мальчик на берегу моря

Глава 1. Грубиянка

От лица Яны.

Я шла под безжалостным ливнем без зонта — выскочила из дома в спешке, забыв даже телефон. Выпрямленные кудри мгновенно завились, а одежда прилипла к телу, став тяжёлой и холодной, словно мокрый плед.

Не так я представляла первый день в новой школе. После смерти бабушки её дом полностью достался тёте, и родители решили сбагрить меня ей: «Так будет лучше для всех», — сказали они, не спросив моего согласия. Впрочем, как всегда. В прежней школе у меня были друзья, а здесь — никого.

На горизонте замаячил перекрёсток. Светофор горел зелёным — оставалось всего шесть секунд, чтобы перебежать на другую сторону. Я ускорила шаг, надеясь, что вот-вот окажусь под навесом школы. Но не тут-то было. В тот миг, когда я ступила на зебру, из-за поворота вылетела чёрная, с тонированными окнами, машина. Она пронеслась на красный с бешеной скоростью и окатила меня грязной жижей из огромной лужи. Водитель даже не соизволил посмотреть, переходит ли кто дорогу, молчу о том, чтобы смотреть на сигнал светофора. Я сжала кулаки и процедила сквозь зубы: «Купили права на вокзале и теперь рассекают, как угорелые. И даже не извинился, козёл».

Наконец показалось голубое здание новой школы. Я побежала, перепрыгивая лужи.

У калитки я заметила девочку с длинными каштановыми волосами и в аккуратных очках на переносице. Она держала руку на дверной ручке и явно собиралась закрыть за собой вход. Я громко крикнула, стараясь перекричать шум дождя:

— Не закрывай, пожалуйста!

Я бежала, отчаянно размахивая рукой, чтобы привлечь её внимание. Она обернулась, окинула меня беглым взглядом. А затем, вместо того чтобы придержать дверь, с силой захлопнула её прямо перед моим носом.

— Грубиянка! — крикнула я вслед.

Девочка, не оглядываясь, направилась под навес, и мне показалось, что она что-то буркнула себе под нос. Расслышать не удалось. Но самое удивительное было в другом: пока все прохожие, включая меня, вымокли до нитки, она выглядела безупречно сухой. Создавалось впечатление, что над ней парит невидимый зонт.

«Кажется, нужно меньше играть в доту по ночам, — подумала я, тряся головой. — Меня уже глючит от усталости».

Пришлось давить на звонок и ждать, пока охранник с приторможенной реакцией соизволит открыть дверь. Внутри всё кипело от возмущения. Как я буду сидеть на уроках в таком виде?

От лица Нади.

Вторую неделю подряд небо разряжалось мощными ливнями, но они обходили меня стороной, словно признавая моё право на сухость. Я уже должна была привыкнуть к этому странному явлению, но каждый раз замирала от удивления. Вместе со способностью выходить сухой из воды в мою жизнь ворвались проблемы: подозрительные взгляды окружающих, неловкие расспросы. В итоге я решила просто отдалиться от всех. Лучше быть одной, чем пытаться объяснить то, во что никто всё равно не поверит.

Вот и сегодня, приближаясь к калитке школы, я размышляла об этом, как вдруг услышала отчаянный крик:

— Подожди, не закрывай!

Я обернулась и увидела растерянную девчонку. Что-то в её лице, в этих промокших светлых волосах показалось мне до дрожи знакомым. В ту же секунду меня захлестнула волна ледяного отвращения. Я захлопнула дверь резко, даже грубо, и пошла прочь, бормоча себе под нос: «Только этого ещё мне не хватало».

От лица Яны.

В школьном тамбуре я наконец перевела дух. Рюкзак, который я сжимала в руках, был насквозь мокрым. Открыв его, я мысленно взмолилась, чтобы вещи внутри уцелели, но чуда не произошло: тетради превратились в бесформенную кашу. Я вытащила сменку — конверсы тоже были пропитаны водой до последней нитки. Пришлось натягивать на ноги мокрую обувь.

Вздохнув, я уже собиралась пройти дальше, как вдруг ко мне подлетела та самая девочка. Она мёртвой хваткой вцепилась в моё запястье.

— Ты же совсем мокрая! Идём скорее в раздевалку, там есть фен, хоть немного просохнешь! — прокричала она, что аж в ушах зазвенело.

Я поморщилась от этого оглушительного напора, в стоявшая неподалёку уборщица косо посмотрела в нашу сторону…

— Можешь не кричать и отпустить меня, пожалуйста? — попросила я как можно сдержаннее.

Девочка тут же смутилась, разжала пальцы и пошла рядом, тихо извиняясь. Дальше мы молча двигались по длинным коридорам, где из-за закрытых дверей доносились монотонные голоса учителей. Спутница то и дело оборачивалась и как-то натянуто улыбалась. Я чувствовала себя неуютно, но решила не подавать виду.

В раздевалке у бассейна висело целых восемь фенов — я удивилась такой щедрости. В моей старой школе и близко ничего подобного не было — дай бог, если парты стояли не искусанные моим одноклассником Денисом. Я включила один из них и принялась сушить волосы. Девочка терпеливо ждала, прислонившись к стене. Я сушилась около пятнадцати минут, и за всё это время мы не проронили ни слова.

Наконец гудение затихло, и я нарушила тишину:

— Что с тобой не так?

Она уставилась на меня с искренним недоумением.

— В каком смысле?

— То ты перед носом дверью хлопаешь и смотришь как на врага, то хватаешь меня и тащишь сюда. Объяснишь хоть что-то?

Девочка вдруг усмехнулась:

— Похоже, ты встретила мою сестрёнку Надю. Она та ещё бука и недолюбливает новеньких, да и в целом людей.

Теперь понятно. Близняшки.

Напряжение исчезло, я впервые за день улыбнулась.

— А как тебя зовут?

— Вера, — протянула она руку. — А ты?

— Яна.

Мы обменялись рукопожатием. Я поинтересовалась насчёт бассейна, но Вера объяснила, что это просто кружок — никаких обязательных уроков плавания у нас нет. Затем я назвала свой класс — одиннадцатый «Б». Вера радостно захлопала в ладоши:

— О, так мы одноклассницы!

Вера приобняла меня и сообщила, что историю мы благополучно прогуляли, так что идём сразу на русский. Я лишь мрачно кивнула. Нас точно наругают за это.

Когда мы вошли в кабинет, все головы разом повернулись в нашу сторону. Одноклассники разглядывали меня с нескрываемым любопытством. Вера уверенно взяла меня под локоть и увлекла за свою парту — вторую на первом ряду.

— Я сижу одна, так что устраивайся со мной, — сказала она, и я с благодарностью разложила свои относительно сухие вещи.

В тот же миг к нам подлетела шумная троица. Первым шёл парень с белыми кудрями, почти закрывавшими уши. За ним — девушка с чёрным каре и ещё один парень с выбритыми висками и яркой фиолетовой чёлкой. Белокурый подскочил ко мне с таким восторгом, будто обнаружил редчайший экспонат в музее.

— Скажи, какой краской ты добилась такого идеального белого цвета?! — почти закричал он, нависая надо мной. Я смутилась от его близости, и Вера довольно ощутимо оттолкнула его в сторону.

— Это мой родной цвет, — ответила я, пытаясь выдавить вежливую улыбку.

Ребята недоверчиво переглянулись.

— Альбинос, что ли? — протянул парень с фиолетовой чёлкой.

Я растерянно покачала головой:

— Нет, просто... светлая от природы.

— Очень красиво, — перебил блондин.

— Меня зовут Кирилл, — тут же переключил внимание на себя парень, протягивая руку. — Это мой брат Никита, — он кивнул на блондина, — а это Катя, моя девушка.

Я назвала своё имя, и Катя с улыбкой обратилась к Вере:

— Вера, ты наконец-то с кем-то подружилась спустя столько времени! Я так рада!

Вера ответила улыбкой, но в её глазах промелькнула лёгкая грусть:

— Не могу же я вечно киснуть. Тем более Яна новенькая, я её первая встретила, вот и познакомились.

В этот момент в класс с грозным видом вошла Надя — точная копия Веры, только в очках и с недовольным выражением лица. Она смерила меня презрительным взглядом и бросила:

— И она же — копия Насти.

Я нахмурилась:

— Кто такая Настя?

Надя усмехнулась:

— Пусть твоя новая подружка тебе расскажет, — и, метнув на меня испепеляющий взгляд, уселась за последнюю парту.

Я взглянула на Веру — та мгновенно побледнела, сжала губы и отвела глаза…

Катя вздохнула:

— Как всегда, только настроение портит. Будто так и хочет, чтобы Вера такая же нелюдимая стала.

Все согласно кивнули.

Кирилл, желая разрядить обстановку, хитро предложил:

— Может, после школы куда-нибудь сходим? Развеемся, поближе познакомимся с прекрасной дамой. Да и Веру наконец вытащим, а то она сто лет никуда с нами не выбиралась.

Идея заманчивая, но дома меня ждала гора неразобранных вещей. Буквально гора.

— Давайте лучше на выходных. Я второй день в городе, дома куча дел, — ответила я.

— Тогда договорились, в выходные! — обрадовался Кирилл.

— Куда пойдём? — спросила Катя.

— К морю! — с неожиданным оживлением предложила Вера. — Пока ещё тепло, можно искупаться.

Идея мне понравилась: я никогда в жизни не видела море, и именно близость к воде была единственным плюсом этого вынужденного переезда. Побережье находилось в пятистах метрах от тётиного дома, и я мечтала наконец-то ступить на его берег.

Все радостно согласились, и только Надя из своего угла смотрела на нас с опаской и неприкрытой злостью…

Выйдя после уроков на улицу, я с удивлением посмотрела вверх. Ливень, измучивший город с утра, наконец-то затих. Дорога к дому казалась теперь не испытанием на выживание, а приятной прогулкой. Единственным напоминанием о недавней непогоде были огромные лужи — теперь я просто обходила их, наслаждаясь тишиной.

По пути я решила заскочить в магазин за минералкой. Зайдя в единственный поблизости «Магнит», я направилась к стеллажам с напитками, выбрала привычную бутылочку с голубой этикеткой и встала в очередь. Народу было немного. Я уже перебирала в голове предстоящий разговор с тётей, как вдруг мой взгляд наткнулся на знакомую фигуру у соседней кассы.

Это была Надя. Она как раз забирала какую-то мелочь, и её лицо выражало глубочайшее недовольство. Вдруг она подняла глаза. Заметив меня, Надя переменилась в лице, и её враждебность усилилась во сто крат.

— Надя, почему ты так ненавидишь меня?! Объясни, в конце концов! — вырвалось у меня громче, чем я планировала.

Очередь и кассир разом обернулись. Надя вместо ответа лишь скривила губы, вновь прошипела что-то неразборчивое и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к выходу.

Выбежав на улицу за ней, я судорожно огляделась по сторонам, но Надя исчезла, словно растворилась в воздухе. Я сжала в руке холодную пластиковую бутылку так, что та с хрустом прогнулась. Что именно она прошипела?

От лица Нади.

После школы я чувствовала себя отвратительно. Голова гудела от бесконечных уроков, от чужих голосов, которые мешали сосредоточиться. Ноги сами привели меня в ближайший «Магнит» — мне нужны были свечи. Обычные, белые, без запаха. Точно такие бабушка всегда зажигала перед сном, чтобы прогнать тревоги. В последнее время мне часто не хватало этого мерцающего огонька, способного разогнать сгущающиеся по углам тени.

Я забирала сдачу, как увидела её.

Новенькая стояла у соседней кассы. Её светлые волосы, такие же неестественно-белые, как у той, чьё имя я боялась произносить даже мысленно, сверкали под холодным светом ламп. Она повернулась, и моё сердце пропустило удар — это была почти точная копия Насти. Моей Насти.

Но это была не она.

Я не могла смотреть на неё без содрогания — она была живым напоминанием о том, кого я не смогла спасти. Яна даже не подозревала, кого мне напоминает. Внутри меня всё кипело, но я сдерживалась, сжимая пальцы в кулаки.

А потом она закричала, взрываясь гневом и требуя объяснений.

Наклонившись вперёд, я прошипела — тихо, но с таким ядом, от которого самой стало противно:

— Посмотрела бы я на твоё лицо, если бы перед тобой стояла копия трупа.

Я вышла на улицу, и свежий воздух ударил в лицо, принося облегчение. В руках я сжимала пачку свечей.

От лица Яны.

Едва я переступила порог дома, как меня окутал родной запах сушёных трав — тётя всегда любила заваривать чай с мятой и мелиссой. Из-за небольшой разницы в возрасте мы всегда походили скорее на старшую и младшую сестёр, чем на родственниц из разных поколений. Сейчас она сидела за столом, подперев щёку ладонью, и её голубые глаза так и светились от нетерпения.

Она тут же завалила меня вопросами, едва я успела скинуть кеды и повесить куртку:

— Ну как прошёл твой первый день? Рассказывай всё, по порядку! Попробуешь что-то скрыть — отправлю спать на улицу!

Я улыбнулась и, усевшись за кухонный стол, выложила всё во всех красках. Тётя внимательно слушала. Когда я дошла до истории с Надей — она лишь пожала плечами, отпила из своей кружки и сказала:

— Янок, даже не зацикливайся, она не стоит твоих нервов. Уверена, девчонка просто завидует, что к тебе проявляют больше внимания.

А затем тётя хитро прищурилась и перевела разговор на тему, которая, как она выразилась, была куда занимательнее:

— А этот Никита с белыми кудрями… Он что, правда так и пялился на твои волосы? Прямо глаз не мог отвести? — Она залилась звонким смехом, поддразнивая меня. — Смотри, Яна, как бы он сначала не влюбился в твою гриву, а потом и в тебя саму!

Я вспыхнула и принялась оправдываться, уверяя, что парень просто интересовался краской, но Ира лишь отмахивалась, продолжая подкалывать меня. Мы проболтали около часа.

И тут тётя как бы между прочим обронила фразу, от которой у меня округлились глаза:

— А вы на выходных на море собираетесь, да? Я тоже хочу с вами! Давно не купалась, а погода обещает быть тёплой.

Я мысленно вздохнула, представив, как мы придём на пляж новой компанией, а с нами — тётя. Выглядело бы это, мягко говоря, неловко. Я принялась отчаянно уговаривать её остаться дома. Ира надула губы и поначалу сопротивлялась, заявляя, будто я её стесняюсь. Но, увидев мои молящие глаза, всё же сдалась…

После ужина я отправилась в свою комнату — небольшую, но уютную, с видом на просторный двор и старые липы. Я принялась за вещи, всё ещё лежавшие в чемоданах. На это ушло гораздо больше времени, чем я планировала.

Затем пришлось сесть за уроки. Едва закончив последнее упражнение по русскому, я без сил рухнула на кровать и уже через минуту провалилась в глубокий сон.

Глава 2. Мальчик на берегу моря

От лица Яны.

Неделя в новой школе пролетела незаметно. Я быстро сблизилась с Кириллом, Катькой, Верой и Никитой. Мы проводили вместе каждую перемену, а после уроков болтали у крыльца, не желая расходиться. Кирилл то и дело изводил всех своими дурацкими шутками, Катя звонко смеялась и отвешивала ему шлепки, а Никита, напротив, был молчаливым и внимательным. Он часто ловил мой взгляд и мягко улыбался — и каждый раз от этой улыбки у меня внутри зарождалось странное, незнакомое прежде чувство.

А отношение Нади ко мне ничуть не улучшилось. Её злой взгляд преследовал меня в коридорах, на переменах, и даже когда я сидела на уроках. Я старалась не обращать внимания, убеждая себя, что это просто такой характер, но внутри всё равно закипала обида и злость.

Но особенно жуткий осадок оставил один разговор, случившийся в самом конце недели…

Я переодевалась в раздевалке, которая постепенно пустела: Катя и Вера уже вышли и ждали меня за дверью. Я застёгивала рубашку, как вдруг заметила, что в раздевалке остались только мы с Надей. Она стояла у соседней скамейки, нарочито медленно собирая вещи. Стоило мне сделать шаг к выходу, как она резко преградила мне путь.

Надя подошла почти вплотную — так близко, что я видела каждую её ресницу, — и сквозь зубы, почти шёпотом, но с отчётливой угрозой произнесла:

—Хочешь жить спокойно — не ходи на море.

Она не дала мне времени ответить, даже не взглянула на мою реакцию. Развернулась и вышла, громко хлопнув дверью, оставив меня стоять в ступоре. Сердце бешено колотилось. Что это было? Предупреждение? Угроза?

Я вышла к подругам, и Вера, заметив моё бледное лицо, сразу насторожилась. Я пересказала ей слова Нади, но она лишь отмахнулась, пожала плечами и скривила губы:

—Даже не бери в голову. Моя сестра вообще крышей поехала, у неё всегда какие-то безумные идеи, я, даже живя с ней под одной крышей, стараюсь лишний раз не контактировать. Просто игнорируй её. Она любит всех пугать.

Правда, последнюю фразу она произнесла как-то неуверенно.

И вот наступила долгожданная суббота. Погода стояла идеальная. Мы собрались у школьной калитки — все пятеро — и двинулись к пляжу, предвкушая отличный день.

Кирилл нёсся впереди всех, то и дело подпрыгивая на месте и размахивая руками, словно уже оседлал волну. Катя шла следом, время от времени крича ему вслед:

— Ты куда так летишь? Мы всё равно успеем!

А он оборачивался и дразнил её:

— Это вы копуши! Ползёте как черепахи!

Катя картинно надулась, а затем с разбегу налетела на него, вцепилась в футболку и попыталась потащить назад. Кирилл тут же подхватил её на руки, будто она была пушинкой, и припустил вперёд. Зависнув на нём, Катя запищала и принялась покусывать его за плечо, как разыгравшийся котёнок. Я покатывалась со смеху, глядя на эту возню. Ребята казались такими живыми, искренними в своей влюблённости, что даже немного завидно стало.

Мы с Никитой и Верой держались чуть позади. Я невольно покосилась на своего соседа по парте. Вера сама подтолкнула его сесть со мной, заявив, что ей всё равно, с кем делить место. Я подозревала, что подруга что-то знает. А может, тётя оказалась права, и Никита действительно ко мне неравнодушен? Мы болтали всю дорогу: о музыке, о фильмах, я даже рассказала ему о прежнем городе. Он слушал так внимательно, что я впервые не чувствовала себя дурочкой, говорящей сама с собой.

Вера, правда, вела себя странно. Я замечала, как она то и дело оглядывается по сторонам, сжимает кулаки и кусает губы. Это тревожило: ведь именно она предложила пойти к морю, а теперь выглядела так, словно каждый шаг давался ей через силу.

Я остановилась, увлекая её за руку чуть в сторону, чтобы нас никто не услышал.

— Вер, с тобой всё в порядке? Ты какая-то… сама не своя, — спросила я тихо, заглядывая ей в глаза.

Она на мгновение замялась, но затем выдавила улыбку — яркую, но слишком уж натянутую:

— Всё хорошо, Ян. Просто не выспалась. Давай догоним остальных, не отставай.

И она потянула меня вперёд, ускоряя шаг. Я не стала настаивать, но внутри остался неприятный осадок. С Верой явно что-то происходило, и делиться этим она не спешила.

Вскоре мы добрались до нашего заветного местечка — каменистого пляжа, над которым стоял гул радостных голосов. Мы расстелили покрывала прямо на раскалённой солнцем гальке. Море простиралось перед нами во всей красе.

Кирилл и Катя, недолго думая, скинули одежду прямо на ходу и с диким визгом бросились в воду. Их хохот разносился над волнами, переплетаясь с криками чаек и шумом прибоя. Они ныряли, брызгались, догоняли друг друга — настоящая картинка идеальных подростковых отношений. Я рассмеялась, когда Катя взвизгнула: Кирилл подхватил её и швырнул в набегавшую волну, а она, вынырнув, окатила его целым фонтаном брызг.

Никита выбрал более мирное занятие. Он растянулся на покрывале, закинув руки за голову и зажмурившись от яркого света. Когда тёплый ветер шевелил его белокурые кудри, губ парня касалась лёгкая улыбка. Я поймала себя на том, что задержала на ней взгляд на пару секунд дольше, чем следовало.

Вера же устроилась чуть поодаль. Её задумчивый, тревожный профиль пугал. Обхватив колени руками, она неотрывно смотрела на горизонт, будто видела что-то вдалеке, чего не замечали мы.

А я принялась собирать камни. Берег здесь был усыпан настоящими сокровищами: гладкие, отполированные прибоем голыши самых разных форм и оттенков. Я опустилась на корточки, перебирая их пальцами. Один — идеально круглый — напоминал крошечную планету. Другой сверкал на солнце, как застывшая молния. Каждый казался маленьким чудом.

Но моё внимание привлёк огромный валун, который находился метрах в ста от нашей стоянки. Он был похож на спящего великана, покрытого мхом и ракушками. Мне безумно захотелось узнать, что скрывается за ним.

Я подошла к Вере, которая всё так же сидела неподвижно, и, коснувшись её плеча, тихо предупредила:

— Вер, я отойду немного дальше. Хочу ещё камней поискать. Я быстро.

Она рассеянно кивнула, бросив на меня короткий, будто испуганный взгляд, но ничего не сказала. Решив её не тревожить, я скинула кеды и босиком направилась вдоль берега.

Я осторожно обогнула огромный валун, который возвышался над берегом. Прямо за ним я обнаружила узкую тропинку, едва заметную среди камней и сухой травы, которая вилась вдоль берега.

Через пару минут она вывела меня к небольшой бухте. Здесь не было ни души — только я, море, небо и бесконечный простор. Это ощущение уединённости казалось почти нереальным. В этом маленьком уголке, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя и криками бесящих чаек.

Берег тут был усыпан более удивительными камнями — они переливались на солнце всеми цветами радуги.

Мой взгляд упал на один из них. Он лежал чуть поодаль от остальных, и я сразу заметила, что он слишком сильно выделялся. Из его глубины исходило мягкое, тёплое свечение, словно внутри горел маленький огонёк. Камень переливался оранжевыми и голубыми искрами, которые создавали удивительный световой узор. У меня перехватило дыхание — я никогда не видела ничего подобного. Это было похоже на чудо или обман зрения.

Я протянула руку, чтобы поднять его, но в тот же миг камень резко взлетел в воздух. Он завис на мгновение, а затем стремительно понёсся вдоль берега, оставляя за собой светящийся след, похожий на хвост кометы. Он летел невысоко над землёй, и я, не раздумывая, побежала за ним по скользким камням, чувствуя, как они больно врезаются в ступни.

Камень то ускорялся, заставляя меня переходить на бег, то замедлялся, давая мне отдышаться. Я бежала, спотыкаясь, но не останавливаясь — меня вело чистое любопытство. Мы обогнули ещё один выступ скалы, и здесь камень резко замер. Он упал вниз, прямо к чьим-то ногам, и я, полностью запыхавшаяся, подняла глаза.

Передо мной стоял парень. Его рыжие прямые волосы длиной почти до ушей развевались на ветру как языки пламени, и в лучах солнца они казались золотистыми. Но самое удивительное — это его глаза: ярко-голубые, словно само море в ясный день, они буквально сияли, отражая небо и облака. Он был прекрасен, как герой из снов, как кто-то, кого просто невозможно встретить в реальности. А кожа у него была идеально белой.

Парень наклонился, поднял камень, который только что упал к его ногам, и, выпрямившись, протянул его мне. Его пальцы были длинными и изящными, а улыбка, тронувшая губы, — лёгкой и немного смущённой.

Я взяла камень, и в тот же миг его свечение погасло. Но даже без этого внутреннего света он оставался невероятно красивым: он, казалось, был создан специально под внешность этого парня - цвета его волос и цвета его глаз слились в этом маленьком чуде. Я сжимала его в ладони и не могла отвести взгляд от незнакомца. Ветер стих, чайки умолкли, и только море тихо шептало что-то на своём языке.

Я аккуратно убрала находку в карман шорт. Камень лежал там, отдавая приятным теплом через тонкую ткань. Остальные голыши казались теперь невзрачными.

— Меня зовут Свят, — протянул парень.

В этом тихом, хрипловатом голосе было что-то гипнотическое — такое, что заставляло замереть и слушать, напрочь забыв обо всём на свете. Я почувствовала, как щёки неконтролируемо краснеют, а сердце начинает биться с невероятной скоростью. Под его внимательным, чуть насмешливым взглядом я вдруг растеряла все слова, которые когда-либо знала, и выдавила из себя что-то невнятное, почти мычание:

—Я… я Яна.

— Очень приятно. — Свят широко улыбнулся и, склонив голову набок, спросил: — Ты одна здесь?

—Нет, конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. — Я с друзьями. Они вон там, за большим валуном. А ты почему здесь один?

Он перевёл взгляд на море.

— Я просто люблю это место, но, увы, из моих знакомых сюда никто не хочет приходить. Оглянись вокруг. Разве оно не прекрасно? — последнюю фразу он произнёс задумчиво.

Я посмотрела по сторонам и в этот момент словно впервые увидела мир вокруг: бескрайнее море, переливающееся изумрудом и лазурью, скалы, изрезанные ветром и водой, и глубокое, чистое небо. Птицы кружили где-то в вышине. Это место было потрясающим — диким, нетронутым, оно действительно завораживало.

— Ну и если честно мне иногда мне проще быть одному. — Продолжил Свят, и в его голосе послышались нотки грусти. — От людей слишком много шума, слишком много негатива. А здесь я могу слушать море, дышать свежим воздухом и вообще ни о чём не думать.

После этих его слов вопрос сам собой сорвался с моих губ:

— Почему же ты тогда со мной заговорил?

— То, что ты по своей воле пришла сюда, уже отличает тебя от других людей, — тихо сказал он. — Если ты здесь, значит, ты чем-то похожа на меня.

Я открыла рот, чтобы задать ещё один глупый вопрос, но в этот момент чья-то рука с невероятной силой схватила меня за запястье и резко дёрнула назад. Я вскрикнула от неожиданности, обернулась и увидела Надю. Её лицо было перекошено от злости, глаза горели диким огнём, а пальцы впивались в кожу так сильно, что по руке разлилась острая боль.

— Я тебе говорила, что сюда не стоит ходить! — прошипела она сквозь зубы. Её голос стал низким, почти мужским, совершенно непохожим на её обычный тон. — Что ж ты такая тупая?!

Она потащила меня прочь. Я попыталась вырваться, но хватка у неё была железной — совершенно неожиданно для такой хрупкой на вид девчонки. Это было похоже на тиски, и я не могла освободиться, как ни старалась.

— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырвать руку. — Свят! Свят, помоги!

Я оглянулась, ища его глазами, но в этот миг Надя резко остановилась, развернула меня к себе и, заглянув в глаза, процедила ледяным тоном:

— Нет здесь никакого Свята, ты перегрелась. Полечи голову! И никогда больше сюда не суйся, слышишь меня?

Я открыла рот, чтобы возразить, но что-то будто не позволяло издать даже малейший писк. Надя снова рванула меня вперёд, и мы понеслись по камням с такой скоростью, что я едва успевала переставлять ноги. Я смотрела на её спину и никак не могла сообразить, что происходит. Где Свят? Как он мог так быстро исчезнуть? Почему он не помог мне?

Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, мы выскочили прямо к покрывалу, где сидели ребята. Надя с силой оттолкнула меня, и я чуть не растянулась на гальке, но Никита вовремя подхватил меня под локоть. Он усадил меня рядом с собой, и я на мгновение прижалась к его плечу.

Голос Нади гремел над берегом настолько громко, что даже остальные люди обернулись в нашу сторону:

— Тебе Насти мало было?! Ещё раз увижу, что она попёрлась на тот берег, я тебе голову откручу! Ты понимаешь, что ты наделала?!

Вера сжалась как маленькая птичка, втянув голову в плечи. Я видела, как задрожали её губы, как она отчаянно кусает их, чтобы не разрыдаться…

Тут на защиту встал Кирилл. Он шагнул вперёд, заслоняя нас собой, и его голос звучал твёрдо и резко, как никогда раньше:

— Тебе-то какое дело, кто куда идёт? Или тот берег лично тебе принадлежит? Если не ошибаюсь, он закрытый и вообще ничейный. И при чём тут, прости господи, Настя?! Почему ты постоянно припоминаешь её?!

Надя сверкнула на него глазами, но не дрогнула.

— Не лезь не в своё дело, Кир, — процедила она. — А тебя, — она повернулась ко мне и пронзила таким взглядом, от которого кровь застыла в жилах, — я предупредила. Сделай выводы. Но жить спокойно ты уже вряд ли сможешь.

Она развернулась и пошла прочь, через несколько мгновений скрывшись за поворотом. На берегу воцарилась полная тишина — каждый пытался осмыслить случившееся. Я сидела на покрывале, судорожно сжимая в кармане тёплый камень, и смотрела в сторону валуна, за которым, возможно, стоял Свят. Или не стоял? Я уже ни в чём не была уверена.

От лица Нади.

Я видела, как с самого утра моя горе-сестра Вера собирается к морю, и у меня не оставалось ни малейших сомнений: новенькая Яна, которая успела вскружить голову всем вокруг, тоже попрётся с ними. Меня знобило от одной мысли, что кто-то снова наступит на те же грабли, что и Настя. Я надеялась, что она одумается, но в глубине души понимала — эта белобрысая дура не из тех, кто слушает чужие советы.

Сегодня я вновь решила воспользоваться бабушкиным наговором, чтобы проследить за Яной — отводом глаз.

Я помнила голос бабушки - тихий, но строгий, — когда она учила меня правильным словам: «Смотри не на лицо, смотри в суть». Я всегда старалась смотреть глубже, видеть больше, чем открыто глазам обычных людей. И я действительно видела то, что скрыто от остальных.

Я вышла на крыльцо, прикрыла глаза и прошептала старую формулу, которую знала наизусть с одиннадцати лет:

— Пусть смогут видеть лишь те, кого я одобряю, тихо, бездыханно заклинаю…

Слова повисли в воздухе, дрогнули и растворились в утреннем свете. По телу пробежала лёгкая дрожь — знак того, что заклинание сработало. Теперь, пока я буду идти следом, никто не обратит на меня внимания. Разве что моя сестра. Вера всегда чувствовала моё присутствие, даже когда я пряталась в тенях.

Я двинулась за ними, держась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы видеть каждое их движение. Мои шаги были бесшумными, дыхание — ровным, и я чувствовала себя призраком, скользящим среди живых. Кирилл и Катя, как обычно, дурачились и смеялись, словно не было ничего важнее их вечной игры в любовь и беззаботность.

Вера шла чуть позади, и я видела, как она нервно оглядывается. Она не была рада моему присутствию — даже не способная видеть меня, она точно знала, что я здесь. Я видела, как её плечи напряглись, как она сжала кулаки, стараясь не обернуться. Но я не собиралась уходить. Если бы она была смышлёнее, бабушка обучила её так же, как меня, она бы тоже могла видеть то, что вижу я. Но она выбрала быть обычной. И теперь расплачивается за это, позволяя другим рисковать, не понимая всей глубины опасности.

Они остановились, разложили вещи на камнях. Я встала поодаль, за высоким выступом скалы, откуда всё побережье открывалось мне как на ладони. Яна сначала просто бродила по берегу, собирая камни. Я наблюдала за ней, и меня это почти успокаивало — пока она не свернула за валун. Моя тупая сестра даже не попыталась её остановить! Она позволила Яне уйти, и это было ошибкой, которую никто не сможет исправить.

Мое сердце бешено заколотилось. Яна вышла к уединённой отмели, где уже ждал рыжий. Я знала, кто это. Я знала, что их встреча не приведёт ни к чему хорошему.

Я видела, как между ними завязался разговор. Заметила, как он улыбнулся ей, как она густо покраснела от смущения, и похолодела от мысли: процесс запущен. Яна его увидела, она с ним заговорила. А это значило только одно — шансов дожить до зимы у этой девчонки почти не осталось.

Я ненавидела себя за то, что не уберегла Настю. И теперь, глядя на Яну, я просто не могла позволить себе снова проиграть. Сжав кулаки так, что ногти до крови впились в ладони, я сбросила отвод глаз и рванула вперёд.

Я перехватила её за руку — крепко, до хруста, — и поволокла прочь от этого проклятого места. Яна отчаянно вырывалась, пытаясь оглянуться на валун и позвать Свята, но я-то знала: его там нет. Давно нет. Я вдавливала в неё эту мысль, молясь про себя, чтобы она запомнила, чтобы поверила мне.

Я вытащила её обратно к друзьям, бросила прямо перед Верой, чтобы та видела, что я сделала, чтобы осознала свою ошибку. Я наорала на неё так, как не кричала уже давно, срывая голо. Пусть боится, пусть чувствует — может быть, тогда до неё дойдёт какая опасность грозит Яне.

Я ушла, оставив их всех в тишине. Если Яна поверит мне, если она больше не пойдёт на тот берег, я, возможно, сумею её спасти. Если нет… что ж, я сделала всё, что могла. В моих руках были лишь наговоры, унаследованные от бабушки, и сила воли, закалённая годами одиночества и боли. Я шла, чувствуя, как ветер стихает, а море успокаивается, словно признавая мою победу в этой маленькой битве. Но я знала — война ещё не окончена. И следующий ход будет за Святом.