт выгнул бровь от удивления.

— Вот уж совпадение,.. — пробормотал он.

— Никакого совпадения, само-собой, здесь нет, — хмыкнул Воин, — Всё вполне закономерно: деревня уничтожена, люди бегут, их преследуют... Вся эта возня обычно мало интересует таких, как вы.

Лангерт пожал плечами: отрицать здесь нечего. Не в его силах помочь этим людям избежать свой участи. Он в любом случае сделает всё, чтобы не пострадать самому. Однако и это было неважным, поскольку мужчина не знает почти ничего о людях, которым предоставил кров. Характер старика и мальца? Профессия и силы Лингоши? Если старик не Воин, эта информация в любом случае будет малополезной для гвардейцев.

Мужчине пришла в голову интересная мысль.

— Получается, Вы хотите им помочь? — глянул он в глаза Клеона, не скрывая любопытства.

Кенучи сразу пожалел о брошенных словах: Клеон буквально полыхнул раздражением, с яростью глянув в сторону побледневшего мужчины, который не преминул склонить голову.

— Мне плевать на них. Есть только моё желание поговорить с этими людьми. Личное. Желание, — процедил он.

— Простите, Клеон-тано, — только и промолвил Лангерт и добавил, просто чтобы сбить напряжение, — Они прибудут с минуты на минуту.

Клеон удовлетворённо кивнул.

— Это будет интересно, — бросил он, глядя на пустующую дорогу.

* * * * *

Старик задумчиво глядел в спину уходящей старухи и молчал. Принимал он её уже в самом доме и теперь раздумывал, как поступить. Время было совсем позднее, так как Провидица задержалась и смогла явиться только за полночь. Старику было очевидно, что воины Вейхоу либо уже в Тайлаганге, либо подходят к нему.

Терять время было ни в коем случае нельзя, поэтому правитель решил с места связаться с этим наглым оборванцем из Вейхоу и потребовать от него объяснений.

Вдох... выдох...

Около двух минут потребовалось старику, чтобы найти след нужного человека. Расстояние между ними было немаленькое — не будь глава Вихи бывалым связистом, не смог бы справиться без алтаря.

— Ну же, ответь мне, — сжав зубы проговорил он, раз за разом дублируя импульсы. Коридор связи он уже проложил, и молчание главы Вейхоу начинало его откровенно напрягать.

Ну что за бестолковую молодёжь властью нынче наделяют, что они даже связь наладить не в состоянии! Какой правитель из бездаря, который без алтаря... Ну вот, наконец-то, отвечает...

— Говорите, я-а-а-а... слушаю, — заспанным голос отозвался мужчина, через секунду появившийся перед глазами старика.

Изначально старик хотел пойти в наступление и вынудить сопляка оправдываться, но раз тот такой сонный, можно попробовать и по-другому.

— Здравствуй, Вогнар, — степенно начал старик, — Я полагаю, твои ребята закончили свои дела в моём регионе?

Правитель Вейхоу как-то сразу подобрался и глянул на собеседника уже другими глазами, что было понятно — только правитель другой провинции или человек повыше мог обращаться к нему по имени. Обычные люди и имени его знать не могли.

— Э-м-м... Здравствуйте, Дейлен-тано, — чуть поклонился Вогнар, — Прошу прощения, что не сразу предупредил, но нет: моя гвардия ещё не закончила своё задание в вашей провинции.

Уважительное обращение и поклоны по отношению к старшим — между равными всё это сохранялось.

— Хм-м, — показательно нахмурился старик, — И что они намереваются делать дальше?

Дейлен знал о том, что на Циянго амбиции Вейхоу не ограничились — об этом ему поведала старуха. Интересы Вогнара ему были почти безразличны, но в целом всё и так было понятно: его цели смогли убежать из Циянго и скрыться, а гвардии пришлось рыскать целый день в поисках беженцев.

— Они найдут беглецов и убьют их, — сухо ответил мужчина, скрестив руки на груди.

Именно это старик был обязан предотвратить. По словам старухи, в один момент действия гвардии Вейхоу перейдут черту, и тогда появится реальная опасность для беженцев. А те, по её же словам, могут стать полезными как для всей Вихи, так и конкретно для Дейлена.

Старик не мог упустить такой подарок судьбы. Даже двойной подарок судьбы, поскольку за лишние действия своих слуг Вогнару придётся платить. За уничтожение Циянго он расплатился сполна, но вот тянуть руки к другим провинциям он не имеет права. Если с жителей Тайлаганга упадёт хоть волос, у Вихи есть полное право отвечать. И отвечать жёстко. Это и есть границы дозволенного. Сами беглецы — это прежде всего жители Циянго, поэтому на их жизни воины Вогнара имеют полное право покушаться.

Но сейчас Дейлену достаточно лишь демонстрировать беззаботность — глава Вейхоу не отступиться на полпути. Его можно и не подначивать, но старик не удержался.

— Твоей хвалёной гвардии ещё придётся найти их, — хмыкнул он.

— Найдут, — скупо ответил мужчина, — С этим проблем не должно возникнуть.

Старик понимающе кивнул, улыбаясь про себя. По словам старухи, реальная опасность появится лишь в определённый момент, а значит и холуи Вогнара так просто беженцев не найдут. Нужно будет обращаться за помощью к местным, а те, вполне вероятно, не будут расположены доброжелательно. Что и заставит Воинов совершить необратимое.

— Ну вот и хорошо, — кивнул Дейлен, — Напоминать о том, что остальные жители неприкосновенны, будет излишне, не так ли?

Старик обязан был напомнить об этом, иначе его молчание по этому поводу выглядело бы очень подозрительным.

Вогнар никак не изменился в лице, но и ответил не сразу.

— Конечно, я помню об этом, — хмуро сказал он, — Я веду дела честно.

Что ж, он сам это сказал. Мог бы начать торговаться за дополнительную свободу действий, но в таком случае старику бы пришлось ставить его на место. Но глава Вейхоу не такой уж и дурак, потому и не стал пытаться.

Но главе Вихи уже было наплевать на происходящее, ибо только у него на руках были все карты.

— Я рад это слышать, — расслабленно махнул рукой Дейлен, — В общем-то, это всё, о чём я хотел с тобой поговорить.

— Амал-ин, — бросил Вогнар и растворился в темноте. А старик вернулся на своё кресло, покачав головой.

— Бескультурный, — промолвил он и быстрым колебанием вызвал своего слугу.

Отряда гвардии с поддержкой Манипуляторов должно хватить на то, чтобы опалить Воинам Вейхоу их наглые крылья. Впрочем, они не вступят в игру, пока им не развяжут руки.

— Вы вызывали, мой господин, — неслышно подошёл слуга.

— Да, вызывал, — неторопливо сказал Дейлен, откидываясь на своём кресле, — Зови мою гвардию и пяток самых быстрых Манипуляторов, которые сейчас свободны. Есть срочная работёнка. Амал-ин.

Слуга передаст нужную информацию быстрее, чем Дейлен найдёт следы нужных людей.

— Сию минуту, господин, — поклонился молодой слуга и так же бесшумно вышел из дома правителя.

На этом старик хотел и вернуться к своему занятию, но мысли о работе не уходили, словно он мог ещё что-то сделать.

— Ах да, — пробурчал он, вновь закрывая глаза и уходя в мир теней.

Местный агент тоже может помочь в этом деле. Подначить местных сослужить провинции, аккуратно спровоцировать конфликт с воинами Вейхоу — всё это тоже упростит задачу. Наблюдатель сможет всё сделать тихо и быстро...

Вдох... выдох...

— Вы вызывали, Владыка, — поклонилась женщина, чьи белоснежные волосы прямо на ходу плелись из оранжевой паутины энергии.

— Да, Люцилль-тано, для Вас тоже есть работёнка. Не слишком важная, но я бы хотел, чтобы всё получилось.

— Слушаю Вас...

* * * * *

— Что-то совсем нехорошее у меня предчувствие, — нахмурился Миралинь, подойдя к нам.

Мы с Лингоши стояли в магазине и ждали главу семьи Курья, ведь именно он собирался отвести нас к убежищу.

— И что это значит? — спросил я.

Провидение и с ним говорит, что ли?

— Я был Воином много лет, Миншу, — вздохнул мужчина, — И за это время понял, что не стоит игнорировать подобные вещи.

Это и так понятно, но на вопрос-то он не ответил. Самому что ли додумать?

— То есть скоро начнётся война? — чересчур серьёзно спросил я.

— Нет конечно, — улыбнулся Миралинь, — Скорее, опасность лично для меня. Возможно, и для моей семьи, но это уже не точно. Как ты понимаешь...

— Миралинь-тано, может уже пойдём? — ворчливо перебил его Лингоши.

— Сейчас уже пойдём, Лингоши-тано, — учтиво ответил мужчина, — Они уже спускаются...

— Кто?.. — вырвалось у меня, но я уже услышал детские голоса за спиной мужчины, а он стоял как раз перед лестницей.

— Понимаю, — кивнул мой Учитель уважительно, а вот я ничего не понял.

— Зачем?.. — оборвал я вопрос, когда до меня дошло. Серьёзно, всё ведь логично — нехорошее предчувствие, дети, убежище...

— Они пойдут с нами, — подхватил он на руки маленькую девочку лет семи, — И тоже останутся в убежище, пока всё не утрясётся.

Я кивнул, машинально повторив за Учителем, и посмотрел на детей. Мальчик лет десяти и восьмилетняя девочка. Они прятали взгляд и явно не хотели смотреть на нас. И я их, чёрт возьми, отлично понимал. Ещё они были очень заспанными, что совсем не удивительно: детям обычно тяжело подниматься глубокой ночью.

— Лика, поздоровайся с Миншу и Лингоши-таном, — посмотрел мужчина на свою дочь. Та смущённо пробормотала:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, дитя, — чуть поднял губы старик.

— Привет, Лика, — вполне широко улыбнулся я.

Мальчика звали Минай, и он уже был посмелее. Во всяком случае, он смог посмотреть нам в глаза.

Незаметно из-за спины Миралиня выплыла высокая статная женщина. Я посмотрел ей в глаза, но не выдержал её пристальный грустный взгляд.

— Это моя жена, — коротко бросил Миралинь, а женщина кивнула старику. Тот кивнул в ответ.

Помнится, эта женщина вбежала в зал, когда я сорвался на своего деда. Тогда я увидел её лишь краем глаз. А её пронзительный взгляд... Из-за меня её дети оказались в опасности, так что я вполне понимаю её неприязнь, которую она наверняка старательно прячет.

— Пойдём поговорим, Миншу, — коротко показал в сторону алтаря мужчина.

— Хорошо,.. — неуверенно согласился я.

С чего бы нам говорить наедине?

Женщина уже вовсю втолковывала что-то моему деду, глаза которого постепенно расширялись. Старик не привык ухаживать за детьми, а здесь у него нет выбора. Забавно.

Алтарь излучал бледный оранжевый свет, как и всегда. Мужчина встал слева от него и скрестил руки на груди, а я встал справа.

— Если со мной что-нибудь случится, ты обязан будешь позаботится о детях, — серьёзным голосом сказал он.

Это... было неожиданно. Я ожидал каких-то напутствий, предупреждений, но не такого прямого...

— Я не забыл о вашей доброте и предоставленном убежище, — вспомнил я наш прошлый разговор, — Естественно, я не забуду про детей, но Вы должны понимать — пока я не встану на ноги, я не смогу их обеспечить.

— Это очевидно, — махнул он рукой, — Семья протянет какое-то время и без меня. Несколько лет, возможно десяток, но мои сыновья не смогут кормить семью дольше. Один учится быть продавцом, но управлять всей сетью магазинов не сможет; другой подался в Манипуляторы и ещё нескоро сможет достаточно развиться; а третий так и вовсе,.. — скривился он, поведя плечом в сторону.

— Я,.. — не знал я, что говорить, — сделаю всё, что в моих силах.

Миралинь посмотрел на меня исподлобья и покачал головой.

— Что ж, не подведи меня, — утомлённо произнёс он, — Сейчас Курья стоят на своих ногах твёрдо и могут позволить себе помогать случайным путникам. Сделай же так, чтобы мы не сгинули благодаря собственной доброте.

* * * * *

— И что же из себя представляет это убежище? — спросил я Миралиня, который шёл впереди, взяв за руку своих детей.

— Это обычный дом, Миншу, — не оглядываясь ответил мужчина, — Разве что поскромнее нашего, конечно.

Мы миновали центральную часть деревни и шли вдоль какой-то затхлой улочки. Нас окружали редкие покосившиеся домики, в которых уже десятилетиями никто не живёт. Аккуратные отвалы чего-то, прикрытые плотной чёрной клеёнкой. Я очень надеялся, что это не мусорные свалки, а обычные отвалы камня, щебня или даже земли.

— Там вся суть в специальном начертании, внук, — принялся объяснять Лингоши, — Во всём мире только Начертатели научились создавать статичную связь между бивисферой и конкретным местом в материальном мире. Профессия-то не редкая, но в деревне, как ты понимаешь, всё редкость.

— Это так, — согласился мужчина, — Но один мой хороший друг после нескольких лет отшельничества нашёл себя в этом деле, а я попросил его построить мне убежище. Хорошее такое, добротное, чтобы на века.

— Построить... ага, — хмыкнул Лингоши, — Ваш друг наверняка пожал плечами да сказал, чтобы вы сначала дом отстроили.

— Да, примерно так и было, — усмехнулся Миралинь, — Лет десять назад. Я почему-то был уверен, что защита в самом доме. Фундамент там, материалы...

— Это обычное деревенское заблуждение, — махнул рукой старик, — Пока сами не столкнутся с начертанием, не узнают, что оно из себя представляет.

— В том-то и дело, — вздохнул глава семьи Курья, — Удивился я тогда знатно, это да...

Да уж, если взрослый мужчина в деревне может заблуждаться в таких вещах, мне ещё учиться и учиться жить в этом мире... Детство пролетело совершенно незаметно под родительским крылом, и осознание того, что я совершенно не приспособлен к самостоятельной жизни, никакой уверенности в себе не придавало.

— Далеко ещё? — спросил я.

— Скоро будем на месте, — был ответ.

Домики остались позади, и мы свернули в сторону леса, под заботливые кроны Природы. Голые деревья, жёлтая листва под ногами, колючие кусты терновника — всё это было мило моему глазу.

Пока я рассматривал мощные корни деревьев, торчащие прямо из-под земли, Миралинь со своими детьми ушёл далеко вперёд, а вот старик, судя по всему, остановился вместе со мной.

— На этот раз Природа не собирается поддерживать нас, — проворчал он.

— О чём ты? — повернулся я к нему.

— Когда мы уходили... бежали из Циянго, — буквально выплюнул эти слова старик, — Лес был намного спокойнее, не находишь?

Я устало закатил глаза, пытаясь вспомнить тот момент. Лингоши бы не стал говорить о ерунде, если она не имеет никакого для меня смысла. А те впустую потраченные часы в библиотеке... Пожалуй, лучше послушаю своего Учителя на этот раз.

— Что-то такое было, соглашусь, — промолвил я.

— Вот-вот. Хорошо, что ты это помнишь, — закивал Лингоши, — А что сейчас?

— А сейчас ничего, — вздохнул я.

— И я о том же, — опять проворчал он.

Это я могу понять. Старик тоже это понимает, но по привычке ворчит. Природа не обязана помогать людям, она преследует исключительно свои интересы. Она может помочь путникам, принося успокоение и приятный тёплый ветерок в холодный осенний день, но может поступить и совсем иначе. По своему сну я запомнил это «иначе» очень даже хорошо.

— Значит, сейчас нам эта помощь не нужна, — пожал я плечами.

Так-то мой дед обычно оптимистичнее меня, но иногда и на него накатывает...

— Ага, а вот нашим врагам может понадобится, — хмыкнул Лингоши.

Ну вот, о чём я и подумал.

— Да ладно тебе, не всё так плохо, — отмахнулся я, — Ну поможет им Природа, и что с того? В убежище нам ничего не будет страшно.

Если это так, то пусть она помогает кому хочет, мне вообще не жалко. Хоть это и странно, на мой взгляд, — сначала помогать нам поскорее свалить, а потом помогать тем, от кого мы, собственно, и бежим. Двуличие какое-то, хотя натуралисты бы сказали — баланс...

Мой Учитель вздохнул и посмотрел на меня знакомым усталым взглядом. Который я не выдержал и отвернулся. Сейчас меня будут поучать чему-то очевидному и всем известному, а мне, видимо, должно быть стыдно за то, что я этого не знаю.

— Кроме основной защиты из комплекса начертаний, которые в нашей ситуации нам никак не помогут, — начал он, — Этот дом защищён начертанием с символиками Природы. Именно они не должны позволить неприятелям найти нас. А теперь догадываешься, чего я опасаюсь?

А вот это... Брови стянулись к переносице сами-собой, а я даже остановился от осознания.

— То есть начертания Природы заметают наши следы? — спросил я.

— Нет, Миншу, — грустно покачал головой старик, проходя мимо меня, — Это делает основная защита. Каркас любого убежища, скажем так. А вот природные силы не позволяют найти уже сам дом. Они как бы делают дом частью леса.

— Как это? — не понял я.

— Вместо дома любой человек увидит лишь спокойную лесную природу, — немного раздражённо ответил старик.

— А разве они не могут просто...

— Это не маскировка и не сокрытие, Миншу, — продолжал Лингоши, — Это самое настоящее исчезновение. С активной защитой укрытие становится физически недосягаемым для всех людей извне. Кроме человека с ключом от дома, разумеется.

— А...

— Не спрашивай меня, как это возможно, — отмахнулся Учитель, — Я и сам знаю об этом не больше тебя. Захочешь выяснить, как это работает, обращайся к Учёным. Я уверен, что и Начертатели особо не лезут в эти дебри.

Разочарованно выдохнув, я лишь покачал головой. О подобном я никогда не слышал. И звучало это прямо-таки невероятно.

— Мы пришли! — раздался голос Миралиня. Я побежал к нему, а старик ускорил шаг.

Мужчина стоял перед небольшой поляной, заросшей странноватым светло-зелёным мхом. По обе стороны от него лежали поваленные деревья, а в воздухе висел терпкий запах затхлой воды.

— Оно здесь? — подошёл я к мужчине справа.

— Да, — коротко бросил он.

Слева от него стояли нахмуренные Лика и Минай — брат и сестра смотрели прямо перед собой, но как-то отстранённо, словно не замечая окружающей природы.

Миралинь же вовсю перебирал содержимое своих карманов.

— Деревья лежат очень симметрично, — заметил я.

— А? — рассеянно переспросил он, достав горсть монет из внутреннего кармана своего одеяния. Задумчиво посмотрев на них, он переложил блестящие кругляшки в другой карман.

— Странно деревья лежат, говорю, — хмыкнул я, — Даже немного подозрительно.

— Ты много в наших лесах бывал, мальчик? — иронично спросил мужчина, не отрываясь от своего занятия, — Да это место ничуть не выделяется среди всех прочих. А поваленные деревья так и вовсе, — махнул он рукой куда-то в сторону, — Везде.

Так-то оно так, должно быть. Но...

— Вы ключ не оставили дома, часом? — усмехнулся подошедший Лингоши.

— Ха-ха, очень смешно, — сухо и даже немного нервно сказал Миралинь.

— Вот бы был конфуз,.. — пробормотал мой Учитель, глядя на светлеющее небо.

Несколько напряжённых секунд мы стояли молча. Да сколько там у него этих карманов...

— Всё! Нашёл! — торжествующе сказал мужчина, гордо выпрямившись, — На этот раз вам повезло — вы сможете прожить ещё чуть-чуть дольше!

— Кхм, — кашлянул старик, — Спасибо за утешение.

Мужчина поднял руку с ключом повыше и поводил им в воздухе. Сам ключ выглядел достаточно обычно, разве что колец к отверстию в основании ключа было многовато. Обычные металлические кольца разных цветов, но к чему они? Неужели просто для красоты?

Но о ключе я моментально позабыл, уставившись с открытым ртом на картину, что разворачивалась передо мной.

Из деревьев и кустов, из травы и мха, из всего, что было перед нами, явились тонкие ниточки текущей энергии. Они неспешно наливались оранжевым блеском и набирали скорость. Словно огромный паук ткал перед нами паутину, которая шевелилась и уплотнялась. Нитей становилось всё больше и больше, пока всё пространство перед нами не было заполнено сплошным оранжевым светом.

Затем проявились очертания. Лёгкие намёки на стены, на фасад здания и даже на покатую крышу, которые небрежными взмахами карандаша малевал какой-то огромный художник. Оранжевый свет понемногу уступал место привычному тёмно-коричневому деревянному цвету стен и крыши. Потоки высыхали прямо на глазах, пропадая намного быстрее, чем появлялись раньше.

Ещё секунда — и вот передо нами стройно высится обычный двухэтажный домишко, подобных которому я видел немало в том же Тайлаганге. У нас в Циянго слишком много было старых домов, да что там говорить — десятилетиями в нашей деревни ничего нового не строили, так что и такой дом на мой взгляд выглядел довольно уютно.

— Захватывает дух, не так ли? — спросил меня улыбающийся Лингоши.

— Да, это было впечатляюще, — признался я.

А вот дети никак не отреагировали. Не раз уже бывали здесь, я полагаю. Надеюсь, родители приводили их сюда просто так, не пряча от очередной угрозы. Хотя... Чёрт знает местных, может, здесь подобное — обычное дело.

— Проходите, господа, — бросил Миралинь, подходя к дому первым. Дети шли прямо за ним.

Я следовал за ним, а Лингоши шёл за мной, опираясь на свой сбитый деревянный посох — вечный спутник пожилого отшельника.

Небольшая веранда дома с низким ограждением из редких деревянных досок встречала нас, а по обе стороны от двери стояли высокие деревянные колонны с неизвестными мне символами. Я с любопытством прикоснулся к одному из столиков. Он был... холодным. Сам не знаю, чего я ожидал. Не каждый день видишь дом, который появляется прямо из воздуха.

Миралинь уже несколько секунд возился с замочным механизмом.

— Дом как дом, мальчик, — усмехнулся мужчина, не поворачивая головы, — И всё здесь обычное.

Замок щёлкнул, дверь бесшумно отворилась, и дети побежали внутрь.

Я хотел было отправиться за ними, но Миралинь меня удержал.

— Погоди ты, успеешь ещё с интерьером познакомится, — проворчал он, — Сейчас я отдам тебе ключ и мы распрощаемся.

С этими словами он подошёл к краю террасы и совершил сразу несколько необъяснимых действий. Небрежный взмах руки — и на дощатой поверхности материализовался маленький столик. Пока я от удивления водил пальцем туда-сюда, глава Курья положил на стол ключ от дома и возложил перед ним руки. Больше он ничем не стал меня удивлять, но мне хватило и этого.

— А...

— Ш-ш-ш, — шикнул он на меня, прикрыв глаза и сжав челюсть.

— Отойди, не мешай ему, — отвёл меня в сторону подошедший Лингоши.

— А что... А как...

— Копирование, Миншу, это простое копирование, — терпеливо сказал старик, когда мы отошли обратно к раскрытой двери, — Трюк стар как мир, вот только и ключ от убежища — предмет непростой. Нужно приложить чуть больше усилий, чтобы создать его.

— А почему там...

— Когда начнём работу с потоками, ты быстро освоишь этот навык, — продолжал он как ни в чём ни бывало, — А пока...

— Да я понял уже, дед, — сердито перебил его я, — Ты мне другое объясни: откуда там стол появился?

— Стол? — не понял Лингоши.

— Да, того стола там изначально не было...

Ещё несколько секунд потребовалось Лингоши, чтобы понять, о чём я говорю.

— А-а-а, это, — махнул он рукой, — В современных домах недавно начали использовать вложенную мебель. Технология появилась довольно давно, но до деревни, как обычно, дошла с опозданием. Обычное дерево особым образом обрабатывается и становится бивичувствительным, а затем мебель из него устанавливают в доме и замедляют до предела таким образом, чтобы она исчезла из материального мира. А вернуть её можно только энергопетлёй, которую без труда крутит любой адепт.

— М-м-м, — промычал я, потирая переносицу, — Понятно.

Очередная невообразимая ерунда, которую придётся отложить в копилочку новой ереси. Здорово, что сказать.

— Подойдите сюда, — окликнул нас Миралинь.

Похоже, копирование он закончил.

— Так, мальчик, — посмотрел на меня мужчина, когда мы со стариком подошли к его столу, — Тебе я оставляю это.

С этими словами он взял со стола новосозданный ключ и протянул его мне. Я осторожно взял его.

Ключ выглядел так же, как и его старший собрат, но разноцветных колец на нём уже не было.

— Это ключ от дома, — сказал Миралинь, задумчиво поглаживая бородку, — Когда я уйду, я верну защиту убежища, но снять её Вы уже не сможете. Вам это и не нужно.

— Очевидно, — кивнул Лингоши.

Я тоже машинально кивнул. Ключ от дома нам в любом случае пригодится, ведь мы не собираемся сидеть здесь вечно. А снимать защиту нам действительно нет никакой необходимости.

— Ключ исчезнет, когда ты пересечёшь границу скрывающего купола, — предупредил меня мужчина, — Когда вы уйдёте, обратно уже не сможете вернуться.

Хм-м, понятно. Но как тогда...

— А что же Ваши дети? — спросил я.

Миралинь вздёрнул брови от удивления, а старик недовольно цокнул.

— Не глупи, малыш, — нетерпеливо сказал он, — Проводим их до дома Курья и будем таковы.

— Действительно,.. — нахмурился я, а Миралинь с укором посмотрел на меня. Не очень красиво с моей стороны намекать на то, что я собирался уйти отсюда, оставив детей здесь, в лесу. А ведь я пообещал позаботиться о них, а тут...

— Ладно, идти мне уже пора, — почесал затылок глава семьи Курья.

Лингоши шагнул ближе и протянул мужчине руку.

— Будьте осторожнее с этими жёлтыми палачами, Миралинь-тано, — серьёзным тоном сказал мой Учитель.

— Надеюсь, осторожность сохранит мне жизнь, — хмыкнул в ответ мужчина, пожимая протянутую руку.

Было в его тоне что-то тоскливое, словно за нарочитой его беззаботностью прятался страх. За себя. За детей. За всю свою семью.

— Я не забуду об этой великой услуге, Миралинь-тано, — твёрдо произнёс я, глядя в грустные глаза Миралиня, — И будьте уверены, Ваши дети не останутся в беде.

— Рад это слышать, — ответил он вяло, будто ему уже надоел этот разговор.

— Но всё же постарайтесь выжить, — улыбнулся я.

— Уж будь уверен — первым я в драку не полезу, — проворчал он, взяв со стола свой ключ. Напоследок он бросил, уже не поворачивая головы:

— Проследите за Ликой. Я с ней говорил, но ей тяжело даются такие вещи. Минай сознательный, с ним ничего не будет.

Вот теперь это был уже откровенно грустный голос.

— Конечно, — ответил Лингоши.

Больше Миралинь не сказал ни слова. Быстрым шагом он пересёк террасу, спустился по короткой лестнице и так же быстро направился в лес, откуда совсем недавно сюда пришли мы.

Внезапно совсем близко послышались частые-частые шаги. Лёгкие, почти невесомые, но в то же время неуклюжие детские шаги...

— Держи её, Мин, — негромко бросил Лингоши, и из-за двери вылетела Лика. Я растерялся, но лишь на мгновение.

— Па-а-а-а-п-а-а! — плаксиво протянула она и побежала к своему уходящему отцу, тоскливо вытянув в его сторону руки.

Я мягко ухватил её за плечи.

— Прости, Лика, но ему нужно уйти, — я не знал, что говорить, поэтому действовал по наитию.

— Я хочу с ни-и-и-им, — заплакала девочка, безуспешно хватая руками воздух.

— Мы скоро придём к нему, я обещаю! — начал увещевать её я.

— Почему он оставил меня здесь?! Я не хочу... не хочу! — плакала она.

Я сел на колени и приобнял девочку, совершенно не представляя, как её успокоить. Старик безучастно провожал взглядом Миралиня.

Глава семьи Курья остановился метрах в двадцати от дома, повернулся к нам и достал свой ключ. Несколько круговых движений ключом — и мужчина исчез из поля зрения. Природа закрыла нас своей невидимой шалью.

— Надеюсь, нас всё же не найдут, — проворчал Лингоши.

Я всё ещё обнимал притихшую девочку, но его слова вернули меня к нашему разговору перед домом. Однако... Однако на этот раз я не был столь оптимистичным.

— Только надеяться нам и остаётся, старик, — промолвил я, — Теперь только это.

* * * * *

— .. и в итоге мы так до самого вечера и просидели на том полигоне, — вещал Рем, — Мои, конечно, пытались мне тут в позу встать, но какой там.

— Понятно всё, — хмурился Локус, — Выбирайтесь оттуда.

— Конечно, кэп, — усмехнулся офицер, а его образ слегка дрогнул в дымке сумрачного мира, — Мы вам уже помочь не успеем, ведь так?

— Не успеете, — покачал головой командир, — Главное — покиньте СОНА побыстрее и будьте на связи, чтобы я мог передать вам новые директивы.

— Хорошо,.. — медленно произнёс Рем, задумчиво посмотрев в сторону, — А точка встречи?

— Идите к Циянго, — небрежно мотнул головой Локус, — Мы тут скоро закончим в любом случае, так что встретимся уже там.

— Как скажешь, Локус-тано, — слегка поклонился Рем.

— Уйти-то сумеете? — поджал губы командир.

— Что-нибудь придумаю, — отмахнулся офицер, — Здешний люд очень любит хвалиться своей системой датчиков, но, как ты можешь понять, надуть её не так сложно. Мы справимся.

Локус не был так в этом уверен, но и помочь ничем не мог, поэтому не стал тревожить офицера попусту.

— Рассчитываю на вашу находчивость, — серьёзно кивнул он, — Встречаемся на руинах Циянго, если не появятся другие цели.

— Как скажешь, командир, — кивнул в ответ Рем, уже отворачиваясь и пропадая.

— Амал-ин, — бросил Локус и уже через секунду вновь оказался на лесной тропинке в окружении гвардейцев.

Разговор был недолгим, длился буквально несколько минут, поэтому Воины и заскучать не успели. Они смотрели в сторону показавшихся домов и что-то негромко обсуждали.

— Как там в СОНА? Проблемы есть? — спросил Отто, бросив взгляд на своего друга.

Всё это время он стоял рядом и следил за тем, чтобы командира никто по глупости не побеспокоил.

— Выбраться оттуда... может быть непросто, — задумался Локус, — Но я думаю, Рем справится.

Отто только пожал плечами, но не сказал ни слова.

— Продолжаем путь, бойцы! — крикнул командир своим подчинённым, на что те машинально зашагали вперёд, продолжая свои тихие разговоры. За ними пошли и офицеры.

— Сейчас явимся на Главную Площадь, проясним обстановку, свяжемся с Владыкой и закончим наконец наше дело, — расписал ближайшие действия Отто.

— Да, так и поступим, — ответил Локус и повернул голову на восток.

Солнце ещё не было видно, но утренний свет уже начал заливать всё пространство кругом.

Внезапно ощущение какой-то лёгкой потери настигло командира. Словно тот лишился чего-то важного и простого, к чему привык уже давно. Несколько секунд он потратил на осознание ситуации, после чего вновь встал.

— А ведь всех проблем... — начал Отто, но Локусу было не до разговоров.

— Аргх-х-х, — яростно прорычал он.

Отто тоже остановился и посмотрел на него.

— Что случилось, командир? — с тревогой спросил он.

— Следы наших беглецов... Они исчезли! — злобно процедил он.

Отто широко раскрыл глаза и медленно начал сжимать кулаки.

— Демоновы отродья, ну вот же дерьмо, — выругался он, — Неужели?..

— Да, Отто, всё именно так! — чертыхнулся командир, — Эти твари каким-то образом укрылись от моих глаз.

— Эй! Вы чего опять встали? — крикнули Воины, оглядываясь на офицеров.

— Укрытие... Здесь, в этой глуши... Убежище, — медленно цедил Отто, не обращая внимания на гвардейцев, — Каким чудом они откопали здесь...

— Это уже неважно, Отто! — перебил его Локус, — О другом нам надо думать сейчас, о другом.

— Да-да, ты прав, но.., — торопливо ответил Отто, — Но кто им дал, откуда...

— Что-то случилось, командир? — подбежал к офицеру один из гвардейцев.

Вопрос-то правильный, но... Локус внимательно посмотрел на подбежавшего Воина. Он был спокоен и даже не представлял, что только что произошло с их задачей.

— Смерть беглецов отдалилась ещё дальше, вот что случилось, — со злостью выплюнул командир «Копий Вейхоу», — Так что об отдыхе вы точно можете забыть.

Глава XV — Боль - сестра Смерти

Кенучи и гвардейцу пришлось ждать недолго, не больше пятнадцати минут. Всё это время они просто стояли и смотрели на широкую полоску деревенской дороги.

— А вот и наши гости, — довольно улыбнулся Клеон, обратив взгляд в сторону тускло-жёлтых людей на горизонте.

Сам он снял свою гвардейскую экипировку, убрал оружие и стоял в одной тёмно-синей рубашке и штанах такого же цвета. Был бы похожим на обычного деревенского жителя, если бы не стальной взгляд военного с железной волей. Впрочем, военные есть везде и в деревнях тоже.

Лангерт стоял чуть позади гвардейца и уже согнулся в учтивом поклоне.

Гвардейцы шли молча и быстро. Никто не говорил, не поворачивал головы, даже не глядел на красивое расцветающее небо.

Впереди шли два гвардейца, один из которых отличался от остальных цветом своего плаща и властным видом.

Отряд довольно быстро подошёл к Клеону и Лангерту, которые стояли чуть в стороне от дороги. Клеон знал, что Локус обратит на него внимание, не сможет проигнорировать двух человек, что глазеют на него. И он был прав.

Смесь удивления и радости, воодушевления и... скорого разочарования. Две секунды — и командир «Копий Вейхоу» взял себя в руки, но Клеону хватило и того. Разочарование... Так приветствует потерянного офицера командир отряда. Так он относится к хорошему другу, попавшему в беду. Начальник разочарован своим подчинённым.

Последние сомнения в принятом решении окончательно выветрились из головы теперь уже однозначно бывшего гвардейца.

Локус и Отто стояли, даже не пытаясь скрыть своё удивление.

— Доброе утро, Воины, — демонстративно поклонился Клеон. Поклон был не слишком глубоким, но вполне уважительным, — Что привело Вас в эту славную деревню в такую рань?

Лангерт сохранял положение тела и держал почтительную улыбку, благоразумно не начиная разговор с вышестоящими людьми.

Командир «Копий» не обратил никакого внимания на жест Клеона. Лицо Локуса сочувственно скривилось.

— Что же с тобой сделали, Клео,.. — с нескрываемым сожалением прошептал он.

— Мне раскрыли глаза, — коротко ответил тот, твёрдо смотря в глаза своему бывшему командиру, — Наконец позволили увидеть, кем я являюсь на самом деле. А после моей... вспышки добрые люди даже помогли вернуть мне рассудок. Они сделали это бескорыстно, потому что они свободны. И само-собой, они могут позволить себе честные поступки. Я тоже...

— Аламир тебя храни, но что же за чушь ты несёшь, — покачал головой Локус, — Тебя никогда не принуждали воевать и убивать людей, нет, — ты сам стремился к этому ещё с юношества. Именно ты всегда с каким-то особенным остервенением рвался к силе и контролю, словно... Словно готовился к противостоянию со всем миром. Высокими амбициями ты никогда не отличался, но...

— Тогда зачем? — зацепился за нужные слова Клеон, — Зачем мне это было нужно? К чему я стремился?

Локус неопределённо пожал плечами.

— Возможно, когда-нибудь ты хотел возглавить отряд... или перебраться в другой, — медленно произнёс он, — Но...

— Уж будь откровенен — ты не знаешь, к чему я стремился, — процедил Клеон, — Зачем я из года в год нанимал Манипуляторов для тренировок, зачем отвергал любые отношения, что выстраивались вокруг меня, почему на корню рубил любые привязанности и никому не верил. Ты ни о чём не знал. Для тебя я был удобным солдатиком, не более. И даже я не знал, к чему все эти старания. Тогда я этого ещё не понимал.

Локус хмуро посмотрел в сторону домов, заборов и покосившихся старых крыш. Затем он неохотно вернул взгляд на Клеона, но смотрел словно сквозь него, уже абсолютно не заботясь о произошедшем.

— Я хотел понять себя, избавиться от военного влияния, что ещё с детства оккупировало мою голову, — Клеон буквально смаковал эти слова, — Но в стенах казарм, среди постоянного гула...

Отто прокашлялся, толкнул Локуса. Тот немного встрепенулся.

— Я понял, ты невероятный страдалец, а мы ужасные люди, но можно мне поговорить с кенучи? — деловито спросил он.

— Позволь договорить, — стиснув зубы отвечал Клеон, — Твои подчинённые даже не догадываются, что они теряют, пока остаются на военной службе. Здесь нет личностей, нет имён, здесь одни каменные маски и слепые прорези вместо глаз, которые мешают увидеть...

— Достаточно, — резко одёрнул его Локус, надавив голосом и своей властью.

— Мешают... да, мешают.., — Клеон отчаянно боролся с волей своего командира. Упрямство и сила воли одного столкнулись с властью другого.

Старые привычки не уходят за один день, а власть командира вцепилась в гвардейскую подкорку очень сильно.

В итоге Клеон больше не смог сказать ни слова. На его упрямом лице чёткими и ровными линиями отображались напряжённые скулы и сжатые челюсти, а в глазах притаилась злость.

В следующие секунды всё произошло слишком быстро для борющегося Клеона. Отто резким движением руки рубанул по воздуху на уровне шеи гвардейца. Фигуру Клеона обернуло оранжевой дымкой Сдвига, но мимолётная вспышка в форме ладони успела ударить его раньше.

Клеон рухнул как подкошенный в ноги Локуса, а Отто скривился, встряхнув пальцами правой руки. Воины используют Тень, когда нужно ударить незамедлительно, а руки не достают противника. Энергия удара переносится потоками на необходимое расстояние. На мгновение она словно формирует тень адепта, откуда и пошло название умения. Но обычно хватает и отдельных проявлений рук или ног.

— Спасибо, Отто, — слегка удивлённым тоном произнёс командир, недоумевающе смотря на тело Клеона.

— Да не за что, право слово, — отозвался тот с таким же удивлением, — Как-то он... даже не знаю...

Однако долго командир не стал смотреть на Клеона. Он посмотрел на друга и сказал уже безо всякого интереса:

— Слишком просто он нам дался. Нам нет с него проку. Он уже слишком... противоречивый. Его стремление быть сильным и самобытным осталось где-то позади. Пусть занимается чем хочет.

— Да ты... Ты серьёзно? — вскинул брови Отто, — Такой специалист сам даётся тебе в руки, а ты...

— Люди не инструмент, Отто, пора бы тебе вспомнить об этом, — резко ответил командир, задумчиво глядя на бледного кенучи, что одиноко и скрюченно стоял рядом, — Инструментами мы можем пользоваться так, как нам заблагорассудится. Он ничего не потребует взамен. А люди... люди слишком самобытны, чтобы забирать друг у друга волю. Толика власти у одного, честолюбие или жажда наживы у другого... И в итоге этот человек больше никогда не будет прежним, не будет работать с той же самоотдачей. А значит, он мне не нужен. Ты меня понимаешь? — посмотрел он на хмурого друга.

— Умом — да, но в остальном.., — покачал головой тот, — Посоветуйся с Владыкой, не стоит...

— Он поддержит моё решение в любом случае, — отмахнулся Локус, — А мы и так слишком много времени потеряли.

Увидев, что Отто молчит, командир обратился к спине Лангерта.

— Доброе утро, добрый кенучи-тано. Мы к Вам по поводу Ваших нынешних постояльцев. Уверяю Вас: если вы ответите на наши вопросы, судьба нашего бывшего офицера минует Вас. В противном же случае... Вам останется только позавидовать ему.

* * * * *

Главная Площадь Тайлаганга уже не пустовала. По серой плитке неспешно прогуливались редкие торговцы и купцы, писчие и чиновники, надсмотрщики и полицейские. Первые по утрам обходили деревню, проверяли скорость потоков; несколько угрюмых бородатых мужчин стояли возле горящего костра и проверяли уже его, не обращая внимание на окружающих. Полицейские же небрежно прогуливались по периметру, негромко переговариваясь.

Но спокойную обстановку, что повторялась изо дня в день, нарушило появление отряда воинов в синих плащах. Все были в полном боевом облачении, разве что без шлемов, у всех были мечи в ножнах. Несколько воинов несли копья. Отряд выглядел угрюмо: жёсткие и серьёзные глаза жадно рыскали по Площади.

Многие жители открыто и с опаской посмотрели на гвардейцев. Полицейские напряглись и начали понемногу менять позицию. Но Локусу на всё это было плевать.

— Давайте рассуждать здраво, — процедил он стиснув зубы, — Найти семью, которая может позволить себе убежище в этой глуши — это великая удача.

Отто стрельнул в него глазами — голос командира не был похож на голос спокойного человека.

— И не менее большая удача — заболтать эту семью, чтобы он спрятала двух незнакомцев, — цедил командир «Копий».

Ещё у первых домов Тайлаганга Локус одёргивал Отто примерно за такие же мысли, которые не относятся к делу. Всплески эмоций часто случаются у офицеров, это не было чем-то новым. Отто знал, что его друг остывает довольно быстро, но проблема была в том, что на это не было времени. Сейчас гвардии нужна холодная голова её командира.

— Нам нужно думать, как действовать, а не корить судьбу-злодейку за случившееся, — резко ответил Отто, — Лучше направь свою злость в правильное русло и скажи, что нам делать дальше.

Это было нагло, но сейчас именно это и требовалось. Локуса нужно было одёрнуть, чтобы он, наконец, включил мозги и начал работать.

Это сработало, но лишь отчасти: Локус возмущённо посмотрел на своего друга и набрал в грудь воздух, а Отто смело повернулся к нему, стараясь не обращать внимания на волны злости и гнева, из-за которых он с трудом и на ногах стоял.

Но командир ничего не сказал, шумно выдохнул, упрямо мотнул головой и пошёл вдоль низкого ряда витрин по левую сторону Площади. Рем остановил остальных Воинов, что хотели пойти за командиром.

— Что там с ним? — спросил один из них.

— Пусть поуспокоится, — ответил Отто, — Он пошёл связываться с Владыкой, я полагаю.

— Ну ладно,.. — растерянно ответил Воин.

— У нас есть план действий? — неожиданно спросил Каин, шедший в конце отряда.

— Нет, — немного помедлив, ответил Отто, — Есть предложения?

Основная часть решений обычно шла от командира гвардии. Командир не очень часто поддерживал инициативы офицеров, но всегда прислушивался к их мнению. С предложениями рядовых гвардейцев всё было ещё более печально. Поэтому гвардейцы заметно оживились, когда им наконец предложили высказать своё мнение.

— Пойти к местным органам самоуправления, объяснить ситуацию и попросить содействие.

— Не стоит втягивать местных. Лучше просто пробежаться по окрестностям. За час найдём!

— Обойти дома самых зажиточных семей. Выяснить, кто из них...

— Довольно, — вздохнул Отто, и последний говоривший замолчал. А им был Каин.

— Значит так, — посмотрел офицер на толпу гвардейцев, — Никого мы просить о помощи не будем. Нет у нас такого права. А искать убежище вручную тоже довольно глупо — и времени много потратим, и не факт, что нам удастся найти убежище.

— Да с чего бы...

— Да с того, — припечатал Отто, — Начертание, защита... Вам эти слова о чём-нибудь говорят?

Гвардейцы примолкли. Некоторые нахмурились, осознавая услышанное, остальные же упрямо вздёрнули головы.

— И всё равно, откуда здесь...

— Пожалуй, закончим на этом наше народное вече, — покачал головой офицер.

Затем он внезапно посмотрел на Каина.

— Твоя мысль хороша... Но есть и проблемы, — медленно произнёс он, — Предположим, нашли мы нужную семью. Что делать дальше?

— Как это — что? — удивился Воин, — Выбивать-то информацию мы умеем. Берёт главу в оборот, угрожаем женщинам и детям — расколется как миленький.

— Ещё раз говорю — местные для нас неприкосновенны, — терпеливо ответил Отто, — Лишь Циянго по праву была в нашей власти.

— То есть... Чтоб его, — скривился Каин, — Мы ведь не будем его убивать, просто получим... ответы на свои вопросы.

— В конечном итоге нам придётся поступить так, — проворчал подошедший Локус, отчего все вздрогнули. Все, кроме Отто. Тот к неожиданностям от своего друга уже давно привык.

— Что передал Владыка? — спросил он.

А передал он явно неприятные вести, которые заставляли командира «Копий Вейхоу» морщиться и хмуриться.

— Местных нам трогать нельзя, — недовольно сказал он, — Но лишь... официально, скажем так.

Отто напряжённо выдохнул и начал медленно потирать лицо.

— Намёками бросался? — спросил он, не отрывая руки от лица.

— В том числе, — горько усмехнулся Локус, — Всеми силами напирал на то, что убивать нам нельзя, но информацию получить мы обязаны.

Гвардейцы недовольно зашумели.

— Наш Владыка что, просто переложил на нас ответственность? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Владыка стоит выше всех нас, и не нам указывать ему, как поступать, — громко ответил командир, — Если он предложил нам подобный выход, нам не остаётся ничего, кроме как последовать его воле. А вам не остаётся ничего, кроме как заткнуть свои неблагодарные глотки и выполнять мои приказы!

После громкой речи все гвардейцы смиренно примолкли, а Локус хмуро потёр лоб ладонью. На самом деле, в обычной ситуации гвардейцы никогда бы не посмели перечить свою командиру. Не стали бы вставлять неуместные комментарии и жалобы. Вспомнили бы, что они профессионалы, а не необученная армейщина. Но мотивация влияла на них слишком сильно. Одно дело — честно выполнять свой долг, обеспечивать правопорядок на территории своей родной провинции, громить шпионов и диверсантов, выискивать рецидивистов и вскрывать другие гнойники провинции. Но уже не с таким воодушевлением идут гвардейцы на уничтожение ни в чём не повинной деревни, которая подвернулась под руку Владыке. Гадко и мерзко стало у многих Воинов, что ещё не прошли через вереницы бессмысленных смертей на войне, не ошпарились ещё ужасом убийства мирных людей. Преследовать не пойми кого среди пустынных деревень, скакать по диким, необжитым горам... А самый-то главный вопрос — зачем всё это? К чему эти десятки смертей? Как безопасность Вейхоу связана с жителями крошечной деревушки, которым до Вейхоу и дела нет?

Флегматичность Локуса тоже не вдохновляла Воинов. Командир не может вдохновить своих подчинённых, если он и сам равнодушен к поставленной задаче. Локус это понимал, но не собирался обманывать своих людей.

— Скоро мы свалим отсюда, господа, — тихо произнёс он, не поднимая взгляд на притихших гвардейцев, — И будьте уверены — Владыка может быть особенно щедрым, когда речь идёт о таких тайных поручений.

Воины криво усмехнулись. Некоторые подняли брови.

Тем временем к отряду подошёл местный полицейский. Серая форма, дубинка на поясе — обычный провинциальный работник силовых структур. Несмотря на довольно безобидный вид его дубинки, которую можно было принять и за обычную палку, никто бы не стал её недооценивать — изолирующие начертания на всём полицейском оружии всегда отлично справлялись с правкой мозгов преступников. Один удар — и о большинстве навыков адепта на несколько часов можно забыть. Начертание медленной поступью шло из города в деревню, но теперь уже вряд ли можно сыскать хоть одну деревню в Китае, где полиции не поставляют изолирующее оружие.

— Кхм-кхм... Какова цель Вашего визита? — осведомился лысеющий мужчина с канцелярской улыбкой, бегая глазами по лицами офицера и его друга.

— Какие-то проблемы, полицейский-тано? Мы кому-либо мешаем? — улыбнулся Локус.

А сам надеялся, что мужик струсит связываться с такой толпой и не будет настаивать со своими вопросами.

— Нет, Вы никому не мешаете, — твёрдо ответил тот, — Но наличие чужого военного контингента на территории столь слабозащищённой деревни не может...

— Мы здесь по важному делу соседней провинции, и у нас есть необходимые разрешения от наместника вашей провинции, — нетерпеливо перебил его Локус,

— Эм-м-м... Но...

— Как вы понимаете, уровень тут довольно высокий, — невозмутимо продолжал Локус. Затем он вперился своим орлиным взглядом в хмурящегося мужчину, — Вам ведь не нужны такие проблемы, не так ли?

Мужчина хмуро молчал, уставившись в землю.

— Всё равно, — сказал он, не поднимая глаз, — Предъявите, пожалуйста, необходимые документы.

Локус презрительно усмехнулся и отошёл в сторону. Полицейский проводил его задумчивым взглядом.

Слово взял Отто.

— Вы же не хотите связываться с таким отрядом, полицейский-тано? — вкрадчиво начал он, — Если начнёте резню, то и сами погибнете, и жителей своих подведёте. Нас потом, конечно, тоже изживут, но свою задачу мы в любом случае выполним. Вам нужна эта лишняя кровь?

— Предлагаю начать во-о-он с того большого дома, — после недолгого молчания сказал Отто, указывая в сторону здорового двухэтажного здания на углу Площади. Прямоугольные окна, искусная резьба, покатые крыши и огромный павильон вместо всего первого этажа.

— Давай оттуда и начнём, — кивнул Локус, — Владелец этого места должен быть богат.

* * * * *

— Нет, простите, мисс, но эти часы лучше не трогать! — весело воскликнул полноватый мужчина, подходя к пожилой женщине. В одной руке он держал какой-то справочник, а в другой — обычную трость с тёмно-зелёным камнем в навершии. Он быстро и деловито передвигался по заведению и помогал людям с выбором, стараясь обмолвится хоть словом с каждым человеком. Кроме него этим занимались ещё пяток консультантов неприметной наружности, но полную информацию о товаре знал только он.

Но некоторых людей, в особенности пожилых, никакие предостережения не останавливают. Хотят всё потрогать и всё тут. Женщина как раз потянула руки к блестящему циферблату часов, что виднелся прямо на уровне глаз и так и притягивал к себе взгляд.

— Ой-ё-й, прошу прощения, добрый господин, — зачастила та, повернувшись к улыбающемуся мужичку, — И что Вы там только в них накрутили?

— Регулятор скорости, таймер, секундомер, высокоточный будильник — стандартный набор, — бодро прошерстил он, уже не первый раз произнося эти слова по памяти, — Но Вам бы лучше подошла другая модель, которую легче настроить и использовать. Пройдёмте к этому столу...

— Ох да, конечно, давайте взглянем...

Вокруг было довольно суетливо: несколько десятков человек приценивались к здешнему товару — по-настоящему редким и качественным часам.

— Дорогой, смотри какие симпатичные стрелки! А этот благородный серебряный цвет! Как раз к моему браслету, — восторженно начала одна молодая девушка, стреляя глазами то на своего парня, то на вожделенные украшения. Сам же парень что-то внимательно высматривал на витринах, не обращая внимания на самые заполненные столы и витрины.

— Да не смотри ты на те, там в основном бижутерия. Надо что-то поинтереснее взять, с полезными функциями, — терпеливо произнёс он, уже не в первый раз осаживая девушку, — Пока мы в этой глуши у одного из лучших местных часовщиков, этим надо пользоваться, а не безделушки собирать.

— Ну пожалуйста...

— Я всё сказал. Если что-то такое хочешь, мы и у себя дома купим. А здесь на них наверняка цены ломят. Престиж же, все дела.

Девушка ещё несколько секунд смотрела на него с жалостливыми глазами. Парень не выдержал и посмотрел на неё. На его лице словно струнка дёрнулась.

— Потоками тебе голову задурили что ли?

— Ну ты совсем-то не обижай, ладно? — насупилась она, — Меня такие фокусы не пронимают, просто... Ну они очень красивые.

— Соглашусь с юной дамой, — поддакнул проходящий мимо мужчина, постукивая своей тростью и уносясь на помощь очередному покупателю.

— Чем бы дитя не тешилось,.. — вздохнул парень, доставая кошелёк из кармана тёмно-синих брюк.

Девушка красовалась в длинной утеплённой мантии без капюшона — одежда скорее европейская, чем китайская.

Самого хозяина мало кто знал в лицо. По слухам, он вообще редко появляется на людях, в основном засиживаясь целыми днями за своей работой, но никто и не был против — часовщиком он был отменным. Одним из лучших во всей Вихи, если на то пошло. Однако он не торопится расширяться, и по сей день главным магазином является относительно скромный «Закуток во времени», что расположен на Главной Площади Тайлаганга — безвестной деревеньки на окраине Вихи. На «закуток» этот широкий торговый зал, конечно, не походил, но и всех покупателей вмещал. Обычно.

— А какой у них срок службы? — недоверчиво сдвинул брови бородатый мужчина в чёрном.

Полноватый весельчак с тростью даже позволил себе вздохнуть, но улыбка продолжала сиять на его лице. Он уже битый час отвечал на вопросы этого недоверчивого мужичка, но всё никак не мог пробить броню его скепсиса.

— От двух до трёх лет, в зависимости от использования, — выдохнул он, — Это я про настоящие... то есть про модифицированные часы говорю, — поправился он, — Обычные механические часы служат десятилетиями, пока сами не сломаете...

— Ну не верю, что два-три года, — упрямо перебил бородач, теребя свою бороду, — Таких часов даже в столице не найдёшь, а Вы такое говорите! Хотя нет, часы подобные найти можно, но срок службы в разы меньше!

Мужчина с тростью скучающе закатил глаза и продекламировал:

— Вместе с любой покупкой в «Закоулке» Вы получаете гарантийный талон, позволяющий Вам вернуть деньги за товар в случае, если...

— Немыслимо! Просто невозможно! — пробормотал мужичок, потирая лоб, — Часто Вам приходится возвращать деньги, я полагаю...

— Ваше право так считать, — сухо ответил продавец, словно оскорбившись, — А теперь простите, но мне ещё с другими нужно поговорить, так что всего доброго.

Но не успел он развернуться и сделать несколько шагов, как его остановил непонимающий голос мужичка.

— Вы меня выгоняете? — удивлённо спросил мужчина.

— Конечно нет, что Вы, — мягко ответил тот, повернувшись вполоборота, — Просто Вы мне не верите и сейчас уйдёте.

С этими словами он ушёл уже окончательно, оставив мужчину в чёрном костюме недоумевать.

— Эм-м...

* * * * *

— Надеюсь, Ваши слова не пустой трёп, — пробурчал бородатый агностик, но было уже поздно нести свою браваду — ноги уже у кассы, желанные часы в руках довольного торговца, как и деньги за них, а в ушах — до боли знакомое, сладостное мурлыкание продавца, что вовсю расхваливал свой товар.

— ..а если что-то произойдёт, Вы всегда сможете вернуть их обратно за полную стоимость! Однако должен Вас предупредить: если Вы намеренно их сломаете или повредите, то мы вернём Вам лишь половину стоимости!

— Да-да-да.., — бурчал как сомнамбула бородач, не отрывая взгляда от часов, — Можно уже уходить?

— Да, конечно, — кивнул ему торгаш, протягивая его часы, — Был рад Вам помочь! Заходите ещё!

— Обязательно, обязательно.., — пробормотал мужчина и туго повернулся к выходу. Ноги его шли медленно, а взгляд был пустым и отрешённым. Но вовсе не из-за потраченных денег...

Но взгляд мгновенно протрезвел, а глаза расширились, когда он увидел вошедших. Тёмно-желтая броня, которую было отлично видно в оранжевом свете. Ножны, которые висели на поясе воинов и внушали опасения. Жёсткий взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Бородач не был трусом, но что-то ему подсказывало, что пока лучше отстраниться от этого места. Гостей обычно не трогают. Но это гвардия. У неё свои законы, свои правила. Если ей понадобится, она может убить почти кого-угодно. И даже останется сухой в море крови. И выйдет из неё тоже сухой.

Придав лицу невозмутимое выражение лица, мужчина степенно пошёл ко второму выходу, откуда не шли вереницей жёлтые люди. К тому же выходу подобным неторопливым шагом, не теряя своё мнимое достоинство, шли все остальные посетители.

Консультанты как-то незаметно скрылись с глаз, убравшись через скрытые двери. Продавец с тростью медленно привстал возле кассы и внимательно поглядел на вошедших.

— Тук-тук, — негромко сказал первый вошедший, кем, несомненно, был сам Локус. Командир всегда старался идти первым, ведя за собой смирную цепочку остальных Воинов.

По скорому решению Отто вместе с частью бойцов остался снаружи. И в магазине двадцать три человека будут теснится, и бессмысленно всем месте заходить, и входы-выходы перекрыть тоже было нужно.

Наконец последний гвардеец зашёл в широкое помещение магазина, и десять Воинов во главе с командиром стояли перед множеством тикающих часов, что лежали на столах, на витринах и даже просто на стенах.

— Кого это ко мне ветром занесло? — спокойно спросил он.

Локусу не понравился его тон. Командир привык к ситуациям, когда простые люди лебезят перед ним, боятся посмотреть в глаза или просто выражают почтение голосом. Этот же... бочонок вовсе не собирался отчитываться, смотрел абсолютно твёрдо и не выражал беспокойства. И вроде он и не обязан, конечно... Но что-то Локусу не понравилось.

Однако он не собирался сразу давить на человека, что мог быть и не причастен к произошедшему.

— Доброе утро, — просто сказал Локус, подходя поближе к продавцу. Гвардейцы остались у дверей с равнодушными минами.

— Доброе, — ответил мужчина с тростью, недовольно поглядывая на Воинов, — Всех клиентов мне распугали, ну спасибо...

— Мы зашли ненадолго, у нас всего пару вопросов, — проигнорировал Локус, впившись взглядом в продавца, — Если не возражаете.

— Какое уж тут,.. — проворчал тот, — Спрашивайте, только побыстрее.

— Начнём с того, что.., — начал командир, но внезапно сказал совсем не то, что хотел сказать, — А откуда у Вас столько клиентов в такое раннее время?

Вопрос был праздный, но толпы посетителей ранним утром... Немного подозрительно.

— Какое это отношение имеет к вашему делу? — хмыкнул торговец, скрестив руки на груди.

Командир на долю секунды нахмурился. Если людям нечего скрывать, от вопросов они обычно не уходят.

— Возможно, что самое прямое, — строго сказал он, добавив в голос немного своей власти. На подчинённых такое действует моментально, на простых людей без зачаток власти — тоже, а вот со всеми остальными было бы нагловато. И неэффективно.

— Своё эго извольте оставить при себе, — ровно ответил продавец, не моргнув и глазом, — Мы здесь тоже не пальцем деланные.

А толстячок-то был явно не прост.

— Прошу прощения, армейская привычка, — махнул рукой Локус.

После недолгого молчания мужчина всё же ответил.

— Это спланированная демонстрация новых технологий нашего замечательного часовщика, — вздохнул он, — Ночной сегмент, край провинции — идеальное место для ценителей, удобное время для «сов». Добраться несложно, за аренду платим мало, место тихое и спокойное. Поначалу так показалось, — иронично хмыкнул он на последних словах.

— Хм-м, понятно.., — кивнул командир, задумчиво уставившись в пол, — Тогда такой вопрос — есть ли у кого в округе убежище?

— Убежище? Здесь? — взлетели брови у торговца, — Помилуйте, дорогой, в таких деревнях нужных начертаний никогда не водилось. Зачем они здешним? Я сам не отсюда, поэтому утверждать не могу, но я полагаю, здесь это лишь сказка.

Локус ещё раз кивнул — ответ продавца был ожидаем.

Основная проблема была в том, что «Копья Вейхоу» были практически обычными Воинами с довольно узким спектром возможностей. Кроме того, всё нужно было сделать тихо и мягко, что ещё сильнее их ограничивало. Вот и получается, что Воинам нужно оперативно достать нужную информацию из жителей чужой деревни, которые по определению станут ею делится. А убивать никого нельзя.

— У кого из местных может быть убежище? — поднял голову Локус, начиная злиться от безвыходности ситуации.

— Вы вообще слышали меня, солдатик? — усмехнулся мужчина, поигрывая тростью, — Да ни у кого здесь не может быть убежища. Это просто нереалистично, в конце-то концов. Оу, Вы что, мне угрожаете?

Это он почувствовал волны злости от Локуса. Тот и не собирался сдерживаться и решил поставить всё на открытую угрозу. А вдруг торгаш расколется? Всё-таки слишком подозрительно он себя вёл, чтобы просто его отпустить.

— Говорите всё, что знаете о местных убежищах, — прорычал командир, подходя вплотную к торговцу и хватая того за воротник, — Иначе...

— Зря ты это сделал, — с удовольствием процедил мужчина, и в ту же секунду мимо Локуса пролетела волна-маяк.

Боковые двери резко распахнулись и оттуда валом вылетели здоровые парни с загнутыми ножами в руках. Все они были в масках и чёрных как смоль кожаных костюмах.

Гвардейцы среагировали быстро. С некоторым удивлением они быстро распределились и встали спина к спине, а парни с ножами побежали прямо на них.

Локус отшвырнул торгаша к стене. Глухой стук от удара головы о дерево — и обмякшее тело лежит у дальней стены магазина.

— Только кулаки, парни! Только кулаки! — закричал он, — Убрать оружие, я сказал! УБРАТЬ ОРУЖИЕ!

Гвардейцы и не успели ничего достать, сразу перейдя в рукопашный бой с вооружённым противником. Некоторые из них на такой случай владели техникой Захвата, которая позволяла притягивать рукой оружие зазевавшегося противника. Ранить нападавших было нельзя, так что гвардейцы сразу отбрасывали в сторону выхваченные ножи. Остальные старались использовать пространство, толкая здоровяков из стороны в сторону, не забывая награждать их несколькими ударами по голове.

Гвардейский строй почти сразу перемешался, Воины разошлись по всему магазину; в воздухе тут и там вспыхивал тускло-оранжевый свет от Сдвига. Нападавших было на несколько человек больше, они теснили своими габаритами более ловких гвардейцев, которые только и могли, что раз за разом уворачиваться от ударов ножа. Но сами нападающие плохо кооперировались друг с другом и просто шли в лоб на безоружных «Копий», к тому же они даже Сдвигом не владели, что давало гвардейцам ещё большую свободу действий.

Драка выдалась знатная. Повсюду послышался грохот переломанной мебели, стекло от битых витрин разлеталось вдребезги, а гвардейцы продолжали маневрировать.

Один из нападавших всё теснил и теснил одного Воина к стене, пока другой гвардеец не вырубил его удачным ударом по затылку. Другого гвардейца через весь зал швырнул обезоруженный противник, а другой здоровяк с ножом уже замахнулся но... В последнее мгновение его оттолкнул в сторону раненый гвардеец, а другой ловко подставил ногу, и здоровяк рухнул прямо на широкий прямоугольный стол — битые циферблаты часов полетели на пол.

Двое здоровяков сразу атаковали Локуса. Тот и подумать не успел, отработав на чистых армейских инстинктах. В армии не раз приходилось драться против тех, кто сильно превышал тебя по комплекции, а бой без оружия в любых условиях — вообще обязательная часть подготовки. Отвёл удар ножа в сторону, шаг назад, удар по локтю, серия ударов по печени и толчок в сторону, чтобы успеть увернуться от другого лезвия, что пронеслось возле шеи.

Сильно оттолкнуть противника с первого раза не получилось — тот лишь отшатнулся на несколько шагов, но выигранного времени командиру хватало. Сдвиг к левой стене, прыжок через столик, короткий Сдвиг направо — и Локус оказался прямо за спинами обоих противников. Наконец у Локуса появилось лишнее мгновение, чтобы зациклить потоки на кулаках, тем самым усиливая мышцы и связки рук. Оба врага успели лишь развернуться. Быстрый апперкот правой — и первый теряет сознание. Второй успел ударить ножом, но Локус подставил левую руку, принимая удар на наручи, которые жалобно звякнули. Удар в живот, два быстрых ударов под дых — противник пошатнулся и скрючился от боли, последний удар в челюсть — здоровяк улетает в страну грёз.

— Приятных снов, — пробормотал Локус и поднял взгляд на дерущихся гвардейцев.

Те уже сформировали небольшой полукруг, к центру которого теснили оставшихся врагов. Бой длился всего пару минут, но помещение выглядело очень плачевно. Вдоль стен лежало пятеро гвардейцев и шумно переводили дух. Быстро взглянув на их энергоследы, Локус не заметил ничего серьёзного и пошёл к остальным.

Дверь лениво открылась и на пороге нарисовался Отто. Он ошалелыми глазами посмотрел на лежащих мужиков в масках.

— Оу... Ага... Ух ты-ж... Ты же сказал, что маякнёшь? — растеряно спросил он подошедшего командира, — Как так получилось-то...

— Не до того было, — буркнул Локус, — Но всё нормально, мы справились.

— Нужно было позвать нас, — укоризненно произнёс Отто, неодобрительно поглядывая на раненых Воинов, — Меньше и...

— Сам знаю, — огрызнулся Локус, — Признаю, глупо поступил. Конечно нужно было сразу тебя звать.

— А что...

— А ничего,.. — оборвал его командир, — Приведи в чувство вон то тело, — указал он в сторону кассы, рядом с которой у стены лежал продавец, — И начинай его обрабатывать. Нужна любая информация по убежищам Тайлаганга.

Отто кинул удивлённый взгляд на гвардейцев, которые всё сжимали и сжимали свой полукруг. Вспышки от Сдвигов становились всё реже и реже — гвардейцы заканчивали свою работу и дожимали к стене обескровленного противника.

— Но...

— С теми мы уж разберёмся, — раздражённо отозвался командир, — Делай, что велено.

Отто понуро побежал в нужном направлении, а Локус, быстренько встряхнув кисти рук, полетел к остальным...

* * * * *

— У нас очень мало времени, — сказал командир подошедшему офицеру, — Так что давай быстро.

Они стояли у входа в павильон. Солнце едва поднялось над горизонтом и приветливо освещало отдыхающих гвардейцев. Двое легкораненых сидели на траве с перевязанными ранами и отдыхали. Двое других просто сидели в уединении, прогоняя через себя потоки и утешая боль, а возле одного тяжелораненого Воина корпели несколько других гвардейцев, наскоро затягивая ему раны. Полноценных Целителей в отряде сроду не бывало, но некоторые базовые навыки у парочки гвардейцев присутствовали. Вывеска «Закуток во времени» поблекла и больше не привлекала взгляд, но в остальном снаружи строение выглядело абсолютно нормально, благо затенённые окна первого этажа не позволяли увидеть внутренний погром.

Главная Площадь ещё спала. Редкие люди с опаской поглядывали на отряд, но подходить не решались. Назойливые отголоски каких-то странных колебаний с другого угла Площади начинали надоедать командиру.

— Кричал как резанный, но ничего не раскрыл, — тихо ответил Отто, переведя взгляд в сторону приближающегося полицейского, — Полагаю, ему ничего неизвестно. Пустышка...

Громкие удары колокола приветливо раздались на всю Площадь, знаменуя начало дня и слегка ускоряя замедлившиеся за ночь потоки. Офицеры невольно задрали голову и посмотрели на колокольню Ратуши. Там несколько человек в зелёной спецодежде по очереди ударяли в золочённый колокол огромными молотами. Звучало велико. Многие люди тоже посмотрели на верх башни, но Отто перевёл взгляд на мужчину в форме, что деловитым шагом приближался к утомлённым «Копьям».

— Конечно, как же иначе,.. — проворчал командир, тоже заметив шагающего мужчину, чья лысина сверкала на солнце как зеркало.

— Что здесь происходит? — подошёл тот, строго посмотрев на офицеров, — По какому праву...

— По Праву упреждающего удара, дарованному каждому наместнику китайских провинций, — отчеканил Локус, добавив в голос возвышенного официоза, — Мы не обязаны отчитываться перед любыми структурами власти, кроме непосредственно Владыки провинции. Поверьте, Вейхоу уже договорились с Вихи, что даёт нам, представителям Вейхоу, полную свободу действий. В определённых рамках, конечно, — добавил он под конец.

— И почему же нас не предупредили о том, что в нашей деревне собираются... вершить суд? — иронично спросил полицейский, опустив руку к дубинке.

Отто даже не шелохнулся, но его взгляд вильнул вниз. Локус же быстро соображал, как поступить. Какой-то пустяк на грани сознания всё ещё мельтешил, но не мешал командиру думать. На стороне местных — право защищаться в случае любого открытого вторжения. Люди не собираются умирать без боя, а на все эти Права и желания соседних провинций они плевать хотели. На стороне гвардии — грубая сила, но запрет на жёсткое её применение...

Впрочем, Локус быстро понял, что именно он услышал.

— О таком никто бы не стал предупреждать, — удивлённо поднял он брови, — Владыка же не хочет, чтобы жертвы разбежались от нас кто куда? Гораздо правильнее и безопаснее сразу сделать всё необходимое на месте. Тогда и мы быстрее уйдём, и вашей провинции вреда не успеем нанести.

Мужчина не нашёл что сказать. Слухи о жестокой и беспощадной резне в Циянго, молчание властей — всё это мрачным колоколом отбивало ритм в потяжелевшей голове полицейского. Рука его так и застыла на поясе, а Локус ухватил момент, чтобы надавить.

— Вы ведь не хотите проблем ни себе, ни Вашим людям? — вкрадчиво прошептал он, подойдя поближе, — Нам нужно всего пару душ, и мы покинем ваш край. Но если ваша милая и гостеприимная деревня окажется не такой... покладистой,.. — на этих словах командир гвардии надавил своей властью на хмурого адепта, — За нами остаётся право сделать с вами всё, что мы захотим. Никаких Ваших сил не хватит, чтобы нас сдержать.

— Я... Я Вас понял, — нервно сглотнул очнувшийся мужчина.

Он лихорадочно протёр ладонью блестевшую от пота лысину.

— Мои люди Вас не потревожат, — произнёс он, — Надеюсь, Вы у нас не задержитесь.

— Мы постараемся, — вставил Отто.

Локус покосился на него — тот пожал плечами.

— Всего Вам хорошего, полицейский-тано, — бесстрастно кинул напоследок Локус.

— И... Вам... того же, — брякнул тот, раскланялся и благополучно ушёл.

Проводив взглядом удаляющегося человека, Локус покрутил головой, разминая шею.

Назойливая ерунда всё не проходила... Да что же тут твориться? Ло

кус бросил взгляд в сторону источника неприятных колебаний, но увидел лишь обычный дом. Однако он пригляделся, и в голове смутно проявилось подозрение.

Людей вокруг становилось больше, но они потихоньку стягивались к другому краю Площади, стараясь даже не смотреть в сторону «Копий».

— То здание на углу видел? — бросил командир своему другу.

— Какое? — заозирался тот.

Локус молча показал рукой в сторону небольшого дома в китайском стиле. Он даже немного сливался с остальными домами площади, но это лишь на первый взгляд. Приглядевшись внимательнее, Отто увидел прижатые пороги, которые словно вросли в дом, не позволяя случайному прохожему пройти по себе. Двери были какие-то необычные, но разглядеть их офицерам не удавалось, однако прямо над входом зияла вывеска, и вот её было видно уже довольно отчётливо.

— «Быт от Курья», — прочитал Отто и посмотрел на офицера, — Предлагаешь проверить тех?

— С той стороны уже несколько минут исходят очень высокие колебания, — морщился Локус, — Ничего не чувствуешь?

— Нет,.. — медленно ответил тот.

— Вот и я не сразу ощутил, — кивнул командир, исподлобья посматривая на магазин Курья, — Далеко за верхним порогом идёт... То ли грусть, то ли уныние — сложно описать. Так высоко только женщины и могут, а у них и на обычных частотах не всегда опознать получается, а здесь то и вовсе тихий ужас...

— Хочешь сказать, — устало потёр переносицу Отто, — что там какая-то женщина грустит?

— Да, очень на то похоже...

— А как это с нашим делом-то связано? — горько усмехнулся офицер.

— Не знаю я... Может, и никак, — огрызнулся тот, — Но сейчас ранее утро, люди в основном спят, а тут у женщины грусть-печаль-тоска...

— Да и Аламир с ней...

— Сходи и проверь, мало ли, — раздражённо сказал тот, — Можешь так и сказать: перестаньте грустить, окружающим больно делаете. А там слово за слово, может, сболтнут чего... Если будет вилять — дави. Если надавят в ответ — зови нас, вместе ответы выбьем.

— Хорошо, — кивнул Отто, — Скоро буду. Оставайтесь на «маячке».

— Прикрыться не забудь, — проворчал Локус, — Гвардейцам, как видишь, никто не доверяет.

— Принял, — вздохнул Отто и отправился в сторону подозрительного дома.

* * * * *

— Доброе утро? У вас что-то случилось? — с ходу спросил Отто у заспанного мужчины, что открыл ему дверь.

— Доброе.., — удивлённо ответил тот, — Нет, у нас всё в порядке, с чего бы...

На пороге стоял какой-то простой рабочий в холщовой рубашке и длинных коричневых штанах. Странный какой-то крестьянин, словно из другого века выпал. Или из другой страны.

— Просто... Кхм-кхм, простите, — потупился скрытый офицер, — Из вашего дома бегут какие-то неприятные сердцу волны... Чувствительность у меня просто повышенная, вот я и.., — махнул он рукой не договаривая.

Мужчина несколько раз моргнул, с трудом скрывая подступившее напряжение. Впрочем, поводов скрывать от простого работяги своё недоумение он не видел.

— Вот уж не знаю, с чего бы это.., — почесал он затылок, — Волны-то короткие, да?..

— Частые такие, как мурашки по телу бегают, — содрогнулся Отто.

— Женские, — вздохнул хозяин дома.

— Женские, — согласился Отто.

Несколько секунд они продолжали стоять у порога, офицера так и не пустили внутрь. И тут-то Отто увидел в глазах мужчины лёгкое, почти мимолётное подозрение. А в голове офицера появилось понимание ситуации. Люди, от природы имеющие расширенную бивичувствительность, чрезвычайно редки, в то время как развитием диапазона занимаются в основном военные, да и то не все...

Миралинь напрягся, хоть и старался не подавать виду. Уверенности в том, что человек на пороге не случайный прохожий, у мужчины ещё не было, однако первые тревожные звоночки появились. Странный внешний вид, раннее время, какие-то вопросы о волнах... Либо это был простой предлог к началу разговора, либо этот человек почти наверняка является военным.

— Не могли бы Вы её успокоить? — попросил офицер, наклонив голову вбок, — Это немного мешает спать, знаете ли.

— Да-да, конечно, — с уважением закивал Миралинь, но равнодушный голос выдавал его, — Сейчас пойду, разбужу её, поговорю с ней, и всё решим.

Говорил он быстро, словно поскорее хотел закончить разговор, что ему и нужно было. Но Отто нужно было обратное.

— Кхм... Простите. Можно ещё такой вопрос, немного странный? — потупился офицер, опустив бегающие глаза.

Миралинь уже хотел мягко выдворить подозрительного незнакомца, но он просто застыл. Смятение и смущение лёгким ветром донеслись до Миралиня, что сбило его с толку. Он даже немного растерялся.

— Да-да, конечно...

Отто слегка поёрзал на месте, позаламывал руки, но наконец поднял глаза и робко спросил:

— Вы не знаете, где в наших краях можно найти убежище? — медленно спросил он.

На последнем слове глаза Миралиня расширились. Напряжение последних суток, все подозрения и страхи, затаённая боязнь — всё разом отразилось на его лице. А вслед за этим — воинская решительность и готовность стоять до последнего.

Мужчина больше не мог и не хотел сдерживаться. Резкий апперкот незнакомцу правой, удар левой под дых, и странный человек в странной одежде слегка отшатнулся от порога. Протянуть руку к двери да и захлопнуть её прямо сейчас. Хватит с него.

Отто не ожидал такого резкого отпора, но и отошёл от напора очень быстро. Дверь закрывалась прямо перед ним, но закрыться точно не успевала. Короткий Сдвиг внутрь оттолкнул мужчину метра на три в сторону. Послышался уже знакомый звон разбитого стекла — опять приходилось ломать чужие витрины.

Сбоку и сверху послышались торопливые шаги, а Отто приготовился. Нужно было успеть зарядить Волну так, чтобы она пролетела по всему дому, но никто не успел к ней приготовиться. Сильная встряска потоков внутри человека легко вырубает любого, но защититься от неё очень просто.

Отто скрестил руки на груди, положив ладони на плечи и готовясь резко развести руки в стороны.

Миралинь только поднимался на ноги, стряхивая с себя осколки стекла. Окровавленная гримаса бессилия и безнадёжной злобы охватила его лицо.

— Па-а-ап! Что там?.. — беспокойный низкий голос приближался, но не успел договорить. Невидимый импульс большой амплитуды пролетел по всему дому, встряхивая бивисферу на своём пути.

Послышался глухой звук падения тела на пол.

— Как видишь, я не враг твоей семье, мне нужен лишь ты, — ровно произнёс Отто.

Оранжевый туман на мгновение окутал его фигуру, возвращая жёлтые доспехи и синий гвардейский плащ. Миралинь зло усмехнулся.

— Будьте прокляты! Вы и Ваш Владыка! — плюнул он в сторону офицера, — Безвольные куклы и марионетки в руках маньяка...

Договорить он не успел — вспышка со стороны офицера заставила его самого сделать Сдвиг в сторону. Миралинь оказался у крайней стены, возле алтаря, а гвардейский ублюдок — возле разбитой витрины.

— Давай решим разногласия по-мужски, — вздохнул офицер, не забыв отправить «маячок», — Пустозвонство — совсем не воинское занятие.

Следующим мгновением всё помещение озарилось тусклым оранжевым светом, в котором изредка мелькали мужские силуэты...

* * * * *

По пустынным улочкам очередной затхлой деревеньки быстро шёл отряд Воинов. Двадцать отборных бойцов шли на перехват объявившейся угрозе, а чуть позади шли ключевые силы — пятеро Манипуляторов. Тёмно-серые пальто, высокие ботинки того же цвета и такие же балаклавы лишь немного намекали на военную форму, в которую были облачены остальные бойцы. Манипуляторы отличались резкостью движений и нарочитой вычурностью походки. Внешне они выглядели практически одинаково — даже пол этих людей был сложно определить, не посмотрев сперва на их лица.

— Долго ещё? — выкрикнул один из них, что шёл позади. Голос был мужской.

Командир отряда с сержантскими погонами на плечах поднял голову. Впереди была небольшая развилка, за которой виднелись стройные ряды ухоженных домов.

— Почти пришли, — бросил в ответ сержант, — Они где-то на площади. Готовьтесь выступать.

* * * * *

Несколько столов, витрин и кресел были отодвинуты к стенке. Остальные же были разломаны и грудой свалены возле дальней стены, рядом с декоративным вулканом, который, однако, остался стоять на месте. Гвардейцы быстро смекнули, что это такое, и теперь выстраивались в очередь возле алтаря ради мимолётного расслабления.

Локус и Отто стояли рядом со связанным мужчиной и мрачно переглядывались. Миралинь стоял на коленях и слегка пошатывался. Одежда его была порвана и в крови, заплывшие глаза смотрели куда-то в сторону. Он понимал, что кричать бесполезно, угрожать бессмысленно, а убедить в своей непричастности у него уже не выйдет.

С лестницы быстро спустился гвардеец. Он подошёл к командиру.

— Наверху всё чисто, Локус-тано, — отрапортовал он, — Никто не проснётся ближайшие шесть часов.

— Большего нам и не надо, — кивнул тот, — Молодец. Иди к алтарю. И попроси тех охломонов сменить наших на заслонах, — крикнул он вдогонку уходящему гвардейцу.

— Что делать будем? — тихо спросил Отто, хмуро поглядывая на тихого мужчину, — На втором этапе боли он дал нам нужную зацепку — у Курья есть убежище, его он и предоставил беженцам.

— А после он только молчит, — раздражённо ответил Локус, — Сам вижу, не дурак. Хватит уже говорить очевидное.

Отто на автомате склонил голову, а Локус упрямо мотнул головой.

— Дави дальше, — бросил он, — Подводи к порогу, затем зови меня. Если не расколется, придётся действовать по-другому.

Локус имел некоторые специфические навыки, поэтому в вопросах причинения боли разбирался как никто другой. Но его друга сейчас интересовало немного другое.

— Мне кажется, мы идём по какому-то сложному пути, — нахмурился он, — Там наверху спит его жена... Может, и не жена, конечно, но там и ещё кто-нибудь важный может быть...

Локус скривился.

— Я понимаю, что ты хочешь предложить, но нет, — покачал он головой, — Тебе напомнить, на каких реальных основаниях мы дерёмся тут с местными? По какому праву мы ломаем чужое имущество, ломаем.., — посмотрел он на подрагивающего Миралиня, — чужие судьбы.

— Я помню, что нам воспретили, но.., — замялся Отто, — Дело нужно завершить поскорее.

Командир шумно вздохнул.

— У всего есть предел, мой друг, — тихо пробормотал Локус, — Когда мы даём отпор местным, мы защищаемся. Имеем на это право. Если ломаем витрины — это сугубо вопрос денег. Наш Владыка и не посмотрит на такую мелочь. Заплатит без проблем. А вот с пытками мы уже полноценно перегибаем, но у нас и выхода нет. Боль — сестра Смерти, слышал такое выражение?

— Слышал, слышал,.. — морщился Отто.

— А ты хочешь опуститься ещё ниже? — продолжал Локус, — Стать беспринципной тварью, что мучает невиновных, чтобы надавить на виновных? После такого я тебе гарантирую — мы не успеем испытать гнев Владыки. Местные пришьют нас быстрее.

Отто поднял руку, чтобы возразить, но в задумчивости почесал затылок.

— Работай, — оборвал его мысли командир, — А я пойду мозги прочищу.

— Иди.., — рассеянно отозвался офицер, а Локус усталой походкой направился к вулкану.

— Парни, я быстро, уж пропустите начальника,.. — обратился он к очереди из гвардейцев. Те хмуро расступились.

..Голова не была совсем уж забита, но буквально минутка возле алтаря отлично прояснит мысли. Вдох... выдох...

Вдоволь растворившись в потоках энергии, Локус расслабленно открыл глаза и шагнул в сторону.

— Спасибо, пар,..

Угроза. Опасность. Что-то приближается. Локус сразу напрягся.

И исчезло. Пропало всё. Инстинкты, избитые годами военной подготовки, замолчали.

— Да не за что, — услышал он краем ухом.

Быстрым шагом к Отто. Мужчина уже начал слегка постанывать и корчиться — офицер уже продолжил работу.

— Отто... Ты ничего не почувствовал? — напряжённо спросил командир.

— М-м-м? О чём ты? — оторвался тот.

Руки его застыли в замысловатом жесте. Миралинь облегчённо выдохнул.

— Угрозы не ощутил? — нетерпеливо повторил Локус.

— Нет, ничего такого,.. — пробормотал офицер, вернувшись к своему занятию. А командир подошёл к одиноко стоящему креслу, отряхнул его от осколков стекла и в задумчивости присел.

Мысли были изолированы, он это уже проверил. Быстрым взглядом командир окинул помещение и убедился, что всё в порядке. В магазине находилось всего девять гвардейцев, вместе с ним и Отто — одиннадцать. Двое гвардейцев стояли снаружи и заслоняли вход в магазин, чтобы отпугнуть любопытных и избежать лишних жертв. Десять Воинов остались заслонять другой погромленный магазин. Проблема была в широких проходах и широком помещении, нужно было поддерживать несколько Заслонов, чтобы не допустить утечек информации о произошедшем. «Копьям Вейхоу» редко приходилось использовать Заслоны, но создавать их умели все Воины в отряде. Всё-таки Заслон — довольно полицейский навык, обычная стена из энергии, единственное применение которой — скрыть что-либо от посторонних глаз. Но случается разное, вот и гвардии пришлось вспомнить этот старый как мир навык.

Командир был настороже. Инстинкты его уже давно не подводили, а угроза, которая появляется и исчезает за пару секунд, — что-то очень странное. И подозрительное. Инстинкты не могут дать внезапный сбой, их можно только обмануть...

— Смотрите! Что это?.. — воскликнул удивлённый гвардеец.

Он с удивлением смотрел в окно у самого входа в магазин.

— Что там такое?

— Дай-ка тоже посмотреть...

Локус подбежал к окну, по пути хлопнув своего озирающегося друга по плечу, чтобы тот не отвлекался. Гвардейцы тоже стянулись к окнам.

Вид на часть Площади был обычным, разве что всё вокруг покрылось ночной тенью. Небо было чистым, но Локус не мог поверить своим глазам. Что-то чёрное и круглое... затмило солнце.

— Затмение! Это затмение! Аламир бдит! — взревели гвардейцы рядом.

Кто-то почти моментально пал ниц, несколько Воинов в отчаянии побежали к алтарю, чтобы проверить, чтобы убедиться...

— Потоки молчат! — вскрикнул кто-то из-за угла.

— Бивисфера перестала отвечать нам! Аламир разгневался на нас за наше бесчестье!

Какое-то жуткое отчаянье и страх на мгновение захватило командира. Он медленно осел на пол, схватившись за голову.

Воины начали тихо и скорбно молить о прощении. Тёмно-синие плащи устлали пыльный пол помещения. Стало темно. Воцарилась загробная тишина, пока её не нарушило чьё-то заунывное пение:

— О Величайший, да не обронит твой слуга и тени на великое имя твоё, да не посмеет больше...

— ВСЕМ МОЛЧАТЬ! — рявкнул Локус, — А ну все посмотрели на меня!

Семь пар глаз едва блеснули в темноте. Мелькнула у Локуса благодарность за его развитое зрение — бивисфера помогла ему развиться, но острота зрения не зависит от внешних потоков.

— Успокойтесь и примите как есть: такие природные явления не могут зависеть...

— Ой, да бросьте Вы это, Локус-тано, — перебил его гвардеец. Локус узнал его по голосу, это был Каин, — В истории было немало курьёзов, когда адепты теряли своё влияние на бивисферу. Затмение — одно из самых откровенных предупреждений, которое без божьего вмешательства никак иначе объяснить и не получится. Аламир ставит на место неугодных, вот и всё...

— Тогда с чего бы ему наказывать всех людей разом, а не одних лишь нас?

— Кто знает, какими инструментами он обладает? Мы не можем быть уверены...

— Тогда и вообще до чего угодно договориться можно! Ведь мы ни в чём не можем быть уверены!

Локус наконец начал трезво соображать, и первая здравая мысль была однозначна — нужно оставить Воинов в покое. Пусть выпустят пар. Пусть подискутируют. Рано или поздно затмение закончится, силы адепты вернуться, и командир вправит всем мозги на место.

Гвардейцы спорили ещё секунд пятнадцать, пока Локус не заметил изменения.

— Солнце! Возвращается! — крикнул он, вновь поворачиваясь к окну.

Свет начал медленно заливать магазин. Пятеро гвардейцев разом замолчали и стремглав побежали к окнам.

— Вот и всё! А вы переживали! — подбодрил всех командир и привычным движением попытался вызвать вспышку света. И... вздрогнул.

— Ничего не работает! — страшным голосом пробормотал Каин.

Трое гвардейцев стояли и растерянно хлопали глазами, глядя на Локуса. А того внезапно проняло.

— Куда делся Отто?.. — прошептал он.

Все «Копья» разом повернули головы к пустующему уголку, где ранее стоял офицер. Ни его, ни скованного мужчины там не было.

Локус словно всё уже понял, не мог сформулировать мысли. Рука сама собой выхватил меч, а лица Воинов начали растекаться прямо на глазах. Акварельные очертания окружения словно размыло водой. Один лишь Локус остался... настоящим.

— Твою же мать...

...Резкая вспышка вернула командира к реальности. Словно в замедленной съёмке он увидел, как падает и уже не может подняться Отто. Как Каин на пару со своим приятелем яростно отбивается от трёх насевших на него Воинов. Безоружные, загнанные в угол, они не могли выстоять долго. Четыре тела лежало у самого входа, чуть подальше — ещё два. Сам Локус стоял на коленях. Меч в руке, но... Перед ним никого не было. Сил даже на простой Сдвиг не было, нужно хотя бы несколько секунд... Хоть ещё парочку...

* * * * *

— Всё, — похрустел костяшками сержант, — Было несложно.

Агрессоры были нейтрализованы. Мужчину удалось оставить в живых. Задачи были выполнены, потерь нет, разве что пару Воинов успели ранить те гвардейцы, что смогли выбраться из устроенной иллюзии.

— Их командир был не так уж и прост, — произнёс стоящий рядом Манипулятор. Он протирал вспотевшее лицо белым кружевным платком, — Хорошо, что мы вовремя поняли, что на него нужно делать динамическую иллюзию. Успели её вовремя смоделировать...

Остальные Манипуляторы как раз сворачивали иллюзию командира гвардии. Они вчетвером стояли возле его тела и постепенно сворачивали огромную оранжевую паутину, что висела над головой командира. Тот так и не успел оказать сопротивление, свалившись от обычного удара по голове, на которой, на удивление, почему-то не было шлема. Как и на головах многих остальных гвардейцев, к слову.

— Да-да, молодцы, конечно, — отмахнулся командир, — Я в вас никогда и не сомневался. Мои Воины тоже отлично поработали.

Обычные Воины всегда плохо ладили с Манипуляторами. Оно и понятно: одни — прямолинейные вояки, что несут путь щита и меча, а другие — изворотливые, хитрые обманщики, избегающие любые драки и наполняющие чужие головы фальшивой реальностью.

— Конечно, — сухо ответил Манипулятор и отошёл в сторону.

— Кха-кха.., — сипло пробормотал Миралинь, прокашлявшись, — Что с ними будет?

Сержант с удивлением посмотрел на него.

— Мы выдворим их из Вихи, — сказал он, — Выбросим у руин Циянго, где их задание и должно было закончиться. По словам Владыки, смерть они не заслужили, а за их преступления заплатит Вейхоу. С Вами по поводу компенсации поговорит наш агент. Больше я ничего не могу Вам сказать. Ждите.

Миралинь кивнул, обессиленно упав на пол. Больше он не шевелился.

— Проверьте-ка его, — обратился командир к Манипуляторам с ноткой беспокойства в голосе, — Если при нас умрёт, это могут и на нас списать...

— Да не умрёт он, просто истощён, — раздражённо отозвалось серое пальто.

— Всё-равно проверьте, — упрямо ответил сержант, — Боль — сестра Смерти, слышали такое? А с одной сестрой он пообщался сегодня довольно плотно.

Манипуляторы присели возле Миралиня, не забывая что-то ворчать про себя, а командир отряда обратился к Воинам.

— Солдаты! — повернулся он к кучке Воинов, что собрались у выхода, — Хватаем этих бедолаг и тащим на улицу. Вторая повозка прибудет в течение часа, первая уже на Площади. Грузим ту гвардейскую пачку на первую, ждём вторую повозку и грузим этих, — мотнул он головой в сторону, — Всем всё ясно?

— Так точно! — хором ответили Воины. Манипуляторы, что уже закончили свою работу, молчали.

— Везём этот мусор до Циянго и бросаем их там! — закончил свою речь сержант, — На этом наша задача заканчивается. Всё усвоили? У всех всё в порядке?

— Так точно! — отвечали Воины.

— Так... точно, — с небольшим опозданием отозвались несколько раненых. Командир глянул на них, но те изобразили полную готовность.

— Что ж.., — медленно произнёс сержант, протерев лоб ладонью, — Тогда всё. Амал-ин.

Эпилог — Семья своих не забывает

Проснулся я от какого-то странного звука. Он был... непохож на всё то, что я слышал раньше. Звуки лились последовательно, создавая какую-то свою мелодию, но звучали так приглушённо, так далеко...

Резким рывком я поднялся с кровати. Мелодия звучала сверху, то есть со второго этажа. Я окинул взглядом пустующую кровать, где спал Лингоши... Вот ведь паршивец — сам не спит и другим не даёт. На каком-то инструменте играет, поди.

Я натянул рубашку и потянулся за штанами. И ладно ведь я, но ему ещё и на сон детей плевать, что ли?.. Пожалел бы деток. У любой жестокости и безразличности есть свои границы... Ну ладно, в частности есть хотя бы одна — детей обычно не трогают. Особенно чужих.

Я надел тапки и пошёл наверх, прямо к старому наглецу. Небольшая винтовая лестница, от которой у меня даже закружилась голова...

— Доброе утро, внук, — раздался низкий и неторопливый голос Лингоши, — Чего не спим, надоело?

Когда я только осматривал этот дом, я как-то наплевал на эту комнату. Да, я помнил, что у дома два этажа, но руки как-то не дошли. Точнее, ноги. Я просто завалился спать на первую же попавшуюся кровать и в ус не дул. Детей укладывал старик... Должен же он хоть как-то расплачиваться за своё несносное поведение?..

Оказывается, наверху было довольно уютно. Небольшой столик, пара стульев, мини бар в углу, несколько лампочек по углам комнаты, несколько свеч на подоконнике... Всё это я заметил лишь краем глаза, потому что первым делом заметил Лингоши, его ухмылку, и какую-то странную бандуру, за которой он сидел.

— Так-так... Душами покойников изволишь играть? — хмыкнул я, скептически осматривая странный инструмент.

Брови старика так и взметнулись — не ожидал он такого. Просто по форме инструмент сразу напомнил мне гроб, хотя, конечно, форма была другая. Широкая горизонтальная установка была, судя по всему, деревянной и покрытой чёрным лаком. На уровне рук Лингоши имелся длинный выступ. Там были белые линейки... и чёрные. Что за чертовщина-то?

— Неуч ты, Мин, — вздохнул старик, отворачиваясь от меня, — А это — пианино. Будьте знакомы.

Я с серьёзным лицом поклонился инструменту и присел за стол. А Лингоши продолжил играть.

— Там вообще-то дети спят, — заметил я.

— Дети спят крепко, — равнодушно бросил старик, не переставая играть.

Как я и думал.

Звук мне понравился. Было в нём что-то глубокое, насыщенное и отстранённо-холодное. Словно инструменту вообще плевать на происходящее. Его это просто не заботит, его дело — петь, одухотворять окружающих, вселяя в них нужные эмоции.

Лингоши играл... приятно. Для меня все движения его рук по этим белым и чёрным клавишам были как из другого мира, но мелодия была красива. Она вселяла уют и спокойствие, уверенность и решительность, надежду и... простую силу. Силу жить дальше, силу жить в мире, что с довольно раннего возраста пытается отвергнуть тебя, но доброта людей и родственная связь выручает тебя из пропасти.

Я медленно поднялся и подошёл к окну. В самом деле, почему-то я только сейчас задумался об этом. Зачем кому-то из другой провинции понадобилась смерть моей семьи? Кому-то явно влиятельному, имеющему собственную гвардию... Из-за чего погибли мои родители? Кому успели перейти дорогу простые люди, мирно доживающие свой век в далёкой и всеми забытой деревушке?..

Мелодия закончилась незаметно, а старик уже каким-то образом стоял за моей спиной и тоже смотрел в окно.

— Снег пошёл, — произнёс он ровно, — Зима приближается.

..Я очнулся от своих мыслей и заметил крутящиеся в воздухе белые хлопья. Они аккуратно ложились на деревья, пропадали в тёмной воде лесных ручейков, прикрывали выцветшую желтоватую траву.

Снизу раздались чьи-то семенящие, топающие шаги. Не проснутся они, конечно. Пианино, вообще-то, довольно громко звучит...

Эх, и что же мне дальше делать и как быть? Понятно, что буду учиться, встану на путь Воина, но... Жить в постоянной опасности и напряжении? Всегда быть готовым к нападению?..

Снег закрутился в своём весёлом танце прямо за окном.

— Кто знает, что будет — у Смерти не спросишь. Кто знает — быть может, навеки уснёшь ты? — флегматично протянул мой Учитель в такт моим мыслям, — Не стоит бояться последствий и рисков. Ты просто живи — жизнь и есть твой епископ.

Стихи-стихи... Дельное бы что-нибудь сказал, а так...

— Кто такой епископ? — задумчиво спросил я, не отворачиваясь от окна.

— Старшие жрецы, «надзиратели», руки и воля Божья — как их только не называли в эпоху Равновесия, — отозвался Лингоши, — Именно в те времена вера в единого Бога затмила разум большей части человечества. И было это долго, пока не наступила эра Жизни...

О том, что мы живём в эру Жизни — второй этап становления человечества — я знал уже давно. До появления последователей Аламира, становления первых амани и развития способностей адепта была эра Равновесия. Природа властвовала над всем, а человек яростно отвоёвывал себе клочки влияния на собственную жизнь. Никаких потоков, никакой энергии — только суровый труд, появление первых государств и несколько великих переселений народов. Однако сами люди конфликтовали на удивление не так уж и часто, так что то время вполне можно было назвать самым тихим периодом в истории. Нарекли её эрой Равновесия... Слышал я толки и о ещё более давних временах, но... это лишь разговоры. Сквозь мглу веков и тысячелетий даже тусклый свет древнейших времён пробивается с огромным трудом.

Так, стоп... Опять что ли? Как я от мыслей о своих родителей пришёл к вопросу о епископе и...

— Старик, хватит мне уши заливать, — скривился я, — Уж сейчас-то точно никакой необходимости в этом нет.

Лингоши довольно хмыкнул.

— Чтоб не расслаблялся, — весело сказал он, — А вообще, у нас с тобой есть одно важное дельце.

— Какое? — прикрыл я лицо ладонью.

Старик пожал плечами, повернулся и начал спускаться вниз по лестнице. Но его слова в очередной раз удивили меня.

— Забрать наследство Фухао.

Я даже растерялся немного. Пошёл за дедом.

— Какое ещё к чёрту наследство? Откуда? Всех же...

— Самое важное, что было у ваш... нашей семьи, сейчас хранится у одной пожилой женщины в Дайуоне, — перебил меня старик, — Твоя мать об этом позаботилась. Семья не умирает, пока землю бороздит хоть один её член, понимаешь? Не могли Фухао умереть просто так.

— И... и.., — не хватало у меня слов, — Ты говоришь об этом только сейчас?

— А смысл трогать тебя раньше? — усмехнулся старый хрыч, — До сего момента, то есть пока мы не избавились от угрозы, идти за наследством было бы просто глупо. Тебе бы выжить сначала, а потом уже за сокровищами бегать...

Плевал я на деньги, плевал на артефакты, мне бы хоть какую-то весточку от неё, от мамы моей, и всяко бы стало лучше. Мне очень захотелось что-нибудь ударить, и только я увидел подходящую поверхность стола, мою голову посетили... правильные мысли. Лингоши был во всём прав. Он плохо знал меня тогда, для него я просто ребёнок, который может заупрямиться и потребовать идти за наследством незамедлительно. То есть буквально идти смерти в руки.

Я вздохнул и опустил свои руки.

— Вот-вот, мозги-то только начинают работать, — злорадно бросил Лингоши, заметив мои движения, — А что бы случилось, если бы я тебе прямо тогда, в лесу, в двухстах метрах от полыхающей деревни, рассказал о старушке с наследием Фухао? Да ты бы сразу отказался со мной идти. Потребовал бы чего... Я-то без проблем бы тебя заткнул, как миленький бы за мной шёл, но время бы мы потеряли. А нам оно...

— Да понял я тебя, дед, понял, — раздражённо бросил я и направился на выход.

— Не поскользнись там, смотри! Умишка за этот день, может, и прибавилось, но не настолько же! — крикнул мне напоследок Лингоши.

Оказавшись на крыльце, я тяжело вздохнул. Пол и впрямь был немного скользким от снега.

Я спустился по ступенькам и присел на последнюю. На крыльце были и столы, и стулья, но не для меня. Я не умел ещё работать со вложенной мебелью. Для меня там было пусто.

— Как же всё достало, — с чувством выдохнул я и поднял взгляд на небо. Оно было серым, скучным и безрадостным.

— Я не забуду свою фамилию, мам. Не отрину память о предках, пап, — прошептал я, — И будьте уверены: Фухао заставят своих врагов проклясть тот день, тот час, ту минуту,.. — стиснул я зубы, — Когда они подняли меч против нас.

* * * * *

В просторном помещении с высокими позолоченными потолками за длинным полукруглым столом сидело десять человек. Мужчины и женщины, старики и старухи — все в строгих чёрно-красных китайских костюмах и все смотрели на одного мужчину. Тот стоял перед ними за высокой стойкой и заканчивал свой сухой доклад.

— ..больше я не предпринял никаких действий, поскольку окончательно осознал неприемлемость всего решения проблемы в целом, — заливался правитель соловьём перед Советом провинции — людьми подчас намного более могущественными, чем он сам, — Два часа назад командир лично доложил мне о провале миссии — Воины со стороны Вихи оперативно выдворили остатки «Копий» со своей территории. Обошлось без лишней крови.

На этих словах советники зашептались, но лишь на пару секунд — столько им потребовалось, чтобы выразить свои эмоции. Сеть разумов Совета прекрасно работала и позволяла переговариваться невербально, используя лишь мысли и колебания нужной частоты.

— На этом данный конфликт и завершился. В общем Вейхоу обязались выплатить сто шестьдесят тысяч омел за весь причинённый ущерб.

Ещё одна волна шёпота пролетела над столом. Женщины сохраняли суровость на лице, в то время как у многих мужчин на лице уже появлялось возмущение.

Наместник это заметил и прекрасно понимал, что возмущение никак не относится к Вихи и к слегка завышенной выплате.

— Обязан ещё раз напомнить уважаемому Совету, — поднял он немного голос, вновь обращая на себя внимание собравшихся людей, — Я прекрасно осознавал возможные последствия своих решений, но действовал исключительно ввиду уже упомянутого личного предсказания, которое не оставило мне выбора. Либо я, либо меня, и здесь...

— Оставьте свои интерпретации и потуги оправдаться при себе, Владыка, — сухо произнёс старик, сидящий с левого края стола. Для правителя он был крайним справа.

Наместник стиснул зубы, но промолчал.

— У Вас были иные мотивы вмешиваться в дела провинции Вихи? — спросила женщина, внимательно следящая за наместником.

— Нет, — ровно ответил тот, — Вихи и её жители мне безразличны.

Несколько советников переглянулись и зашептались, остальные же не отводили взгляда от мужчины.

— Вы можете что-то добавить по этому делу? — вновь обратилась та женщина к наместнику.

— Нет, — последовал лаконичный ответ.

Женщина откинулась на спинку кресла и что-то зашептала своим соседям. Впрочем, Совет быстро замолк, перейдя на общение по своей Сети.

Начались тягостные минуты ожидания для правителя, который, естественно, доступа к Сети Совета не имел. Его вообще раздражало, что он обязан стоять на ковре и отчитываться перед кем-то за свои действия, но таковы условия правления — за собственные ошибки правитель должен платить. А вот расплата уже зависит от решения советников. Самое неприятное, что они могли придумать — это ограничения свободы действий. Лишь на какое-то время, разумеется — Совет на большее и не способен. Правитель не так уж и часто пользовался своим главенствующим положением, но потерять возможность самолично принимать решения ему не хотелось.

Наместник бы вообще до последнего скрывал сам факт операции, но беда пришла совсем с неожиданной стороны... На рассвете к правителю заявился весь Совет разом и потребовал объяснений. И Вогнар бы не раздумывая послал всех в далёкие дали, если бы не интуиция и тревога, которые в один голос вопили, что что-то не так. Пришлось отвечать. Оказалось, что глава Вихи связался с Советом Вейхоу. Подлый старикашка захотел ещё раз убедиться в благоразумии Вогнара, попытавшись выяснить у ничего не непонимающих советников, как далеко глава Вейхоу готов зайти. Слов самого Вогнара этой сволочи, видимо, не хватило! Вот так просто и нелепо до Совета дошла скрываемая информация и тот не стал медлить.

Утренний свет едва пробивался через чёрные портьеры, которые никто ещё не успел отдёрнуть. В Полукруглом кабинете стоял полумрак. Вогнар бы зажёг что-нибудь, но он не хотел видеть лица советников. В темноте их можно было разве что разглядеть, и этому глава Вейхоу был рад.

Наконец один из советников поднялся. Это был тот же старик, что одёргивал Вогнара, и обычно он и говорил от лиц всего Совета, поскольку уже много лет был бессменным его главой.

— Совет провинции Вейхоу принял решение, — начал он расторопно, окинув взглядом своих коллег, — Владыка нарушил ряд основополагающих китайских законов, нарушил границы соседней провинции Вихи и злоупотребил Правом упреждающего удара, оставив Вейхоу в напряжённых отношениях с упомянутой провинцией.

Вогнар отвернулся, мрачно разглядывая узор на стене.

— С учётом особых обстоятельств и личного прорицания, полученного Владыкой накануне, — продолжал старичок, — А также с учётом потери уникального Права упреждающего удара на следующие сто лет, Совет выдвигает следующее...

— Не томи ты, — проворчал правитель, однако глава Совета его не услышал.

— Владыка лично выплачивает половину суммы, приносит личные, — подчеркнул он это слово, — извинения всем пострадавшим сторонам и на полгода лишается статуса единоличного правителя...

На этих словах Совет зашумел с новой силой, а Вогнар лишь горько рассмеялся.

— В самом деле? Полгода за такую мелочь? Вы не много ли о себе возомнили? — вспыхнул он.

— За упущенную возможность вторгнуться в чужую провинцию полгода — ещё малый срок, — так же сухо ответил старик, присев на своё место, — Теперь все узнают, что ближайшие сто лет Вейхоу не способна на мощный первый удар. Работать с конкурентами станет...

— Да не неси ты чушь! — воскликнул Вогнар, — Просто скажи мне, кто и когда вообще пользовался данным правом? Единичные случаи за много столетий! О какой упущенной выгоде ты мне говоришь?! Да вы все здесь вообще об этом праве забыли!

Потоки так и сжимались от власти правителя, но Совету было на это наплевать.

Последние слова Вогнара заставили некоторых советников задуматься.

— Совет сказал своё слово, — веско бросил старик.

— А ведь он прав, ты только послушай себя, Хиран,.. — обратилась к старику пожилая женщина с другого угла стола.

— Не настолько серьёзные проблемы он нам и доставил, — сказала другая женщина, тоже повернувшись к главе Совета, — Для той деревни он воспользовался старинным правом. Потому за неё заплатит Вейхоу, а за всё остальное он заплатит сам.

— На совсем низкие поступки он не сходил, а остальное...

— Мы же изначально и не хотели лишать его привилегий, что за жестокость...

Ещё несколько секунд Совет разговаривал молча, а правитель лишь жадно переводил взгляд с одного советника на другого. Главный старик мрачно переводил взгляд с одного советника на другого, изредка кивая головой.

Наконец старик вновь поднял глаза на Вогнара.

— Семьдесят... пять, — что-то прикинул он в уме, — Семьдесят пять процентов платишь и остаёшься главой.

Мужчина скривился, но кивнул. Сто двадцать тысяч омел... Это очень много, но всё же терпимо.

— Закончим на этом, — кивнул старик, потеряв всякий интерес к происходящему, — Амал-ин.

Советники деловито расходились, но один из них — молодой мужчина — уходить не спешил.

Вогнар присел на край стола, за которым только что сидел Совет, и приложил ладонь ко лбу. Разговор, который ему предстояло провести, был сложным сам по себе. Усложняло всё и устройство Полукруглого кабинета. Здесь всякий советник способен узнать обо всём, что происходило в стенах этой комнаты за последнее время. Часть потоков закручивалась вдоль стен, медленно проходя по кругу в течение двадцати четырёх часов. Они сохраняли в себе каждый шорох, каждый звук и каждый шаг, а глава Совета с помощью особых навыков Наблюдателя мог и увидеть всё, что происходило внутри за последние сутки.

Находиться в любом другом помещении глава Вейхоу не мог. Если не хотел, конечно, растерять последнее доверие Совета.

— Выглядишь усталым, Владыка, — усмехнулся советник, подходя к середине зала. Там на шикарной цепи висела гигантская люстра без единого светильника. Советник поднял руки и слегка покрутил их. Миг — и комнату залил прекрасный янтарный цвет, а Вогнар сразу вскинулся.

— Поспать просто надо, — пробормотал он, щурясь от внезапного света, — А ты что, не смог старика урезонить?

— Увы и ах, — развёл тот руками, — Хиран слишком влиятельный в Совете. Если я не хочу вылететь отсюда, мне лучше не играть против главы. Ты же слышал, да? Это он хотел тебя на полгода отстранить!

— Да? — нахмурился наместник, — А что остальные?

— А остальные не хотели! — воскликнул тот, — Его личная инициатива. К тебе он, значит, строг за твои единоличные решения, а сам так же поступает!

— Маразматик чёртов, — пробормотал Вогнар, — Спасибо, что уломали его хотя бы.

— Да без проблем, — махнул рукой советник и подошёл к окну, — Там только пара человек на его стороне, остальной Совет строго против такого решения. Оно и понятно — как Владыка ты их полностью устраиваешь.

С этими словами он резко отдёрнул портьеру. Утренний свет хлынул в кабинет, а наместник вновь зажмурился.

— Я бы тебя попросил,.. — пробормотал он.

— А? Что? Ничего не слышу! — весело прокричал советник, уже стоя у другого окна. Движение рукой — и ещё один поток света хлынул в уже хорошо освещённую комнату.

Правитель охнул и упал на диван, что стоял в самом дальнем углу. Там и было меньше всего света.

— С теми пьяницами, что померли от рук твоих людей, всё обошлось, — продолжал говорить мужчина, повернувшись к следующему окну, — Небольшая компенсация, рядом с остальной суммой она теряется. Вихи, может, и погрозила пальцем, но де-факто она нам благодарна за тот инцидент. Виду не подаст, невыгодно же, но всё и так на поверхности. Такие люди провинции не нужны — ни одного адепта и ни одного честного работника... Грязь провинции, откровенно говоря.

Вогнару это было неинтересно, он и так понимал, что вопрос лишних смертей даже не стоит на повестке — в противном случае Хиран бы точно упомянул о том инциденте.

— Подойди сюда, пожалуйста. Есть серьёзный разговор, — вздохнул он.

Сказано было достаточно громко, чтобы советник нахмурился и отошёл от последнего окна с задёрнутой портьерой. Люстра постепенно погасла, оставив кабинет в естественном свете.

— Слушаю Вас, — присел он на краешек дивана.

Официальный тон правителя не располагал к фамильярности, так что советник сразу перешёл на «Вы».

Начал Вогнар не сразу, долго собираясь с мыслями и словами.

— Тревожно мне становится за жизнь тех беглецов, — сказал он, не отрывая руки от лица.

— Что такое, Владыка? — слегка поклонился мужчина.

— От ошибок не застрахован никто, — продолжал глава Вейхоу, — Кажется мне, что скоро широкой общественности станет известно о людях, которых я посчитал своими врагами. Они возненавидят людей, которых мне... не удалось убить.

— Владыка...

— Возможно, я... ошибся. И ни в чём не повинные люди окажутся в серьёзной опасности. Опять.

Правитель замолчал, а советник обдумывал ситуацию. В его глазах постепенно начинало проявляться понимание.

— Но позвольте... как же они узнают? — удивлённо вскинул он брови, — Об этом деле известно лишь Вам и Вашим приближённым. Совету, «Копьям Вейхоу», Прорицателям...

Улыбнувшись краешком губ, Вогнар медленно покачал головой. Лица его по-прежнему не было видно советнику.

— Всё именно так, советник-тано. Но нехорошее предчувствие всё гложет меня, — печально выдавил из себя он, — Моя бедная, изуродованная совесть не выдержит бремя ещё двух невинных душ. Безжалостно и бессмысленно задушенных... Жаль, что они за пределами нашей провинции, куда моим людям ходу нет...

И так он тяжело вздохнул и уткнулся в свои колени, горестно покачивая головой, что наместник даже немного растерялся. Однако лёгкое, почти мимолётное колебание подсказало ему нужные слова.

— Возможно, нам стоит выделить для этого дела людей.., — осторожно начал он, — Проследить за безопасностью... этих невинных жертв вашей... поспешности.

С последним словом глава Вейхоу резко разогнулся, прикипел гневным взглядом к советнику и вскочил.

— К чему ты пытаешься подбить меня, грязный подстрекатель! — вскричал он, — Как правитель я не имею права нарушать чужие границы! Это ли ты не знаешь?!

— Прошу простить меня, Владыка-тано, — упал на колени мужчина, — Это были глупые и необдуманные слова.

Постояв ещё несколько секунд и посверлив взглядом макушку советника, Вогнар сел обратно на диван.

— Мне нет хода туда, — глухо сказал он, вновь спрятав лицо в ладонях, — Лишь со своими людьми я могу работать.

Всё ещё подрагивающий советник резко вскочил:

— Я отправлю в народные массы лучшего специалиста, которого смогу найти! — горячо выпалил он, — Он сможет донести до людей, что безопасность беженцев Циянго — отныне единая воля правителя!

— Отныне... Хорошо сказал. Пусть так и скажут: отныне.., — устало пробормотал Вогнар.

Он пробурчал что-то совсем невнятное и добавил:

— Чует моё сердце, беженцев ещё попытаются убить, — с этими словами он наконец убрал руки от лица и совершенно серьёзно посмотрел на советника, — Нам придётся действовать быстро.

Ещё одно колебание. От наместника к советнику.

— Я найду нужного специалиста за день, Второго... — неуверенно кивнул мужчина, — Полагаю, Вы лучше сможете проинструктировать его.

— Действуй, — проворчал глава Вейхоу, вновь пряча лицо в ладонях, — Амал-ин.

* * * * *

— Па-а-ап!

— Ну чего тебе, сынок? — мягко улыбнулся Вогнар, подхватывая на руки загорелого курносого парнишку лет семи, — А ты всё растёшь и растёшь! Куда уж выше, я же всего несколько дней тебя не видел!

Правитель был очень рад наконец увидеть сына и жену. Словно груз упал с плеч — здесь тебе всегда рады, здесь помнят самого тебя, а не твои ошибки. Семья своих не забывает, и ей неважно, успешно ли у тебя всё на работе или нет. Она всегда за тебя.

— А ты закончил работать? — спросил мальчик радостно.

В беседке возле личного особняка мужчины собралась почти вся семья. Сам наместник, его красавица-жена и их юный сынишка, который очень любит папу и очень не любит работу папы, которая может забрать его на несколько дней к ряду. И даже не всегда возвращает весёлого. Иногда работа возвращает папу грустного, который уже не так лучезарно улыбается и не так весело играет, как раньше.

Едва сын увидел своего папку, мальчик сразу подумал, что на этот раз к нему пришёл грустный его вариант.

— Да-да, я тоже бы хотела это узнать, — напоказ проворчала женщина, поправляя шапку на мужчине. А потом на сыне. Ну и на себе заодно. Снег залепляет глаза, ветер продирает до костей, — шапка была необходима всем.

Вогнар опустил глаза, сомкнул брови. Улыбка его дрогнула, но так и осталась на поникшем лице, прекрасно выдавая его истинное настроение. Мальчик тоже нахмурился и взял маму за руку. Та поджала губы.

— Было там одно важное дело, — фальшивым голосом произнёс мужчина, — Я всё разрешил, но скоро там опять могут появится... трудности. Скоро всё закончится и останется рутина, я не буду настолько пропадать, но сейчас...

— Вогнар,.. — шёлковым голосом произнесла женщина. На её лице отобразилось сочувствие. Мальчик отвернулся от отца и насупился.

— Скоро работы станет меньше, сын, — вымученно улыбнулся тот, посмотрев на отвернувшегося мальчика, — Скоро папка вернётся домой.