Мальчик поймавший солнце

Глава 1: Начало конца

Казалось бы, какую ценность имеет жизнь,

в мире где война, голод и смерть

на главных ролях.

В мире где убийство настолько обыденная

вещь, что никто ему уже не удивляется.

Смерть - источник жизни. Смерть неизбежна, но лишь её неизбежность поддерживает равновесие мира и даже боги не властны над ней. Но всегда есть безумец, не знающий о правилах и законах. В его силах изменить мир, но вопрос в какую сторону? Сможет ли герой сохранить себя, а главное верность своей мечте, пройдя множество трудностей, испытаний и потерь. Можно ли преодолеть жажду власти, возвысившись даже над древними богами, которые казалось существуют с сотворения мира.

Все началось в маленьком пограничном городке с убийства. Грубо говоря, убийства там происходили постоянно, но в этот раз оно было особенным. Многие думали, что это просто самооборона, по правде говоря, так оно и было, но сильные мира сего почувствовали, что-то новое, что-то пугающее, что-то что изменилось после него. Однако все это будет позже. Сейчас необходимо внимательно посмотреть на население города и обратить внимание на одного паренька.

Он работает подмастерьем в кузнице своего отца. Подмастерье надо сказать не без таланта, и, хотя мальчику было и не в тягость работать в кузнице отца, но он, как и все мальчики его возраста мнил себя героем из мифов и легенд. Рыцарем, спасающим принцессу. Мечты о приключениях и славных битвах занимали всё его подростковое сознание. Бои на мечах проходили каждый день, и лишь в детских играх герои и злодеи постоянно менялись местами, а добро всегда побеждало зло.

Отец его был человеком добрым, но волевым, и видя рвение сына, решил сделать ему подарок на день рождения. Подарок отец хотел показать свое доверие и любовь, а по традиции лучший подарок в таком случае кинжал, который обычно дарят мальчикам на пятнадцатилетие, как бы говоря, что они уже достаточно взрослые, чтобы защитить себя. Кузнец решил подарить сыну кинжал уже на его тринадцатилетие, подтверждая тем самым состоятельность мальчика, но это была не единственная причина. Все дело в прошлом кузнеца, которое хочет поквитаться с ним. Устав постоянно скрываться и наконец найдя покой в небольшом пограничном городке, он решил встретиться лицом к лицу со своими грехами и проступками.

Кузнец нашел пристанище в маленьком городе, ему бы даже больше подошло название городишко. На десять тысяч населения в нем было 7 борделей, 11 таверн или, как их называли местные, кабачков и одна единственная церковь. Но не смотря на плачевную ситуацию город был достаточно красив, ибо заглушить красоту архитектуры древних мастеров сложно, особенно если находятся местные жители, которым не безразличен облик их дома.

О защищённости города лучше не говорить, желательно просто выпить не чокаясь. Солдаты развратники и пьянь, некоторые из них оружие по полгода в руках не держали. Оно и понятно - граница спокойная, работа не пыльная, а платят хорошо. Масло в огонь порока подливал местный управитель. Баронишка, который здесь и царь, и бог, но в обществе элит он лишь немного выше по статусу чем грязный крестьянин.

Барон был внешне не очень привлекательный, знатные дамы на него даже не посмотрели бы. Но за свои развратные фантазии он щедро платил золотом и серебром, поэтому в городе не найдется и полусотни женщин, которые хоть раз не приходили бы к нему на ночной прием. За это его даже хотели отлучить от церкви, но сундук с деньгами, отданный на благотворительность лично епископу в руки, уберег его от этой неприятной участи.

Город был красив даже не смотря на усилия местных властей исправить это досадное недоразумение. За чистотой на улицах следили лишь редкие энтузиасты, но их усилий вполне хватало, чтобы внешний облик города хоть немного, но отличался от вида грязных конюшен. Этого было мало, но возможно это неплохое начало. Кто знает, как будет выглядеть этот город через 10-15 лет.

Есть городская легенда, что раньше здесь располагалось крупное поселение эрланов, древней расы людей. Их города и поселения всегда славились красотой и чистотой, а отличительной чертой являлись двухэтажные домики с большими окнами, резные двери, двухскатные или бочкообразные крыши со слуховыми окнами. Большое количество растительных орнаментов украшали колонны и стены домов. К сожалению, в данном городе большинство из них настолько покрылись грязью или просто разрушились, что перестали представлять хоть малейшую эстетическую ценность.

Широкие мостовые улицы ещё одна отличительная черта поселений эрланов. Храмы Богов всегда были пиком архитектурного искусства и даже дворцы и замки великих правителей не могли сравниться с красотой церквей и собор. В этом городе когда-то располагался храм Арианы – богини сна и грёз, самой прекрасной девушки на свете и во тьме.

Храм имел вытянутую форму, над входной группой располагалась колокольная башня восьмиугольной формы, по бокам располагались контрфорсы, соединенные с основной стеной резными, фигурными аркбутанами, между которыми находились витражные окна, показывающие различные сюжеты из легенд. Храм был прекрасен, но даже его красота не могла сравниться с красотой Богини Грёз, и никто на свете не был достоин красоты её души. Почти никто… Ариану любили и почитали люди, но другие боги её презирали, а все из-за любви к смертным. Вернее, к одному единственному смертному. Когда-нибудь я расскажу вам эту историю…

Раньше в центре города находился прекрасный летний дворец графа, своей красотой он мог поразить многих поэтов и художников. Дворец возвышался над городом в нем были колонны из чистейшего мрамора, капители самых различных форм, но главным украшением был орнамент, выполненный вдоль стен, рассказывающий историю одного смертного героя, полюбившего богиню.

Красивая легенда о любви, побеждающей все, но как часто в жизни бывает, то что начиналось так возвышенно красиво обернулось бедой. Боги не приняли своенравную богиню, поэтому они стремились уничтожить всю память о Богине Грёз и истории её любви. Сейчас, на месте дворца, который в одну ночь внезапно оказался разрушен, стоит уродливый замок барона, сильно выбивающийся из городской застройки своей неказистостью и громоздкостью.

Дворец был разрушен, а от храма осталась лишь горка пыли, которую развеял ветер. Чтобы люди не поняли, что произошло Боги наложили на них забвения, с тех пор люди потеряли не только память о Ариане, но и самих себя. Они забыли свои цели и мечты. Внутри их душ образовалась зияющая пустота, которую необходимо было чем-то заполнить. Жители города нашли выход, если его так можно назвать.

Горожане не одно поколение утопали в праздности, поэтому разбой, пьянство и блядство процветали, как цветы на плодородной почве. Так они стремились заполнить пустоту, образовавшуюся из-за богов. Прекрасные и гордые эрланы, превратились в жалкое подобие самих себя, сейчас их уже невозможно было отличить от обычных людей. Они забыли свое прошлое… Никто больше не хотел менять свою жизнь. Разве можно как-то измениться, если ты не помнишь, что было вчера? Можно ли стать лучше, утопая в праздности и не совершая ошибок?

Горожанам все нравилось. Мелкие происшествия были настолько обыденны, что на них уже не обращали внимания, и никто не видел причин для изменений. Лишь дети как маленькие солнышки, давали людям тепло надежды на изменения. Но дети, взрослев, превращались в еще одних взрослых. Некоторые правда находили в себе силы вырваться из этого порочного круга, но осознав всю безысходность жизни в этом городишке, каждый из них уезжал. Кто-то с радостью…Кто-то с печалью…

Отец прекрасно понимал, что его сын может стать еще одним человеком без цели, без мечты. Кузнец всячески старался поддержать и сохранить мечту своего дитя. Он заметил талант сына, в боях на мечах. Сила и безрассудство - это, пожалуй, наиболее точное описание сына. Мальчик был задирист, но благороден. Его буйство могло бы доставить немало проблем отцу… в любом другом городе, но здесь на его проступки смотрели сквозь пальцы. Он часто возвращался домой с побоями, после очередной игры или драки.

За три дня до заветной даты отец отправился в соседний город, столицу провинции, там он забрал кинжал, который сделал его друг, один из лучших кузнецов империи.

Вернувшись домой ранним утром спустя три дня, отец застал сына мирно спящим в кровати. На его лице спокойствие и довольная улыбка. Мальчику снилось что-то хорошее, в день своего рождения обязано хотя бы присниться что-то хорошее. Смотря в этот момент на свое дитя, кузнец улыбался той самой, доброй и светлой улыбкой, которая не появлялась на его лице уже много лет. Слишком много…

Интерьер хоть и не выглядел богато, но все необходимое в комнате было. Крепкая дубовая кровать, небольшой деревянный шкаф и большое окно выходящее на дорогу. Рядом с окном находился большой стол, на котором мальчик часто, что-нибудь рисовал, и стул. Атмосфера уюта и спокойствия наполняла каждый уголок этого дома.

Сын кузнеца любил рисовать. Возвращаясь вечером домой, мальчик всегда садился рисовать. Иногда он делал какие-то наброски без сюжета, были у него и полноценные истории, которые он рассказывал с помощью рисунков и пусть, эти истории были просты, до боли наивны и полны детского оптимизма. Они многим нравились, ведь в нашей сложной жизни иногда так не хватает простоты и позитива.

Посмотрев на стол, кузнец заметил то, что его встревожило, что-то промелькнуло в его памяти, но он не смог поймать этот образ, поэтому не придал должного значения рисунку на помятом листке. Рисунок был по-своему красив, а изображал он Красного рыцаря с безумным оскалом, стоявшего на горе, но если присмотреться, то можно было заметить, что эта возвышенность напоминает гору черепов.

Не заметив этих подробностей или просто не придав им значения, кузнец зевнул, размашисто потянулся и с воодушевлением произнес: - Пора за работу! Работа не ждет! – кузнец любил свою работу, в ней он находил спокойствие и умиротворение. Постоянное чувство тревоги и опасности отходило, однако стоило ему взять заказ на изготовление оружия, как страх и обуревавшая его тревожность нападали с новой силой. Кузнец не признавал войну, он её боялся, но что-то в его душе так и тянулось к оружию, что-то забытое, спрятанное в самый дальний уголок души. Сегодня, это желание было почему-то особенно сильно…

Поцеловав сына в лоб, поправив ему одеяло и оставив сверток с кинжалом у его кровати, кузнец неспешно вышел из комнаты и в задумчивости отправился в кузню.

Кузница представляла собой каменную пристройку к дому, не сказать, что она была просторной, но для мастера и сына она была в самый раз.В ней у всего было свое место, лишь на верстаке царил творческий беспорядок, который выражался в лежащих тут и там инструментах, для которых не нашлось места на полках и в ящиках.

Зайдя в кузницу и сначала не обратив внимания на верстак, кузнец начал готовиться к работе. Пока он надевал свой фартук, боковым зрением заметил нечто новое, выбивающееся из привычного пейзажа кузни. Повернувшись и посмотрев на верстак, мастер замер от удивления. На верстаке лежал меч, с первого взгляда выглядевший обычным, но присмотревшись кузнеца охватило чувство страха и неверия. Он знал этот клинок, неизвестно откуда и почему, но он помнил его.

Клинок, созданный воином, для войны был идеален. Навершие было выполнено в виде головы сокола. а гарда представляла собой два крыла сокола – этот клинок был наследием. Наследием некогда могущественного рода. Присмотревшись можно было увидеть сколы и царапины на эфесе, полученные в ходе многих битв. Но одна крохотная царапина, находившаяся у самого острия, зародила в его душе такую бурю неописуемой ярости, что ему стало страшно от самого себя.

Клинок выглядел так, словно только сошел со страниц древних легенд, где герои и злодеи меняются местами. Легенд о Красном Ангеле бросившего вызов богам, поведя смертных на штурм тринадцатых небес. Это нельзя было увидеть, но чувство тысячи битв и миллиона смертей буквально захватывало тебя.

Кузнец чувствовал, что его и меч связывает общая история, но он не помнил или не хотел вспоминать… Клинок беспокоил мастера, слишком много вопросов он вызывал

- Откуда этот меч? Кто его выковал? Почему он появился здесь именно сегодня? Почему он кажется мне знакомым? – эти вопросы кружились в голове кузнеца, усиливая чувство тревоги и приближающейся опасности. Наконец устав от этих мыслей и решив пройтись, чтобы успокоиться, он с тяжелым вдохом тихо произнес - Не нравится мне всё это, ох как не нравится.

Но только выйди во двор, мастер услышал громогласный крик.

***

Солнце набирало силу. От его света и тепла проснулся пьяный дозорный. Сморщив от света лицо, протирая заспанные глаза и встав в полный рост, он посмотрел на равнину перед городом и замер от страха. Протерев глаза еще раз в надежде на изменения, дозорный с ужасом понял, что пейзаж все тот же. Повторив операцию еще несколько раз и осознав всю трагичность ситуации, дозорный повернулся в сторону города и с отчаянием в голосе во все горло закричал: - Изгои! Армия Изгоев! Они уже близко!

Когда он начал кричать у города ещё был шанс, но к сожалению, его возглас слишком поздно пробился в опьяненные умы горожан. Никто не был готов и казалось смерть неизбежна.

***

Кузнец, услышав крик уже почти охрипшего дозорного, оцепенел от страха. Ужас начал сковывать его тело, не позволяя, сделать хоть что-то для своего спасения. Посмотрев на него, казалось, что время остановилось, настолько неподвижно он стоял, лишь редкие вздымания грудной клетки от прерывистого, редкого дыхания говорили о ещё теплящейся жизни в этом организме.

Все началось с ног, словно кто-то взял и приморозил их к месту, ты не можешь сделать даже шаг. Ноги уже не твои, они чужие. Потом идут кончики пальцев, липкий холод страха постепенно распространяется по ним, словно смакуя вкус каждой клеточки твоего организма. Вот уже онемели кисти, запястья, предплечья. Ты хочешь начать двигаться, хочешь вернуть контроль, но руки уже не твои, их словно держит в своих крепких объятиях кто-то иной, кто-то из другого мира, мира за гранью. Липкий страх поднимается все выше и с каждым мгновением ты все больше осознаешь безысходность своей ситуации. Паника.

Страх тисками сжимает твои легкие, кислорода становиться меньше, ты начинаешь задыхаться, а ужас уже охватывает твое горло, и если раньше тебе было трудно дышать, то теперь это кажется невозможным, даже самый маленький вдох дается с невероятными усилиями. Ты хочешь кричать, звать на помощь, молить о ней, но твой крик беззвучен, тебя никто не услышит, кроме того его, того кто сковал тебя, но он безжалостен, ибо он Страх, а ты поддался ему. Твое тело полностью оцепенело, и ты думаешь, что самое страшное позади, но все только начинается, ведь в твоей голове остались мысли, которые не позволят тебе забыться. Ты будешь думать, как спастись, вспоминать свою жизнь самые хорошие и самые плохие моменты, сожаления о сделанных и несделанных поступках накатят волной. Смерть, ты будешь мечтать о ней, как о благословенном спасении из этого кошмара, но секунды превращаются в часы. В мучительные часы ожидания своей смерти.

Время идет медленно, даже слишком. Спасение… ты пытаешься найти его, пытаешься уловить даже самый крохотный лучик надежды, но каждый из них разбивается об острые рифы реальности. Спасение кажется невозможным. Отчаяние все сильнее…

А время продолжает свой неспешный… быстрый… ход.

Прошла минута…две…три…пять. Каждая новая идея была безумней предыдущей, исполнение их казалось невозможным, а отчаяние становилось все сильней. Изгои – это страшное бедствие. Они были безжалостны, храбры и свирепы. Великие воины, но ужасные люди, оставляющие после себя лишь выжженные пустыри. Они уже подошли к воротам…

Времени все меньше, и оно утекает как песок сквозь пальцы. Песок падает медленно, даже лениво, но постоянно. Непрерывность падения говорит о вечном и безучастном Времени, самом незаметном, но самом главном судье. Всё произошло слишком внезапно, слишком неожиданно… В данной ситуации вообще… слишком много «слишком» …

То, что делал гарнизон сложно было назвать сопротивлением, это скорее была бойня. Защитников города убивали самыми разными способами, их кололи, резали, рубили, кого-то даже сожгли. В городе словно открылся филиал ада, то тут, то там вспыхивали дома, со всех сторон доносились вопли ужаса и мольбы о пощаде, прерываемые предсмертным хрипом. Для жителей города не осталось надежды, лишь отчаяние.

Время шло…

Прошло десять минут. Изгои ведут свою кровавую мессу. Горожане настолько отчаялись, что перестали сопротивляться и сами бросались на клинки, лишь бы побыстрее избавиться от этого кошмара. Боль и Смерть здесь устроили свой пир. Огонь везде. Даже Всевышний покинул это место. Добро… не смогло победить зло. Жизнь… проиграла Смерти. Неужели все потеряно…

Любой бы отчаялся, если десять минут судорожно перебирая варианты, ты не находишь ни одного верного. Но в последний момент, когда казалось, что выхода уже нет, в голове проносится образ… миф… легенда… возможно бред сумасшедшего, но в тот момент ты не задумываешься о его рациональности. Для тебя главное, что это возможность спасти себя и тех, кто тебе дорог. Никогда не знаешь, где тебя ждет верный ответ, и возможно, если ты не можешь его найти, то стоит посмотреть себе под ноги

Мастер вспомнил про меч. Он вспомнил этот меч. Его меч. Кузнец знал имя, историю клинка и каждую царапину на его эфесе, но ярчайшее воспоминание было у царапины на острие.

Когда-нибудь я поведаю вам легенду о любви. Легенду о “Герое-Соколе и Ариане”.

Кузнец слишком хорошо знал эту легенду … Слишком долго он пытался забыть её, чтобы сейчас её не вспомнить.

Кузнец знал, почему меч появился именно сейчас, в тринадцатый день рождения своего сына. Ему необходимо выполнить предначертанное, заплатить цену за свое спасение или умереть.

Он резко развернулся и стремглав бросился ­в кузницу. Меч был, всё так же прекрасен, как и много лет назад. Для кузнеца в этом мече добро и зло, жизнь и смерть, любовь и ненависть сплелись в манящую, притягательную и такую родную мелодию. Её мог слышать лишь он. Один во всём этом огромном мире, и эта мелодия была очень дорога ему.

Меч пел о сражениях и великих победах, о пирах, где столы ломились от яств, а прекрасные танцовщицы ублажали взор уставших полководцев, но основной мотив был отдан прекрасной и настоящей любви. Любви, когда два сердца ищут встречи, распутывая узлы и сплетая разрывы красной нити связавшей их души. Судьба сплетает две души ещё во время их зарождения, но разделяет их. Никто не знает зачем она так поступает, но некоторые догадываются, но даже им не дано до конца понять замыслы Судьбы. Наконец две души находят друг друга, но Судьба не была бы собой, если бы не сделала последнее испытание. На поле брани состоялась встреча двух сердец.

Время словно остановилось, как только две заблудшие души, два одиноких сердца встретились взглядами. В тот миг для них внешний мир перестал существовать. На всем свете осталось лишь двое, идущих друг другу на встречу.

Мелодии любви вторили вопли боли и хриплый голос Смерти. Два одиноких сердца нашли друг друга, но тысячи и тысячи разъярённых солдат продолжали свою нелепую бойню. Сотни умирали, но их место занимали тысячи, казалось эта битва будет бесконечной. У неё не могло быть победителей, в конце остались бы лишь горы трупов и выжженная земля. Битва была остановлена и воцарился мир. Мелодия Смерти ушла на второй план и все казалось будет хорошо.

И в этот момент на первый план выходит партия Мести. Её голос для каждого свой, но всегда манящий и желанный. Она помогает унять боль в разбитом сердце, заменяет её на пламя, но его сила слишком велика. Оно многогранно. Благодаря ему ты выживешь, выберешься из самой опасной передряги, но оно сожжет тебя или любого, кто встанет на твоем пути. Во время мести ты не считаешь жертв, Цель оправдывает средства, но что делать, если твоя цель ложна…

Мастер ненадолго погрузился в воспоминания о былом. Как же давно это было. Он уже почти забыл всё, но не её, хотя именно её он стремился забыть. Хотел выкинуть из памяти взгляд горящих глаз, нежные, но страстные объятья, но главное, манящие губы, слаще мёда с пира богов.

О, да … Он прекрасно помнил вкус этого мёда, ароматнее и слаще сахарного яблока “Нойраи” с горы Плодов, крепче бессмертной водки. Сколько же лет он провел сладком забытье, дарованного этим божественным напитком. Как долго он пытался залить образованную в душе зияющую пустоту, что даже не заметил, как оказался в Аркоаме. В сладком забытье он даже не заметил своего заключения, и не замечал бы дальше, но однажды случилось то, за что теперь необходимо заплатить, и плата будет высока…

Мастер смотрел на меч. Выбор ещё не был сделан. Кузнец еще мог повернуть назад, ведь он осознавал последствия, но что-то внутри говорило ему, что этот выбор был единственно верным. Это был даже не голос разума, а нечто более глубокое, какое-то внутренне наитие, обычно подавляемое разумом, как нелогичное и абсурдное.

Собравшись с силами, кузнец схватил клинок, идеально подошедший под его руку. Из эфеса появились маленькие черно-белые жгутики, начавшие постепенно обвивать его руку, превращаясь в черно-белую броню.

Единственный взмах, сделанный просто так, казалось заставил потрескаться воздух. Короткий вертикальный взмах снизу-вверх выполненный из боковой стойки, но в нем было все мастерство кузнеца. Удар был прекрасен, четкость и скорость, сила и элегантность – это был удар не убийцы, а рыцаря. Дуэлянта, стремившегося не отобрать жизнь, а лишь проверить себя в бою с достойным противником.

- Старею – подумал кузнец и неспешным шагом вышел на улицу, а в его голове уже крутились воспоминания о прошлом…об отце…о ней…

***

Что может быть прекрасней города объятого огнем. Огонь опасен, разрушителен и неудержим, его можно укротить, но не подчинить. Бушующий огонь прекрасен, но его необузданная сила пугает и тот, кто сможет подчинить себе огонь, станет богом. Ходят легенды о великом маге огня, который был в шаге от божественности, но во время последнего шага, он на мгновение заколебался, решил не бросать смертную жизнь. Захотел начать все сначала, с чистого листа. Пламя не терпит заминок. Глупец, решивший, что может управлять огнем, поплатился за свою наглость. Его душа сгорела как пергамент и вместо человека, родился бог. Безумный бог.

Эта старая легенда почему-то всплыла в сознании, стоявшего на стене уже практически захваченного города, предводителя изгоев. Он думал о пламени, о его силе и красоте. Кто-то может подумать, что его мысли были о огне захваченного города, но это была бы лишь часть правды.

Изгой думал о пожаре любви и запале битвы. Для него эти понятия практически стали синонимами. В жестоких битвах, когда жизнь и смерть сливаются в безудержном танце, когда все мирское уходит прочь и когда во всем мире остаешься лишь ты, твой меч и противник, тогда ты забываешь обо всем и у тебя появляется одна единственная цель – выжить. Вот и наш изгой, некогда Величайший Мечник Запада, Маркус, хотел забыться, вернее хотел забыть. Стремился забыть своего брата, свое поражение, но главное, он пытался забыть её…

Полыхающий город. О как же он прекрасен. Все так же находясь на стене, Маркус заметил одну деталь, от которой его губы растянулись в улыбке предвкушения, а глаза загорелись боевым азартом.

Спрыгнув со стены, он помчался к дому кузнеца. Бежать навстречу своей смерти, ну не смешно ли?

***

Выйдя на улицу, мастер постепенно вспоминал уже порядком забытые навыки. Первым делом он позаботился о защите дома, в котором спал его единственный сын. Ребенок – это единственное чем он по-настоящему дорожил в этой жизни. Единственное, что осталось в память о ней. У лица сына были черты матери, может поэтому кузнец так и не смог её забыть.

От вновь нахлынувших воспоминаний его отвлекли крики и приближающийся топот ног. Отряд изгоев мчался исполнить свою кровавую мессу. Отряд был небольшим, человек восемнадцать, но не стоит думать, что изгои слабы. Имперцы любят описывать их как неотесанных варваров, бегающих с голой жопой и с палкой в руках. Однако имперцы каждый раз тряслись от страха, когда им приказывали сражаться с изгоями и лишь молодые воины рьяно бросались в атаку. На северо-западных границах лишь треть рекрутов выживала, после первого года в армии.

Не все изгои так опасны, ибо в Пустошах проживает огромное количество различных племен изгоев, кто-то даже утверждает, что у них есть города, но все это разнообразие племен и городов Имперцы называют «ренегатами» или в простонародье изгоями. Ренегатами их называют за веру в других богов, вернее это даже не боги, а духи, хотя и это тоже неточное название.

Они верят в двух великих братьев, создавших мир и все вокруг, Вита и Мори, один олицетворят жизнь, другой смерть.

Мори был первым и не было тогда в мире ничего кроме всепоглощающей пустоты, в которой он существовал, но эта пустота была обманчива. Её населяли мириады существ, перед которыми даже Мори вынужден был преклоняться, существа эти не имели определенной формы, они просто были, но ни увидеть, ни убить их было невозможно. Однажды Мори заключил сделку с одним из Тёмных и предал не только его, но и всех из них. Мори создал наш мир из сферы с заключенными в ней существами пустоты, но на защиту мира он положил свою жизнь и перед смертью создал своего брата Вита, который должен был вдохнуть в этот пока ещё пустой мир жизнь, а своей дочери Смерти он поручил, забирать жизнь у живых существ, ради поддержания существования Великой Сферы, с заключенным в ней злом. Вот и по сей день живут Вита и Смерть защищая наш мир от Тёмных, но много ли времени отмерено миру…

Изгои не боятся смерти, ибо верят, что это ради для спасения мира. Именно поэтому они совершают свои кровавые набеги, вырезая почти все население городов и деревень, но кто знает, может такая ретивость подпитывает уже не Смерть, а Тёмных и таким образом они лишь приближают апокалипсис. Война – это смысл жизни ренегатов, именно поэтому в ней им нет равных.

Восемнадцать матерых псов войны, погибли быстро. Для кузнеца они словно тараканы, бегущие под сапог. Смерть их была быстрой и без мучений. Натренированные мышцы и возвращающиеся воспоминания, у них не было и шанса. Второй отряд он убивал медленно. Боль… Сейчас он наслаждался их болью, их страхом. Как оказалось, даже такие бесстрашные воины как изгои, могут испытывать первобытный ужас пред таким противником. Что-то ужасное начало овладевать им, но опьяненный битвой разум не заметил этого.

Во время расправы с ещё одним отрядом, чувство опасности впервые завладело им. Интуиция предупреждала о смертельной опасности, исходившей из-за спины, и повинуясь инстинктам мастер развернулся. Обернувшись, он увидел двухметрового гиганта с трехметровым мечом. Противник одним своим видом вселял страх. Казалось его рукам не нужно оружие, ими можно разрывать противников на части. За его спиной могли спрятаться две хрупкие женщины, но его устрашающий вид оттолкнул бы большинство из них.

Лицо… У него было лицо зверя или убийцы. В нем угадывалось аристократичное происхождение, высокий лоб, овальное лицо, прямой нос, но постоянные битвы и близость смерти преобразили его, теперь прекрасное аристократичное лицо, превратилось в лицо воина. Самым устрашающим был огромный шрам, пересекающий все его лицо по диагонали. Этот шрам был его гордостью и его позором. Маркус гордился им, потому что этот шрам завершил их с братом дуэль, которая началась…, да он даже не помнил почему она началась, вернее не хотел вспоминать. Его первое и единственное поражение - это клеймо останется с ним до конца жизни и за это он ненавидел брата, себя, весь мир…

Взгляд его единственного глаза был выразителен и смел, в нем читалось пренебрежение тем, кто посмел убить его воинов, но в нем угадывались и искорки интереса, к тому, кто сумел в одиночку справится с несколькими отрядами матерых псов войны.

Отсутствие левого глаза играло важную роль в его облике. Маркус не носил повязку, выставляя на показ черный, ужасающий будь то бы смотрящий тебе прямо в душу провал глаза. Кто-то находил это прекрасным, кто-то говорил, что это ужасно, но у всех эта пустота вызывала неподдельный интерес и трепетный ужас.

Как часто в жизни бывает все началась со взгляда. Два спокойных, лазурных глаза против одного пепельно-серого. Два бойца стояли неподвижно и лишь их бегающие глаза выдавали нешуточный поединок, развернувшийся между ними. Бой был уже в разгаре. Время всегда было дорого, но сейчас оно стало бесценным. Бойцы многое бы отдали, лишь бы заглянуть на несколько мгновений в будущее.

Изучение и оценка противника – первый и самый главный урок в любой школе фехтования. “Познай противника, как самого себя и будешь непобедим” – девиз лучшей школы фехтования империи Краун, школы Туруса – первого и величайшего императора.

Маркус не понаслышке знал этот девиз, но он предпочитал более рискованный вариант. Риск подразумевает ответственность за свои действия и мечник был готов её взять. Он бросается в атаку.

Меч направлен на противника. Один удар… Неужели все завершится одним точным ударом. Кузнец стоял и не двигался, словно оцепенел от страха. Маркус приближался к противнику со скоростью молнии, ещё мгновение и смерть настигнет глупца, решившего, что он может противостоять Великому Мечнику Запада.

И вот когда он почти достал кузнеца, тот небрежным подшагом, напрягая все силы, смог увернуться от неминуемой гибели. Кто-то скажет: - Танец со Смертью – и он будет абсолютно прав, но кузнец провел в этих танцах почти всю свою жизнь, ибо лишь во время бега по острию ножа он почувствовал себя живым.

Это сражение выглядело как битва двух ветеранов многих битв, они хоть сильно, но все же обычные люди. Но так было лишь сначала…

Удар…Еще удар…Блок…И снова в бой. С каждой атакой Маркус ускорял темп битвы. Колющие удары быстры, но их просто парировать, однако такие удары не прощают ошибок. Маркус стремился, вымотать противника, чтобы тот ошибся, именно поэтому он ни на секунду не прекращал натиск, чередуя колющие удары с рубящими. Великий мечник даже использовал свое новое умение, а именно навык управления огнем. В стремлении зажать противника своим натиском, заставить его ошибиться Маркус не заметил, как сам угодил в ловушку кузнеца, но кузнец ли это уже был…

В пылу битвы он не заметил странных метаморфоз своего противника. Маркус наслаждался каждым моментом сражения с достойным противником, именно это его и погубило.

Кузнец менялся. С каждым взмахом клинка, с каждым парированием, с каждой контратакой он все больше утрачивал человеческий облик. Все лучше ощущалась усиливающаяся пульсация неведомой кровожадной силы, постепенно захватывающей его тело. Постепенно глаза из небесно-голубых превратились в кроваво-красные с черным провалом зрачка. Черный – это слишком светлое описание, той тьмы что поселилась в его глазах. Жажда убийства, овладела его сознанием, но это была не просто жажда убийства, казалось что-то настолько темное стоит за этими метаморфозами, что даже сама Смерть начинает бояться. О, нет она не боится самого человека, но та первородная, всеобъемлющая и ужасающая тьма, поселившаяся в нем, по-настоящему может внушить страх тому, кто знает её источник. Госпожа в черной мантии знала и это знание её пугало...

Смерть не стала его спутницей, но она неотступно следует за ним. Глаза были лишь началом. Вслед за глазами изменился и весь облик кузнеца, ещё не давно бывшего человеком. Его окутал кровавый ореол, доспехи окрасились в алый. На них появились бордовые, где-то даже черные разводы. Шлем превратился в голову чудовища с безумными глазами человека. Голова монстра выглядела как бордовый череп козла с черными рогами и прожилками на черепе, практически полностью покрывшими череп. Тьма стала его спутницей, постепенно отравляя и поглощая душу некогда самого великого из людей, Последнего Сокола.

Маркус больше не успевал за темпом противника. Он начал ошибаться. Он совершил уже несколько критических ошибок, но получал лишь небольшие ранения. Постепенно Маркус понимал кто перед ним. Перед ним стоял хищник, находящийся на вершине пищевой цепи, и сейчас он играл с ним как кошка с мышкой, стремясь максимально насладиться его страданиями. Еще немного и даже Великий Мечник поддастся первобытному ужасу, перед свирепым хищником.

Этот монстр обладал удушающей аурой. Своей волей он подавлял всех существ, находящихся поблизости и лишь люди с сильной волей, могли хоть как-то ему противостоять, но все их попытки были тщетны…

Изгои, находящиеся в пылающем городе, а в особенности те, кто стремился прибежать на помощь своему командиру начали умирать.Сначала они чувствовали легкое удушение, словно воздух стал слишком тяжелым и даже для маленького вдоха необходимо приложить усилия. Малодушными людьми постепенно начинал овладевать первобытный ужас. Страх овладевал ими некоторые находили в себе силы, чтобы бежать, но большинство оцепенело и ужасные видения, вызванные напуганным мозгом, стали последним что они увидели.

Ошибка… Последняя ошибка. Взгляд Маркуса становится замыленным. Он устал. Устал бороться. Вся его жизнь была борьбой. Сражением с миром, с самим собой. В его голове крутилась навязчивая мысль, что в этом мире не осталось красоты и доброты, поэтому зачем жить в таком мире. Смерть кажется ему лучшим выбором, но может это просто проще, чем менять в своей жизни хоть что-то…

Маркус оступился, и небрежным взмахом демон отрубает ему левую руку по локоть. Падая на спину, он понимает, что время его смерти пришло, но в этот момент он осознает, что та навязчивая мысль о смерти – это не его мысль. Он вспоминает свою жизнь, самые теплые и дорогие ему воспоминания, их немного, но ради них стоило жить.

В этот момент Маркус понимает, что жизнь в нашем мире может и ужасна и в нем давно не осталось ничего прекрасного, но красоту не увидеть, если постоянно думать. Когда ты о чём-то задумался ты перестаешь видеть красоту мира, думать необходимо, но иногда надо все же просто постоять и оглядеться. Маркус вспомнил, сколько раз он останавливался, чтобы просто по наблюдать за закатом, вспомнил то ощущение чистоты и спокойствия, во время прогулок по лесам, а вид с вершины горы или узких козьих троп, от которого захватывает дух – это разве не красота. Маркус больше не хотел умирать, ему снова хотелось почувствовать свежий воздух полей, окунуться в тишину лесов и посмотреть хотя бы на ещё один закат. Как же долго он готовился к своей смерти, можно даже утверждать, что он ждал её стремился к ней, а когда она пришла, он оказался не готов. Смешно, не правда ли?

Крик полный боли и отчаяния, вырывается из его губ. Мечтая умереть, мы всегда думаем, что умрем когда-то, но не сейчас совершенно забывая о внезапности смерти. Мечта о смерти – лишь красивый образ для поэтов и писателей. Когда смерть на бумаге, она всегда прекрасна, но стоит встретится с ней лицом к лицу, как ты сразу понимаешь: - Все, о чем писал поэт, - это бред. И бред сумасшедшего, - как жаль, что чаще всего наша сокровенная мечта становится осязаемой лишь пред ликом Смерти.

Маркус не хотел умирать, но смерть уже пришла за ним. Демон занес свой клинок для последнего удара, но вдруг остановился.

***

В небольшой кузнице царил мир и покой. Если заглянуть внутрь, то может показаться, что жизнь идет своим чередом. В спальне сладко спит и видит красочные сны мальчик, даже не подозревая о кошмаре снаружи.

В его сне царит мир и добро. Мальчик, в роли храброго рыцаря в красном плаще, спасает прекрасную принцессу из лап злого алого чудовища. Принцесса благодарит своего спасителя даря ему свою перчатку, в знак своей любви, но положение рыцаря не позволяет ему жениться на прекрасной даме и окрыленный любовью герой, совершает все новые и новые подвиги. Спустя долгие года разлуки рыцарь наконец возвращается в родное королевство с великой победой. Великий воин сокрушил многие враждебные королевства и одолел страшнейших из чудовищ. Теперь он достоин любви принцессы.

Он ждал свою возлюбленную у старого дуба – это было место где их любовь дала первые ростки и со временем лишь крепла. Он ждет. Ждет слишком долго. Вдруг горизонт окрасился в алый, а из дуба начала сочиться красная вязкая жидкость, очень сильно напоминающая кровь. Рыцарь решает достать перчатку как символ из любви. Эта перчатка сопровождала его в самых далеких походах и самых жестоких битвах. Рыцарь надеялся, что перчатка вновь успокоит его сердце, но он замер. В его глазах смешались недоумение, неверие и страх. Перчатка… Она из белоснежной постепенно стала окрашиваться в алый. Мир окрасился в кровавые тона, во всем мире остался лишь маленький рыцарь в белых доспехах. Герой моргнул и вместо кровавого мира вокруг была лишь тьма… Она шептала, она пыталась говорить с ним. Она хотела, чтобы он принял её. Принял её силу, её могущество. Стал мессией тьмы.

Резко сев на кровать, мальчик дрожащими руками убрал со лба прядь слипшихся волос. По его спине и лицу градом скатывался холодный пот. В висках стучала кровь. Он не помнил, что ему снилось. Он помнил лишь тьму. Тьму зовущую его к себе…

Комната стала чужой, даже воздух в ней больше не был наполнен спокойствием. Что-то было не так. Что-то изменилось. Предметы все те же, но и они кажутся чужими. Пространство давило своим весом, с каждой секундой становилось все сложнее дышать. Воздух был пропитан дурманом, с каждым вдохом сознание становилось все туманнее, еще немного и мальчик окунется в глубокий сон без сновидений. Крохотный лучик солнца пробивающийся через единственное окно, еще оставлял надежду, но он становился все слабее, постепенно погружая комнату в такую пугающую тьму.

Что-то заставило мальчика обернуться, но он увидел лишь стол с рисунком. На рисунке был изображен рыцарь с мечом в руке стоящий на горе, но сейчас он выглядел по-другому. Рыцаря почему-то был окрашен в алый, а гора стала похожа на кучу черепов. Алый воин казался ребенку очень знакомым, словно их связывала какая-то история. Мальчик отшатнулся, рыцарь вдруг стал более реалистичным, он больше не походил на детский рисунок, теперь он выглядел как работа молодого художника.

Ему вдруг стало ещё страшней. Рисунок стал ещё реальнее, казалось еще немного и этот рыцарь сойдет с холста и пойдет совершать свою кровавую мессу. Наспех одевшись и выйдя из комнаты, мальчик в последний раз обернулся и в его глаза бросилась маленькая деталь. У его кровати лежал сверток ткани, он было хотел посмотреть, что там, но страх подтолкнул его. Время утекало сквозь пальцы, мальчику казалось, что он может опоздать. Казалось, что еще немного и все его самые страшные кошмары станут реальны.

Открыв, дверь мальчик замер от ужаса. Ему хотелось верить, что это еще один страшный сон, но нет - это была реальность.

***

Демон замер. Обернувшись, он заметил мальчика, стоящего в дверях последнего уцелевшего здания. Ребенок был знаком демону, вернее душе кузнеца, который до сих пор не растворился во всепоглощающей тьме, захватившей его тело. Кузнец вновь захватил контроль над телом, он хотел помахать своему сыну, успокоить и защитить его, но осознание в кого он превратился, обрушилось на него словно лавина.

Ясность разума вернулась к нему, желание подойти и обнять мальчика, объяснить ему, что его отец не монстр, что он просто…хотел...

Вдруг чужая воля вновь захватила его сознание и теперь сын стал лишь еще одной мишенью. Мишенью настолько важной, что монстр забыл о уже поверженном противнике и направился к беззащитному ребенку.

Кузнец продолжал бороться с чужой волей, но действительно ли она была чужой, может это лишь то темное место нашей души, которое мы прячем так глубоко, что забываем о его существовании. С нашим героем произошла именно такая ситуация, однажды осознав в какое чудовище превратился некогда великий герой, он заточил свою злобу, ненависть и жажду мести в клинок и отдал его на хранение лишь тому человеку, которому он мог доверять, вернее это был даже не человек. Его единственного друга Инхадан, и он должен был надежно спрятать клинок и охранять его, чтобы никто и никогда не нашел, и не освободил то зло, что заключено в нем.

Кузнец вел свой самый главный бой и не сказать, что он в нем побеждал. С каждым разом захватывать контроль над своим же телом становилось все сложнее, а его злая сущность продолжала нашептывать манящие речи. Кузнец пытался сопротивляться, но горькие воспоминания все чаще и чаще всплывали в его голове, и вот уже казалось потухший огонь ненависти вновь разгорелся в нем. Этот огонь сжигает все на своем пути, и первой жертвой этого пламени должен стать маленький мальчик, любящий рисовать.

Воля кузнеца больше не сопротивлялась. Герой уже не стремился обрести бессмертие в своем сыне. Наоборот он хотел избавиться от этой обузы, так мешавшей ему исполнить свою месть. В очередной раз герой выбирает путь одиночки, но что его ждет на этом пути кроме боли и отчаяния…

В сознании кузнеца всплывают моменты его жизни после потери Арианы, но теперь после объединения с отделенной частью души, эти воспоминания стали невероятно четкими. Все те зверства, что он совершил, все те жизни, что он погубил теперь встали перед ним. Кузнец вспомнил к чему ведет путь мести и какие у него последствия. Теперь он понял, что имела в виду Ариана, говоря: - Не дай огню захватить себя.

Демон неумолимо приближался к мальчику, но воля кузнеца была полна решимости защитить свое дитя. Отец хотел для своего сына лучшей жизни, именно поэтому он был обязан защитить его или хотя бы попытаться.

За пару шагов от лестницы, ведущей в дом, монстр упал на колени - внутренняя битва разрывала его изнутри. Душа кузнеца постепенно угасала, а на её место пришла душа чудовища, хоть это и были две части одного целого. Еще пара мгновений и некогда великого героя не останется, его место займет великое зло, но перед тем как личность кузнеца навсегда оказалась поглощена, последним движением она выкинула меч в сторону сына.

Испуганный взгляд ребенка говорил о многом. Мальчик только что вырвался из слишком уж реалистичного кошмара, лишь для того чтобы попасть в слишком кошмарную реальность. Чудовище казалось ребенку знакомым, вернее это было не чудовище, а кровавый рыцарь, точно такой же, как на его рисунке. Этот воин был из его снов. Мальчик видел этого рыцаря во снах. В них этот воин был верным другом и защитником, но сейчас это был монстр. Чудовище, желающее лишь убивать, первой целью которого стал ни в чем не повинный ребенок.

Меч лежавший у его ног – это последний шанс на спасение. Демон поднимался. Монстр знал, что мальчик беззащитен, инстинкт хищника его ещё не подводил, а значит самое время насладиться его страданиями. То, что Герой-Сокол с таким трудом запер в клинке, дабы начать новую жизнь, теперь вырвалось на свободу. И небеса содрогнулись…

Монстр прыгнул на мальчика. Страх захватил сознание ребенка, но страх помогает выжить. Парень уже мысленно распрощался с жизнью, как вдруг заметил, что время течет непозволительно медленно, его восприятие обострилось, а это значит, что появился крохотный шанс на спасение. Пытаясь взять меч, он понял, что и сам двигается медленно, но сама возможность изменить свою судьбу придавала ему сил.

Меч был в его руке, когда время вновь ускорилось, мышцы были скованы, и все что успел сделать мальчик, это лишь выставить клинок перед собой.

Монстр с затуманенным кровавой пеленой взором и опьяненный видом жертвы даже не заметил, что между ним и его столь желанной добычей появилась преграда.

Сердце монстра пронзил леденящий металл, в миг, окрасившийся алым от острия до гарды. Из пасти монстра выплеснулась кровь забрызгав мальчика, но там, где кровь попала на кожу, она сразу же впиталась, не оставив и следа. На мгновение взгляд парня изменился, но то было лишь мгновение. Никто даже сам мальчик не заметил бы этого изменения.

***

Мир остался прежним, кого волнует жизнь какого-то кузнеца из пограничного города, но на тринадцатых небесах веселый пир богов охватило напряженное молчание. Каждый из них почувствовал всплеск силы из давно забытых времен. Они знали чья это сила, как и то, что он явится за их головами, но у них было время, пока старый враг еще не вернул свои силы.

Властелин преисподней тоже почувствовал всплеск и его губы растянулись в довольной усмешке: - Началось! - с предвкушением сказал он.

- Инхадан! Где тебя черти носят! – громогласный рык разнесся над преисподней.

- Я уже здесь. Что вам угодно, отец… - с раболепием произнес седьмой принц ада.

- Скоро…Скоро эти жалкие боги узнают, что такое гнев безумца… Они узнают, что такое пламя мести - он зашелся истерическим хохотом, от которого задрожали стены огромного темного готического зала.

Лицо Инхадана внешне было спокойным, но душу его обуял страх. Страх того, что даже его отец был не в силах почувствовать. Страх перед древним уже почти забытым пророчеством, которое было предсказано ещё на заре мира. И сегодня… оно начало сбываться.