Мальчик в капюшоне

Глава 1

Ненавижу новую школу. И будущих одноклассников заранее ненавижу.

Ещё с утра, когда бабуля гладила мне форму, а потом заботливо поправляла локоны и только ей одной заметные складки на юбке, я думала о том, что переход в тридцать пятую школу – это спуск на самое дно. Даже не просто на дно, а на самое глубокое днище. В самый низ пищевой цепочки.

Тридцать пятая школа считается самой худшей в нашем городе, именно её выпускники наводняют местные шараги и пту, до универов мало кто добирается. И даже десятый класс в этой большой вроде бы трёхэтажной школе набрался всего один. В него я и перевелась из своей элитной первой гимназии.

И именно в эту школу с единственным десятым классом направляюсь этим прохладным сентябрьским утром с тремя розами в руках, красиво дополняющими мой образ блондинки в брендовых шмотках. Натуральной блондинки – перед переездом к бабушке я в последний раз сходила в любимый салон и попросила покрасить на несколько тонов темнее, в свой родной цвет.

Хотя, не думаю, что кто-то заценит здесь мой стильный лук – мои будущие одноклассницы поди и в дорогих брендах-то не разбираются, отовариваются в ближайшем торговом центре. Знаю о чём говорю, его отлично видно из бабушкиного окна, и народу там всё время тьма-тьмущая. Особенно в преддверии первого сентября.

Отвлекаюсь от грустных мыслей на красивого русоволосого парня в белой толстовке, идущего по противоположной стороне улицы. Мой ровесник, на вид лет шестнадцать-семнадцать. Заметив мой интерес, широко улыбается и подмигивает. Я улыбаюсь в ответ, а мои мысли возвращают меня в детское прошлое. Наверное, столько же лет сейчас…

– Осторожнее! – сурово окликаю я чуть не врезавшегося в меня на подходе ко школьному двору мальчишку, наверное, пятиклашку, и он испуганно шарахается в сторону. Блин, кажется я переборщила с суровостью. Просто настроение ниже плинтуса и на нервах вся. Нужно ведь сразу показать новому коллективу, что я не та девочка, которую можно огорчать.

Трёхэтажная бежевая школа по моим меркам выглядит уныло и непритязательно. Ни в какое сравнение не идёт с роскошным зданием первой гимназии, к которому я так привыкла за девять лет учёбы. Что ж, буду привыкать к новому.

Во дворе школы уже вовсю снуют подростки разных возрастов, до начала линейки остаётся не больше пяти минут. Выискиваю в толпе табличку «10 А», и пробираюсь туда, где вокруг румяной женщины средних лет толпятся мои ровесники и ровесницы в потёртых джинсах и белых рубашках. Однозначно, я в своих юбочке и блузке здесь сегодня самая нарядная.

– Белецкая? Ребята, знакомьтесь, это наша новенькая, Станислава Белецкая, – представляет меня классная руководительница. – Меня зовут Марья Ивановна, ну а с ребятами думаю вы сами познакомитесь.

– Можно просто Стася, – улыбаюсь я, и дарю букет, который становится всего лишь вторым или третьим в её руках. А жаль, новая классная кажется мне довольно милой женщиной.

– О, значит, Стасян, – ухмыляется широкоплечий веснушчатый детина и кладёт руку мне на плечо. Руку. Мне. На плечо.

– Руки убрал, – тихо, но угрожающе говорю я. – И не Стасян, а Стася.

Кажется, мои голубые глаза смотрят не очень ласково, потому что придурок одаривает меня озадаченным взглядом и быстро убирает свои загребущие лапки. Хороший мальчик, быстро схватывает. Хотя может просто при классухе решил не возникать, посмотрим, как поведёт себя дальше. Но спуску давать в новой для себя школе я никому не намерена.

Умение осаживать зарвавшихся особей досталось мне в наследство от папы, владельца крупного бизнеса. И в этой школе, худшем, что могло случиться со мной в нашем городе, я планирую воспользоваться своим талантом на все сто процентов.

– Смотрите, Алекс идёт, – восторженно шепчет кто-то из девчонок, и я вижу пробирающегося к сектору десятого класса парня в белой толстовке, того самого, который подмигнул мне по дороге к школе. Значит, одноклассники. Забавно. Хотя бы кто-то более-менее симпатичный будет радовать мой взор на уроках.

– Рощин, а вы сама пунктуальность, – шутит моя новая классуха. – Тютелька в тютельку! Ещё полминуты, и опоздали бы!

– Как я могу, Марья Ивановна, вы ж меня знаете, – разводит руками красавчик. – Разве я когда-то вас подводил?

– Тише, Антонина Егоровна начинает линейку, – шепчет классуха.

Седовласая Антонина Егоровна, стоящая с микрофоном на крыльце школы – моя новая директриса.

Минут десять мы слушаем стандартную первосентябрьскую речь о том, что нужно учиться, учиться, и ещё раз учиться, во время которой Рощин забавно передразнивает директрису, потом минут пятнадцать наслаждаемся небольшим концертом от местных талантов, и расходимся по кабинетам. Аудитория десятого «А» находится на втором этаже, туда мы и направляемся нестройной шумной гурьбой.

– Марья Ивановна, а можно новенькая со мной сядет? – нагло интересуется Рощин. – Моя соседка как раз в другую школу перешла, а новенькая тоже симпатичная, будет равноценная замена.

– Об этом лучше спросить у самой Стаси, вы у меня уже совсем взрослые, сами решаете, где и с кем вам сидеть, – Марья Ивановна открывает перед нами дверь класса, и ждёт, пока все пройдут внутрь.

– Сядешь со мной? – приветливо интересуется у меня нахал по фамилии Рощин. Или просто Алекс, как назвали его девчонки на линейке.

Я равнодушно киваю и иду вслед за новым соседом – Рощин так Рощин, мне всё равно, где и с кем сидеть. Думаю, наглый красавчик со смышлёными глазами и серьгой-гвоздиком в левом ухе не худший вариант.

Усаживаюсь за третью парту первого ряда, прямо возле окна – Алекс галантно пропускает меня на самое интересное место. Что ж, спасибо ему, смогу на классных часах наблюдать последние дни жизни бьющихся о стекло упрямых осенних мух и считать нахохлившихся птиц на проводах.

– Марья Ивановна, а где наш Антоша? – саркастично спрашивает конопатый детина, на линейке положивший мне руку на плечо. – Как обычно нас игнорирует?

– А тебе-то что до Антоши? Соскучился? – злобно ощеривается на вопрошающего ярко накрашенная блондинка, сидящая за предпоследней партой второго ряда.

– По Антону-то? Не смеши, – фыркает симпатичный темноволосый парнишка, как и я, сидящий за третьей партой, но только второго ряда. – Кому нужен этот надменный единоличник! Кроме тебя и Иванова, разумеется. Не понимаю, что вы в нём нашли!

– И не поймёшь, ты же придурок, – огрызается блондинка, откидывая падающие на лицо волосы.

Кажется, подобные перепалки – естественное состояние моего нового класса. В какой же змеюшник я попала?

– Думаю Ярцев сам завтра расскажет нам, чем он так сегодня занят, – терпеливо улыбается классуха. – Давайте не будем ругаться, и поговорим лучше о том, как провели эти каникулы.

Марья Ивановна спрашивает у моих новых одноклассников, где они провели это лето, и я напряжённо вслушиваюсь в их ответы. Знаю, с тех детских разговоров на крыше прошло много времени, его голос наверняка поломался, стал взрослее, но всё же…

– Ну а ты, Стася? – выдёргивает меня из моих размышлений голос классной. – Чем занималась на каникулах?

– В Дубае отдыхала, – без запинки вру я, и парочка одноклассниц оглядывается на меня с неприкрытой завистью. Ну и пусть. Пусть лучше завидуют, чем узнают правду, и будут глядеть с жалостью, как на побитую собачонку. Ненавижу, когда меня жалеют.

– Значит, мажорка, – вполголоса констатирует сосед по парте. – Не просто равноценная замена прошлой соседке, а шикарная замена.

– Иди ты, – посылаю я настырного красавчика. Но беззлобно – кажется обаяние Алекса, под которым находится большая часть девчонок десятого класса, начинает распространяться и на меня.

– А чем ты, Алекс, занимался? – очередь доходит и до моего соседа.

– Конечно же учился всё лето, Марья Ивановна! Усиленно готовился к десятому классу! Чем молодой человек моего возраста ещё может заниматься на каникулах? – серьёзно отвечает мой сосед, и одноклассники смеются – всем ясно, что Рощин прикалывается.

А голос у Алекса ничего такой, приятный. Интересно, мог ли стать таким голос того, кого я знала в детстве? Кажется, из всех одноклассников именно голос Рощина напоминает его тембр больше всего. Или мне кажется так, потому что Алекс симпатичный?

Немного поболтав о прошедшем лете Марья Ивановна диктует расписание уроков на завтра, одноклассники начинают записывать его в телефоны, я тоже достаю из кармана юбки свой айфон.

– О, последняя модель, – с интересом отмечает мой сосед по парте. – И правда мажорка.

После звонка с единственного в этот день урока я быстро прощаюсь с Марьей Ивановной, и не задерживаясь для знакомства с явно желающим поболтать Алексом спешу домой. Впереди целый учебный год, успею ещё познакомиться.

Придя домой, открываю шкаф с привезёнными с собой к бабуле вещами, и в гневе хлопаю дверцей. Ближе к сентябрю месяцу со мной приключилось горе. Даже не горе – трагедия! Я выяснила, что большинство шмоток стали мне малы.

Кажется, куда уже расти, возраст прошёл, но нет, за лето я вымахала на пару сантиметров и немного раздалась в ширь, так что гардероб явно придётся обновлять. Это в шестнадцать-то лет! Кроме тех блузки и юбки, в которых я ходила на первое сентября и одеть-то особо нечего. Почти всё кроме колготок можно смело нести на помойку!

– Ничего, возьмём мою пенсию, сходим с тобой в торговый центр, – успокаивает меня моя жизнерадостная бабуля. А мне разрыдаться хочется. Не думала, что придётся наряжаться в ширпотреб, чёрт бы побрал мой грёбаный рост, упорно стремящийся к ста семидесяти. Как у мамы.

– Хорошо, – киваю я бабуле. – Купим самое основное – джинсы, пару футболок, постараюсь сильно тебя не напрягать.

– Какая скромная у меня внучка растёт, – улыбается бабуля, доставая из шкафчика свою пенсию. А я грустно улыбаюсь – знала бы бабуля, как ещё полгода назад я транжирила папины деньги.

Что ж, пришла пора стать ещё чуточку ближе к моим новым одноклассникам. И я как на повинность плетусь вслед за бабулей на шоппинг в торговый центр.

Когда мы проходим мимо новостройки, ещё не заселённой жильцами, меня снова накрывает воспоминаниями. Тогда, пять лет назад, на месте этой аккуратненькой высотки был мрачный четырёхэтажный долгострой, в котором тусили местные подростки.

Именно на этом месте я и познакомилась с ним. С мальчиком в капюшоне.

Глава 2

Когда пять лет назад вместо запланированного отдыха в Дубаях меня спровадили на лето к бабушке, я негодовала. Да что там негодовала – просто в бешенстве была!

– Как вы могли! – рыдала я в трубку телефона, а папа говорил что-то обтекаемое о том, что так сложились обстоятельства, и одиннадцатилетняя я в гневе бросала трубку. Я чувствовала себя покинутой, представляя, как родители нежатся без меня на песочке и купаются в море. Предатели. Я тоже хочу отдыхать на море, а не в скучной квартире без нормального плазменного телека!

Свою злость я срывала на ни в чём не повинной бабуле – хамила ей, огрызалась, убегала вечерами из дома. До сих пор стыдно за своё тогдашнее поведение.

Чаще всего, убежав в истерике после очередной ссоры, я отправлялась в заброшку-долгострой, находившуюся в пяти минутах ходьбы от бабушкиной хрущёвки. Поднималась по недоделанной лестнице без перил на самый верхний этаж, бесстрашно садилась на край, свесив ноги вниз, и смотрела, как зажигаются огни ночного района.

Так как ругалась я с бабушкой часто, то и в заброшку ходила почти каждый вечер. В один из таких вечеров я и произошло знакомство, повлиявшее на меня и на всю мою последующую жизнь.

Однажды, как обычно свесив ноги над пустотой, я почувствовала, что нахожусь здесь не одна. Испуганно вскочила, отбежала от края крыши. И впервые увидела его. Мальчика в белой толстовке, примерно моих лет, так же как обычно я сидящего свесив ноги вниз.

– Ты кто такой? Ты давно здесь? – громко спросила я, стараясь скрыть свой испуг. Ещё бы, это же я, Стася Белецкая, мне море по колено, я ничего не боюсь! А если боюсь, то не подаю вида и наступаю первой.

Мальчик ничего не ответил, только утвердительно качнул головой в низко надвинутом капюшоне. Я успокоилась, села на привычное место, немного поболтала ногами, и мне стало любопытно.

– Ты где-то недалеко здесь живёшь, да? – спросила я, исподтишка поглядывая в его сторону.

Мальчик снова ничего не ответил, и только его капюшон утвердительно качнулся.

Я больше ничего не стала спрашивать, и оставшиеся полчаса, иди даже час мы просидели в полном молчании. Потом я услышала лёгкий шорох, повернула голову – и увидела удаляющуюся в сторону лестницы без перил фигурку.

– Какой невоспитанный! Даже не попрощался! – возмущённо крикнула я ему вслед, но он снова ничего не ответил.

– Стася, где ты была? – взволнованно спросила бабуля, когда я наконец вернулась домой.

– Сидела на крыше заброшки! – с восторгом сообщила я. – Оттуда такой классный вид! Весь наш район видно!

Бабуля, разумеется, перепугалась, заохала, заахала, и взяла с меня клятвенное обещание больше никогда туда не ходить. Я пообещала, но после первой же ссоры снова сбежала на край любимой крыши.

Он уже был там. Так же как в прошлый раз сидел, надвинув капюшон, и опустив голову вниз.

– Привет, – негромко поздоровалась я.

Мальчик в капюшоне ничего не ответил. Я присела на край крыши, свесив ноги вниз, пару минут посидела молча. Надоело.

– Я с бабушкой поругалась, – нерешительно сказала я.

В ответ вновь молчание.

– Она меня так бесит! Заставляет есть свою дурацкую кашу, а ещё заставила пойти умыться, когда я губы накрасила красной помадой – говорит, я ещё маленькая. Ну какая же я маленькая, мне уже одиннадцать! И я могу красить губы, когда захочу!

– Мне тоже одиннадцать, – глухо раздалось из-под капюшона.

Я вздрогнула, и чуть было не упала с крыши, слишком сильно наклонившись вперёд – настолько неожиданной для меня стала реакция до этого полностью безмолвного мальчишки.

– Блин, напугал! – возмущённо вскрикнула я, отодвинувшись подальше от края. – Я уже не ожидала, что ты со мной заговоришь!

– А меня отец бесит, – мальчик проигнорировал мои возмущения, как будто был на какой-то своей волне. – Толкнул меня сегодня, когда пьяный домой пришёл, я упал, ударился виском об угол стола, фингал теперь на весь глаз.

– Покажешь? – с надеждой в голосе спросила я. Не то чтобы разглядывание синяков было моим любимым занятием, просто мне было очень интересно, кто скрывается под капюшоном, вот я и уцепилась за первую представившуюся возможность.

– Нет, стесняюсь, – капюшон замотался из стороны в сторону, усиливая отрицательный ответ. – Давай лучше просто поговорим о чём-нибудь.

– О чём, например? – я пододвинулась ближе к своему собеседнику.

– О чём-нибудь хорошем. Ты была на море?

– Ага, – кивнула я. – А ты?

– А я нет. Вообще никогда не выезжал из нашего города. Расскажешь, как там, на море? – с надеждой в голосе спросил мальчик.

– Хорошо, – удивлённо согласилась я.

И под постепенно стихающий шум темнеющего под нами района начала рассказывать о том, как мы с родителями ездили в Турцию, в Дубай, в Египет… Мальчик слушал меня молча, и только его белеющий в темноте капюшон иногда покачивался на особенно интересных моментах.

– Ещё поедешь куда-нибудь? – спросил он меня, когда мой поток историй иссяк.

– Не знаю, – грустно ответила я. – Родители этим летом меня бросили, к бабушке отправили. Ненавижу их за это!

– Не стоит, они же тебя любят. Вон во сколько разных стран возили. Меня вот мои никуда не возят, – вздохнул мальчик.

Я осеклась, понимая, что моя злость на родителей выглядит неуместно рядом с этим парнишкой, которого практически бьёт выпивающий отец, и закусила губу.

– А мы раньше летом к бабушке в деревню ездили, – даже несмотря на скрывающий лицо моего собеседника капюшон я чувствовала, что он улыбается. – Там было хорошо. Малину собирали, смородину, крыжовник, бабушка варенье варила…

– А почему теперь не ездите? – спросила я.

– Бабушка умерла прошлым летом, – спокойно ответил мальчик.

А мне стало не по себе. Я тут ною, какая у меня плохая жизнь, а у человека бабушка умерла!

– Сочувствую, – только и смогла выдавить из себя я. Тогда я не знала, что нужно говорить людям в таких ситуациях. Хотя, на самом деле, до сих пор не знаю, хотя уже до шестнадцати лет дожила.

– Спасибо, – ответил мальчик. – Когда мы её хоронили, я плакал. А теперь уже не плачу, просто вспоминаю, какой она была хорошей. У тебя уже умирал кто-нибудь?

– Нет, – как будто стыдясь своего ответа, сказала я. Мне было неловко оттого, насколько благополучной я была по сравнению с моим безымянным собеседником.

– Это хорошо, – сказал мальчик, неспешно поднимаясь с посыпанного штукатуркой бетонного пола. – Пойду я, домой мне пора. А то мамка опять кричать будет, что до ночи шляюсь. Ты пойдёшь, или ещё здесь посидишь?

– Не, тоже домой пойду, – я тоже поднялась с пола, отряхнула с рук и джинсовых шорт крошки штукатурки и бетона, и пошла к лестнице вслед за хорошо видимой в темноте белой толстовкой.

Мы молча шли по тёмному району, ничего друг другу не говорили, но я чувствовала, что мы вместе, что мы на одной волне. Странное ощущение, больше ни с кем у меня такого не было. Даже когда я изливала душу подругам из первой гимназии, мне больше никогда не удавалось достичь с ними того единения, которое было с этим молчаливым незнакомым мальчиком, с которым мы ничего в этот момент друг другу не говорили.

В те минут пять или десять, которые мы шли вместе по тихой ночной улице, я не нарушала нашего негласного правила, и не пыталась увидеть его лица, о чём теперь очень жалею.

Почему я так и не попыталась снять с него капюшон, посмотреть ему в глаза? Я ведь была такой наглой маленькой нахалкой, что меня остановило? Его «нет», озвученное всего один раз? Моя детская любовь к загадкам и тайнам?

Вернувшись домой, я застала бабушку чуть ли не в слезах.

– Стася! Ну как так можно! Я же за тебя волнуюсь! Где же тебя носила, невозможный ты ребёнок! – запричитала бабуля, как только я хлопнула входной дверью.

Обычно в таких случаях я начинала говорить, что я уже большая, и что бабуля – не мои родители, но сегодня почему-то не хотелось. Я кинулась бабушке на шею, и разрыдалась, чем порядком шокировала ожидающую от меня хамства или оправданий бабулю.

– Ну что ты, Стасенька, не плачь, всё хорошо, я же на тебя не сержусь, просто волновалась за тебя, – бабуля гладила меня голове, и покачивала в объятьях, будто убаюкивая. – Хочешь, пойдём чайку попьём?

– Бабушка, ты ведь не умрёшь? – сквозь слёзы спросила я, когда бабушка усадила меня за кухонный стол.

– Ну конечно же нет, Стасенька, как тебе в голову такое могло прийти! Я ещё очень долго буду с тобой, не плачь, – бабушка вытерла с моего лица слёзы. – Сейчас чайку попьём, и всё у нас будет хорошо, вот увидишь!

Бабушка налила мне чай в самую красивую чашку с голубыми цветочками, положила передо мной вазочку с печенками, села напротив меня, и принялась рассказывать. О своём детстве, о том, какой была в детстве моя мама, о том, как она впервые увидела маленькую меня, свою любимую внучку.

Я пила чай, закусывала печенками, и думала о том, как много мне дано. Мои родители меня любят, хотя почему-то и бросили этим летом. Моя бабуля жива, и, если верить её обещаниям, ещё долго будет со мной. У меня счастливая жизнь, и нет никакого права на неё жаловаться, думала я, сидя в ту ночь на бабушкиной кухне.

Знала бы одиннадцатилетняя я, насколько ошибалась...

Глава 3

– Антон, я так понимаю, первое сентября вы решили проигнорировать?

Оглядываюсь туда, куда направлен взгляд моей новой классной, и вижу за последней партой моего первого ряда худого сероглазого парня с кольцом в левом ухе. У них тут что, поветрие на пирсинги? В моём прошлом классе такого не было. Да и крашеных в малиновый цвет парней тоже не наблюдалось – у соседа по парте того, кого назвали Антоном, малиновые волосы.

– Иванов скинул мне расписание, – равнодушно отвечает Антон, кивая на своего яркого соседа. И утыкается в учебник, за которым, судя по его заинтересованному взгляду, лежит телефон. Думаю, моей новой классной это тоже понятно, но никаких действий по воспитанию Антона она не предпринимает, просто как ни в чём не бывало начинает объяснять тему урока. Кажется, Антон из тех, на кого давно махнули рукой. Сидит тихо, и уже хорошо.

Я разворачиваюсь, и всю оставшуюся часть урока прилежно выполняю упражнения, с интересом глядя на одноклассников, которых Марья Ивановна вызывает к доске.

Упражнение номер один. Худая высокая девчонка с выжженными белыми волосами и ярко подведёнными глазами, Яна Ковалёва. Не ошибусь, если предположу, что характер у неё стервозный. Кажется, это она заступалась на классном часе за отсутствующего Антона.

Упражнение номер два. Андрей Иванов, пацан из-за последней парты, тот что с малиновыми волосами. Ленивый увалень, надеющийся исключительно на подсказки одноклассников или сжалившейся над его тупостью классухи.

Упражнение номер три. Руфина Муратова, бойкая кареглазая девушка с русым каре, единственная из троих вызванных к доске быстро справившаяся с заданием, и наиболее симпатичная мне из этой троицы.

– Что, на Руфинку запала? – сосед по парте будто читает мои мысли. – Она, конечно, симпатичная, но у неё парень есть, так что не надейся.

– Алекс, ну и бардак у тебя в голове, – недовольно шиплю я. – Пришло же тебе такое на ум!

– Ну а что, откуда мне знать, что ты не по девочкам, – хихикает мой сосед. – Вот и решил сразу проверить, стоит ли мне смотреть в твою сторону…

– Рощин, у вас там что-то интересное? А мы вот домашнее задание записываем, – Марья Ивановна насмешливо смотрит в нашу сторону. – Оставьте ухаживания до перемены, и откройте уже дневник!

– Хорошо, Марья Ивановна, уже открываю, – Алекс опускает свои нахальные серо-зелёные глаза, и покорно склоняется над партой, делая вид, что что-то открывает и записывает.

Я демонстративно от него отворачиваюсь – не нравятся мне такие шуточки. Со мной так нельзя, пусть прибережёт свои дурацкие подкаты для одноклассниц. Записываю упражнение, заданное на дом, и вновь погружаюсь в свои мысли.

Интересно, мог бы мой мальчик в капюшоне вырасти в такого хохмача, как Рощин? Почему нет. К тому же вдруг вся эта хохма – напускное? Вдруг за ней и правда скрывается тот, с кем я в детстве коротала вечера на крыше «заброшки»?

Резкий школьный звонок выводит меня из раздумий, я кладу учебник и тетради в сумку, и вслед за одноклассниками отправляюсь в кабинет истории. Готовлюсь к уроку, выхожу в коридор, и иду в самый его конец, к синей облезлой двери женского туалета. Но внезапно на моём пути оказывается препятствие в виде вытянутой длинной ноги в белой кроссовке.

Поднимаю взгляд и вижу свою одноклассницу Яну Ковалёву в компании Руфины Муратовой. Вот уж не думала, что эти двое подруги. Одна типичная стервозная троечница, вторая типичная хорошисточка. Интересно, что им от меня нужно? Решили до новенькой докопаться?

– Куда прёшь, глаза разуй, – огрызается Яна, когда я пинаю её ногу и прохожу к заветной двери.

– Извини, не заметила, – мило улыбаюсь – Надеюсь, я не сделала тебе больно?

– Вот же стерва, – Яна направляется ко мне, с явным желанием вцепиться мне в волосы или расцарапать лицо.

Прижимаюсь спиной к двери туалета, и ловлю на себе любопытствующий взгляд смышлёных карих глаз Руфины. Не удивлюсь, если докопаться до меня было её идеей. Ничего, вы у меня получите. Обе. Только попробуйте троньте…

– Янка, оставь эту мажорку в покое, пойдём лучше в столовку сгоняем, – подёргивая себя за кольцо в ухе, к нам подходит Антон. – Успеешь ещё ею заняться, школьный день длинный.

– Ладно, – неожиданно колючий взгляд Яны смягчается, она отворачивается от меня, и широко улыбается однокласснику. Тот закидывает руку ей на плечо, и сладкая парочка направляется прочь от женского туалета по направлению к школьной столовой.

Что это вообще такое было? Этот тип меня что, типа спас? Да ну, бред какой-то. Наверное, и правда хотел позвать стервочку полакомиться столовскими пюрешками и котлетками.

– Руфинка, пойдёшь с нами? – проходя мимо подруги, Яна тянет её за руку.

– Нет, мне надо к уроку готовиться, – сухо отвечает Руфина, высвобождая тонкие пальцы. Провожает сладкую парочку недовольным взглядом, и идёт в кабинет – судя по всему, с Антоном она не общается.

– Что от тебя Янке было нужно? – как только я выхожу из туалета, отряхивая мокрые руки (конечно же одноразовых полотенец в туалете нет), ко мне подходит взволнованный Алекс. За меня что ли переживает?

– Без понятия, – пожимаю плечами я. Жаловаться Алексу на одноклассниц в мои планы не входит.

– Если будет докапываться, скажи мне, – симпатичный сосед по парте улыбается мне во все тридцать два зуба. – Я её мигом на место поставлю!

– Думаешь, она тебя послушается? – интересуюсь я, заходя в кабинет, в котором уткнувшись в учебник за первой партой одиноко сидит Руфина.

– Куда она денется, – Алекс галантно отодвигает мой стул. – В нашем классе Ярцев и Ковалёва на самом плохом счету.

– Ярцев? Кто такой Ярцев? – я сажусь за парту, и начинаю готовиться к уроку.

– Да Антон, кто же ещё. Учатся они с Ковалёвой хреново, характеры тоже не подарок, родителей в школу постоянно вызывают, но те не приходят – говорят, за воротник закладывают. Этих двоих вообще в десятый брать не хотели, Марья Ивановна директрису уговаривала дать им шанс, – развалившись на стуле рассказывает Алекс.

– Всё настолько плохо? – я достаю из сумки учебник и тетрадь по истории.

– И не говори. Ярцев почти весь девятый класс прогулял, а Ковалёва не в зуб ногой ни по одному предмету. Говорю же, на самом плохом счету. И у учителей, и у одноклассников. Правда же, Руфина? – обращается Алекс к зубрящей что-то однокласснице.

– Есть такое, – Руфина отрывается от учебника. – Что, Рощин, посвящаешь новенькую в особенности иерархии нашего класса?

– Конечно, если не я, то кто же, – улыбается Алекс, Руфина усмехается и вновь утыкается в учебник. Кажется, у них с Алексом неплохие отношения.

– Так вот, Стася, если хочешь знать, с кем в нашем классе стоит иметь дело, слушай меня. Я тут всех хорошо знаю, хотя нас и сливали из трёх классов в один, – продолжает лекцию Алекс.

– Так мало людей в десятый пошло? – удивляюсь я. В моей первой гимназии десятых классов было столько же, сколько и девятых!

– Да, остальные по шарагам разбрелись, – кивает Алекс. – Так вот, я из нашего класса тусуюсь с Морозовым, с Руфинкой, ещё с парой хороших людей…

Звонок на урок прерывает моего словоохотливого соседа, он лезет в портфель и начинает готовиться к уроку, а я смотрю на рассаживающихся по своим местам новых одноклассников, и вновь задумываюсь о том, мог бы Алекс быть тем мальчиком из моего детства, или я просто хочу себя в этом уверить, потому что Алекс забавный и симпатичный.

– Начнём с повторения, – бодро начинает урок молоденькая коротко стриженая учительница истории, Елена Владимировна. – Посмотрим, все ли знания выветрились из ваших голов за лето, или всё же немного ещё осталось. Рощин, назовите мне имя императора, при котором произошла отмена крепостного права.

– Эм-м… – мой сосед задумчиво заводит глаза в потолок. – Елена Владимировна, ну чего вы так быстро то! Второй урок всего, не проснулись ещё толком, а вы сразу такие сложные вопросы задаёте!

– Привыкайте, Рощин, – улыбается Елена Владимировна. – Так кто отменил крепостное право?

– Ну…

– Александр II, тупица, – раздаётся насмешливый голос откуда-то с последний парты.

Я оборачиваюсь, и вижу довольную ухмылку Антона. Кажется, затруднение моего соседа по парте знатно его радует.

– Ярцев, если хотите ответить, поднимайте руку, – строго говорит Антону Елена Владимировна, и продолжает опрос. – Ковалёва, скажите мне, в каком году Александр II отменил крепостное право?

– Ты же говорил, Ярцев учится хреново? Что-то не похоже, – тихонько подкалываю я Алекса, пока Ковалёва так же, как минуту назад мой сосед, заводит глаза и усиленно размышляет над ответом.

– А он и правда учится хреново. Его редкие выкрики не в счёт, это так, чисто чтобы выпендриться, – недовольно бурчит Рощин. Кажется, фиаско с Александром II его не радует.

А я вот знала правильный ответ, люблю уроки истории. После школы собираюсь пойти на юридический, а там история – один из обязательных для сдачи предметов.

Вообще, я такой типичный гуманитарий. История, обществознание, русский – это те предметы, которые мне нравятся и даются легко. С алгеброй, геометрией и химией всё немного сложнее, когда училась в первой гимназии, даже с репетиторами занималась.

– Ярцев, успокоитесь вы сегодня или нет? То выкрики, то подсказки, – Елена Владимировна вновь делает замечание Антону. Кажется, теперь я понимаю, почему его родителей часто вызывают в школу. Урок только начался, а он уже пару раз успел отметиться.

– Я спокоен, как пульс покойника, – ёрничает Ярцев.

А он не так-то прост, Маяковского вот цитирует. Может ли он оказаться моим мальчиком в капюшоне? Вполне. Так же, как добрая половина моих одноклассников, ведь с тех пор столько лет прошло, а лица его я не видела.

Закончив с опросом, Елена Владимировна начинает объяснять новую тему, а я вновь предаюсь воспоминаниям о детстве, поэтому урок пролетает для меня быстро и незаметно. Впрочем, как и все остальные четыре урока. Я добропорядочно пишу лекции, решаю уравнения, и, наконец, иду домой.

Вернувшись из школы, я делаю то, что собиралась сделать ещё вчера, но так и не решилась – собираю по пакетам ставшие маленькими любимые брендовые шмотки, чтобы вынести их на мусорку.

В процессе освобождения шкафа для новых вещей, купленных с бабушкой в ТЦ, снимаю забавный «тикток» на тему «Когда все вещи стали малы» – прикладываю к себе свои любимые шмотки и делаю то страшные, то грустные глаза. Надеюсь, мои подписчики заценят.

Выношу пакеты, пью чай с любимой бабулей, и от нечего делать сажусь за уроки. Репетиторов мне теперь никто не будет нанимать, нужно самой вывозить. Успеваю решить парочку упражнений по алгебре, прежде чем меня отвлекает пришедшее на телефон сообщение. Пишет Рощин, спрашивает, чем занимаюсь. Отвечаю, что делаю алгебру, он присылает одобрительный смайлик, пишет, что скоро тоже за уроки засядет.

Улыбаюсь – кажется, жизнь на новом месте начинает налаживаться.

Глава 4

Весь первый учебный день я вплоть до звонка с последнего урока предавалась воспоминаниям о безымянном друге из моего детства. Все последние годы я старалась о нём не думать, старалась его забыть. Но когда я переехала к бабушке и пошла в новую школу, воспоминания нахлынули на меня бурным потоком, и монотонные голоса учителей были явно не тем, что способно его остановить.

Он многое изменил во мне. Благодаря ему я стала вдумчивее, научилась смотреть вокруг и ценить то, что мне дано.

Именно дружбе с мальчиком в капюшоне я должна быть благодарна за те хорошие отношения с бабулей, которые есть у меня сейчас. Поняв, что могу её потерять, я стала бережнее к ней относиться, начала больше слушать, стараться понять её точку зрения. Мы стали проводить вместе время – смотреть старые советские фильмы – про Шерлока, про кавказскую пленницу, вместе готовить – бабушка научила меня печь печенье и ещё парочке несложных рецептов.

Маленькая разбалованная девочка начала помогать по дому – поливать цветы, выносить мусор. И за всё это моя бабуля должна была бы поблагодарить мальчика в капюшоне, знай она о его существовании.

Тогда, пять лет назад, иметь друга, лица которого я не видела и имени которого я не знаю казалось мне очень занятным и необычным. Я могла представлять его себе как угодно, и представляла в виде темноволосого зеленоглазого мальчика, похожего на Гарри Поттера. Мне нравилось, что у меня есть такой необычный друг, и я не стремилась узнать его имя или увидеть его.

Наверное, ему тоже казалось забавным иметь подругу, которая не знает, как он выглядит. Иначе, почему он тогда никогда не показывал мне своего лица? Не говорил, как его зовут, и не спрашивал моего имени?

Тот поздний вечер, когда он впервые рассказал о своих увлечениях, запомнился мне особенно хорошо. Я отправилась на крышу чуть раньше, чем обычно, и очень обрадовалась, увидев знакомый капюшон.

– Привет! Я уже соскучилась по тебе, – я подошла к стоящему у края крыши мальчику и обняла его со спины. Он вздрогнул от неожиданности, но руки мои не убрал.

– Я тоже, – его руки легли поверх моих. – Расскажешь мне о море?

– Я ведь тебе уже всё рассказала, – удивилась я. – Что ещё хочешь узнать?

– Расскажи, какое оно, – попросил мальчик.

– Ну, оно тёплое, – я закрываю глаза, погружаясь в приятные воспоминания. – Под ногами песок, он тоже тёплый, нагретый горячим солнцем. Подходишь ближе к воде, и море начинает то накрывать ноги тёплыми волнами, то снова отступать назад, будто играет с тобой.

– Повезло тебе, – вздохнул мальчик. – Я такое только в фильмах видел, но это, конечно, совсем не то. Вживую наверняка в разы круче!

– А какой у тебя любимый фильм? – спросила я, разомкнув объятья, и усаживаясь на край крыши, как мы обычно сидели во время наших разговоров.

– Мне нравится про человека-паука. Хотел бы себе такой костюм! А тебе какой фильм больше всего нравится? – мальчик тоже уселся на край крыши.

– Про Гарри Поттера! Хочу себе волшебную палочку, как у него! – я взмахнула рукой, подражая любимым героям поттерианы.

– От волшебной палочки я бы тоже не отказался, – даже не видя лица своего собеседника я поняла, что он улыбается.

– Я тебе о море рассказала. А что ты мне сегодня расскажешь? – я поболтала ногами в воздухе.

– Хочешь расскажу, какую книжку сейчас читаю? – неожиданно спросил мальчик.

– Ты читаешь книги? Которые в школе задали? – удивилась я.

Меня бабуле приходилось заставлять читать книжки, заданные на лето, (и у неё это очень плохо получалось), а тут человек по своей воле читает!

– Нет, у родителей есть библиотека, иногда нахожу в ней для себя что-нибудь интересное.

– Тогда расскажи, хочу узнать, что ты читаешь! – бодро потребовала я.

– Сейчас я читаю книгу о собаке, по имени Джерри. В этой книге везде много моря – Джерри сначала живёт на острове в Тихом океане, потом на корабле, потом на другом острове с аборигенами, потом снова на корабле, уже с новыми хозяевами… У меня не получается рассказывать так интересно, как там написано, хочешь, лучше принесу тебе книгу?

– Давай, – неожиданно для себя самой согласилась я.

Тогда я ещё не любила читать, но мальчик так увлечённо рассказывал, что мне захотелось прочитать те же строки, что читал он, погрузиться в тот же мир, что захватывал его ум и воображение. Узнать, что же его так зацепило.

Сама того не понимая, я впервые влюбилась, и мне хотелось узнавать о нём как можно больше. Узнавать, что ему нравится, о чём он думает, о чём мечтает. Жаль, что при таком интересе к его персоне я не додумалась узнать хотя бы его имя – тогда сейчас мне было бы куда проще его найти.

– Ты хотела бы жить на острове? – спросил меня мальчик после непродолжительного молчания.

– На тёплом? С пальмами? – оживилась я.

– Ага, – белый капюшон утвердительно качнулся.

– Да, главное, чтобы в школу не нужно было ходить, – мечтательно протянула я. – Ненавижу вставать рано утром!

– Давай когда-нибудь, когда мы вырастем, уедем жить на остров! – предложил мне мой безымянный собеседник. – Сбежим от всех, и будем дни напролёт есть кокосы, бананы, и вставать в обед и ничего не делать!

– Давай! – согласилась я. – И обязательно заведём собаку!

– И назовём её Джерри, – мальчик придвинулся ближе ко мне. – Тебе нравится это имя?

– Нравится, – я осторожно положила свою руку поверх его.

– А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – мальчик вздрогнул, но руку мою не убрал.

– Я стану моделью или актрисой, – я снова поболтала ногами. – А ты?

– А я пока ещё не решил, но я обязательно поступлю в какой-нибудь институт, – серьёзно сказал мальчик. – У меня есть сосед, он ушёл после девятого класса и поступил в колледж, я так не хочу. Хочу как мама – она институт окончила.

– Мои родители тоже институт окончили, так что я тоже, наверное, в институт пойду, – я смахнула падающую на глаза прядь волос. – Но потом обязательно стану моделью или актрисой!

– Ты красивая, из тебя точно получится модель, – тихо сказал мальчик.

Мне стало неловко от его неожиданного комплимента, и мы ненадолго замолчали.

– А в какой школе ты учишься? – я первой нарушила молчание, сболтнув первый пришедший в голову вопрос.

– В тридцать пятой, – ответил мальчик.

– А я – в первой! Первая звучит куда круче, чем тридцать пятая! – оживилась я.

– Может быть, – равнодушно пожал плечами мальчик.

Во время наших бесед на крыше он редко когда со мной спорил.

Поздно вечером, когда я шла домой, уже почти возле бабулиного подъезда меня окликнул какой-то мальчишка моего возраста.

– Я видел тебя в нашем дворе, – деловито заявил он. – Познакомимся?

– Нет, у меня есть парень, – одиннадцатилетняя я пафосно прошла мимо него и самодовольно вздёрнув нос бессердечно хлопнула тяжёлой дверью подъезда.

Тогда мне казалось, что иметь парня – это очень круто. А ещё мне казалось, что если мы с мальчиком в капюшоне видимся почти каждый день, значит он и есть мой парень. Вот такая простая логика.

Тогда я ещё не знала, что в жизни всё куда сложнее.

Ночью, лёжа в постели, в очередной раз прокручивая наши с ним разговоры, я представляла, как он снимает свой капюшон, и оказывается невероятным красавчиком с большими зелёными глазами. Засыпала, и мне снилось, как мы с ним приплываем на большой солнечный остров, где спим до обеда, купаемся, загораем, едим бананы, и играем с большой собакой по имени Джерри.

Мне казалось, что те чувства, которые я испытываю к своему безымянному другу, останутся со мной навсегда. Мне казалось, что мы всегда будем близки и никогда не перестанем с ним общаться, даже когда я вернусь к родителям.

– Я тебе кое-что принёс, – когда мы в следующий раз, как обычно, встретились на крыше, мальчик протянул мне потёртую книгу с морем и кораблём на обложке.

– Спасибо, постараюсь прочитать быстрее, – я взяла книгу в руки. – Когда тебе её вернуть?

– Не торопись, я всё равно уже читал несколько раз, – махнул рукой мальчик. – Если понравится, я тебе ещё могу дать книгу про брата Джерри, Майкла. Она тоже интересная!

Вернувшись домой я сразу же принялась за чтение. Моя бабушка диву давалась, что её не любящая читать внучка по своей воле взялась за книгу, и не могла этому нарадоваться.

– Молодец, Стасенька, книги намного лучше ваших айпадов-айфонов, или как вы их там называете, – бабуля не любила современные технологии, и даже телефон у неё по сей день кнопочный.

– Угу, – кивала я, перелистывая страницы. Книга и вправду показалась мне интересной, у моего безымянного друга был неплохой вкус на приключенческие истории.

Встречаясь с ним на крыше, я с гордостью рассказывала, сколько страниц прочитала за день, он радостно смеялся в ответ, и я понимала, что ему очень приятно, что я читаю его книгу.

Когда шестнадцатилетняя я переехала к бабушке, то вспомнила, что мальчик в капюшоне любил читать, и всерьёз говорил мне об институте. Поэтому я и была так уверена, что встречу его в единственном в тридцать пятой школе десятом классе. Он не мог передумать. Он не мог предать свою детскую мечту о поступлении в институт.

И я обязательно его найду.

Глава 5

Я люблю слушать музыку. И десять минут, которые занимает дорога от бабушкиного дома до школы, это отличный повод насладиться композициями любимых исполнителей. Втыкаю беспроводные наушники, включаю любимый плей-лист, и не спеша иду на уроки.

«Я просто в тебя втюрилась, втрескалась, вкрашилась…» – звучит в моих наушниках, я любуюсь желтеющими деревьями и наслаждаюсь любимой песней, как вдруг кто-то хватает меня за руку, и со всей дури дёргает на себя!

Возвращаюсь в мир живых, и вижу, как перед моим носом пролетает сумасшедшая серебристая ауди. Это по пешеходному-то переходу! Даже не попытавшись затормозить!

Ошарашенно гляжу вслед машине, испуганно выдёргиваю наушники, оборачиваюсь, и вижу своего одноклассника Антона Ярцева. Хочу было его поблагодарить, но быстро передумываю.

– Глаза разувай, когда к дороге подходишь, мажорка, – мрачно говорит Антон, отпускает мою руку, и, толкнув меня плечом, направляется вперёд по пешеходному переходу.

Нет, вы это видели? Я чуть не упала!

– Придурок! – кидаю я вслед Антону, и он, не оборачиваясь, показывает мне средний палец. Вот за что он меня так ненавидит? Что я ему сделала? Или он так перенапрягся, спасая меня, что в отместку тут же нахамить решил?

С испорченным настроением иду в школу, сверля взглядом спину Ярцева, шагающего впереди меня, и с ужасом думаю, что не дёрни он меня за руку, я попала бы под машину, и, возможно, меня бы уже не было на свете. Он спас меня! Тогда к чему столько негатива? Не понимаю я его. И уже не удивляюсь тому, что в классе его недолюбливают.

– Алекс, представляешь, я чуть под машину не попала! – придя в школу, я первым делом делюсь своей радостной новостью с единственным более-менее знакомым в этой школе человеком. – Я так перепугалась!

– Ну ты даёшь! С тобой всё в порядке? Как это вообще случилось? – в серо-зелёных глазах одноклассника сквозит тревога.

– Да шла в наушниках, не заметила машину. Меня Ярцев спас, – я ставлю свою сумку на подоконник рядом с ранцем Алекса – до урока минут пять, и учитель пока ещё не открыл кабинет.

– Водители совсем ненормальные пошли! – эмоционально реагирует Алекс. – Попадись мне этот водила – настучал бы ему по башке!

– Тебя спас Ярцев? Вот уж не замечала за ним человеколюбия, – Руфина ставит свою сумку рядом с нашими. – Мне казалось, ради одноклассников эта злюка и пальцем не пошевелит. Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо.

– Да ладно тебе, Руфинка, Антон хороший парень, не понимаю, за что ты его так не любишь? – к нам подходит Яна Ковалёва. – Вот новенькую спас от ненормального водилы, и мне всегда помогает, на уроках подсказывает.

– Ой, эти подсказки его исключительно ради самоутверждения, – Алекс недовольно морщит нос. – Не удивлюсь, если он и Стасю спас чтобы потом этим бахвалиться!

– Да ладно тебе, Рощин, кому он будет бахвалиться? Он же ни с кем кроме меня и Ковалёва не общается! – Яна тычет Алекса кулаком в бок. – Не придумывай глупостей!

– Руфинка, Алекс, привет, – к нам подходит невысокий темноволосый парнишка в красной рубашке. – Представите меня мадмуазель новенькой?

– Стася, это Женёк Морозов, Женёк, это Стася, – улыбается Алекс. – И только попробуй к ней подкатить, будешь иметь дело со мной!

– Вообще-то я девушка свободная, – напоминаю я своему соседу по парте. Что-то меня начинает напрягать его настойчивость в отношении моей персоны, общается со мной так, как будто мы давно знакомы и чуть ли не встречаемся! Или мы и правда давно знакомы? И этот красавчик с серо-зелёным глазами и есть мальчик в капюшоне из моего детства?

– Понял-принял, пока только друзья, – ёрничает Рощин

– Классная рубашечка, – Руфина заботливо поправляет Женьку воротничок. – Не боишься, что Марья Ивановна домой переодеваться отправит?

– Поход домой во время уроков ещё никому не повредил, – ухмыляется Женёк. – Я как раз алгебру не сделал, надо будет перед алгеброй перед классухой покрасоваться, может, и правда домой отправит…

– Училка идёт, сейчас дверь откроет, – Алекс хватает с подоконника свой ранец. – Залетаем!

Следуя примеру Алекса, мы берём свои сумки и ранцы, учительница географии открывает кабинет, мы заходит, рассаживаемся по своим местам, и я исподтишка бросаю взгляд на проходящего мимо моей парты Ярцева. Может ли этот странный нелюдимый тип быть моим мальчиком в капюшоне? Боже упаси. Не хотела бы я, чтобы он вырос в такого хама.

Весь урок мне кажется, что кто-то сверлит взглядом мой затылок, но, когда я оборачиваюсь, не вижу ничего подозрительного. Сидящий за последней партой Ярцев сосредоточенно смотрит в учебник, за которым спрятан телефон, остальные одноклассники тоже мной не интересуются. Может, от стресса я стала слишком мнительной?

– Что-то потеряла? – тихонько спрашивает Рощин, я отрицательно мотаю головой, и начинаю сосредоточенно записывать то, что диктует учительница.

На переменах Ярцев как обычно тусуется с Ивановым и Ковалёвой, не обращая на меня ни малейшего внимания, и я плачу ему той же монетой – зависаю с Алексом, Руфиной и Женьком, которые и правду начинают казаться мне неплохими ребятами.

Алекс травит анекдоты, Женёк рассказывает весёлые истории из жизни класса, мы с Руфиной смеёмся, и мне начинает казаться, что я не новенькая, а давным-давно учусь в этой, в общем-то, не такой уж и плохой школе.

Вплоть до последнего урока мне кажется, что кто-то на меня пристально смотрит, и я воспринимаю это как знак того, что мне всё же нужно поблагодарить мизантропа Антона Ярцева за моё спасение.

После уроков Антон быстро хватает сумку, и в числе первых выходит из кабинета, но ему не отвертеться от меня настолько легко!

– Антон, – я бегу вслед за одноклассником. – Прости, я тебя так и не поблагодарила!

– Не стоит благодарности, – Антон оборачивается, и смотрит на меня своими холодными серыми глазами как на пустое место. – У тебя всё?

– Зачем быть таким грубым? Я тебе что-то сделала? – недоумеваю я.

– А сама как думаешь? – криво усмехается одноклассник.

– Ты мне скажи, – я делаю шаг навстречу, подходя к нему почти вплотную.

– Ничего ты мне не делала, мажорка. И не сделаешь. Не лезь ко мне, – с совершенно безэмоциональным лицом Антон разворачивается ко мне спиной, и сбегает по лестнице на первый этаж.

– Придурок, – так же, как после неожиданного спасения, бросаю я в спину однокласснику. Вот чего он такой злюка? Я же по-хорошему хотела!

– Хамло, правда? – я не замечаю, когда ко мне успевает подойти Алекс.

– И не говори, – киваю я.

Бесит меня этот заносчивый Ярцев! Бесит, как никто ещё никогда не бесил. Хочется во что-то вложить это чувство – например, поприседать напротив зеркала в своей комнате, побегать вокруг бабушкиного дома, или наорать на кого-нибудь.

– Проводить тебя? – улыбаясь, спрашивает Алекс.

– Ну, так и быть, проводи, – нервно смеюсь я. – Тебе в какую сторону?

Спускаемся с на первый этаж, выходим из школы, и не спеша идём домой. Выясняется, что нам в одну и ту же сторону, так что и в будущем со школы можем ходить вместе.

Симпатяга Алекс с его большими серо-зелёными глазами заставляет меня забыть о грубияне Ярцеве и настраивает на позитивный лад – я смеюсь над его шутками, и мне перестаёт хотеться на кого-нибудь наорать или пробежать кросс по району. Сама не замечаю, как мы доходим до моего дома.

– А я в соседнем живу, – Алекс кивает на дом напротив бабулиного. – Можем теперь и в школу вместе ходить!

– Ладно, тогда завтра пиши, когда будешь выходить из квартиры, – соглашаюсь я.

В компании Алекса мне точно не грозит из-за невнимательности попасть под машину!

– Кстати, вечером я обычно с собакой гуляю, хочешь как-нибудь составить нам компанию? – закидывает удочку словоохотливый обаятельный одноклассник.

– У тебя есть собака? Как её зовут? – оживляюсь я. Люблю животных, но из-за маминой аллергии на шерсть мы никогда никого не заводили. Хитрый одноклассник явно знает, как вытащить девушку на прогулку!

– Её зовут Джерри, – расплывается в улыбке Алекс. – Она очень забавная и ласковая, любит новых людей, вы обязательно должны познакомиться и подружиться!

– Хорошо, можем как-нибудь вместе погулять. Но учти – только как друзья, – строго заявляю я.

– Как друзья, – передразнивает меня Алекс, и я отвешиваю ему дружеский подзатыльник.

Расходимся по домам, я рассказываю бабушке о том, как прошёл мой учебный день, за исключением момента с машиной – зачем ей зря волноваться, и иду в свою комнату. Залезаю в ящик стола и достаю оттуда потрёпанную книгу с морем и кораблём на обложке. «Джерри-островитянин» – шёпотом читаю я название. Джерри. Его собаку тоже зовут Джерри.

Шансы на то, что мой мальчик в капюшоне это Рощин повышаются.

Пусть это будет Рощин, я очень хочу, чтобы это был он. У него серо-зелёные глаза, почти как у мальчика из моих фантазий, а ещё он выглядит счастливым человеком. Я бы очень хотела, чтобы мальчик из моего детства вырос таким.

Вечером до меня в очередной раз пытается дозвониться папа. Раз пять прослушав стоящую у меня на звонке песню «Ты мой краш» я выключаю на телефоне звук и бросаю его на кровать. Как-нибудь без бесед со мной папаша обойдётся. Пусть со своей новой женой общается, она как раз ему в дочери годится, равноценная замена уехавшей жить к бабушке Стасе.

Минут через десять не выдерживаю, беру телефон в руки, вижу всплывшее уведомление о новом сообщении. Думая, что это от папы, собираюсь не читая удалить, но нет, к счастью, это не от папы, а от Алекса.

«Хороших снов, красотка», – пишет одноклассник, и я расплываюсь в улыбке, читая его сообщение.

«Хороших снов, красавчик», – улыбаясь, пишу я ему в ответ.

Не знаю, выйдет ли у меня что-то с Алексом, и стоит ли пытаться, и подходит ли он мне, но почему бы немного не пофлиртовать? Невинный флирт ни к чему меня не обязывает, зато отлично поднимает настроение!

Собирая на завра школьную сумку, я начинаю представлять, что Алекс оказывается моим мальчиком в капюшоне, представляю, что мы с ним влюбляемся друг в друга, начинаем встречаться… И дурацкая улыбка не сходит с моего лица на протяжении всех сборов.

Глава 6

Укладываясь спать, я вновь начинаю вспоминать свою дружбу с мальчиком в капюшоне. Моя голова лежит на подушке, тело под одеялом, но сон ко мне совершенно не идёт. Мой мозг вне зависимости от моего желания прокручивает сцены нашей недолгой дружбы, и я сама не замечаю, как начинаю улыбаться, вспоминая светлые моменты, и как к моим глазам подступают слёзы, когда память подкидывает то, что лучше бы и не вспоминать.

Мы не называли друг другу своих имён. Мы вообще почти ничего не знали друг о друге – ни имён, не фамилий, ни места жительства. Просто встречались поздними вечерами на краю крыши заброшки-недостроя, сидели в метре друг от друга, свесив ноги с крыши, и делились своими детскими радостями и печалями.

Печалей было больше.

– Папка вчера снова пришёл домой пьяным, – не изменившимся голосом рассказывал из-под капюшона мой безымянный друг – С мамкой ругался, она кричала, что уйдёт от него со мной, если пить не бросит, мне надоело это слушать, и я сюда сбежал, подальше от них.

– А чего он так?

– С работы уволили, и он запил, – не изменившимся тоном ответил мальчик.

– Сочувствую. А мне снова родители звонили. Говорили, что совсем скоро заберут меня домой, бла-бла-бла. Врут они, я уверена! Наверняка где-нибудь на морях от меня отдыхают, предатели!

– Если они заберут тебя, мы ведь перестанем общаться, да? – грустно спросил мальчик.

– Почему? Мы ведь сможем обменяться номерами телефона. Будем звонить друг другу! – с жаром ответила я.

Я уже не представляла свою жизнь без своего безымянного друга, и даже уже придумала, как запишу его в телефонной книге, когда при прощании мы обменяемся номерами. Конечно же он будет записан как «Мальчик в капюшоне».

– Но у тебя ведь дома наверняка куча друзей, что если ты обо мне забудешь? – мальчик предполагал самое худшее, но в его голосе надежда на то, что оно не сбудется.

– Не говори глупостей! Я никогда о тебе не забуду! – пообещала я.

– Я о тебе тоже, – пообещал мальчик.

Не знаю, как он, а я сдержала обещание. Я до сих пор его помню. И воспоминания о том, как мы проводили время на крыше давят меня чувством вины и вызывают во мне бессильное желание изменить произошедшее в тот день, в который я в последний раз видела своего безымянного друга.

В тот день прижав к груди прочитанную книгу о собаке по имени Джерри я как обычно отправилась на крышу заброшки-долгостроя. Уже почти поднявшись, услышала чьи-то голоса и остановилась. Прислушалась.

– Малой, ты чего здесь забыл? – угрожающе раздалось с крыши.

Я тихонька поднялась повыше, и увидела компанию из шести-семи пацанов, кого-то моего возраста, кого-то постарше, окружившую моего друга, одиноко стоящего на краю крыши.

– Ты чо, оборзел? Я сказал, поясни мне, что ты тут забыл? – вновь угрожающе спросил самый старший пацан, чья широкая спина полностью закрывала от меня моего мальчика, не знаю, в капюшоне или без.

– Ничего, – тихо ответил мальчик. – Дайте пройти, я уйду.

– Куда собрался, мы ещё не договорили, – с наездом сказал пацан, и толкнул моего друга. Мальчик упал на бетонный пол почти возле самого края крыши, я увидела, как пацан пнул его ногой, и услышала крик.

Я испуганно охнула, пацаны обернулись – меня заметили. Сильнее прижав к груди книгу я со всех ног бросилась вниз по лестнице, пулей вылетела из заброшки, отбежала от неё на приличное расстояние и только тогда перевела дух, поняв наконец, что за мной никто не гонится. Мои коленки тряслись, зубы стучали, никогда мне ещё не было так страшно!

Я представила, что они могли бы сбросить меня с той крыши, в страхе закрыла глаза и помотала головой, отгоняя от себя эти страшные фантазии.

Я должна была как-то помочь мальчику в капюшоне – рассказать бабушке, позвать кого-то из взрослых. Но я ничего не сделала. Я вспомнила, что бабушка запрещала мне ходить в заброшку, и в моей глупой детской голове страх того, что бабушка узнает о моих похождениях пересилил голос совести, говорящей, что я должна помочь другу.

И я предала его. Я ничего не сделала. Просто забежала домой, спрятала книгу в ящик стола, засунула голову под подушку, и сделала вид, что ничего не произошло.

Через пару дней родители забрали меня домой, и я больше никогда не встречала мальчика в капюшоне. В те пару дней, что я провела у бабушки перед отъездом, я порывалась пойти на крышу, хотела удостовериться в том, что с ним всё в порядке. Но мне было стыдно. Я представляла, что он обвинит меня в том, что я убежала, а убежав, не позвала никого на помощь, назовёт предательницей.

Ведь он наверняка меня видел. Знал, что я поднималась в тот день на крышу. Поэтому я так и не смогла туда вернуться. Не попыталась с ним поговорить, не попросила прощения. Вдруг он бы меня простил меня? Этого я уже не узнаю.

Именно поэтому сейчас, когда я уже десятиклассница, мне стыдно напрямую спросить Рощина, он ли это. Он ли тот самый мальчик в капюшоне, с которым я сидела на крыше и болтала обо всём на свете.

Я боюсь, что если он меня узнает, он не за что не захочет со мной общаться. А я так сильно хочу его вернуть! Хочу вернуть те дни, когда мы были друзьями. И вернуть книгу о собаке по имени Джерри, которая так и осталась у меня… Но тогда он точно поймёт, что я та сама девочка, предавшая его. Поэтому я не собираюсь возвращать книгу, и просто надеюсь, что он – это Алекс Рощин, хозяин собаки по имени Джерри.

Ведь это будет значить, что после того, как мы перестали общаться, у него всё сложилось хорошо, и моё чувство вины хотя бы ненадолго сможет оставить меня в покое. Потому что с тех пор, как я бежала с той крыши, оно почти всегда было со мной.

Тогда, пять лет назад, я не думала, что это будет так. Я думала, что вернусь к привычной жизни, и забуду мальчика в капюшоне и лето у бабушки как дурной сон.

Мне казалось – вернусь домой, и всё пойдёт так, как было раньше. Я прощу родителей за то, что так бессердечно кинули меня на всё лето, мы снова будем семьёй, будем вместе проводить выходные, по будням мама будет возить меня на фигурное катание, которое я так любила.

Всё будет как раньше, и я быстро забуду о том, как предала своего безымянного друга.

Но так, как раньше не получилось. Родители что-то темнили, не договаривали, мама постоянно где-то пропадала и больше не следила за моим режимом, что очень важно для профессионального спорта. Я до ночи играла в комп и смотрела сериалы, вставала разбитой, опаздывала на тренировки.

Мой сбитый режим сказался на тренировочном процессе – я понимала, что девочки из группы начинают меня обгонять, злилась, и мои занятия фигурным катанием как-то сами собой сошли на нет. Кажется, мама этого даже не заметила – только отстранённо кивнула, когда я сказала ей, что больше не буду кататься.

Она вообще стала какой-то отстранённой – не ругала меня за тройки, которых стало больше, чем обычно, почти не хвалила за пятёрки.

– Ты больше меня не любишь! – в истерике кричала я. Мама уверяла меня, что это не так, но я ей не верила.

Забыть о предательстве у меня тоже не получилось. Ложась поздней ночью с красными от игр и сериалов глазами, я долго не могла уснуть, вспоминая, как тёмными вечерами на крыше мы болтали обо всём на свете, делились всеми своими радостями и печалями. Я накрывала голову подушкой, пытаясь забыть его крик, когда самый крупный пацан из компании окруживших его придурков пнул его ногой.

Я пыталась забыть, как позорно убежала, а потом побоялась позвать кого-то на помощь по совершенно дурацкой нелепой причине – чтобы бабушка не узнала, что я хожу в ту заброшку. Я, не боящаяся хамить бабуле, побоялась того, что она меня отругает и запретит выходить гулять, если узнает, что я хожу в заброшку! Где была моя логика и здравый смысл, где была моя совесть!

Я ночами плакала, представляя, как сильно те пацаны могли его избить. Я плакала, вспоминая, как несколько раз ходила кругами вокруг заброшки, но так и побоялась подняться на наше место. Чего я боялась? Того, что застану там тех пацанов? Того, что застану там мальчика в капюшоне, и он назовёт меня предательницей? Думаю, всего сразу.

Я плакала из-за того, что больше никогда его не увижу. Не смогу попрощаться, не смогу попросить у него прощения. И моё первое детское предательство навсегда тяжёлым камнем легло на моё сердце.

А ещё я наконец узнала, что случилось с моей мамой. Рак. У неё нашли рак. Поэтому родители отправили меня на лето к бабушке, поэтому мама полностью забила на мою учёбу и мои тренировки. А не по тому, что хотела покупаться в море без меня или перестала меня любить.

Мамы не стало, когда я училась в девятом классе. Тогда же я узнала, что всё то время, когда мама боролась со своей болезнью, у папы была другая женщина, намного младше мамы.

После маминой смерти он почти сразу же привёл её в наш дом. Предал память о маме, предал меня. И поэтому я ушла. Закончила девятый класс, забрала документы из гимназии, переехала к бабушке и перешла в тридцать пятую школу.

Папа пытался вернуть меня обратно домой, говорил, что я совершаю большую ошибку. Что от учёбы в старших классах и занятий с репетиторами, которые он мне оплачивает, зависит вся моя последующая жизнь. Я разрыдалась, бросила трубку, и с тех пор больше с ним не разговаривала.

Иногда мне кажется, что своим предательством мальчика в капюшоне я заслужила всё, что со мной произошло – и смерть мамы, и новую любовь отца.

И я хочу, чтобы весёлый и благополучный Рощин оказался моим мальчиком в капюшоне, чтоб я смогла себя простить.

Глава 7

– Ну что ты там, собрался? – перед выходом из дома я звоню Рощину, с которым мы теперь вместе ходим в школу.

– Да, уже выхожу, – даже по телефону я слышу, как одноклассник торопливо что-то на себя надевает. – Не уходи без меня!

– Ладно, таки быть, подожду тебя во дворе, – улыбаясь, я бросаю трубку, засовываю телефон в карман ветровки и выхожу из квартиры.

Любуюсь, как косые лучи восходящего солнца освещают многоэтажки, желтеющие деревья и тротуары с первым упавшими на них осенними листьями, жду Рощина и думаю о чём-то хорошем.

– Извини, – меньше чем через минуту ко мне подбегает запыхавшийся Алекс. – Чуть не проспал, еле успел!

– Так и быть, прощаю, – смеюсь я. – Пойдём? – и мы направляемся в сторону школы.

– Сегодня результаты пробного диктанта будут, как думаешь, на что написала? – спрашивает Алекс, когда мы уже почти подходим к трёхэтажному бежевому зданию, в котором мне предстоит провести ближайшие два года.

– Конечно же на пятёрку, – в своих способностях к русскому языку я не сомневаюсь. – А ты?

– Не знаю, русский не моя сильная сторона, четвёрку получу, и уже хорошо. Мне больше алгебра и геометрия нравятся, – Алекс открывает передо мной скрипучие железные ворота, ведущие в школьный двор.

– Значит мы идеально дополняем друг друга, – я прохожу в ворота, любезно открытые передо мной одноклассником. – Ты будешь подсказывать мне на алгебре, а я тебе на русском!

– Замётано, – Рощин заходит вслед за мной.

Как я и предполагала, диктант я написала на пятёрку.

– Ребята, как можно не знать элементарных правил русского языка и допускать такие глупые ошибки, – сетует Марья Ивановна, раздавая нам тетради. – Только Белецкая, Ярцев и Муратова меня порадовали! Остальным придётся переписывать! Иванов, ну уж как «жи-ши» пишется стыдно в десятом классе не знать! Горе ты моё, как ЕГЭ сдавать будешь? Может, лучше было всё же уйти после девятого?

– А он у Ярцева спишет, – подкалывает одноклассника Женёк Морозов. – Сядет к нему поближе, и будет каждый вопрос уточнять!

– К сожалению, или к счастью, списать на Едином государственном экзамене у вас не получится, – Марья Ивановна строго смотрит на шутника. – Поэтому давайте с сегодняшнего дня держать в уме, что мы готовимся к ЕГЭ, чтобы в конце одиннадцатого класса не пытаться за последнюю ночь выучить все правила, которые нужно было учить на протяжении всей школы. Согласны?

– Так и быть, мы над этим подумаем, – кивает конопатый Никита, серьёзно глядя в свою тетрадь.

– А ты, Петров, сам недалеко от Иванова ушёл, – классная руководительница сурово смотрит на Никиту. – В десятом классе пора бы уже знать, что не с глаголом пишется раздельно!

– Я думал, это слово – исключение, – оправдывается Никита. – Вы сами говорили, есть слова-исключения! Негодовать, ненавидеть, и ещё там какие-то!

– И эти «ещё какие-то» тебе не мешало бы выучить, – Марья Ивановна раздаёт последние тетради, и подходит к доске. – Записываем: работа над ошибками…

Сразу же за русским языком идёт урок литературы. Обсуждаем произведение Островского «Гроза», которое мы должны были прочитать дома.

– Расскажи мне по-быстрому, о чём там, – шепчет мне в начале урока Алекс. – А то я не читал, а меня наверняка спросят!

– Ну, главную героиню зовут Катерина, она жена Тихона Кабанова, и её постоянно унижает мать мужа, Кабаниха, – тихонько шепчу я Алексу на ушко. – Катерина влюбляется в молодого человека по имени Борис. Когда Тихон уезжает, его сестра Варвара устраивает Катерине и Борису встречу, на которой Катерина изменяет мужу. Когда муж возвращается…

– Третья парта, я слышу, вы там что-то интересное обсуждаете? – прерывает мой пересказ Марья Ивановна.

– Да, беседуем о произведении Островского «Гроза» – бодро отвечает Алекс. – Вы не переживайте, всё исключительно по теме урока!

– Если по теме урока, значит тебя не затруднить пересказать нам сюжет, – улыбается классная руководительница.

Алекс бойко пересказывает то, что успел от меня услышать, и к счастью для него, Марья Ильинична прерывает его на середине, а дальше спрашивает Ковалёву. Повезло моему соседу – ведь пересказать ему концовку я так и не успела!

– Фух, пронесло, – подмигивает мне Алекс, и тихонько залезает в телефон, который лежит у него на коленях.

Ковалёва с горем пополам и с подсказками Ярцева всё же доходит до того момента, где Катерина топится, а её муж обвиняет свою мать в тирании, и начинается самая интересная и любимая для меня часть урока – обсуждение произведения.

– Катерина – изменщица, – безапелляционно заявляет Ярцев. – Не хотел бы я, чтобы у меня была такая жена! Муж только уехал, как она сразу же себе хахаля нашла!

– А ничего, что Кабаниха Катерину тиранила, и даже когда муж уезжал, заставляла ему в ноги кланяться? А муж был тряпкой, что маменька скажет, то и делал! На месте Катерины любая бы изменила! – начинаю я оправдывать героиню.

Как вообще этот Ярцев произведение читал? По диагонали? Как он может не понимать, что это вообще-то Катерина здесь пострадавшая!

– Никому не пожелаю такую девушку как ты, Белецкая, – хмыкает в ответ на мою тираду Ярцев. – А то ещё задержишься после работы в магазине, а ты сразу изменять побежишь!

– Ярцев, ты что, совсем ку-ку? Мы тут «Грозу» вообще-то обсуждаем, а не меня, – сердито парирую я.

Как же меня бесит этот придурок!

– При чём тут вообще измены, – поддерживает меня Руфина. – Марья Ивановна, вы же на прошлом уроке говорили нам, что это произведение – о «Тёмном царстве», о том, что Катерина была его жертвой!

– Хоть кто-то меня слушал, – одобрительно кивает Марья Ивановна. – И кого, принадлежащего к «Тёмному царству» ты можешь назвать?

– Кабаниха, купец Дикий… – после недолгого раздумья отвечает Руфина.

– Правильно, – кивает классная руководительница. – Антон, можешь ещё кого-нибудь добавить к этому списку? Или назвать жертв «Тёмного царства»?

– Все вы здесь – «Тёмное царство», – мрачно хмыкает Антон, и утыкается в телефон, спрятанный за учебником.

– Антоша в своём репертуаре, – хихикает Женёк.

А я поражаюсь тому, какое же этот Ярцев редкостное хамло. Сначала меня оскорбил, а теперь весь класс во главе с классной руководительницей разом! Но кажется, здесь к этому уже привыкли.

– Насколько я понимаю, кроме Белецкой, Ярцева и Муратовой пьесу никто не читал? – Марья Ивановна игнорирует хамство Ярцева, и строго смотрит на остальных моих одноклассников, не принимавших участия в дискуссии. – Иванов, Петров? Есть что сказать по произведению?

Марья Ивановна начинает вытягивать из моих одноклассников скудные мысли о пьесе Островского, а я начинаю играть в крестики-нолики с Алексом. Ну а что? Я свою оценку наверняка уже заработала, можно и отдохнуть.

На переменах я сама не замечаю, как мой взгляд вновь и вновь останавливается на долговязой фигуре Антона, в одиночестве сидящей на подоконнике в школьном коридоре. Почему он такой злюка? Откуда в нём столько желания говорить людям гадости? Терпеть его не могу! То ли дело Рощин, классный парень! И собаку его зовут Джерри…

Оставшиеся уроки проходят в приятном общении с Алексом и списывании у него упражнений по алгебре и геометрии. Ну а что – долг платежом красен. Так сказать, разделение труда в действии.

После уроков мы с Алексом ненадолго прощаемся, чтобы вновь встретиться на прогулке, на которую Алекс выходит в компании роскошного золотистого ретривера.

– Чудесно выглядишь! – заценивает одноклассник мой простой лук из голубых джинсов скинни и обтягивающего розового топа. – Ходи так в школу, и клянусь, что я не прогуляю ни одного урока!

– А ты умеешь делать комплименты, – смеюсь я. – Благодарю, ты тоже неплох.

– Рад что ты то заметила, – Алекс поправляет капюшон зелёной толстовки, и с гордостью представляет свою любимицу, – знакомься, это моя Джерри. Джерри, поздоровайся со Стасей!

– Она такая милаха! – я в восторге приседаю перед собакой Алекса, и она вежлив подаёт мне широкую золотистую лапу.

– Да, она у меня умница, – Алекс треплет Джерри за шею. – Ещё сидеть и лежать умеет! Джерри, лежать!

Джерри виляет хвостом, и лениво укладывается на травку. Пока она лежит, мы с Алексом начинаем болтать о всякой всячине – о школе, одноклассниках, о том, на что можно сходить в кино. Глядя в серо-зелёные глаза Рощина, я чувствую, что рядом с ним могу быть собой – не той замкнутой печальной Стасей, которой стала после смерти мамы, а той радостной и уверенной в себе девочкой, которой была до того, как предала мальчика в капюшоне.

– А почему ты сюда переехала? – спрашивает Алекс, когда Джерри поднимается с травки, и мы направляемся вслед за ней куда-то в сторону школы.

– Так сложились обстоятельства, – уклончиво отвечаю я. – А ты всегда жил в этом районе?

– Не-а. У бати раньше бизнес был, и мы жили в другой квартире, в центре. Потом батя разорился, и сюда переехали, – Алекс оказывается куда словоохотливее меня. – Батя поначалу выпивал, но потом завязал, на завод работать устроился. А твои родители чем занимаются?

– У отца бизнес, мамы нет, – нехотя отвечаю я.

Не люблю поднимать эту тему.

– Понятно, – Алекс больше не расспрашивает меня о родителях, за что я ему очень благодарна.

Вслед за Джерри, выбирающей путь, и ведущей за собой на поводке Алекса, мы обходим кругом школьный двор, доходим до парка, немного прогуливаемся по его аллеям и направляемся в сторону дома. Возле торгового центра мне кажется, что я вижу Ярцева, смотрящего в нашу сторону, но, когда мы подходим ближе, на крыльце ТЦ уже никого нет.

Привидится же такое! Надо меньше думать об этом придурке, тогда ничего лишнего видеться не будет.

Нужно верить фактам, а они говорят мне о том, что самый лучший кандидат на роль мальчика в капюшоне – это Алекс. Его собаку зовут Джерри, плюс в детстве отец Алекса выпивал. Всё это в комплексе говорит о том, что именно мой сосед по парте тот, у кого я все эти годы хотела попросить прощения, и тот, кого мне так сильно не хватало.

А ещё глаза Алекса можно назвать зелеными. Не то что бы я знала, какого цвета глаза у мальчика в капюшоне, просто я всегда представляла его зеленоглазым. И симпатичный Алекс вполне подпадает под идеальный образ, нарисованный моим детским воображением.

– Как насчёт выходных? – спрашивает меня одноклассник, и я выхожу из раздумья.

– Выходных? А что на выходных?

– Пойдёшь со мной на свидание? – хитро улыбается Алекс.

– Почему нет, – недолго думая, соглашаюсь я.

Может, я ошибаюсь, может красавчик Алекс и не мой мальчик в капюшоне – но мне кажется, он славный парень, и я хочу дать ему шанс.

Глава 8

С утра я как обычно после переезда к бабуле встаю напротив зеркального шкафа в своей комнате, и начинаю делать зарядку. Просить у бабули деньги на абонемент в спортзале мне бы совесть не позволила, и так её разоряю своим переездом, поэтому теперь я занимаюсь дома. Делаю растяжку, приседаю, отжимаюсь от пола – я привыкла держать себя в форме! И настроение от упражнений улучшается в разы, и думается на уроках лучше.

Сделав около пятидесяти приседаний и пару десятков отжиманий бегу в душ, потом быстро пью чай с парочкой бутербродов, вижу сообщение от Алекса, что он уже выходит из дома, хватаю сумку и хлопаю дверью квартиры – новый учебный день ждёт тебя, Стася Белецкая!

– Доброе утро, – приветствует меня красавчик-одноклассник, мы по-дружески обнимаемся и торопливо идём в школу – сентябрьским утром уже довольно прохладно.

– Не хочешь после уроков в гости к Руфинке сходить? – интересуется у меня Алекс, когда мы почти подходим к бежевому зданию школы.

– К Руфинке? А зачем?

– Мы частенько у неё после уроков зависаем. Общаемся, чипсы едим, играем во что-нибудь. Почти как в летнем лагере, только без вожатых, – белозубо улыбается одноклассник.

– Ну хорошо, – соглашаюсь я. Почему бы не познакомиться с новыми друзьями поближе?

После уроков кооперируемся с Руфиной, Женьком и ещё парой-тройкой одноклассников и одноклассниц, и идём в магазин. Закупаемся провиантом по типу чипсов, фанты и колы, и идём в гости к Руфине.

К своему неудовольствию я вижу в нашей компании конопатого детину, первого сентября, положившего мне руку на плечо и назвавшего «Стасяном», но Алекс шёпотом говорит, что Никита неплохой парень, и я, скрепя сердце, даю Никите шанс реабилитироваться в моих глазах. Надеюсь, он больше не будет меня разочаровывать.

Дом Руфины, как и дом моей бабушки, располагается минутах в десяти от школы, только в противоположной стороне, поэтому доходим быстро. Мы бросаем в коридоре сумки, Руфина проводит нас в гостиную с большим диваном и мягким ковром, где мы и располагаемся со своими вредными провиантами.

– Мы тут газировкой балуемся, а Ярцев со своими Ковалёвой и Ивановым, наверное, где-нибудь в гаражах бухают, – смеётся Алекс, усаживаясь на диван.

– Что, правда? – удивлённо спрашиваю я, садясь рядом с Алексом и отпивая из бутылки фанту.

Не удивлюсь, если этот зловредный Антон ещё и алкоголик!

– Да не знаю я, не в курсе, чем они занимаются. Так, предположил, – увиливает от ответа Алекс.

– Чем займёмся? – интересуется Женёк, усаживаясь возле дивана с чипсами.

– А давайте в «Бутылочку» поиграем, – предлагает рыжеволосая девочка по имени Катя. – Вон Никита почти колу допил пока мы шли, так что бутылочка уже есть!

– Молодец Никита позаботился о нашем досуге, – ухмыляется Алекс, отнимает у одноклассника бутылку с остатками колы, допивает её и кладёт на ковёр. – Ну что, все готовы играть?

– Но у меня же парень есть, – начинает отнекиваться Руфина.

– Не обязательно же в губы целоваться! Плюс, тебе вообще может выпасть девчонка, – смеётся Яна. – Давай, Руфинка, соглашайся! Будет весело! А парень твой не узнает, он же в соседней школе учится!

– Ну ладно, – Руфина нехотя опускается на ковёр, на котором остальные одноклассники уже усаживаются кругом вокруг бутылки из-под колы. – Надеюсь, никто из мальчиков мне не выпадет!

– Надеюсь, мне тоже, – подмигивает мне Алекс.

Вот же засранец! Надеюсь, он мне не выпадет. Хотя…

– Руфинка, ты здесь хозяйка, начинай первой, – Женёк хлопает Руфину по плечу. – Посмотрим, кто из нас тебе больше всего нравится!

Руфину раскручивает бутылку, и она указывает на ехидно улыбающегося Женька.

– О, как мне повезло, – смеётся Женёк, радостно глядя на краснеющую Руфину. – Ну, ты знаешь, что делать!

– Женёк неровно дышит к нашей Руфине, – шепчет мне на ухо сидящий справа от меня Алекс. – Повезло ему!

Руфина, которую явно смущает кандидатура Женька, чмокает его в щёчку и быстро садится на своё место.

– И это всё? – возмущается Женёк. – Я надеялся на большее!

– Облом, – разводит руками смеющаяся Руфина, и Женёк в притворной печали опускает голову.

Следующей бутылку крутит Катя, ей выпадает Яна, смеющиеся девчонки целуются, и очередь крутить бутылку доходит до Алекса. Ехидно поглядывая на меня, Рощин тщательно рассчитывает, с какой силой запустить бутылку, и крутит её так, что она указывает на меня. Вот же негодник!

– Какое везение, – руки одноклассника нагло скользят по моей талии, он нахально смотрит мне в глаза своими большими серо-зелёными глазами, наклоняется всё ниже, его губы тянутся к моим… Может, это даже показалось бы мне романтичным, не будь рядом четверых одноклассников, с огромным интересом ожидающих, каким же будет поцелуй Рощина и его соседки по парте!

– И не говори, повезло, – я ловко уворачиваюсь, Алекс промахивается и целует меня в щёчку.

Ну а чего он хотел? Не такая я девушка, чтобы прилюдно целоваться с парнем, с которым даже на свидание ни разу не ходила! Всему своё время.

– Эх, Рощин, не повезло тебе, – смеётся Женёк. – Ну ничего, может, в следующий раз что-нибудь поинтереснее перепадёт.

Мы продолжаем играть в «Бутылочку», но к счастью, после Алекса мне выпадают только девочки. Никите выпадает Женёк, чему они оба не очень рады, Рощину выпадает Катя, и мне начинает казаться, что рыжая одноклассница неровно дышит к моему соседу по парте – слишком уж она радостно улыбается, когда горлышко бутылки указывает на неё.

Алекс сдержанно целует её в щёчку, и от моего ревнивого взгляда не ускользает её разочарованный вздох – кажется, она затеяла эту игру именно ради моего Рощина. Хотя, с каких это пор он стал моим? Неожиданно для себя самой я ловлю себя на присвоении симпатичного соседа по парте, и улыбаюсь этому забавному факту.

– Жалеешь, что мне выпала не ты? – нагло интересуется Алекс, и вместо ответа я пихаю его локтем в бок – вот ещё чего выдумал!

– Ничего подобного, и вообще мне больше понравилось целоваться с Катей и Руфиной, – отвечаю я однокласснику, залезая в пакетик за остатками чипсов. – Они не такие наглые, как ты.

– Разве девушкам не нравятся наглецы? – невинно интересуется Алекс, и я не удерживаюсь от улыбки, ну до чего же этот нахал обаятельный!

– Надоело в эту дурацкую бутылку играть, давайте лучше «Форсаж» посмотрим! – предлагает Никита, и девочки начинают морщиться – кинематографические вкусы Никиты им явно не по душе.

– Давайте лучше какую-нибудь комедию, – предлагает Алекс. – Что-нибудь с Джимом Керри!

Я никогда не была любительницей комедий, но раз уж решила в этом году погрузиться в новый для себя мир, то буду погружаться в него полностью. Поэтом вслед за одноклассницами я согласно киваю, Алекс залезает в телефон, и начинает искать нам фильм.

– Блин, лучше бы «Форсаж» посмотрели, – бурчит Никита, когда мы переезжаем с пола на диван, и Руфина включает по телеку выбранную Алексом комедию.

– Ой, да ладно тебе, дома свои стрелялки посмотришь, – Женёк ободряюще хлопает Никиту по плечу. – Давай после Руфинки к тебе завалимся,

– Не просто так Никите в «Бутылочке» Женёк выпал, ой не просто так, – осуждающе покачивает головой Алекс, и одноклассники смеются.

Боже, ну и чувство юмора у них, однако. Такое же плоское, как в комедии, которую мы смотрим.

Во время просмотра мы выпиваем всю газировку, съедаем все чипсы и сухарики, судя по времени, скоро вернутся с работы родители Руфины, так что приходит время собираться по домам.

Похватав в коридоре сумки, мы прощаемся с Руфиной, и покидаем её гостеприимное жилище. Когда мы уже выходим из подъезда, я замечаю, что в расстегнувшемся кармане моей сумки чего-то не хватает.

– Ой, я кажется ключи потеряла. Наверное, выпали из кармашка, когда мы вещи у Руфины в коридоре побросали. Пойду вернусь, – говорю я одноклассникам, и попрощавшись с ними, разворачиваюсь в сторону подъезда.

– С тобой сходить? – заботливо спрашивает Алекс.

– Нет, не надо, сама справлюсь, – я отрицательно мотаю головой, и бегу к двери подъезда, которую как раз открывает какая-то женщина. – Не жди меня, иди домой!

– Ну как хочешь, – обиженно соглашается Алекс, и неспешно направляется вслед за одноклассниками.

Не то чтобы мне была неприятна его компания, просто мне показалось, что Алекса в моей жизни стало как-то многовато. Вместе в школу, сидим за одной партой, вместе тусим после уроков, ещё и на выходных собираемся встретиться – я почувствовала, что мне нужно немного воздуха.

Поднимаюсь на нужный этаж, звоню в дверь, Руфина почти сразу же открывает, мы с ней быстро находим затерявшиеся в коридоре ключи, во второй раз прощаемся, и я иду к лифту. Нажимаю на кнопку, но лифт почему-то не идёт. По-видимому, кто-то спускается сверху. Или едет снизу.

Когда лифт наконец-то открывается, я вижу… Антона Ярцева. В компании неопрятно выглядящего подвыпившего мужчины, которого Антон поддерживает, чтобы тот не упал, настолько тот пьян.

– Папа, пойдём домой, – Антон предпринимает попытки вытащить мужчину из лифта, но тот совершенно не хочет из него выходить, упирается и бессвязно объясняет, что ему нужно сходить к какому-то Мишке, и что это жизненно важно.

– Привет, – удивлённо протягиваю я.

Не ожидала увидеть здесь Ярцева! Да ещё в такой страной компании!

– Привет, – мрачно отвечает Антон. – Иди по лестнице, не видишь, что ли, лифт занят.

Я понимаю, как ему сейчас передо мной неловко, и собираюсь последовать его совету, но не выдерживаю, и вновь возвращаюсь к лифту.

– Мужчина, хотите, вместе пойдём к Мишке? – нагло спрашиваю я у отца Антона.

Тот смотрит на меня своими расширенными зрачками так, как будто хочет, но не может на мне сфокусироваться, улыбается, мямлит что-то о Мишке, и делает шаг мне навстречу, выходя из лифта.

– Вот и отлично, сейчас вы идите домой, а потом мы обязательно сходим к Мишке, – я юркаю в лифт, и торопливо нажимаю кнопку с цифрой один, чтобы створки скорее захлопнулись.

– Видел возле подъезда Рощина. Ты с ним что ли? – спрашивает Ярцев, и, не дожидаясь моего ответа, отворачивается, подставляя плечо пошатывающемуся отцу. По-видимому, вопрос одноклассника был риторическим.

Между закрывающимися створками лифта я вижу, как Антон пытается затащить отца в квартиру, находящуюся по соседству от квартиры Руфины. Так вот почему она так не любит Ярцева – они соседи! Наверняка она постоянно видит подобные ситуации. Фу, как же лифт провонял перегаром, скорее бы первый этаж, пока куртка и джинсы им не пропахли.

Как же Антону не повезло с отцом. Не представляю, что бы я чувствовала, если бы мне приходилось тащить домой подвыпившего родителя на глазах у одноклассницы. Да я, наверное, со стыда бы сгорела! Понимаю теперь, почему он так пассивно-агрессивно на всё в школе реагирует. Наверное, ему очень неловко, и так он пытается защитить себя от насмешек.

Выхожу из подъезда, вижу Алекса, который всё же решил меня дождаться, и на моё лицо возвращается улыбка. Вот же негодник! Не послушал меня, не пошёл домой.

– Видела Ярцева? – интересуется Алекс, подавая мне руку, свёрнутую калачиком.

– Видела, – я беру одноклассника под руку. – И что с того?

– Да так, ничего, – пожимает плечами Алекс. – Жалко его.

Получается, Ярцев ещё и перед Алексом со своим отцом засветиться успел. Сочувствую Антону, жаль, что никак не могу помочь. Хотя даже если бы и могла, разве он принял бы мою помощь? Он даже спасибо не сказал за то, что выманила его батю из лифта. Этот парень явно не из тех, кто полагается на других. Единоличник.

– Слушай, давай до выходных немного отдохнём друг от друга? – предлагаю я Алексу, когда мы доходим до моего дома. – А то на свидании говорить будет совсем не о чем!

– Ну ладно, – нехотя соглашается Алекс. – Но только попробуй увильнуть, задолжаешь мне два свидания!

– Хорошо, – смеюсь я, мы обнимаемся на прощание, и я захожу в свой подъезд.

Дома по-быстрому перекусываю, сажусь за уроки, а из моей головы никак не идёт Ярцев, затаскивающий в дом пьяного отца. Отец моего мальчика в капюшоне тоже выпивал, что если он так и не завязал? Мог бы мой мальчик в капюшоне вырасти в зловредного Антона Ярцева? Вполне. И осознание этого факта действует мне на нервы.

Я не хочу, чтобы он оказался Ярцевым.

Глава 9

Когда я на следующий день прихожу в школу и неторопливо поднимаюсь на второй этаж, уже издалека вижу, что что-то не так. Мимо меня в сторону нашего кабинета пробегают несколько семиклассников, и даже пятиклашки нерешительно подтягиваются туда, где возле окна топятся мои одноклассники.

Кто-то из мелких, встав на цыпочки, начинает снимать происходящее на телефон, кто-то из девчонок кричит: «Разнимите их»! Скорее спешу в гущу событий, и протолкавшись через толпу, вижу возле окна сцепившихся Рощина и Ярцева.

– Отвали от мажорки, – Ярцев сжимает Алекса за горло, и кажется, ему абсолютно всё равно на толпу, с любопытством смотрящую на то, как он пытается порешить своего одноклассника. Может, он нас просто не замечает?

– С чего бы? – хрипит Алекс, пытаясь вырваться из на удивление крепких рук Антона.

– Сам знаешь. Когда она рядом, ты начинаешь творить разную дичь. Не так что ли?

– Сколько можно, я ведь уже извинялся за тот раз! – Алексу наконец удаётся вырваться, и они с Антоном начинают отчаянно избивать друг друга.

– Ребята, вы чего? Разнимите их! – кричу я одноклассникам, но они не спешат следовать моему совету. Кажется, им больше нравится наблюдать и снимать происходящее на телефоны.

– Алекс, давай, наваляй ему, – подбадривает друга Женёк. – Я за тебя болею!

– Антон, задай этому придурку, – поддерживает Ярцева Ковалёва. – Так его!

– Извинений недостаточно. Отвали от неё, и тогда мы будем в расчёте, – Антон заезжает Алексу по носу, из носа моего соседа по парте начинает течь кровь.

– Отвалить, чтобы она досталась тебе? Ну уж нет! – Алекс заезжает кулаком Антону в глаз.

– Тогда я тоже не буду стоять в стороне, – Антон швыряет Алекса об стену, и не обращая на меня ни малейшего внимания, угрожающе проходит сквозь толпу, оттолкнув плечом кого-то из ребят.

Одноклассники и ребята помладше разбредаются по коридору – шоу закончилось. Даже Женёк удостоверившись, что с Алексом всё в порядке, куда-то сваливает, предоставив пострадавшего соседа по парте в моё распоряжение.

– Алекс, это что вообще такое было? Насколько понимаю, «мажорка» – это я? Причём тут вообще я? – я подбегаю к Алексу, достаю из сумки влажную салфетку и помогаю вытереть кровь. – Из-за чего вы спорили?

– Да так, не из-за чего, просто Ярцев придурок конченый, – уходит от ответа сосед по парте. – Недаром батя у него алкаш, у сынка по ходу тоже беда с башкой.

– Какое ему вообще дело до того, с кем я общаюсь? Он ведь со мной практически не разговаривает! Даже не здоровается, когда видимся в коридоре! – я всё продолжаю пытаться выяснить, из-за чего была драка.

– Не пытайся найти в поступках Ярцева логику, это же Ярцев, – Алекс вытирает с лица кровь и задирает голову, чтобы остановить кровотечение. – Отбитый на всю башку и абсолютно непредсказуемый. Сделала домашку по русскому?

– Как обычно, – я лезу в сумку за тетрадью, даю её Алексу, и удобно пристроившись на окне, возле которого ещё минуту назад была драка, он начинает торопливо у меня списывать.

А я тем временем делаю вид, что сижу в телефоне, а сама искоса смотрю туда, где в компании Иванова и Ковалёвой прислонившись в стене стоит Ярцев. Странный и вредный Ярцев, которому почему-то не хочется, чтобы я общалась с Алексом. Вот какое ему дело? И почему он не хочет, чтобы я дружила со своим соседом по парте? Ладно бы сам хотел со мной общаться, но нет же! Выходит, ни себе, ни людям.

Мои размышления прерывает звонок на урок, учителя выходят из учительской, начинают открывать кабинеты. Интересно, они слышали, что в коридоре драка? Мне кажется, что да. Но в этой школе педагоги не особо стремятся вмешиваться в то, что происходит на переменах. В моей первой гимназии такого бы с рук не спустили, сразу же отвели бы к директору, родителей бы в школу вызвали. А тут раз не на уроке, то и ладно, незачем напрягаться.

После первого урока я выхожу в коридор, нахожу глазами Ярцева, и иду к нему. Пора поставить все точки над «и» и выяснить наконец, что у них с Рощиным происходит, и при чём тут я.

– Привет, – я подхожу к стоящему возле окна однокласснику. – Не расскажешь, почему вы с Алексом подрались?

– Не расскажу, – Ярцев равнодушно смотрит на меня сверху вниз своими холодными серыми глазами, и явно не настроен со мной разговаривать.

Левый глаз Ярцева, тот, по которому попал Алекс, потихоньку начинает заплывать, и начинающий багроветь синяк довершает мрачный образ надменного нелюдимого одноклассника, который не хочет отвечать на мои вопросы.

– Нет расскажешь! – я угрожающе упираюсь рукой в стену, прижав к ней Антона. – Почему ты вчера спрашивал, с Рощиным ли я, а сегодня пытаешься запретить ему со мной общаться? Может, я сама буду решать, с кем мне общаться?

– Решай, кто тебе мешает, – пожимает плечами Ярцев. – Может уберёшь руку? Не люблю, когда меня прижимают к стенке.

– Нет, не уберу, пока не ответишь на мои вопросы!

– Ладно, отвечу. Я так захотел. Этого ответа тебе будет достаточно?

– Нет не будет! – я буравлю взглядом этого в наглую игнорящего меня придурка, и мои щёки начинают багроветь от гнева.

– Сочувствую, – Ярцев убирает мою руку. – Пойду к уроку готовиться. Не скучай.

Ярцев разворачивается ко мне спиной, чтобы направиться в кабинет, а я наконец набираюсь храбрости и задаю вопрос, который давно хотела задать.

– Послушай, Ярцев… Там, на крыше… Это был ты?

Плечи одноклассника вздрагивают, он на секунду останавливается, но ничего не отвечает на мой вопрос и скрывается в кабинете. А мне остаётся только гадать, он ли был моим мальчиком в капюшоне, и что ему было нужно от Алекса. Может и правда самый простой вариант самый верный, и у Ярцева действительно беда с башкой?

– Ну что, много узнала? – насмешливо интересуется Алекс, когда я усаживаюсь рядом с ним на своё место. – Антоша у нас очень общительный, наверняка излил тебе всю свою тёмную страдающую душу!

– Отвянь, не смешно, – я недовольно открываю учебник и начинаю повторять правила.

Не нравится мне вся эта недосказанность, ой как не нравится.

После уроков я задерживаюсь в кабинете химии, чтобы взять у учительницы дополнительное задание – тройка за первую самостоятельную меня совершенно не радует.

– Подожду тебя внизу, – бросает мне выходя из кабинета Алекс, я согласно киваю, и начинаю рассказывать химичке о своём страстном желании вникнуть в предмет как можно глубже.

Взяв задание, выхожу из кабинета, и я вижу Ярцева, ожидающего кого-то, облокотившись о стену. Не придавая значения прохожу мимо, как вдруг он окликает меня:

– Постой.

– Тебе что-то нужно? – я удивлённо приподнимаю брови. Батюшки мои, сам Антон Ярцев соизволил со мной первым заговорить! В кои-то веки удостоилась такой чести!

– Пойдём, – Антон нагло хватает меня за рукав кофты и тащит за собой в сторону туалетов и пожарной лестницы.

– Ярцев, с тобой всё в порядке? Ты куда меня ведёшь? – я выдёргиваю руку и останавливаюсь. – Объясни уже мне наконец, что тебе от меня нужно!

– Пойдём, скоро сама поймёшь, – Ярцев больше не хватает меня за рукав, я вижу впереди его удаляющуюся спину, и нехотя плетусь следом.

Он открывает дверь, ведущую на пожарную лестницу, мы поднимаемся на площадку третьего этажа, и я вижу тоненькую железную лесенку, ведущую к люку, закрытому на большой висячий замок. Ярцев ловко залезает по лесенке, снимает замок, оказавшийся фикцией, и исчезает в люке.

– Давай, залезай, мажорка, – слышу я откуда-то сверху его насмешливый голос, отбрасываю здравый смысл и зачем-то лезу вслед за Ярцевым.

Он подаёт мне руку, и вытаскивает на плоскую школьную крышу.

– Ну и что мы тут делаем? – я нервно оглядываюсь по сторонам, но вижу только золотистые верхушки деревьев и провода с непоседливыми воробьями. Ничего страшного или опасного.

– Да так, ничего. Красиво, – Ярцев бросает сумку, подходит к краю крыши и садится на него, свесив ноги вниз.

Он точно сумасшедший! Там же куча народу внизу, уроки только закончились!

– Ярцев, ты чего творишь, тебя же увидеть могут! – я испуганно подбегаю к однокласснику, хватаю его за руку и тяну подальше от края.

– Да кто меня здесь увидит? – смеётся Ярцев. – Не бойся, мажорка, люди обычно смотрят вниз. Лучше садись рядом. Посидим как в старые добрые времена.

– Так значит это всё же был ты? – я ставлю сумку на крышу и с опаской присаживаюсь рядом с Ярцевым.

Со времён безбашенного детства прошло немало времени, и сидение на краю крыши уже не кажется мне таким заманчивым занятием.

– А сама как думаешь? – Ярцев поворачивается ко мне, и я вижу насмешливый прищур его наглых серых глаз.

– Ты мне скажи, – я с опаской смотрю вниз, туда, где слышится шум голосов, и одноклассники расходятся по домам. Туда, где наверняка меня ждёт Алекс. Вот что я сейчас здесь делаю? Зачем я сюда вообще пришла?

– Если я скажу, будет уже неинтересно. Ты же любишь недосказанность, мажорка? – ухмыляется Ярцев.

– Не называй меня так! У меня имя есть! – я возмущённо вскакиваю, хватаю сумку и отхожу подальше от края крыши. – Не понимаю, зачем ты меня сюда притащил! Я ухожу!

– Как хочешь, – не поворачиваясь ко мне, пожимает плечами Ярцев. – А я тут посижу. Если захочешь, как-нибудь приходи.

– Что это за игры Ярцев? Зачем? Ты ведь наверняка сразу меня узнал, почему ничего не сказал, почему сейчас так странно себя ведёшь, почему сегодня подрался с Алексом? Да, тогда, в детстве, я убежала, не помогла тебе, когда те ребята на тебя напали, но я так долго себя за это винила! Я не заслуживаю к себе такого отношения – сначала игр в молчанку, а потом этой непонятной крыши! – выпаливаю я, и, боясь расплакаться, ныряю в открытый люк, спускаюсь по железной лесенке, и бегу прочь – от этой дурацкой крыши и злого колючего Ярцева.

– Где ты так долго была? – спрашивает Алекс, когда злая и раскрасневшаяся я выбегаю на школьное крыльцо. – Целый час уже тебя жду! Пойдём домой, все уже давно разошлись, полдничать давно пора.

– Пойдём, – киваю я, и растерянно бреду вслед за одноклассником.

Поднимаю голову – с края крыши на нас смотрит Ярцев. Но никто кроме меня этого не замечает.

Глава 10

Когда я училась в первой гимназии, у меня был молодой человек. Да, я не всё время страдала из-за мальчика в капюшоне, оставшемся в далёком детском прошлом, я старалась жить настоящим. Мою пассию звали Олег, мы с ним были одноклассниками и дружили с восьмого и почти до конца девятого класса.

Когда в девятом моей мамы не стало, я стала мрачной, нелюдимой, и наша дружба сама собой сошла на нет.

Сейчас мне кажется, встречаясь с Олегом, я просто тешила себя иллюзией, что у меня есть близкий человек. Ведь если бы он действительно у меня был, наши отношения не разрушились бы при первых трудностях? Наверное, нет.

Как бы то ни было, забирала документы из первой гимназии я без сожаления – меня ничто в ней не держало. Да, у меня были одноклассницы Анечка и Нелечка, с которыми мы ходили на шоппинг, но я была уверена, что в новой школе без труда найду им замену. Дожив до шестнадцати лет я так и не нашла людей, которые стали бы для меня незаменимыми. Незаменимой была для меня мама. И когда её не стало, я начала чувствовать себя как перекати-поле – ни корней, ни привязанностей, за исключением бабули.

Сейчас, когда переход в тридцать пятую школу пробудил во мне детские воспоминания о мальчике в капюшоне, мне как никогда захотелось, чтобы в моей жизни появился человек, который станет для меня незаменимым. С которым я смогу говорить обо всём на свете. Которого я буду любить. И который будет любить меня.

Когда я удостоверилась в том, что мой мальчик в капюшоне – это Ярцев, то почувствовала растерянность – я так надеялась, что другом моего детства окажется весёлый приветливый Алекс! Я даже не рассматривала варианта, при котором им окажется нелюдимый злюка Антон. Я вообще не уверена в том, что хочу с ним общаться, ну почему именно он, за что мне всё это! И ещё это чувство вины от давнего детского предательства снова всплыло…

Я соглашалась на свидание с Алексом, надеясь, что именно он мой мальчик в капюшоне, а теперь… А теперь я чувствую себя совершенно запутавшейся. Но на свидание, разумеется, пойду – зря что ли пересмотрела на ютубе не меньше десяти уроков макияжа, и перерыла весь свой немногочисленный гардероб, тщательно продумывая свой образ!

Надеваю полупрозрачную рубашку с длинным рукавом, джинсовые шорты с высокой посадкой, рисую аккуратные стрелки, крашу губы любимой ярко-розовой помадой, обуваюсь в стильные ботильоны, оставшиеся со мной с безбедной жизни с родителями, брызгаюсь любимыми духами – вуаля! Красотка Стася готова к походу по дешёвым кафешкам! Или куда ещё принято приглашать девушек в этом богом забытом районе.

Выхожу из дома и сразу же вижу Алекса – он стоит возле моего подъезда в белой толстовке и с потрясающей белой лилией в руках.

– Боже, Алекс, это так мило! – я приобнимаю одноклассника и забираю у него цветок. – Мне ещё никогда не дарили лилии! Она чудесная!

Насчёт того, что «никогда» не преувеличиваю – Олег часто дарил мне цветы, но это всегда были розы. Красные, белые, розовые… На день рождения целых пятьдесят штук подарил, такой тяжеленный букет был! Я даже в руки брать не стала, заставила Олега до дома донести.

– Вы с этой лилией прекрасно смотритесь вместе, – кричит мне вдогонку Алекс, когда я бегу домой, чтобы поставить цветок в вазу – не гулять же с нею весь день? Завянет, жалко будет.

Классный лук, мне нравится, – улыбается одноклассник, подавая мне руку, после того как я второй раз за последние десять минут выхожу из подъезда.

– Благодарю, к счастью, твой рост позволяет обувь на каблуке, – я беру Алекса под руку, и мы шествуем к торговому центру, главному месту культурного досуга местной молодёжи.

Поднимаемся по эскалатору на второй этаж, и отправляемся в киношку.

– Насколько я помню, комедии это немного не твоё, – ухмыляется одноклассник, пока мы изучаем ближайшие по времени фильмы. – Может, тебе больше по душе любовные истории? Как насчёт мелодрамы?

– А почему ты не предлагаешь мне боевик про супергероев? До него же всего пять минут! – я указываю пальцем на экран, на котором отображается время до начала сеанса. – Давай, будет весело!

– Супергерои? – удивлённо приподнимает брови Алекс. – Ну да, отличный вариант для свидания! Мне брать билеты, или ты всё же пошутила?

– Конечно бери, – уверенно киваю я. – Какие уж тут шутки, когда нужно мир спасать!

Мы походим к кассе, и чуть не сталкиваемся с… Антоном Ярцевым. В компании Ковалёвой и Иванова, обновившего цвет волос, и теперь больше красного, чем малинового.

– Какая приятная встреча, – ехидно улыбается Ковалёва. – Неужели мы застукали кого-то на свидании?

– И тебе не хворать, – Алекс недовольно морщится.

Понимаю его – завтра весь класс будет обсуждать, что Белецкая и Рощин вместе в кино ходили.

– Любовничков пропускаем без очереди, – Иванов картинно отступает, пропуская нас с Алексом вперёд. – Выбирайте лучшие места, сегодня всё для вас!

Вот же придурок! А если точнее, придурки – Ковалёва ведь тоже уже успела поехидничать на наш счёт. Из этой троицы только Ярцев не проронил ни слова. Смотрит на нас как на пустое место, даже не поздоровался. Злится, что я тогда со школьной крыши сбежала?

Алекс покупает билеты, мы проходим в зал кинотеатра, усаживаемся, а за нами следом располагаются наши дорогие однокласснички. Наверняка специально выбрали места, с которых удобно за нами следить!

– Он её что, приобнял? – слышу я из-за спины шёпот Ковалёвой.

– Где, где там его рука, ты её видишь? – вторит ей шёпот Иванова.

– Заткнитесь, идиоты, не мешайте фильм смотреть, – шикает на своих друзей Ярцев, и излишне любопытная парочка наконец замолкает.

Да уж, поход в кино явно удался на славу. Сидеть под любопытными взглядами двух пар глаз просто ни с чем не сравнимое удовольствие! Ни вздохнуть спокойно, ни руку на подлокотник не положить без язвительного комментария с заднего ряда. Вот ведь мы влипли!

Стараясь не обращать внимания на Ковалёву с Ивановым начинаю смотреть фильм, но мои мысли постоянно уводят меня от захватывающего сюжета в тот день, когда Ярцев привёл меня на крышу.

Зачем он это сделал? Потому что зачем-то хочет насолить Алексу, и из-за этого решил начать со мной общаться? Игнорил-игнорил, а потом такой «а пошли со мной на крышу, Стася, знаешь, а я тот самый мальчик в капюшоне из твоего детства, ты что не знала?» И сидит ещё теперь сзади! Мне кажется, что я чувствую затылком его холодный равнодушный взгляд, и мне становится не по себе.

Даже фильм нормально не даёт посмотреть, совершенно ничего для этого не делая! Лучше бы как Ковалёва с Ивановым мешал пустой болтовнёй, чем вот таким своим молчаливым присутствием. Невыносимо осознавать, что он сидит прямо за моей спиной, и смотрит своими холодными серыми глазами на экран, полностью игнорируя моё существование! Даже не поздоровался возле кассы!

– Как тебе фильм? – шёпотом спрашивает Алекс.

– Мне всё нравится, – рассеянно киваю я.

Блин, точно, фильм же идёт, о чём он вообще? Что-то я совсем отвлеклась от просмотра. А там кто-то за кем-то гонится…Так, надо разобраться, кто у нас здесь главный герой.

Фильм я в итоге так нормально и не посмотрела – то думала о Ярцеве, то слушала ехидные комментарии Иванова и Ковалёвой.

– Есть хочешь? – интересуется Алекс, когда фильм заканчивается, и мы выходим из кинозала в многолюдный холл торгового центра.

– Да, было бы неплохо, – потягиваюсь я – за пару часов в кресле всё затекло, не люблю долго сидеть на одном месте.

– Пойдём в «Мак»?

– Пойдём, – я беру Алекса под руку, и он ведёт меня на первый этаж, туда, где, по-видимому, и располагается этот неведомый мне «Мак».

Ярцев, с хихикающими Ивановым и Ковалёвой плетутся за нами следом, и что-то мне подсказывает, что сегодня мы от них уже не отвяжемся.

– О, так «Мак» – это Макдоналдс! – удивлённо восклицаю я, когда мы подходим к двери с известным всем красным логотипом. – Была в нём однажды в детстве с одноклассниками, что в нём вкусненького продают? Проведи мне экскурсию!

– Ну ты даёшь, всего один раз была в «Маке»? – удивлённо округляет глаза Алекс. – Стася, на какой планете ты жила, я сейчас тебе всё расскажу и покажу!

Мы проходим в кафе, где Алекс заказывает нам кучу всего – картошку, бургеры, мороженое…

– Обязательно всё попробуй, – наставляет меня уплетающий за обе щеки бургер Алекс. – Как это можно, дожить до шестнадцати лет, и не знать о существовании всей этой вкуснотищи!

– Как-то можно, – вздыхаю я, вспоминая, в какие классные рестораны водил меня Олег.

Что ж, Стася, ты сама на это подписалась. Так что залезаю в бумажный пакет с картошкой и макаю её в соус – пришло время опробовать всё, чем завален наш столик.

Сидящие по соседству наши дорогие однокласснички не спускают с нас глаз, так что позволяю им сполна насладиться картиной «прожорливая Стася измазалась в соусе и в мороженке». Ну а что? Заколебали уже пялиться!

– Ты испачкалась, давай уберу, – Алекс осторожно прикасается к моей щеке, избавляя меня от последствий моего хорошего аппетита.

С соседнего столика раздаётся хихиканье, но я уже привыкла к тому, что наше свидание проходит при бурной поддержке зрителей, поэтому только улыбаюсь и машу ручкой. Любуйтесь на нас, однокласснички, раз у самих жизнь такая скучная!

– Вот же придурки, – беззлобно ругается Алекс, съевший всё, что можно было съесть. – Давай сбежим?

– А ты готов к пробежке после такого сытного ужина? – я доедаю последний ломтик картошки.

– Всегда готов! Давай на раз-два-три?

– Ну давай, – я нехотя отодвигаю стул от столика. – Раз, два, погнали!

Мы с Алексом как две торпеды вылетаем из кафешки, летим к выходу из ТЦ, хлопаем дверью, бежим куда-то в ближайшие дворы… К счастью, наши преследователи, объевшиеся бургеров, не могут с нами соперничать, и мы легко от них избавляемся.

– Наконец-то, – выдыхает Алекс, когда мы останавливаемся возле какой-то лавочки. – Как же они мне надоели!

– Алекс, неужели ты так сильно не любишь своих одноклассников? – подкалываю я своего соседа по парте. – Они так за тебя переживали, так переживали, каждый вздох отслеживали!

– В гробу я видел их переживания, – хмурится Алекс, усаживаясь на лавочку.

Я тоже сажусь рядом, Алекс берёт меня за руку, и мы начинаем наслаждаться тихим спокойным вечером в спальном районе. Смеркается, желтеющие деревья и серые хрущёвки на фоне розовато-сиреневого неба смотрятся сказочно и даже немного романтично, и мы просто молчим, любуясь этой красотой.

Не знаю, о чём думает Алекс, а мне вспоминается, как в далёком детстве мы так же молча сидели с мальчиком в капюшоне. Тогда наше молчание было наполнено смыслом, а так ли это сейчас? И почему я постоянно сравниваю? Как мне перестать это делать, как научиться наслаждаться моментом? И нужно ли? Может, в память о нашей детской привязанности я должна дать шанс колючему злюке Ярцеву?

– О чём думаешь? – спрашивает Алекс.

– Да так, о всяком разном. Домой пора, бабуля будет волноваться.

– Хорошая внучка?

– Ага, люблю свою бабулю, – улыбаюсь я.

– Ну ладно, домой так домой, – нехотя соглашается Алекс, мы встаём с лавочки, он подаёт мне руку, и мы направляемся в сторону дома.

– Как тебе сегодняшний вечер? – интересуется Алекс, когда мы уже стоим возле моего подъезда.

– Всё было чудесно, особенно бургеры, – смеюсь я, мы обнимаемся, и прощаемся.

Кажется, Алекс не прочь меня поцеловать, но также, как в случае с бутылочкой, я ловко уворачиваюсь. Мне нравится симпатичный Алекс, но я пока не уверена на сто процентов в том, что хочу с ним встречаться.

Глава 11

Перед уроками мы с одноклассниками стоим в коридоре и смотрим в ТикТоке смешные видосики.

– Видели, у Дани Милохина прикольный «тикток» вышел? – Женёк показывает нам экран своего телефона, на котором популярный тиктокер превращается в человека-паука.

– А ещё с той горячей фигуристочкой классные видосики, видели? – к нам подходит Руфина.

– Не, не видели, с какой такой фигуристочкой? – интересуется любопытный Женёк.

– Со мной конечно, – прикалываюсь я. – Я в детстве занималась фигурным катанием, теперь в перерывах между уроками катаюсь в паре со звездой ТикТока в «Ледниковом периоде».

– Я знал, что ты непростая штучка, – Алекс по-панибратски закидывает мне руку на плечо. – Кстати, видел твои «тиктоки», прикольно, мне понравилось. Особенно зашёл видосик со ставшими маленькими шмотками, ты там такая уморительная!

– О, а вот и наш сноб Антоша, – Женёк кивает на проходящего мимо нас Ярцева. – И как обычно, ни «здравствуйте» ни «до свидания».

Ярцев бросает на нас взгляд исподлобья, и мне почему-то кажется, что он хочет, чтобы я сказала ему «привет». Но почему тогда не делает это первым? И вчера в кино не поздоровался. Грубиян.

На большой перемене Алекс убегает в столовку, а я остаюсь, чтобы сдать дополнительное задание по химии, которое брала на дом. Разобравшись с химией, я вижу, как Ярцев выходит из кабинета, и зачем-то иду за ним следом.

Он идёт в сторону двери, ведущей на пожарную лестницу, и я чувствую, как меня непреодолимо тянет пойти за ним на школьную крышу, на которую, я уверена, он и собирается вылезти.

«Стася, вот зачем тебе это», – говорю я сама себе. – «Ты ведь ходила на свидание с Алексом, может, лучше стоит продолжить смотреть в его сторону? Алекс весёлый, адекватный, да и живёт в соседнем доме, что тоже очень удобно».

То, что я говорю себе – абсолютно правильно и логично. Только вот куда деть моё лето у бабушки, которое я провела с мальчиком в капюшоне, оказавшимся моим одноклассником Ярцевым? Поэтому, выйдя из кабинета, я тихонько иду следом за Антоном. Как будто какая-то неведомая сила тянет меня за этим злюкой с кольцом в левом ухе!

Дохожу до двери на пожарную лестницу, тихонько её за собой закрываю, и поднимаюсь на площадку третьего этажа, где уже открыт люк, ведущий на крышу. Мы ни о чём не договаривались, но я точно знаю – когда поднимусь по шаткой железной лесенке, он обязательно подаст мне руку.

Так оно и происходит.

– Соскучилась, мажорка? – ехидно спрашивает Антон, когда я с его помощью поднимаюсь на крышу.

– Ничего подобного, просто решила свежим воздухом подышать, – недовольно отвечаю я, поправляя джинсы. – Почему вчера со мной не поздоровался? И как это так вышло, что вы пошли в кино одновременно с нами?

– Что поделать, в нашем районе всего один кинотеатр. А сама почему со мной не поздоровалась? Была слишком занята общением с Алексом? – Антон самодовольно засовывает руки в карманы джинсов, искусно порванных на коленках.

– Почему ты постоянно на него наезжаешь? Почему не хочешь, чтобы я с ним общалась? – возмущённо спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Вот ещё чего, будет он тут меня Алексом попрекать!

– Потому что ничего хорошего из вашего общения не выйдет, – Антон самодовольно поправляет кольцо в ухе.

– С чего ты взял?

– Да так, интуиция.

– Ты так говоришь, будто от общения с тобой может выйти что-то хорошее, – я всерьёз начинаю злиться на моего мальчика в капюшоне, выросшего в невыносимо вредного типа.

– Несомненно, – усмехается одноклассник, берёт меня за рукав и тащит за собой к краю крыши.

– Ярцев, что ты делаешь! Отпусти меня! Нас кто-нибудь увидит, директрисе пожалуется! – испуганно выдыхаю я.

Я привыкла быть хорошей школьницей. Ну ладно, не совсем хорошей. Но самой подняться на крышу школы и посидеть, свесив ножки вниз, мне бы в голову не пришло!

– Так значит мне показалось, что ты хочешь всё вернуть? Давай, Стася, почему бы нам не посидеть, как в былые времена? Большая перемена длинная, столько всего успеем обсудить, – издевается надо мной Ярцев.

– Я хочу всё вернуть, но не так же! – не обращаю я внимания на его ехидный тон. – Нам уже не по одиннадцать лет, не обязательно рисковать, сидя на краю крыши, чтобы вернуть всё так же, как было раньше! И вообще, я чувствую себя виноватой, когда ты напоминаешь о нашем детстве. Я вспоминаю, как предала тебя. Могли бы мы больше не говорить об этом?

– Без проблем. Только сначала ответь мне на один вопрос. Тогда, когда пришли те пацаны, ты могла что-то сделать? – тон Антона становится серьёзным.

– Я нет, но…

– Никаких «но», – Ярцев в упор смотрит на меня своими холодными серыми глазами. – Ты ничего не могла сделать. Ты не виновата. Закрыли эту тему.

– Спасибо, – я подхожу к краю крыши и смотрю вниз, туда, где золотые осенние листья кружатся и падают на площадку перед школьным крыльцом.

Может, есть шанс того, что у нас с мальчиком в капюшоне Ярцевым всё будет хорошо? Что мы будем общаться как в детстве? Но следующая ехидная фразочка Ярцева говорит, что нет, как прежде не будет.

– Вернёмся к нашим баранам. Так как тогда ты там хотела всё вернуть? Может, пересесть от Алекса ко мне за последнюю парту? Вместо занятного обсуждения тиктокеров начать открыто общаться с аутсайдером, которого почти никто в классе не любит?

– Ярцев…

– Вот именно, что «Ярцев» – передразнивает меня Антон. – Так что я предлагаю тебе неплохой вариант – приходи потусить со мной на крыше на больших переменах. В перерывах между нежностями с Алексом и просмотра «тиктоков», разумеется.

– Ярцев, ты что… Ревнуешь меня к Алексу? – офигеваю я от своего открытия.

– Ревную? Тебя? Да ни за что на свете! Не выдумывай, мажорка. Просто вспомнил старое. Считай, что это ностальгия, – ухмыляется Антон.

И я ему верю. Ну какая у него может быть ревность? А та драка с Алексом… Ну, может у него и правда у него не все дома? Не в настроении был, вот и наехал на моего соседа по парте.

– А с чего мне приходить к тебе на крышу? – интересуюсь я. – Это ведь у тебя ностальгия?

– С того, что у тебя тоже ностальгия. Ты ведь хочешь, чтобы мы стали друзьями?

– Друзьями? Ну хорошо, давай, – быстро соглашаюсь я.

Слишком меня смущают воспоминания о времени, когда я была влюблена в мальчика в капюшоне, поэтому я с радостью принимаю это предложение дружбы.

Друзья. Просто друзья. И не будет никаких непоняток с Алексом – я ведь смогу с ним встречаться, а с Ярцевым просто общаться?

– Где была? – спрашивает меня Алекс, когда я возвращаюсь с крыши в кабинет и сажусь на своё место возле окна.

– Да так, выходила по коридору прогуляться, – не моргнув глазом вру я.

– Странно, что я тебя не видел, когда из столовки шёл, – Алекс лезет в портфель и начинает готовиться к уроку.

После уроков нас всех ждёт приятный сюрприз – Марья Ивановна сообщает, что придётся остаться на классный час.

– Ну нафига нам этот классный час, мы домой хотим, – сердито бурчит Женёк, а Ковалёва, которую классная поймала на пороге с сумкой, недовольно заводит глаза.

– Ничего с вами не случится, если задержитесь ещё на полчасика, – стоящая на входе в кабинет уперев руки в боки Марья Ивановна непреклонна. – Давайте, рассаживаемся все по своим местам. Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

– Ну ла-адно, – Алекс, которой тоже уже собрал сумку и собирался вылететь из кабинета, усаживается на своё место. – Только давайте по-быстрому!

– Да, давайте побыстрее, Рощину с Белецкой нужно на свидание идти, – хихикает с последней парты Иванов.

– Всё, ребята, хватит паясничать, нам о многом нужно поговорить. Сначала решим вопросы с дежурством в кабинете, обсудим ваши первые успехи в учёбе, а потом поговорим о школьной дискотеке, которая будет на следующей неделе.

– Дискотека? Крутяк, так бы сразу и сказали, я весь во внимании, – Женёк вешает портфель, с которым до этого сидел в обнимку, на крючок, и одаривает нашу классную преданным взглядом.

– Итак, начнём с алгебры, – Марья Ивановна усаживается за учительский стол и открывает на компьютере какие-то вкладки, по-видимому, электронный дневник. – Белецкая – хорошо, Иванов – я маме уже говорила в нашу последнюю встречу, что нужно поднажать, успеваемость совсем никудышная, и это не только по алгебре…

Разобрав нашу успеваемость за первый месяц учёбы, классная делит нас на тройки для уборки в кабинете после уроков, и мы переходим к самой интересной части классного часа – к дискотеке.

– Чтобы никакого алкоголя, – Марья Ивановна обводит нас строгим взглядом. – В прошлом году двое восьмиклассников пришли пьяными, потом их родителей вызвали к завучу, а самих ребят поставили на учёт в детской комнате милиции, так что без глупостей.

– Ой, да кому нужен этот алкоголь, я вот красную помаду купила недавно, будет куда ею накраситься, – мечтательно говорит рыжеволосая Катя.

– Да, и насчёт макияжа – не переусердствуйте. Я понимаю, что дискотека – отличный повод встряхнуть косметички, но всё хорошо, когда в меру, – смиряет классная Катин энтузиазм.

– А Белецкой можно поярче накраситься? Ей же нужно как-то Рощина привлекать, – не унимается Иванов.

– Послушай, клоун, может хватит уже? – не выдерживает мой сосед по парте. – Ещё одна фраза обо мне и Белецкой – пеняй на себя!

– А чего я такого сказал? – продолжает было Иванов, но получает в бок от Ярцева, и послушно замолкает.

Я с интересом смотрю на невозмутимую Марью Ивановну, печатающую что-то за компьютером, и диву даюсь её спокойствию. В моей первой гимназии классная ни за что бы не позволила такое поведение! А тут просто ждёт, когда все сами разберутся и умолкнут, чтобы продолжить.

– Так, с алкоголем и макияжем разобрались, пришла пора поговорит о драках. Вы у меня уже взрослые, десятый класс, так что надеюсь, уже научились решать проблемы словами, а не на кулаках.

– Особенно Ярцев с Рощиным, – хихикает кто-то из пацанов.

– Совершенно верно, особенно это касается Ярцева и Рощина, – кивает классуха. – Будут драки – Антонина Егоровна вообще может запретить проведение дискотек, так что надеюсь на вашу разумность.

– Ну что, всё? – нетерпеливо спрашивает Ковалёва. – Можно уже домой?

– Да, все, кроме дежурных, могут идти домой, – кивает Марья Ивановна. – До завтра, ребята!

– До завтра! – шумно прощаются мои одноклассники, и гурьбой направляются к выходу из кабинета.

– Хорошенько тут всё отодрайте, – бросает на прощание дежурным Женёк, и быстренько смывается – чтобы не досталось на орехи.

Я, как обычно, иду домой вместе с Алексом. И всю дорогу до дома думаю о том, что бы было, живи со мной по соседству не он, а Ярцев. Мы бы также ходили домой вместе? Или я всё же хожу домой с Алексом не потому, что он живёт в соседнем доме и мы сидим за одной партой, а потому что он мне действительно интересен?

– Пойдёшь со мной на дискотеку? – улыбаясь спрашивает Алекс, и я, наконец, выхожу из своих раздумий.

– Почему нет, всегда же вместе до школы вместе ходим, – уклончиво отвечаю я.

– Замётано, и только попробуй теперь отвертеться! – смеётся Алекс, и по-дружески толкает меня в бок. – До завтра!

– Пока, – улыбаюсь я в ответ однокласснику, и хлопаю тяжёлой дверью подъезда.

Глава 12

Утром я, как обычно в последние дни, любуюсь лилией, подаренной Алексом. На ней было несколько нераскрывшихся бутонов, так что она до сих пор продолжает радовать меня всё новыми и новыми цветками.

– Красоту какую твой ухажёр подарил, – вставшая с утра пораньше бабуля тоже любуется моей белоснежной красоткой, стоящей в вазе на кухонном столе.

– Да какой он ухажёр, мы просто друзья, – отмахиваюсь я. – Сходили один раз на свидание, но что-то не задалось.

О том, как за нами следовали Иванов, Ковалёва и Ярцев, я предпочитаю умолчать. Зачем бабуле знать, что её внучка настолько невезучая, что даже на свидание не может нормально сходить, ни привлекая внимания зловредных одноклассников?

– Правильно, какие свидания, тебе об учёбе нужно думать, – кажется, бабулю моя любовная неудача только радует. – Вот отучишься, в институт поступишь, тогда и подумаешь об ухажёрах…

В школе всё идёт как обычно. Уроки, перемены, снова уроки, большая перемена. На которой вместо похода с Алексом в столовку я тихонько выскальзываю из кабинета и иду на крышу, ведь там меня будет ждать Ярцев.

По дороге к пожарной лестнице в мою голову лезут разные невесёлые мысли. Боже, вот зачем мне всё это? Я ведь взрослая девушка, мне уже шестнадцать лет! Это мальчики взрослеют медленнее, вот и сидел бы Антон на своей крыше в одиночестве, взрослел…

Предавшись раздумьям, я не сразу понимаю, что на любимом месте Ярцева уже кто-то есть, и вижу это только взобравшись по железной лесенке и ступив на покрытую осенними листьями крышу школы.

Целая компания. Двое пацанов и две девчонки. Стоят спиной ко мне возле самого края крыши, смеются, болтают о чём-то. Фу, как же табаком пахнет! Они что, курят здесь? Ярцева тут явно нет, поэтому я тихонько разворачиваюсь, чтобы исчезнуть незамеченной, но не получается.

– Смотрите, кто у нас сюда пришёл! – протягивает самый крупный детина, угрожающе разворачиваясь в мою сторону.

– Это же та мажорка из десятого! – восторженно восклицает коротковолосая веснушчатая девчонка в красной ветровке.

– Отлично, вот и познакомимся с мажоркой, – детина направляется ко мне, и намерения у него явно не очень хорошие.

Отступаю к люку, чтобы побыстрее отсюда свинтить, но второй пацан, мелкий и тощий, с какой-то нереальной скоростью оказывается за моей спиной. Всё, Стася. Ты влипла. И поделом тебе – вот зачем нужно было идти на эту богом забытую крышу? Теперь попадёшь в руки к этим хулиганам, а в том, что они хулиганы, у меня даже сомнения нет – какие нормальные люди (кроме Ярцева) полезут на крышу родной школы?

– Послушайте, мне уже пора идти, – предпринимаю я слабую попытку смыться, но тощий аккуратно берёт меня под локоток, и я с ужасом понимаю, что свалить не получится.

– Слишком рано, мы ведь только знакомиться начинаем, – хихикает девчонка с ярко накрашенными синими тенями глазами.

Блин, что они собираются со мной сделать? Мне что, придётся с ними драться? Не хотелось бы свой первый месяц в новой школе закончить дракой на крыше! Пока я думаю, что же мне делать, и как выпутываться из этой неприятной ситуации, за спиной, раздаётся звук – кто-то вылезает из люка на крышу.

Оглядываюсь и вижу Ярцева.

– О, Тоха, привет, – детина дружелюбно протягивает Ярцеву руку, тот её пожимает, и я понимаю, что они, судя по всему, неплохо общаются.

– Привет, мелкий. Что у вас тут? – Ярцев окидывает быстрым взглядом происходящее на крыше, и недовольно хмурится.

– Да вот хотим с мажоркой поближе познакомиться, – смеётся тощий, покрепче сжимая мою руку.

– Не трогайте её, она со мной, – Ярцев одаривает тощего мрачным взглядом, тот быстро меня отпускает, я брезгливо подёргиваю плечами, и юркаю за спину одноклассника.

Как же эта ситуация напоминает ту, когда в далёком детстве я бросила мальчика в капюшоне на крыше в компании хулиганов! Вот только Ярцев меня не бросает… Да и хулиганы, судя по всему, его хорошие друзья.

– Давно не виделись, что, как ты там? – спрашивает тем временем у Ярцева детина.

Какие, однако, у Антона приятные знакомства!

– Дела нормас, – непринуждённо отвечает Ярцев, – сам как?

– Да сойдёт, – пожимает плечами детина.

– Мелкий, вы ещё тут долго? – спрашивает Ярцев, детина отрицательно качает головой, кивает своим, и компашка скрывается в люке, ведущем на третий этаж.

– Антон, а почему ты этого здоровенного детину «мелким» зовёшь? – спрашиваю я, когда прихожу в себя после незапланированного общения с учениками других классов.

– Да знаю его с детства, батя мой с его хорошо общается, – Антон еле заметно морщится.

Может, батя «мелкого» – тот самый Мишка, к которому порывался пойти пьяный отец Ярцева? Тогда понятно, почему это знакомство не особо радует моего одноклассника.

– Ярцев, ты в курсе, что уже в третий раз меня спасаешь? – я подхожу к краю крыши и бесстрашно, как когда-то в детстве, усаживаюсь, свесив ноги вниз.

– В третий раз? Да ладно тебе, это же девятиклашки, не сделали бы они тебе ничего, так что не придумывай. А когда это я тебя второй раз спасал? Вроде бы только не дал под машину кинуться, и на этом всё, – Ярцев усаживается рядом со мной.

– Ни в какой, ошиблась, – отмахиваюсь я, передумав напоминать, как он увёл поставившую мне подножку Ковалёву в столовую. Может, и правда просто понадобилась её приятная компания?

Когда мы были детьми, нас совершенно не напрягало молчание в обществе друг друга, не напрягает и сейчас. Мы просто молча сидим, свесив ноги с крыши уже ставшей для меня родной школы, любуемся летящими по ветру жёлтыми листьями, голубым небом – день сегодня ветреный и ясный.

Погрузившись в тишину, я даже не сразу замечаю, как Антон начинает негромко читать стихотворение:

– Я зеркало протру рукой,

И за спиной увижу осень.

И беспокоен мой покой,

И счастье счастья не приносит…

Вслушиваясь в умиротворяющие строки, я пытаюсь понять, когда мы проходили это стихотворение, и кто автор. Но, судя по всему, так же как с книгой про собаку по имени Джерри, Антон читает что-то не из школьной программы.

Стихотворение оказывается довольно длинным, и, когда оно заканчивается, я испытываю сожаление – хочется, чтобы оно продолжалось ещё и ещё!

– Продолжение концерта завтра на том же месте, – Антон легко вскакивает с крыши, и подаёт мне руку – тонкую, с длинными пальцами и татушкой между средним и указательным.

– Что за татуировка? – опираюсь о его руку, и тоже встаю.

– Знак бесконечности. Через минуту звонок на урок, пробежали? – в серых глазах Антона пляшут насмешливые искорки, он срывается с места, и ловко ныряет в люк.

Бегу за ним следом, и меня не покидает ощущение того, что мой мальчик в капюшоне вернулся, и что всё у нас может быть так, как было раньше.

На уроках и переменах мы снова не общаемся. Я болтаю с Алексом, Женьком, Руфиной и Катей, Антон – с Ковалёвой и Ивановым. Но несмотря на то, что мы не разговариваем, и даже не смотрим друг на друга, я знаю, что у нас всё хорошо.

После уроков я, как обычно, иду домой с Алексом, потом иду с бабушкой за продуктами – ей уже тяжело нести из магазина кучу пакетов. По возвращению домой успеваю сделать любимые русский, историю и литературу, прежде чем меня отвлекает телефонный звонок. Может, это Алекс?

Смотрю на экран телефона. Звонит папа. И впервые после переезда к бабушке я решаюсь ответить на его звонок.

– Да, папа, я тебя слушаю, – сухо приветствую я своего проштрафившегося родителя.

– Здравствуй, дочка. Рад, что наконец решила ответить.

– Зачем звонишь?

– Хочу узнать, как у тебя дела, как устроилась, может нужно чего?

– Всё в порядке, ничего не нужно, – холодно отвечаю я.

С чего он вообще взял, что мне от него что-то может быть нужно!

– Как новая школа? – папа всё же пытается навести между нами мосты.

– Нормально.

– Дочка, я понимаю, ты на меня сердишься. Но мы с Аллой сошлись ни вчера и не сегодня, это случилось задолго до смерти твоей мамы. Мы с мамой приняли решение, что мы не вместе, и только после этого появилась Алла. Мы не стали тебе этого говорить, чтобы не расстраивать, поэтому и получилось так, что ты узнала об этом, когда мы с Аллой решили съехаться. Ты меня понимаешь?

– Да, папа, я тебя отлично понимаю! Мама умирала от рака, а ты со своей Аллой шашни мутил! Даже на мамины похороны её привёл! А потом сразу же поселил в нашем доме! Ты серьёзно думал, что я после этого с вами останусь? Сделаю вид, что так и надо? Подумаешь, одна мама на другую сменилась!

– Стася, я не хотел, чтобы ты делала вид, что ничего не случилось! Я тоже потерял твою маму, несмотря на разрыв, она была дорогим для меня человеком. И мне тоже больно, оттого, что она больше не с нами. А ещё больно от того, что ты уехала из дома. Если ты захочешь вернуться, я всегда буду тебе рад…

– Не собираюсь я возвращаться, мне и у бабули неплохо живётся! – кричу я, и в гневе бросаю трубку.

Вот ещё чего! Хочет, чтобы я вернулась! В дом, в котором вместо моей мамы живёт эта противная белобрысая Алла! Как-нибудь без меня обойдутся, думаю, им и вдвоём неплохо живётся!

Выбегаю из комнаты, накидываю куртку и выхожу проветриться. Надо остудить голову, успокоиться. А то, когда меня что-то злит, ничего делать не могу – не получается ни на чём сосредоточиться. А меня алгебра с геометрией ждут.

На улице смеркается, я даю кружок вокруг дома, успокаиваюсь, и собираюсь уже вернуться в тепло и уют бабушкиной квартиры, как замечаю возле дома фигуру в капюшоне. Стоит в тени деревьев, пялится на окна моего дома. Может, даже в моё – забыла в комнате свет выключить, так что его отлично видно.

«Может, это Рощин»? – проносится в моей голове, и я бесстрашно шагаю в сторону деревьев. При моём приближении парень пониже накидывает капюшон, и стремится свинтить, но я хватаю его за рукав. Действительно, чем ещё заняться в тёмное время суток, как не отловом парней под своим окном?

– Слушай, мажорка, я уже и забыл, какая ты наглая, – Ярцев скидывает капюшон, и насмешливо смотрит на меня сверху вниз.

– Так это ты! Что ты здесь делаешь? – требовательно спрашиваю я. – Следишь за мной?

– Да не слежу я за тобой, не переживай. Просто мимо проходил, – даже в темноте я вижу, как он улыбается.

– Не верю я в это твоё «просто мимо проходил»! Колись, откуда знаешь, где я живу?

– Давно знаю. Однажды в детстве прогулялся за тобой следом до твоего дома, – признаётся Ярцев. – А ты чего в темноте гуляешь?

– Да так, проветриться вышла. Ну, я пойду?

– Постой, хотел кое-что спросить, – Ярцев не отпускает мой рукав. – Подаришь мне на дискотеке один медляк?

– Но я же вроде как с Алексом иду, – я нерешительно пытаюсь высвободить свою руку.

– Но вы же не встречаетесь? А мы с тобой друзья, – изворачивается хитрюга Ярцев.

– Ладно, так и быть, будет тебе медляк, – смеюсь я, выдёргиваю руку, и, не прощаясь, бегу к подъезду.

Оглядываюсь – Ярцев всё так же стоит в тени деревьев, дожидаясь, пока я уйду. Машу ему рукой, хлопаю дверью, и, не пользуясь лифтом взлетаю на бабулин этаж. Настроение после неприятного разговора с папой вновь поднимается, и я с энтузиазмом сажусь за алгебру и геометрию.

Решаю упражнения, а сама нет-нет, да взгляну в окно. Вдруг он ещё там? Да нет, быть такого не может. Не дурак же он, стоять ночью под чьим-то окном? Или, всё же, немножко дурак? Всё, хватит смотреть в окно, точные науки не ждут! Я закрываю окно шторой, и утыкаюсь в учебник.

Глава 13

В вечер перед дискотекой мы с девчонками собираемся у Руфины, чтобы навести марафет. Я беру с собой свою пузатую розовую косметичку, Катя – свою аккуратную синенькую, Руфина собирает свои помады, блески и тюбики с тоналкой, раскиданные по всей комнате, водружает всё это богатство на туалетный столик, мы усаживаемся вокруг него, и подготовка к дискотеке начинается.

– Какое лучше – зелёное или бежевое? – Руфина никак не может определиться с выбором платья.

– Давай бежевое, оно короче, – смеётся Катя, Руфина следует её совету и надевает обтягивающее бежевое платье с пайетками.

– Иди ко мне, моя любимая, – Катя находит в своей косметичке красную помаду, которую упоминала на классном часе, и старательно красит ею губы, смотрясь в зеркало, висящее над туалетным столиком.

– Ух, как тебе идёт! – Руфина одаривает Катю восхищённым взглядом. – И с твоим красным платьем смотрится идеально! А я блеском накрашусь, как думаете, мне лучше вишнёвый, или с сиреневым оттенком подойдёт?

– Давай вишнёвый, он с твоими карими глазами будет классно смотреться, – советую я.

– Попробуем вишнёвый… – Руфина копается в груде косметика, рассыпанной на туалетном столике. – Куда же он запропастился!

– Стась, я видела, ты классно стрелки рисуешь, нарисуешь мне? – Катя вручает мне подводку.

– Попробую, но успех не гарантирую, – смеюсь я, и начинаю превращать Катю в роковую красотку.

– А мне нарисуешь? А я тебе «смоки айс» сделаю! У меня как раз синие и голубые тени завалялись, тебе пойдёт! – Руфина наконец находит свой блеск, и начинает красить им губы.

– Давай, только можно что-нибудь более консервативное? Серый и розовый, например, – я заканчиваю с Катей, и принимаюсь за Руфину.

Подчеркнув её красивые миндалевидные глаза чуть вздёрнутыми стрелками, я залезаю в свою косметичку, нахожу любимую розовую помаду, и, наконец, принимаюсь за себя.

Я сегодня без платья – в чёрной юбке, в которой была первого сентября, в обтягивающем коротком розовом топе и крутецких колготках в сеточку (хотя бы колготки маленькими мне не стали, что очень радует). Так что сегодня я тот случай, когда практически из ничего получилось собрать классный образ.

Через полчаса три умопомрачительные красотки со стрелками, «смоки айс» и накрашенными губами покидают комнату Руфины, накидывают куртки и пальто, и направляются к зданию родной школы.

– Девочки, представляете, меня Женёк позвал пойти с ним! – рассказывает по дороге Руфина.

– Ну а ты что?

– Даже не знаю. У меня же парень есть!

– Но он же в другой школе учится, – резонно замечает Катя. – Тем более, Женёк же тебе не встречаться предлагает, а просто на дискотеке вместе потусить!

– Ну не знаю, – Руфина открывает тяжёлую железную дверь, ведущую в школьный двор. – Может и правда стоит согласиться?

– Соглашайся, – уговаривает подругу Катя. – Женёк прикольный, будет весело!

Девчонки смеются, обсуждая предстоящую дискотеку, а я вспоминаю, что обещала Ярцеву медляк. Интересно, как я объясню это Алексу, да и нужно ли объяснять? Да, я согласилась пойти с ним на дискотеку, но я же не обещала, что буду танцевать только с ним?

В школьном актовом зале, за день переоборудованном в танцпол, уже шумно и многолюдно. Негромко звучит бодрая музычка, а ученики с девятого по одиннадцатый класс под пристальными взглядами завучей и классных руководителей толпятся возле сцены, дожидаясь, когда же можно будет хорошенько оторваться.

– Привет, – к нам подходят Алекс и Женёк. – Давно здесь?

– Да нет, только пришли, – улыбаюсь я. – А вы?

– Тоже недавно, – отвечает Женёк. – Видели кого-нибудь из наших?

– Да вот Ковалёва с Ивановым в углу тусуются, – Руфина кивает на одноклассников, стоящих возле самой сцены. – Интересно, где Ярцева потеряли?

Так, значит Ярцева нет. Как камень с плеч. Не будет этих непоняток с Алексом, всё пройдёт тихо, мирно, и спокойно. Ну, насколько это возможно на школьной дискотеке.

– Дорогие ребята! – одна из наших завучей выходит на сцену и берёт микрофон. – Ещё раз предупреждаю, что на мероприятии запрещены…

– Бла-бла-бла, – передразнивает Алекс. – Когда уже наконец начнём, надоело ждать!

Рассказав о технике безопасности, завуч отдаёт микрофон одиннадцатикласснику, который у нас за диджея, и начинается основной движ.

– В готовы зажигать? – с энтузиазмом спрашивает одиннадцатиклассник.

– Да! – гудит зал.

– Я не слышу!

– Да-а-а!

– Тогда погнали!

Свет приглушается, клубная музыка из больших конок становится громче, дискотека начинается.

– Интересно, какой-нибудь дурак в этом году придёт пьяным? – кричит мне на ухо Алекс.

Клубная музыка с непривычки бьёт по ушам, чтобы тебя услышали, приходится знатно поднапрячь голосовые связки.

– Скоро узнаем, – смеётся в ответ танцующий неподалёку Женёк. – Кстати, из-за того случая восьмиклашек больше на дискач не пускают, считают их безответственными! Нынешние восьмые классы так этому возмущались, весь день ходили ныли!

– Бедняжки! – кричит Руфина. – Не завидую им!

Музыка и правда очень громкая, надеюсь, хотя бы медляк потише будет.

В преддверии этого самого медляка, которого многие из нас так ждут, мы с девчонками собираемся в хоровод, и начинаем кружиться, как в старые добрые времена в начальной школе на переменках. Ну а что? Скоро мы повзрослеем, станем серьёзными суровыми леди. Не будем же мы так в клубах кружиться? А здесь можно, здесь за это никто не осудит. Вон так же неподалёку кружится парочка одиннадцатиклассниц.

Женёк с Алексом отходят в сторонку, болтая о чём-то своём, к ним присоединяется Никита, ещё парочка пацанов из нашего класса, и начало этого самого медляка мы с Алексом застаём в разных концах актового зала.

– Потанцуешь со мной? – откуда не возьмись передо мной возникает Ярцев. В своих вечных джинсах, порванных на коленках и белой толстовке, по-видимому, праздничной – обычно в чём-то сером ходит.

– Хорошо, – я отпускаю ладошки удивлённых Кати и Руфины, и кладу руки на плечи одноклассника.

Он насмешливо, с прищуром, сверху вниз смотрит на меня, и нагло обнимает меня за талию. Я чувствую, как от его насмешливого взгляда и уверенных прикосновений по моему телу идут мурашки, и мне кажется, что я предательски краснею. Хорошо, что при неярком освещении актового зала это не особо заметно, а то я бы со стыда домой сбежала.

Антон неторопливо кружит меня по центру актового зала, и, кажется, танцор из него довольно неплохой. Хотя в медляке танцевать особо нечего, и накосячить довольно сложно – разве что наступить на ногу партнёрше.

Так вот, на ногу он мне не наступает, поэтому переборов смущение, я вспоминаю своё фигурнокатательное прошлое и уроки современного танца на полу, и даже начинаю получать удовольствие. Краем глаза вижу, что Руфина танцует с Женьком, а Катя – с недовольным Алексом, очевидно, собиравшимся пригласить меня.

– Почему ты меня не дождалась? – недовольно спрашивает Алекс, когда медляк заканчивается, и Антон выпускает меня из объятий. – Почему танцевала с Ярцевым? Вы ведь даже не общаетесь!

– Разве я могла отказать своему однокласснику, – отшучиваюсь я. – Понимаешь, такая красотка как я не могла достаться какому-нибудь одиннадцатикласснику или девятиклашке, я патриотка своего класса. А Ярцев первым подошёл…

– В следующий раз обязательно дождись меня, – сердито говорит Алекс, и вновь сваливает к стеночке, где тусуются пацаны, которых не особо привлекают танцы.

– Классно выглядишь, – даже сквозь громкую музыку я слышу комплименты, которыми Женёк одаривает Руфину.

Оглядываюсь в поиске Кати, которая, наверное, заскучала без подруги, и ловлю её взгляд, направленный в спину Алекса. Ну да, Алекс же бросил её после медляка. Пойду-ка я к ней, а то она совсем загрустила.

Ближайшие минут десять мы с Катей болтаем о школе, об учителях, об одноклассниках. Она оказывается неплохой девчонкой, да ещё и с чувством юмора, так что я думаю о том, что неплохо было бы начать общаться с ней ближе.

– О, кто к нам вернулся, – говорит Катя Руфине, когда та, наконец, сбегает от словоохотливого Женька.

– Да, наконец-то, – с облегчением вздыхает Руфина. – Еле избавилась от этого ловеласа!

Мы смеёмся над невзаимной любовью Женька к Руфине, и продолжаем болтать о всякой всячине, пока наш диджей не решает придать дискотеке романтическую нотку.

Новая песня. Новый медляк. И вновь ко мне подходит Антон.

– Ярцев, мы ведь уже танцевали? – пытаюсь я перекричать музыку. – Так нечестно, я тебе всего один танец обещала!

– Где один, там и два, не будь такой жадиной, – улыбается Антон, я вот-вот готова сдаться, но…

– Белецкая танцует со мной. Отойди, – угрожающе говорит Ярцеву подошедший к нам со спины Алекс.

– С тобой? А у самой Стаси ты не думаешь спросить, с кем она хочет танцевать? – презрительно усмехается Ярцев.

– Уж явно не с тобой, придурок, – Алекс пренебрежительно толкает Антона в грудь, выталкивая его из круга с танцующими парочками.

– Так давай, спроси. Тебе же нечего бояться? – Антон делает шаг вперёд, возвращаясь в круг. – Или ты боишься узнать правду? Боишься узнать, что никогда не был ей нужен?

– Так, мальчики, а ну-ка хватит! Ни с кем из вас я не буду танцевать, вон, с Катей пойду потанцую, её как раз никто не пригласил, – я демонстративно приглашаю одноклассницу, и мы начинаем неторопливо кружиться в медленном танце, изредка поглядывая на разгневанно постоявших друг напротив друга и всё же разошедшихся одноклассников.

– Тебе нравится Рощин? – спрашивает у меня Катя.

– Он хороший парень, – пожимаю плечами я.

– Это не ответ. Так нравится или нет?

– Кать, что за допрос?

– Просто мне нравится Алекс, и я не хотела бы, чтобы у нас с тобой были недопонимания, – после некоторого раздумья признаётся Катя.

– Алекс весь твой, – улыбаюсь я. – Я воспринимаю его как друга.

– Отлично, – хищно улыбается мне в ответ Катя.

Так вот в чём дело! Алекс нравится Кате! От осознания этого факта даже на душе сразу становится как-то легче. Как бы славно было, если бы они начали встречаться! Надо побыстрее сказать Алексу, что он не в моём вкусе. Это избавит нас от всякого рода недопониманий.

Медяк подходит к концу, мы вновь объединяемся с Руфиной, к нам присоединяется ещё пара девчонок, и мы начинаем танцевать кто во что горазд. К нам пытается присоединиться парочка девятиклассников, но мы смыкаем свои ряды, и не пускаем в них «пришлых».

– Кать, Руфин, а где Ярцев с Алексом? – я оглядываю зал, но нигде не нахожу одноклассников.

– Не знаю, может, в туалет вышли? – предполагает Катя.

– Или присоединились к другим классам? – пытается перекричать музыку Руфина.

Я отхожу от девчонок, обхожу весь зал, но ни Рощина, ни Ярцева нигде не нахожу. Выхожу из актового зала, иду в сторону туалетов, где почему-то кучкуются девятиклашки, и наконец вижу их. Сцепившихся не на жизнь, а на смерть.

– Придурки! А ну-ка прекратите! – я пытаюсь растащить драчунов, но, конечно же, у меня ничего не выходит.

– Помогите мне! – прошу я двух крепеньких девятиклассников, и под восторженное аханье одноклассниц они растаскивают Алекса и Антона в разные стороны.

– Отпусти, – сплёвывает Антон, пытаясь вырваться, но мощные объятия крепкого темноволосого парнишки не позволяют ему этого сделать.

Алекс даже не пытается вырваться, просто дожидается, когда накачанный светловолосый парнишка наконец соизволит его отпустить.

– Не будете больше драться? – тоном строгой учительницы спрашиваю я, Алекс недовольно кивает мне, я киваю девятиклашкам, и те отпускают моих драчливых героев.

Антон бьёт кулаком в стену коридора, оставляя на ней еле заметную вмятину, и сердито хлопает дверью актового зала, а Алекс подходит ко мне.

– Алекс, что это за фигня? – возмущаюсь я. – Оставьте вы уже с Ярцевым друг друга в покое!

– А зачем он лезет, куда не просят, – мрачно бурчит Алекс, и мы с ним вслед за Антоном и последовавшими за ним любопытными девятиклашками возвращаемся на танцпол.

На следующий, последний медленный танец, Алекс приглашает меня, а Ярцев – Ковалёву. Весь медляк я искоса смотрю на них, думая о том, что, наверное, нужно сказать Алексу, что ему не стоит рассчитывать на отношения со мной. Только вот как сказать? Так, чтобы не обидеть?

Кстати, интересно, почему Ярцев именно Ковалёву пригласил? Они же всё время вместе, может, между ними что-то есть? Может, я тут мечтаю о моём мальчике в капюшоне, а он в это время с Ковалёвой встречается? В таком случае, мне вообще не стоит ничего говорить Алексу, может, у нас с ним ещё что-то получится…

По завершению дискотеки Антон быстро покидает школу в компании своих верных падаванов, и я даже попрощаться с ним не успеваю, не то что устроить допрос по поводу его взаимоотношений с Яной Ковалёвой.

Блин, я что, опять всё испортила? Опять сделала что-то не так? Может, зря я пыталась сохранить хорошие отношения и с Алексом, и с Антоном? Блин, как же всё сложно…

– Если бы у меня не было парня, я бы всерьёз задумалась об отношениях с Женьком, – мечтательно говорит Руфина, когда мы прощаемся возле школы. – Но я верная девушка, так что как-нибудь без меня обойдётся.

– А я решила всерьёз взяться за Алекса, – бодро рапортует Катя. – Может он пока во мне и не заинтересован, но ему не устоять перед моим очарованием! А тебе, Стася, нравится кто-нибудь?

– Пока не знаю, – уклончиво отвечаю я. – О, вон Алекс с Женьком и Никитой идут, пора нам, наверное, идти.

Мы с одноклассницами прощаемся, и расходимся по домам.

Глава 14

На следующий день после дискотеки Алекс заболевает ОРВИ, поэтому моё желание сказать ему, что не он рыба моей мечты, откладывается в долгий ящик. Не буду же я огорчать больного?

Мы почти постоянно переписываемся с ним в соцсетях (особенно на уроках), я стараюсь его как-то подбодрить, поэтому не напоминаю ему ни о дискотеке, ни о драке с Ярцевым.

Ярцев такой же, как обычно. Игнорирующий, не здоровающийся, зависающий исключительно со «своими».

Погода на улице ужасная – дождь, ветер, так что пойти на большой перемене на крышу мне даже в голову не приходит. Ярцеву, судя по всему, тоже – искоса поглядывая в его сторону я вижу, как он стоит, облокотившись о парту Ковалёвой, и что-то ей увлечённо рассказывает.

Пытаюсь прислушаться, но приходит новое сообщение от Алекса – сосед по парте спрашивает, какой сериал я бы советовала ему посмотреть.

«Я недавно смотрела один научно-фантастический сериал, там сознание можно хранить в так называемых «стэках» и менять тела, как сосуды. Там ещё такой классный актёр, то ли шведский, то ли американский, но в любом случае, умопомрачительный красавчик», – пишу я Алексу.

«А красивые актрисы там есть?» – интересуется Алекс. – «А то парнями я как-то не очень интересуюсь».

«Тебе лишь бы на девушек пялиться, развратник» – печатаю я. – «С этим актёром ещё один классный сериал есть, там про девушку, которую этот красавчик вырастил в лесу, и обучал выживанию. Она симпатичная…»

«Ну ладно, посмотрю твой сериал. Как называется?»

Звонок на урок прерывает нашу приятную переписку – начинается алгебра. На которой мне ой как не хватает соседа по парте, более склонного к точным наукам, нежели я.

После алгебры мы идём в наш кабинет, кабинет русского языка. И друзья Антона затевают игрища, достойные почётного звания десятиклассников.

– Руфинка лови! – кричит Иванов, кидая Муратовой учебник русского языка.

Руфина ловко ловит учебник и пасует его внезапно разрезвившемуся Ярцеву, Ярцев пасует Женьку Морозову, тот кидает его Ковалёвой, Ковалёва кидает… В остеклённый шкаф, стоящий в конце кабинета, и выбивает одно из стёкол.

Все мгновенно затихают, одаривая испуганными взглядами то офигевшую Яну, то учебник русского, валяющийся в осколках на давно не мытом полу.

– Блин, меня же мать убьёт, – хватается за голову Ковалёва.

– Да забей, сейчас уберём всё, классная даже не заметит, – успокаивает подругу Иванов. – Давай, держи совок, а я веником поработаю…

Осколки быстро переселяются с пола в мусорное ведро, не вывалившиеся куски стекла отправляются туда же, и шкаф (если не приглядываться), принимает более-менее приличный вид.

– Вот, видишь, даже не заметно, – Андрей Иванов удовлетворённо садится за свою последнюю парту возле меланхолично созерцающего всю эту суету Ярцева. – Не боись, не будете тебе за это ничего.

– Обещаю, – подмигивает Ковалёвой Ярцев, и она совсем успокаивается.

Звенит звонок, Марья Ивановна здоровается с нами, устраивает традиционную перекличку, отмечая отсутствующих в электронном журнале, мы сдаём тетради с домашним заданием, и, как обычно, начинаем выполнять очередное упражнение из учебника.

– Ох, забыла свой учебник у девятиклашек, – охает Марья Ивановна, заглядывая в свою сумку.

– А хотите, я в кабинет девятого класса сбегаю? – с энтузиазмом подрывается, встряхнув малиновыми волосами, Иванов.

– Да нет, Андрюш, спасибо, сиди, у меня в шкафу запасной есть, – классная руководительница встаёт из-за учительского стола, и направляется в шкафу, необратимо приближая катастрофу.

– Марья Ивановна, может… – начинает было Иванов, но на удивление быстрая Марья Ивановна уже открывает дверцу шкафа.

Пару секунд изучает её, закрывает, вновь открывает, чтобы ещё раз убедиться, что стекла нет. Берёт учебник, и, прижав его к груди, медленно шествует к доске.

– Кто. Разбил. Стекло? – тихо спрашивает Марья Ивановна, и класс напряжённо затихает, понимая, что кара неминуема.

Ковалёва, разумеется, молчит, и классная повторяет свой вопрос.

– Кто из вас разбил стекло? – спокойно интересуется она, прогуливаясь между рядов, и вглядываясь в наши лица. – Вы не думайте, что это шутки, всё серьёзно. Не признаетесь сейчас – приглашу Антонину Егоровну, пригласим ваших родителей, и правда всё равно всплывёт наружу. Так что давайте, смелее.

– А если это кто-то не из нашего класса? – спрашивает Никита. – Вдруг оно ещё до нас было разбито?

– Никита, я знаю, что ты хороший мальчик, и хочешь помочь товарищам, – улыбается классная. – Но я вела в этом кабинете позапрошлый урок, и всё было в порядке. Целый час кабинет пустовал, закрытый на ключ, а после этого пришли вы. Сложить два плюс два не так уж и сложно. И так, кто же из вас?

– Ну, допустим я, – раздаётся откуда-то с последних парт.

И я офигеваю – это же голос Ярцева! Он-то тут с какого бока?

– Спасибо, что признался, Антон, – улыбается Марья Ивановна. – После урока подойди ко мне, поговорим о том, как ты будешь вставлять стекло.

– Хорошо, – как ни в чём не бывало кивает Ярцев.

И мне кажется, что прежде чем под удивлённые взгляды свернувших головы одноклассников и благодарные – Ковалёвой скрыться за учебником, он одаривает насмешливым взглядом меня.

– Открываем пятьдесят шестую страницу, на каком упражнении мы там остановились? – Марья Ивановна усаживается за учительский стол, урок продолжается.

Я делаю в тетрадке упражнение, а в моей голове крутится куча вопросов.

Почему Ярцев прикрыл Ковалёву? Потому что она ему нравится? Если да, тогда почему он тусил у меня под окнами? Пригласил меня на медляк? Читал стихотворение на крыше? Тот насмешливый взгляд – мне показалось, или Ярцев действительно адресовал его мне? А ещё на дискотеке с Ковалёвой танцевал, когда я с ним танцевать не согласилась…

Я тихонько, чтобы не заметила Марья Ивановна, оборачиваюсь. Туда, где за предпоследней партой сидит Яна Ковалёва. Ну что ж, если не считать выжженные волосы и безвкусный макияж, её даже можно назвать симпатичной. Интересно, какие нравятся Антону? Такие, как Ковалёва? Или всё же, такие как я?

После уроков Ярцев подходит к классной, что-то с ней обсуждает, и в приятной компании Ковалёвой отправляется в строительный магазин. А я дожидаюсь в школьном дворе Катю и Руфину, чтобы под шелест осенних деревьев обсудить события сегодняшнего дня.

– Как думаете, почему Ярцев взял вину на себя? Он что, влюблён в Яну? – спрашиваю я, поправляя капюшон своей непритязательной тёмной курточки.

– Кто его знает, он странный, – пожимает плечами Катя, поёживаясь в своём не очень подходящем к погоде красном плащике.

– Наверное выпендриться захотел, – беря с меня пример, Руфина тоже накидывает капюшон – сегодня довольно ветрено.

– Да ну, вряд ли он стал бы выпендриваться таким странным образом, – я задумчиво пинаю бурую октябрьскую листву.

– Согласна, – кивает Катя. – Может, самый простой вариант – и они просто друзья?

– Да ну, какая дружба между парнем и девушкой, – возражает Руфина.

– Но ты же дружишь с Женьком, – хихикает Катя. – Кстати, где он? Вам же в одну сторону?

– Лёгок на помине, – вздыхает Руфина, завидев на пороге школы знакомую тощую фигурку. – Ладно, давайте, пойду я.

Мы обнимаемся на прощанье, и расходимся – Руфина в одну сторону, я в другую, а Катя в третью – как-то так вышло, что все мы живём в разных сторонах от школы.

На следующий день Ярцев приносит в школу подходящее по размеру стекло, и на большой перемене умело вставляет его взамен того, что разбила Ковалёва.

– Ух ты, да Антоша у нас на все руки мастер, – ехидно восхищается Женёк. – У меня дома дверца шкафа сломалась, починишь?

– Вот сам и почини, раз такой умный, – насмешливо парирует Ярцев, и одноклассники начинают угорать, но уже над Женьком.

– Что, Женёк, как там у тебя с трудовыми навыками? Уроки технологии прогуливал? – Никита забрасывает руку на плечо товарища. – Ты не стесняйся, обращайся к трудовику, он тебя всему научит!

– Нормально всё с моими навыками, – хмурится Женёк, ожидавший немного не такого эффекта от своей шутки.

После вставки стекла Ковалёва с благодарностью обнимает своего спасителя, а в моей душе вновь воцаряются ревнивые настроения. Это вообще, что такое, а? Какие ещё обнимашки, не могла что ли устно поблагодарить? А сам Ярцев-то каков – нет бы по-быстренькому обняться, нет же, он тут удовольствие растягивает!

– Можно я к тебе сяду, пока Алекса нет? – от слежки за Ярцевым и Ковалёвым меня отвлекает Катя.

– Да, конечно, садись, – я отодвигаю свои разваленные по всей парте учебники и тетрадки, и убираю со стула Алекса свою сумку.

Катя переезжает ко мне, и это отвлекает меня от ревнивых мыслишек. Зато наталкивает на них кое-кого другого – кажется, Руфине не очень нравится, что обычно сидящая за ней Катя решила переселиться.

– Изменяешь мне? – шутливо интересуется она у Кати.

– Что ты, Руфинка, ты моя первая и последняя любовь, – отшучивается Катя.

Оставшиеся уроки мы мило болтаем, а после звонка с последнего решаем завалиться ко мне в гости.

– Блин, вот вы негодницы, выбрали день, когда у моего дяди день рождения, – недовольно морщит носик Руфина. – Ладно, как-нибудь позже втроём потусим.

– Привет, бабуль, это Катя, мы с ней будем делать уроки, – представляю я бабушке одноклассницу. – Она очень хороша в…

– В биологии и химии, – подсказывает Катя.

– Чаёк вам заварить? – заботливо спрашивает бабуля, но мы отказываемся, и запираемся в моей комнате.

Нам ведь столько всего нужно обсудить «по учёбе»! Поэтому мы заваливаемся на мою кровать, включаем ноутбук, и предаёмся «учебным» делам.

– Мне кажется, мне нравится Ярцев, – признаюсь я, пролистывая ленту соцсети.

– Нетривиальный выбор. А он в курсе? – спрашивает Катя, накручивая на палец огненно-рыжую прядь.

– Пока нет, – смеюсь я. – Я даже не знаю, как ему сказать, и надо ли, вдруг ему вообще эта противная Ковалёва нравится?

– А мне с пятого класс нравится Алекс, – Катя мечтательно заводит свои голубые глаза к потолку. – Но прошлые годы у него была соседка по парте Алина, а в этом году Алина в другую школу перешла, правда, взамен неё ты появилась, но, к счастью, Алекс не в твоём вкусе!

– Да уж, – соглашаюсь я. – Не хватало нам ещё из-за Рощина подраться!

– Я выдеру тебе все волосы! – смеётся Катя, шутливо вцепляясь в мои растрёпанные светлые патлы.

– А я твои, рыжая бестия! – вцепляюсь я в её рыжие.

– Ты любишь петь в караоке? – сменяет тему Катя, после того, как мы, наконец, успокаиваемся.

– Иногда, а что? – удивляюсь я.

– Давай устроим домашнее мини-караоке! Найдём на ютубе любимые песни… – голубые глаза Кати загораются восторгом от новой идеи.

– Но у меня же микрофона нет! – пытаюсь сопротивляться я.

– Ну и что? Нам и так сойдёт. Как раз твою бабулю не потревожим. Наверное, – Катя отнимает у меня ноутбук, и начинает искать что-то на ютубе.

– Боже, Катя, мы серьёзно будем это петь? – смеюсь я, когда вижу, что она нам нашла.

– Ага, – Катя разворачивает ноут в мою сторону. – Не отставай, уже проигрыш, скоро текст пойдёт!

Из колонок ноутбука звучит мелодия популярной песни, и мы, смеясь, и периодически сбиваюсь, с горем пополам поём куплет. Наступает время припева.

– Твои глаза-а… – начинаю я.

– Такие чистые, как небо! – вторит мне Катя, еле сдерживаясь от смеха.

– Назад нельзя… – я пытаюсь сохранять серьёзность.

– Такая сила притяженья-а! – хохочет Катя, мы валимся на кровать, напрочь забыв о тексте песни, который бегущей строкой идёт по экрану, и вновь возвращаемся к обсуждению наших крашей.

А вот завершаются наши посиделки снова пением в импровизированном караоке.

– А может к чёрту любо-овь! – кричим мы с Катей в фен, заменяющий нам микрофон.

И я уверена – также, как я сейчас напрочь позабыла о Ярцеве, и его возможном интересе к Ковалёвой, Катя позабывала об Алексе, которого во что бы то ни было хочет добиться.

Глава 15

После уроков ко мне подходит Ярцев, который, как обычно, весь день общался исключительно с Ивановым и Ковалёвой, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Прогуляемся вместе со школы?

– Предлагаешь пойти вместе со школы? – я удивлённо гляжу в серые глаза одноклассника. – Мне показалось, ты предпочитаешь делать это с Ковалёвой…

– Ну почему же только с Ковалёвой? Могу и с тобой разок сходить, – улыбается Ярцев. – Собирайся, буду ждать тебя на крыльце.

– Разве ты не живёшь в противоположной стороне… – начинаю было я, но вижу только удаляющуюся спину Антона.

Вот нахал! Даже не дослушал!

Когда я выхожу на школьное крыльцо, на нём, кроме задумчиво созерцающего листопад Ярцева никого уже нет – я подходила к учительнице химии за очередным дополнительным заданием, поэтому задержалась.

– Ну что? Готова прогуляться? – серые глаза Антона, как обычно, смотрят насмешливо, а засунутые в карманы чёрного плаща руки делают таковым и весь его облик.

Кстати, не замечала, что в отличие от остальных пацанов он носит плащ. И в этом тоже решил выпендриться!

– Конечно готова, – я самодовольно задираю подбородок. Пусть только подумает, что делает мне одолжение этой прогулкой!

Антон подаёт мне свёрнутую калачиком руку, и мы неспешно отправляемся к дому моей бабули.

– Антон, почему ты прикрыл Ковалёву? – наконец-то я могу узнать то, что глодало меня все последние дни.

– Потому что ей бы за это сильно влетело, – спокойно отвечает Ярцев.

– И почему ей влетело бы сильнее, чем тебе? – интересуюсь я.

– У меня отец пьёт. А у неё мать. Когда пьёт мать, это ведь хуже. Самый важный человек не может поддержать тебя, когда это так необходимо, а только орёт и бухает. Вот так.

– Так значит, ты сделал это не потому, что Яна тебе нравится? – сама того не желая, я случайно раскрываю все карты.

– А она мне нравится, – насмешливо отвечает Ярцев. И выждав паузу, добавляет, – как друг. А ты чего себе напридумывала?

– Ничего я не придумывала, просто спросила, – недовольно отвечаю я. Вот ещё, будет он тут надо мной издеваться!

– Ты ж моя ревнивица, – Ярцев запанибратски закидывает руку мне на плечо.

– С чего бы мне ревновать? У нас же с тобой нет отношений, – следуя его примеру, я тоже закидываю руку ему на плечо, правда из-за разницы в росте это оказывается сложнее.

– А хотела бы? – Ярцев резко останавливается, от чего я чуть не спотыкаюсь.

– А ты предлагаешь? – насмешливо спрашиваю я, снизу вверх глядя в его лицо.

– А ты бы согласилась? – отвечает вопросом на вопрос Ярцев, и я складываюсь пополам от смеха – настолько забавным мне кажется наш диалог.

Антон тоже смеётся, и я чувствую, что впервые после моего отказа на дискотеке и истории со стеклом мы с ним снова на одной волне. Начинает накрапывать мелкий дождик, но мы как будто его не замечаем, мне кажется, даже если бы это был ливень – мы бы его всё равно не заметили.

– Пойдём как-нибудь в выходной погулять? – спрашиваю я, просмеявшись.

– Давай вечером этой субботы, – предлагает Ярцев.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Куда пойдём?

– Ближе к делу увидишь, у меня для тебя сюрприз, – заговорщицки улыбается Ярцев, поправляя воротник своего плаща.

– Смотри, не разочаруй меня, – я встряхиваю мокрыми волосами, снимаю руку с его плеча, он снимает свою с моего, и неожиданно наши пальцы сплетаются,

Дует холодный октябрьский ветер, моросит противный мелкий дождик, но мы как будто этого совсем не замечаем, ошарашенные и ошеломлённые новыми ощущениями. Когда он берёт меня за руку, через моё тело проходит разряд тока, и я чувствую то, что никогда не смогла почувствовать что-то подобное с кем-то другим.

От смущения я не нахожу слов, Антон тоже ничего не говорит, и остаток пути мы проходим молча.

Когда мы переходим через дорогу, Антон крепче ещё сжимает мою руку – наверное, как и я, вспоминает мою неудачную попытку попасть под машину.

– Ну, давай, – негромко прощается Антон, когда мы подходим к дому бабули.

По его взгляду я вижу, что он совершенно не хочет меня отпускать. Мне и самой не хочется, чтобы наши руки разъединились, я как в последний раз смотрю в его большие серые глаза, и никак не могу насмотреться.

– Давай, иди, а то намокнешь, – заботливо говорит мне Антон, проводя рукой по моим мокрым волосам.

– До завтра, – я наконец нехотя отнимаю у него свою руку, и, оглядываясь чрез каждый шаг, иду к подъезду.

Антон никуда не уходит, и каждый раз, оборачиваясь я вижу, как он мне улыбается.

– Ой, намокла-то как, и почему зонтик не взяла? – начинает причитать бабуля, когда немного промокшая я переступаю порог квартиры. – Замёрзла, наверное, давай быстрее раздевайся, и в душ!

– Да всё в порядке, ба, не замёрзла я, – я бросаю сумку, и начинаю снимать куртку. – На улице отличная погода, даже тепло!

– Ишь, тепло ей, – ворчит бабуля, но я вижу, что она совсем не на меня сердится, и её голубые глаза, как обычно, смотрят на меня с теплотой и любовью.

Я переодеваюсь в домашнюю пижамку, и прохожу на кухню, где бабуля уже разогрела борщ, порезала хлеб, и достала из холодильника сметану.

– М-м, вкуснотища какая, – я бодро берусь за ложку, и радую бабушку своим хорошим аппетитом.

– Послушай, Стася, – начинает бабуля, после того, как я предъявляю ей пустую тарелку. – Мне твой отец звонил, не хочешь поговорить с ним, встретиться? Чай, не чужие люди.

– Бабуль, неужели ты не помнишь, как он предал мою маму? – я отнимаю у бабушки свою тарелку, сама отношу к раковине и начинаю мыть.

– Сделанного не воротишь, а ты всё же дочка его. Любит он тебя, – бабушка обнимает меня со спины и гладит по мокрым волосам.

– И чего он тебе такого наговорил, что ты за него заступаешься? – я ставлю тарелку в сушку, и возвращаюсь на диванчик возле стола. – Я-то надеялась, что хотя бы ты меня понимаешь!

– Понимаю, Стасенька. Вот только лет мне уже немало, не дай бог, что со мной случится, останешься ты одна, – бабуля присаживается возле меня. – А отец всегда поддержит…

– Бабушка, даже не смей думать о таком! Ты у меня моложе своих лет выглядишь, бодрая, здоровая, не может с тобой ничего случиться! – я обнимаю бабушку, утыкаясь носом в её халат.

– Все под Богом ходим, – вздыхает бабуля, пододвигая ко мне поближе вазочку с конфетами и печенками. – А отцу всё же позвони, поговорите, может, помиритесь.

После чаепития с бабулей я отправляюсь делать уроки в свою комнату. Отцу, разумеется, не звоню – больно много чести этому предателю будет. Успеваю сделать русский, как приходит сообщение от Алекса. Рощин пишет, что скоро вернётся в школу, я отправляю в ответ жизнерадостный смайлик – всё же я успела соскучиться по своему симпатичному жизнерадостному соседу.

На следующий день я с трудом дожидаюсь окончания уроков, ведь Алекса до сих пор нет, а значит, я снова пойду домой с Ярцевым. Так оно и происходит.

– Соскучилась, мажорка? – нагло интересуется Антон, когда мы, не договариваясь, встречаемся на школьном крыльце.

– Не смей меня так называть! – я хлопаю Ярцева по спине, но вместо того, чтобы страдать от моей тяжёлой (со слов бывшего тренера по боксу, на который я один раз заглянула) руки, он только хохочет.

Что ж, если парень выдерживает мою удар, возможно, он выдержит и меня целиком, так что я беру Антона под руку, и мы отправляемся в путешествие по осенней грязи, перемешанной с бурыми листьями – мимо школы, мимо серых домов, мимо голых деревьев и тянущихся ввысь фонарей.

– Смотрите, Стаська-то с Ярцевым гулять идёт! – кричит нам вслед кто-то из пацанов, кажется, Никита, но мы не обращаем ни малейшего внимания на этого дурака.

Придя домой, я рассказываю бабушке, как прошёл учебный день, (правда, без упоминания того, как меня провожал Антон), мы по нашей доброй традиции, пьём чай, и я ухожу в свою комнату. Усаживаюсь за стол, подпираю рукой лицо, и, глядя в окно, предаюсь приятным мыслям.

До субботы всего два дня, а я уже сейчас представляю, какого труда мне будет стоить дождаться вечера, в который мы встретимся с Антоном. Интересно, о каком сюрпризе он говорил? Может это…

Звонок телефона прерывает мои фантазии, не глядя на экран, я беру трубку, и слышу папин голос. Вот же блин! Я ведь собиралась его игнорировать, а тут на радостях трубку взяла!

– Здравствуй, дочка. Как ты? Как учёба?

– Привет, всё нормально, всё путём, – сама не понимаю, почему я внезапно оказываюсь настолько словоохотливой, что начинаю рассказывать папе о своих новых учителях и одноклассниках.

Папа внимательно слушает, шутит, задаёт вопросы, и я снова чувствую себя той маленькой девочкой, которая сидит у папы на коленях, несёт разную чушь, а он только и делает, что хвалит её и умиляется.

– Слушай, а приезжай домой на выходные, – папа умело использует моё хорошее настроение в своих интересах. – В твоей комнате всё, как и прежде, не захочешь общаться – займёшься своими делами, или обратно к бабушке тебя отвезу. Что думаешь?

– И придётся общаться с твоей Аллой? – недовольно ворчу я.

– Она не плохой человек, и у тебя появится шанс в этом убедиться. Опять же говорю, не захочешь – никто не будет заставлять тебя с ней общаться, – продолжает уговаривать папа.

– Ну ладно, – сдаюсь я. – Только не на все выходные, а только на воскресенье, на субботу у меня уже есть планы.

– Хорошо, – смеётся папа. – Во сколько за тобой заехать?

– Давай в двенадцать, более высоки шансы, что я к этому времени проснусь, – смеюсь в ответ я. – Ладно давай, мне пора за уроки. Ещё созвонимся.

– Целую, дочка, – говорит на прощание папа, и кладёт трубку.

А я держу в руках телефон, и думаю о том, что вот оно, впервые после смерти мамы всё ведь становится хорошо. Я вернула своего мальчика в капюшоне, и кажется готова дать шанс папе с его мерзкой Аллой. Вдруг у нас получится? И с папой, и с Антоном. Было бы так здорово…

Глава 16

– Скучала по мне? – ехидно интересуется Алекс, когда впервые после его болезни мы встречаемся в школьном коридоре.

– Ага. Ночей не спала, представляя, как ты вернёшься в школу, – смеюсь я, приобнимая своего соседа по парте. – Привет, рада твоему возвращению.

– Привет, я так и думал, – Алекс настолько крепко меня обнимает, что я немного отстраняюсь, чтобы он не переломал мне все косточки.

Антон ревниво смотрит на нас из угла, где, как обычно, проводит время с Ивановым и Ковалёвой, и я улыбаюсь ему – всё нормально, бро, это просто дружеские объятья, ничего криминального. К счастью, он меня понимает, ну, или мне кажется, что понимает. Во всяком случае, на Алекса с кулаками не набрасывается, что уже хорошо.

С выздоровлением Алекса Катя возвращается на своё место, но общаться мы с ней от этого не перестаём. На большой перемене, когда мы вместе с ней, Алексом и Руфиной идём в столовую, мы с Катей смотрим на моём телефоне смешные видосики, а Алекс и Руфина жуют сосиски в тесте, и одаривают нас недовольными взглядами – кажется, они сегодня не склонны к веселью.

Когда после обеда мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, Катя обращается ко мне с щекотливой просьбой.

– Слушай, ты же общаешься с Алексом. Можешь спросить, как он ко мне относится?

– Может, тебе лучше самой с ним об этом поговорить? – я убираю телефон в карман джинсов – скоро звонок, время весёлых «тиктоков» подходит к концу.

– Я боюсь, – признаётся Катя. – Вдруг он меня отошьёт? Как я ему в глаза после этого буду смотреть? А так как будто и не отказывал...

– Может, всё же не стоит? – сомневаюсь я. – Боюсь, Алекс не поймёт, если я начну об этом выспрашивать. Я ведь ему, вроде как, нравлюсь.

– Ну пожа-алуйста, – упрашивает меня Катя, и я сдаюсь.

– Ладно, когда сегодня пойдём с ним со школы, спрошу.

– Спасибо, – улыбается довольная одноклассница, встряхивая огненно-рыжей гривой.

Мы с ней догоняем Руфину и Алекса, заходим в класс, и вовремя – звенит звонок на четвёртый урок, урок литературы. Проходим «Обломова», которого нужно было прочитать дома, и принести книгу с собой. Урок начинается с проверки наличия «Обломова» на каждой парте.

– А я болел, – радостно сообщает Марье Ивановне Алекс. – Но Стася обязательно поделится со мной книгой, правда же, соседка?

– Ага, – я кладу своего взятого в школьной библиотеке «Обломова» посередине парты. – Специально для тебя его в своей сумке тащила! А он такой тяжёлый! Так что ты теперь мой должник.

– Замётано, с меня шоколадка, – подмигивает Алекс, и начинает листать книгу.

Из жителей последних парт «Обломов» оказывается только у Антона, поэтому, когда начинается обсуждение романа, все кроме Антона и жителей первых-третьих парт отмалчиваются.

– А я не против бы побыть на месте Обломова, – начинает своё пространное рассуждение Ярцев. – Ему не нужно заботиться о том, что он будет есть, где он будет жить – всё досталось ему запросто так. Это так мерзко и цинично – ведь пока он бездельничает, сотни крестьян всю жизнь где-то впахивают для того, чтобы у него была такая возможность!

– Но ведь не все дворяне были такими, как Обломов, – возражает Руфина. – Как же Пушкин, Лермонтов – они не только писали, но ещё и работали! Пушкин работал чиновником, Лермонтов в армии служил…

– А сколько их было таких, Пушкиных и Лермонтовых? В основном все наверняка были лоботрясами как Обломов! – парирует Антон. – Это ведь так естественно для людей – бездельничать. И если есть возможность ничего не делать, человек ею обязательно воспользуется! Скажи честно, ведь воспользовалась бы?

– Ну не знаю, – пожимает плечами Руфина. – Сложный вопрос.

– Как можно ничем не заниматься? – Я тоже присоединяюсь к обсуждению романа. – Надоест же рано или поздно бездельничать, захочется чем-то интересным заняться!

– Ну и чем бы ты, Белецкая, занялась? – вмешивается в нашу приятную беседу до этого дремлющий за последней партой Иванов.

– Фигурным катанием, – не задумываясь отвечаю я. – А вы?

– Я бы играл в покер, – протягивает Иванов. – На деньги.

– А я бы открыла маникюрный салон, – мечтательно заводит глаза Руфина. – Люблю всякие красивые штучки на ногтях рисовать. А мама хочет, чтобы я на юриста пошла…

– А я бы роман написал, – после недолгого размышления говорит Ярцев. – Люблю книги читать, хотелось бы написать что-то своё.

– Я знаю какое у тебя теперь погоняло будет – Толстой, – хихикает Женёк.

– А ты, Морозов, вместо того, чтобы ёрничать, лучше бы с произведением ознакомился. Ребята затронули интересную тему – почему же всё-таки Обломову не хотелось ничем заняться? – вклинивается в наш разговор классная руководительница.

– Да ясно всё как дважды два – депрессия у него была, – отвечает Катя. – Поэтому и не хотел ничего. Вот жил бы он сейчас, прописали бы ему антидепрессанты, и мигом бы на работу устроился!

Дальше Марья Ивановна наконец берёт бразды правления в свои руки, рассказывает нам о «лишнем человеке», а я думаю о том, что сказал Антон. Написать роман? Всё же не прошло даром его увлечение книгами вне школьной программы!

Оставшиеся уроки проходят в болтовне с Алексом, переменки – просмотре «тиктоков» с Катей, и часы в школе пролетают незаметно. После звонка я быстренько собираюсь, и мы с Алексом выходим из школы.

– Подожди меня, надо кое что сделать, – говорю я удивлённому Алексу, и под его ревнивым взглядом направляюсь к насмешливо смотрящему на нас Антону.

– Воу, воу, у нашей мажорки целых два краша, – хихикает кто-то из пацанов, но я окидываю его своим коронным мрачным взглядом, и он испуганно замолкает.

– Идёшь домой с любимым соседом по парте? – ехидно интересуется у меня стоящий на школьном крыльце Антон, когда я нерешительно подхожу к нему, чтобы попрощаться.

– Ты же знаешь, что нам в одну сторону, – начинаю оправдываться я.

– Да знаю я, – сменяет гнев на милость Ярцев. – Иди сюда.

Антон внезапно притягивает меня к себе, и на мгновенье утыкается носом в мою макушку. Как будто ничего особенного – просто дружеские объятья, но я ощущаю такой мандраж, такие мурашки по всему телу, что смущаюсь и наверняка краснею. Чтобы не выдать себя, и не порадовать глазеющих одноклассников, я запанибратски хлопаю Антона по плечу, и выскальзываю из его объятий.

– До завтра, – еле слышно шепчу я, глядя в его серые глаза, и он улыбается мне так искренне и немного смущённо, как ещё никогда не улыбался.

Я встряхиваю волосами, бодро разворачиваюсь на каблуках, и возвращаюсь к недовольному Алексу. Ну а что? Не звать же Антона с нами, а то, не дай бог, подерутся ещё с Алексом по дороге. Мы всё равно с Антоном завтра увидимся, так что всё по-честному.

Когда мы с Алексом отходим от школы, и моё смущение от обнимашек с Антоном наконец проходит, я вспоминаю о просьбе Кати, собираю мысли в кучку, и формулирую свой вопрос.

– Послушай, Алекс, – я смотрю в серо-зелёные глаза одноклассника, – как ты относишься к Кате?

– Нормально, – пожимает плечами Алекс. – Прикольная девчонка, а почему спрашиваешь?

– Ну, а как ты относишься к ней как к девушке? – не унимаюсь я.

И до Алекса наконец доходит, в чём тут дело.

Он останавливается, хмурится, и одаривает меня рассерженным взглядом.

– Ты серьёзно? Спрашиваешь, нравится ли мне Катя?

– Ну да, а что?

– Ты правда не понимаешь, или делаешь вид?

– Слушай, Алекс, у нас с тобой было одно свидание, но что-то явно пошло не так. Я воспринимаю тебя как друга, и, надеюсь, ты меня тоже, – я кладу руку Алексу на плечо, но он её сбрасывает.

– А я вот воспринимаю тебя не как друга, – зло бросает мне Алекс. – Могла бы подумать об этом, прежде чем брать на себя роль свахи и тискаться с Ярцевым!

– Ну уж извини…

– Да пошла ты, – Алекс резко разворачивается и быстрыми шагами направляется в сторону дома.

А я даже не знаю, что мне делать – жалеть, что пошла на поводу у Кати, или, наоборот, радоваться, что всё прояснилось, и Алекс больше не будет думать, что между нами возможно что-то большее, чем дружба.

Идя домой, я вспоминаю, как Алекс обнял меня сегодня в школьном коридоре, сравниваю эти объятья с теми, которые впервые случились на школьном крыльце с Ярцевым, и понимаю, что мне не нужно выбирать между Алексом и Антоном, этот выбор уже давно мною сделан.

Сделан ещё много лет назад, когда я сидела на крыше с моим мальчиком в капюшоне, в начале этого сентября, когда Ярцев не дал мне попасть под машину, в тот миг, когда я поняла, что мальчик в капюшоне – это Антон Ярцев, в те мгновенья, когда он читал мне стихи на школьной крыше, в вечер, когда танцевал со мной на школьной дискотеке…

Где-то впереди маячит фигура Алекса, и я начинаю чувствовать себя перед ним виноватой. Но что я могла сделать иначе? Когда я соглашалась с ним на свидание, я ведь думала, что мальчик в капюшоне – это он. А теперь мечтаю о свидании с настоящим мальчиком из моего детства, и моё сердце замирает в предвкушении момента, когда это случится.

Чтобы приблизить вечер субботы, по приходу домой я затеваю генеральную уборку. Протираю стёкла, протираю полки, пылесошу, но из головы всё равно никак не идёт Антон и то, что завтра я снова его увижу.

Не выдерживаю – берусь за телефон, нахожу в списке друзей Антона Ярцева, и пишу ему: «Привет, как ты?»

«Извини, я занят, не могу сейчас общаться» – отвечает Антон.

И моё чудесное настроение сходит на нет.

Вот же засранец! Занят он, видите ли! Интересно, чем он там таким занят? Уж не с Ковалёвой ли, с которой они просто друзья? Я тут, знаете ли, жестоко отшила беднягу Алекса, а у этого пафосного Ярцева минутки не нашлось, чтобы мне ответить! Вот Алекс всегда мне отвечал!

Чувство вины перед соседом по парте выходит на первый план, я закрываю диалог с Антоном и пишу Алексу.

«Как ты? Извини за сегодня, не нужно было мне это у тебя спрашивать».

«Ок», – лаконично отвечает Алекс.

«Ну не обижайся», – пишу я, и отправляю милый смайлик. – «Мы ведь можем быть просто друзьями»?

«Я подумаю над этим. Если ты больше не будешь напоминать мне о Кате», пишет Алекс, и отправляет смайлик с ехидной ухмылочкой.

«Хорошо», – соглашаюсь я. – «Значит в понедельник, как обычно, вместе в школу»?

«Так и быть», – снисходит сосед по парте.

«Тогда пока. У меня уборка», – пишу я, бросаю телефон на кровать, и продолжаю пылесосить свою комнату.

Только к вечеру, когда я уже забываю об Антоне, и том, как он меня огорчил, приходит от него сообщение.

«Как прошёл день? Извини, правда не мог ответить. Не обижаешься?»

«Ещё как обижаюсь», – недовольно отвечаю я.

«Не волнуйся, завтра я заглажу все свои грехи», – утешает меня Антон.

Вот же ехидная морда! Хотя, может и правда был занят чем-то серьёзным? Например, искал своего пьяного отца. Или тащил его домой. Я быстро сменяю гнев на милость, и вновь начинаю фантазировать о том, как завтра мы встретимся с Антоном.

Куда мы пойдём? Что мы будем делать? Пройдёт наше свидание так же непонятно и сумбурно, как поход в кино с Алексом, когда за нами следили Антон и его команда, или всё же это будет правда свидание-свидание?

Завтра узнаю. А пока вспомню, как Антон обнял меня на школьном крыльце, и напишу, что ему придётся хорошо постараться, чтобы меня удивить.

Глава 17

В утро субботы я встаю раньше, чем в обычный выходной – никакой сон не идёт, когда нужно к свиданию готовиться! Ну и что, что оно будет только вечером. Мне нужно голову помыть, волосы уложить, накраситься… Как раз к вечеру управлюсь.

– Чай, на свидание собралась? – «раскалывает» меня бабуля, когда после завтрака заглядывает в мою комнату, где я рассыпала по кровати всю свою косметику и разложила немногочисленные предметы гардероба.

– Да ну, какое свидание, просто погуляем, – отнекиваюсь я.

– На обычную прогулку так тщательно не готовятся, – улыбается бабуля. – Надеюсь, он хороший парнишка?

– Конечно, – я беру в руки тир палетки теней – золотисто-коричневые, дымчато-серые и розовые, раздумывая над тем, какие же лучше.

– Ну, это главное, чтобы человек хороший был, – бабуля смотрит на палетки в моих руках. – С любым макияжем ты у меня красавица, так что бери те, что больше нравятся!

– Спасибо, ба, – я останавливаю свой выбор на серых тенях.

Бабуля уходит на кухню, а я беру телефон, и пишу Антону.

«Привет. Как ты?»

«Привет, нормально. Встретимся в шесть возле твоего дома, оденься теплее. Придёшь без шапки – отправлю домой», – лаконично отвечает Антон, и я сердито надуваю губы, читая его сообщение – мог бы и позвонить. Или хотя бы что-то приятное написать помимо дежурного «привета» и указания надеть шапку. Грубиян! Даже не спросил в ответ, как у меня дела!

Чтобы поднять себе настроение, нахожу подборку с романтичными фильмами, и до вечера смотрю их фоном, проводя домашнюю тренировку пятой точки и делая уроки.

Уже за час до шести я при всём параде – чисто вымытые волосы уложены красивыми волнами, которые не скроет даже шапка, на которой Антон почему-то так помешался, губы накрашены любимой вишнёвой помадой, ресницы тушью, на веки нанесены дымчато-серые тени. Красотка!

– Молодец какая, сама без напоминания шапку надела, – радуется бабуля, глядя, как я одеваюсь в коридоре. – И куртку застегни, уже вечер, холодно.

– Обязательно, – обещаю я, и минут на десять раньше сбегаю из квартиры.

Антон уже ждёт меня возле двери подъезда. Тоже в куртке и шапке – судя по всему, у нас сегодня такой дресс-код. А на улице всего-то конец октября! Вот же Ярцев зануда!

– Прекрасно выглядишь, – Антон крепко меня обнимает, и, несмотря на дурацкие куртки, так же как вчера на школьном крыльце, я покрываюсь целой толпой мурашек.

– Спасибо, ты тоже неплох, даже в этой дурацком головном уборе, – я поправляю на Антоне серо-голубую шапку, отлично сочетающуюся с холодным оттенком его серых глаз.

– Стараюсь, – ехидно ухмыляется Антон, беря меня за руку. – Ну что, пойдём?

– А куда? – спрашиваю я, переплетая свои пальцы с его.

– Какая любопытная! Не торопись, скоро всё узнаешь, – Антон крепко сжимает мою руку, как будто боится, что меня у него отнимут, или я сама от него убегу.

Я улыбаюсь от этой мысли, и послушно иду туда, куда он меня ведёт.

По освещённым первыми загорающимися фонарями тротуарам мы идём мимо серых многоэтажек с горящими окнами, и довольно быстро подходим к дому, на крыше которого когда-то познакомились.

– У тебя здесь кто-то живёт? – спрашиваю я, когда мы с Антоном подходим к первому подъезду.

– Не совсем, скоро сама всё увидишь. Пиццу любишь? – Антон набирает код, и галантно распахивает передо мной тяжёлую дверь.

– Люблю, – я захожу в подъезд, удивлённо оглядываясь по сторонам. Он ведёт меня к кому-то в гости? Куда мы вообще идём? Как-то всё это подозрительно… И при чём здесь пицца?

– Нам сюда, – Антон снова берёт меня за руку, и ведёт к лифтам. Мы заходим в прокуренную кабинку, (вроде бы дом не так давно построили, и когда накурить успели?), и Антон нажимает на кнопку самого верхнего этажа.

– Антон, куда мы идём? – я начинаю немного нервничать. Ни то чтобы я думала, что Ярцев маньяк, но всё это так странно!

– Не переживай, скоро сама всё увидишь, – улыбающийся Антон ободряюще сжимает мою руку, и я немного успокаиваюсь.

Выйдя из лифта, Антон ведёт меня к люку, ведущему на крышу, и я наконец всё понимаю.

– Ярцев, да ты в своём репертуаре, – смеюсь я, забираясь вслед за ним по узкой железной лесенке (к счастью, не шаткой). – Какая эта уже крыша на твоём счету?

– Насколько ты помнишь, эта была самой первой, – Антон подаёт мне руку, и я вылезаю на крышу, которая когда-то была просто цементной, а теперь покрыта чёрными листами рубероида.

– А как ты замок взломал? Откуда код от двери узнал? – засыпаю я Антона вопросами, оглядываясь по сторонам.

– Всё-то тебе нужно знать, – Антон щёлкает меня по носу. – Лучше иди сюда, у меня для тебя кое-что есть.

Я иду за Антоном в другой конец крыши, где на невысоком широком парапете, покрытом скатертью, лежит коробка с пиццей, стоит бутылка с чем-то оранжевым, и пара одноразовых пластиковых стаканчиков в компании двух таких же тарелок. Рядом стоят две табуретки, на одной из которых лежит пушистый клетчатый плед.

– А откуда здесь это всё? – офигеваю я.

– Из дома принёс, – самодовольно улыбается Ярцев. – А пиццу заказал.

– А что это такое оранжевое? Это сок? – я недоверчиво тянусь к бутылке.

– Да, мажорка, это сок, видишь этикетку? А ты чего ожидала? Неужели в своей стране Мажории ты злоупотребляла алкоголем? – подкалывает меня Антон.

– Да ну тебя, просто испугалась, что ты злоупотребляешь, – смеюсь я. – Как же классно ты всё здесь придумал! Сидишь тут как на смотровой площадке Москва-Сити, смотришь на вечерний город... Теперь понимаю, почему ты сказал одеться потеплее!

– Давай садись скорее, там, наверное, пицца уже давно остыла, пока я тебя встречать ходил, – Антон пододвигает ко мне одну из табуреток.

– А как ты сюда эти табуретки притащил? Неужели тебя никто не спалил? – я усаживаюсь и укутываюсь пледом.

– Да запросто. Кто будет обращать внимание на мальчика с табуреткой? – Антон тоже усаживается и открывает коробку пиццы. – Как она тебе?

– Выглядит аппетитно, тут и грибы, и ветчина, и оливки… – я беру кусок пиццы и осторожно откусываю кусочек. – М-м, вкусно, хоть и остыла. А откуда ты код от двери знаешь?

– Всё просто, в этом подъезде Иванов живёт, – Антон тоже берёт кусок пиццы, только в отличие от меня не церемонится с ней, а уплетает буквально за пару секунд.

– Ну ты и обжора! – смеюсь я, неспешно поедая свой кусочек.

– А ты жадина. А ну-ка делись, – Антон придвигает свою табуретку ближе к моей, и тоже залезает под плед.

Тесно прижавшись друг к другу, мы едим пиццу, пьём сок, и смотрим на огни вечернего района. Сбылось то, о чём я так мечтала – я вернула не только мальчика в капюшоне, но и ту атмосферу, которая сопровождала наше общение. Вот только почему я вспоминаю не те минуты, когда мы были счастливы, а момент моего предательства?

Встряхиваю головой – никакие плохие воспоминания не испортят мне свидания с Антоном! Тем более, он сам говорил мне, что не считает меня виноватой в той ситуации.

– Смотри, вон в там подсветка мигает, кто-то за пару месяцев к Новому году готовится, – Антон указывает мне на одно из окон ближайшего дома. – Красиво!

– Красиво, – соглашаюсь я.

Вся пицца съедена (и откуда у меня появился такой аппетит, может, дело в холоде?) мы встаём, и аккуратно присаживаемся на парапет подальше от следов нашего пиршества. Ноги за край парапета не свешиваем – всё же какое-то чувство самосохранения у нас за годы разлуки появилось. А может, Антон просто не хочет сильно меня пугать.

Зато укутывает пледом, так что я совершенно не чувствую холода.

А может это потому, что его рука нежно обнимает меня за талию? Потому, что он убирает упавший мне на глаза локон? Потому что он так близко? Так близко, как я всегда того хотела.

– Ты красивая, – его глаза смотрят на меня так, как я всегда хотела, чтобы на меня смотрел мой мальчик в капюшоне. И плевать, что они не зелёные, а серые – я принимаю его таким, какой он есть. Ну, или пытаюсь принимать.

– Такая же красивая, как подсветка в окне? – улыбаюсь я.

– В сто раз лучше, – Антон касается рукой моей щеки, и я чувствую, как её заливает румянец.

Я тоже прикасаюсь к его щеке – осторожно, как будто всё это сон, как будто он может исчезнуть от моего прикосновения. Антон поворачивает голову, и моя рука оказывается на его губах. Он целует моё запястье, открывшееся из-за задравшегося рукава куртки, и мне кажется, что его губы прожигают мою кожу.

Он смотрит мне в глаза, и я так же, как он к моим, тянусь к его губам, и, как будто с крыши, бросаюсь в неистовый раскалённый поцелуй. Антон притягивает меня к себе так, будто я и правда собираюсь упасть, я запускаю пальцы в его волосы, его шапка летит куда-то вниз…

Его губы сминают мои так, будто это в последний раз, будто это наш единственный шанс стать ближе. Я чувствую между нами нереальную химию, и целую его так, будто говорю – вот вся я, моя нежность, моя любовь, моё желание тебя. И его губы говорят мне тоже самое.

Когда мы отрываемся друг от друга, то смущённо смотрим друг на друга, не зная, что нужно сделать и сказать. Антон находит повод первым.

– Ты сбросила вниз мою шапку!

– Есть такое, – я приглаживаю его взлохмаченные волосы. – Пойдём поищем?

– Ещё успеем, никуда она не денется, – Антон вновь притягивает меня к себе. – Зачем мне шапка, когда у меня есть ты?

– Действительно, – смеюсь я, но он быстро затыкает мне рот поцелуем – на этот раз нежным, медленным, как будто говорящим, что мы всегда будем вместе, и нам некуда торопиться.

Но поднявшийся на крышу дворник с окладистой тёмной бородой так не думает.

– А ну-ка кыш отсюда! Сейчас милицию вызову!

– Дяденька, милиция давно называется полицией, – уведомляет его Антон, когда мы перестаём целоваться.

– Ты мне тут не умничай, – дворник указывает на люк, из которого мы вылезли. – Быстро пошли отсюда!

Я хватаю Антона за руку, и вслед за дворником мы спускаемся вниз, на лестничную площадку.

– Постойте, дяденька, мне нужно табуретки забрать! Меня мамка убьёт, если я их не верну! – вспоминает Антон. – Я быстренько, одна нога здесь – другая там!

– Давай, забирай, и поскорее, – мрачно соглашается дворник.

Мы с Антоном снова забираемся на крышу, прихватываем табуретки, коробку от пиццы, посуду, и под суровым взглядом дворника спускаем всё это вниз.

– Чтобы больше вас тут не видел, ишь, нашли себе место для свиданок! – сурово говорит нам на прощанье достойный представитель ЖЭКа или ТСЖ – не знаю, где именно дворники работают.

Когда лифт закрывается, мы с Антоном покатываемся со смеху.

– Ярцев, я никогда не думала, что моё свидание может окончиться тем, что я тащу табуретку!

– Всё бывает впервые, радость моя. Нам ещё, кстати, шапку искать, ты не думай, что я тебя так рано домой отпущу.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты меня отпускал? – я прорываюсь через табуретки, которые мы держим в руках, и целую Антона в щёку.

Мы выходим из лифта, покидаем подъезд, выбрасываем мусор, и отправляемся на поиски шапки. Но найти её в темноте оказывается той ещё задачкой.

– Забей, завтра с утра поищу, – Антон отнимает у меня табуретку. – Давай провожу тебя.

– Никогда меня ещё не провожал мальчик с двумя табуретками, – смеясь, я беру Антона под руку, и мы шествуем к дому бабули.

– Значит, я такой первый, – даже в темноте я вижу, как Антон улыбается.

И улыбаюсь в ответ.

Глава 18

Воскресенье начинается как обычно – спокойно, размеренно. Я бы с удовольствием провела его с Антоном, но уже обещала папе, поэтому ничего не поделаешь, придётся ехать на семейный обед, а может ещё и ужин, это уж как пойдёт.

Как и договаривались, папа заезжает за мной в двенадцать.

– Привет, – я привычным движением открываю дверцу папиного чёрного «мерса». – Давно не виделись.

– И не говори, – папа приобнимает меня и целует в щёку. – Поехали?

– Ага, – я уютненько устраиваюсь на переднем сиденье, пристёгиваюсь ремнём безопасности, и мы едем в коттеджный посёлок, который ещё не так давно был для меня родным.

По дороге бросаю на папу косые взгляды – мамы не стало, а он даже не изменился! Всё та же широкая улыбка, тот же запах парфюма, и всё та же еле заметная седина на висках. Как будто всё так же, как было раньше. И как будто он вообще не в курсе, что как раньше уже не будет.

Доезжаем минут за тридцать, папа лихо припарковывается возле трёхэтажного розового дома, и мы идём к крыльцу, на котором нас уже встречает его новая пассия.

Крашеные в «блонд» волосы, голубые глаза, пухлые губы, высокая грудь, длинные ноги – папина Алла как будто вылезла из инстаграмма. А ещё напоминает мне слабую копию мамы. Даже не копию – карикатуру. Губы точно сделанные, грудь, наверняка, тоже. Слащавая и ненастоящая.

– Андрей, Стася! Как быстро приехали, я думала, немного попозже будете! – восклицает Алла, распахивая перед нами двери дома, когда-то бывшего моим.

– Утро воскресенья, пробок нет, – папа приобнимает свою пассию, и мы проходим в дом.

Разуваясь, я отмечаю, что весь коридор буквально завален туфлями, босоножками и ботильонами Аллы, так что я с трудом нахожу место для своих кроссовок. Разувшись и сняв верхнюю одежду, мы проходим в гостиную, где Алла уже накрыла на стол

– Проходите, салатики уже на столе, шарлотка минут через десять будет готова, – улыбается своими накачанными губами папина пассия, и уходит на кухню.

– Алла чудесно готовит, уверен, тебе понравится, – папа отодвигает для меня стул, и я как королевишна усаживаюсь за стол, на котором еды хватило бы не то что на нас троих, а на целую роту солдат!

Я начинаю понимать, почему папа обзавёлся этой Аллой. Не только губы накачала, но ещё и готовить умеет. Моя мама особо готовкой не увлекалась.

– Ну как тебе? – спрашивает пришедшая с кухни Алла, когда я пробую первый салат.

– Очень вкусно, спасибо, – киваю я. – Сами делали?

– Конечно, мы с твоим папой почти не заказываем еду, всё своё, всё домашнее, – Алла ставит на стол графин с яблочным соком и ещё какой-то салатик.

Мне кажется, или эта новая папина зазноба передо мной заискивает? Пытается мне понравиться? Дожили – мне пытается понравиться дамочка, лет на десять старше меня! Или сколько там этой Алле, по её виду сложно определить возраст. То ли молодая, то ли молодящаяся.

– Ну, девочки, раз мы уж собрались вместе з столом, пришло время вам получше познакомиться, – папа наливает мне в стакан яблочный сок, и наполняет бокал Аллы. – Стася, что бы ты хотела узнать? Не стесняйся, спрашивай.

Вот ещё чего, с чего бы мне стесняться? Это Алла должна стесняться, а не я!

– Слышала, вы не работаете, – мило улыбаясь, интересуюсь я. – Почему?

– Алла полгода как уволилась с работы, и пока ищет себя, – отвечает папа за свою пассию.

– А у самой Аллы что, языка нет? – ехидно интересуюсь я. – Пусть сама ответит!

– Твой папа совершенно прав, – нервно улыбается Алла. – Сейчас я прохожу разные курсы, и ищу, что мне по душе.

– А где до этого работала?

– Стася, ну что за допрос, – хмурится папа. – Может, Алла тоже хочет тебя о чём-то спросить? Ты её прямо слова вставить не даёшь, закидала вопросами!

– Ничего страшного, я отвечу, – Ала примирительно кладёт руку пап на плечо, и меня аж передёргивает от того, насколько привычным движением она это делает. – До этого я работала в школе.

– О, училка значит, – я отпиваю из стакана сок. – А какой предмет вели?

– Русский язык и литературу, – спокойно отвечает Алла.

– Так девочки, пришло время первого тоста, – папа, которому явно не очень нравится направление нашей беседы, поднимает бокал. – За нас, и за то, чтобы мы почаще собирались вместе!

– За нас, – вторит ему Алла, мы чокаемся, пьём, и я продолжаю свой допрос. Ну а что? Папа сам сказал, что пришло время познакомиться получше!

– А когда вы уволились? Наверное, когда начали открыто встречаться с моим папой и переехали в наш дом?

– Стася, что за вопросы, ты могла бы быть более тактичной! – папа аж краснеет от негодования.

– Но ты же сам предложил нам узнать друг друга получше, – кошу я под дурочку. – Вот мы и узнаём…

– Схожу за шарлоткой, наверное, уже готова, – Алла находит повод сбежать на кухню, и папа уже без стеснения перед своей пассией принимается за моё воспитание.

– Стася, когда ты согласилась приехать, я не думал, что ты планируешь всё испортить!

– Испортить? Да тут и портить особо нечего, всё и так хреново, – я залпом допиваю свой яблочный сок. Вкусный, наверняка Алла своими ручками отжимала, а не из магазина принесла.

– Именно что испортить. Алла так старалась, готовила, а ты ей хамишь!

– Хамлю? Какое же это хамство, – я наливаю себе новый стакан сока. – Хамить я буду, если у неё шарлотка не получится. Так что молись, чтобы вышла удачной.

Покрасневший от гнева папа хочет что-то мне ответить, но на пороге гостиной появляется улыбающаяся Алла со своей шарлоткой, и вместо того, чтобы ругать меня, папа рассыпается комплиментами её кулинарным способностям.

Шарлотка и правда оказывается вкусной, так что я ненадолго замолкаю – рот занят.

– У меня новый тост, – папа вновь поднимает бокал. – За то, чтобы все недоразумения остались в прошлом, и мы могли двигаться дальше.

– А ещё чтобы мы не забывали тех, кого сейчас с нами нет, променяв их на какое-то безобразие, – вполголоса бурчу я, и чокаюсь с Аллой, которая предпочитает сделать вид, что не услышала.

Папа тоже пропускает мой выпад мимо ушей, и оставшаяся часть нашего пиршества проходит довольно мирно – папа спрашивает, как у меня с учёбой, порывается нанять мне репетиторов, говорит, что всегда рад видеть меня в нашем доме, и всё в этом духе. Алла благоразумно помалкивает, лишь время от времени предлагая какой-нибудь очередной салатик.

После обеда я благодарю Аллу (всё же старался человек), и ухожу в свою комнату. В ней всё так же, как было при маме – кровать, покрытая розовым покрывалом, мягкие игрушки на кресле, компьютерный стол с миленькими наклейками.

Провожу пальцем по экрану компьютера – пыльный. По-видимому, сотрудники клининговой компании решили, что раз тут никто не живёт, то и убираться нормально не за чем.

Падаю на кровать, вижу потолок, с приклеенными к нему блестящими золотыми звёздами. Когда-то мы с мамой собственноручно наклеивали их, чтобы засыпая, я видела звёздное ночное небо. Мамы больше нет, а эти дурацкие наклейки до сих пор здесь. Всё как раньше, и от этого ещё более грустно и одиноко.

Достаю из кармана телефон, пока я обедала с папой и его пассией, у меня накопилась куча неотвеченных сообщений. «Привет, как дела» от Алекса, «Чем занимаешься» от Кати, ещё парочка незначительных писулек от других одноклассников. Но я не обращаю на них никакого внимания, ведь в самом низу списка меня ждёт сообщение от Антона.

Торопливо открываю, и с улыбкой до ушей читаю:

«Привет. Как ты? Я уже скучаю. Сможем сегодня вечером увидеться?»

«Привет, я тоже очень скучаю, – пишу я в ответ. – Когда вернусь от папы, напишу. Чем маешься?»

Антон отвечает почти сразу же, как будто только и делал, что ждал моего ответа.

«Занимаюсь кое-какой подработкой. А ты?»

«О, ты работаешь? Интересно, что это?»

«Ничего особо интересного» – отвечает Антон.

Но попытать Антона тем, что это такое, я не успеваю – стучится папа и предлагает скатать боулинг. Я до вечера прощаюсь с одноклассником, и в приятной компании папы и Аллы отправляюсь сбивать кегли.

На выходе из дома Алла пытается поиграть со мной в мамочку.

– Стася, у тебя капюшон смялся, давай поправлю, – тянется своими загребущими лапками к моей куртке папина пассия.

– Вы не моя мама, – напоминаю я этой зарвавшейся особе. – Не трогайте меня.

И так и не поправив капюшона выхожу на улицу.

Когда папа открывает машину, побыстрее сажусь на переднее пассажирское, чтобы Алле не пришло в голову его занять. Но Алла, кажется, этому совершенно не огорчается – она уютненько устраивается на заднем, и всю дорогу до боулинга несёт какую-то чушь. Чтобы не слышать её, надеваю наушники, но противный голосок папиной пассии прорывается даже сквозь мои любимые песни.

Когда мы приезжаем в боулинг, меня ждёт очередное разочарование. Оказывается, что эта противная Алла не только хорошо готовит, но ещё и в боулинг лучше меня играет! Как я не пытаюсь, а у неё всё получается лучше, чем у меня.

Я аж краснею от злости, пытаясь превзойти бывшую училку, но ничего путного у меня не выходит – чем больше я злюсь, тем меньше сбиваю.

– Ты устала, давай лучше попьём газировочки, – как будто издевается наблюдающий за моими бессильными потугами папа.

– Сам пей свою газировочку, – мрачно бурчу я, продолжая своё негласное соревнование с Аллой. Которая снова и снова его выигрывает.

После боулинга папа отвозит меня к бабушке, и я, наконец-то, прощаюсь с ним и его отвратительной пассией.

– Заглядывай к нам почаще, – лыбится на прощание Алла. – Мы с твоим папой всегда тебе рады!

– Обязательно, – угрюмо обещаю я, и громко хлопаю дверью машины. Наконец-то семейная встреча подошла к концу! И зачем я вообще на это подписалась, ума не приложу!

Проводив взглядом отъезжающую папину машину, зло хлопаю дверью подъезда, поднимаюсь домой, отчитываюсь бабушке о том, что всё прошло прекрасно, и бессильно падаю на кровать. Наконец-то я дома! В своём настоящем доме, а не том его слабом подобии, в которое превратился дом, в котором я когда-то жила с мамой и папой.

Блямкает телефон, я отвлекаюсь от грустных мыслей, и читаю сообщение от Антона:

«Ну как ты там? Освободилась?»

«Да, наконец-то. Ужасно соскучилась, когда ты сможешь подойти?»

«Минут через десять буду», – отвечает Антон, и радостно вскакиваю с кровати. Ура! Мы скоро увидимся! А значит, это воскресенье ещё не совсем потеряно.

– Только вернулась, и уже снова уходишь? – бабуля в кухонном переднике отлавливает меня на пороге. – А как же ужин?

– Не волнуйся, ба, я у папы поужинала, сытая ещё, – вру я, и сбегаю на улицу.

Уже темнеет, но несмотря на это я ещё издали узнаю Антона, и со всех ног бегу к нему на встречу. Кидаюсь на шею, он сжимает меня в ответных объятьях, приподнимает, и шагает с повисшей на шее мной к моему подъезду.

– Как же я по тебе скучал, – шепчет он, взъерошивая мои волосы. – Ты почему без шапки?

– Дома забыла, – смеюсь я, ещё крепче обнимая его за шею. – А ты, вижу, нашёл свою?

– Ага, – Антон ослабляет объятия, и ставит меня на тротуар.

Мы подходим к моему подъезду, Антон садится на лавочку, сажает меня к себе на колени, и заботливо надевает на меня капюшон.

– Да ну тебя, ещё ведь тепло! – слабо сопротивляюсь я. – Зачем мне этот капюшон?

– Затем, что ты нужна мне здоровой, – весело смеётся Антон, ещё сильнее надвигает капюшон мне на глаза, и мне приходится смириться с его взглядами на мою утеплённость.

– Значит, я тебе нужна? – я убираю падающие на лицо волосы и сверху вниз смотрю на Антона.

– Конечно. Слушай, вчера с этими табуретками как-то совсем забыл тебя спросить – ты будешь моей девушкой? – серые глаза Антона смотрят на меня с тревожным ожиданием.

– А как ты думаешь? – хитро улыбаюсь я.

– Я думаю, что да, – Антон нежно касается ладонью моей щеки, проводит пальцем по моим губам…

– Значит, так оно и есть, – я снимаю этот чёртов капюшон, и позабыв о том, как меня всегда бесили парочки, целующиеся в людных местах, сминаю губы Антона своими.

Пальцы Антона запутываются в моих волосах, я, по нашей доброй традиции, роняю куда-то его шапку, и тоже запускаю свои пальцы в его взлохмаченный причесон. Моё сердце то бьётся чаще, то замирает от восторга, я ещё сама не могу поверить в факт того, что теперь мы – вместе.

– Ты уронила мою шапку, – смеётся Антон, когда мы отрываемся друг от друга.

– Привыкай, это наша добрая традиция, – смеюсь я, наклоняюсь за шапкой, и надеваю её на Антона. – Вот. Теперь идеально.

– А ты капюшон надень, – принимается за старое Антон, я отчаянно сопротивляюсь, и мы чуть не падаем с лавочки.

– Не хочу! Не буду! Мальчик в капюшоне это у нас ты, а не я! – хохочу я на весь двор, в котором, к счастью, кроме нас вроде бы никого нет.

Когда я возвращаюсь домой, бабуля смотрит на взлохмаченную меня с улыбкой.

– Ну что, познакомишь с ухажёром?

– Я над этим подумаю, – хитро изрекаю я, перехватываю что-то на кухне, и убегаю в комнату –собирать на завтра сумку.

Вот это да! Мы встречаемся с Антоном! С моим мальчиком в капюшоне! Сама до сих пор поверить не могу. И не готова пока ни с кем этим поделиться. Даже с бабулей.

Глава 19

Утром понедельника я встаю на пять минут раньше будильника – мысль о том, что в школе я увижу Антона поднимает меня намного лучше стоящей на звонке громкой резкой мелодии.

– Ты чего такая довольная? – моё прекрасное настроение не укрывается от встретившего меня с утра пораньше возле подъезда Алекса, с которым после того дурацкого инцидента мы уже успели помириться в переписке.

– А просто так, – широко улыбаюсь я. – Ну что, пойдём?

– Пошли, – лениво кивает Алекс, и мы двигаем в школу – Алекс неспешно и неторопливо, а я со скоростью торпеды.

– Да постой ты, куда бежишь, поверь, химия без нас не начнётся, – недовольно бурчит мне в спину одноклассник, но всё же тоже прибавляет шаг.

В школьном коридоре, где мы ожидаем, когда нам откроют кабинет, шумно и весело. Неподалёку от нас кто-то из пятиклашек демонстрирует хождение на руках, мои одноклассники созерцают это с высоты своего возраста и опыта, но, тем не менее, тоже увлечённо рассуждают о том, сколько ещё метров удастся преодолеть ловкому пацанишке.

Я ищу взглядом Антона, но не нахожу – кажется, его ещё нет. Во всяком случае малинововолосый Иванов и белобрысая Ковалёва стоят без него. Разочарованно ставлю сумку на подоконник и за компанию с Алексом присоединяюсь к Кате, Женьку и Руфине, увлечённо смотрящим «тик-токи».

Настолько увлекаюсь созерцанием красоты Дани Милохина, что не замечаю, когда Антон успевает прийти и присоединиться к «своим». Удивлённо приподнимаю брови – а подойти, а поздороваться? Он что, совсем мне не рад? Вчера же ещё всё было хорошо!

Звонок на урок и приход химички прерывают мои возмущённые размышления, я раздражённо утыкаюсь в тетрадь с формулами, и настолько предаюсь химии, что получаю за урок пятёрку. Но она совершенно меня не радует – непонятное поведение Антона волнует меня куда больше оценок.

– Привет, – когда после звонка с урока мы выходим из кабинета, я первым делом подхожу к стоящему возле окна Антону.

– Ну, здравствуй, – саркастично приветствует меня Ярцев. – Все «тик-токи» со своими дружками пересмотреть успела?

– Ты что, злишься на меня за это? – удивляюсь я.

– Нет, что ты. Меня очень нравится, когда я прихожу в школу, а со мной даже не здороваются. Видимо, есть занятия поинтереснее. Просмотр «тик-токов», например.

– Антон, не будь такой занудой! Я просто тебя не заметила! А ты и сам хорош – почему сам не мог подойти поздороваться? Вообще-то это ты пришёл позже, кто пришёл позже, тот и здоровается!

– Вот как? – Антон насмешливо приподнимает брови. – Что ж, буду знать, спасибо, что просветила.

– Я не понимаю, почему ты такой пассивно-агрессивный? – поведение Антона начинает меня бесить. – Ты что, надеялся, что я буду стоять как соляной столп, ни с кем не общаться, ни с кем не разговаривать, и ждать тебя? Смею тебя опечалить – у меня есть друзья! У тебя ведь есть Ковалёва с Ивановым? Вот и я тоже не одинока!

– Спасибо, что сообщила, теперь буду в курсе, что тебе есть с кем провести время, – выдаёт Антон, и начинает разворачиваться ко мне спиной.

Нет, вы видели этого хама! Видите ли, не с той ноги он сегодня встал, и мне теперь настроение портит! Разворачиваю Антона лицом к себе и прижимаю к стенке, чтобы не сбежал. Антон особо не сопротивляется, с любопытством глядя на мои попытки разрулить ситуацию.

– Послушай, ты, вредина, – я снизу вверх сурово смотрю на своего парня. – Как бы ты не старался всё испортить, у тебя ничего не выйдет.

– А почему ты решила, что это я тут всё порчу? – продолжает свои попытки Антон.

– Потому, – одноклассники начинают на нас оглядываться, поэтому я оставляю Антона в покое.

И подхожу к его бессменному соседу Иванову.

– Так, Андрей, на этом уроке сядешь куда-нибудь в другое место, – огорошаю я одноклассника.

– Это ещё почему? – удивлённо смотрит на меня Иванов.

– Потому что я так сказала, – лаконично отвечаю я. – Короче, ищи себе место на этот урок.

– Эй, Стася, что происходит? Что тебе нужно от этих придурков? – ко мне подходит Катя.

– Они не придурки. В смысле, придурки конечно, но не совсем, – я беру Катю под руку, и до конца перемены мы с ней чинно прогуливаемся взад-вперёд по коридору.

А после звонка, когда учитель впускает нас в кабинет, Антона ожидает приятный сюрприз в виде новой соседки. В смысле, меня.

– Ты ко мне навсегда или как? – вместо приветствия на новом месте сухо интересуется у меня Антон.

– Пока ещё не знаю, посмотрю на твоё поведение, – я выкладываю на стол учебник алгебры и одариваю Антона одной из своих самых лучезарных улыбок. Ещё в детстве она работала безотказно – завидев её, родители исполняли все мои хотелки, так что и с Антоном должно сработать.

Антон еле заметно усмехается, и кладёт под партой свою руку поверх моей. Кажется, именно этого он и хотел – чтобы я дала понять одноклассникам, что мы вместе. Ну что, Антон, я сижу с тобой рядом, красноречивее не придумаешь. Надеюсь, теперь ты доволен? Судя по всему, вполне.

Моё новое местоположение замечает не только Антон – Алекс удивлённо оглядывается, не найдя меня на привычном месте, и только плечами пожимает, увидев меня за партой Ярцева. Катя и Руфина начинают хихикать и перешёптываться, да и остальные одноклассники тоже не оставляют мой переезд без внимания.

– Так, ребята, давайте на время отложим слежку за развитием отношений Белецкой и Ярцева, и решим парочку уравнений, – отвлекает их математичка, ребята с тяжким вздохом раскрывают свои учебники, и, наконец, оставляют нас в покое.

Рука Антона всё так же лежит поверх моей, и я счастлива тому, что у нас снова всё хорошо. Ведь я не собираюсь больше терять моего мальчика в капюшоне. И пускай даже он сам очень хочет потеряться – у него ничего не выйдет.

– Стася, ты что, с Ярцевым встречаешься? – как только звенит звонок на урок, и мы выходим в коридор, ко мне подбегает Катя.

– Да, мы с Антоном вместе, – радостно улыбаюсь я.

– Ну, мои поздравления, – подруга берёт меня под руку и утаскивает от Антона, у которого, кажется были на меня планы. – Слушай, а что там с Алексом? Ты у него спросила?

– Да, только он был очень не рад моему вопросу, и ничего мне не ответил. Ещё обиделся на меня, еле помирились потом. Я же ему типа нравлюсь, – отвечаю я любопытной подруге.

– Блин, ну извини, не хотела вас ссорить, – Катя скорчивает умильную мордашку. – Мир?

– Мир, – я приобнимаю подругу, и сбегаю от неё к Антону.

– О чём с Катюхой трепались? – нагло интересуется мой новоявленный парень.

– Так тебе всё и расскажи, – я щёлкаю Антона по носу. – Это женские секретики!

– Секретики, говоришь? – Антон притягивает меня к себе, сжимая почти до хруста костей. – Какие ещё у тебя от меня могут быть секретики?

– Самые разные, – смеюсь я. – Уверена, у тебя от меня тоже есть.

– Твоя правда, – Антон немного приотпускает меня, и сдувает падающую мне на глаза прядь волос. – Вот, так намного лучше.

– Кто бы думал, что мажорка будет встречаться с этим лохом, – кидает в нашу сторону проходящий мимо Никита. И зря он это делает.

– Постой здесь, – Антон отпускает меня из объятий, целует в щёку, и бросается вслед за Никитой.

– Антон, стой, не связывайся с этим придурком! – я хватаю Антона за рукав, но он с силой вырывает у меня свою руку, и заезжает Никите по лицу.

– Ты офигел? – Никита явно не собирается подставлять другую щёку, и вот они уже тягают друг друга за грудки.

Удача явно не на стороне Антона – более мускулистый и крепко сложенный Никита уже два раза заезжает ему по голове, со всей дури бьёт его о стену коридора…

– Алекс, Женёк, помогите их разнять! – кричу я стоящим возле окна одноклассникам, которые совершенно не спешат вмешиваться.

– Стась, да успокойся ты, ты что, Ярцева не знаешь? Это его типичное поведение, – морщится Алекс. – Ты что, думаешь он до тебя постоянно драки не устраивал? У него просто с выдержкой проблемы, вот и всё. И оттащив его от Никиты мы его проблем не решим. Только огребём в процессе.

– Да, Стась, успокойся, сами разойдутся, – поддакивает Алексу Женёк. – К ним сейчас лезть – гиблое дело. Лучше подожди до звонка, пара минут всего осталась.

– Придурки! – зло кидаю я в сторону неотзывчивых одноклассников, и, конечно же, кидаюсь разнимать Антона и Никиту.

Ну а что мне ещё остаётся делать? Не могу же я Антона так бросить! Никита его так в котлету превратит!

– Уйди отсюда, – сквозь зубы бросает мне Антон, когда я вклиниваюсь между ним и Никитой. – Сказал же – стой на месте! Что здесь непонятного!

– Да, иди отсюда, – цыкает на меня чуть не врезавший мне по голове Никита. – Тебя тут только не хватало!

– Ты как к моей девушке обратился, тварь? – снова заводится Антон, отталкивает меня, и с новым запалом начинает лупить своего соперника.

Слышится отборная ругань, треск оторванного капюшона толстовки, звуки ударов по лицу… Только когда звенит звонок и учителя начинают выходить из учительской Антон и Никита, наконец, оставляют друг друга в покое.

– Он ненормальный! Бросай его, пока не поздно, – кидает мне на прощанье Никита, прежде чем скрыться в кабинете. – Дело говорю!

– Без тебя как-нибудь разберусь, – бросаю я в спину Никиты, и бросаюсь к осевшему на подоконник Ярцеву.

– Антон, у тебя кровь, – я только сейчас замечаю, что после крепкого удара Никиты по щеке моего парня течёт тонкая красная струйка. – Салфетки есть?

– Нет, – отрицательно мотает головой Антон, вытирая лицо рукавом своей чёрной толстовки. – Забей, всё нормально.

– Где уж тут нормально, тебе в медпункт нужно!

– Поверь, всё в порядке, это просто цветочки, – Антон спрыгивает с подоконника и бодро направляется в кабинет. – Ну чего ты там, идёшь?

Я направляюсь вслед за Антоном, рассеянно готовлюсь к уроку, нахожу в сумке влажные салфетки, и вручаю их слабо сопротивляющемуся однокласснику, который в итоге всё же берёт их, и окончательно приводит себя в порядок.

Эх, не так я представляла себе второй день наших отношений, совершенно не так. И уж точно не представляла себя в роли матери Терезы, ищущей влажные салфетки для своего покалеченного героя.

– Извини, – Антон кладёт свою руку поверх моей. – Я не хотел всё это устраивать.

– Забей, он сам виноват, – я переплетаю свои пальцы с пальцами Антона. – Я даже почти не злюсь на тебя.

– Ты такая добрая, – усмехается Антон, пододвигая свой стул ближе к моему.

– Так, последняя парта, мы уже отрыли контурные карты, – старенький учитель географии, Сергей Николаевич, не оставляет нас без внимания. – У вас там всё хорошо?

– У нас всё великолепно, – улыбается Антон, открывая свои и мои контурные карты.

– Мерси, – я пожимаю под партой руку Антона.

И, как и положено прилежной ученице, принимаюсь за учёбу.

Глава 20

Классный час в последних числах ноября Марья Ивановна решает посветить нашему сплочению. А что может лучше сплотить коллектив, чем совместный поход в какое-нибудь хорошее место?

– Давайте в кино! – предлагает Руфина. – Там сейчас столько классных фильмов вышло!

– Давайте лучше на каток! – предлагает Женёк. – Скоро зима, пришла пора зимних развлечений!

– А может, в музей лучше? – слабо сопротивляется классная руководительница, но быстро сдаётся под нашим натиском.

– Что мы там в музее вашем не видели! – отмахивается Алекс. – На катке намного круче! У нас в ТЦ отличный каток, будет весело!

– Ну ладно, давайте проголосуем, – Марья Ивановна пишет на доске слова «кино» и «каток». – Кто за кино?

Поднимается пара рук, и Марья Ивановна пишет напротив слова «кино» цифру «4».

– А кто за каток?

Поднимается лес рук, и Марья Ивановна уже ничего не пишет, всё и так ясно.

– Ура! Мы идём на каток! – провозглашает Никита, ехидно оглядывая класс. – Проверим, кто из вас кататься не умеет!

– Никита, мы и так все знаем, что ты занимаешься хоккеем, хватит бахвалиться, – недовольно морщится Руфина. – Лучше бы в кино пошли…

Решено было пойти на каток в ближайшую субботу, встретиться договариваемся на крыльце торгового центра.

– Я за тобой зайду, – безапелляционно уведомляет меня Антон. – Чтобы за тридцать минут до покатушек была готова! И шапку не забудь.

– Антон, ну какая шапка, на льду наверняка тепло, – я недовольно надуваю губы. – Я же фигурным катанием занималась, и лучше тебя знаю, что на катке будет тепло!

– Будет тепло – снимешь, – сурово уведомляет Антон.

Надоел уже с этой шапкой! Прямо как моя бабуля!

Теперь надо будет ещё как-то объяснить Алексу, что я иду до ТЦ не с ним, а с Антоном. А то так и представляю себе нашу прекрасную троицу – Антон и Алекс пытаются подраться, я пытаюсь их разнять, и так всю дорогу.

– Послушай, Алекс, – на перемене я подхожу к своему бывшему соседу. – Ничего, что на каток я пойду с Антоном?

– Ты так спрашиваешь, как будто тебе действительно интересно моё мнение, – Алекс одаривает меня недовольным взглядом. – С кем хочешь, с тем и иди, мне по барабану!

– Ну не сердись, – я по-дружески бью Алекса кулаком в плечо. – Я же не хочу тебя обидеть!

– С чего бы мне на тебя сердиться? – Алекс тоже легонько бьёт меня в плечо. – Я просто волнуюсь за тебя. Вот нафига ты с этим Ярцевым связалась? Он же полный придурок! Ты же сама видишь, что он на людей как ненормальный кидается!

– Да, он бывает вспыльчивым, но он неплохой человек, – оправдываю я своего парня. – Понимаю, ты зол на него из-за той непонятной драки, но, поверь, он лучше, чем кажется!

– Ну да, конечно, – серо-зелёные глаза Алекса смотрят на меня с жалостью, как на человека, совершающего непоправимую ошибку. – Короче, ты знаешь, что я об этом думаю. Вопрос исчерпан.

Когда в день покатушек я выхожу из дома, Антон, как и обещал, уже ждёт меня возле подъезда.

– Привет! – я обнимаю его за шею, и наши губы сливаются в поцелуе.

Антон целует меня так, будто не видел целую вечность, будто мы расстались не вчера, а, как минимум, месяц назад. Я заражаюсь его настроением, и целую его с не меньшим энтузиазмом.

– Ну что, пойдём? – спрашиваю я, когда через пару минут мы наконец отрываемся друг от друга.

– Пошли, – Антон подаёт мне руку, и мы выдвигаемся в сторону ТЦ.

Когда мы подходим к синему зданию торгового центра, то видим стоящие на крыльце компании одноклассников – Катя, Руфина, Алекс и Женёк справа, Андрей и Яна слева, остальные тоже по кучкам. В центре как мама-наседка стоит Марья Ивановна в жёлтом пуховике, завидя нас, машет рукой – кажется, теперь все в сборе.

– О, вот и наша сладкая парочка, – гогочет кто-то из пацанов, Антон бросает в толпу одноклассников мрачный взгляд, и гогот смолкает. Судя по всему, одноклассники ещё не забыли его драку с Никитой.

– Итак, здравствуйте, кого ещё не видела, – приветствует нас классная руководительница. – Думаю, с правилами катка все знакомы – едем строго по кругу, никого не подрезаем, если видим малыша, объезжаем аккуратно.

– Да, Марья Ивановна, не первый раз на катке, – кивает Никита. – Давайте уже заходить!

– Да, пойдёмте, – Марья Ивановна протягивает руку к двери, створки раздвигаются, и мы проходим в торговый центр. Поднимаемся по эскалатору на второй этаж, покупаем билеты, те, у кого нет своих коньков, берут коньки напрокат, мы переобуваемся, снимаем куртки и пуховики, и нас выпускают на лёд.

– А ты классно катаешься, – выносит свой вердикт Антон, после того, как взявшись за ручки мы делаем первый круг.

– Ты тоже ничего так, – смеюсь я.

Оказывается, что Антон и правда неплохо владеет коньками.

Мы разделяемся, заезжаем в центр круга, где Никита показывает разные фишки по типу несложных вращений, и тоже показываем свой класс – я вращение в шпагате, который не растеряла с тех пор, как занималась фигуркой, Антон ловко катит по маленькому кругу спиной назад. Показав ещё парочку вращений, и заслужив овации Марьи Ивановны, я присоединюсь к Антону, и мы возвращаемся в общий круг.

– Вау, Стася, ты столько всего умеешь! – восторженно налетает на меня Катя. – И спиной катиться, и всякие разные вращения! Давай наперегонки?

– А давай! Только я тебя обязательно обгоню!

– Я тоже, – усмехается Антон.

Я аж офигеваю – кажется, это первый раз (кроме драк с Алексом и с Никитой) когда он заговаривает с кем-то кроме Иванова или Ковалёвой.

– Это мы ещё посмотрим! Я покатилась! – Катя бойко начинает катиться по кругу, и я устремляюсь за ней следом.

Антон быстро обгоняет нас обеих, но я не планирую сдаваться, и быстро нагоняю своего зарвавшегося парня. Вот ещё чего придумал, меня обгонять! Я не просто так с трёх до двенадцати лет фигурным катанием занималась!

В общем, после одного круга я лидирую, Антон второй, а замыкает нашу тройку недовольная исходом событий Катя.

– В следующий раз я вас обязательно обгоню, – ворчит одноклассница. – Вот увидите!

– Я не сомневаюсь, – улыбаюсь я. – Смотри, вон там Алекс один скучает, предложи ему погоняться.

– А это идея, – хитро улыбается Катя. – Ну давай, я покатилась, ещё пересечёмся.

Я провожаю взглядом Катину огненно-рыжую шевелюру, и подъезжаю к Антону.

– Антон, ты же хорошо катаешься, давай попробуем замутить поддержку! – я обнимаю своего парня за шею.

– Ну давай, – охотно соглашается Антон. – Что нужно делать?

– Сможешь меня поднять?

– Теоретически да, – смеётся Антон. – Просто на руки взять точно смогу, но ты, кажется, имеешь ввиду что-то посложнее.

– Давай сначала просто на руки, а там посмотрим, – я обнимаю Антона ещё крепче.

Он берёт меня на руки, пару секунд проверяет, не захочется ли ему упасть, удостоверяется, что нет, выезжает в центр круга, и начинает меня кружить.

– А мы тоже так умеем, правда же, Алекс? – к нам подъезжает мой бывший сосед по парте в компании Кати.

– Катюха, я же тебя уроню, – угорает Алекс, но упрямая Катя заставляет его взять её на руки, и изобразить что-то похожее на то, что проделываем мы с Антоном.

– Катя, ты снова меня бросила! – возмущается заскучавшая возле бортика Руфина, но увлечённая процессом (и Алексом) Катя не обращает внимания на истошные призывы подруги.

– Ну что, ты готов сделать что-то посложнее? – ехидно спрашиваю я у Антона.

– Что-то наподобие этого? – Антон наклоняется и целует меня в губы.

– Нет, что-то наподобие поддержки, – смеюсь я. – Попробуешь приподнять меня повыше? Когда я ходила на фигурное катание, иногда мы баловались с парниками, так вот они во время поддержек приподнимают партнёрш на уровне плеч, или даже на вытянутых руках! Но на вытянутых, пожалуй, не надо – слишком высоко падать будет.

– Ты у меня такая умница, заботишься о своём здоровье, хочешь падать всего лишь с уровня плеч, – Антон приподнимает меня повыше. – Что, думаешь, получится у нас, или я всё же тебя уроню?

– Я надеюсь на лучший исход, – под пристальными взглядами любопытных одноклассников я осторожно устраиваюсь у Антона на плечах. Ухх как высоко! Со времён моих детских экспериментов прошло довольно много времени, и я успела обзавестись чувством самосохранения.

– Алекс, смотри, что они делают! Хочу так же, – наши спортивные потуги не укрываются от взгляда Кати. – Стася, как ты туда забралась?

– Может, не надо? – Алекс с опаской смотрит на то, как Антон начинает аккуратно кружиться со мной, восседающей у него на плечах.

– Надо-надо, давай, подними меня, – командует Катя, не обращая внимания на прицепившуюся к Женьку Руфину, крутящую пальцем у виска и зовущую Катю спуститься вниз, и кататься с ней по кругу.

Алекс сдаётся под Катиным напором, и начинает осторожно приподнимать её, пытаясь водрузить себе на плечи. Но Катя оказывается менее знакомой с поддержками, чем я, что-то идёт не так, и Алекс в обнимку с Катей грохаются на лёд. Антон со мной на плечах пытается подъехать в их сторону, и мы тоже чуть не падаем.

– Ярцев! А ну-ка опусти Белецкую вниз, нам тут ещё переломов не хватало! – К нам бодро подъезжает Марья Ивановна. – Рощин, Афанасьева, вы в порядке?

– Кажется да, – Алекс, на которого пришёлся основной удар о лёд, потирает лодыжку. – Катюха, ты жива?

– Да, я в порядке, – Катя поднимается со льда и помогает подняться Алексу. – Извини, не хотела тебя травмировать.

– Да ладно, забей, – машет рукой Алекс. – Зато будет теперь кому с Руфиной по кругу кататься.

– Ты точно в порядке? Ничего не сломал? – классная руководительница тревожно оглядывает Алекса. – Ничего не болит?

– Нога немного, но я в порядке, – в подтверждение своих слов Алекс берёт под руку Руфину, и под недовольным взглядом Женька, который только-только добрался до интересующей его одноклассницы, начинает ездить с ней по кругу.

– Ярцев, Белецкая, я не шутила, прекращайте это безобразие, – строго говорит нам классная. – Не хватало нам ещё одного падения. – Мальчики, помогите Стасе спуститься!

К нам подъезжают несколько одноклассников, и помогают Антону спустить меня вниз. Как-то так вышло, что сама того не желая, я потихоньку начинаю помогать Антону сблизиться с классом.

Хотя он, конечно же, говорит, что и сам бы справился.

– Конечно ты бы справился, – я глажу Антона по взъерошенным волосам. – Но я бы не пережила, если бы ты грохнулся, как Алекс. Так что лишняя помощь нам явно не помешала.

– Да ну тебя, – морщит нос Антон, устремляясь вперёд по кругу. – Теперь попробуй, догони – не догонишь! Будешь кататься со своими услужливыми помощниками!

– Вот ещё, в первый раз догнала, и сейчас догоню, – я устремляюсь вслед за своим парнем.

И как бы он не вредничал и не злился, я-то знаю, что он это не всерьёз. И что ничто не сможет нас всерьёз поссорить.

Глава 21

В первый школьный день после похода на каток все только и обсуждают Катино падение в компании Алекса и то, кто как катался.

– Видели, как я быстро спиной ездить умею? – хвастается Никита.

– Ой, да ну тебя, Белецкая и то лучше катается, – подкалывает его Женёк. – Видел, какие пируэты она выделывала!

Самой недовольной после наших покатушек оказалась Руфина. Мало того, что вместо кино, куда она так хотела, на каток пошли, так её ещё и Катя бросила ради соревнования со мной и парного падения с Алексом.

– Скройтесь с глаз моих, я на вас зла, – мрачно объявляет мне, Кате и Алексу Руфина, когда мы привычно собираемся в стайку в школьном коридоре. – Все вы, предатели, бросили меня!

– Ну не обижайся, – Катя делает умильную мордашку.

– Кыш, предательница, – не сдаётся Руфина. – Иди к своей Белецкой, в последнее время только и делаешь, что бросаешь меня ради неё!

– Ну Руфи-ин, – Катя бежит вслед за гневно прихватившей вещи подругой, переселившейся на другой подоконник.

А я вижу в конце коридора Антона, и, позабыв о Руфине, Кате, Женьке и Алексе, иду к нему навстречу, еле сдерживаясь, чтобы не побежать.

– Скучала? – Антон обнимает меня, и целует в макушку.

– Очень, – я целую его в щёку. – А ты?

– И я, – счастливые серые глаза Антона говорят мне, что сказанное им – правда.

Всё время в школе я провожу с Антоном – уроки сидя за одной партой, перемены на подоконниках в коридоре. Одноклассники, помня неудачный опыт Никиты, уже не пытаются подшутить надо мной или Антоном, так что день проходит спокойно.

После уроков, несмотря на снегопад и ветер, Антон провожает меня до дома. Стоя в обнимку возле подъезда, мы почти ничего не говорим, но нам этого и не нужно – мы понимаем друг друга без слов. Я знаю, что в мире нет человека, который был бы мне дороже Антона. И верю в то, что он чувствует ко мне то же самое.

– Может, зайдёшь ко мне? – спрашиваю я, знатно продрогнув под ветром и снегом.

– А бабуля твоя не будет злиться? – вопросом на вопрос отвечает Антон.

– Да нормально всё будет, она у меня добрая, – я хватаю Антона за рукав и тащу за собой в подъезд. – Сейчас уже не та погода, чтобы по крышам разгуливать!

– Тебя никто и не звал, – Антон нажимает кнопку вызова лифта.

– Ой какие мы вредные, – я стряхиваю с капюшона Антона снег. – Не забудь поздороваться с моей бабулей, когда зайдём.

– Ты меня что, за какого-то Маугли принимаешь? – Антон удивлённо приподнимает бровь. – С моим воспитанием всё в порядке!

– Я знаю, – зайдя в лифт вслед за Антоном, я обхватываю его за шею и сминаю его губы поцелуем – горячим, безбашенным, спонтанным. Антон целует меня в ответ, и моё сердце замирает от каждого касания его губ, каждого движения его рук, обнимающих меня за талию.

– Какой этаж? – интересуется Антон, когда мы отрываемся друг от друга. – Мне конечно нравится проводить с тобой время, но лучше делать это у тебя дома, чем в этом прокуренном лифте.

– Пятый, – выдыхаю я, Антон нажимает кнопку, лифт трогается.

Когда мы заходим в дом, заждавшаяся меня из школы бабуля встречает нас в коридоре.

– Стасенька, как ты долго! А это… – бабуля вытирает руки о передник и вопросительно смотрит на Антона.

– Знакомься, бабушка, это Антон. Антон, это моя бабушку, Алевтина Георгиевна. Мы с Антоном будем вместе делать уроки, потому что он очень хорош…

– В русском и литературе, – улыбаясь до ушей, подсказывает Антон.

– В русском и литературе? Не припомню, чтобы у тебя были проблемы с этими предметами, – хитро улыбается бабуля. – Так что сначала проходите на кухню, покушайте, а потом уже займётесь своими русским и литературой.

– С удовольствием, – Антон разувается, вешает куртку, и вслед за моей бабулей идёт на кухню, откуда доносится ароматный запах борща.

Я тоже быстренько раздеваюсь, бросаю сумку посреди коридора, и бегу вслед за ними – а то вдруг ещё Антон моей бабуле чего-нибудь не того наговорит!

Бабуля ставит на стол две тарелки борща, кладёт посреди стола открытую банку сметаны, и мы с Антоном бодро берёмся за ложки.

– Какой хороший аппетит нагуляли, – умиляется бабуля, глядя на то, как быстро пустеют наши тарелки. – Смотрю на вас и не нарадуюсь!

– Спасибо за борщ, очень вкусный, – Антон первым доедет свою порцию. – А можно мне добавки?

– Конечно, Антоша, давай сюда свою тарелку, – бабуля радостно подрывается со стула, и наливает ему из большой кастрюли ещё борща.

Антон определённо знает, как порадовать мою бабулю!

И пока одноклассник за обе щеки уминает борщ, я с ужасом думаю о том, о чём бабуля может спросить его или меня, когда борщ закончится. К сожалению, пока я с трудом разбираюсь с первой порцией, Антон бодро уминает вторую, так что время расспросов неудержимо приближается.

– Какой молодец, давай сюда тарелку, положу в мойку, – бойко подрывается моя бабуля, но Антон её опережает.

– Что вы, Алевтина Георгиевна, я сам и отнесу, и помою, не беспокойтесь, – одноклассник встаёт из-за стола, и отправляется мыть посуду.

– Какой молодец! – умиляется бабуля. – А со Стасей давно дружите?

– Мы были знакомы ещё в детстве, – не раскрывая всех деталей отвечает Антон.

– Как хорошо, а то моя Стасенька в новую школу перешла, никого здесь не знала, – бабуля гладит меня по голове. – Так хоть один знакомый уже был в классе, всё же полегче!

Меня тянет засмеяться, и я чуть не захлёбываюсь борщом – знала бы бабуля, как этот «знакомый» помогал мне влиться в коллектив!

– Ешь аккуратнее, – зубоскалит вытирающий чисто вымытую чашку Антон. – А то подавишься ещё, с кем я русским буду заниматься!

– Раз ты так хорошо моешь посуду, помой уж тогда и мою, – я нагло вручаю Антону свою пустую чашку.

– Стасенька, разве так можно, Антон наш гость, – возмущается бабуля. – Могла бы и сама помыть!

– Что ты, бабуль, Антон очень любит мыть посуду, ему только в радость будет, – издеваюсь я над одноклассником. – Правд же, Антоша?

– Правда, Стасенька, – умильным тоном говорит Антон, и что-то мне подсказывается, что я ещё поплачусь за свою наглость.

– Давай быстрее посудку мой, и пошли уроками займёмся, – я вылезаю из-за стола. – Спасибо за борщ, бабуля, очень вкусно!

– А как же чай? – спохватывается бабуля. – Я вчера такие вкусные конфеты купила!

– Мы попозже придём, когда все упражнения по русскому сделаем, – честно обещаю я. – Антон, быстрее протирай, русский не ждёт!

Антон кладёт тарелку в шкаф, прихватывает в коридоре портфель, и вслед за мной идёт в мою комнату. Как только я прикрываю дверь, и мы оказываемся наедине, Антон тут же перестаёт быть милым хозяйственным мальчиком, которым был при моей бабуле.

– Люблю мыть посуду, говоришь? – Антон бросает портфель и прижимает меня к стене. – А ещё я что люблю делать? Расскажи, а то я, по-видимому, много о себе не знаю...

– Ещё ты любишь, когда с тобой делают так, – я провожу губами по его шее, и кусаю за ухо. Ну а что мне ещё остаётся делать – Антон крепко сжимает мои запястья!

– Ай, ты чего кусаешься, – притворно возмущается Антон. – А если я тебя укушу?

– Попробуй, – смеюсь я.

Антон угрожающе щёлкает зубами, проводит губами по моей шее, но, вместо того, чтобы укусить, неожиданно целует. Раз. И ещё один раз.

По моему телу бегут мурашки, мурашки буквально покрывают меня с головы до пят, я закрываю глаза, желая, чтобы это ощущение оставалось со мной как можно дольше. Но не тут-то было.

– Только не говори, что тебе понравилось, – Антон неожиданно отпускает мои руки. – Ты плохо себя вела, посуду не мыла, так что ничего хорошего пока не заслужила. Я-то надеялся, что тебе будет, как минимум, неприятно…

– Антон, тебе говорили, что ты полный придурок? – я слегка заезжаю ему коленкой туда, куда ею обычно заезжают, и Антон отпрыгивает в сторону кровати. – А ну-ка сам веди себя хорошо! Может, это ты ничего хорошего не заслужил, а?

– Вот как ты заговорила, – ржущий Антон плюхается на мою кровать и хлопает рукой возле себя. – Присаживайся, расскажи мне поподробнее, какой я плохой.

– Ну ты и наглец, мало того, что уселся на мою кровать, так ещё и меня приглашаешь! – я подхожу к Антону, и встаю напротив него.

Его руки обнимают меня за талию, и мурашки возвращаются. Только в этот раз Антон не отпускает меня, а совершенно наглым образом опрокидывает на кровать! Пока я соображаю, что мне делать – вскочить и убежать, или наслаждаться процессом, Антон нависает надо мной так, что вырваться и убежать уже не получится.

– Боишься меня? – серые Антона смотрят пытливо и насмешливо.

– Я знаю, что ты ни за что не причинишь мне вреда, так что нет, не боюсь, – я уверенно смотрю в его глаза. – Может, отпустишь?

– Ну ладно, раз не боишься, – Антон поправляет падающую мне на глаза прядь, – а то, если боишься, можешь Алевтину Георгиевну позвать.

– И как ты бабушкино имя с первого раза запомнил? – игнорирую я его издевательский тон.

– Память хорошая, – отшучивается Антон, и укладывается рядом со мной, приподнявшись на локте. – Так, значит, ты у нас особа не только наглая, но ещё и бесстрашная…

– Всё так, – я щёлкаю Антона по носу. – Было бы кого бояться!

– Одноклассники вот некоторые боятся. Не любят и боятся. Тебя это не напрягает?

– Ты здесь, так что очевидно нет, – я осторожно прикасаюсь к его носу кончиком своего. – Долго ещё будем болтать о всяких глупостях?

На сегодня план выполнен, – Антон приближает своё лицо к моему, и наши губы встречаются.

Я тону в этом долгом медленном поцелуе, в прикосновениях его рук, в близости, которая есть между нами. И я не только о том, что мы лежим рядом, обнимаем друг друга – мне кажется, я никогда ещё не была ни с кем настолько близка, несмотря на все наши взаимные издёвки и подколы.

Мне кажется, поцелуй длится целую вечность. А когда мы всё же отрываемся друг от друга и открываем глаза, Антон говорит мне три слова. Три слова, которые я хотела бы слышать именно от него.

– Я люблю тебя.

Он никогда раньше мне этого не говорил. А сейчас сказал так просто, так по-настоящему, что на моих глазах выступают слёзы. Я утыкаюсь носом в его плечо, вздрагивая от еле сдерживаемых рыданий.

– Ну чего ты, балбеска, не плачь, найдёшь себе парня получше, – Антон нежно обнимает меня, гладит по спине, и я возмущённо открываю лицо.

– Антон, ты такой придурок! Какого ещё парня!

– Ну, ты, наверное, плачешь оттого, что я для тебя недостаточно хорош? – подкалывает меня Антон.

– Оттого, что я тоже тебя люблю! Дурак ты, – я быстро целую его в губы.

Антон целует меня в ответ, и я снова покрываюсь мурашками, парю над землёй – не знаю, как ещё описать эти ощущения!

– Стасенька, Антон, чайник вскипел, – слышится с кухни голос бабули.

Мы с Антоном как по стойке «смирно» вскакиваем с моей кровати, садимся за стол, я хватаю в руки учебник литературы, Антон какую-то тетрадь, и мы честно делаем вид, что занимались не тем, чем занимались.

Хорошо, что я дверь не до конца закрыла и вовремя услышала! Было бы весело, если бы бабуля заглянула в комнату, и застала наши обнимашки! Я бы тогда со стыда сгорела и ещё неделю не смогла бы ей в глаза смотреть!

Но всё вышло хорошо, поэтому, когда бабуля к нам заглядывает, почти ничего кроме смятого покрывал нас не выдаёт.

– Пойдёмте на кухню, успеете ещё уроки поделать, – говорит бабуля, и мы послушно идём за ней – пить чай, есть вкусные конфеты, и отвечать на кучу разных вопросов.

Мы с Антоном сидим друг напротив друга, и когда наши взгляды пересекаются, он смотрит на меня так, как в тот миг, когда сказал, что любит. Конечно же это не укрывается от проницательной бабули, но, если честно, мне уже всё равно. Я хочу закричать на весь мир, что люблю этого классного и немного странного парня, и что то, что между нами есть – навсегда.

Глава 22

– И долго ты собираешься с этим Ярцевым встречаться? – облокотившаяся о подоконник Руфина ехидно смотрит не меня, облизывая чупа-чупс.

– А что? – я недовольно отрываюсь от айфона, Женёк, Алекс и Катя тоже вылезают из своих телефонов, и навостряют ушки.

– Да так, ничего, – Руфина пожимает плечами. – Странно это всё. Зачем он тебе?

– Ну как сказать, – я блокирую экран и засовываю айфон в карман. – Вот зачем тебе твой парень?

– Как ты ловко меняешь тему, – подмигивает мне Катя. – Да, Руфин, и правда, зачем тебе твой Игорёк? Наш Женёк намного симпатичнее…

– Совершенно согласен, – смеётся Женёк. – Руфина, тебе стоит получше ко мне приглядеться!

– Идите вы все, – хмурится Руфина, и утыкается в учебник биологии.

А я ещё пристальнее начинаю высматривать в конце коридора Антона, который почему-то запаздывает.

– Как там у вас с Антоном? – интересуется Катя, от которой не укрывается мой интерес.

– Всё отлично. А как у тебя? – я еле заметно киваю в сторону Алекса.

– Ой, лучше не спрашивай, – смеётся Катя. – Проект на стадии разработки!

Звенит звонок, и так и не дождавшись Антона, я захожу в класс и одиноко сажусь за последнюю парту. Может, Антон просто опаздывает? Вчера вроде бы ничего не говорил о том, что собирается пропустить… Достаю телефон и пишу ему сообщение:

«Привет, как ты? Почему не в школе?»

– Белецкая, что там у вас под партой? – моя активность не укрывается от биологички. – Пересели за последнюю парту, чтобы в телефоне сидеть?

– Нет, что вы, просто время посмотрела, – я кладу айфон на парту и утыкаюсь в учебник.

Периодически поглядываю на экран – нет ли сообщения от Антона, но Антон ничего мне не отвечает. С трудом дождавшись перемены, я набираю его номер, и с тревогой слушаю длинные гудки. Но мой парень снова меня игнорирует.

После звонка с последнего урока я по-быстрому прощаюсь с одноклассниками, и бегу в сторону дома Руфины, в котором когда-то видела Антона, затаскивающего в квартиру пьяного отца. Дожидаюсь, когда в дом заходит милая старушка с собачкой, и захожу вместе с ней.

Когда мы ходили в гости к Руфине, я видела Антона с отцом на втором этаже, туда я и поднимаюсь по лестнице, оставив лифт старушке и её питомице. Подхожу к двери, звоню в дверной звонок, но никто не открывает. Звоню снова, слышу за дверью какой-то шум.

Проходит не меньше минуты, прежде чем дверь открывается, и я вижу отца Ярцева. Небритого, неопрятного, с запахом перегара – в общем, всё как в прошлый раз, только одежда домашняя. А ещё в отличие от прошлого раза он выглядит довольно сердито – наверное, протрезвел недавно. Стоит, опираясь о дверной косяк, смотрит на меня недовольно и удивлённо.

– Извините, вы не могли бы позвать Антона? – я наконец решаюсь нарушить молчание.

– Антона? А зачем тебе Антон? – подозрительно спрашивает меня его беспутный родитель.

– Я его одноклассница, помните, мы с вами уже как-то раз виделись, – напоминаю я.

– А, одноклассница, – отец Антона заводит глаза, как будто вспоминая, и покачивается в сторону – ладно, сейчас позову.

Родитель Ярцева нехотя отрывается от косяка, и скрывается где-то в глубине квартиры, а я вновь начинаю ждать.

– Антошка! – слышу я вдалеке глухой голос отца Ярцева.

– Чего тебе? – отвечает недовольный и ещё более далёкий голос Антона.

– Выходи, пришли к тебе!

– Бать, дай поспать, мало тебе того, что ночь из-за тебя потерял!

– Да пришли к тебе, иди, сам глянь!

– Кто там мог прийти, опять тебе что-то чудится, пьянь, – сердитый Антон активно сопротивляется тому, чтобы его подняли из кровати.

– Да девочка, светленькая такая, ждёт тебя! – отец Антона игнорирует хамство в свою сторону, кажется, это их обыкновенный стиль общения.

– Светленькая? Скажи, что скоро выйду, – бурчит Антон.

Отец Антона вновь появляется в дверном проёме, говорит, что сын будет минут через пять, и я вновь начинаю ждать. Когда с интересом пялящегося на меня отца заменяет Антон, я радостно улыбаюсь, но суровый фэйс Антона мигом стирает улыбку с моего лица.

– Зачем пришла?

– В смысле «зачем»? Тебя же в школе не было!

– А нельзя было дождаться, когда я сам напишу?

– Но я волновалась!

– Ты чего ругаешься на девочку, – откуда-то из глубины в мою защиту выступает отец Антона, но Ярцев его начисто игнорирует.

– Пойдём, прогуляемся, – Антон накидывает куртку, и я растерянно иду вслед за ним к лифту.

Я что-то сделала не так? С чего бы такое недовольство в мою сторону?

Мы молча спускаемся в лифте, выходим на улицу. Пока я долбилась к Антону, пошёл снег, и Антон закидывает голову, ловя ртом снежинки. Я молча созерцаю эту милую картину, и жду, когда он уже наконец объяснит, чем так недоволен.

– Батя вчера пропал, – наконец соизволяет объясниться Антон. – Бегал его до утра искал по друзьям, под заборами и по помойкам. На улице уже холодно, боялись с матерью, что замёрзнет.

– А он что?

– Да встретил бывшего одноклассника, квасили с ним до утра, – пожимает плечами Антон. – Ничего нового, всё как обычно.

– Сочувствую, – я кладу руку Антону на плечо.

Антон недовольно на неё косится, но не сбрасывает. Так и стоим под снегом – я утеплённая, в шапке, Антон без шапки и в расстёгнутой куртке, в синих резиновых тапках и со снежинками в спутанных волосах. Я больше ничего не говорю, жду, когда Антон придёт в себя.

– Пойдём к тебе? – внезапно спрашивает он. – Не хочу дома с этим алкашом оставаться.

– Пойдём, – киваю я. – Только надень что-нибудь на ноги, тапки у тебя конечно классные, но идти будет немного холодно.

– Ладно, – улыбается Антон. – Я быстро, никуда не уходи!

Антон скрывается в подъезде, а я смотрю на уныло-серый дворик, укутываемый белым пушистым снегом, и думаю о том, как хорошо, что я пришла к Антону. Не представляю, как ему было после того, как всю ночь ни за что, ни про что потратил на отца-алкоголика.

– Ярцева ждёшь? – из снега неожиданно выныривает Руфина. Ну да, точно, они же с Антоном в одном доме живут.

– Ты очень проницательна, – я отряхиваю с плеч снег.

– Ну жди-жди, – машет ручкой Руфина, и заходит в подъезд, чуть не столкнувшись с выходящим Антоном.

– Какой невоспитанный! – слышится из-за двери её недовольный голос, но мы с Антоном вместо того, чтобы обращать внимание на вредную Руфину, просто берёмся за руки, и идём ко мне домой.

– Почему не написал мне, что тебя не будет? – спрашиваю я, когда мы уже почти доходим

– Да как-то не до этого было, – морщится Антон. – За батю переживал, думал, серьёзно что-то случилось. А потом спать отрубился. Ты извини, что нагрубил и вывалил на тебя всё это, тебе наверняка не до моих домашних проблем.

– Ничего страшного, – я сжимаю его руку. – Мы ведь для того и вместе, чтобы поддерживать друг друга.

Когда мы поднимаемся ко мне, и заходим в квартиру, меня удивляет приветствующая нас тишина. Интересно, где бабуля? Может, в магазин вышла?

Когда мы проходим на кухню, и я вижу бабушку, уткнувшуюся лицом в стол, сначала думаю, что она уснула.

– Бабушка, просыпайся! Мы с Антоном пришли!

Но бабушка не просыпается.

– Бабушка, вставай! Бабушка, что же с тобой такое… – я тормошу бабулю, но она всё так же продолжает лежать, не меняя положения.

Меня охватывает ужас, ноги начинают предательски подрагивать, а Антон как ни в чём не бывало берёт бабушку за руку – по-видимому, проверяет пульс.

– Не переживай, жива она. Я в скорую звоню, – мой молодой человек оказывается куда более сообразительным, чем я.

Антон набирает номер скорой, что-то говорит, а я растерянно опускаюсь на стул возле бабули. Что же с ней могло случиться? Она ведь всегда такая бодрая, такая активная, никогда ни на что не жалуется!

Приехавшая на вызов бригада скорой помощи быстро приводит бабулю в чувство. Суровая пожилая медсестра делает бабуле укол, даёт какие-то таблетки, и выносит свой вердикт – сердечный приступ.

– Но как же так, всё же в порядке было? – недоумеваю я. – С чего этот приступ дурацкий случился?

– А ты думаешь, бабушке волноваться не из-за чего? – медсестра собирает со стола выложенные туда во время оказания первой помощи медицинские инструменты. – Вот из-за тебя, егозы, например.

– Что вы, Стасенька идеальная внучка, – начинает спорить ожившая бабуля. – С чего бы мне из-за неё переживать!

– Ну, вам лучше знать. Как бы там ни было, в ближайшее время не волнуйтесь, для сердца вредно. А сейчас мы вас должны в кардиологию отвезти, собирайтесь.

– Какая ещё кардиология, у меня тут внучка одна останется! – протестует бабуля. – Никуда я не поеду!

– Ладно, так и быть, оставайтесь дома, – устало вздыхает медсестра. – Но обязательно сходите к врачу, вам теперь нужно всегда быть под наблюдением специалиста.

Проводив медицинскую бригаду, я выслушиваю заверения бабули, что с ней всё в порядке, конечно же, не верю ей, и отвожу её в кровать – отдохнуть. А сама ставлю чайник, и усаживаюсь с Антоном на кухне. Есть пироженки, которыми бабуля закупилась, пока я была в школе, и приходить в себя.

– Я даже не думала, что у бабушки могут быть проблемы со здоровьем! – говорю я после недолгого молчания.

– От этого никто не застрахован, – Антон приобнимает меня за плечи. – Не переживай, сходит твоя бабуля в больничку, пропишут там ей что-нибудь, и будет она в порядке.

– Хорошо если так, – я встаю чтобы выключить чайник. – Так переживаю, что что-то с ней случится, пока я в школе!

– Не случится, – Антон подставляет стакан с заваркой, чтобы я налила в него кипяток. – Давай чай нальём, возьмём пироженки, и какой-нибудь фильмец посмотрим? Тебе нужно немного отвлечься.

– Хорошо, – я наливаю чай себе, и мы идём в мою комнату – смотреть весёлую комедию, и отвлекаться от жизненных проблем.

Когда поздно вечером Антон уходит, бабушка затевает со мной серьёзный разговор.

– Послушай меня, Стасенька, я хочу с тобой кое о чём поговорить, – бабуля садится возле меня на стул и берёт меня за руки.

– О чём? О том, что сегодня случилось? Не переживай, доктор пропишет тебе таблетки, и будешь как новенькая!

– Я схожу к доктору, но таблетки не дадут гарантии того, что со мной снова что-нибудь не случится. Не хочу, чтобы ты снова через такое проходила.

– Бабуль, ты к чему клонишь?

– Если со мной случится что-то действительно серьёзное, если, не дай Бог, меня не станет – я не хочу, чтобы в этот момент ты была здесь одна.

– Я не буду одна! Мы же с Антоном были, он меня поддержал! И скорую он вызвал…

– Да, это всё хорошо, но вы оба ещё дети. Я не хочу, чтобы ты переживала, найдёшь ли меня в живых, когда из школы вернёшься. Поэтому лучше бы тебе вернуться к отцу. Пойми меня правильно – я тебя не гоню, просто боюсь за тебя…

– Не поеду я к отцу! Вот ещё чего!

– Знаю, отношения у вас начали налаживаться, а значит…

– Никакого «значит»! Не поеду к нему, и точка! Вот ещё чего придумала – к отцу меня отправить! Я нужна здесь, нужна тебе. А папа со своей Аллой и без меня обойдутся.

– Ну хорошо, – вздыхает бабуля. – Но только пообещай мне, что всё же подумаешь о возвращении.

– Хорошо-хорошо, – киваю я, чтобы успокоить бабулю.

Вот ещё чего, делать мне больше нечего, как думать о возвращении! Я хочу быть здесь – с бабушкой, с Антоном. И ничего не хочу менять.

Глава 23

На следующий день я, взяв с бабушки клятвенное обещание сходить в поликлинику, как обычно, иду в школу. И как Алекс вчера на выходе из подъезда, на выходе из раздевалки сталкиваюсь с Руфиной.

– Глаза разуй, и смотри, куда идёшь, – сердито огрызается на меня одноклассница.

Интересно, что это с ней? Не с той ноги встала?

– Ну извини, – я пожимаю плечами. Было бы из-за чего так злиться!

– И лицо попроще сделай, – не унимается Руфина.

– Вот чего тебе от меня нужно? Чем я тебя так сильно не устраиваю? – дружелюбно интересуюсь я у одноклассницы. В конечном счёте, её отношение ко мне – это её проблема, а не моя.

– И ты, и твой парень, – уточняет Руфина.

– Вот именно – и я, и мой парень. Что мы тебе такого сделали?

– Выпендриваетесь много. Что ты, что он.

– Это чем же?

– Ты своим новомодным айфоном, никогда из рук его не отпускаешь. А Антон твой на уроках любит выпендриться – показать, что он весь из себя такой особенный.

– Выпендриваюсь айфоном? Вообще-то, ничего подобного. Просто пользуюсь. Ты же не выпендриваешься своим стареньким смартфоном, верно? А в руках его не реже меня держишь.

– Вот, даже сейчас выпендриваешься, намекаешь, что телефон у меня стрёмный, строишь из себя особенную…

– Я-то как раз ничего из себя не строю. Я просто такая, какая есть. А если тебе хочется меня в чём-то обвинить – это не моя, а твоя проблема. Как говорится, не вали с больной головы на здоровую.

– Начиталась психологии, и понтуешься, – начинает было бурчать Руфина, но быстро замолкает – мы подходим к стоящим в ожидании возле двери кабинета Кате и Алексу. Вероятно, выставлять себя перед ними с скандальной стороны Руфине не хочется.

– О, Бельская и Муратова пришли, – радостно улыбается нам Алекс.

– Наконец-то вы подружились, – подмигивает Катя. – А то вечно у вас что-то было не так.

– Конечно, мы теперь с Руфиной – закадычные подружки, – я ставлю сумку на подоконник возле Катиной. – Антона не видели?

– Нет, не приходил ещё, – бодро отвечает Катя, а Алекс недовольно хмурится. Кажется, до сих пор не может забыть того, что я предпочла ему Ярцева, и переселилась к тому за последнюю парту.

Со звонком на урок учительница истории впускает нас в кабинет, мы рассаживаемся по местам, и я замечаю, некоторые изменения в рассадке – Руфина теперь сидит с Алексом. Интересно, чего это они так?

Антон появляется в дверях минут через пять после начала урока, и я чувствую, как улыбка озаряет моё лицо – я всегда так рада его видеть! Он быстро целует меня в щёку, словив недовольный взгляд исторички, и быстро готовится к уроку.

– Где был? – шёпотом спрашиваю я, когда Антон достаёт тетрадь, и начинает записывает тему урока, написанную мелом на доске.

– Да подработка, машину разгружал одному магазинчику, – вполголоса отвечает Антон.

– О как, почему я раньше не знала, что ты у нас грузчиком подрабатываешь?

– Не заслуживала моего драгоценного доверия, – ухмыляется Антон.

– Вот же выпендрёжник, – я толкаю Антона в бок локтем. – Это я-то не заслуживала доверия!

– Последняя парта, мы вам не мешаем? – интересуется учительница истории.

– Ничего страшного, можете продолжать, – великодушно разрешает Антон, и оставшуюся часть урока мы проводим как и полагается хорошим школьникам – молчаливо слушая и записывая новую тему.

Следующим уроком у нас физкультура, и обнявшись так, будто прощаемся на целую вечность, мы расходимся по раздевалкам. Раздевалки в тридцать пятой школе совершенно ужасные – даже не закрываются во время урока, поэтому айфон забираю с собой от греха подальше.

Физрук начинает урок с того, что совершенно жестоким образом гоняет нас по спортзалу, не меньше километра заставляет пробежать!

– Ух, как же я устал, можно выйти? – отпрашивается бодренький хоккеист Никита, пока одноклассники пытаются отдышаться.

– И я хочу выйти, – Алекс картинно вытирает со лба испарину. – Так утомился, водички надо попить!

– Так, а ну-ка не хлыздить, по очереди выходите, и чтобы через минуту вернулись, – сурово разрешает физрук.

Никита и Алекс по очереди выходят, и возвращаются как раз к тому моменту, когда нас делят на две команды для игры в волейбол. Алекса и Никиту физрук назначает капитанами, и оставшуюся часть урока мы проводим весело и с удовольствием. Все, кроме Антона – он, как обычно на физкультуре, отпрашивается в туалет, и гуляет где-то почти пол-урока.

А вот начало русского языка выдаётся не таким весёлым.

– Марья Ивановна, у меня телефон пропал! – Руфина кладёт на парту сумку, вытряхнув из неё всё содержимое.

– А карманы все обыскала? А в куртке смотрела? – начинают давать советы одноклассники.

– Да, везде смотрела, – тяжко вздыхает Руфина. – Я его во время физкультуры в раздевалке оставила, может, кто-то взял случайно?

– Да, может, кто-то со своим перепутал? – поддакивает Алекс.

– Да какое перепутал, наверняка кто-то украл! – выдаёт Никита.

– Да ну, кому это нужно, – говорит Катя. – А даже если и взял кто-то – у нас же замка на двери нет, кто угодно мог это сделать!

– Так ребята, чтобы избежать лишних предложений и голословных обвинений, давайте мы все положим сумки на парты, и выложим всё их содержимое, – предлагает Марья Ивановна. – Согласны?

– Конечно, давайте! – Алекс первым кладёт портфель на парту, вытряхивает из него все учебники и тетради, и показывает одноклассникам, что внутри ничего не осталось.

Следом за Алексом остальные одноклассники тоже начинают опустошать свои портфели и сумки, показывая, что телефона там нет.

– А почему Стася сумку не показывает? – интересуется кто-то из пацанов.

– Потому что не хочу, – спокойно отвечаю я. – Вы не вправе меня обыскивать.

– Ну, мажорке Руфинино добро вряд ли нужно. А вот почему наш Антоша не торопится продемонстрировать, что не брал телефон – оборачивается в нашу сторону Никита. – Давай, Антоша, покажи, что ты не вор!

– Давайте не будет раскидываться беспочвенными обвинениями, – Марья Ивановна подходит к нашей парте. – Антон сейчас покажет содержимое своего портфеля, и мы убедимся, что он ничего не брал.

– Да без проблем, – пожимает плечами Антон.

Я не успеваю сказать ему, что лучше так не делать – он уже вытряхивает из своего портфеля тетради и учебники, вместе с которыми на парту падает пропавший Руфинин телефон.

– Опачки, – я вижу на лице Алекса неожиданную радостную улыбку. – А телефон-то нашёлся!

– Кто бы мог подумать, наш Антоша – вор, – смеётся Никита.

– Я его не брал, – растерянно отвечает Антон.

Но никто ему не верит. Одноклассники презрительно смотрят в нашу сторону, а Марья Ивановна молча берёт с нашей парты телефон, отдаёт его Руфине, и затевает долгую беседу о том, что не стоит выносить сор из избы, и рассказывать другим классам о случившемся.

– Слушайте, но можно же посмотреть записи камер? – говорю я, когда прихожу в себя от случившегося.

– В нашей школе. Записи камер, – фыркает кто-то из девчонок. – Откуда в нашей школе камеры!

– Слушайте, а ничего, что на физкультуре из кабинета выходили Алекс и Никита? – я продолжаю пытаться оправдать своего парня. – Они могли бы взять телефон из раздевалки и подбросить в портфель Антона!

– А зачем оно нам нужно? – Алекс оборачивается в мою сторону. – Думай, прежде чем обвинениями раскидываться!

– И если что, твой Антоша гулял в коридоре побольше нашего, – ухмыляется Никита. – Побольше времени было на то, чтобы зайти в женскую раздевалку и забрать телефон!

– Ребята, давайте сейчас не будем об этом, мы и так от темы урока отклонились, – Марья Ивановна явно хочет просто «замять» эту непонятную кражу, совершенно не желая в ней разбираться.

А как разберёшься? Камер в школе нет, и возможности посмотреть, кто заходил в женскую раздевалку, нет. Телефон вернули – вернули, а кто его украл не так уж и важно.

После звонка с русского языка под презрительные взгляды одноклассников я выхожу вслед за Антоном из кабинета, и сбегая по лестнице на первый этаж, где находится кабинет алгебры и геометрии, в который мы держим путь, спрашиваю то, что сейчас волнует меня больше всего.

– Антон… А ты… Точно его не брал?

– Ты это сейчас серьёзно? – Антон оборачивается так резко, что я чуть на него не налетаю.

– А похоже, что я шучу?

– Понятно всё с тобой, – презрительно бросает мне Антон, и больше не пытаясь подстроить свой шаг под мой, сбегает по лестнице.

– Что понятно? – только почти у самого кабинета мне удаётся его догнать.

– Ничего. Ты во мне усомнилась. Хоть на секунду, но усомнилась.

– А как было не усомниться? Телефон у тебя в портфеле был! Что я ещё могла подумать! Я ведь тебя защищала! Просто решила уточнить!

– Ну вот, уточнила. Теперь свободна, избавь себя от общения с вором.

– Антон! Ну чего ты так сразу… – начинаю было я, но к кабинету подходят одноклассники, и я оставляю Антона в покое. Сам виноват! Ни за что, ни про что начал на меня бочку катить.

– Кто бы мог подумать, что выйдет такая фигня, – ко мне подходит Катя. – Что там с Антоном? Продолжишь с ним встречаться, или бросишь?

– Кажется, это он меня хочет бросить, – сердито признаюсь я.

– Да ладно? – к нам подходит Алекс. – Не прошло и года, как Ярцев хочет тебя покинуть?

– Что-то типа того, – киваю я.

– Ну, если ты больше не думаешь, что это я украл Руфинин телефон, можешь ко мне пересесть, – радушно улыбается Алекс. – Я буду тебе рад.

– Хорошо, давай сядем вместе, – назло Антону соглашаюсь я.

Алекс шепчет что-то на ухо Руфине, та недовольно фыркает, но, по-видимому, соглашается вернуться на своё место.

Когда мы рассаживаемся, краем глаза я вижу, как Антон садится с Ивановым, и презрительно фыркаю – надо же, недолго он горевал из-за моего отсутствия. Ещё бы с Ковалёвой сел, тогда бы сразу стало видно, насколько он меня ценит!

На уроке одноклассники продолжают шушукаться о том, как Антон украл Руфинин телефон, и я сжимаю кулаки от бессильного гнева, не имея возможности всё это прекратить. Ведь несмотря на то, что Антон меня оттолкнул, он всё равно мне дорог, и я уверена, что мы с ним обязательно помиримся. Наши отношения не могут прекратиться из-за какой-то ерунды!

Но сейчас я так зла, за то, что он меня оттолкнул, что высоко вздёрнув нос сижу с Алексом, не позволяя себе развернуться и посмотреть, как там дела у Антона, как он справляется с навалившейся на него волной осуждения.

Уроки тянутся невыносимо долго, и я уверена, что для Антона это тоже так. С последним звонком он со своими любимыми Ивановым и Ковалёвой в числе первых вылетает из кабинета, и я так и не успеваю с ним поговорить, объясниться, помириться.

– Ну что, пошли? – спрашивает Алекс, я укладываю в сумку учебник и тетради, и отправляюсь вслед за ним в раздевалку, из школы, до дома.

– Сходим как-нибудь погулять? – спрашивает у меня на прощанье Алекс, и я неопределённо пожимаю плечами – прогулки с кем бы то ни было кроме Антона кажутся мне чем-то неестественным, дурным и неправильным.

Зайдя в комнату, я достаю телефон, чтобы написать Антону, и обнаруживаю, что я у него в чёрном списке. Вот же засранец! Неужели то действительно правда? Неужели мы правда расстались? Не верю в это. Не хочу верить.

Глава 24

На следующий день Антон опаздывает почти на пол урока, так что шансов поговорить с ним до занятий у меня нет. А после первого урока вместо разговоров с Антоном или одноклассниками я быстро собираюсь, смотрю в расписании, у каких классов вчера были занятия на том же этаже, что у нас физкультура, и отправляюсь за ответами.

– Ребята, у меня к вам один важный вопрос. Кто-нибудь вчера на втором уроке выходил из кабинета? – спрашиваю я уже у четвёртого или пятого по счёту класса, но либо никто выходил, либо выходившие ничего не видели.

Разуверившаяся в том, что смогу узнать правду, я подхожу к пятому «А» классу, машинально повторяю заученный текст, и узнаю, что на втором уроке из класса выходили целых три человека – два мальчика и одна девочка.

– А видели что-нибудь возле раздевалок? – с надеждой спрашиваю я, и получаю утвердительный ответ от одного из мальчишек.

– Да, видел, как какой-то взрослый мальчик выходил.

– Этот? – я показываю фото Антона.

– Не, не он, – отрицательно мотает головой пятиклашка.

– Может, вот этот? – я показываю фото Никиты.

– Не-а, не похож.

– Может, вот этот? – я захожу на страничку ВК Алекса, и нахожу фото, где хорошо видно лицо.

– Да, его я видел, – кивает пятиклашка. – Он ещё из раздевалки сразу в спортзал пошёл.

Огорошенная свалившейся на меня информацией я ошарашенно замолкаю. Алекс подбросил Антону телефон? Да уж, не такого результата я хотела от своего мини-расследования.

– Так я пойду? – спрашивает меня пятиклашка, и я наконец прихожу в себя.

– А можешь это моей классухе рассказать? С меня шоколадка, – заманчиво обещаю я мальчишке, он соглашается, я веду его в учительскую к Марье Ивановне, где он повторяет свои показания.

– Вот видите, Антон ни в чём не виноват! Это Алекс подкинул ему телефон, чтобы насолить! – говорю я, когда пятиклашка уходит, взяв с меня обещание принести шоколадку на следующей перемене. – Вы обязаны рассказать об этом классу!

– Да, мальчик видел, как Рощин выходил из раздевалок, – классная руководительница берёт со стола кипу тетрадей и направляется к выходу из учительской. – Но он не видел, действительно ли Алекс подбросил что-то Ярцеву.

– То есть, голословно обвинять Антона это можно, а чтобы обвинить Алекса, уже доказательства понадобились? – вскипаю я. – Если не вы, тогда я сама расскажу обо всём одноклассникам!

– Ну хорошо, через урок будет литература, там и разберём этот вопрос, – Марья Ивановна любезно открывает передо мной дверь, пропуская вперёд, и я выхожу из учительской.

Вышедшая вслед за мной классная идёт налево, я поворачиваю направо и… Чуть не налетаю на Антона. Смотрю в его серые глаза, и понимаю, что он уже на меня не злится.

– Прости за вчерашнее, – сосредоточенно рассматривая носки своих кроссовок говорит мне Антон. – Я вчера психанул, и на тебе сорвался. Мне жаль.

– Ты меня тоже прости за те вопросы, я должна была в тебя верить, – я тоже опускаю глаза, изучая носки своих туфель. – Мы до сих пор вместе?

– Вместе, – Антон притягивает меня к себе, приподнимает моё лицо и целует. Так, будто мы не виделись целую вечность, будто ещё целую вечность не увидимся. Будто в этом мире нет ничего важнее нас, и того, что мы вместе.

– Вы бы ещё раздеваться посреди коридора начали! – возмущается проходящая мимо учительница истории, но мы не обращаем на неё никакого внимания, ведь мы помирились и это самое классное, что могло с нами сегодня произойти.

После звонка мы размыкаем объятья и спешим к подоконнику, как обычно заваленному нашими сумками. Берём свои вещи, и спешим в кабинет, который уже открыла учительница алгебры и геометрии.

– Стася, ты куда? – спрашивает у меня Алекс, когда я прохожу мимо его парты, направляясь к парте Антона.

– А сам не догадываешься?

– Ты помирилась с Антоном? Но он же вор! – возмущается мой бывший сосед.

– Вор у нас здесь один, и это ты, – в гневе выпаливаю я ему в лицо. – Я всё знаю, ты был в раздевалках, когда выходил из спортзала!

– Был, и что? – нагло интересуется Алекс.

– А то, – я поворачиваюсь спиной и иду за последнюю парту, где меня уже ждёт улыбающийся Антон.

Следующий урок, урок литературы, начинается с разбора полётов, в смысле, разборов кто где был на вчерашнем уроке физкультуры.

Алекс продолжает отнекиваться.

– Я заходил в раздевалку, чтобы проверить, надёжно ли ключи от дома спрятал. Знаете же, раздевалки у нас не закрываются, кто угодно может там пошариться!

– Да ладно тебе, признайся, что из-за Стаськи решил поднасрать её парню! – встаёт на защиту друга Иванов. – Знаешь же, что если все будут считать Антона вором, у тебя появится шанс!

Стаська? С каких это пор я стала Стаськой? Впрочем, я всё равно благодарна Иванову за поддержку Антона, поэтому посылаю малинововолосому однокласснику благодарный взгляд. И кладу под партой свою руку поверх руки Антона. Мы вместе, и мы обязательно с этим справимся!

– Алекс, скажи, глядя мне в глаза, ты действительно не подбрасывал телефон? – классная сурово наезжает на моего бывшего соседа. – Ты же знаешь, я сразу увижу, если ты мне врёшь!

– Ничего я никому не подбрасывал, – бурчит Алекс, и отводит взгляд.

– Брешет он! – эмоционально подрывается со своего места Ковалёва. – Отвечаю, это он подбросил!

– Давайте все успокоимся, – классная негромко ударяет рукой по учительскому столу. – Алекс, я даю тебе последний шанс рассказать нам правду. Это ты подставил Антона?

– Нет не я, – до последнего изворачивается Алекс. – Вы же знаете, у Ярцева с финансами проблемы, вот и решил украсть телефон!

– Рощин, я в тебе разочаровалась, – сокрушённо покачивает головой Марья Ивановна. – Я думала ты смелее.

А классная то хороша! Интересно, она правда видит, когда ей врут? Или просто на понт берёт?

– Не нужно было очаровываться, не пришлось бы разочаровываться, – бубнит Алекс, но я вижу, что большая часть класса смотрит на него с осуждением. А это значит, что мы победили.

С разбора полётов Марья Ивановна переходит к теме урока, Антон, как обычно, делится своим мнением, отличающимся от того, которое должно быть по программе, и я улыбаюсь – он всегда думал не так, как все остальные.

На перемене после литературы Алекс направляется к своей привычной компашке – Кате, Руфине, Женьку и Никите, но даже они смотрят на него подозрительно и неодобряюще. Хотя вру – так смотрят на него все, кроме Руфины. Кажется, временная пропажа телефона её не особо огорчила, и она рада Алексу так же, как обычно.

– Вот же мерзавец, – бросаю я в его сторону, когда мы с Антоном проходим мимо. – И пришло же ему такое в голову!

– Ему не в первой, – пожимает плечами Антон. – Действует так, как привык.

– В смысле «как привык»? Он уже что-то кому-то подкидывал?

– Нет, не в этом смысле. Ты вообще в курсе, что тогда, в детстве, меня побили из-за тебя?

– Из-за меня? Но ты ведь сам говорил, что я не виновата!

– Не виновата в том, что ничего не сделала, что не помогла расправиться с теми придурками. А не в том, что это вообще случилось.

– Тогда почему…

– Ты нравилась одному мелкому из той компашки. Он и уговорил своего главного на меня наехать.

– Почему же ты сразу мне это не сказал?

– Зачем? Чтобы ты ещё больше себя обвиняла? Да и не люблю я детство вспоминать. И ту историю вспоминать не люблю.

– И кем же был тот мелкий? Он ведь нашего возраста? Я правильно понимаю, что…

– Да, думаю, ты уже догадываешься.

– Алекс? – офигеваю я.

– Да, Алекс, – спокойно кивает Антон.

– Так вот почему он подбросил телефон! Возрасту прибавилось, а методы стались всё те же. Подлец! Так значит это он как-то раз в детстве хотел познакомиться со мной во дворе, а я его отшила. Но почему ты мне раньше об этом не рассказал? Я ведь за одной партой с ним сидела, в школу вместе ходила!

– Если ты всё это с ним делала, значит, нравится тебе такой типаж. Что я мог с этим поделать? – издевается надо мной Антон. – Не мог же я лишать тебя радости общения с этим красавцем…

– Придурок, – я пихаю Антона локтем в бок. – Смешно ему, а вдруг я бы всерьёз с Алексом встречаться начала?

– Ты не настолько глупа, так что уверен, что ни при какой погоде не начала бы, – Антон притягивает меня к себе и целует в щёку. – После школы к тебе?

– Да, как обычно. Гулять точно не пойдём, я за бабулю волнуюсь, хочу дома быть, вдруг что случится.

– Не переживай, твоя бабуля крепкий орешек, не случится с ней ничего, – Антон ерошит мои волосы. – Но я не против проводить у тебя время, по сравнению с моим домом у тебя мне куда больше нравится.

– Я отниму у тебя Стасю, – к нам подходит Катя, и берёт меня под руку. – Надо поболтать о нашем, о девичьем.

– Ладно, так и быть, – соблаговоляет Антон. – Но только на эту перемену, на остальных она мне ещё пригодится.

– Иди уже, – смеётся Катя, и мы с ней удобно пристраиваемся возле окна.

– Что думаешь об Алексе? Думаешь, это он? – с места в карьер начинает моя подруга.

– Думаю да. Хотя мне хотелось бы в это не верить, он казался мне таким хорошим парнем. А ты что? После всего этого он продолжает тебе нравиться?

– Я понимаю, что если он это сделал, то человек он не очень, но ничего не могу с собой поделать, – пожимает плечами Катя. – Надеюсь, после этого случая он окончательно разуверится, что вы можете быть вместе, и посмотрит в мою сторону.

– Ну удачи тебе с этим, – я хлопаю подругу по плечу. – Хотя не знаю, пожелала бы я кому-нибудь такого парня, как Алекс, но если уж он тебе нравится…

Звонок на урок прерывает нашу приятную беседу, и, обнявшись на прощание, мы заходим в кабинет и расходимся по своим местам.

– Меня осуждали? – ехидно интересуется Антон, когда я готовлюсь к уроку и усаживаюсь возле него.

– Слишком много чести, – смеюсь я, и кладу свою руку поверх его.

Как же я счастлива, что мы снова вместе. Мне кажется, нет такого повода, из-за которого мы смогли бы поругаться настолько, чтобы на следующий же день не помириться.