Мальчик который знает

Переговоры с богом

Глава 1: Переговоры с Сущностью

Сижу, читаю фанфик, который называется... а-а-а-а... с-с-с... у-у-ка. Да, именно так. И тут мой внутренний монолог прервал голос в голове.

«Не вежливо, молодой человек. Ибо в твоем суб-секторе это считается не вежливым. КРАЙНЕ не вежливо».

— Извините пожалуйста, — пробормотал я, не совсем понимая, что происходит.

Как-никак, я просто мыслю и рассуждаю со своими выдуманными читателями, которые, видимо, такие же су... Стоп. Опять не то подумал.

«Кхм, так на каком месте мы остановились?» — голос звучал крайне притворно, с интонациями, как будто я — ничто и никто, но обстоятельства вынуждают со мной общаться.

— На месте, где вы, многоуважаемый или многоуважаемая личность, объясняете мне, что я ничтожество и даже умереть не достоин рядом с вами, — выдал я с максимально возможной учтивостью.

И тут вы можете сказать, мои безмолвные зрители: «Ты что, лижешь тапки как собака?»

И я скажу — ДААААА! Потому что я умер. Понимаете? УМЕР. Но я же не какой-то там убийца-нагибатор, не машина-программист, не спецназовец, не мастер спорта и всего прочего. Просто обычный парень.

Вы, мои однозначные и возможно психически нездоровые личности, скажете: «Подлиза! Под каблуком!» и всё такое прочее.

НО! Если бы ваш худощавый зад зависел от сверх-сущности, то вы бы САМИ делали это в первую очередь!

«Не-е, что-то расхотелось, — вдруг протянул голос задумчиво. — Ну ты это самое... хочешь стать попаданцем? Из вашего племени получаются хорошие попаданцы».

Вы бы ответили «Да!» без раздумий. Ну а я — исключение. И скажу своё резкое слово:

— Н-Е-Т.

И тогда оно-она-они...

Тишина повисла в воздухе. Или в пустоте. Или там, где я сейчас нахожусь после смерти. Голос замолчал, словно не ожидал такого ответа. А я сидел — или стоял, или парил, чёрт его знает — и ждал реакции.

Потому что отказывать сверх-сущностям — это либо верх глупости, либо... впрочем, нет, это именно верх глупости.

Но что-то внутри меня сопротивлялось. Может, остатки гордости. Может, просто усталость от всех этих попаданских штампов, которые я читал годами.

«Интересно, — наконец произнёс голос. — Очень интересно...»

Глава 2Реинкарнация, или Как Я Понял, Что Меня Наеб... То Есть Перерождают

«Интересно, — протянул голос, и я почувствовал, как пространство вокруг начинает... как бы это сказать... сворачиваться? — Очень интересно. Знаешь, молодой человек, за все мои... хм... эоны существования, мало кто отказывался от моего предложения».

— Я польщён быть исключением, — буркнул я, уже начиная жалеть о своём резком «нет».

И тут вы, мои дорогие читатели, наверняка думаете: «Ну всё, сейчас его в ад отправят» или «Сейчас сотрут из существования». И знаете что? Я думал ТО ЖЕ САМОЕ!

«Но видишь ли, — голос стал почти... весёлым? — у меня есть квота. Квота на реинкарнации в особо... скажем так... негостеприимные миры. И ты, дорой мой упрямец, только что выиграл путёвку!»

— Погодите, я же отказался...

«Отказался стать ПОПАДАНЦЕМ. С читами, знаниями будущего и прочей скучной ерундой. Но я ничего не говорил о простой реинкарнации! Юридически всё чисто, проверял лично».

Блять.

Извините за мой французский, но БЛЯТЬ! Вы понимаете? Меня наеб... переиграли на юридических тонкостях! СВЕРХ-СУЩНОСТЬ использовала ЛАЗЕЙКУ В ФОРМУЛИРОВКЕ!

«О, и кстати, — голос становился всё более довольным, — мир будет... особенным. Слышал про Вархаммер 40000?»

Моё несуществующее сердце ухнуло вниз. Несуществующий желудок свернулся в узел. Несуществующий я захотел ОЧЕНЬ существенно материализоваться где-нибудь в безопасном мире с эльфами и магией, а не в ГРИМДАРКЕ БУДУЩЕГО, ГДЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ВОЙНА!

— Вы... вы серьёзно? Вархаммер? ТОТ САМЫЙ Вархаммер, где человечество живёт в самой жестокой и кровавой вселенной, где ксеносы хотят тебя сожрать, хаоситы — развратить, орки — порубить, тау — «просветить», тираниды — переварить, некроны — убить, тёмные эльдары — замучать, а СОБСТВЕННОЕ правительство — расстрелять за неправильный взгляд на статую Императора?!

«Именно! Вижу, ты знаком с сеттингом. Превосходно! Это упростит адаптацию».

— КАКУЮ АДАПТАЦИЮ?! ТАМ НЕЛЬЗЯ АДАПТИРОВАТЬСЯ! ТАМ МОЖНО ТОЛЬКО УМЕРЕТЬ! ПРИЧЁМ ОЧЕНЬ БОЛЬНО И ОБИДНО!

И тут, мои многострадальные читатели, я почувствовал... тягу. Как будто гигантская воронка начала затягивать моё сознание куда-то вниз, в бездну, в...«А, да, чуть не забыл! — голос уже звучал откуда-то издалека. — Тебе будет семь лет. Восемь. Где-то так. И ты попадёшь в схолу прогениум. Удачи, молодой человек! Не разочаруй меня!»

— ПОСТОЙТЕ! СХОЛА ПРОГЕНИУМ?! ВЫ ХОТЬ ЗНАЕТЕ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!Но было уже поздно. Тьма поглотила меня полностью.

Первое, что я почувствовал — холод. Такой пронизывающий, что хотелось свернуться калачиком и плакать. Второе — голод. Желудок скручивало так, будто я не ел неделю. Третье — страх. Детский, животный, всепоглощающий страх.А потом я открыл глаза.Потолок. Серый. Металлический. С трубами и проводами, которые тянулись вдоль стен, как механические вены какого-то больного организма. Лампы мигали тусклым жёлтым светом, создавая атмосферу, которую можно описать одним словом: ДЕПРЕССИЯ.

Я попытался пошевелиться и понял, что лежу на узкой койке, накрытый тонким одеялом, которое защищало от холода примерно так же эффективно, как зонтик от ядерного взрыва.

— Ты очнулся, — раздался голос рядом.

Я дёрнулся и повернул голову. Рядом со мной, на соседней койке, сидел мальчишка лет десяти. Худой, с короткой стрижкой «под ноль», в сером балахоне, который, видимо, считался здесь униформой. Его глаза... Императора мне на тапки, его ГЛАЗА! В них не было детской наивности. Они были жёсткими, настороженными, как у взрослого солдата.

— Я... — я попытался что-то сказать, но голос предательски дрожал. Детский голос. Высокий, писклявый. МОЙ новый голос.

И тут до меня дошло. Я РЕАЛЬНО в теле ребёнка. Семи-восьми лет. В ВАРХАММЕРЕ. В СХОЛЕ ПРОГЕНИУМ.

Для тех из вас, читатели, кто не в курсе что такое схола прогениум, позвольте объяснить: это сиротские приюты Империума, где воспитывают детей погибших имперских служащих. Звучит мило? ХА! Это места, где из детей делают фанатиков, солдат, комиссаров и прочих «полезных винтиков» имперской машины. Дисциплина там железная, обучение — жестокое, а отсев — летальный. В прямом смысле.

— Тебя привезли три дня назад, — продолжил мальчишка, разглядывая меня с холодным любопытством. — Ты всё время спал. Думали, не выживешь. Последний транспорт с беженцами. Твоих родителей убили еретики на окраине улья.

Родителей. Убили. Еретики.

Информация обрушилась на меня как лавина. Воспоминания. Не мои, но теперь — МОИ. Маленькая каморка в нижних уровнях улья. Мама, которая работала на фабрике. Отец — технослужащий низшего ранга. И потом... огонь. Крики. Красные символы на стенах. Выстрелы. Запах горелой плоти.

Меня вырвало прямо на пол.

— Эй! — мальчишка отпрыгнул. — Осторожнее! Если надзиратель увидит, тебя заставят это вылизать!

Я задыхался, пытаясь справиться с чужими воспоминаниями, с чужой травмой, которая теперь стала МОЕЙ. Слёзы текли по щекам, и я ненавидел себя за эту слабость. Но тело не слушалось. Оно было маленьким, напуганным, травмированным.

— Слушай, — голос мальчишки смягчился на долю секунды, — первые дни всем тяжело. Но ты должен взять себя в руки. Быстро. Здесь не любят слабых. Здесь слабые не выживают.

Я кивнул, вытирая слёзы грязным рукавом. Взять себя в руки. Да. Точно. Вот только КАК взять себя в руки, когда ты — семилетний ребёнок в самой жестокой вселенной, где тебя будут муштровать, бить, ломать, чтобы сделать очередным фанатиком Империума?!

И вы знаете что самое смешное, мои дорогие психически нездоровые читатели? Я всё ещё помнил свою прошлую жизнь. Каждую деталь. Каждый прочитанный фанфик про Вархаммер. Каждую статью в вики. Каждую книгу.

Знания. У меня есть ЗНАНИЯ.

Но какой в них толк, когда я — семилетний сирота в схоле прогениум? Что я могу сделать? Рассказать надзирателям, что знаю будущее? Меня объявят мутантом или псайкером и отправят в Астрономикон — гореть как свечка для Императора. Попытаться сбежать? Я ребёнок на планете-улье, где за пределами схолы творится хаос в прямом и переносном смысле.

— Как тебя зовут? — спросил мальчишка.

Я открыл рот и... остановился. Как меня звали в прошлой жизни, я помнил. Но что это даст? Это имя не имеет значения здесь.

— Таллус, — услышал я собственный голос. Это было имя ЭТОГО тела. Имя сироты из улья.

— Таллус, — повторил мальчишка, кивая. — Запомни. Меня зовут Кастор. Я здесь уже два года. Если хочешь выжить, слушай меня внимательно.Он встал с койки и подошёл ближе. Его глаза смотрели на меня серьёзно, по-взрослому.— Правило первое: здесь нет друзей. Есть только те, кто может быть полезен, и те, кто станет твоей гибелью. Правило второе: надзиратели не любят вопросов. Делай, что говорят, не рассуждая. Правило третье: если тебя ударили — не плачь. Никогда. Заплакал — значит, слабый. Слабых здесь... устраняют.

слушал, и холод в груди становился всё сильнее. Не от страха. От понимания.

Добро пожаловать в Империум Человечества, Таллус. Добро пожаловать в твой новый личный ад.

И самое паршивое — я даже не мог винить в этом ту сверх-сущность. Технически, она не соврала. Она просто... забыла упомянуть детали.

Где-то вдали прозвучал колокол. Громкий, гулкий, заставивший меня вздрогнуть.

— Подъём, — буркнул Кастор. — Пошли. Сегодня у тебя первая молитва Императору. Надеюсь, ты быстро запоминаешь тексты. Если ошибёшься хоть в одном слове...

Он не закончил фразу. И не надо было. Я и так понял.

Встав на дрожащие ноги, я последовал за Кастором к двери. За ней ждал коридор, заполненный такими же детьми в серых балахонах. Их лица были одинаково пустыми, одинаково жёсткими. я понял одну простую вещь, которую хотел бы донести до вас, мои дорогие читатели: выживание в Вархаммере — это не геройство. Это не подвиги. Это тихая, упорная борьба за каждый новый день. За каждый вдох. За право остаться человеком в мире, который делает всё, чтобы превратить тебя в бездушный инструмент.Но знаете что? Я выживу. Потому что альтернатива — это смерть. А умирать я уже попробовал. Один раз достаточно.

Пока достаточно.

Глава 3: Десять Лет Спустя, или Как Я Научился Не Волноваться и Полюбил Империум (Спойлер: Не Полюбил

Прошло десять лет.

ДЕСЯТЬ. ЛЕТ.

И знаете что, мои дорогие, возможно уже сошедшие с ума от ожидания продолжения читатели? Я выжил. Каким-то чудом, каким-то невероятным стечением обстоятельств, но я ВЫЖИЛ в схоле прогениум. Мне сейчас семнадцать-восемнадцать лет, и я всё ещё здесь. Всё ещё дышу. Всё ещё помню, кем был раньше.

Хотя иногда я жалею, что помню.

Стою перед зеркалом в умывальной — если эту ржавую металлическую пластину с мутным отражением можно назвать зеркалом — и смотрю на того, кем я стал. Высокий. Метр восемьдесят пять, может чуть больше. Худощавый, но с жилистыми мышцами, которые появились не от хорошей жизни, а от постоянных тренировок, драк и выживания. Короткие тёмные волосы, выбритые по бокам в стандартной имперской манере. Шрам над левой бровью — подарок от Кастора на третьем году обучения, когда мы дрались за лишнюю порцию корпусного крахмала, который здесь называют едой. Ещё один шрам на подбородке — от надзирателя Вольфа, который решил наглядно продемонстрировать, что бывает с теми, кто задаёт неправильные вопросы.

Глаза... глаза остались прежними. Карие. Но в них теперь нет той наивности, которая была у семилетнего Таллуса. Там усталость. Настороженность. И что-то ещё, что я бы назвал «контролируемым отчаянием».

— Таллус! — рявкнул голос из коридора. — Построение через пять минут! Опоздаешь — будешь бегать по плацу до заката!

Я вздохнул и быстро ополоснул лицо ледяной водой. Построение. Очередное построение. За десять лет я участвовал в стольких построениях, что если бы мне платили по акилле за каждое, я бы уже мог купить собственный транспорт и свалить с этой Императором забытой планеты.

Но нет. Здесь не платят. Здесь муштруют, ломают и перековывают в инструменты Империума.

Выйдя в коридор, я встал в строй рядом с остальными воспитанниками. Нас было человек тридцать в этой группе. Из первоначальных пятидесяти. Остальные... ну, вы понимаете. Кто-то не выдержал тренировок. Кто-то заболел и умер — медикаментов здесь выдают по строгому рациону, и если ты не важен, то можешь сдохнуть от банальной инфекции. Кто-то попытался сбежать и был застрелен на месте. Кто-то просто исчез однажды ночью, и никто не задавал вопросов.

А мы, выжившие, стояли по стойке смирно и ждали.

Кастор стоял слева от меня. За десять лет он превратился из худого мальчишки в настоящего бугая — метр девяносто ростом, плечи как у огрина, шея толщиной с мою ногу. Он всё ещё был моим... не другом. Друзей здесь нет, помните? Но мы были чем-то вроде союзников. Взаимовыгодного партнёрства. Он прикрывал мою спину, я — его. Мы делились информацией, ресурсами, иногда даже едой, когда один из нас был на грани.

— Слышал новость? — прошептал он, не поворачивая головы. Здесь научились говорить так, чтобы надзиратели не заметили.

— Какую?

— Через месяц отбор. Финальный.

У меня ёкнуло в груди. Финальный отбор. Момент, когда решается, кем ты станешь. Комиссаром? Офицером гвардии? Инквизиторским послушником? Или, если совсем не повезёт — сервитором, потому что не прошёл психологические тесты и был признан «ненадёжным элементом».

— Ты готов? — спросил Кастор.

— А есть выбор?

— Нет.

— Тогда придётся быть готовым.

В этот момент в зал вошёл надзиратель Вольф. Высокий, широкоплечий мужик лет пятидесяти с лицом, которое выглядело так, будто его несколько раз били молотком, а потом решили склеить обратно. Бывший сержант Имперской Гвардии, судя по шрамам и аугметикам. Левая рука — механическая, с когтями вместо пальцев. Правый глаз — красная оптическая линза, которая зловеще светилась в полумраке.

Он медленно прошёлся вдоль строя, оценивающе разглядывая каждого из нас.

— Воспитанники, — его голос был хриплым, словно перетёртым стеклом, — через месяц многие из вас покинут эти стены. Некоторые станут офицерами. Некоторые — комиссарами. Некоторые... — он замолчал, и его механический глаз остановился на одном из парней в заднем ряду, — некоторые послужат Императору другими способами.

Парень побледнел. Все знали, что это значит.

— Но прежде чем вы уйдёте отсюда, — продолжил Вольф, — вас ждёт последнее испытание. Финальная проверка на прочность, веру и преданность Его Величию Богу-Императору Человечества.

Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением в зале.

— Через три дня вас отправят в Нижний Улей. Сектор Омега-7. Там активизировались культисты Хаоса. Ваша задача — зачистка. Никаких поблажек. Никакой помощи. Только вы, ваше оружие и ваша вера в Императора.

И тут, мои дорогие читатели, я понял одну простую вещь: меня посылают на смерть. РЕАЛЬНУЮ смерть. Не тренировку. Не учения. А настоящую зачистку в самых опасных трущобах улья, где даже гвардейцы ходят только полными взводами.

Нас тридцать человек. Подростков. С базовым оружием и базовой подготовкой.

Против культистов Хаоса.

В Нижнем Улье.

Это не испытание. Это экзекуция с шансом на выживание.

— Всё понятно? — рявкнул Вольф.

— ДА, СЭР! — грянул хор голосов.

— Отлично. Свободны. Готовьтесь. Да пребудет с вами Император.

Когда строй разошёлся, я почувствовал, как Кастор схватил меня за плечо и потащил в сторону.

— Нам нужно поговорить, — прошипел он.

— Я знаю.

Мы прошли через несколько коридоров, пока не оказались в старой технической комнате, которую использовали как тайное место для разговоров. Здесь не было камер наблюдения — мы проверяли.

— Это самоубийство, — начал Кастор сразу, как только дверь закрылась. — Сектор Омега-7? Там даже арбитры не суются без бронетранспорта!

— Я знаю, — повторил я, опускаясь на ржавый ящик.

— И что мы будем делать?

— Выживать. Что ещё?

Кастор посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума.

— Таллус, это не тренировка в стрельбище! Там будут настоящие культисты! С настоящим оружием! Может, даже с псайкерами или демонами!

— Кастор, — я поднял голову и посмотрел ему в глаза, — у нас нет выбора. Либо мы идём туда и пытаемся выжить, либо нас объявят трусами и расстреляют здесь. Или, что ещё хуже, превратят в сервиторов.

Он сжал кулаки, но ничего не сказал. Потому что знал, что я прав.

И вот тут, дорогие мои читатели, начинается самое интересное. За десять лет в схоле прогениум я не сидел сложа руки. Да, я играл роль послушного воспитанника. Да, я учил их гребаные молитвы Императору, маршировал по плацу и вытягивался по стойке смирно перед каждым надзирателем. Но в свободное время — а его было не так много, но оно было — я делал кое-что ещё.

Я учился.

Не по их программе. По своей.

Знания из прошлой жизни оказались полезнее, чем я думал. Я знал устройство Империума. Знал слабости системы. Знал, как работает улей. Знал базовые принципы тактики и стратегии из книг по Вархаммеру, которые читал в прошлой жизни.

И главное — я знал, что нельзя полагаться на систему. Система не спасёт тебя. Она использует тебя как расходный материал.

Поэтому я готовился. По-своему.

— У меня есть план, — сказал я наконец.

— План? — Кастор недоверчиво хмыкнул. — Какой план может быть против орды культистов?

— План на выживание. Слушай внимательно.

Я начал объяснять. За эти годы я подружился — нет, не подружился, просто нашёл общий язык — с несколькими полезными людьми в схоле. Был один служка в арсенале, который за пару краденых пайков готов был закрыть глаза на пропажу дополнительных обойм. Был техножрец низшего ранга, который иногда приходил для обслуживания оборудования и с которым можно было поговорить о том, как устроены вокс-передатчики и аугметики. Была даже одна девушка из медблока, которая могла достать стимуляторы и базовые медикаменты.

Я собирал ресурсы. Потихоньку. Осторожно. Не привлекая внимания.

— Ты что, хочешь пойти туда с контрабандой? — Кастор смотрел на меня с недоверием и... восхищением? — Это ж расстрел, если узнают!

— А если не пойдём подготовленными — это смерть гарантированная, — парировал я. — Выбирай.

Он помолчал, обдумывая.

— Ладно. Что тебе нужно?

— Собери остальных. Тех, кому можно доверять. Не всех тридцать — слишком много ртов, кто-то проболтается. Человек пять-шесть максимум.

— И что потом?

— Потом мы готовимся к аду.

Следующие три дня были самыми напряжёнными в моей второй жизни. Мы, небольшая группа из шести человек — я, Кастор, ещё три парня по имени Маркус, Вейн и Торн, и одна девушка по имени Лина — собирались по ночам и планировали.

Лина была единственной девушкой в нашей группе и единственной, кто умел более-менее нормально оказывать медпомощь. Она училась на медицинский персонал, но финальное испытание у неё было такое же, как у нас. Схола не делала различий по полу. Все равны перед Императором. И перед смертью.

— Сектор Омега-7, — я разложил на полу схему улья, которую стащил из библиотеки надзирателей. За это можно было получить такое наказание, что лучше б меня сразу расстреляли. Но без карты мы были слепыми котятами. — Это практически самое дно улья. Там нет нормального освещения, вентиляция работает через раз, и большая часть населения — это либо банды, либо культисты, либо мутанты.

— Охренеть как весело, — буркнул Вейн. Худой, нервный парень, который постоянно грыз ногти. Но с лазганом он был лучшим стрелком из нас всех.

— Наша задача — зачистка, — продолжил я. — Но они не сказали, сколько культистов и где именно они находятся. Это значит, что нас просто бросят туда и будут смотреть, кто выживет.

— Звучит как план идиота, — Торн скрестил руки на груди. Большой, молчаливый детина, который предпочитал кувалду любому другому оружию.

— Это план Империума, — ответил я. — А значит, да, план идиота.

Кастор хмыкнул.

— Так что мы делаем?

— Первое: не разделяемся. Никогда. Они попытаются разбить нас на группы — мы этого не допустим. Вместе у нас есть шанс. По отдельности — мы мертвецы.

— Второе: не лезем в самую гущу. Мы не герои. Мы не Космодесант. Мы обычные подростки с лазганами. Действуем аккуратно, из засад, используем территорию.

— Третье: я достану дополнительное снаряжение. Медикаменты, стимуляторы, дополнительные энергоячейки для лазганов. Лина поможет с медблоком, я — с арсеналом.

— И четвёртое, — я посмотрел на каждого из них, — если кто-то ранен и не может двигаться — мы его не бросаем. Понятно?

Они переглянулись. Кастор кивнул первым.

— Понятно.

Остальные последовали за ним.

Ночь перед выходом я не спал. Лежал на койке, смотрел в потолок и думал. О прошлой жизни. О том, как я сидел дома, читал фанфики, жаловался на скучную работу и мечтал о приключениях.

Будь осторожен в своих желаниях, да, читатели? Вселенная может их исполнить самым извращённым способом.

Я попал в Вархаммер. В мир, о котором читал. Мир, который казался крутым на страницах книг и в играх.

Но реальность... реальность была другой. Здесь было холодно. Голодно. Больно. Страшно. Здесь не было героических подвигов под эпичную музыку. Здесь была грязь, кровь и отчаяние.И самое паршивое — я не мог ничего изменить. Я не был попаданцем с читами. Я был обычным парнём с воспоминаниями о другой жизни, застрявшим в теле подростка в самой жестокой вселенной из существующих.

— Эй, Таллус, — раздался шёпот Кастора с соседней койки. — Ты чего не спишь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что завтра мы, возможно, умрём.

— Возможно.

— Не боишься?

— Боюсь. — Он помолчал. — Но знаешь что? Если я умру, то хотя бы умру не один. С тобой, придурком, который почему-то решил, что мы можем выжить.

Я усмехнулся в темноте.

— Спасибо за тёплые слова.

— Всегда пожалуйста.

Утро наступило слишком быстро. Нас разбудили в пять утра. Дали стандартный завтрак — корпусный крахмал с водой. Потом повели в арсенал, где выдали снаряжение: лазганы, три энергоячейки на каждого, бронежилеты из пластали — тонкие, лёгкие, защищающие разве что от холодного оружия, ножи, фляги с водой и минимальный паёк на три дня.

Всё. Это было всё наше снаряжение для «зачистки».

Пока надзиратели не смотрели, я быстро протащил в свой рюкзак дополнительные энергоячейки, которые стащил накануне. Лина сделала то же самое с медикаментами. Кастор каким-то образом умудрился прихватить дополнительный нож.

Мелочи. Но эти мелочи могли спасти нам жизнь.

Нас погрузили в грузовой транспорт — обычный имперский «Чимеру», только без большей части вооружения. Тридцать подростков, зажатых в металлическую коробку, которая тряслась и грохотала по ухабам улья.

Никто не разговаривал. Каждый думал о своём. О том, что ждёт впереди. О том, выживет ли он. О том, как будет выглядеть его смерть.

Я сидел рядом с Кастором и пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Ну давай, Таллус. Ты же хотел приключений? Ты же читал про Вархаммер? Вот тебе и приключения. Наслаждайся.

Транспорт резко остановился. Задние двери с грохотом распахнулись, и внутрь ворвался едкий запах — смесь гниения, химикатов и чего-то ещё, чего я даже определить не мог.

— ВЫХОДИ! — рявкнул голос снаружи.

Мы выскочили наружу и... о Император.

Сектор Омега-7 выглядел как преисподняя. Узкие коридоры, заваленные мусором и трупами. Стены, покрытые ржавчиной, плесенью и странными символами, на которые лучше было не смотреть слишком долго. Тусклый красноватый свет от аварийных ламп. Где-то вдали слышались крики, выстрелы и что-то ещё — гортанное, нечеловеческое.

— Ваша цель — очистить три жилых блока, — надзиратель Вольф стоял перед нами, не обращая внимания на окружающий ужас. — Убить всех культистов. Выжить. Возвращаемся через три дня. Кто не вернётся — считается павшим в бою. Вопросы?

Никто не посмел спросить.

— Тогда вперёд. Служите Императору.

Транспорт развернулся и уехал, оставив нас одних.

В аду.

Глава 4Добро Пожаловать в Ад, или Как Я Понял, Что Смерть — Это Не Самое Страшное

Транспорт уехал. Просто взял и съебался, оставив нас тридцать человек посреди того, что я могу описать только как БУКВАЛЬНОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ КОШМАРА. И вы знаете что, мои дорогие читатели? В этот момент я понял одну простую истину: Вархаммер в реальности — это не круто. Это не эпично. Это ПИЗДЕЦ. Чистый, неразбавленный, концентрированный ПИЗДЕЦ.

Сектор Омега-7 воняет. Нет, вы не понимаете. Он ВОНЯЕТ. Это не просто неприятный запах. Это запах, который въедается в лёгкие, в кожу, в мозг. Смесь разложения, химикатов, экскрементов, горелой плоти и чего-то ещё — чего-то НЕПРАВИЛЬНОГО. Чего-то, что заставляло мой желудок скручиваться, а инстинкты орать: «БЕГИ, ИДИОТ, БЕГИ ОТСЮДА!»

Но бежать было некуда.

— Слушайте меня все! — заорал один из парней, Дэмиен, здоровенный детина, который считал себя лидером. — Мы разделимся на три группы! По десять человек! Каждая группа зачищает свой блок!

И тут я понял, что этот дебил собирается нас всех убить.

— НЕТ! — рявкнул я, выходя вперёд. — Мы НЕ разделяемся!

Дэмиен повернулся ко мне, и в его глазах я увидел то, что видел уже много раз в схоле — презрение. Презрение сильного к слабому. Презрение того, кто считает себя лучше.

— А ты кто такой, Таллус? — он плюнул на пол рядом с моей ногой. — Думаешь, ты умнее остальных?

— Я думаю, что если мы разделимся, то сдохнем все, — ответил я, сжимая лазган. — По отдельности нас перебьют как щенков. Вместе у нас есть шанс.

— Трус, — буркнул кто-то из толпы.

— Подлиза, — добавил другой голос.

И тут, мои дорогие читатели, я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Знаете, когда ты десять лет терпишь дерьмо, когда тебя бьют, унижают, ломают, когда ты каждый гребаный день играешь роль послушного раба системы — наступает момент, когда тебе становится ПОХУЙ. Просто абсолютно, тотально, космически ПОХУЙ.

— Называйте меня как хотите, — я посмотрел на Дэмиена прямо в глаза. — Но я не собираюсь умирать из-за чьей-то тупости. Кто со мной — идём вместе. Кто хочет сдохнуть — идите с этим мудаком.

Дэмиен сделал шаг вперёд, его рука потянулась к ножу на поясе.

— Повтори, ублюдок.

— Мудаком я тебя назвал, — я не отступил ни на шаг. — И если ты сейчас достанешь нож, я вышибу тебе мозги из этой пустой черепушки.

Лазган в моих руках был направлен не на него. Пока. Но мы оба знали, что это вопрос секунды.

Напряжение было таким, что можно было резать ножом. Тридцать подростков стояли в тёмном, вонючем коридоре нижнего улья, готовые разорвать друг друга на части. И где-то там, в темноте, что-то наблюдало за нами. Я чувствовал это. Чувствовал взгляды. Множество взглядов.

— Хватит, — голос Кастора прозвучал как удар грома. Он встал рядом со мной, его массивная фигура загородила половину коридора. — Таллус прав. Разделимся — сдохнем. Император дал нам силу не для того, чтобы мы убивали друг друга.

— «Единство есть сила, разделение есть смерть», — добавила Лина, цитируя Слово Императора. — Или ты забыл молитвы, Дэмиен?

Дэмиен сжал кулаки, но отступил. Он знал, что если начнётся драка, то половина группы встанет на мою сторону. А половина — на его. И мы все умрём здесь, перестреляв друг друга.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Идём вместе. Но если твой план провалится, Таллус, я лично вырву тебе глотку.

— Договорились, — кивнул я.

Мы двинулись вперёд. Тридцать подростков с лазганами, в дерьмовых бронежилетах, в самом опасном месте улья. Император мой Золотой на Троне, какая же это была безумная идея.

Коридор тянулся бесконечно. Узкий, тёмный, с мигающими лампами, которые то загорались, то гасли, создавая чудовищные тени на стенах. Пол был покрыт какой-то липкой субстанцией, в которой мои ботинки вязли с отвратительным хлюпаньем. Стены... о Император, стены.

На них были символы. Нарисованные кровью. Или чем-то, что выглядело как кровь, но было слишком тёмным, слишком густым. Восьмиконечные звёзды. Искажённые лица. Руны, на которые было больно смотреть. Я отвёл взгляд, вспомнив всё, что читал о Хаосе в прошлой жизни. Не смотри на символы. Не думай о них. Не пытайся их понять. Потому что они ОТВЕТЯТ.

— «Император защищает», — прошептал я молитву, которую вдалбливали нам десять лет. — «Император защищает, Его воля — наш щит, Его гнев — наш меч».

— «Мы — Его слуги», — подхватил Кастор рядом. — «Мы — Его инструменты, мы — Его гнев воплощённый».

Остальные присоединились. Тридцать голосов, шепчущих молитву в темноте. И знаете что? Это помогало. Не потому, что Император реально нас защищал — хотя кто его знает, может и защищал. А потому что это давало нам что-то, за что можно было держаться. Слова. Привычные, знакомые слова в океане безумия.

Мы дошли до первого перекрёстка. Четыре коридора, уходящие в разные стороны. Из одного шёл свет — тусклый, красноватый. Из другого — звуки. Металлический скрежет. Что-то вроде пения. Нет, не пения. Это было... хуже.

— Направо, — скомандовал Дэмиен, указывая на светлый коридор.

— Налево, — возразил я. — Свет — это ловушка. Они ХОТЯТ, чтобы мы пошли на свет.

— Ты что, теперь ещё и стратег? — огрызнулся Дэмиен.

— Нет, я просто не идиот, — парировал я.

Мы пошли налево. В темноту. И вы знаете что, читатели? Это было правильное решение. Потому что через минуту из правого коридора раздался взрыв, крики и звуки стрельбы. А потом — тишина. Мёртвая, звенящая тишина.

— Там была другая группа, — прошептала Лина, её лицо было белым как мел. — Нас было не тридцать. Нас было БОЛЬШЕ. Они разделили нас ещё раньше.

И тут до меня дошло. Надзиратель Вольф. Этот ублюдок СПЕЦИАЛЬНО разделил воспитанников на группы. Мы были не единственные в Секторе Омега-7. Были ещё. И они только что сдохли.

— Быстрее, — я ускорил шаг. — Нам нужно найти укрытие. Сейчас.

Мы бежали. Нет, не бежали — неслись как испуганные крысы по лабиринту из ржавого металла и кошмаров. Лазганы были подняты, пальцы на спусках, сердца колотились как бешеные. Где-то позади раздались новые звуки. Топот. Множество ног. И голоса. Искажённые, нечеловеческие голоса, которые пели что-то на языке, которого я не знал, но который вызывал у меня желание блевать.

— СЮДА! — Вейн нашёл дверь. Старую, ржавую, но всё ещё с рабочим замком.

Мы ввалились внутрь и захлопнули дверь за собой. Кастор и Торн придвинули какой-то тяжёлый ящик, баррикадируя вход. На мгновение воцарилась тишина. Только наше тяжёлое дыхание и стук сердец.

Я огляделся. Мы были в какой-то старой складской комнате. Пустые стеллажи, мусор, пара трупов в углу — старых, давно разложившихся. И окно. Нет, не окно. Отверстие в стене, ведущее в соседнее помещение.

— Проверьте помещение, — скомандовал я. — Маркус, Вейн — окно. Торн, Кастор — периметр. Остальные — дыхните.

— Ты не командир, Таллус, — буркнул Дэмиен, но не спорил. Потому что знал — я только что спас всем жизнь.

Вейн и Маркус подошли к отверстию в стене и заглянули внутрь. Потом Вейн резко отпрянул, его лицо исказилось от ужаса.

— Там... там...

— Что там? — я подошёл ближе.

— Там люди. Много людей.

Я заглянул в отверстие и... о Император на Золотом Троне. О Его Святейшая Воля. О вся мощь Терры и Марса.

Там был храм. Или то, что когда-то было храмом. Огромное помещение, размером с малый собор. Стены были покрыты теми же мерзкими символами. На полу — круг из крови, внутри которого корчились фигуры. Люди. Или то, что когда-то было людьми. Их тела были искажены, мутированы, покрыты наростами, щупальцами, дополнительными конечностями. Они пели. Ту самую песню, которую мы слышали раньше.

А в центре... в центре стоял ОН.

Высокий. Три метра ростом. В балахоне цвета засохшей крови. Лицо скрыто капюшоном, но из-под него светились глаза. Восемь глаз. Расположенных в два ряда, они горели нездоровым зеленоватым светом. В руках у него был посох, увенчанный черепом с рогами.

Культист. Лидер культистов. Псайкер варпа, осквернитель, слуга Губительных Сил.

он смотрел прямо на меня.

Я отшатнулся от отверстия, но было поздно. Наши взгляды встретились. И в этот момент что-то произошло. Что-то внутри моей головы щёлкнуло, как будто кто-то открыл дверь, которая должна была оставаться закрытой навечно.

Я услышал голос. Не ушами. ВНУТРИ. В самом центре моего мозга, где-то за глазами, где-то в месте, которого не должно существовать.

«Ты... другой... ты не отсюда... ты ИНТЕРЕСНЫЙ...»

Меня вырвало. Прямо на пол. Желудок скрутился так, что я думал, мои внутренности вывернутся наизнанку. Кровь хлынула из носа, из ушей. Перед глазами поплыли цветные пятна.

— ТАЛЛУС! — Кастор схватил меня, не дав упасть.

— Он... он... — я не мог говорить. Слова не слушались. Рот был полон крови.

«Да... ты ВИДЕЛ... ты ЗНАЕШЬ... ты помнишь другой мир... другую жизнь... ты ПОДАРОК... подарок Богам...»

— НЕТ! — я заорал, не своим голосом. — ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ, ТВАРЬ ВАРПА!

— «Император защищает!» — Лина схватила меня за голову, её руки были холодными, но твёрдыми. — «Его воля — мой щит! Его гнев — мой меч! Я — Его слуга, я — Его инструмент!»

Она кричала молитву мне в лицо, и я подхватил. Мы кричали вместе. Слова, которые вдалбливали нам десять лет. Слова, которые я считал пропагандистской чушью. Но сейчас, когда моё сознание разрывали когти варпа, эти слова были единственной защитой.

— «ИЗ ТЬМЫ ПРИДЁТ СВЕТ!» — заорал Кастор, присоединяясь к нам.

— «ИЗ ЕРЕСИ ПРИДЁТ ИСТИНА!» — подхватили остальные.

— «ИМПЕРАТОР ЗАЩИЩАЕТ! ИМПЕРАТОР ЗАЩИЩАЕТ! ИМПЕРАТОР ЗАЩИЩАЕТ!»

Голос в моей голове завыл от ярости и... боли? Да, боли. Слова причиняли ему боль. Потом он исчез. Просто испарился, оставив после себя только глухую головную боль и вкус крови во рту.

Я рухнул на пол, задыхаясь.

— Что... что это было? — прохрипел Дэмиен, его лицо было белым.

— Псайкер, — ответила Лина, вытирая кровь с моего лица. — Он попытался проникнуть в его разум.

— Почему его? Почему Таллуса?

Хороший вопрос, Дэмиен. Хренов вопрос. И я знал ответ. Потому что я ДРУГОЙ. Потому что моя душа не отсюда. Потому что я реинкарнированный, с воспоминаниями о другом мире. А для существ варпа это как маяк. Как неоновая вывеска с надписью «ЕДА ЗДЕСЬ».

— Я... я другой, — прошептал я, всё ещё не в силах подняться. — Я... я не такой как вы.

— О чём ты? — Кастор нахмурился.

И тут я сделал выбор. Выбор, который мог стоить мне жизни. Но эти люди... нет, эти ДЕТИ... они только что спасли меня. Они кричали молитвы, когда мой разум разрывали на части. Они не бросили меня.

Может, здесь нет друзей. Но есть что-то большее. Есть братство. Братство по крови, боли и выживанию.

— Я помню другую жизнь, — сказал я тихо. — До того, как стал Таллусом. Я помню мир без Императора, без улья, без варпа. Я помню... другое место.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.

— Ты псайкер? — спросил Дэмиен, его рука потянулась к лазгану.

— Нет! — я покачал головой. — Нет, я не псайкер. У меня нет сил варпа. Просто... воспоминания. Знания.

— Это ересь, — прошептал кто-то.

— Это дар Императора, — неожиданно сказал Кастор. Все уставились на него. — Подумайте. Таллус всегда был умнее нас. Всегда знал, что делать. Всегда выживал там, где другие умирали. Может, Император дал ему эти воспоминания? Дал ему знания, чтобы он мог нас спасти?

Охренеть. Кастор только что превратил мою реинкарнацию в религиозный дар. Этот гений.

— «Император действует загадочными путями», — процитировала Лина. — «Его планы непостижимы для смертных».

— Если Император дал тебе этот дар, — Дэмиен посмотрел на меня с новым уважением в глазах, — то веди нас. Веди нас из этого ада.

И вот так, мои дорогие читатели, я стал лидером. Не потому что хотел. А потому что не было выбора. Потому что они УВИДЕЛИ во мне нечто особенное. И я не мог их разочаровать.

— Хорошо, — я с трудом поднялся на ноги. — Тогда слушайте внимательно. Этот культист — псайкер варпа. Он знает, что мы здесь. Он ПРИДЁТ за нами. За мной, если быть точным. Мы не можем с ним сражаться. Не можем убить. У нас нет ни оружия, ни подготовки.

— Тогда что мы делаем? — спросил Вейн.

— Мы бежим. Но не просто бежим. Мы идём глубже. В самое сердце Нижнего Улья. Туда, где даже культисты не ходят.

— Это безумие, — прошептал Маркус.

— Да, — кивнул я. — Абсолютное безумие. Но это наш единственный шанс. Потому что там, в глубине, есть кое-что. Старые туннели. Ещё со времён Тёмной Эры Технологий. Если мы доберёмся туда, мы сможем спрятаться. Выждать три дня. Выжить.

— Откуда ты знаешь про туннели? — подозрительно спросил Дэмиен.

— Из своих... воспоминаний, — соврал я. На самом деле я знал из лора Вархаммера, который читал в прошлой жизни. Но они не должны были это знать.

Мы двинулись дальше. Тридцать подростков, крадущихся по коридорам нижнего улья. Каждый звук заставлял нас вздрагивать. Каждая тень могла быть врагом. Мой нос всё ещё кровоточил, голова раскалывалась от боли, но я не мог остановиться. Не мог показать слабость.

Мы прошли мимо трупов. Множества трупов. Некоторые были свежими — воспитанники из других групп, которых разделили и убили. Их тела были искалечены, осквернены, покрыты символами хаоса. Я заставил себя не смотреть на их лица. Потому что боялся, что узнаю кого-то.

— «Да пребудут их души с Императором», — прошептала Лина, делая знак аквилы.

— «Да будет их жертва не напрасной», — добавил Кастор.

— «Да отомстим мы за их кровь», — закончил я.

Мы спускались всё ниже и ниже. Лестницы, переходы, люки — всё вело вниз. В самое чрево улья. Туда, где обычные люди не выживают. Где воздух такой густой и затхлый, что дышать больно. Где темнота такая плотная, что даже фонари на лазганах едва пробивают её.

И тут мы услышали ЭТО.

Звук. Глубокий, резонирующий звук, идущий откуда-то снизу. Не механический. Не человеческий. Что-то среднее между рёвом и пением. Что-то древнее и злое.

— Что это? — прошептал Вейн, его голос дрожал.

— Не знаю, — честно ответил я. — И не хочу знать.

Но мы продолжали идти. Потому что назад пути не было. Позади был псайкер, культисты, смерть. Впереди была неизвестность. И неизвестность была лучше.

Мы нашли туннели через два часа блужданий. Старые, заброшенные, покрытые слоем пыли в несколько сантиметров. Металлические стены были исцарапаны, на них виднелись следы когтей. Больших когтей.

— Здесь кто-то жил, — прошептал Торн, рассматривая следы. — Что-то большое. Что-то опасное.

— Но здесь никого НЕТ, — парировал я. — Следы старые. Годы, может десятилетия.

Мы углубились в туннели и нашли большое помещение — что-то вроде старого хранилища. Здесь можно было расположиться. Здесь можно было отдышаться.

— Расставьте охрану, — скомандовал я. — Смены по два часа. Остальные — спать. Нам нужны силы.

Я лёг на холодный металлический пол, используя рюкзак как подушку. Тело болело. Голова раскалывалась. Нос перестал кровоточить, но лицо было залеплено засохшей кровью.

— Таллус, — Лина села рядом со мной. — Ты правда видел другой мир?

— Да, — прошептал я. — Мир без Императора. Без ульев. Без войны.

— Это... это возможно? Мир без войны?

— Был возможен, — горько усмехнулся я. — Там тоже были войны. Но не такие. Не в масштабе галактики. Не против демонов и ксеносов.

— Я бы хотела увидеть такой мир, — мечтательно сказала она.

— Я тоже, Лина. Я тоже.

Мы провели в туннелях два дня. Два дня в темноте, холоде и страхе. Еда кончилась на второй день. Вода — к концу второго. Мы пили конденсат со стен, который был отвратителен на вкус, но хоть как-то утолял жажду.

На третий день мы услышали звуки сверху. Выстрелы. Взрывы. Крики. Потом — тишину.

— Зачистка закончена, — сказал Кастор. — Они послали гвардию добить культистов.

— Или культисты добили гвардию, — буркнул Дэмиен.

— В любом случае, — я поднялся на ноги, — нам пора выходить. Три дня прошло. Время возвращаться.

Мы поднялись наверх. Осторожно, с лазганами наготове, ожидая засады на каждом шагу. Но засады не было. Был только мёртвый сектор Омега-7.

Улицы были завалены трупами. Культисты, гвардейцы, мутанты — все мёртвые. Имперская гвардия таки пришла и зачистила сектор. Огнемётами, судя по обугленным телам. Тщательно и жестоко.

Мы вышли на точку сбора. Транспорт уже стоял там. И надзиратель Вольф. Его механический глаз просканировал нас.

— Тридцать человек, — произнёс он с удивлением в голосе. — Из вашей группы. Все тридцать. Я впечатлён.

Из других групп вернулось меньше. Намного меньше. Я видел остатки — человек пятнадцать, может двадцать. Из первоначальной сотни воспитанников выжило меньше пятидесяти.

— Садитесь в транспорт, — приказал Вольф. — Вы прошли испытание.

Мы погрузились в «Чимеру». Тридцать измождённых, грязных, окровавленных подростков. Но живых. ЖИВЫХ.

Транспорт тронулся, увозя нас из сектора Омега-7. Из ада. Из кошмара.

И знаете что, мои дорогие читатели? Я понял кое-что важное. В Вархаммере нет героев. Есть только выжившие. И мы выжили. Не потому что были сильными. Не потому что были умными. А потому что держались вместе. Потому что молились Императору, даже не веря в Него полностью. Потому что отказались разделяться.

В Вархаммере нет дружбы. Но есть братство. Братство по крови и боли.

И я только что обрёл тридцать братьев и сестёр.

— Император защищает, — прошептал я, закрывая глаза.

— Император защищает, — эхом откликнулись остальные.

И в темноте транспорта, увозящего нас домой, я позволил себе улыбнуться.

Мы выжили в аду. Значит, мы выживем и дальше.

# Глава 5: Возвращение, или Почему Выжившие Не Становятся Героями

Транспорт вёз нас обратно в схолу. Тридцать грязных, окровавленных, вонючих подростков, набитых в металлическую коробку «Чимеры». Запах был невыносимым — смесь пота, крови, дерьма и страха. Да, страх пахнет, мои дорогие читатели. Он пахнет кислым потом и мочой, которой некоторые из нас обоссались там, в Секторе Омега-7.

Я не обоссался. Но блевал. Три раза. Так что моя гордость весьма условна.

Сидел, прислонившись к холодной металлической стене, и смотрел на остальных. На Кастора, который дремал, его массивная голова покачивалась в такт движению транспорта. На Лину, которая механически перебирала медицинские принадлежности, проверяя запасы, хотя проверять было нечего — всё кончилось ещё вчера. На Вейна, который грыз ногти до крови, его глаза метались из стороны в сторону, не в силах остановиться на чём-то одном. На Дэмиена, который смотрел на меня. Просто смотрел. Долго. Тяжело. С чем-то нечитаемым в глазах.

Мы выжили. Все тридцать. Это было чудо. Или проклятие. Ещё не решил.

Потому что, видите ли, есть одна вещь, о которой не пишут в героических книгах про Вархаммер. Когда ты выживаешь в аду, когда ты видишь смерть, варп, культистов, когда ты чувствуешь, как твой разум пытаются разорвать на части — ты не становишься героем. Ты становишься сломанным. По-другому сломанным. Функционально сломанным, может быть, но всё равно сломанным.

И я видел это в их глазах. Во всех тридцати парах глаз. Мы не были теми же людьми, что ушли три дня назад.

Транспорт остановился. Двери открылись с привычным металлическим лязгом. Яркий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Мы вылезли наружу, спотыкаясь, как пьяные.

Плац схолы прогениум. Серый. Знакомый до тошноты. Построение других групп — тех, кого отправили на «лёгкие» испытания. Они смотрели на нас. Мы смотрели на них. Пропасть между нами была размером с галактику.

Надзиратель Вольф стоял перед нами, его механический глаз методично сканировал каждого.

— Из ста двадцати воспитанников, отправленных в Сектор Омега-7, вернулось сорок семь, — его голос был ровным, без эмоций. — Семьдесят три павших. Приемлемые потери.

Приемлемые. Потери.

Семьдесят три мёртвых ребёнка — это, блять, ПРИЕМЛЕМЫЕ ПОТЕРИ.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Кровь. Опять кровь. Всегда кровь.

— Группа Таллуса, — Вольф повернулся к нам. — Тридцать человек. Ноль потерь. Беспрецедентный результат.

И тут случилось то, чего я не ожидал. Другие группы не зааплодировали. Не поздравили. Они посмотрели на нас с... завистью? Нет. С подозрением. С чем-то тёмным и гадким.

— Как? — раздался голос из толпы. — Как вы все выжили?

— Они сбежали, — сказал кто-то другой. — Спрятались и ждали, пока гвардия всё зачистит.

— Трусы.

— Предатели.

— Они пожертвовали другими группами, чтобы спастись самим.

Слова летели как пули. И я понял. Понял одну мерзкую, отвратительную истину: в Империуме выжить всем — это подозрительно. Это неправильно. Потому что кто-то ДОЛЖЕН умереть. Жертвы НЕОБХОДИМЫ. И если ты не принёс жертв — значит, ты предатель.

— ТИШИНА! — рявкнул Вольф, и площадь замолкла. — Группа Таллуса прошла испытание. Они выжили не из трусости, а из тактического превосходства. Они держались вместе. Они не разделились. Они использовали мозги вместо слепой ярости.

Он сделал паузу.

— Что является исключением в Имперской Гвардии, но приемлемо для будущих офицеров и комиссаров.

Ах вот оно что. Он только что объяснил толпе, почему мы не трусы. Потому что использовали ТАКТИКУ. Императорское слово, которое оправдывает всё.

— Все группы — в казармы, — приказал Вольф. — Санитарная обработка, медосмотр, затем отдых. Через два дня — финальный отбор.

Мы поплелись в казармы. Тридцать зомби в грязной униформе. Санитарная обработка оказалась просто душем с ледяной водой и куском щелочного мыла, которое сдирало кожу вместе с грязью. Но мне было похер. Я стоял под ледяной струёй и смотрел, как с меня смывается кровь — моя, чужая, не знаю чья — и уплывает в сток.

Медосмотр провела сестра-госпитальер — женщина лет сорока с лицом как у бульдога и руками как клещи. Она методично осматривала каждого, делая пометки в планшете.

Когда дошла очередь до меня, она задержалась дольше обычного.

— Следы психического воздействия, — пробормотала она, светя фонариком мне в глаза. — Расширение зрачков неравномерное. Кровоизлияние в белках. Ты контактировал с псайкером?

— Да, — ответил я. Врать было бесполезно.

— Прямой контакт?

— Он... он попытался проникнуть в мой разум.

Она нахмурилась, делая пометку.

— Ты должен был умереть. Или сойти с ума. Почему ты жив и в сознании?

— Молитвы, — соврал я. — Группа читала молитвы Императору. Это... помогло.

Она посмотрела на меня долго и внимательно. Потом кивнула.

— Император защищает, — сказала она механически. — Но я буду наблюдать за тобой. Если появятся признаки заражения варпом — ты знаешь, что будет.

Да. Я знал. Пуля в затылок. Или костёр. Зависит от настроения инквизиции.

— Следующий, — она отпустила меня.

Я оделся в чистую униформу и пошёл в спальню. Там уже были остальные из нашей группы. Кастор сидел на своей койке, рассматривая руки. Лина тихо плакала в углу, спиной к остальным. Вейн трясся, как в лихорадке. Торн просто смотрел в стену, не мигая.

Маркус... Маркус точил нож. Медленно. Методично. С выражением лица, которое мне не понравилось.

Я подошёл и сел на свою койку. Тело ломило. Голова всё ещё раскалывалась. В ушах звенело. Но сон не шёл. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел ЕГО. Культиста-псайкера. Восемь глаз. Голос в голове.

«Ты интересный...»

— Таллус, — раздался шёпот. Кастор.

— Что?

— Спасибо.

Я повернулся к нему.

— За что?

— За то, что мы живы. Если бы не ты... — он не закончил.

— Если бы не мы, — поправил я. — Не я. МЫ. Я не герой, Кастор. Я просто... я просто не хотел умирать.

— Но ты знал, что делать.

— Я догадывался, — честно ответил я. — Половина была удачей. Другая половина — паникой.

Он хмыкнул.

— Удача и паника, значит. Может, это и есть секрет выживания в Империуме.

Может быть. А может, это просто отсрочка. Отсрочка неизбежного.

Ночь прошла хреново. Кошмары. У всех. Вейн кричал во сне. Лина всхлипывала. Кто-то из парней обоссал койку и пытался это скрыть утром. Никто не сказал ни слова. Потому что все понимали.

Утром нас подняли в шесть. Завтрак — корпусный крахмал, как всегда. Но в этот раз мне показалось, что он имеет вкус. Вкус праха и отчаяния, но всё же вкус. Прогресс, блять.

После завтрака — построение. Все выжившие из испытания. Сорок семь человек из ста двадцати. Мы стояли и ждали.

Вольф вышел, и с ним...

О. Император. Твою. Мать.

С ним был КОСМОДЕСАНТНИК.

Я не шучу, читатели. Настоящий, ёбаный, два с половиной метра ростом, в полной силовой броне АСТАРТЕС. Синяя броня с белыми акцентами. Символ на наплечнике — ультрамариновый перевернутый омега. Ультрамарины. Самый знаменитый орден. Сыны Гиллимана.

Он стоял рядом с Вольфом, и надзиратель выглядел рядом с ним как ребёнок. Шлем был снят, и я видел его лицо. Шрамы. Бионический глаз. Жёсткие черты, будто высеченные из камня. Возраст определить было невозможно — космодесантники живут веками, и этот мог быть как столетним ветераном, так и относительным новичком.

— Воспитанники, — голос Вольфа прозвучал напряжённо. Даже он, видимо, нервничал в присутствии астартес. — Перед вами брат-сержант Тиберий из ордена Ультрамаринов. Он прибыл для... наблюдения за финальным отбором.

Тиберий сделал шаг вперёд, и земля, клянусь Императором, задрожала под его весом. Он медленно обвёл нас взглядом. Его бионический глаз щёлкал и жужжал, сканируя каждого.

Когда его взгляд остановился на мне, я почувствовал... давление. Физическое, осязаемое давление, как будто на меня положили плиту весом в тонну. Мои ноги задрожали. Спина согнулась. Инстинкт орал: «НА КОЛЕНИ! СКЛОНИСЬ! ЭТО ВЫСШИЙ ХИЩНИК!»

Но я не упал. Сжал зубы, выпрямился и встретил его взгляд.

Огромная. Ошибка.

Потому что в этот момент я понял: космодесантники не люди. Они БЫЛИ людьми когда-то. Но теперь они что-то другое. Что-то большее. Что-то страшное. Живое оружие, созданное Императором для убийства в промышленных масштабах.

И этот конкретный астартес смотрел на меня так, как энтомолог смотрит на интересный экземпляр жука.

— Ты, — его голос был глубоким, резонирующим, усиленным вокалайзером в горловой броне. — Как тебя зовут?

— Т-таллус, мой господин, — я с трудом выдавил из себя слова.

— Таллус. Лидер группы, которая вернулась без потерь.

— Да, мой господин.

— Интересно.

Он подошёл ближе. Каждый его шаг гремел как удар молота. Он остановился передо мной, возвышаясь как гора из керамита и ненависти.

— Я прочитал отчёт надзирателя Вольфа, — продолжил Тиберий. — Ты контактировал с псайкером варпа. Он попытался войти в твой разум. Ты выжил.

— Группа читала молитвы, — повторил я свою ложь. — Император защитил меня.

— Император, — Тиберий наклонился, и его лицо оказалось на уровне моего. Я видел каждый шрам, каждую линию, каждый порт и разъём, вживлённый в его плоть. — Или что-то ещё?

Сердце бешено колотилось. Он знал. Этот ублюдок ЗНАЛ, что я вру.

— Только Император, мой господин, — голос дрожал, но я не отводил взгляда.

Тиберий смотрел на меня долго. Очень долго. Потом выпрямился.

— Хорошо. Мы увидим.

Он отступил, и я почувствовал, как могу снова дышать. Кислород ворвался в лёгкие с болезненным спазмом.

— Финальный отбор начнётся завтра, — объявил Вольф. — Сегодня — свободный день. Отдыхайте. Молитесь. Готовьтесь.

Построение распустили. Мы разошлись, и я почувствовал взгляд Тиберия на своей спине. Тяжёлый. Оценивающий. Голодный.

— Он знает, — прошептал Кастор, когда мы вернулись в казарму. — Этот астартес. Он знает, что ты особенный.

— Откуда ты...

— Я не идиот, Таллус, — перебил он. — Я десять лет наблюдаю за тобой. Ты не такой как мы. Ты думаешь по-другому. Видишь по-другому. И этот псайкер тоже это почувствовал.

Я сел на койку, уронив голову в руки.

— Я не хотел этого, — прошептал я. — Я не просил об этом. Я просто... я просто хочу выжить.

— Но выжить недостаточно, — неожиданно сказала Лина. Она стояла у двери, её глаза были красными от слёз, но голос был твёрдым. — В Империуме выжить недостаточно. Ты должен быть ПОЛЕЗНЫМ. Иначе тебя утилизируют.

Утилизируют. Какое мерзкое слово для убийства.

— Тогда что мне делать? — спросил я устало.

— Играть их игру, — ответил Кастор. — Быть тем, кем они хотят тебя видеть. Офицером. Комиссаром. Кем угодно, лишь бы полезным.

— И предать себя?

— Таллус, — он положил массивную руку мне на плечо. — В Вархаммере нет себя. Есть только выживание. Ты либо предаёшь себя, либо умираешь собой.

Мрачная философия. Но, блять, правдивая.

Остаток дня я провёл в библиотеке. Да, в схоле была библиотека — маленькая, с книгами по тактике, истории Империума и житиями святых. Я читал о комиссарах. О том, какими они должны быть. Непреклонными. Жестокими. Фанатичными. Готовыми расстрелять собственного солдата за намёк на трусость.

Я мог бы стать комиссаром. У меня была группа, которая за мной пойдёт. У меня были «знания от Императора». У меня была репутация.

Но хотел ли я этого?

Вечером, когда стемнело, я вышел на плац. Луны не было — планета-улей не имела естественного спутника. Только звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные.

— Не спишь? — раздался голос.

Я обернулся. Маркус. Он стоял в тени, его силуэт едва различим.

— Не могу, — ответил я. — Кошмары.

— У всех кошмары, — он вышел на свет. Его лицо было бледным, глаза — впалыми. — Но у тебя другие кошмары, верно?

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел, — Маркус сделал шаг ближе. — Там, в Омеге. Когда тот псайкер на тебя посмотрел. Ты изменился. На секунду. Твои глаза... они стали другими. Как будто кто-то другой смотрел через них.

Холод прополз по позвоночнику.

— Ты бредишь, Маркус.

— Нет, — он покачал головой. — Я не брежу. Я видел. И знаешь что? Я думаю, ты одержим. Думаю, в тебе сидит что-то из варпа. И думаю, мне следует доложить об этом.

Всё случилось очень быстро. Я даже не подумал. Инстинкт. Чистый, животный инстинкт выживания.

Мой нож — тот самый, что выдали в арсенале — оказался в моей руке. Лезвие прижалось к горлу Маркуса. Мы стояли так, замершие, два подростка в темноте улья.

— Если ты доложишь, — прошипел я, — меня убьют. Сожгут. Или превратят в сервитора. Ты понимаешь?

— Я... я понимаю, — он задыхался, но не сопротивлялся. — Но если ты одержим, то ты опасен. Для всех нас.

— Я НЕ одержим, — я надавил сильнее, и капля крови потекла по его шее. — Я другой. Но не одержимый. Я не служу Хаосу. Я служу... себе. Своему выживанию.

— А это не одно и то же? — Маркус посмотрел мне в глаза. — Служить себе в Империуме — это ересь.

И знаете что, читатели? Он был прав. Абсолютно, тотально прав. В Империуме нет места личности. Есть только служение. Императору. Империуму. Человечеству. Себе — никогда.

Я отпустил его, убирая нож.

— Тогда я еретик, — сказал я устало. — И что ты будешь делать?

Маркус потёр шею, смотря на кровь на пальцах.

— Ничего, — наконец сказал он. — Пока. Потому что ты спас нам жизни. Потому что без тебя мы бы сдохли. Но если я увижу хоть один признак заражения варпом, хоть намёк на предательство — я убью тебя сам. Не доложу. Убью.

— Договорились, — кивнул я.

Мы разошлись. Я вернулся в казарму, лёг на койку и смотрел в потолок до утра. Сон так и не пришёл.

Потому что я понял одну вещь: предательство уже началось. Не моё. Их. Маркус не доверяет мне. Скоро остальные тоже начнут подозревать. Потому что в Империуме доверие — это роскошь, которую никто не может себе позволить.

Утро пришло слишком быстро. Финальный отбор. Момент истины. Момент, когда решится моя судьба.

Нас построили на плацу. Сорок семь выживших. Надзиратель Вольф. И Тиберий, который наблюдал со стороны, как бог смерти, оценивающий смертных.

— Отбор, — начал Вольф, — будет состоять из трёх испытаний. Первое — физическое. Второе — интеллектуальное. Третье — психологическое. По результатам вы будете распределены по назначениям.

Он сделал паузу.

— Некоторые станут офицерами Имперской Гвардии. Некоторые — комиссарами. Некоторые — инквизиторскими агентами или адептами Администратума. А некоторые...

Он не закончил. Не надо было. Мы все знали. Некоторые станут сервиторами. Или просто исчезнут.

— Начинаем, — скомандовал Вольф.

И я понял: это не конец. Это только начало настоящего ада.

Потому что в Империуме выжить в бою легко. Труднее выжить в мире, где каждый твой шаг оценивают, где каждое слово может стать приговором, где быть другим значит быть мёртвым.

Добро пожаловать в Империум, Таллус. Настоящий Империум. Где враги носят ту же форму, что и ты.

Рецензия от меня для вас

Перед нами довольно необычный фанфик по вселенной Warhammer 40000, который выделяется своим нарративным стилем и подходом к жанру реинкарнации/попаданчества.

Сильные стороны:

1. Уникальный стиль повествования (9/10)

Главная фишка произведения — это постоянное обращение к читателю от первого лица с ироничными, местами циничными комментариями. Протагонист Таллус буквально ведёт диалог с «психически нездоровыми читателями», что создаёт эффект соучастия. Это освежает жанр и делает чтение более интерактивным.

2. Реалистичный подход к попаданчеству (8/10)

Автор избегает типичных штампов жанра. Главный герой НЕ получает читы, НЕ становится супергероем, НЕ знает будущего в деталях. Он обычный парень с воспоминаниями о прошлой жизни, застрявший в теле ребёнка в одной из самых жестоких вселенных. Это делает историю более правдоподобной и напряжённой.

3. Атмосфера Warhammer 40k (9/10)

Автор отлично передаёт гримдарк атмосферу вселенной. Схола прогениум показана не как героическая академия, а как место, где ломают детей, превращая их в винтики имперской машины. Сектор Омега-7 вызывает настоящий ужас. Культисты Хаоса страшны. Варп опасен. Всё как надо.

4. Развитие персонажей (7/10)

За три главы мы видим трансформацию главного героя от испуганного семилетки до циничного, но выживающего подростка. Кастор, Лина и другие второстепенные персонажи прописаны схематично, но достаточно, чтобы читатель за них переживал.

5. Использование лора (8/10)

Автор хорошо знает вселенную. Схола прогениум, культура Империума, угроза Хаоса, молитвы Императору — всё это органично вплетено в повествование. Момент с псайкером-культистом, который почувствовал «иную» душу протагониста — отличная находка.

Слабые стороны:

1. Избыточная ненормативная лексика (6/10)

Да, это добавляет реализма и показывает отчаяние героя, но местами мат используется слишком часто, превращаясь в словесный мусор. Особенно в третьей главе, где почти каждый абзац содержит крепкие выражения.

2. Неравномерный темп повествования (6/10)

Первая глава — короткая, динамичная. Вторая — огромный таймскип на 10 лет, который проскакивает буквально в одно предложение. Третья — снова детальная. Это создаёт ощущение рваного ритма.

3. Недостаточная проработка обучения (5/10)

Десять лет в схоле прогениум пролетают мгновенно. Мы видим результат, но не процесс. Как именно главный герой использовал свои знания? Как конкретно готовился? Это могло бы быть интересным.

4. Предсказуемость некоторых моментов (6/10)

Конфликт с Дэмиеном, разделение группы, выживание всех тридцати человек из команды главного героя — всё это довольно предсказуемо. Хотелось бы больше неожиданных поворотов.

5. Чрезмерное breaking the fourth wall (7/10)

Обращения к читателям — фишка произведения, но иногда они прерывают напряжённые моменты. Когда герой в смертельной опасности, а он останавливается, чтобы пошутить с читателями — это немного выбивает из атмосферы.

Технические аспекты:

Грамотность: 7/10 — есть опечатки и стилистические шероховатости, но в целом читается нормально.

Диалоги: 8/10 — живые, естественные, передают характеры персонажей.

Описания: 8/10 — яркие, образные, особенно хороши сцены в Секторе Омега-7.

Структура: 6/10 — главы разной длины и плотности, что создаёт дисбаланс.

Для кого это произведение?

Подойдёт:

Фанатам Warhammer 40k, которые хотят увидеть вселенную глазами обычного человека

Любителям реалистичных попаданцев без читов

Тем, кто любит циничный юмор и breaking the fourth wall

Читателям, которым нравится гримдарк

Не подойдёт:

Тем, кто ищет традиционный героический фанфик

Читателям, которых раздражает обилие мата

Любителям лёгкого чтива с хеппи-эндом

Тем, кто не знаком с вселенной Warhammer 40k (многие отсылки будут непонятны)

Итоговая оценка: 7/10

Это интересный, нестандартный фанфик с большим потенциалом. Автор хорошо знает вселенную, умеет создавать атмосферу и не боится идти против штампов жанра. Главный недостаток — неравномерность повествования и избыточность некоторых стилистических приёмов.

Рекомендация: Стоит читать, если вы фанат Warhammer 40k и не против циничного, временами жёсткого юмора. У произведения есть все шансы стать действительно сильной историей о выживании в самой мрачной вселенной, если автор сможет сохранить баланс между юмором и драмой, между экшеном и развитием персонажей.

P.S. Особая благодарность за то, что главный герой НЕ пытается в одиночку спасти Империум или изменить канон. Он просто пытается выжить. И это делает историю по-настоящему правдоподобной.

Выпуск, или Как Я Стал Комиссаром Самого Отбитого Полка в Галактике

Прошло шесть месяцев.

ШЕСТЬ. ЁБАНЫХ. МЕСЯЦЕВ.

Шесть месяцев тренировок под присмотром инквизитора Корвуса. Шесть месяцев, когда меня ломали и собирали заново. Учили убивать голыми руками. Учили допрашивать так, чтобы жертва молила о смерти. Учили стрелять из болтера, лазгана, плазменного пистолета и вообще из всего, что может убить. Учили читать людей, видеть ложь, чувствовать ересь.

И знаете что, мои дорогие читатели? Я выжил. Опять. Потому что альтернатива была хуже смерти.

Но сегодня... сегодня был особенный день. День выпуска. День, когда из нас, измождённых, сломанных, но живых воспитанников схолы прогениум, делали настоящих слуг Империума

Стою в строю на плацу. В новой форме — чёрный мундир с золотыми пуговицами, красная подкладка, фуражка с символом аквилы. Форма комиссара. На поясе — болт-пистолет и силовой меч. На груди — значок схолы и печать инквизитора Корвуса. Я его агент. Его глаза и уши. Его цепной пёс.

Рядом стоят остальные из нашей группы. Те, кто выжил. Из тридцати осталось двадцать три. Семеро не пережили дополнительные тренировки. Трое сошли с ума и были утилизированы. Четверо просто умерли — сердце не выдержало нагрузок. Стандартная статистика для схолы прогениум.

Кастор стоит слева от меня. Огромный бугай, теперь почти два метра ростом. Форма офицера Имперской Гвардии натягивается на его плечах. Он будет командовать. Вести людей в бой. Умирать за Императора красиво и эффектное

Лина справа. Форма сестры-госпитальер. Она будет латать раны. Спасать жизни там, где это возможно. И забирать их, где это необходимо. Милосердие и жестокость в одном лице.

Вейн позади. Форма снайпера-разведчика. Он научился не дёргаться. Не трястись. Стал холодным и точным. Одна пуля — одна смерть. Эффективно. Просто. Имперски

Торн дальше. Штурмовик ближнего боя. Силовой меч и щит. Он нашёл своё призвание в крови и резне. Теперь он улыбается, когда говорит о смерти. Это нормально. Для выжившего в Омеге-7.

Перед нами стоит надзиратель Вольф. Его механический глаз сканирует каждого. Рядом с ним... о да, конечно. Инквизитор Корвус. В своём чёрном пальто с красной подкладкой. Он пришёл посмотреть, как его инвестиция оправдывается.

— Воспитанники схолы прогениум, — голос Вольфа гремит над плацом, — сегодня вы перестаёте быть детьми. Сегодня вы становитесь оружием Императора. Мечом Его воли. Щитом Его народа.

Стандартная речь. Слышал уже тысячу раз. Но сегодня она значит больше. Сегодня она реальна.

— Вы прошли огонь, кровь и ад. Выжили там, где другие умерли. Доказали свою преданность. Доказали свою силу. Доказали, что достойны служить.

Он делает паузу, давая словам осесть.

— Сейчас вам будут присвоены звания и назначения. Когда услышите своё имя — выходите вперёд.

Он достаёт планшет и начинает читать.

— Кастор Вейрон. Лейтенант Имперской Гвардии. Назначение — 88-й Кадианский полк. Вы выдвигаетесь через неделю.

Кастор выходит вперёд. Вольф вручает ему знаки различия и документы. Кастор салютует, разворачивается и возвращается в строй. Его лицо непроницаемо, но я вижу блеск в глазах. Гордость. Или облегчение. Или просто усталость.

— Лина Кассия. Сестра-госпитальер, второй ранг. Назначение — госпитальный корабль «Милосердие Императора». Вы выдвигаетесь завтра.

Лина выходит. Получает свои документы. Салютует. Возвращается. Её руки дрожат слегка. Она счастлива. Госпитальный корабль — это относительная безопасность. Относительно.

— Вейн Колдер. Разведчик-снайпер, специальное назначение. Вы переводитесь в Оффицио Ассасинорум для дополнительной подготовки.

Вейн замирает. Оффицио Ассасинорум. Храм Убийц. Место, где готовят лучших киллеров Империума. Это... это либо честь, либо смертный приговор. Или и то, и другое. Он выходит, получает документы, возвращается. Его лицо белое как мел.

Список продолжается. Один за другим. Офицеры. Комиссары. Адепты Администратума. Агенты Инквизиции. Каждый получает своё назначение. Каждый знает, что это может быть последний раз, когда мы видим друг друга.

Наконец...

— Таллус. Просто Таллус, без фамилии.

Я выхожу вперёд. Сердце колотится. Что это будет? Куда меня отправят?

Вольф смотрит на меня долго. Потом передаёт планшет Корвусу. Инквизитор выходит вперёд, и толпа инстинктивно отшатывается.

— Таллус, — его голос тихий, но каждый слышит каждое слово, — ты особый случай. Твоё назначение было... непростым выбором. Твои способности, твои знания, твоя... природа требуют специального применения

Он делает паузу, наслаждаясь моментом.

— Тебе присваивается звание комиссара. Но не обычного комиссара. Ты будешь назначен в полк, который имеет самый высокий процент потерь комиссаров в Имперской Гвардии. Полк, который известен своим... фанатизмом и полным пренебрежением к собственной жизни.

О нет. О нет-нет-нет. Я знаю, к чему он ведёт. Я читал об этом. Я ЗНАЮ.

— Ты назначен в 143-й пехотный полк Смертного Корпуса Крига.

Мир остановился.

Криг. ЁБАНЫЙ КРИГ. Самый отбитый, фанатичный, самоубийственный полк во всей гребаной Имперской Гвардии. Планета-кладбище, где люди рождаются, чтобы умереть за Императора. Где смерть — это не трагедия, а долг. Где жизнь не имеет ценности, только служение.

Солдаты Крига не разговаривают. Не смеются. Не плачут. Они просто идут и умирают. Снова и снова. Волнами. Штурмуют позиции, которые невозможно взять. Атакуют там, где нормальные люди отступили бы. Они не сдаются. Никогда. Смерть для них — искупление за грехи их предков.

И комиссары... комиссары в Криге не нужны, чтобы стрелять в трусов. Там нет трусов. Комиссары нужны, чтобы ОСТАНАВЛИВАТЬ солдат от самоубийственных атак. Чтобы говорить им «не надо атаковать танк голыми руками, это бесполезно». И за это их ненавидят. И убивают. «Случайно». Шальной пулей в спину. «Трагическая ошибка в бою».

У Крига самый высокий процент смертности комиссаров. Средняя продолжительность жизни — три месяца.

— Это самоубийство, — вырвалось у меня.

— Это служение, — парировал Корвус с лёгкой улыбкой. — Ты же хотел выжить, Таллус? Вот твой шанс. Выживи среди тех, кто хочет умереть. Останови безумие фанатизмом. Стань мостом между жизнью и смертью.

Он протянул мне документы и значки комиссара.

— Или умри, пытаясь. В любом случае, ты будешь полезен. Живой — как мой агент. Мёртвый — как статистика.

Я взял документы дрожащими руками. На верхней странице было написано:

**Комиссар Таллус. Назначение: 143-й пехотный полк Смертного Корпуса Крига. Зона боевых действий: Вратис Прайм. Статус: активная осадная операция. Ожидаемые потери: 87%. Срок службы: до смерти или выполнения долга.**

Вратис Прайм. Я читал об этом. Планета-крепость, которую осаждали уже пять лет. Миллионы мёртвых. Километры траншей. Газовые атаки. Артиллерийские дуэли. Чистый, концентрированный, перегнанный ад Первой Мировой, умноженный на технологии будущего.

— Выдвижение через три дня, — добавил Корвус. — Советую подготовиться. Морально. Физически. Духовно. Тебе понадобится всё это.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять с документами в руках.

Я вернулся в строй. Чувствовал взгляды остальных. Сочувствие. Облегчение, что не их. Страх.

Церемония закончилась. Нас распустили. Последний раз как группу.

— Криг, — Кастор подошёл ко мне, когда мы вернулись в казармы. — Тебя послали в Криг.

— Заметил, — буркнул я, запихивая вещи в рюкзак. Немного. У меня почти ничего нет. Форма. Оружие. Документы. Это всё.

— Это... это плохо, Таллус. Очень плохо.

— Знаю.

— Средняя продолжительность жизни комиссара в Криге...

— Три месяца. Знаю. Читал статистику.

Кастор сел на койку, уронив голову в руки.

— Мы выжили в Омеге. Прошли через все эти тренировки. И теперь... теперь тебя посылают умирать.

— Не умирать, — поправил я, застёгивая рюкзак. — Служить. Выживать. Что я всегда делал.

— Таллус...

— Кастор, — я повернулся к нему, — мы оба знаем правду. В Империуме нет гарантий. Ты можешь сдохнуть в первом же бою на Кадии. Лина может погибнуть, когда госпитальный корабль атакуют пираты. Вейн может не пережить обучение в Оффицио Ассасинорум. Мы все живём на краю. Разница только в том, насколько глубока пропасть.

Он молчал. Потому что знал, что я прав.

— Обещай мне, — наконец сказал он, — что попытаешься выжить. Не геройствуй. Не жертвуй собой. Просто... выживи.

— Обещаю, — соврал я. Потому что в Криге нельзя просто выжить. Там ты либо умираешь за Императора, либо умираешь от руки своих же солдат.

Мы обнялись. Неловко. По-мужски. Без слов. Потому что слова были бесполезны.

Потом пришли остальные. Лина. Вейн. Торн. Даже те, с кем я почти не общался. Все пришли попрощаться. Потому что знали — это последний раз.

— За Императора, — Лина обняла меня, её глаза были красными.

— За Императора, — повторил я механически.

— За выживших, — добавил Вейн.

— За мёртвых, — закончил Торн с мрачной улыбкой.

Мы провели последнюю ночь вместе. Не пили — алкоголь был запрещён. Просто сидели. Молчали. Вспоминали Омегу. Вспоминали тех, кто не вернулся. Вспоминали, кем мы были десять лет назад, и кем стали сейчас.

— Знаете, что самое странное? — сказал Кастор в темноте. — Я не помню, каким был до схолы. Не помню родителей. Не помню дом. Только это место. Только вы.

— Это нормально, — ответила Лина. — Схола стирает прошлое. Оставляет только служение.

— А у меня остались воспоминания, — прошептал я. — Слишком много воспоминаний. О жизнях, которых не было. О мирах, которых не существует.

— Это проклятие или дар? — спросил Вейн.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но это то, с чем мне жить.

Утро пришло слишком быстро. Три дня пролетели как мгновение. Тренировки. Подготовка. Инструктаж. Корвус лично проводил меня, объясняя, что я должен делать в Криге.

— Ты не просто комиссар, — говорил он, пока мы шли к транспортной площадке. — Ты мой агент. Твоя задача — наблюдать. Докладывать. Искать признаки заражения Хаосом. Криг фанатичен, но фанатизм слепит. Они могут не заметить ересь, если она придёт в обличье долга.

— А если я найду ересь?

— Уничтожишь. Без суда. Без предупреждения. Болтер в голову и сжечь тело. Ты получил полномочия от Инквизиции. Используй их.

Мы дошли до площадки. Там стоял малый транспорт — «Аквила». Пилот уже ждал.

— Это твой транспорт до орбиты, — Корвус протянул мне последний документ. — На орбите тебя заберёт транспортный корабль. Через месяц будешь на Вратис Прайм. Ещё вопросы?

— Один, — я посмотрел ему в глаза. — Почему именно Криг? Почему не обычный полк?

Корвус усмехнулся.

— Потому что ты особенный, Таллус. И особенных отправляют туда, где они либо становятся легендами, либо умирают быстро. В обоих случаях Империум выигрывает.

— Прекрасная логика.

— Это логика Империума. Привыкай.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— И Таллус? Если ты хочешь выжить в Криге — забудь всё, чему тебя учили о человечности. Криговцы — не люди. Они машины для убийства в человеческой плоти. Относись к ним так же. Иначе они сожрут тебя заживо.

Он ушёл, оставив меня одного.

Я поднялся на борт «Аквилы». Сел в холодное металлическое кресло. Пристегнулся. Пилот что-то сказал по вокс-связи, но я не слушал. Смотрел в иллюминатор на уходящую вниз схолу прогениум.

Десять лет. Десять лет я провёл в этом аду. Выжил. Вырос. Стал тем, кем стал.

И теперь меня отправляют в ещё больший ад.

— Готов к взлёту? — спросил пилот.

— Нет, — честно ответил я. — Но взлетай.

«Аквила» взревела двигателями и оторвалась от земли. Схола стала меньше. Потом исчезла в облаках. Планета-улей превратилась в серый шар внизу. Потом мы вышли на орбиту.

В космосе парил транспортный корабль. Огромная, уродливая громадина из металла и веры. На борту было написано готическими буквами: **«Несгибаемый долг»**.

Меня переправили на борт. Провели через бесконечные коридоры в маленькую каюту — два на три метра, койка, стол, унитаз. Роскошь по меркам Имперской Гвардии.

— Отбытие через час, — сказал матрос и ушёл.

И знаете что, мои дорогие читатели? В этот момент я засмеялся. Истерично. Безумно. До слёз.

Потому что это было абсурдно. Я, обычный парень из другого мира, реинкарнированный в тело ребёнка в самой жестокой вселенной, выживший в схоле прогениум, ставший агентом Инквизиции, теперь летел быть няней для самых отбитых фанатиков в галактике.

Если это не чёрная комедия, то я не знаю, что это.

Корабль задрожал. Двигатели заработали. Мы входили в варп. В Имматериум. В место, где кошмары реальны, а реальность — кошмар.Я лёг на койку, закрыл глаза и прошептал молитву, которую вдалбливали десять лет:

— Император защищает. Его воля — мой щит. Его гнев — мой меч. Я — Его слуга. Я — Его инструмент. Я служу до смерти и после.И где-то в варпе, в бесконечной тьме между звёздами, что-то засмеялось.

Добро пожаловать в Криг, Таллус.

Добро пожаловать в ад

Глава 8 Прибытие в Ад, или Первые Сутки на Вратис Прайм

Месяц в варпе — это не время. Это существование между секундами, растянутое до вечности и сжатое до мгновения одновременно. Я провёл его в своей каюте, читая всё, что мог найти о Смертном Корпусе Крига. Досье. Отчёты. Статистику. Молитвы. Всё, что могло помочь мне выжить хотя бы неделю среди самых отбитых фанатиков Империума.

Криговцы не говорят без необходимости. Носят противогазы постоянно, даже в безопасной атмосфере. Не снимают их даже во время сна. Их лица — тайна. Их эмоции — загадка. Они коммуницируют жестами, кодированными щелчками и короткими фразами по вокс-связи. Для них смерть — не трагедия, а освобождение. Искупление за грех их предков, которые развязали гражданскую войну на Криге и превратили планету в радиоактивную пустошь.

Каждый криговец рождается с чувством вины. С пониманием, что их жизнь — это долг, который нужно выплатить кровью. Они не ценят себя. Не ценят товарищей. Ценят только выполнение приказа и смерть во имя Императора.

Комиссары в обычных полках следят, чтобы солдаты не дезертировали. В Криге комиссары следят, чтобы солдаты не шли на самоубийственные атаки без тактического смысла. Парадокс, который стоил жизни сотням комиссаров.

Я читал отчёты. Комиссар Ласт — застрелен в спину во время штурма. "Шальная пуля". Комиссар Грант — погиб от "случайного" артиллерийского обстрела на собственных позициях. Комиссар Вейс — найден мёртвым в траншее с перерезанным горлом. "Нападение вражеского диверсанта".

Средняя продолжительность службы — три месяца. Рекорд — восемь месяцев, комиссар Ярик. Его нашли повешенным в своём бункере. Самоубийство, записано в отчёте. Никто не поверил.

И теперь я летел туда. В мясорубку. В место, где смерть была статистикой, а жизнь — аномалией.

Корабль вышел из варпа с толчком, который швырнул меня с койки на пол. Сирены завыли. Красный свет залил коридоры.

— Внимание всему экипажу! — голос капитана гремел из динамиков. — Мы прибыли в систему Вратис. Входим на орбиту Вратис Прайм. Приготовиться к высадке десанта!

Я схватил рюкзак, проверил болтер и силовой меч. Форма комиссара была выглажена и вычищена — последний раз, наверное. На Вратис Прайм всё покрывается грязью за секунды.

Пробежал по коридорам к ангару. Там уже собирались другие — офицеры, солдаты, священники, техножрецы. Все, кого везли на Вратис Прайм как свежее мясо для мясорубки.

Я нашёл группу криговцев сразу. Их невозможно было не заметить. Тридцать фигур в длинных серых шинелях и противогазах. Одинаковые. Безликие. Молчаливые. Они стояли в идеальном строю, не шевелясь, не разговаривая. Даже не переминались с ноги на ногу. Просто стояли, как статуи.

Я подошёл ближе. Один из них повернул голову — медленно, механически. Линзы противогаза смотрели на меня пусто. Потом он поднял руку в приветствии — сжатый кулак к груди, стандартный салют Имперской Гвардии.

Я ответил тем же.

Криговец кивнул и отвернулся. Никаких слов. Никакого знакомства. Просто признание факта моего существования.

Отлично. Мы уже лучшие друзья.

Ангар загремел, когда открылись десантные ворота. В проём ворвался ветер — холодный, вонючий, химический. Запах серы, гари и разложения. Запах войны.

— Всем десантироваться! — заорал офицер высадки. — Транспорты на позицию! Быстро, быстро, быстро!

Криговцы двинулись как один организм. Ровным строем, одинаковым шагом, абсолютно синхронно. Я пошёл за ними, чувствуя себя чужим в идеально слаженной машине.

Мы погрузились в «Валькирию» — десантный транспорт. Салон был тесным, грохочущим, трясущимся. Сидел между двумя криговцами, которые даже не признали моё присутствие. Просто сидели, глядя в никуда линзами противогазов.

«Валькирия» оторвалась от борта корабля и нырнула в атмосферу. Турбулентность швыряла нас из стороны в сторону. Кто-то из обычных солдат блеванул. Криговцы не дрогнули.

Я смотрел в иллюминатор, пытаясь разглядеть планету сквозь облака.

Вратис Прайм был серым. Полностью серым. Земля, небо, облака — всё одного мёртвого, пепельного цвета. Изредка прорывались вспышки — взрывы артиллерии. Линии траншей тянулись через весь континент, как шрамы на теле умирающего гиганта.

Пять лет. Пять лет шла осада главного улья-крепости. Пять лет миллионы солдат гибли в грязи, газовых атаках и бесконечных штурмах. И ни одна из сторон не могла победить.

Мы снижались. Земля приближалась. Я видел кратеры от бомб, остовы сгоревших танков, тела, которые никто не убрал.

«Валькирия» ударилась о землю так жёстко, что я прикусил язык. Кровь. Всегда кровь.

— Высадка! Всем выходить! — пилот орал в вокс.

Задняя рампа опустилась, и нас накрыло вонью. Гниль, химикаты, горелое мясо, дерьмо. Это было невыносимо. Я закашлялся, пытаясь не блевать.

Криговцы просто вышли, их противогазы фильтровали воздух. Конечно. Они привыкли к этому. Они выросли в радиоактивных пустошах Крига. Для них это как дома.

Я выскочил следом, ноги ушли в грязь по щиколотку. Грязь была чёрной, липкой, вонючей. Смесь земли, крови и химикатов.

Мы стояли на краю огромной траншейной системы. Стены траншей были укреплены деревом, металлом, мешками с песком. В некоторых местах виднелись кости — использовали как строительный материал. Экономно.

Солдаты сновали по траншеям, таская ящики, оружие, раненых. Большинство были криговцы — серые шинели, противогазы, молчание. Но встречались и другие — кадианцы, валгалльцы, мордианцы. Обычные полки. Они выглядели уставшими, грязными, но живыми. В их глазах ещё был огонь.

У криговцев не было ничего. Только пустота за линзами противогазов.

— Комиссар! — голос окликнул меня. Я обернулся.

Офицер Имперской Гвардии. Капитан, судя по знакам различия. Обычный человек — без противогаза, с лицом, покрытым шрамами и грязью. Он выглядел лет на сорок, хотя мог быть моложе. Война старит быстро.

— Комиссар Таллус? — спросил он, подходя ближе.

— Да, сэр.

— Капитан Марек, командующий сектором Дельта-7. Вас назначили в сто сорок третий полк Крига. Они на передовой, в траншеях первой линии. Я провожу вас.

— Благодарю, капитан.

Мы пошли по траншеям. Марек вёл, я шёл за ним, стараясь не поскользнуться в грязи. Вокруг был хаос организованной войны — солдаты, ящики, раненые на носилках, священники, читающие молитвы над умирающими.

— Как долго вы здесь, капитан? — спросил я, пытаясь завязать разговор.

— Два года, — ответил Марек коротко. — Прибыл с первой волной. Видел, как всё началось. Видел, как всё превратилось в это.

Он махнул рукой, указывая на окружающий кошмар.

— Думали, возьмём крепость за три месяца. Прошло пять лет. Потеряли три миллиона человек. Враг потерял столько же. И ни одна сторона не может сдвинуться.

— Что сдерживает?

— Укрепления. Минные поля. Артиллерия. И фанатизм. Враг такой же упёртый, как Криг. Они скорее умрут все, чем сдадутся.

Мы свернули в боковую траншею, более узкую. Здесь было темнее, грязнее, теснее. Стены подпирали балки, которые скрипели под весом земли.

— Вы раньше работали с Кригом? — спросил Марек, оглянувшись.

— Нет. Первый раз.

Он усмехнулся без юмора.

— Тогда готовьтесь. Они не такие, как обычные солдаты. Они не говорят. Не жалуются. Не боятся. Но они ненавидят комиссаров.

— Почему?

— Потому что комиссары их останавливают. Криговцы хотят умереть. Считают это долгом. А комиссары говорят "нет, выживите, выполните задачу". Для них это оскорбление.

— Прекрасно.

— За последний год у сто сорок третьего было пять комиссаров. Все мертвы. Официально — боевые потери. Неофициально...

Он не закончил. Не надо было.

Мы вышли в большую траншею, явно передовую линию. Здесь было тише, но напряжение висело в воздухе. Солдаты стояли у амбразур, глядя в сторону вражеских позиций. Все криговцы. Ни одного обычного человека.

В центре траншеи стоял офицер — криговец в длинной шинели и фуражке. Противогаз, как у всех, но на груди висели знаки различия — капитан. Рядом с ним стояли ещё трое — сержанты, судя по нашивкам.

Марек подвёл меня к ним.

— Капитан Альрих, — сказал Марек, обращаясь к криговцу. — Ваш новый комиссар. Комиссар Таллус.

Альрих повернулся медленно. Линзы противогаза уставились на меня. Долго. Оценивающе. Потом он поднял руку в салюте — медленно, почти с презрением.

Я ответил тем же.

— Комиссар, — голос Альриха был искажён вокалайзером противогаза, звучал металлически и бесчеловечно. — Добро пожаловать в сто сорок третий полк.

Слова были правильными. Но в тоне не было ничего, кроме холода.

— Благодарю, капитан. Надеюсь на продуктивное сотрудничество.

— Надежда — это роскошь, — ответил Альрих. — Здесь есть только долг.

Он повернулся к Мареку.

— Капитан Марек, вы свободны. Мы позаботимся о комиссаре.

Марек кивнул, посмотрел на меня с чем-то вроде сочувствия и ушёл, оставив меня одного с криговцами.

Альрих жестом указал мне следовать за ним. Мы пошли по траншее глубже в позиции. Солдаты стояли у стен, неподвижные, молчаливые. Некоторые чистили оружие. Некоторые просто стояли. Никто не разговаривал. Даже шёпотом.

Мы дошли до небольшого бункера, вырытого в стене траншеи. Внутри была койка, стол, стул и керосиновая лампа. Спартанско. Но это было больше, чем у рядовых.

— Ваши квартиры, комиссар, — сказал Альрих. — Приказы отдаются здесь. Офицеры собираются каждый вечер в двадцать ноль-ноль для брифинга.

— Понятно. Капитан, я хотел бы ознакомиться с ситуацией. Каковы наши позиции? Каковы планы?

Альрих достал карту и развернул её на столе. Я увидел систему траншей, растянутую на километры. Наши позиции были отмечены синим, вражеские — красным. Между ними была нейтральная полоса — "ничейная земля", изрытая воронками и завешенная колючей проволокой.

— Мы удерживаем линию Дельта, — Альрих указал на участок карты. — Враг в трёхстах метрах. Каждую ночь они атакуют. Каждую ночь мы их отбиваем. Потери — двадцать процентов за неделю. Приемлемо.

Двадцать процентов за неделю. Пятая часть полка. "Приемлемо".

— Есть планы на наступление?

— Атака запланирована на послезавтра. Цель — захват вражеской траншеи номер семь. Ожидаемые потери — шестьдесят процентов.

Я уставился на него.

— Шестьдесят процентов? Это самоубийство!

— Это долг, — Альрих ответил без эмоций. — Приказ отдан командованием. Мы выполним.

— Но мы можем минимизировать потери! Использовать артиллерию, дымовые завесы, фланговый манёвр...

— Приказ ясен. Фронтальный штурм в ноль шестьсот. Мы атакуем. Мы умираем. Мы выполняем.

Он сказал это так спокойно, так буднично, как будто говорил о погоде.

— Капитан, я как комиссар имею право корректировать тактику, если она ведёт к неоправданным потерям...

— Комиссар, — Альрих перебил меня, и в его голосе впервые появилась эмоция. Злость. — Вы здесь первый день. Я здесь три года. Мои люди здесь умирают каждый день. И они умирают достойно. За Императора. За искупление. Не смейте указывать нам, как выполнять наш долг.

Тишина повисла тяжёлая и опасная. Я понял — одно неверное слово, и я стану шестым мёртвым комиссаром.

— Я не указываю, капитан, — сказал я осторожно. — Я пытаюсь помочь. Выполнить задачу с минимальными потерями — тоже служение Императору.

— Потери не имеют значения. Имеет значение выполнение. Вы поймёте это. Или умрёте, не поняв.

Он свернул карту и вышел из бункера, оставив меня одного.

Я сел на койку и уронил голову в руки. Первый день. Первый гребаный день, и я уже понял — здесь я чужой. Здесь я враг. Не для противника. Для собственных солдат.

Взрыв снаружи заставил меня вздрогнуть. Потом ещё один. Артиллерийский обстрел. Земля тряслась. Пыль сыпалась с потолка бункера.

Я выскочил наружу. Солдаты стояли на позициях, не шелохнувшись, даже когда снаряды рвались в двадцати метрах. Один криговец был накрыт прямым попаданием — его разорвало на куски. Остальные даже не посмотрели. Просто продолжали стоять.

Обстрел длился десять минут. Потом прекратился так же внезапно, как начался.

— Потери? — крикнул Альрих.

— Трое убитых, двое ранены, — ответил сержант механически.

— Раненых добить. Убитых в общую могилу. Продолжить наблюдение.

Я замер.

— Что? Раненых добить?

Альрих повернулся ко мне.

— Они не могут сражаться. Они бесполезны. Патроны тратить на них — расточительство. Лучше добить быстро.

— Но они же могут выжить! Медики...

— Медики нужны тем, кто может вернуться в строй. Эти — нет. У одного оторвана нога. У другого выбиты внутренности. Они умрут через час. Быстрая смерть — милосердие.

Сержант уже шёл к раненым с пистолетом.

— Стоять! — я выхватил болтер и направил на сержанта. — Ещё шаг, и я стреляю!

Сержант остановился. Альрих медленно повернулся ко мне.

— Комиссар. Уберите оружие.

— Нет. Раненых лечим. Это приказ.

— Это расточительство ресурсов.

— Это человеческие жизни!

— Это криговцы. Мы не люди. Мы инструменты Императора. Сломанные инструменты не ремонтируют. Их утилизируют.

Я стоял, направив оружие на сержанта, понимая абсурдность ситуации. Я должен был стрелять в дезертиров. Вместо этого я защищал раненых от их же командиров.

— Альрих, — сказал я медленно, — если вы добьёте раненых, я доложу в Комиссариат. Это нарушение протокола.

— Протокол не применим к Кригу. У нас свои правила.

— Но вы часть Имперской Гвардии. И подчиняетесь общим правилам.

Альрих молчал долго. Потом кивнул сержанту.

— Отведите раненых в медблок. Пусть умрут там.

Сержант подхватил раненых и утащил. Я опустил оружие.

Альрих подошёл ко мне вплотную. Линзы противогаза смотрели прямо в мои глаза.

— Вы только что подписали свой смертный приговор, комиссар. Мои люди увидели, что вы остановили правильное действие. Что вы цените жизнь слабых больше, чем эффективность. Теперь они вас ненавидят. И скоро вы умрёте. Может завтра. Может через неделю. Но вы умрёте. Шальная пуля. Случайный взрыв. Несчастный случай. Так умирают все комиссары, которые не понимают Криг.

Он развернулся и ушёл.

Я стоял один в траншее, среди безликих солдат в противогазах, и понимал, что только что совершил первую и, возможно, последнюю ошибку в Криге.

Я попытался спасти жизни.

И за это меня убьют.

Добро пожаловать на Вратис Прайм, Таллус.

Часы до твоей смерти уже пошли.

Глава 9

Ночь на Вратис Прайм не приносила покоя. Только другой вид ужаса. Я лежал на койке в своём бункере, слушая звуки траншеи. Кашель солдат. Скрип балок. Далёкие взрывы. Шёпот ветра, несущего запах смерти. Сон не шёл. Каждый раз, закрывая глаза, я видел линзы противогазов. Слышал механический голос Альриха. "Вы умрёте". Не угроза. Констатация факта. Я выхватил болтер, проверил обойму. Полная. Силовой меч лежал рядом, заряженный и готовый. Если они придут ночью, я хотя бы продам жизнь дорого. Может, возьму с собой пару криговцев. Может, это заставит остальных дважды подумать перед убийством следующего комиссара. Может. Часы тянулись как годы. В два ночи я услышал шаги. Медленные. Осторожные. Кто-то шёл по траншее к моему бункеру. Я бесшумно поднялся, взял болтер, встал у двери. Дыхание замедлил. Пульс контролировал. Обучение схолы прогениум и Корвуса сработало автоматически. Шаги остановились у входа. Тишина. Потом скрип — кто-то медленно отодвигал брезентовую завесу, служившую дверью. Я выждал секунду. Ещё одну. Когда силуэт показался в проёме, я ударил. Схватил за шинель, рванул внутрь, бросил на пол, болтер к голове. Всё заняло две секунды. Под прицелом оказался криговец. Рядовой, судя по нашивкам. Противогаз, как всегда. В руках ничего. Никакого оружия. Он лежал неподвижно, не сопротивляясь. Просто смотрел в дуло болтера линзами противогаза. Ждал. "Готов умереть?" спросил я тихо. Криговец молча кивнул. Конечно. Они всегда готовы. Смерть для них не наказание. Награда. Я убрал оружие, отпустил его. "Зачем пришёл?" Криговец медленно поднялся, отряхнул шинель. Потом вытащил из кармана сложенный лист бумаги. Протянул мне. Я взял, развернул. При свете керосиновой лампы прочитал. Рукописный текст, аккуратный, почти каллиграфический. "Комиссар. Завтра в ноль четыреста. Атака врага. Сектор Дельта-пять. Большая сила. Капитан Альрих приказал не усиливать оборону. Сказал пусть прорвутся. Сказал комиссар погибнет первым. Остальные остановят врага после. Это неправильно. Долг Императора выше личной мести. Предупреждаю. Сжечь после прочтения". Я перечитал три раза. Посмотрел на криговца. "Почему ты предупреждаешь? Ты же должен подчиняться капитану". Криговец молчал долго. Потом произнёс — первые слова, которые я услышал от рядового криговца. "Капитан... забыл. Долг выше мести. Император выше обиды. Вы комиссар. Вы... важны. Для Императора". Голос был искажён вокалайзером, но в нём было что-то. Сомнение? Страх? Вера? Не мог определить. "Как тебя зовут, солдат?" Криговец покачал головой. "Имена не важны. Номер. Восемь-семь-три-два. Только номер". "Хорошо, восемь-семь-три-два. Спасибо". Криговец салютовал, развернулся и вышел бесшумно, как пришёл. Я остался один с запиской. Прочитал ещё раз. Сжёг над лампой, как велено. Пепел растёр в пыль. Значит так. Альрих решил убрать меня чужими руками. Пустить вражескую атаку на мой сектор, не усилив оборону. Я погибну. Потом криговцы героически отобьют атаку. Все чисто. Комиссар пал в бою. Красиво. Эффективно. По-криговски. Но теперь я знаю. У меня есть три часа. Три часа до атаки. Три часа, чтобы подготовиться. Я оделся, взял оружие, вышел из бункера. Траншея была пуста. Лишь редкие часовые стояли у амбразур, неподвижные тени в противогазах. Я пошёл по траншее к сектору Дельта-пять. Это был участок траншеи примерно в двухстах метрах от моего бункера. Менее укреплённый, чем остальные. Меньше солдат. Идеальное место для прорыва. Если знаешь, где ударить. Я осмотрел позиции. Десять криговцев. Два пулемёта. Никаких мин перед позицией. Никакой колючей проволоки. Ничего. Просто голая траншея и десять

солдат против неизвестного количества врагов. Самоубийство. Запланированное самоубийство. Я вернулся в свой бункер, достал карту, начал планировать. Если атака будет в ноль четыреста, у меня есть до трёх тридцати, чтобы подготовиться. Мины я достать не могу. Колючую проволоку тоже. Но я могу усилить огневые позиции. Могу перебросить солдат из других секторов. Могу запросить артиллерийскую поддержку. Могу... Стоп. Если я сделаю всё это, Альрих узнает. Поймёт, что меня предупредили. Найдёт восемь-семь-три-два. Казнит его за предательство. А меня убьёт при следующей возможности. Нужно действовать тихо. Незаметно. Так, чтобы выглядело как моя параноидальная инициатива. Я вышел из бункера снова, нашёл сержанта охраны. "Сержант. Соберите двадцать человек. Тихо. Перебросьте в сектор Дельта-пять. Усильте огневые позиции. Проверьте пулемёты. Дополнительные боеприпасы. Быстро". Сержант посмотрел на меня долго. Потом кивнул и ушёл. Через десять минут двадцать криговцев бесшумно перемещались по траншеям к Дельта-пять. Никаких вопросов. Никаких возражений. Приказ есть приказ. Пусть даже от комиссара, которого они ненавидят. Я проверил позиции ещё раз. Теперь тридцать солдат. Четыре пулемёта. Лучше. Не идеально, но лучше. Потом я сделал то, что было безумием. Я взял лопату и начал копать. Прямо перед траншеей, на ничейной земле, в двадцати метрах от наших позиций. Копал яму. Окоп. Одиночный стрелковый окоп. Криговцы смотрели на меня молча. Наверное, думали, что комиссар сошёл с ума. Может, так и было. Я закончил окоп за час. Неглубокий, но достаточный, чтобы лечь и стрелять. Притащил ящик с гранатами. Проверил болтер. Полная обойма. Запасные обоймы на поясе. Силовой меч заряжен. Я готов. Время шло. Ноль триста. Ноль триста пятнадцать. Ноль триста тридцать. Я лежал в окопе, вглядываясь в темноту ничейной земли. Туман. Густой, химический туман стелился по земле. Идеальное укрытие для атаки. Ноль триста пятьдесят. Тишина. Мёртвая, давящая тишина. Даже артиллерия замолчала. Как будто мир затаил дыхание. Ноль четыреста. Я услышал их. Сначала звук. Металлический скрежет. Топот множества ног. Потом силуэты в тумане. Десятки. Сотни. Они шли плотной массой, не пытаясь скрыться. Лобовая атака. Расчёт на численность и внезапность. Враг. Я видел их впервые. Еретики. Культисты. Люди, которые предали Императора и поклонялись Хаосу. Они были одеты в лохмотья, украшенные символами варпа. Их тела были искажены мутациями. Дополнительные конечности. Рога. Шипы. Третьи глаза. Они выли и визжали, размахивая оружием. Автоганы. Мечи. Цепные топоры. Я ждал. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Двадцать пять. Я выхватил гранату, выдернул чеку, метнул. Взрыв разорвал передние ряды. Еретики завыли. Я открыл огонь. Болтер грохотал, выплёвывая массивно-реактивные снаряды. Каждый снаряд взрывался в теле, разрывая плоть и кости. Еретики падали десятками. Но шли всё новые. За моей спиной открыли огонь криговцы. Пулемёты. Лазганы. Стена огня обрушилась на атакующих. Они умирали сотнями. Но продолжали идти. Фанатизм против фанатизма. Хаос против Императора. Они дошли до моего окопа. Я выхватил силовой меч, активировал. Энергетическое поле вспыхнуло синим. Первый еретик прыгнул в окоп. Я разрубил его пополам. Второй. Третий. Кровь заливала глаза. Меч пел, разрезая плоть. Они лезли и лезли. Я убивал, не думая. Инстинкт. Тренировка. Ярость. Потом боль. Острая, жгучая боль в боку. Я посмотрел вниз. Цепной меч торчал из моего живота. Еретик стоял надо мной, ухмыляясь изуродованным ртом. Я ударил силовым мечом, снёс ему голову. Но было поздно. Цепной меч уже вошёл глубоко. Внутренности. Я чувствовал, как они вываливаются. Кровь. Много крови. Я упал на колени. Меч выпал из рук. Холод. Всё тело леденело. Умираю. Я умираю. Первый раз. Нет, второй. Первый раз я умер в прошлой жизни. Это второй. Но там я просто уснул и не проснулся. Здесь я чувствую каждую секунду. Боль. Холод. Тьму,

наползающую с краёв зрения. Я упал лицом в грязь. Слышал взрывы. Крики. Выстрелы. Где-то далеко криговцы всё ещё сражались. Отбивали атаку. Как и планировал Альрих. Только я должен был умереть после. А умер во время. Ошибка в расчётах. Тьма поглотила меня. Я умер. Комиссар Таллус, назначенный в сто сорок третий полк Смертного Корпуса Крига, пал в бою на второй день службы. Статистика. Короче среднего. Жаль. Я думал, протяну хотя бы неделю. А потом... А потом я открыл глаза. Я лежал в грязи окопа. Тело болело. Всё тело было сплошной болью. Я застонал, попытался пошевелиться. Руки слушались. Ноги тоже. Я сел. Посмотрел на живот. Там, где должна была быть зияющая рана, дыра от цепного меча, внутренности наружу... Ничего. Только разорванная форма. Залитая кровью. Но под ней кожа целая. Шрам. Свежий, розовый шрам, как будто рана зажила за месяцы. Но прошло... Сколько? Я посмотрел вокруг. Рассвет. Серый, мутный рассвет Вратис Прайм. Я был мёртв ночью. Сейчас утро. Прошло часа четыре. Может пять. Я должен быть мёртв. Разорванный живот. Кровопотеря. Болевой шок. Смерть гарантирована. Но я жив. Не просто жив. Исцелён. Рана закрылась. Внутренности на месте. Как будто ничего не было. Я медленно встал, держась за стену окопа. Голова кружилась. Тошнота накатывала волнами. Но я стоял. Я посмотрел на поле боя. Тела. Сотни тел. Еретики, разорванные пулями и взрывами. Некоторые криговцы тоже. Пятеро. Может шестеро. Они лежали неподвижно, их серые шинели пропитаны кровью. Атака отбита. Мы победили. Я должен быть мёртв. Но я жив. Почему? Как? Я вылез из окопа, пошатываясь дошёл до траншеи. Криговцы стояли на позициях, как всегда. Когда я появился, они повернулись. Все разом. Тридцать противогазов уставились на меня. Молчание. Долгое, тяжёлое молчание. Потом один из них шагнул вперёд. Восемь-семь-три-два. Узнал по царапине на линзе противогаза. Он поднял руку, указал на меня. Потом на окоп. Потом на мой живот. Вопрос беззвучный но ясный. Как? Я не знал, что ответить. "Я... не знаю. Я был мёртв. Я чувствовал смерть. Но потом... проснулся". Восемь-семь-три-два медленно опустил руку. Повернулся к остальным. Они переглянулись. Потом, как один, опустились на одно колено. Все тридцать. Склонили головы. Молчание. Я не понимал. Что они делают? Почему? "Вставайте. Это... это приказ". Они встали. Но смотрели на меня по-другому. Не с ненавистью. Не с презрением. С чем-то ещё. Благоговением? Страхом? Я услышал шаги. Тяжёлые, быстрые. Альрих. Капитан бежал по траншее, за ним двое сержантов. Он остановился, увидев меня. Замер. "Вы... вы живы". Голос был ровным, но я слышал удивление. Шок. "Как видите, капитан". "Мне доложили, что вы пали в бою. Цепной меч в живот. Смертельное ранение". "Доложили правильно". Я расстегнул форму, показал шрам. "Меня убили. Но я выжил". Альрих смотрел на шрам долго. Потом на меня. Линзы противогаза не выражали эмоций, но я чувствовал его смятение. "Это... невозможно". "Очевидно, возможно". Я застегнул форму обратно. "Атака отбита. Потери?" "Пятеро убитых. Трое ранены. Враг потерял около четырёхсот. Полная победа". Он сделал паузу. "Если бы вы не усилили оборону... мы бы потеряли сектор". Признание. Не извинение. Но признание. "Выполнял долг, капитан. Как и вы учили". Альрих кивнул медленно. Развернулся, чтобы уйти. Остановился. "Комиссар. Как вы узнали об атаке? Разведка не докладывала". Вопрос-ловушка. Если я скажу, что меня предупредили, восемь-семь-три-два умрёт. Если соврал, Альрих будет знать. "Интуиция, капитан. Позиция была слабой. Враг не дурак. Логично было ударить туда". Альрих смотрел на меня долго. Потом кивнул. "Интуиция. Полезный навык для комиссара". Он ушёл. Сержанты за ним. Я остался с криговцами. Они стояли молча, но атмосфера изменилась. Что-то сломалось. Или построилось. Не мог определить. Восемь-семь-три-два подошёл ближе. Протянул руку. В ней была фляга с водой. Я взял, отпил. Вода была тёплой, с металлическим привкусом. Но это было самое вкусное, что я пил за последние сутки. "Спасибо". Восемь-семь-три-два кивнул. Потом произнёс тихо, чтобы слышал только я. "Вы... другой. Не умираете. Как... святой? Благословенный Императором?" Я посмотрел на него. На его противогаз. На руки, державшие лазган. На серую шинель. На всех остальных криговцев, стоящих вокруг. Они ждали ответа. "Не знаю. Не знаю, что я такое. Но знаю одно. Я буду защищать этот полк. Буду сражаться рядом с вами. Буду умирать рядом с вами. Сколько раз потребуется". Восемь-семь-три-два склонил голову. "За Императора". "За Императора". Остальные повторили хором. Голоса, искажённые вокалайзерами, слились в одно металлическое эхо. Я вернулся в свой бункер. Сел на койку.

Посмотрел на руки. Они дрожали. Реакция. Отсроченный шок. Я умер. Реально умер. Чувствовал, как жизнь утекает. Как тьма поглощает. Как всё кончается. А потом проснулся. Исцелённый. Целый. Живой. Это не нормально. Это не по-человечески. Это... что? Мутация? Дар варпа? Благословение Императора? Проклятие Хаоса? Я не знал. Но знал одно. Я вечный. Бессмертный. Неубиваемый. Сколько бы раз меня ни убили, я вернусь. Снова и снова. В самой жестокой вселенной из существующих, где смерть это единственная гарантия, я не могу умереть. Это дар? Или проклятие? Наверное, и то, и другое. Я лёг на койку, закрыл глаза. Тело болело. Голова раскалывалась. Но я был жив. Буду жив завтра. И послезавтра. И через год. И через десять лет. Сколько бы ни длилась эта война. Добро пожаловать в вечность, Таллус. Теперь ты действительно застрял здесь навсегда.

Глава 10Музыка Мёртвого Мира, или Когда Душа Вспоминает

# Глава 10: Музыка Мёртвого Мира, или Когда Душа Вспоминает

День двадцать третий на Вратис Прайм. Я перестал считать смерти. Свои — бесполезно, их слишком много. Чужие — невозможно, их ещё больше. Мы продвигались вперёд медленно, траншея за траншеей, метр за метром. Каждый день атака. Каждый день потери. Каждый день я умирал или почти умирал, возвращался и продолжал.

Криговцы привыкли. Теперь, когда я падал с дырой в груди или без головы, они просто отмечали: "Комиссар временно выбыл из строя". Через несколько часов я возвращался. Рана закрывалась. Тело восстанавливалось. Я вставал и продолжал воевать.

Для них это стало нормой. Комиссар, который не умирает. Благословлённый Императором. Святой. Проклятый. Называли по-разному, но относились с осторожным уважением.

Часовой выздоровел через три недели. Вернулся в строй с новым шрамом на спине и тем же непроницаемым противогазом. Но что-то изменилось. Он стоял рядом со мной чаще. Говорил больше. Не много, но больше, чем раньше.

Другие криговцы начали тоже. Медленно. Осторожно. Кто-то спросил моё мнение о тактике. Кто-то поблагодарил за спасение в бою. Мелочи. Крошечные трещины в монолите криговской культуры. Но трещины.

Альрих наблюдал за этим молча. Не одобрял, но и не препятствовал. Мы нашли странное равновесие. Он планировал атаки. Я корректировал планы, чтобы снизить потери. Мы спорили. Торговались. Иногда он побеждал. Иногда я. Полк выживал.

Медленно, но верно мы продвигались к крепости. Потери снизились до пятнадцати-двадцати процентов за операцию. Для Крига это было чудом. Командование прислало ещё одну благодарность и приказ ускориться.

Сегодня мы брали очередной сектор. Руины старого промышленного комплекса. Враг использовал его как опорный пункт. Здания полуразрушены, но стены толстые, позиции укреплённые.

Атака началась на рассвете. Артиллерийская подготовка. Дымовые завесы. Штурмовые группы. Я шёл с первой волной, как всегда. Болтер в руках, силовой меч на поясе. Криговцы вокруг, молчаливые, смертоносные, эффективные.

Мы ворвались в комплекс. Бой был жестоким. Еретики защищались отчаянно. Взрывы. Выстрелы. Крики. Запах крови и пороха. Я убивал механически. Болтер грохотал, разрывая тела. Меч резал тех, кто подходил слишком близко. Кровь заливала всё.

Меня ранили дважды. Пуля в бедро. Осколок в плечо. Больно, но не смертельно. Продолжал сражаться.

Мы взяли первое здание. Потом второе. К полудню комплекс был наш. Враг отступил или умер.

Альрих отдал приказ закрепиться, проверить здания на мины и ловушки. Я отошёл в сторону, прислонился к стене, перевязал раны. Ничего серьёзного. Заживёт быстро, даже без моей странной регенерации.

Часовой подошёл, протянул флягу с водой. Я отпил. Тёплая, металлическая, но лучше, чем ничего.

— Спасибо.

Он кивнул, огляделся.

— Здание... странное. Не военное. Что здесь было?

Я посмотрел вокруг. Он был прав. Это не казарма. Не завод. Стены были украшены остатками фресок. Пол выложен плиткой, хотя большая часть разбита. В углу стояли остатки мебели.

— Жилое здание. Может быть, административное. Для офицеров или чиновников.

— Они жили... красиво?

В его голосе было удивление. Криг не знает красоты. Только функциональность.

— Когда-то. До войны. Эта планета была нормальной. Люди жили, работали, любили. Потом пришёл Хаос.

— И всё кончилось.

— Да. Всё кончилось.

Мы стояли в тишине. Потом я услышал звук. Слабый, едва различимый. Скрип. Механический скрип.

Я повернулся, прислушался. Звук шёл из соседней комнаты. Я жестом приказал Часовому следовать за мной.

Мы осторожно вошли. Комната была почти нетронутой. Мебель перевёрнута, но цела. Окна разбиты. Пыль толстым слоем покрывала всё.

И в углу, на столе, стоял проигрыватель.

Старый, механический, с пластинкой на диске. Он крутился медленно, скрипя. Игла царапала поверхность, издавая шипение. Но музыка не звучала. Питание давно кончилось.

Я подошёл ближе, изучая устройство. Технология старая, доимперская, может быть. Но сохранилась.

Часовой стоял у двери, напряжённый.

— Что это?

— Музыкальный проигрыватель. Устройство для воспроизведения записанной музыки.

— Музыка?

Он произнёс слово так, будто впервые услышал.

— Да. Звуки, сложенные в гармонию. Песни. Мелодии. Это... трудно объяснить.

Я осмотрел проигрыватель внимательнее. Нашёл батарейный отсек. Открыл. Пусто. Батареи давно сгнили. Но устройство выглядело рабочим. Может быть...

Я достал запасную энергоячейку от лазгана. Попытался подключить. Провода не совпадали. Нужен адаптер.

Я огляделся, нашёл обрывки проводов, кусок металла. Начал импровизировать. Часовой наблюдал молча.

— Зачем?

— Хочу услышать. Что там записано. Может быть, это последнее, что осталось от людей, которые жили здесь.

— Это важно?

— Не знаю. Может быть.

Я работал минут десять. Соединял провода, проверял контакты. Наконец энергоячейка подключилась. Проигрыватель ожил. Диск начал вращаться ровно, без скрипа. Игла опустилась на пластинку.

Шипение. Треск. Потом...

Музыка.

Тихая, искажённая временем и повреждениями, но музыка. Мелодия простая, грустная. Женский голос. Пел на языке, который я знал. Низкий Готик, диалект, распространённый на цивилизованных мирах.

Слова были чёткими, несмотря на треск.

*«Моя душа такая чёрная,*

*А нервы будто на избытке.*

*И я вообще такая спорная,*

*Рисую для тебя открытки.*

*И подпишу там в уголочке,*

*Вложу парфюм, свяжу носочки,*

*Черкну тебе четыре строчки,*

*Разочарованно вздохну».*

Голос женщины был нежным, но с нотками усталости. Пел о душе, о противоречиях, о мелочах жизни, которых больше не существовало. Открытки. Парфюм. Носочки. Вещи, которые не имели смысла на Вратис Прайм. Не имели смысла в Империуме.

Припев был простым. Долгое, протяжное *«А-а-а-а-а»*, полное тоски.

Потом второй куплет.

*«Моя душа такая нежная,*

*Такая сладкая и снежная.*

*Она не ходит на свидания,*

*Всё отложила на потом.*

*Зато теперь посреди ночи,*

*Рифмуя стих про одиночек,*

*Не пощадив для тебя строчек,*

*Оставшись просто нагишом».*

Свидания. Стихи. Одиночество. Слова из другого мира. Мира, где люди жили, любили, мечтали. Где душа была не инструментом долга, а чем-то личным, важным, хрупким.

Часовой стоял неподвижно, слушая. Его голова была слегка наклонена, линзы противогаза устремлены на проигрыватель. Я не видел его лица, но чувствовал напряжение. Он впервые слышал музыку. Настоящую музыку, не боевые марши и молитвенные гимны. Музыку о душе.

Третий куплет.

*«Моя душа такая резкая,*

*И чуть изранена толпой.*

*Твоя душа такая детская,*

*И вдохновлённая мечтой.*

*И мы не ходим на свидания,*

*Да никогда и не пойдём.*

*Зато не будет расставания,*

*И слёз под проливным дождём».*

Песня закончилась. Проигрыватель продолжал крутиться, игла царапала пустоту. Только шипение и треск.

Я выключил устройство. Тишина обрушилась на нас, тяжёлая и странная после музыки.

Часовой не двигался. Стоял, глядя на проигрыватель. Потом медленно произнёс.

— Что... что это было?

— Песня. О душе. О противоречиях. О том, что значит быть человеком.

— Я не понял всех слов. Но... чувствовал. Что-то внутри. Здесь.

Он приложил руку к груди.

— Болело. Но не плохо. Странно.

— Это эмоция. Грусть, может быть. Или тоска. Или что-то ещё. Музыка вызывает эмоции.

— У нас... нет музыки. Только марши. Только молитвы.

— Знаю.

Он повернулся ко мне.

— Можно... ещё раз?

Я посмотрел на энергоячейку. Заряд низкий. Хватит на пару воспроизведений, может быть.

— Да. Можно.

Я включил проигрыватель снова. Музыка зазвучала, заполняя комнату. Часовой слушал неподвижно.

Я тоже слушал, но думал о другом. О словах песни. О душе, которая чёрная и нежная одновременно. Резкая и детская. Противоречивая. Человеческая.

Моя душа какая? Чёрная, наверное. Слишком много смертей видел. Слишком много убивал. Слишком много умирал сам.

Но нежная? Снежная? Не знаю. Иногда я пытался быть добрым. Спасать жизни. Помнить имена. Но это делало меня нежным? Или просто упрямым?

Резкая точно. Изранена толпой. Толпой войны, смертей, бесконечного кошмара Империума. Каждый день новая рана. Каждый день новый шрам. Не на теле. На душе.

Детская? Вдохновлённая мечтой? Может быть. Мечтой о том, что когда-нибудь это кончится. Что будет мир. Покой. Тишина без выстрелов.

Но я знал правду. Это не кончится. Никогда. Я буду воевать вечно. Умирать и возвращаться. Снова и снова. До конца времён.

Песня закончилась второй раз. Я выключил проигрыватель, вытащил энергоячейку. Заряд кончился. Больше музыки не будет.

— Почему она пела это? — спросил Часовой тихо. — О чём песня?

— О любви, может быть. Или об одиночестве. О том, что люди хотят быть с кем-то, но не могут. О противоречиях души.

— Любовь...

Он произнёс слово медленно, пробуя на вкус.

— Что это?

Вопрос поразил меня. Он не знал. Криговец не знал, что такое любовь.

Как объяснить?

— Любовь это... когда ты заботишься о ком-то больше, чем о себе. Когда его счастье важнее твоего. Когда ты готов умереть за него не по приказу, а по выбору.

— Но мы всегда готовы умереть. За Императора. За Империум.

— Это не любовь. Это долг. Любовь личная. Она о конкретном человеке. Не об идее.

Часовой молчал долго. Обрабатывал информацию. Потом тихо сказал.

— Я не знаю любви. Но знаю... привязанность. К вам. Комиссар. Вы спасли меня. Дали имя. Показали, что я человек. Это... любовь?

Я не знал, что ответить. Это было близко. Очень близко. Но не совсем то.

— Может быть. Начало любви. Или дружба. Или верность. Это сложно.

— Сложно быть человеком.

— Да. Очень сложно.

Мы вышли из комнаты. В коридоре стояли другие криговцы. Человек десять. Они слышали музыку. Стояли молча, но я чувствовал их внимание.

Один из них шагнул вперёд. Рядовой, как и Часовой.

— Комиссар. Что... что это было? Звуки?

— Музыка. Песня.

— Можно... ещё?

Я покачал головой.

— Нет. Энергия кончилась. Проигрыватель больше не работает.

Разочарование. Я видел его в позах, в наклоне голов, в том, как они переглядывались. Они хотели услышать ещё. Хотели почувствовать снова то странное ощущение в груди.

— Но вы можете спеть сами. Если запомнили слова.

Они уставились на меня. Идея была чужой. Криговцы не поют. Только марши. Только молитвы.

Но я начал. Тихо. Неуверенно. Голос хриплый после боя, но слова были чёткими.

*«Моя душа такая чёрная,*

*А нервы будто на избытке.*

*И я вообще такая спорная,*

*Рисую для тебя открытки...»*

Я пел первый куплет. Слова странные, женские, не подходящие мне. Но я пел. Потому что хотел, чтобы они услышали. Чтобы запомнили. Чтобы поняли.

Криговцы слушали молча. Когда я закончил куплет, Часовой присоединился. Его голос искажённый вокалайзером, но слова были правильными.

*«Моя душа такая нежная,*

*Такая сладкая и снежная...»*

Мы пели вместе второй куплет. Потом третий. Другие криговцы не присоединились. Просто слушали. Но слушали внимательно.

Песня закончилась. Мы замолчали. Тишина была другой. Не гнетущей. Не тяжёлой. Почти... мирной.

— Спасибо, комиссар.

Это сказал один из криговцев. Другие кивнули. Потом они разошлись, вернулись к своим обязанностям.

Но что-то изменилось. Что-то маленькое, почти невидимое. Но изменилось.

Я вернулся к Альриху. Он стоял на краю здания, смотрел на вражеские позиции через бинокль.

— Комиссар. Слышал, вы пели.

Не вопрос. Утверждение.

— Да. Нашли старый проигрыватель. Песня была записана. Я включил. Солдаты услышали.

— Музыка. На войне.

В его голосе было недоверие.

— Музыка напоминает, что мы люди. Не машины. Не номера.

Альрих опустил бинокль, повернулся ко мне.

— Вы знаете, что произойдёт? Если солдаты начнут чувствовать? Думать? Помнить, что они люди?

— Они станут лучше сражаться. Потому что будут знать, за что сражаются.

— Или хуже. Потому что начнут бояться смерти. Цепляться за жизнь. Колебаться.

— Или найдут баланс. Между долгом и человечностью.

Альрих молчал долго. Потом медленно кивнул.

— Может быть. Может быть, вы правы. Но это опасный путь, комиссар. Очень опасный.

— Знаю. Но другого нет.

Он вернулся к наблюдению. Я остался стоять рядом, думая о песне. О словах. О душе.

*Моя душа такая чёрная.* Да. Слишком много крови. Слишком много смертей.

*Моя душа такая нежная.* Может быть. Иногда. Когда я пытаюсь спасти кого-то.

*Моя душа такая резкая.* Точно. Изранена войной.

Но всё ещё здесь. Всё ещё бьётся. Всё ещё чувствует.

Вечером я сидел в своём временном бункере. Писал отчёт для Корвуса. Инквизитор требовал регулярных докладов. О ситуации. О полке. О себе.

Я писал сухо, фактически. Позиции взяты. Потери приемлемые. Моральный дух стабилен. Признаки ереси не обнаружены.

Но добавил строчку в конце.

*«Сегодня солдаты услышали музыку. Впервые за годы службы. Реакция положительная. Рекомендую разрешить культурные мероприятия для поддержания человечности личного состава».*

Корвус, наверное, посчитает меня сумасшедшим. Культурные мероприятия в Криге? Абсурд.

Но я написал. Потому что верил в это. Верил, что даже криговцы могут быть людьми. Если дать шанс.

Часовой вошёл без стука. Я привык. Он был моей тенью, моим охранником.

— Комиссар. Можно вопрос?

— Конечно.

— Та песня. Про душу. Вы... вы чувствуете так? Что ваша душа противоречива? Чёрная и нежная одновременно?

Я отложил перо, посмотрел на него.

— Да. Думаю, да. Я убиваю. Много убиваю. Это делает душу чёрной. Но я пытаюсь спасать. Помнить имена. Быть добрым. Это делает её нежной. И резкой, потому что война ранит. И детской, потому что я всё ещё мечтаю о мире.

— Это нормально? Для человека?

— Да. Это нормально. Люди сложные. Противоречивые. Не всегда логичные. Это нормально.

Часовой сел на ящик рядом. Молчал минуту. Потом тихо сказал.

— Я тоже чувствую. Противоречие. Долг говорит умереть. Сердце говорит жить. Долг говорит не думать. Сердце говорит помнить. Что правильно?

— Оба. Долг важен. Без него нет порядка. Но сердце тоже важно. Без него нет смысла. Баланс это правильно.

— Трудно найти баланс.

— Да. Очень трудно. Но возможно.

Мы сидели в тишине. Потом Часовой встал, салютовал и вышел.

Я остался один. Закончил отчёт. Запечатал. Отправлю завтра с курьером.

Лёг на койку, закрыл глаза. В голове крутилась мелодия. Слова песни.

*«Моя душа такая чёрная... Моя душа такая нежная... Моя душа такая резкая...»*

Я пел тихо, почти шёпотом. Для себя. Для пустой комнаты. Для души, которая пыталась остаться человеческой в мире, который убивал человечность.

Заснул под собственное пение.

Во сне я видел проигрыватель. Он крутился бесконечно. Музыка звучала вечно. Женский голос пел о душе, о любви, о противоречиях.

И я понял. Это не просто песня. Это послание. От людей, которые жили до войны. Которые знали, что такое мир. Которые оставили эту запись как напоминание.

*Мы были людьми. Мы чувствовали. Мы любили. Помните это. Не забывайте.*

Я проснулся с мокрыми глазами. Слёзы. Я плакал во сне. Не помнил, когда плакал последний раз. Может, никогда в этой жизни.

Но сейчас плакал. Тихо. Без звука. Слёзы текли по щекам, капали на грязную подушку.

За что плакал? За людей, которые умерли? За мир, которого нет? За себя, застрявшего в бесконечной войне?

За всё сразу.

Вытер слёзы, встал. Новый день. Двадцать четвёртый день на Вратис Прайм. Новые атаки. Новые смерти. Новые шрамы.

Но что-то изменилось.

Когда я вышел из бункера, криговцы приветствовали меня как обычно. Салюты. Молчание. Но один из них, рядовой, которого я не знал, сказал тихо, проходя мимо.

— Спасибо. За песню. Вчера.

Он не остановился. Просто сказал и пошёл дальше.

Но я услышал. И это значило больше, чем любая награда.

Альрих организовал утренний брифинг. Планы на день. Новая атака. Новая цель. Я слушал, корректировал, предлагал изменения. Как обычно.

Но в конце он сказал что-то необычное.

— Комиссар. Вчера солдаты услышали музыку. Сегодня утром они работали эффективнее. Ошибок меньше. Настроение... лучше. Я не понимаю как. Но факт есть факт.

— Музыка напоминает о человечности. Даёт смысл. Смысл важнее приказов иногда.

— Может быть.

Он сделал паузу.

— Если найдёте ещё записи. Проигрыватели. Что-то подобное. Не уничтожайте. Сохраните. Может быть... может быть, это полезно.

Я кивнул.

— Сохраню.

Это была победа. Маленькая, почти незаметная. Но победа. Альрих признал ценность музыки. Ценность человечности. Пусть через призму эффективности. Но признал.

День прошёл в боях. Мы взяли ещё один сектор. Потери четырнадцать процентов. Лучше среднего. Враг отступал медленно, но верно. Крепость приближалась. Ещё месяц, может два, и мы будем у стен.

Вечером я нашёл Часового. Он сидел у края траншеи, смотрел на закат. Серое солнце садилось за серые облака. Никакой красоты. Только серость.

— О чём думаешь?

— О песне. О словах. Про свидания. Что это?

Я сел рядом.

— Свидание это когда два человека, которым друг друг нравится, встречаются. Проводят время вместе. Разговаривают. Узнают друг друга. Может быть, влюбляются.

— Влюбляются?

— Да. Это когда ты хочешь быть с кем-то всегда. Когда его присутствие делает тебя счастливым. Когда его отсутствие делает грустным.

— Это... хорошо?

— Иногда. Иногда больно. Любовь сложная.

— Я не понимаю. Но хочу понять.

— Когда-нибудь поймёшь. Может быть.

Мы сидели молча, глядя на закат. Потом Часовой тихо запел. Голос искажённый, но слова чёткие.

*«Моя душа такая чёрная...»*

Я присоединился. Мы пели вместе, два голоса в серой пустоте войны. Песню о душе. О противоречиях. О человечности.

Другие криговцы слышали. Некоторые останавливались, слушали. Никто не присоединялся. Но слушали. И это было важно.

Песня закончилась. Мы замолчали. Часовой встал, салютовал.

— Спокойной ночи, комиссар.

— Спокойной ночи, Маттиас.

Он застыл. Я назвал его настоящим именем. Впервые при других. Он медленно кивнул и ушёл.

Я остался один под серым небом. Думал о песне. О душе. О том, что значит быть человеком в мире, который убивает человечность.

И понял

.Олега

Пока я помню песни. Пока помню слова. Пока пою их другим. Я человек. Не бессмертное чудовище. Не инструмент Инквизиции. Не винтик машины.

Человек.

Со сложной, противоречивой, израненной душой. Которая всё ещё может чувс

**Пока достаточно.**

Глава 11 прорыв Варпа

День пятьдесят седьмой на Вратис Прайм. Почти два месяца непрерывной войны. Два месяца крови, грязи, смертей и воскрешений. Я перестал считать, сколько раз умирал. Десять? Двадцать? Больше? Не важно. Важно, что я всегда возвращался. И полк это знал. Для них я стал чем-то большим, чем комиссар. Символом. Доказательством, что Император действительно защищает. Или проклятием. Зависело от точки зрения.

Мы стояли на краю последней траншейной линии перед крепостью. Я смотрел в бинокль на стены. Массивные. Двадцать метров высотой. Толщина неизвестна, но явно больше пяти метров. Укреплённые бастионы. Пулемётные гнёзда. Лазерные турели. Артиллерийские платформы. Минные поля перед стенами. Колючая проволока. Рвы, заполненные шипами. Это была крепость, построенная, чтобы выдержать осаду веками. И мы должны были взять её штурмом.

Альрих стоял рядом, изучая те же стены через свой бинокль. Его противогаз, как всегда, скрывал выражение лица. Но я чувствовал напряжение в его позе. Даже для Крига это было безумием.

— Приказ командования ясен, — сказал он тихо. — Штурм в ноль шестьсот завтра. Все доступные силы. Артиллерийская подготовка три часа. Потом волновой штурм. Первая волна — мы. Сто сорок третий полк Крига.

— Ожидаемые потери?

— Восемьдесят процентов. Первая волна. Вторая волна возьмёт стены на наших телах.

Восемьдесят процентов. Четыре из пяти солдат умрут. Из тысячи останется двести. Математика геноцида.

— Это самоубийство.

— Это долг.

— Альрих, мы можем минимизировать потери. Использовать сапёров для разминирования. Дымовые завесы. Фланговые атаки. Танковую поддержку.

— Танки не пройдут минные поля. Сапёры будут расстреляны до того, как доберутся до мин. Дымовые завесы не помогут против турелей с тепловизорами. Фланги укреплены так же, как и центр.

Он опустил бинокль, повернулся ко мне.

— Комиссар. Я воюю двадцать лет. Видел сотни штурмов. Эта крепость взята быть не может тактикой. Только кровью. Много кровью. Мы знали это, когда начинали. Пять лет осады. Три миллиона мёртвых. Всё ради этого момента. Ради финального штурма.

— И ты согласен просто... умереть? Отдать жизни тысячи солдат за стены?

— Я согласен выполнить долг. Даже если это стоит всего. Потому что если не мы, то кто? Если не сейчас, то когда? Враг укрепляется каждый день. Если не возьмём завтра, через месяц будет ещё хуже.

Логика железная. Жестокая. Но логика.

— Хорошо. Тогда давай сделаем так. Я пойду в первой волне. Самый первый. Впереди всех.

Альрих застыл.

— Вы... комиссар. Ваше место в тылу, поддерживать мораль, стрелять в трусов.

— У Крига нет трусов. Мне не нужно стрелять в спины. Но мне нужно вести вперёд. Если я пойду первым, солдаты пойдут за мной. Потому что знают — я не могу умереть. Точнее, могу, но вернусь. Я буду живым символом. Маяком в аду.

— Вас убьют первым. Сто раз убьют.

— И сто раз я вернусь. Пока хватит времени. Пока солдаты дойдут до стен.

Альрих молчал долго. Очень долго. Потом медленно кивнул.

— Вы безумны, комиссар. Но это правильное безумие. Я пойду рядом с вами. И мои сержанты. Если комиссар и капитан ведут атаку, солдаты последуют. Даже криговцы не смогут отстать от такого примера.

— Тогда готовимся. У нас меньше суток.

Мы вернулись в командный бункер. Собрали офицеров. Двадцать человек. Капитан, сержанты, командиры отделений. Все в противогазах. Все молчаливые. Все готовые умереть.

— Завтра штурм, — начал Альрих без предисловий. — Цель — стены крепости. Ожидаемые потери высокие. Очень высокие. Но мы выполним. Потому что мы Криг. Потому что это наш долг.

Офицеры кивнули молча.

— Комиссар Таллус поведёт первую волну. Я пойду рядом с ним. Сержанты — за нами. Рядовые — следом. Никто не отстаёт. Никто не останавливается. Идём вперёд до стен или до смерти. Вопросы?

Молчание. Потом один из сержантов поднял руку.

— Капитан. Комиссар. Вы оба пойдёте в первой волне? Кто останется командовать, если вы оба падёте?

— Я не останусь мёртвым, — сказал я. — Вы это знаете. Видели.

— Но время. Между смертью и возвращением. Четыре часа. Пять. Что если битва закончится за это время?

Хороший вопрос. Очень хороший вопрос.

— Тогда лейтенант Штайнер возьмёт командование, — ответил Альрих. — Он знает план. Выполнит.

Штайнер кивнул. Молодой офицер. Лет двадцать пять. Опытный. Холодный. Типичный криговец.

— Ещё вопросы?

Молчание.

— Тогда готовьтесь. Проверьте оружие. Припасы. Молитесь, если хотите. В ноль шестьсот выдвигаемся. Для Императора.

— Для Императора, — эхом откликнулись офицеры.

Они разошлись. Я остался с Альрихом.

— Вы действительно верите, что это сработает? — спросил он тихо.

— Нет. Но верю, что если не попытаться, точно не сработает.

— Философия комиссара.

— Философия выживания.

Он усмехнулся под противогазом. Редкое проявление эмоций.

— Если мы оба умрём завтра... было честью служить с вами, Таллус. Вы изменили этот полк. Сделали нас... не знаю. Другими. Может быть, лучше. Может быть, хуже. Но другими.

— Честь была моя, Альрих. Вы научили меня, что фанатизм и человечность не исключают друг друга. Что можно быть преданным долгу и всё ещё оставаться человеком.

Мы пожали руки. Неловко. По-мужски. Без слов.

Потом я вышел, оставив его одного с картами и планами.

Прошёл по траншеям. Солдаты готовились. Чистили оружие. Точили штыки. Проверяли гранаты. Некоторые молились. Шёпотом. Слова, которые я не слышал, но знал наизусть. Молитвы Императору. О силе. О долге. О достойной смерти.

Я нашёл Часового у края траншеи. Он смотрел на крепость, неподвижный, как статуя.

— Маттиас.

Он повернулся. Линзы противогаза блеснули в тусклом свете.

— Комиссар. Не спите?

— Не могу. Завтра большой день.

— Да. Финальный штурм.

Я сел рядом с ним на край траншеи. Ноги свисали в пустоту. Внизу грязь, колючая проволока, тела тех, кто не дожил до этого дня.

— Ты боишься? — спросил я тихо.

Молчание. Долгое молчание. Потом Часовой медленно кивнул.

— Да. Боюсь. Раньше не боялся. Смерть была... желанной. Освобождением. Искуплением. Но теперь... теперь я знаю, что есть другое. Жизнь. Музыка. Имена. Чувства. И не хочу это терять.

— Это нормально. Бояться смерти нормально. Это делает тебя человеком.

— Но я солдат. Долг важнее страха.

— Долг не отменяет страх. Храбрость это не отсутствие страха. Это действие вопреки страху.

Часовой повернулся ко мне полностью.

— Вы... вы боитесь? Даже зная, что вернётесь?

— Да. Каждый раз. Смерть больно. Каждый раз. И я не знаю, что будет, если меня убьют... по-особенному. Если голову снесут. Если сожгут полностью. Вернусь ли я? Не знаю. И это пугает.

— Но вы всё равно идёте первым завтра.

— Да. Потому что если не я, то кто? Я бессмертен. Это моя сила и моё проклятие. Должен использовать её. Для вас. Для полка. Для всех, кто может умереть окончательно.

Часовой долго смотрел на меня. Потом медленно снял противогаз. Второй раз за всё время я видел его лицо. Молодое. Шрамы на щеках. Серые глаза. Усталость в них. Но и решимость.

— Тогда я пойду рядом с вами. Как всегда. Буду вашей тенью. Вашим часовым. До конца.

— Маттиас...

— Не отговаривайте. Решение принято. Вы дали мне имя. Показали, что я человек. Научили чувствовать. Теперь я чувствую долг. Не криговский долг смерти. Другой долг. Долг дружбы. Верности. Того, что вы называете любовью, может быть. Я не дам вам умереть одному. Даже зная, что вы вернётесь. Буду рядом каждый раз.

Я не нашёл слов. Просто положил руку на его плечо. Он накрыл мою руку своей. Мы сидели так, два солдата на краю траншеи, в ночи перед последним штурмом.

Потом он надел противогаз обратно. Встал. Салютовал.

— До завтра, комиссар.

— До завтра, Маттиас.

Он ушёл. Я остался один. Смотрел на крепость. На стены, которые мы должны были взять. На бастионы, с которых нас будут расстреливать. На ворота, которые мы должны были взорвать.

И в первый раз за долгое время я помолился. Не Императору. Не богам. Просто... в пустоту. В надежде, что кто-то услышит.

*Позвольте мне спасти их. Хотя бы часть. Хотя бы одного. Пусть моя смерть будет не напрасной. Пусть моё бессмертие послужит цели. Позвольте мне быть достойным их веры.*

Рассвет пришёл серый и холодный. Ноль три ноль-ноль. Артиллерия начала подготовку. Земля задрожала от залпов. Снаряды свистели над головами, падали на крепость. Взрывы. Огонь. Дым. Стены дрожали, но держались. Три часа непрерывного обстрела. Тысячи снарядов. Миллионы тронов имперского бюджета. Превращённые в огонь и сталь.

Ноль шесть ноль-ноль. Артиллерия замолчала. Тишина оглушительная после грохота. Дым стелился над полем боя. Крепость стояла. Повреждённая, но стояла.

Я стоял на краю траншеи в полной форме комиссара. Болтер в руках. Силовой меч на поясе. Фуражка на голове. Рядом Альрих. Его противогаз был свеж вычищен. Шинель выглажена. Капитан Крига, готовый умереть красиво.

Позади тысяча солдат. Молчаливые. Готовые. В руках лазганы. На лицах противогазы. В душах долг.

Альрих поднял руку. Свисток. Долгий, пронзительный свисток.

Я полез из траншеи первым. Ноги коснулись ничейной земли. Я пошёл вперёд. Ровным шагом. Не бегом. Шагом. Болтер на изготовку.

Позади раздался грохот. Тысяча человек полезла из траншей. Пошла следом. Ровным строем. Как на параде. Как на смерть.

Первые сто метров тишина. Только звук шагов по грязи. Только дыхание. Тяжёлое. Напряжённое. Ожидание.

Потом крепость ожила. Пулемёты открыли огонь. Лазерные турели вспыхнули. Трассирующие пули прочертили воздух. Смерть полилась потоком.

Солдаты падали. Справа. Слева. Позади. Я слышал удары тел о землю. Слышал крики. Немногие. Криговцы не кричали. Просто падали молча.

Пуля ударила меня в грудь. Бронежилет не спас. Пробило насквозь. Лёгкое. Я упал на колени, кашляя кровью. Мир поплыл. Холод. Тьма наползала.

Умираю. Первый раз сегодня.

Я упал лицом в грязь. Тьма поглотила меня.

...

Проснулся. Лежу в грязи. Рана затянулась. Дыра в форме, но под ней кожа целая. Шрам свежий. Вокруг бой. Солдаты бегут мимо, перепрыгивают через моё тело. Я встал. Схватил болтер. Побежал вперёд.

Догнал первую волну. Они продвинулись метров на двести. Половина мертва. Остальные идут. Не бегут. Идут. Ровным шагом. Несмотря на огонь. Несмотря на смерть.

Я обогнал их. Вышел вперёд снова. Альрих рядом. Его шинель разорвана. Кровь на плече. Но он идёт. Твёрдо. Непоколебимо.

Мины. Земля взорвалась под ногами. Меня подбросило. Полетел. Упал. Ноги... ног нет. Обе оторваны по колено. Кровь фонтаном. Боль невыносимая.

Умираю. Второй раз.

Тьма.

...

Проснулся. Ноги на месте. Свежие шрамы на культях, которых больше нет. Болтер потерян. Только силовой меч остался. Я активировал его. Синее поле энергии вспыхнуло. Встал. Побежал.

Солдаты дошли до колючей проволоки. Резали её штыками. Гранатами взрывали. Лезли через. Проволока рвала форму. Резала плоть. Но они лезли. Не останавливались.

Я дошёл до проволоки. Меч разрезал её как бумагу. Проход. Я пролез. Побежал к стенам. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

Турель развернулась на меня. Лазеры. Десятки лучей. Прошили тело насквозь. Грудь. Живот. Голова. Я упал.

Умираю. Третий раз.

Тьма.

...

Проснулся быстрее. Два часа? Меньше? Время сжималось. Тело адаптировалось. Учились умирать эффективнее.

Я у подножия стены. Солдаты рядом. Сотни. Они прижались к стене, укрылись от огня сверху. Альрих здесь. Живой. Весь в крови. Но живой.

— Комиссар! Вы вернулись!

— Сколько я был мёртв?

— Час. Может, полтора.

— Потери?

— Шестьдесят процентов. Но мы у стен. Сапёры ставят заряды на ворота. Ещё десять минут.

Десять минут. Надо продержаться десять минут. Потом взрыв. Потом прорыв внутрь.

Сверху полетели гранаты. Враг сбрасывал их со стен. Солдаты отбегали, но не всегда успевали. Взрывы. Крики. Кровь.

Я поднял голову. Видел силуэты на стенах. Еретики. Они целились вниз. Стреляли. Бросали гранаты. Смеялись.

Ярость. Чистая, холодная ярость. Я схватил лазган убитого солдата. Прицелился. Выстрел. Один еретик упал. Ещё выстрел. Ещё один упал. Я стрелял методично. Убивал по одному.

Другие солдаты присоединились. Сотни лазганов открыли огонь вверх. Еретики падали со стен. Или отступали, укрываясь.

Взрыв. Огромный, оглушительный взрыв. Ворота разнесло. Дым. Огонь. Проход. Дыра в стене шириной метров десять.

— ВПЕРЁД! — заорал Альрих.

Солдаты ринулись в пролом. Я бежал впереди. Меч в руке. Лазган в другой. Через дым. Через огонь. В крепость.

Внутри был ад. Еретики ждали. Сотни. Баррикады. Пулемётные гнёзда. Они открыли огонь в упор. Солдаты падали десятками. Но шли. Всё шли. Через тела своих товарищей. Через огонь. Вперёд.

Я добежал до первой баррикады. Прыгнул через. Меч разрубил еретика пополам. Второй выстрелил в меня. Пуля в голову. Всё стало темно мгновенно.

Умираю. Четвёртый раз.

Тьма.

...

Проснулся. Лежу среди тел. Внутри крепости. Бой идёт. Криговцы продвинулись глубже. Взяли первую линию баррикад. Идут ко второй. Я встал. Нет оружия. Нет ничего. Только руки. Схватил автоган убитого еретика. Побежал вперёд.

Нашёл Альриха. Он командовал атакой на вторую линию. Его противогаз треснут. Видно часть лица. Шрам через глаз. Кровь течёт. Но он стоит. Кричит приказы.

— Комиссар! Четвёртый раз вижу, как вы возвращаетесь! Это... это божественно!

— Это проклятие! Где главный командный бункер?

— Там! — он указал на массивное здание в центре крепости. — Но туда не пройти! Слишком много врагов!

— Пройдём. Дайте мне отделение. Лучших.

— Вы с ума сошли!

— Давно. Отделение. Сейчас.

Альрих колебался секунду. Потом рявкнул приказы. Десять криговцев собрались. Часовой среди них. Его противогаз разбит. Лицо открыто. Молодое лицо Маттиаса. В крови. В грязи. Но глаза горят.

— Мы с вами, комиссар. До конца.

— До конца. Пошли.

Мы побежали. Одиннадцать человек. Через хаос битвы. Через огонь. Через смерть. К командному бункеру. Враги пытались остановить. Мы убивали. Резали. Стреляли. Не останавливались.

Один криговец упал. Потом второй. Третий. Нас осталось восемь. Семь. Шесть. Но мы бежали. Не останавливались.

Дверь бункера. Заперта. Я приставил автоган к замку. Выстрелил очередью. Замок разнесло. Пнул дверь. Она распахнулась.

Внутри командный центр. Карты на стенах. Вокс-передатчики. И командир. Культист в роскошной броне. Шипы. Символы Хаоса. В руке силовой меч. Рядом охрана. Двадцать еретиков. Элита.

— Добро пожаловать, — культист усмехнулся. — Имперские собаки. Пришли умирать?

— Пришли убивать, — ответил я.

Бой. Жестокий. Близкий. Часовой рядом. Мы сражались спина к спине. Убивали. Одного за другим. Криговцы падали. Четверо осталось. Трое. Двое. Только я и Часовой.

Командир культистов шагнул вперёд. Его меч вспыхнул. Он ударил. Быстро. Профессионально. Меч прошёл сквозь мою защиту. Разрубил от плеча до бедра. Я упал. Внутренности вывалились. Кровь заливала пол.

Умираю. Пятый раз. Последний?

Я видел, как Часовой бросился на командира. Видел, как они сражались. Видел, как Маттиас упал. Меч культиста в его груди.

Нет. Нет. НЕТ!

Тьма поглотила меня. Но в этот раз я боролся. Отказывался идти. Цеплялся за жизнь. За сознание. За право вернуться. СЕЙЧАС. НЕ ЧЕРЕЗ ЧАС. СЕЙЧАС!

Что-то внутри щёлкнуло. Рвануло. Боль невероятная. Как будто душу выворачивали наизнанку.

Я открыл глаза. Лежу в луже собственной крови. Рана... затягивается. Прямо сейчас. На глазах. Плоть сплетается. Кости срастаются. Внутренности возвращаются на место. Кожа нарастает.

Минута. Всего минута. Я встал. Тело болело. Каждая клетка кричала от боли. Но я стоял.

Командир культистов стоял над телом Часового. Заносил меч для добивающего удара.

— ЭЙ, УБЛЮДОК!

Он обернулся. Увидел меня. Живого. Целого. Его лицо исказилось от шока.

— Что... невозможно...

— Для тебя может. Для меня нет.

Я не было оружия. Только руки. Но этого было достаточно. Я бросился на него. Он ударил мечом. Я принял удар на руку. Меч отсёк кисть. Плевать. Другой рукой схватил его за шею. Сжал. Костяшки побелели. Он пытался вырваться. Бил меч по мне. Резал. Кромсал. Не важно. Я не отпускал. Сжимал сильнее. Сильнее. СИЛЬНЕЕ.

Хруст. Шея сломалась. Он обмяк. Упал. Мёртвый.

Я рухнул на колени. Кровь текла из десятка ран. Рука отсечена. Но я добил его. Убил командира. Победил.

Пополз к Часовому. Он лежал неподвижно. Меч в груди. Кровь вокруг. Много крови.

— Маттиас... Маттиас, держись...

Его глаза открылись. Серые глаза. Умирающие глаза.

— Комиссар... вы... вернулись...

— Да. Я здесь. Ты будешь жить. Слышишь? Будешь жить!

— Нет... я чувствую... холод... это конец...

— НЕТ! Ты не умрёшь! Я не позволю!

— Спасибо... за всё... За имя... За песню... За то... что показали... что я человек...

— Маттиас, пожалуйста...

— Моя душа... такая чёрная... — он слабо улыбнулся. — Но вы... сделали её... нежной... Спасибо...

Его глаза закрылись. Дыхание остановилось. Тело обмякло.

Он умер. Часовой. Маттиас. Первый криговец, который вспомнил своё имя. Который научился чувствовать. Который стал человеком.

Умер. Спасая меня.

Я закричал. Долго. Громко. Крик ярости. Отчаяния. Горя.

Потом потерял сознание. Тело не выдержало. Слишком много ран. Слишком много смертей. Тьма поглотила меня снова.

...

Очнулся в медблоке. Койка. Белые стены. Запах антисептика. Боль. Тупая, всепоглощающая боль во всём теле.

Я попытался пошевелиться. Рука... рука была на месте. Отросла. Я посмотрел на неё. Свежая кожа, розовая, как у младенца. Но рука работала. Пальцы сжимались и разжимались.

— Вы проснулись.

Голос. Я повернул голову. Альрих сидел рядом. Без противогаза. Его лицо было бледным, изможденным. Левая рука в перевязках. Но он жив.

— Сколько... сколько я был без сознания?

— Два дня. Вы были... в плохом состоянии. Даже для вас. Медики думали, что не выживете. Но выжили. Как всегда.

— Крепость?

— Взята. После того, как вы убили командира, сопротивление рухнуло. Враг сдался или бежал. Мы победили.

Победили. Прекрасно. Замечательно. Только цена...

— Потери?

Альрих молчал долго. Слишком долго.

— Семьдесят четыре процента. Из тысячи осталось двести шестьдесят. Остальные мертвы.

Семьсот сорок мёртвых. Больше, чем предсказывали. Но меньше, чем могло быть.

— Часовой... — я не мог закончить фразу.

— Погиб. В командном бункере. Рядом с вами. Его тело мы... мы похоронили с почестями. Полные воинские. Имя выбили на мемориале. Маттиас. Первый криговец 143-го полка, похороненный с именем, а не номером.

Слёзы. Я плакал. Не сдерживался. Просто плакал. Альрих не отворачивался. Смотрел. Понимал.

— Он был хорошим солдатом, — сказал Альрих тихо. — Лучшим. И хорошим человеком. Благодаря вам.

-Я не спас его. Не смог. Вернулся слишком поздно.

— Вы вернулись ровно вовремя. Убили командира. Спасли операцию. Спасли сотни жизней. Маттиас знал риск. Пошёл добровольно. Умер достойно. За товарища. За вас. Это лучшая смерть, чем за абстрактный долг.

Может быть. Может, он прав. Но от этого не легче.

— Остальные... они как?

— Шок. Потери тяжёлые даже для Крига. Но победа есть победа. Командование довольно. Прислали поздравления. Повышения. Медали.

— К чёрту медали.

— Согласен.

Мы сидели в тишине. Потом Альрих встал.

— Отдыхайте, комиссар. Вам нужно восстановиться. Война не кончилась. Впереди ещё много боёв.

— Альрих. Спасибо. За то, что не дали мне умереть одному.

— Я обещал идти рядом. Сдержал обещание. Как и вы.

Он вышел. Я остался один. Закрыл глаза. Но сон не шёл. Только образы. Лицо Маттиаса. Его последние слова. Его улыбка.

*Моя душа такая чёрная... Но вы сделали её нежной...*

Я убил его. Не напрямую. Но я дал ему чувства. Научил ценить жизнь. Сделал его уязвимым. И он умер, пытаясь защитить то, что начал ценить.

Если бы он остался машиной, номером, бездушным инструментом — он бы жил. Выполнил приказ. Умер когда-нибудь потом. Безымянно. Но жил бы дольше.

Я сделал его человеком. И это убило его.

Может, Альрих был прав с самого начала. Может, лучше быть машиной. Не чувствовать. Не привязываться. Просто выполнять долг и умереть.

Нет. Нет. Это неправильно. Маттиас ЖИЛ эти последние месяцы. Действительно жил. Не просто существовал. Он чувствовал. Мечтал. Любил, может быть. Он был человеком. Пусть недолго. Но был.

И разве не лучше прожить короткую жизнь человеком, чем долгую жизнь машиной?

Я хотел верить, что да. Должен был верить. Иначе всё теряло смысл.

Через неделю меня выписали. Раны зажили полностью. Тело восстановилось. Новые шрамы добавились к коллекции. Я выглядел как карта войны. Каждый шрам — история смерти.

Полк реорганизовали. Пришло подкрепление. Пятьсот свежих криговцев. Молодые. Необстрелянные. Не знающие меня. Для них я был легендой. Бессмертный комиссар. Благословлённый Императором. Святой или демон — мнения разделились.

Выжившие из старого состава смотрели на новичков со смесью зависти и жалости. Зависти к их целым телам и невинности. Жалости, потому что знали — скоро новички станут такими же, как они. Или умрут.

Мемориал построили на плацу крепости. Каменная стена с именами павших. Семьсот сорок имён. Для Крига невиданное дело. Обычно только номера. Но Альрих настоял. Имена. Все семьсот сорок.

И в центре, отдельно, большими буквами:

**МАТТИАС**

**ЧАСОВОЙ**

**ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ**

**ПОМНИЛ, ЧТО БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ**

Я стоял перед мемориалом, не в силах отвести взгляд. Другие криговцы подходили, салютовали, уходили. Молча. Как всегда. Но некоторые задерживались. Смотрели на имя Маттиаса. Что-то шевелилось в них. Что-то человеческое.

— Комиссар.

Голос позади. Я обернулся. Молодой криговец. Новичок. Противогаз, как у всех. Но в позе было что-то... неуверенное.

— Да, солдат?

— Я... я слышал истории. О вас. О Часовом. О песне. Правда ли, что вы... учили солдат чувствовать?

Вопрос застал врасплох. Осторожный вопрос. Почти еретический для Крига.

— Я не учил чувствовать. Я просто напоминал, что они люди. Чувства были всегда. Просто спрятаны глубоко.

— Это... правильно? Для солдата Крига?

— Не знаю, правильно ли. Но знаю, что это человечно.

Криговец молчал. Потом медленно произнёс.

— Меня зовут... звали... Эрик. До того, как дали номер. Четыре-два-один-девять. Я забыл имя. Десять лет назад. Но сейчас... вспомнил. Услышал про Маттиаса. И вспомнил.

Он снял противогаз. Молодое лицо. Шестнадцать лет, может. Светлые волосы. Голубые глаза. Испуганные глаза.

— Это нормально? Помнить имя? Хотеть жить? Бояться смерти?

Я положил руку на его плечо.

— Да, Эрик. Это нормально. Это делает тебя человеком.

— Но капитан Альрих говорит, что долг важнее жизни.

— Долг важен. Но жизнь тоже важна. Баланс. Ты можешь служить долгу и всё ещё ценить жизнь. Маттиас доказал это.

— Он умер.

— Да. Но он жил. По-настоящему жил. И умер за то, что ценил. За товарища. За меня. Это достойная смерть.

Эрик смотрел на мемориал долго. Потом кивнул.

— Спасибо, комиссар. Я... я постараюсь помнить. Что я Эрик. Не только четыре-два-один-девять. Эрик.

Он надел противогаз обратно. Салютовал. Ушёл.

Но что-то изменилось. Маленькое. Но изменилось.

Вечером собрали офицерский состав. Альрих, лейтенант Штайнер, сержанты, я. Обсуждали дальнейшие планы.

— Крепость взята, — начал Альрих. — Командование довольно. Нам дают две недели на восстановление. Потом новое назначение. Планета Корвус-7. Мятеж. Нужна зачистка.

Корвус-7. Никогда не слышал. Но неважно. Где-то там, в галактике, очередная война. Очередная мясорубка. Очередной ад.

— Потери восполнены? — спросил я.

— Да. Пятьсот новобранцев. Плюс двести шестьдесят ветеранов. Семьсот шестьдесят всего. Полк не на полной мощности, но боеспособен.

— Моральное состояние?

Альрих колебался.

— Сложное. Ветераны... изменились. После штурма. После Часового. Они... они начинают говорить больше. Спрашивать больше. Новички тоже заражаются. Слушают истории. Вспоминают имена.

— Это проблема?

— Не знаю. Эффективность не упала. Даже выросла. Но это не Криг, которого я знал. Это что-то другое.

— Может, что-то лучшее?

— Может. Но опасное. Если командование узнает, что полк стал... нестандартным... нас могут расформировать. Или хуже.

— Тогда не дадим им узнать. Снаружи мы обычный полк Крига. Внутри... внутри мы помним, что мы люди.

Альрих посмотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Но это ваша ответственность, комиссар. Если что-то пойдёт не так, вы ответите.

— Согласен.

Встреча закончилась. Офицеры разошлись. Я остался с Альрихом.

— Вы изменились, — сказал он тихо. — После штурма. После смерти Часового. Стали... жёстче. Темнее.

— Видел, как умирает друг. Не смог спасти. Это меняет.

— Друг. Вы назвали его другом. Не подчинённым. Не солдатом. Другом.

— Да. Он был другом. Первым другом в этом мире, может быть.

— И вы винитесь, что он умер.

— Да.

— Не вините. Он выбрал. Пошёл добровольно. Умер достойно. Это больше, чем большинство получают.

— Знаю. Но от этого не легче.

Альрих положил руку на моё плечо. Редкий жест для криговца.

— Война продолжается, Таллус. Будут ещё смерти. Ещё потери. Вы не сможете спасти всех. Но то, что вы делаете — давать им имена, память, человечность — это важно. Не останавливайтесь. Ради Маттиаса. Ради всех остальных.

— Не остановлюсь. Обещаю.

— Хорошо. Тогда пойдёмте. Солдаты ждут.

— Куда?

— На мемориал. Они хотят... спеть. Ту песню. О душе. В память о павших.

Мы пошли к мемориалу. Там собралась толпа. Двести человек. Ветераны. Некоторые новички. Все без противогазов. Лица открыты. Шрамы. Усталость. Но решимость.

Один из ветеранов шагнул вперёд.

— Комиссар. Мы хотим почтить память Часового. И всех павших. Спеть песню. Ту, что вы нашли. Можем?

Я кивнул, не в силах говорить.

Он начал. Голос хриплый, но сильный.

*«Моя душа такая чёрная,*

*А нервы будто на избытке...»*

Другие подхватили. Двести голосов. Мужских. Женских. Молодых. Старых. Все пели. Слова о душе. О противоречиях. О человечности.

Я слушал, и слёзы текли по щекам. Но это были не слёзы горя. Слёзы надежды. Потому что эти люди, эти сломанные, изувеченные войной люди, пели о душе. Помнили, что они люди.

Маттиас не умер зря. Он показал путь. И другие следовали.

Песня закончилась. Тишина. Потом один из солдат начал снова. Другую песню. Не ту, что я нашёл. Свою. Слова простые, грубые, но искренние.

*«Мы шли через огонь и смерть,*

*Теряли братьев на пути.*

*Но помним мы, что под бронёй*

*Живые бьются сердца.»*

Импровизация. Творчество. Они создавали своё. Свою культуру. Свою память.

Это была революция. Тихая. Медленная. Но революция..

И я был её частью. Хотел того или нет.

Альрих стоял рядом, слушал. Его лицо было непроницаемым. Но я видел блеск в глазах. Слёзы, которые он не плакал. Но чувствовал.

Даже капитан Крига, фанатик долга, чувствовал.

Песни продолжались до глубокой ночи. Потом солдаты разошлись. Спать. Готовиться к новому дню. К новым боям.

Я остался один у мемориала. Смотрел на имя Маттиаса.

— Прости, друг. Не смог спасти. Но обещаю — твоя смерть не будет напрасной. Буду продолжать. Буду напоминать им, что они люди. Буду петь твою песню. Пока жив. А я буду жив очень долго.

Ветер донёс откуда-то слова песни. Тихие. Почти неслышимые. Но я слышал.

*«Моя душа такая резкая,*

*И чуть изранена толпой...»*

Да. Изранена. Но жива. Ещё жива.

И пока жива, есть надежда.

Я повернулся и пошёл прочь от мемориала. К своему бункеру. К койке. К короткому отдыху перед новой войной.

Впереди Корвус-7. Новая планета. Новая резня. Новые смерти.

Но и новые имена. Новые песни. Новые люди, которые вспомнят, что они люди.

Добро пожаловать в пятьдесят восьмой день, Таллус.

Часовой мёртв.

Но дело его живёт.

И это важнее любой победы.

Глава 12

День пятьдесят седьмой на Вратис Прайм. Почти два месяца непрерывной войны. Два месяца крови, грязи, смертей и воскрешений. Я перестал считать, сколько раз умирал. Десять? Двадцать? Больше? Не важно. Важно, что я всегда возвращался. И полк это знал. Для них я стал чем-то большим, чем комиссар. Символом. Доказательством, что Император действительно защищает. Или проклятием. Зависело от точки зрения.

Мы стояли на краю последней траншейной линии перед крепостью. Я смотрел в бинокль на стены. Массивные. Двадцать метров высотой. Толщина неизвестна, но явно больше пяти метров. Укреплённые бастионы. Пулемётные гнёзда. Лазерные турели. Артиллерийские платформы. Минные поля перед стенами. Колючая проволока. Рвы, заполненные шипами. Это была крепость, построенная, чтобы выдержать осаду веками. И мы должны были взять её штурмом.

Альрих стоял рядом, изучая те же стены через свой бинокль. Его противогаз, как всегда, скрывал выражение лица. Но я чувствовал напряжение в его позе. Даже для Крига это было безумием.

Приказ командования ясен, сказал он тихо. Штурм в ноль шестьсот завтра. Все доступные силы. Артиллерийская подготовка три часа

(примерно ГГ)

са. Потом волновой штурм. Первая волна — мы. Сто сорок третий полк Крига.

Ожидаемые потери?

Восемьдесят процентов. Первая волна. Вторая волна возьмёт стены на наших телах.

Восемьдесят процентов. Четыре из пяти солдат умрут. Из тысячи останется двести. Математика геноцида.

Это самоубийство.

Это долг.

Альрих, мы можем минимизировать потери. Использовать сапёров для разминирования. Дымовые завесы. Фланговые атаки. Танковую поддержку.

Танки не пройдут минные поля. Сапёры будут расстреляны до того, как доберутся до мин. Дымовые завесы не помогут против турелей с тепловизорами. Фланги укреплены так же, как и центр.

Он опустил бинокль, повернулся ко мне.

Комиссар. Я воюю двадцать лет. Видел сотни штурмов. Эта крепость взята быть не может тактикой. Только кровью. Много кровью. Мы знали это, когда начинали. Пять лет осады. Три миллиона мёртвых. Всё ради этого момента. Ради финального штурма.

И ты согласен просто умереть? Отдать жизни тысячи солдат за стены?

Я согласен выполнить долг. Даже если это стоит всего. Потому что если не мы, то кто? Если не сейчас, то когда? Враг укрепляется каждый день. Если не возьмём завтра, через месяц будет ещё хуже.

Логика железная. Жестокая. Но логика.

Хорошо. Тогда давай сделаем так. Я пойду в первой волне. Самый первый. Впереди всех.

Альрих застыл.

Вы... комиссар. Ваше место в тылу, поддерживать мораль, стрелять в трусов.

У Крига нет трусов. Мне не нужно стрелять в спины. Но мне нужно вести вперёд. Если я пойду первым, солдаты пойдут за мной. Потому что знают — я не могу умереть. Точнее, могу, но вернусь. Я буду живым символом. Маяком в аду.

Вас убьют первым. Сто раз убьют.

И сто раз я вернусь. Пока хватит времени. Пока солдаты дойдут до стен.

Альрих молчал долго. Очень долго. Потом медленно кивнул.

Вы безумны, комиссар. Но это правильное безумие. Я пойду рядом с вами. И мои сержанты. Если комиссар и капитан ведут атаку, солдаты последуют. Даже криговцы не смогут отстать от такого примера.

Тогда готовимся. У нас меньше суток.

Мы вернулись в командный бункер. Собрали офицеров. Двадцать человек. Капитан, сержанты, командиры отделений. Все в противогазах. Все молчаливые. Все готовые умереть.

Завтра штурм, начал Альрих без предисловий. Цель — стены крепости. Ожидаемые потери высокие. Очень высокие. Но мы выполним. Потому что мы Криг. Потому что это наш долг.

Офицеры кивнули молча.

Комиссар Таллус поведёт первую волну. Я пойду рядом с ним. Сержанты — за нами. Рядовые — следом. Никто не отстаёт. Никто не останавливается. Идём вперёд до стен или до смерти. Вопросы?

Молчание. Потом один из сержантов поднял руку.

Капитан. Комиссар. Вы оба пойдёте в первой волне? Кто останется командовать, если вы оба падёте?

Я не останусь мёртвым, сказал я. Вы это знаете. Видели.

Но время. Между смертью и возвращением. Четыре часа. Пять. Что если битва закончится за это время?

Хороший вопрос. Очень хороший вопрос.

Тогда лейтенант Штайнер возьмёт командование, ответил Альрих. Он знает план. Выполнит.

Штайнер кивнул. Молодой офицер. Лет двадцать пять. Опытный. Холодный. Типичный криговец.

Ещё вопросы?

Молчание.

Тогда готовьтесь. Проверьте оружие. Припасы. Молитесь, если хотите. В ноль шестьсот выдвигаемся. Для Императора.

Для Императора, эхом откликнулись офицеры.

Они разошлись. Я остался с Альрихом.

Вы действительно верите, что это сработает? спросил он тихо.

Нет. Но верю, что если не попытаться, точно не сработает.

Философия комиссара.

Философия выживания.

Он усмехнулся под противогазом. Редкое проявление эмоций.

Если мы оба умрём завтра было честью служить с вами, Таллус. Вы изменили этот полк. Сделали нас не знаю. Другими. Может быть, лучше. Может быть, хуже. Но другими.

Честь была моя, Альрих. Вы научили меня, что фанатизм и человечность не исключают друг друга. Что можно быть преданным долгу и всё ещё оставаться человеком.

Мы пожали руки. Неловко. По-мужски. Без слов.

Потом я вышел, оставив его одного с картами и планами.

Прошёл по траншеям. Солдаты готовились. Чистили оружие. Точили штыки. Проверяли гранаты. Некоторые молились. Шёпотом. Слова, которые я не слышал, но знал наизусть. Молитвы Императору. О силе. О долге. О достойной смерти.

Я нашёл Часового у края траншеи. Он смотрел на крепость, неподвижный, как статуя.

Маттиас.

Он повернулся. Линзы противогаза блеснули в тусклом свете.

Комиссар. Не спите?

Не могу. Завтра большой день.

Да. Финальный штурм.

Я сел рядом с ним на край траншеи. Ноги свисали в пустоту. Внизу грязь, колючая проволока, тела тех, кто не дожил до этого дня.

Ты боишься? спросил я тихо.

Молчание. Долгое молчание. Потом Часовой медленно кивнул.

Да. Боюсь. Раньше не боялся. Смерть была желанной. Освобождением. Искуплением. Но теперь теперь я знаю, что есть другое. Жизнь. Музыка. Имена. Чувства. И не хочу это терять.

Это нормально. Бояться смерти нормально. Это делает тебя человеком.

Но я солдат. Долг важнее страха.

Долг не отменяет страх. Храбрость это не отсутствие страха. Это действие вопреки страху.

Часовой повернулся ко мне полностью.

Вы вы боитесь? Даже зная, что вернётесь?

Да. Каждый раз. Смерть больно. Каждый раз. И я не знаю, что будет, если меня убьют по-особенному. Если голову снесут. Если сожгут полностью. Вернусь ли я? Не знаю. И это пугает.

Но вы всё равно идёте первым завтра.

Да. Потому что если не я, то кто? Я бессмертен. Это моя сила и моё проклятие. Должен использовать её. Для вас. Для полка. Для всех, кто может умереть окончательно.

Часовой долго смотрел на меня. Потом медленно снял противогаз. Второй раз за всё время я видел его лицо. Молодое. Шрамы на щеках. Серые глаза. Усталость в них. Но и решимость.

Тогда я пойду рядом с вами. Как всегда. Буду вашей тенью. Вашим часовым. До конца.

Маттиас...

Не отговаривайте. Решение принято. Вы дали мне имя. Показали, что я человек. Научили чувствовать. Теперь я чувствую долг. Не криговский долг смерти. Другой долг. Долг дружбы. Верности. Того, что вы называете любовью, может быть. Я не дам вам умереть одному. Даже зная, что вы вернётесь. Буду рядом каждый раз.

Я не нашёл слов. Просто положил руку на его плечо. Он накрыл мою руку своей. Мы сидели так, два солдата на краю траншеи, в снегу очи перед последним штурмом.

Потом он надел противогаз обратно. Встал. Салютовал.

До завтра, комиссар.

До завтра, Маттиас

Он ушёл. Я остался один. Смотрел на крепость. На стены, которые мы должны были взять. На бастионы, с которых нас будут расстреливать. На ворота, которые мы должны были взорвать.

И в первый раз за долгое время я помолился. Не Императору. Не богам. Просто в пустоту. В надежде, что кто-то услышит.

Позвольте мне спасти их. Хотя бы часть. Хотя бы одного. Пусть моя смерть будет не напрасной. Пусть моё бессмертие послужит цели. Позвольте мне быть достойным их веры.

Рассвет пришёл серый и холодный. Ноль три ноль-ноль. Артиллерия начала подготовку. Земля задрожала от залпов. Снаряды свистели над головами, падали на крепость. Взрывы. Огонь. Дым. Стены дрожали, но держались. Три часа непрерывного обстрела. Тысячи снарядов. Миллионы тронов имперского бюджета. Превращённые в огонь и сталь.

Ноль шесть ноль-ноль. Артиллерия замолчала. Тишина оглушительная после грохота. Дым стелился над полем боя. Крепость стояла. Повреждённая, но стояла.

Я стоял на краю траншеи в полной форме комиссара. Болтер в руках. Силовой меч на поясе. Фуражка на голове. Рядом Альрих. Его противогаз был свеж вычищен. Шинель выглажена. Капитан Крига, готовый умереть красиво.

Позади тысяча солдат. Молчаливые. Готовые. В руках лазганы. На лицах противогазы. В душах долг.

Альрих поднял руку. Свисток. Долгий, пронзительный свисток.

Я полез из траншеи первым. Ноги коснулись ничейной земли. Я пошёл вперёд. Ровным шагом. Не бегом. Шагом. Болтер на изготовку.

Позади раздался грохот. Тысяча человек полезла из траншей. Пошла следом. Ровным строем. Как на параде. Как на смерть.

Первые сто метров тишина. Только звук шагов по грязи. Только дыхание. Тяжёлое. Напряжённое. Ожидание.

Потом крепость ожила. Пулемёты открыли огонь. Лазерные турели вспыхнули. Трассирующие пули прочертили воздух. Смерть полилась потоком.

Солдаты падали. Справа. Слева. Позади. Я слышал удары тел о землю. Слышал крики. Немногие. Криговцы не кричали. Просто падали молча.

Пуля ударила меня в грудь. Бронежилет не спас. Пробило насквозь. Лёгкое. Я упал на колени, кашляя кровью. Мир поплыл. Холод. Тьма наползала.

Умираю. Первый раз сегодня.

Я упал лицом в грязь. Тьма поглотила меня.

Проснулся. Лежу в грязи. Рана затянулась. Дыра в форме, но под ней кожа целая. Шрам свежий. Вокруг бой. Солдаты бегут мимо, перепрыгивают через моё тело. Я встал. Схватил болтер. Побежал вперёд.

Догнал первую волну. Они продвинулись метров на двести. Половина мертва. Остальные идут. Не бегут. Идут. Ровным шагом. Несмотря на огонь. Несмотря на смерть.

Я обогнал их. Вышел вперёд снова. Альрих рядом. Его шинель разорвана. Кровь на плече. Но он идёт. Твёрдо. Непоколебимо.

Мины. Земля взорвалась под ногами. Меня подбросило. Полетел. Упал. Ноги ног нет. Обе оторваны по колено. Кровь фонтаном. Боль невыносимая.

Умираю. Второй раз.

Тьма.

Проснулся. Ноги на месте. Свежие шрамы на культях, которых больше нет. Болтер потерян. Только силовой меч остался. Я активировал его. Синее поле энергии вспыхнуло. Встал. Побежал.

Солдаты дошли до колючей проволоки. Резали её штыками. Гранатами взрывали. Лезли через. Проволока рвала форму. Резала плоть. Но они лезли. Не останавливались.

Я дошёл до проволоки. Меч разрезал её как бумагу. Проход. Я пролез. Побежал к стенам. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

Турель развернулась на меня. Лазеры. Десятки лучей. Прошили тело насквозь. Грудь. Живот. Голова. Я упал.

Умираю. Третий раз.

Тьма.

Проснулся быстрее. Два часа? Меньше? Время сжималось. Тело адаптировалось. Учились умирать эффективнее.

Я у подножия стены. Солдаты рядом. Сотни. Они прижались к стене, укрылись от огня сверху. Альрих здесь. Живой. Весь в крови. Но живой.

Комиссар! Вы вернулись!

Сколько я был мёртв?

Час. Может, полтора.

Потери?

Шестьдесят процентов. Но мы у стен. Сапёры ставят заряды на ворота. Ещё десять минут.

Десять минут. Надо продержаться десять минут. Потом взрыв. Потом прорыв внутрь.

Сверху полетели гранаты. Враг сбрасывал их со стен. Солдаты отбегали, но не всегда успевали. Взрывы. Крики. Кровь.

Я поднял голову. Видел силуэты на стенах. Еретики. Они целились вниз. Стреляли. Бросали гранаты. Смеялись.

Ярость. Чистая, холодная ярость. Я схватил лазган убитого солдата. Прицелился. Выстрел. Один еретик упал. Ещё выстрел. Ещё один упал. Я стрелял методично. Убивал по одному.

Другие солдаты присоединились. Сотни лазганов открыли огонь вверх. Еретики падали со стен. Или отступали, укрываясь.

Взрыв. Огромный, оглушительный взрыв. Ворота разнесло. Дым. Огонь. Проход. Дыра в стене шириной метров десять.

ВПЕРЁД! заорал Альрих.

Солдаты ринулись в пролом. Я бежал впереди. Меч в руке. Лазган в другой. Через дым. Через огонь. В крепость.

Внутри был ад. Еретики ждали. Сотни. Баррикады. Пулемётные гнёзда. Они открыли огонь в упор. Солдаты падали десятками. Но шли. Всё шли. Через тела своих товарищей. Через огонь. Вперёд.

Я добежал до первой баррикады. Прыгнул через. Меч разрубил еретика пополам. Второй выстрелил в меня. Пуля в голову. Всё стало темно мгновенно.

Умираю. Четвёртый раз.

Тьма.

Проснулся. Лежу среди тел. Внутри крепости. Бой идёт. Криговцы продвинулись глубже. Взяли первую линию баррикад. Идут ко второй. Я встал. Нет оружия. Нет ничего. Только руки. Схватил автоган убитого еретика. Побежал вперёд.

Нашёл Альриха. Он командовал атакой на вторую линию. Его противогаз треснут. Видно часть лица. Шрам через глаз. Кровь течёт. Но он стоит. Кричит приказы.

Комиссар! Четвёртый раз вижу, как вы возвращаетесь! Это это божественно!

Это проклятие! Где главный командный бункер?

Там! он указал на массивное здание в центре крепости. Но туда не пройти! Слишком много врагов!

Пройдём. Дайте мне отделение. Лучших.

Вы с ума сошли!

Давно. Отделение. Сейчас.

Альрих колебался секунду. Потом рявкнул приказы. Десять криговцев собрались. Часовой среди них. Его противогаз разбит. Лицо открыто. Молодое лицо Маттиаса. В крови. В грязи. Но глаза горят.

Мы с вами, комиссар. До конца.

До конца. Пошли.

Мы побежали. Одиннадцать человек. Через хаос битвы. Через огонь. Через смерть. К командному бункеру. Враги пытались остановить. Мы убивали. Резали. Стреляли. Не останавливались.

Один криговец упал. Потом второй. Третий. Нас осталось восемь. Семь. Шесть. Но мы бежали. Не останавливались.

Дверь бункера. Заперта. Я приставил автоган к замку. Выстрелил очередью. Замок разнесло. Пнул дверь. Она распахнулась.

Внутри командный центр. Карты на стенах. Вокс-передатчики. И командир. Культист в роскошной броне. Шипы. Символы Хаоса. В руке силовой меч. Рядом охрана. Двадцать еретиков. Элита.

Добро пожаловать, культист усмехнулся. Имперские собаки. Пришли умирать?

Пришли убивать, ответил я.

Бой. Жестокий. Близкий. Часовой рядом. Мы сражались спина к спине. Убивали. Одного за другим. Криговцы падали. Четверо осталось. Трое. Двое. Только я и Часовой.

Командир культистов шагнул вперёд. Его меч вспыхнул. Он ударил. Быстро. Профессионально. Меч прошёл сквозь мою защиту. Разрубил от плеча до бедра. Я упал. Внутренности вывалились. Кровь заливала пол.

Умираю. Пятый раз. Последний?

Я видел, как Часовой бросился на командира. Видел, как они сражались. Видел, как Маттиас упал. Меч культиста в его груди.

Нет. Нет. НЕТ!

Тьма поглотила меня. Но в этот раз я боролся. Отказывался идти. Цеплялся за жизнь. За сознание. За право вернуться. СЕЙЧАС. НЕ ЧЕРЕЗ ЧАС. СЕЙЧАС!

Что-то внутри щёлкнуло. Рвануло. Боль невероятная. Как будто душу выворачивали наизнанку.

Я открыл глаза. Лежу в луже собственной крови. Рана затягивается. Прямо сейчас. На глазах. Плоть сплетается. Кости срастаются. Внутренности возвращаются на место. Кожа нарастает.

Минута. Всего минута. Я встал. Тело болело. Каждая клетка кричала от боли. Но я стоял.

Командир культистов стоял над телом Часового. Заносил меч для добивающего удара.

ЭЙ, УБЛЮДОК!

Он обернулся. Увидел меня. Живого. Целого. Его лицо исказилось от шока.

Что невозможно...

Для тебя может. Для меня нет.

Я не было оружия. Только руки. Но этого было достаточно. Я бросился на него. Он ударил мечом. Я принял удар на руку. Меч отсёк кисть. Плевать. Другой рукой схватил его за шею. Сжал. Костяшки побелели. Он пытался вырваться. Бил меч по мне. Резал. Кромсал. Не важно. Я не отпускал. Сжимал сильнее. Сильнее. СИЛЬНЕЕ.

Хруст. Шея сломалась. Он обмяк. Упал. Мёртвый.

Я рухнул на колени. Кровь текла из десятка ран. Рука отсечена. Но я добил его. Убил командира. Победил.

Пополз к Часовому. Он лежал неподвижно. Меч в груди. Кровь вокруг. Много крови.

Маттиас Маттиас, держись...

Его глаза открылись. Серые глаза. Умирающие глаза.

Комиссар вы вернулись...

Да. Я здесь. Ты будешь жить. Слышишь? Будешь жить!

Нет я чувствую холод это конец...

НЕТ! Ты не умрёшь! Я не позволю!

Спасибо за всё За имя За песню За то что показали что я человек...

Маттиас, пожалуйста...

Моя душа такая чёрная он слабо улыбнулся. Но вы сделали её нежной Спасибо...

Его глаза закрылись. Дыхание остановилось. Тело обмякло.

Он умер. Часовой. Маттиас. Первый криговец, который вспомнил своё имя. Который научился чувствовать. Который стал человеком.

Умер. Спасая меня.

Я закричал. Долго. Громко. Крик ярости. Отчаяния. Горя.

Потом потерял сознание. Тело не выдержало. Слишком много ран. Слишком много смертей. Тьма поглотила меня снова.

Очнулся в медблоке. Койка. Белые стены. Запах антисептика. Боль. Тупая, всепоглощающая боль во всём теле.

Я попытался пошевелиться. Рука рука была на месте. Отросла. Я посмотрел на неё. Свежая кожа, розовая, как у младенца. Но рука работала. Пальцы сжимались и разжимались.

Вы проснулись.

Голос. Я повернул голову. Альрих сидел рядом. Без противогаза. Его лицо было бледным, изможденным. Левая рука в перевязках. Но он жив.

Сколько сколько я был без сознания?

Два дня. Вы были в плохом состоянии. Даже для вас. Медики думали, что не выживете. Но выжили. Как всегда.

Крепость?

Взята. После того, как вы убили командира, сопротивление рухнуло. Враг сдался или бежал. Мы победили.

Победили. Прекрасно. Замечательно. Только цена...

Потери?

Альрих молчал долго. Слишком долго.

Семьдесят четыре процента. Из тысячи осталось двести шестьдесят. Остальные мертвы.

Семьсот сорок мёртвых. Больше, чем предсказывали. Но меньше, чем могло быть.

Часовой я не мог закончить фразу.

Погиб. В командном бункере. Рядом с вами. Его тело мы мы похоронили с почестями. Полные воинские. Имя выбили на мемориале. Маттиас. Первый криговец сто сорок третьего полка, похороненный с именем, а не номером.

Слёзы. Я плакал. Не сдерживался. Просто плакал. Альрих не отворачивался. Смотрел. Понимал.

Он был хорошим солдатом, сказал Альрих тихо. Лучшим. И хорошим человеком. Благодаря вам.

Я не спас его. Не смог. Вернулся слишком поздно.

Вы вернулись ровно вовремя. Убили командира. Спасли операцию. Спасли сотни жизней. Маттиас знал риск. Пошёл добровольно. Умер достойно. За товарища. За вас. Это лучшая смерть, чем за абстрактный долг.

Может быть. Может, он прав. Но от этого не легче.

Остальные они как?

Шок. Потери тяжёлые даже для Крига. Но победа есть победа. Командование довольно. Прислали поздравления. Повышения. Медали.

К чёрту медали.

Согласен.

Мы сидели в тишине. Потом Альрих встал.

Отдыхайте, комиссар. Вам нужно восстановиться. Война не кончилась. Впереди ещё много боёв.

Альрих. Спасибо. За то, что не дали мне умереть одному.

Я обещал идти рядом. Сдержал обещание. Как и вы.

Он вышел. Я остался один. Закрыл глаза. Но сон не шёл. Только образы. Лицо Маттиаса. Его последние слова. Его улыбка.

Моя душа такая чёрная Но вы сделали её нежной

Я убил его. Не напрямую. Но я дал ему чувства. Научил ценить жизнь. Сделал его уязвимым. И он умер, пытаясь защитить то, что начал ценить.

Если бы он остался машиной, номером, бездушным инструментом он бы жил. Выполнил приказ. Умер когда-нибудь потом. Безымянно. Но жил бы дольше.

Я сделал его человеком. И это убило его.

Может, Альрих был прав с самого начала. Может, лучше быть машиной. Не чувствовать. Не привязываться. Просто выполнять долг и умереть.

Нет. Нет. Это неправильно. Маттиас ЖИЛ эти последние месяцы. Действительно жил. Не просто существовал. Он чувствовал. Мечтал. Любил, может быть. Он был человеком. Пусть недолго. Но был.

И разве не лучше прожить короткую жизнь человеком, чем долгую жизнь машиной?

Я хотел верить, что да. Должен был верить. Иначе всё теряло смысл.

Через неделю меня выписали. Раны зажили полностью. Тело восстановилось. Новые шрамы добавились к коллекции. Я выглядел как карта войны. Каждый шрам история смерти.

Полк реорганизовали. Пришло подкрепление. Пятьсот свежих криговцев. Молодые. Необстрелянные. Не знающие меня. Для них я был легендой. Бессмертный комиссар. Благословлённый Императором. Святой или демон мнения разделились.

Выжившие из старого состава смотрели на новичков со смесью зависти и жалости. Зависти к их целым телам и невинности. Жалости, потому что знали скоро новички станут такими же, как они. Или умрут.

Мемориал построили на плацу крепости. Каменная стена с именами павших. Семьсот сорок имён. Для Крига невиданное дело. Обычно только номера. Но Альрих настоял. Имена. Все семьсот сорок.

И в центре, отдельно, большими буквами:

МАТТИАС

ЧАСОВОЙ

ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ

ПОМНИЛ ЧТО БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ

Я стоял перед мемориалом, не в силах отвести взгляд. Другие криговцы подходили, салютовали, уходили. Молча. Как всегда. Но некоторые задерживались. Смотрели на имя Маттиаса. Что-то шевелилось в них. Что-то человеческое.

Комиссар.

Голос позади. Я обернулся. Молодой криговец. Новичок. Противогаз, как у всех. Но в позе было что-то неуверенное.

Да, солдат?

Я я слышал истории. О вас. О Часовом. О песне. Правда ли, что вы учили солдат чувствовать?

Вопрос застал врасплох. Осторожный вопрос. Почти еретический для Крига.

Я не учил чувствовать. Я просто напоминал, что они люди. Чувства были всегда. Просто спрятаны глубоко.

Это правильно? Для солдата Крига?

Не знаю, правильно ли. Но знаю, что это человечно.

Криговец молчал. Потом медленно произнёс.

Меня зовут звали Эрик. До того, как дали номер. Четыре-два-один-девять. Я забыл имя. Десять лет назад. Но сейчас вспомнил. Услышал про Маттиаса. И вспомнил.

Он снял противогаз. Молодое лицо. Шестнадцать лет, может. Светлые волосы. Голубые глаза. Испуганные глаза.

Это нормально? Помнить имя? Хотеть жить? Бояться смерти?

Я положил руку на его плечо.

Да, Эрик. Это нормально. Это делает тебя человеком.

Но капитан Альрих говорит, что долг важнее жизни.

Долг важен. Но жизнь тоже важна. Баланс. Ты можешь служить долгу и всё ещё ценить жизнь. Маттиас доказал это.

Он умер.

Да. Но он жил. По-настоящему жил. И умер за то, что ценил. За товарища. За меня. Это достойная смерть.

Эрик смотрел на мемориал долго. Потом кивнул.

Спасибо, комиссар. Я я постараюсь помнить. Что я Эрик. Не только четыре-два-один-девять. Эрик.

Он надел противогаз обратно. Салютовал. Ушёл.

Но что-то изменилось. Маленькое. Но изменилось.

Вечером собрали офицерский состав. Альрих, лейтенант Штайнер, сержанты, я. Обсуждали дальнейшие планы.

Крепость взята, начал Альрих. Командование довольно. Нам дают две недели на восстановление. Потом новое назначение. Планета Корвус-семь. Мятеж. Нужна зачистка.

Корвус-семь. Никогда не слышал. Но неважно. Где-то там, в галактике, очередная война. Очередная мясорубка. Очередной ад.

Потери восполнены? спросил я.

Да. Пятьсот новобранцев. Плюс двести шестьдесят ветеранов. Семьсот шестьдесят всего. Полк не на полной мощности, но боеспособен.

Моральное состояние?

Альрих колебался.

Сложное. Ветераны изменились. После штурма. После Часового. Они они начинают говорить больше. Спрашивать больше. Новички тоже заражаются. Слушают истории. Вспоминают имена.

Это проблема?

Не знаю. Эффективность не упала. Даже выросла. Но это не Криг, которого я знал. Это что-то другое.

Может, что-то лучшее?

Может. Но опасное. Если командование узнает, что полк стал нестандартным нас могут расформировать. Или хуже.

Тогда не дадим им узнать. Снаружи мы обычный полк Крига. Внутри внутри мы помним, что мы люди.

Альрих посмотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.

Хорошо. Но это ваша ответственность, комиссар. Если что-то пойдёт не так, вы ответите.

Согласен.

Встреча закончилась. Офицеры разошлись. Я остался с Альрихом.

Вы изменились, сказал он тихо. После штурма. После смерти Часового. Стали жёстче. Темнее.

Видел, как умирает друг. Не смог спасти. Это меняет.

Друг. Вы назвали его другом. Не подчинённым. Не солдатом. Другом.

Да. Он был другом. Первым другом в этом мире, может быть.

И вы винитесь, что он умер.

Да.

Не вините. Он выбрал. Пошёл добровольно. Умер достойно. Это больше, чем большинство получают.

Знаю. Но от этого не легче.

Альрих положил руку на моё плечо. Редкий жест для криговца.

Война продолжается, Таллус. Будут ещё смерти. Ещё потери. Вы не сможете спасти всех. Но то, что вы делаете давать им имена, память, человечность это важно. Не останавливайтесь. Ради Маттиаса. Ради всех остальных.

Не остановлюсь. Обещаю.

Хорошо. Тогда пойдёмте. Солдаты ждут.

Куда?

На мемориал. Они хотят спеть. Ту песню. О душе. В память о павших.

Мы пошли к мемориалу. Там собралась толпа. Двести человек. Ветераны. Некоторые новички. Все без противогазов. Лица открыты. Шрамы. Усталость. Но решимость.

Один из ветеранов шагнул вперёд.

Комиссар. Мы хотим почтить память Часового. И всех павших. Спеть песню. Ту, что вы нашли. Можем?

Я кивнул, не в силах говорить.

Он начал. Голос хриплый, но сильный.

Моя душа такая чёрная

А нервы будто на избытке

Другие подхватили. Двести голосов. Мужских. Женских. Молодых. Старых. Все пели. Слова о душе. О противоречиях. О человечности.

Я слушал, и слёзы текли по щекам. Но это были не слёзы горя. Слёзы надежды. Потому что эти люди, эти сломанные, изувеченные войной люди, пели о душе. Помнили, что они люди.

Маттиас не умер зря. Он показал путь. И другие следовали.

Песня закончилась. Тишина. Потом один из солдат начал снова. Другую песню. Не ту, что я нашёл. Свою. Слова простые, грубые, но искренние.

Мы шли через огонь и смерть

Теряли братьев на пути

Но помним мы что под бронёй

Живые бьются сердца

Импровизация. Творчество. Они создавали своё. Свою культуру. Свою память.

Это была революция. Тихая. Медленная. Но революция.

И я был её частью. Хотел того или нет.

Альрих стоял рядом, слушал. Его лицо было непроницаемым. Но я видел блеск в глазах. Слёзы, которые он не плакал. Но чувствовал.

Даже капитан Крига, фанатик долга, чувствовал.

Песни продолжались до глубокой ночи. Потом солдаты разошлись. Спать. Готовиться к новому дню. К новым боям.

Я остался один у мемориала. Смотрел на имя Маттиаса.

Прости, друг. Не смог спасти. Но обещаю твоя смерть не будет напрасной. Буду продолжать. Буду напоминать им, что они люди. Буду петь твою песню. Пока жив. А я буду жив очень долго.

Ветер донёс откуда-то слова песни. Тихие. Почти неслышимые. Но я слышал.

Моя душа такая резкая

И чуть изранена толпой

Да. Изранена. Но жива. Ещё жива.

И пока жива, есть надежда.

Я повернулся и пошёл прочь от мемориала. К своему бункеру. К койке. К короткому отдыху перед новой войной.

Впереди Корвус-семь. Новая планета. Новая резня. Новые смерти.

Но и новые имена. Новые песни. Новые люди, которые вспомнят, что они люди.

На следующее утро я проснулся от стука в дверь. Тяжёлого, настойчивого стука. Я встал, накинул форму, открыл. На пороге стоял Штайнер. Его лицо было напряжённым.

Комиссар. Срочно. Командный пункт. Альрих требует немедленно.

Что случилось?

Не знаю. Но это серьёзно. Все офицеры собираются.

Я быстро оделся, схватил оружие, пошёл за Штайнером. Мы практически бежали по траншеям к командному бункеру. Там уже собрались все офицеры. Лица мрачные. Напряжённые.

Альрих стоял у стола с картой. Его противогаз был снят. Лицо серое. Усталое. Глаза красные.

Что случилось? спросил я, входя.

Альрих молча протянул мне бумагу. Официальный документ. Печать командования. Я начал читать.

И с каждой строчкой лицо каменело.

ПРИКАЗ НОМЕР НОЛЬ ВОСЕМЬ ЧЕТЫРЕ ТРи

ПОЛКУ СТО СОРОК ТРЕТИЙ КРИГА

НЕМЕДЛЕННОЕ ПРИБЫТИЕ ИНКВИЗИТОРА ВАЛЕРИАНА КОРВУСА ДЛЯ РАССЛЕДОВАНИЯ АНОМАЛИЙ МОРАЛЬНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ

ПОЛК ПОМЕЩЁН ПОД НАБЛЮДЕНИЕ

ЛЮБЫЕ НЕСТАНДАРТНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПОДЛЕЖАТ НЕМЕДЛЕННОМУ ДОКЛАДУ

НЕПОДЧИНЕНИЕ КАРАЕТСЯ РАСФОРМИРОВАНИЕМ ПОЛКА И КАЗНЬЮ КОМАНДНОГО СОСТАВА

Я перечитал три раза. Потом медленно поднял глаза на Альриха.

Корвус. Он идёт сюда.

Да. Прибывает через три дня. С полномочиями Инквизиции. Будет расследовать нас. Песни. Имена. Мемориал. Всё.

Кто-то донёс?

Возможно. Или просто статистика. Мы слишком выделяемся. Ноль потерь в Омеге. Минимальные потери здесь. Нестандартное поведение. Всё это привлекает внимание.

Что мы будем делать?

Альрих посмотрел на меня долго. Потом на других офицеров.

У нас три варианта. Первый прекратить всё. Запретить песни, имена, память. Вернуться к стандартной дисциплине Крига. Доказать, что мы нормальный полк.

И предать всё, за что умер Маттиас, добавил я тихо.

Да. Второй вариант бежать. Дезертировать. Уйти с планеты до прибытия Корвуса. Стать ренегатами.

Это ересь. Нас объявят предателями. Будут охотиться.

Да. Третий вариант встретить Корвуса. Открыто. Честно. Рассказать правду. Показать, что мы не еретики. Что мы просто солдаты, которые вспомнили, что они люди.

И надеяться, что он поймёт?

Надеяться.

Тишина повисла тяжёлая. Все ждали. Смотрели на меня. Почему на меня? Потому что я начал всё это. Я нашёл песню. Я дал Маттиасу имя. Я изменил полк.

Моя ответственность.

Я стретлю его, сказал я твёрдо. Встречу лично. Расскажу всё. Возьму вину на себя. Скажу, что это была моя инициатива. Что солдаты просто следовали моему примеру.

Таллус, это самоубийство, сказал Альрих.

Возможно. Но я не дам вам пострадать за мои действия. Полк невиновен. Я виновен. Если кого-то казнить пусть казнят меня.

Вы вернётесь. Вы бессмертны.

Не факт. Инквизиция знает способы убить окончательно. Может, найдут способ и со мной.

Тогда мы все примем ответственность, неожиданно сказал Штайнер. Все офицеры. Мы все поддерживали это. Все участвовали. Комиссар не один

Другие офицеры закивали.

Да. Мы все вместе.

Если казнить то всех.

За Императора. За Маттиаса. За правду.

Я смотрел на них и не верил. Эти люди, эти криговцы, которые ещё два месяца назад ненавидели меня, готовы были умереть со мной. За идею. За память. За человечность.

Маттиас не зря умер. Он действительно изменил их.

Хорошо, сказал я, голос дрожал. Встретим Корвуса вместе. Честно. Открыто. Покажем, что мы не еретики. Что мы верные солдаты Императора. Просто солдаты, которые помнят, что они люди.

Три дня. У нас есть три дня подготовиться.

К чему готовиться? К суду? К казни?

К правде. К тому, чтобы сказать правду так, чтобы нас услышали.

Мы разошлись. Я вернулся в свой бункер. Сел на койку. Голова шла кругом.

Корвус. Инквизитор, который сделал меня своим агентом. Который знал мою тайну. Который теперь идёт судить полк, который я изменил.

Ирония судьбы.

Я достал лист бумаги. Начал писать. Не отчёт. Не рапорт. Письмо. Письмо Корвусу. Объяснение. Защиту. Исповедь.

Я писал всю ночь. О Маттиасе. О песне. О том, почему я сделал то, что сделал. О том, что человечность не слабость. Что солдаты, которые помнят, за что сражаются, сражаются лучше.

К рассвету письмо было готово. Десять страниц. Каждое слово выбрано тщательно. Каждый аргумент взвешен.

Это была моя защита. Моё оружие. Слова против суда.

Надеюсь, их будет достаточно.

Три дня прошли быстро. Слишком быстро. Полк готовился. Не к бою. К инспекции. Чистили оружие до блеска. Приводили в порядок форму. Готовили плац к прибытию высокого гостя.

Мемориал оставили как есть. Это было моё решение. Мы не будем скрывать. Не будем прятать имена. Пусть видит. Пусть судит.

В назначенный день я стоял на плацу. Рядом Альрих и весь командный состав. Позади полк. Семьсот шестьдесят человек. В полной форме. Оружие блестит. Строй идеальный.

Небо затянуто серыми облаками. Ветер холодный. Атмосфера напряжённая.

Потом мы услышали звук. Рёв двигателей. Шаттл спускался с орбиты. Чёрный. Зловещий. С символом Инквизиции на борту.

Он приземлился на краю плаца. Рампа опустилась. Дым. Потом фигура. Высокая. В длинном чёрном пальто. Широкополая шляпа. Болт-пистолет на поясе. Силовой меч рядом.

Инквизитор Валериан Корвус.

Он шёл медленно. Уверенно. За ним свита. Писари. Охрана. Сервочерепа, парящие над головой, записывающие всё.

Он остановился передо мной. Серые глаза смотрели холодно. Оценивающе.

Комиссар Таллус. Мы встречаемся снова.

Инквизитор Корвус. Приветствую на Вратис Прайм.

Планета взята, я вижу. Поздравляю. Хотя методы вызывают вопросы.

Какие методы, мой господин?

Он окинул взглядом полк. Задержался на мемориале. Имена. Огромная стена имён.

Имена. Вы даёте им имена. Песни. Память. Человечность. Это не Криг, комиссар. Криг не знает имён. Криг знает только номера и долг.

Криг знает то, что мы ему показываем. Я показал другое.

Ересь?

Человечность.

Корвус усмехнулся. Холодно. Без юмора.

Интересно. Пойдёмте, комиссар. Нам нужно поговорить. Наедине.

Он развернулся и пошёл к ближайшему зданию. Я последовал. Альрих хотел пойти со мной, но я жестом остановил. Это мой бой. Мой один.

Внутри здания Корвус провёл меня в пустую комнату. Стол. Два стула. Лампа. Классическая комната допросов.

Садитесь.

Я сел. Он сел напротив. Достал планшет. Начал читать.

Доклад командования. Полк сто сорок третий Крига. Аномальное поведение. Пение песен нестандартного содержания. Использование имён вместо номеров. Создание мемориала с именами павших. Снижение дисциплины.

Это не снижение дисциплины. Это повышение морали.

Мораль Криг не нужна мораль. Криг нужна только дисциплина.

Вы ошибаетесь.

Корвус поднял взгляд. Его глаза сверлили меня.

Осторожнее, комиссар. Я могу казнить вас прямо сейчас. За ересь. За развращение полка. За предательство имперских ценностей.

Тогда казните. Но выслушайте сначала. Дайте мне шанс объяснить.

Он откинулся на стуле. Жест рукой. Говорите.

Я достал письмо. Положил на стол.

Здесь всё написано. Но коротко: я не развращал полк. Я дал им то, чего им не хватало. Смысл. Солдаты Крига умирают охотно. Но они не знают, за что. Для них смерть это просто искупление абстрактной вины. Я показал им другое. Что они могут умирать не только за вину. Но и за товарищей. За память. За то, что они люди. И знаете что? Они стали сражаться лучше. Потери снизились. Эффективность выросла. Это не ересь. Это прогресс.

Корвус взял письмо. Начал читать. Молча. Долго. Страница за страницей. Я сидел, ждал, сердце колотилось.

Наконец он закончил. Положил письмо обратно. Посмотрел на меня.

Интересно. Очень интересно. Вы правы в одном: эффективность полка выросла. Статистика не врёт. Но вы ошибаетесь в другом. Это опасно. Очень опасно.

Почему?

Потому что если Криг начнёт чувствовать, он станет уязвим. Хаос использует эмоции. Чувства. Привязанности. Если ваши солдаты начнут любить, бояться, мечтать они станут мишенями для варпа.

Или станут сильнее. Потому что будут знать, за что сражаются.

Рискованная ставка.

Всё в Империуме рискованная ставка.

Корвус усмехнулся. На этот раз

конец смотри теги хехехехеххееххехехехех

Глава 13: Суд, Юмор и Оружейная Инспекция, или Как Я Понял, Что Инквизиция Имеет Странное Чувство Юмора (Расширенная версия

Корвус смотрел на меня долго. Очень долго. Настолько долго, что я начал изучать его внешность, чтобы отвлечься от нарастающего ужаса.

Инквизитор Валериан Корвус был... впечатляющим. Не в хорошем смысле. В смысле "это последнее, что ты увидишь перед смертью". Высокий - метра два, легко. Худой, но не тощий. Жилистый. Как хищная птица в человеческом обличье. Лицо изможденное, с острыми скулами и впалыми щеками. Кожа бледная, почти серая - признак того, что он проводит больше времени на кораблях и в тёмных подземельях, чем под солнцем. Волосы чёрные, коротко стриженные, с проседью на висках. Возраст определить сложно - может быть сорок, может быть восемьдесят. Омолаживающие процедуры и аугметики стирали границы.

Но глаза. О Император, глаза. Серые, холодные, пронзительные. Один из них был настоящим - острым, живым, полным подозрения. Второй - бионический. Красная линза вместо зрачка, которая постоянно фокусировалась, приближая и отдаляя изображение. Я слышал тихое жужжание механизмов внутри его черепа. Аугметика. Много аугметики.

Шрамы. Лицо покрыто шрамами. Один тянулся от правой брови через щеку к подбородку - глубокий, старый, плохо заживший. Другой на шее - тонкий, как от проволоки или лезвия. Третий на левой руке, которую я видел, когда он жестикулировал - рваный, от когтей или зубов. Каждый шрам - история. Каждая история - чья-то смерть.

Одет он был в классическую форму инквизитора. Длинное чёрное пальто из синтетической кожи, усиленной пластинами из керамита. Красная подкладка - символ власти. На груди - символ Инквизиции. Золотая буква "I" с черепом в центре. На поясе - болт-пистолет. Не обычный. Мастерской работы. Инкрустирован серебром, гравировки на стволе - имена павших. Силовой меч рядом - тоже не стандартный. Длинный, тонкий, рапира скорее чем меч. Для точных ударов, не грубой резни.

Руки в перчатках. Чёрных, кожаных, с металлическими вставками на костяшках. Пальцы длинные, тонкие. Хирурга или музыканта. Или того, кто умеет душить одной рукой, пока второй пишет в планшете.

--- Рискованная ставка, --- повторил он, и я вернулся к реальности. --- Всё в Империуме рискованная ставка.

Я посмотрел на себя. Что он видел? Комиссара Таллуса. Семнадцать-восемнадцать лет. Метр восемьдесят пять. Худощавый, но мускулистый - годы войны построили тело, которое было инструментом выживания. Кожа загорелая, обветренная, покрытая грязью и копотью. Волосы тёмные, короткие, выбритые по бокам в имперском стиле. Не мода - необходимость. Длинные волосы мешают в противогазе и собирают вшей в траншеях.

Лицо. Я видел своё отражение утром в мутном зеркале. Молодое, но старое одновременно. Глаза карие, усталые, с тёмными кругами под ними. Не спал нормально месяцы. Может, годы. Шрамы. Много шрамов. Над левой бровью - от осколка гранаты. На подбородке - от удара прикладом. На шее - тонкий, почти незаметный, от ножа культиста, который чуть не перерезал артерию. На руках - десятки мелких порезов, ожогов, следов от пуль. Каждый шрам - смерть, которую я пережил и от которой вернулся.

Форма комиссара была грязной, рваной, но всё ещё узнаваемой. Чёрный мундир с золотыми пуговицами - половина оторвана или потеряна. Красная подкладка видна через разрывы. Фуражка примята, козырёк треснут. На груди значок схолы прогениум и печать Корвуса. На поясе болтер - массивный, тяжёлый, покрытый царапинами и вмятинами. Этот болтер убил сотни. Может, тысячи. Силовой меч рядом - клинок чистый, отполированный, но рукоять истёрта от постоянного использования.

Я выглядел как то, чем был. Выжившим. Солдатом. Инструментом войны, который каким-то чудом не сломался.

--- Именно, --- кивнул я Корвусу. --- Так что моя ставка не хуже других.

Он откинулся на стуле, сцепил пальцы. Я заметил, что правая рука была полностью бионической под перчаткой - пальцы двигались слишком плавно, слишком точно. Замена после ранения? Или апгрейд?

--- Знаете, Таллус, когда я назначал вас в Криг, я ожидал, что вы либо умрёте быстро, либо станете идеальным комиссаром-фанатиком. Но вы... вы сделали третье. Вы превратили самый предсказуемо-самоубийственный полк в галактике в... что? В клуб любителей музыки и душевных разговоров?

--- С уважением, сэр, но мы всё ещё убиваем врагов Императора очень эффективно. Просто теперь делаем это, помня,

. ——— ——

Мы вышли из здания. Я посмотрел на полк, всё ещё стоящий в строю.

Семьсот шестьдесят криговцев. Одинаковые на первый взгляд. Серые шинели до колен, сделанные из толстой ткани, пропитанной химикатами для защиты от газа и огня. Высокие сапоги - кожаные, усиленные стальными пластинами на носках и пятках. Для окопной войны, где ты по колено в грязи, воде и крови.

Противогазы. Всегда противогазы. Чёрные, с большими круглыми линзами. Две выпуклые "глаза" - стеклянные, толстые, иногда треснутые. Фильтры по бокам - цилиндрические, размером с кулак, свисающие на резиновых шлангах. Звук дыхания через фильтр - механический, хриплый. Вдох-выдох. Постоянный. Гипнотизирующий. Как дыхание машины.

Но если присмотреться, различия были. Высота - от метра семидесяти до двух метров. Комплекция - от худых как палки до широких как двери. Царапины на противогазах - каждая уникальная. Потёртости на форме - в разных местах. Оружие держали по-разному. Кто-то напряжённо, костяшки белые от сжатия. Кто-то расслабленно, привычно.

И под противогазами были лица. Я знал это теперь. Молодые и старые. Шрамы и гладкая кожа. Карие, голубые, зелёные глаза. Светлые, тёмные, рыжие волосы. Люди. Не номерах

Альрих стоял рядом. Я посмотрел на него. Капитан Криг. Без противогаза сейчас - редкость. Лицо жёсткое, изборождённое шрамами. Самый заметный - через левый глаз, от лба до щеки. Глаз слепой, белый, мёртвый. Но Альрих отказался от бионического. Сказал, шрам напоминает о цене ошибки. Правый глаз живой - серый, холодный, но в последнее время в нём появлялось что-то ещё. Тепло? Человечность?

Возраст около сорока. Кожа серая, как у всех криговцев. Планета-радиоактивная пустошь оставляет след. Волосы выбриты наголо. Удобно под противогазом. Телосложение мощное - широкие плечи, толстая шея, руки как брёвна. Метр девяносто ростом. Весил, наверное, килограммов сто двадцать чистых мышц.

Форма капитана отличалась деталями. Погоны с тремя звёздами. Кожаный ремень с гравировкой - имена его полков, дат служения. Болт-пистолет на поясе - подарок от предыдущего командования. Силовая сабля - короткая, тяжёлая, для рубящих ударов.

Штайнер стоял чуть позади. Лейтенант. Молодой - лет двадцать пять. Но глаза старые. Видел слишком много. Лицо узкое, острые черты. Нос ломаный - сросся криво после удара. Шрам на губе - рассечена, зашита грубо, тянется при разговоре. Волосы тёмные, жёсткие, торчат ежиком. Рост метр семьдесят пять. Худой. Быстрый. Снайперское телосложение.

Противогаз висел на поясе, а не на лице - ещё одна новая привычка. Раньше криговцы никогда не снимали их при чужих. Теперь снимали. При мне. При Альрихе. При тех, кому доверяли.

Корвус шёл впереди, его пальто развевалось на ветру. Свита следовала. Три писаря - адепты Администратума, в серых робах, с планшетами и когитаторами. Записывали каждое слово. Два охранника - здоровенные детины в карапаксовой броне, с болтерами наготове. Бывшие гвардейцы, может быть. Или наёмники. Лица скрыты шлемами. Сервочерепа парили над головой - три штуки, размером с кулак, с камерами и записывающими устройствами. Жужжали как насекомые.

Мы дошли до оружейной. Массивный бункер, врытый в землю. Стены из ферробетона - метр толщиной. Дверь бронированная, с кодовым замком. Альрих ввёл код - двенадцать цифр, - и дверь открылась с шипением гидравлики.

Внутри пахло маслом, металлом и порохом. Запах войны. Стеллажи до потолка, заполненные оружием. Лазганы, автоганы, болтеры, гранаты, огнемёты. Всё аккуратно разложено, промаркировано, готово к использованию.

Свет тусклый - энергосберегающие лампы. Пол бетонный, покрытый следами от сапог и масляными пятнами. Температура прохладная - система охлаждения работала, чтобы боеприпасы не перегревались.

(Лазганы)

Корвус подошёл к первому стеллажу. Взял лазган. Стандартная модель XIV "Люциус", криговская модификация.

Я видел это оружие тысячу раз, но всегда поражался деталям. Длина метр десять, из которых ствол - семьдесят сантиметров. Укороченный по сравнению со стандартными моделями. Для стрельбы в траншеях, где длинный ствол цепляется за стены.

Корпус из чёрного пластика - дешёвого, прочного, легко заменяемого. Приклад складной - можно сложить для переноски или стрельбы в тесноте. Прицел оптический - простой, без наворотов, но достаточный для прицеливания на триста метров.

Спусковой механизм двухступенчатый. Первое нажатие - одиночный выстрел. Второе - автоматическая очередь. Полезно, когда решаешь между точным выстрелом и "засыпать врагов огнём".

Энергоячейка в рукояти. Цилиндр размером с банку, содержит заряд на шестьдесят выстрелов. После этого ячейка "горячая" - нужно менять или ждать, пока остынет. Менять быстрее. Процесс занимает три секунды для опытного солдата. Пять для новичка.

Самое интересное - штык. Не съёмный. Встроенный. Тридцать сантиметров стали, заточенной до бритвенной остроты. Прикреплён снизу ствола, чуть изогнут вверх. Для вспарывания. Криговцы обожают штыковые атаки. Для них это не последнее средство - это стратегия. Закончились патроны? Штык. Враг слишком близко? Штык. Просто хочется убить лично? Штык.

Корвус осмотрел лазган. Провёл пальцем по стволу - без пыли. Проверил ячейку - заряжена. Взвесил в руке.

--- Чистый. Смазан. Заряжен. Штык заточен. Стандарт Крига.

Он положил его обратно. Взял следующий. Потом ещё один. Все идеальные.

Я смотрел, как он проверяет. Методично. Тщательно. Каждую деталь. Это был не просто осмотр. Это был поиск слабости. Ошибки. Признака небрежности, который можно использовать как доказательство ереси.

Но он ничего не нашёл. Мои солдаты заботились об оружии как о детях. Потому что знали - оружие это их жизнь.

(АВТОГАНЫ)

Следующий стеллаж. Автоганы. Массивные, тяжёлые, громкие. Полная противоположность лазганам.

Корвус взял один. Автоган модель "Кантраэль". Длина девяносто сантиметров. Вес пять килограммов без боеприпасов. С полным магазином - шесть.

Ствол толстый, усиленный. Калибр .75 - большая пуля, тяжёлая, бьёт как кувалда. Одна пуля может пробить лёгкую броню, разорвать конечность, свалить орка. Не убить орка - для этого нужно больше пуль - но свалить.

Магазин коробчатый, на тридцать патронов. Крепится снизу. Замена занимает четыре секунды. Можно и быстрее, но риск заклинивания. Автоганы капризные. Грязь, песок, вода - всё это проблемы. Нужно чистить после каждого боя. Иначе заклинит в самый неподходящий момент.

Режим стрельбы - только автоматический. Никаких одиночных. Полная очередь или ничего. Скорострельность шестьсот выстрелов в минуту. Это значит, магазин пустеет за три секунды. Боекомплект кончается быстро. Очень быстро.

Отдача чудовищная. После очереди руки трясутся. Плечо болит. Неопытный стрелок может вывихнуть запястье. Опытный просто смиряется с болью.

Звук. О Император, звук. Лазган шипит - тихо, почти деликатно. Автоган РЕВЁТ. Грохочет. Оглушает. После боя уши звенят часами. Многие криговцы-автоганщики полуглухие. Проблема профессии.

Но эффективность. В ближнем бою, в траншеях, в коридорах - автоган король. Очередь в узкий проход, и всё что там было - мёртво или умирает.

Корвус проверил автоган. Затвор - работает. Магазин - вставляется плавно. Патроны - чистые, латунь блестит. Ствол изнутри - без нагара. Кто-то потратил час, чищая его ёршиком.

--- Хорошее состояние. Автоганы обычно грязнее. Ваши солдаты педантичны.

--- Солдаты, которые хотят жить, всегда педантичны, сэр.

(БОЛТЕРЫ)

Святой Грааль пехотного оружия. Орудие Астартес. Для обычного человека - почти недостижимое.

Корвус подошёл к запертому шкафу. Альрих открыл. Внутри три болтера. Один мой. Два для сержантов.

Корвус взял мой. Тяжёлый. Девять килограммов. Для обычного человека это как таскать кирпич. Космодесантник держит его одной рукой. Я держу двумя.

Длина метр двадцать. Калибр .998 - почти дюйм. Пуля размером с палец. Нет, не пуля. Снаряд. Массивно-реактивный снаряд. Внутри заряд. Выстрел, снаряд летит, пробивает цель, взрывается внутри.

Результат? Человека разрывает пополам. Орка переламывает. Лёгкую броню пробивает насквозь. Один выстрел, одна смерть. Или одна большая дыра в том, что было целью.

Магазин на двадцать снарядов. Коробчатый, массивный. Крепится сбоку, не снизу. Замена долгая - секунд семь-восемь. Под огнём это вечность.

Звук болтера. Не грохот автогана. Глубокий БУМ-БУМ-БУМ. Как удары молота. Каждый выстрел чувствуешь нутром. Земля дрожит. Воздух вибрирует. Враги пригибаются инстинктивно, даже если стреляешь не в них.

Отдача контролируемая, но сильная. Нужна тренировка. Я тренировался три месяца, прежде чем научился стрелять не падая.

Корвус осмотрел болтер со всех сторон. Царапины. Вмятины. Следы боёв. Но механизм чистый. Смазан. Работает.

--- Священное оружие. Вы достойны?

--- Двадцать три смерти с ним в руках. Если это не доказательство...

--- Доказательство, --- кивнул Корвус. Положил болтер обратно.

**ГРАНАТЫ**

Ящики с гранатами. Десятки ящиков. Сотни гранат. Криговцы обожают гранаты почти так же, как штыки.

Осколочные - зелёные, размером с кулак. Радиус поражения десять метров. Осколки пробивают плоть, ткань, лёгкую броню. Метаешь, ждёшь три секунды, БУМ. Всё в радиусе изрешечено.

Крак-гранаты - противотанковые. Серые, тяжёлые. Кумулятивный заряд. Пробивают броню танка, если попасть точно. Или разносят стену. Или делают большую дыру в любом бронированном ублюдке, который думал, что защищён.

Фосфорные - жёлтые, с маркировкой "опасно". Внутри белый фосфор. Горит при контакте с воздухом. Температура тысяча градусов. Невозможно потушить водой. Прилипает к коже, прожигает до кости. Медленная, мучительная смерть. Использовать только против еретиков и ксеносов. Против обычных людей - военное преступление. Но в Империуме нет военных преступлений. Есть только эффективность.

Газовые - любимые Крига. Десятки видов. Слезоточивый - ослепляет, заставляет кашлять. Удушающий - забивает лёгкие, смерть за минуту. Нервно-паралитический - конвульсии, паралич, смерть за секунды. Радиоактивная пыль - медленная смерть от облучения.

Криговцы выросли в противогазах. Газ для них не угроза. Для врага - кошмар.

Корвус открыл ящик с газовыми гранатами. Пересчитал.

--- Три тысячи. Достаточно для геноцида малого города.

--- Или защиты позиции от орды.

--- Циничный ответ.

--- Честный ответ.

(ОГНЕМЁТЫ)

В углу стояли огнемёты. Пять штук. Тяжёлые, громоздкие, смертоносные.

Корвус подошёл к одному. Бак на спине - двадцать литров промифий-геля. Густая, клейкая субстанция. Горит при контакте с воспламенителем. Температура пламени полторы тысячи градусов. Плавит сталь за секунды. Человека превращает в факел мгновенно.

Шланг от бака к стволу. Ствол метр длиной, с соплом на конце. Курок под рукояткой. Нажал - струя огня на двадцать метров. Три секунды непрерывного огня, и бак пуст.

Вес полного огнемёта тридцать килограммов. Носить тяжело. Но эффект того стоит. Траншея, полная врагов? Три секунды, и траншея полна пепла.

Опасность? Огромная. Бак на спине - идеальная мишень. Одна пуля, и ты взрываешься. Огнемётчики долго не живут. Но пока живут - незаменимы.

--- Промифий-гель. Горит даже под водой.

--- И достаточен, чтобы очистить траншею за секунды, --- добавил я.

Корвус кивнул. Осмотрел бак. Проверил шланг на трещины. Всё целое.

--- Обслуживание на высоте.

(СНАЙПЕРСКИЕ ВИНТОВКИ)

Отдельная секция. Для элиты. Для тех, кто умеет ждать.

Длинный лаз - винтовка на два метра. Ствол метр восемьдесят. Калибр крупный - 12.7мм. Пуля пробивает лёгкую броню на километр.

Оптический прицел - увеличение в двадцать раз. Можно видеть лицо врага на полтора километра. Видеть выражение, когда понимает, что мёртв.

Сошки под стволом. Для устойчивости. Стрельба с руки невозможна - отдача свернёт плечо.

Глушитель. Не полностью бесшумный, но тише обычного выстрела. Позволяет стрелять, не выдавая позицию.

Скорострельность низкая. Один выстрел, перезарядка, следующий выстрел. Но снайперу не нужна скорострельность. Нужна точность.

Корвус взял винтовку. Прицелился в стену. Проверил баланс.

--- Хорошая работа. Дальность?

--- Полтора километра гарантированно. До двух в руках мастера.

--- У вас есть мастера?

--- Пятеро. Один из них попал вражескому командиру в глаз с 1800 метров. Сквозь линзу бинокля.

Корвус присвистнул. Положил винтовку.

--- Впечатляюще.

(СИЛОВОЕ ОРУЖИЕ)

Последняя секция. Для офицеров. Для тех, кто ведёт в ближний бой.

Мой силовой меч висел на поясе. Корвус кивнул на него.

--- Могу посмотреть?

Я снял, протянул. Меч метр длиной. Клинок прямой, обоюдоострый. Сталь высокого качества, выкованная на Марсе. Рукоять из чёрной кожи, обмотанная проводами энергоячейки.

Кнопка активации на гарде. Нажал - энергетическое поле окутывает клинок. Синее свечение. Гудение, как от улья ос. Поле разрушает молекулярные связи. Режет броню как бумагу. Плоть даже не замечает. Просто распадается.

Вес три килограмма. Сбалансирован идеально. Техножрец потратил часы, калибруя.

Корвус активировал меч. Синий свет осветил его лицо снизу, придавая демонический вид. Он взмахнул. Рассёк воздух. Клинок пел.

--- Отличная работа. Кто обслуживает?

--- Техножрец Маркус-17. Педант. Потратил три часа, калибруя, потому что баланс был нарушен на 0.3 процента.

Корвус усмехнулся. Деактивировал меч. Вернул мне.

--- Техножрецы либо гении, либо безумцы.

--- Обычно оба.

(КОНЕЦ ОБЗОРА от меня)

Корвус обошёл всю оружейную. Каждый стеллаж. Каждый ящик. Проверил случайные образцы. Все идеальны.

--- Оружейная в порядке. Дисциплина железная. Вы не лжёте, Таллус. Ваши солдаты не стали слабее. Они стали эффективнее.

--- Спасибо, сэр.

--- Теперь поговорим с солдатами.

Мы вышли. Плац. Полк в строю.# Продолжение Главы 13

Корвус медленно шёл вдоль строя. Его шаги размеренные, тяжёлые. Каждый удар сапога о бетон эхом отдавался в тишине. Семьсот шестьдесят пар глаз следили за ним. Некоторые через линзы противогазов. Некоторые - открытые лица, что само по себе было революцией для Крига

Инквизитор остановился перед случайным солдатом. Изучал его долго. Слишком долго. Я видел, как солдат напрягся, пальцы сжались на лазгане.

Солдат был среднего роста - метр семьдесят восемь. Противогаз закрывал лицо. Форма стандартная, но я заметил детали. Шинель латаная в трёх местах - грубые швы, явно самостоятельная работа. Сапоги стоптанные, подошвы истёртые. Ветеран. Новичкам не выдавали бы такое потрёпанное снаряжение.

На груди медаль. Небольшая, бронзовая. Крест с черепом в центре. Награда за храбрость. Редкость для Крига - они считают храбрость долгом, не достижением.

--- Солдат, --- голос Корвуса разрезал тишину. --- Снимите противогаз.

Секундное колебание. Потом солдат поднял руки, расстегнул ремни, снял противогаз. Держал его перед собой, как щит.

Лицо открылось. Мужчина лет тридцати. Может, тридцати пяти - сложно сказать. Криговцы старели быстрее обычных людей. Радиация, химикаты, постоянный стресс забирали своё.

Лицо худое, впалые щёки. Кожа серая, нездоровая. Шрамы. Много шрамов. Один через правую бровь, вертикальный, глубокий. Другой от уха до подбородка, тонкий, как от лезвия. Третий на лбу, звездообразный - от осколка. Нос сломан, сросся криво. Губы потрескавшиеся, кровоточат по краям.

Глаза. Серые. Холодные. Но не пустые. Там было что-то. Осознанность. Личность.

Волосы светлые, выбритые по бокам, наверху чуть длиннее - стандартная причёска гвардейца. Грязные, жирные. Нормально для траншей. Душ раз в неделю, если повезёт.

--- Как тебя зовут? --- спросил Корвус.

--- Я... --- солдат сглотнул. Кадык дёрнулся. --- Четыре-два-один-девять, мой господин.

--- А имя? У тебя есть имя?

Солдат посмотрел на меня. Быстрый взгляд, ищущий разрешения. Я едва заметно кивнул.

--- Эрик, мой господин. Меня... меня зовут Эрик.

Корвус наклонил голову. Его бионический глаз зажужжал, фокусируясь на лице Эрика. Сканировал. Анализировал. Искал признаки лжи, заражения, ереси.

--- Эрик. Хорошо. Эрик, ты поёшь песни? Те самые, о которых я слышал?

--- Да, мой господин. --- Голос дрожал, но твёрдый. --- Я пою. О душе. О том, что мы люди.

--- И это делает тебя слабым? Менее преданным Императору?

--- Нет! --- Эрик выпрямился, плечи расправились. --- Нет, мой господин. Я предан Императору больше жизни. Готов умереть за Него сейчас, если прикажете. Но теперь я знаю, за ЧТО умираю. Не просто за абстрактное искупление. За товарищей. --- Он кивнул в сторону строя. --- За Империум, который даёт нам шанс жить. За будущее, где, может быть, дети не будут рождаться только чтобы умереть в траншеях.

Последняя фраза повисла в воздухе. Опасная фраза. Еретическая, почти. Подвергать сомнению необходимость войны - это тонкий лёд.

Корвус молчал. Долго. Потом медленно кивнул.

--- Надень противогаз. Вернись в строй.

Эрик салютовал - кулак к груди, чётко, по уставу. Надел противогаз. Ремни застегнул быстро, привычно. Развернулся, вернулся на место.

Корвус пошёл дальше. Остановился перед следующим солдатом. Женщина. Я видел по фигуре. Криг не делал различий по полу. Женщины-солдаты были обычным делом.

--- Снимите противогаз.

Она сняла. Лицо открылось.

Молодая. Лет двадцать, максимум двадцать два. Но глаза старые. Кожа бледная, почти белая - признак того, что она, возможно, из подземных шахт Крига. Там люди не видели солнца поколениями.

Лицо овальное, мелкие черты. Нос прямой, аккуратный - редкость, обычно все ломали носы в драках или боях. Губы тонкие, плотно сжатые. Подбородок волевой.

Шрамы меньше, чем у Эрика. Один на левой щеке, горизонтальный, неглубокий. Другой на шее, едва заметный.

Волосы тёмные, почти чёрные. Собраны в тугой пучок на затылке. Стандарт для женщин-гвардейцев. Длинные волосы мешают, собирают грязь, цепляются за оборудование.

Глаза карие, большие. Смотрели на Корвуса без страха. Или страх был, но спрятан глубоко.

--- Имя?

--- Два-восемь-три-один. Ката, мой господин.

--- Ката. Почему ты здесь? В Имперской Гвардии?

--- Родители погибли, когда мне было шесть. Мятеж в шахте номер девять. Меня отправили в схолу. Потом сюда.

--- Ты ненавидишь мятежников?

--- Да. --- Ответ мгновенный, без колебаний. --- Они убили моих родителей. Предали Императора. Заслужили смерть.

--- Хорошо. А комиссар Таллус. Что ты думаешь о нём?

Вопрос-ловушка. Корвус проверял лояльность. Не ко мне лично - к идее независимого мышления.

Ката посмотрела на меня. Прямо. Долго. Потом обратно на Корвуса.

--- Он странный. Не как другие комиссары. Он.. заботится. Это непривычно. Сначала думала, что слабость. Потом поняла - сила. Он заставляет нас хотеть жить. А когда хочешь жить, сражаешься отчаяннее. Потому что есть что терять.

Корвус чуть прищурился.

--- Философия для солдата.

--- Опыт для выжившей, мой господин.

Он кивнул. Жест - надень противогаз. Ката выполнила, вернулась в строй.

Дальше. Ещё один солдат. Высокий - два метра легко. Широкий. Руки как брёвна. Телосложение штурмовика.

Снял противогаз. Лицо широкое, квадратная челюсть. Нос плоский - ломан многократно. Шрам через всю левую щеку, глубокий, уродливый. Часть уха отсутствует - оторвана или отрезана.

Глаза маленькие, глубоко посаженные. Цвет неопределённый - что-то между серым и голубым. Взгляд тяжёлый, медленный. Не глупый. Просто задумчивый.

Волосы рыжие, редкость для Крига. Выбриты наголо, только щетина осталась.

Возраст около тридцати пяти. Шея толстая, жилистая. Руки покрыты шрамами - следы ожогов, порезов, укусов.

--- Имя?

--- Семь-ноль-три-пять. Торн, мой господин.

--- Торн. Твоё оружие?

--- Силовой меч и щит, мой господин. Я штурмовик ближнего боя.

--- Ты любишь убивать?

Вопрос прямой, жестокий. Торн не моргнул.

--- Да. --- Честный ответ. --- Я хорош в этом. Убиваю врагов Императора быстро, эффективно. Это моё призвание.

--- А комиссар? Он остановил тебя когда-нибудь? Сказал "не убивай"?

--- Один раз. --- Торн нахмурился, вспоминая. --- Раненый еретик. Умирал. Я хотел добить. Комиссар сказал - пусть умрёт медленно. Страдание тоже наказание.

Ложь. Красивая, убедительная ложь. Я помнил тот случай. Раненый был не еретик - обычный гвардеец, который оказался не на той стороне обстрела. Я остановил Торна, потому что не хотел, чтобы он стал палачом союзника. Но Торн перевернул историю. Защитил меня. Умно.

Корвус изучал его. Долго. Ищи ложь. Но Торн был как камень. Непроницаемый.

--- Надень противогаз.

Опрос продолжался. Корвус говорил с двадцатью солдатами. Разные возраста, полы, специализации. Снайперы, огнемётчики, пулемётчики, сапёры, медики.

Каждый рассказывал свою версию. Но суть одна: комиссар Таллус изменил полк. Не ослабил - усилил. Дал им причину сражаться, кроме долга.

Я стоял, наблюдая. Альрих рядом. Штайнер чуть позади. Мы были напряжены. Каждый ответ мог стать приговором.

Но солдаты держались. Говорили правду. Или достаточно близко к правде, чтобы пройти проверку.

Наконец Корвус закончил. Вернулся к нам. Его лицо было непроницаемым.

--- Достаточно. Я видел, что хотел. Пойдёмте, комиссар. Нам нужно поговорить ещё раз.

Мы вернулись в ту же комнату. Стол, стулья, лампа. Корвус сел. Я сел напротив.

Он молчал. Минуту. Две. Просто смотрел. Его бионический глаз сканировал меня. Анализировал пульс, микровыражения, температуру кожи. Искал ложь.

Я старался не нервничать. Не паниковать. Просто сидел, смотрел в ответ.

Наконец Корвус заговорил.

--- Ваши солдаты преданы. Не вам лично - хотя есть и это. Императору. Империуму. Долгу. Но они также живые. Думающие. Чувствующие.

--- Да, сэр.

--- Это опасно.

--- Это необходимо.

--- Почему?

--- Потому что машины ломаются. Фанатики сжигают себя и ничего не оставляют. Но люди, которые знают, за что сражаются, которые хотят жить, чтобы увидеть победу - они сражаются умнее. Дольше. Эффективнее.

--- Красивая речь. Но у меня есть данные. --- Он достал планшет. --- Статистика сто сорок третьего полка. До вашего назначения: средние потери восемьдесят процентов за кампанию. Эффективность высокая, но выживаемость низкая. После вашего назначения: средние потери пятнадцать-двадцать процентов. Эффективность выше. Задачи выполняются быстрее, с меньшей кровью.

--- Именно, сэр.

--- Но. --- Он поднял палец. --- Есть риск. Если ваши солдаты начнут слишком сильно привязываться друг к другу, если начнут бояться потерь, они могут колебаться в критический момент. Могут выбрать спасение товарища вместо выполнения задачи.

--- Это уже произошло?

--- Нет. Пока нет. Но риск есть.

--- Риск есть всегда, сэр. Вопрос - какой риск приемлем.

Корвус откинулся на стуле. Сцепил пальцы. Смотрел в потолок. Думал.

Я ждал. Пот катился по спине. Форма прилипла к коже. Рука инстинктивно легла на рукоять меча. Не угроза. Просто привычка. Когда нервничаешь, держишься за оружие.

Наконец Корвус посмотрел на меня.

--- Хорошо. Слушайте мой вердикт.

Сердце забилось быстрее. Это был момент. Жизнь или смерть. Для меня, для полка, для всего, что мы построили.

--- Я не нашёл признаков ереси. Не нашёл заражения Хаосом. Не нашёл слабости или нелояльности. Я нашёл полк, который адаптировался к обстоятельствам. Который сохранил боевую эффективность, повысив моральную устойчивость. Это... --- он сделал паузу, --- необычно. Но не противоречит имперским законам.

Выдох. Долгий, облегчённый выдох.

--- Спасибо, сэр. Я...

--- Подождите. Условия. --- Корвус поднял руку. --- Первое: вы продолжите докладывать мне. Каждый месяц. Полный отчёт. Любые изменения, любые проблемы, любые подозрительные случаи. Я буду наблюдать удалённо.

--- Понятно, сэр.

--- Второе: никакой публичности. Это остаётся закрытым экспериментом. Если другие полки узнают и попытаются копировать, не понимая принципов, это приведёт к хаосу. Кто-то попытается "очеловечить" солдат, но вместо баланса получит анархию. Понимаете?

--- Да, сэр.

--- Третье: если я увижу хоть один признак ослабления дисциплины, хоть намёк на ересь, хоть одного солдата, который предпочёл товарища долгу в критический момент - я сожгу весь полк. Лично. Без суда. Без апелляции. Ясно?

--- Кристально, сэр.

--- Четвёртое: вы получите дополнительные ресурсы. Я выделю средства на улучшение вооружения, снабжения, медобеспечения. Если это эксперимент, пусть будет правильно экипирован.

Я моргнул. Не ожидал.

--- Сэр, это...

--- Это инвестиция. Если ваш метод работает, Империум должен знать. Но чтобы доказать его ценность, нужны результаты. Убедительные результаты. Вы дадите мне их.

--- Да, сэр. Постараюсь.

--- Не старайтесь. Сделайте. --- Корвус встал. --- Инспекция окончена. Полк сто сорок третий Крига признан боеспособным, лояльным и... уникальным. Поздравляю, комиссар Таллус. Вы снова выжили.

Он протянул руку. Я встал, пожал. Его рукопожатие было крепким, холодным - бионические пальцы не передавали тепла.

--- Спасибо, сэр. Честь служить под вашим наблюдением.

--- Увидим, будете ли вы так говорить через год. --- Он усмехнулся. --- А теперь покажите мне мемориал. Хочу увидеть это... инновацию.

Мы вышли на плац. Солдаты всё ещё стояли в строю, но напряжение спало. Они чувствовали - что-то изменилось. Угроза миновала.

Подошли к мемориалу. Каменная стена, три метра высотой, десять метров шириной. Имена выбиты аккуратно, ровными рядами. Семьсот сорок имён. Каждое со званием, датой рождения, датой смерти.

В центре - отдельно, крупными

"Матиас 7774773728@"

"часовой всея галактики"

первый среди равных

помнил что значить быть человеком

М41 985 м41 997

Корвус долго смотрел на мемориал. Читал имена. Медленно. Уважительно.

--- Маттиас. Часовой. Расскажите о нём.

Я вздохнул. Горло сжалось. Говорить было сложно.

--- Он был первым. Первым, кто вспомнил своё имя. Кто научился чувствовать. Я дал ему имя - Маттиас. Показал, что он человек, не номер. Он... он стал другом. Единственным настоящим другом, которого я имел здесь.

--- И он умер.

--- Да. Спасая меня. В командном бункере, во время штурма крепости. Культист вонзил меч в его грудь. Я вернулся слишком поздно. Успел только... проститься.

Корвус молчал. Потом положил руку на мемориал. Ладонь на камень, над именем Маттиаса.

--- "Помнил, что был человеком". Лучшая эпитафия, чем большинство получают в Империуме. Он умер достойно. За друга. За то, что ценил. Это больше, чем просто выполнение долга.

--- Да, сэр.

--- Сохраните этот мемориал. Когда полк отбудет на следующее назначение, возьмите запись имён. Создайте новый мемориал на новом месте. Пусть павшие всегда будут с вами.

--- Обязательно, сэр.

Корвус отстранился от мемориала. Повернулся к полку. Поднял голос - громко, чётко, чтобы слышали все.

--- Солдаты сто сорок третьего полка! Я, инквизитор Валериан Корвус, завершил инспекцию. Вы признаны лояльными. Преданными. Эффективными. Вы служите Императору достойно. Продолжайте в том же духе!

Семьсот шестьдесят голосов ответили разом:

--- ЗА ИМПЕРАТОРА!

Грохот эхом разнёсся по плацу.

Корвус кивнул. Развернулся. Пошёл к шаттлу. Я шёл рядом.

--- И ещё одно, Таллус.

--- Сэр?

--- Та песня. О душе. Можете спеть?

Я остановился. Моргнул.

--- Вы... серьёзно, сэр?

--- Абсолютно. Хочу услышать. Что превратило фанатиков Крига в... это.

Я вздохнул. Прочистил горло. Запел. Тихо, но чётко.

*«Моя душа такая чёрная,*

*А нервы будто на избытке.*

*И я вообще такая спорная,*

*Рисую для тебя открытки...*

*И подпишу там в уголочке,*

*Вложу парфюм, свяжу носочки,*

*Черкну тебе четыре строчки,*

*Разочарованно вздохну.»*

Я пел весь куплет. Потом припев - долгое, протяжное "А-а-а-а". Потом остановился.

Корвус слушал неподвижно. Когда я закончил, он медленно кивнул.

--- Понятно. Простая мелодия. Но смысл глубокий. О противоречиях души. О попытке остатьостаться человеком в мире, который убивает человечность. Империум нуждается в таких песнях. Но боится их.

--- Почему, сэр?

--- Потому что они заставляют думать. А думающие люди задают вопросы. А вопросы опасны для догм.

--- Но вы позволяете.

--- Потому что я прагматик. Догмы важны. Но результаты важнее. Вы даёте результаты. --- Он протянул руку снова. --- Служите хорошо, комиссар. Берегите свой полк. Он уникален. Не дайте ему стать мартирологом или символом ереси. Балансируйте.

--- Буду стараться, сэр.

--- Хорошо. До следующего отчёта.

Он поднялся на рампу шаттла. Обернулся на мгновение.

--- И Таллус? Если вы действительно бессмертны... используйте это. Империум нуждается в людях, которые могут умирать за правое дело снова и снова. Но старайтесь умирать реже. Даже бессмертие имеет пределы.

--- Постараюсь помнить, сэр.

Рампа закрылась. Двигатели взревели. Шаттл взмыл в небо, оставляя за собой столб пыли и дыма.

Тишина.

Потом взрыв радости. Солдаты сорвали противогазы, закричали, обнялись. Некоторые плакали - от облегчения, счастья, простого факта, что живы.

Альрих подошёл. Снял противогаз. Улыбнулся - широко, искренне.

--- Мы выжили. Снова.

--- Мы выжили, --- повторил я, всё ещё не веря.

Штайнер присоединился. Его обычно серьёзное лицо светилось.

--- Комиссар. Вы... вы спасли полк.

--- Мы спасли полк. Вместе. Каждый солдат сыграл роль. Каждый сказал правду

--- Но вы дали им причину говорить правду. --- Альрих положил руку на моё плечо. --- Без вас мы были бы просто машинами. Вы сделали нас людьми. И сегодня это спасло нас.

Эрик подошёл. Без противогаза. Лицо мокрое от слёз.

--- Комиссар. Спасибо. За всё. За имя. За песню. За то, что показали нам, что мы больше, чем номера.

За ним подошли другие. Ката. Торн. Десятки солдат. Толпа вокруг меня.

--- Спасибо!

--- Вы спасли нас!

--- Мы с вами, комиссар! До конца!

Я стоял в центре толпы. Слушал их голоса. Видел их лица - открытые, живые, человеческие.

И понял. Это было больше, чем просто полк. Это была семья. Братство. Люди, которые прошли через ад вместе и выжили не благодаря системе, а вопреки ей.

--- Солдаты! --- я поднял голос. Толпа затихла. --- Сегодня мы доказали, что можно быть преданными Императору и оставаться людьми. Что долг и человечность не враги. Что мы можем сражаться за правое дело, помня, что мы сражаемся не просто как винтики машины, но как личности, у которых есть имена, истории, души!

Рёв одобрения.

--- Но! --- я поднял руку. --- Это только начало. Впереди новые войны. Новые враги. Новые испытания. Кто-то из нас умрёт. Может, многие. Может, я сам умру так, что не смогу вернуться. Но пока мы живы, пока мы помним, за что сражаемся, пока мы поём наши песни и помним наши имена - мы непобедимы! Не потому что бессмертны. Потому что мы ЛЮДИ!

Толпа взорвалась криками.

--- ЗА КОМИССАРА!

--- ЗА ИМПЕРАТОРА!

--- ЗА МАТТИАСА!

--- ЗА ПАВШИХ!

--- ЗА ЖИВЫХ!

Альрих начал петь. Голос хриплый, но сильный.

*«Моя душа такая чёрная...»*

Полк подхватил. Семьсот шестьдесят голосов. Мужчины, женщины, молодые, старые. Пели о душе, о противоречиях, о человечности.

Я пел с ними. И думал.

Маттиас, друг. Ты не зря умер. Ты начал революцию. Тихую, медленную, но революцию. Революцию против бесчеловечности Империума. Против идеи, что мы просто мясо для мясорубки.

Мы люди. И пока помним это, есть надежда.

Песня закончилась. Но эхо осталось. В сердцах, в душах, в памяти.

---

**НЕДЕЛЯ СПУСТЯ**

Новое назначение пришло быстро. Корвус-7. Планета в секторе Обскурус. Мятеж. Локальный губернатор объявил независимость от Империума. Глупость. Самоубийство. Но его нужно было остановить.

Мы грузились на транспорты. Семьсот шестьдесят солдат, вооружение, припасы. Мемориал демонтировали аккуратно - каждую плиту пронумеровали, упаковали. Везли с собой. Обещание Корвусу.

Я стоял на рампе транспортного корабля "Непреклонный Долг" - того самого, который вёз меня на Вратис Прайм месяцы назад. Смотрел на серую планету внизу. Прощался.

Вратис Прайм. Место, где я умирал двадцать три раза. Где научился быть бессмертным. Где потерял друга. Где изменил полк. Где чуть не был сожжён Инквизицией.

Хорошие воспоминания? Нет. Ужасные. Но важные.

--- Комиссар, --- голос Альриха. Он подошёл, встал рядом. --- Готовы к новой войне?

--- Готов ли я когда-нибудь? --- усмехнулся я. --- Но выбора нет. Корвус-7 ждёт.

--- Что мы знаем о планете?

Я достал планшет с брифингом. Читал вслух.

--- Корвус-7. Агромир. Население пятьдесят миллионов. Губернатор Йохан Крестер объявил независимость три месяца назад. Причина: отказ платить имперские налоги. Идиот считает, что может отделиться. У него есть местные силы обороны - примерно сто тысяч человек. Плохо обученные, но многочисленные.

--- Сто тысяч против нашей тысячи, --- Альрих задумчиво кивнул. --- Плохие шансы.

--- Для них. Мы Криг. Мы уже побеждали в худших условиях.

--- Правда. Но они знают местность. У них есть поддержка населения. Будет сложно.

--- Поэтому нас и послали. Если бы было легко, отправили бы обычный полк.

Альрих усмехнулся.

--- Логика Империума. "Если задача невыполнима - отправьте Криг. Они всё равно хотят умереть".

--- Но мы уже не хотим умирать, --- тихо сказал я. --- Мы хотим жить. И это делает нас опаснее.

--- Да. Намного опаснее.

Корабль затрясся. Двигатели заработали на полную мощность. Мы входили в варп. В Имматериум. Путешествие займёт две недели. Может, три. В варпе время относительно.

Я прошёл по коридорам корабля к каютам. Солдаты размещались в грузовых отсеках - огромных помещениях, набитых койками. Триста человек в одном отсеке. Тесно. Душно. Пахло потом и маслом.

Но атмосфера была другой. Раньше криговцы молчали всегда. Теперь разговаривали. Тихо, но разговаривали. О доме, о семьях, о том, что будут делать после войны - если выживут.

"После войны". Раньше эта фраза была немыслима для Крига. Война была всем. Не было "после". Было только "во время" и "смерть".

Теперь была надежда.

Я нашёл Эрика. Он сидел на койке, чистил лазган. Медленно, методично. Рядом сидел Торн - огромный рыжий детина затачивал силовой меч. Искры летели, когда точильный камень касался клинка.

--- Эрик, --- позвал я.

Он вскочил, салютовал.

--- Комиссар! Не ожидал. Что-то случилось?

--- Нет. Просто обход. Как настроение?

--- Хорошее, сэр. Рад покинуть Вратис Прайм. Там было... тяжело.

--- Да. Но ты выжил. Это главное.

--- Благодаря вам, сэр.

--- Благодаря себе. Ты сражался. Ты не сдался. Я просто показал путь.

Торн поднял голову от меча.

--- Комиссар. Вопрос. Личный.

--- Спрашивай.

--- Вы... вы действительно бессмертны? Или просто очень удачливы?

Сложный вопрос. Я сел на соседнюю койку. Думал, как ответить.

--- Не знаю точно. Умираю - возвращаюсь. Каждый раз. Рана заживает за часы. Тело восстанавливается. Но не знаю предела. Может, есть способ убить меня окончательно. Снести голову, сжечь дотла, растворить в кислоте. Не пробовал. Не хочу пробовать.

--- Страшно? --- тихо спросил Эрик. --- Умирать снова и снова?

--- Ужасно. Каждый раз чувствую всё. Боль. Холод. Тьму. Каждый раз думаю - вдруг это последний? Вдруг не вернусь? Но возвращаюсь. Всегда.

--- Это дар Императора, --- уверенно сказал Торн. --- Вы Его избранник. Потому выживаете.

--- Может быть. А может, проклятие. Смотреть, как умирают друзья, зная, что ты вернёшься, а они нет.

Тишина. Тяжёлая, неловкая.

Потом Эрик тихо сказал:

--- Тогда мы не будем умирать. Будем сражаться так, чтобы вы не видели, как мы падаем. Обещаю.

Я посмотрел на него. На молодое лицо, полное решимости.

--- Не давай обещаний, которые не можешь сдержать, Эрик.

--- Тогда постараюсь. Очень постараюсь.

--- Этого достаточно.

Я встал, пошёл дальше. Обходил отсеки. Разговаривал с солдатами. Проверял настроение, здоровье, готовность.

Нашёл Кату. Она сидела в углу, точила нож. Маленький, тонкий нож - не боевой. Личный. Для мелких задач.

--- Ката.

Она подняла голову. Лицо усталое.

--- Комиссар. Сэр.

--- Как дела?

--- Нормально. Готовлюсь.

--- Нервничаешь?

Она помолчала. Потом честно кивнула.

--- Да. Вратис Прайм был ад. Но мы знали врага. Еретики, культисты. Очевидное зло. На Корвус-7... там обычные люди. Мятежники, да. Предатели. Но не демоны. Не монстры. Просто люди, которые устали от налогов и решили восстать.

--- И это делает тебя неуверенной?

--- Да. Убивать демона легко. Убивать человека, который мог быть твоим соседом... сложнее.

Я сел рядом.

--- Понимаю. Но помни: они сделали выбор. Подняли оружие против Императора. Это делает их врагами. Не демонами, но врагами. И враги должны быть остановлены.

--- Даже если они не хотели воевать? Даже если их заставили?

--- Тогда они сдадутся. Если не сдадутся - значит, хотят воевать. Выбор их.

Ката медленно кивнула.

--- Понятно. Спасибо, сэр.

--- Ката. Если сомневаешься в бою - не стреляй. Лучше секунду подумать, чем убить невинневиновной вного.

Она посмотрела на меня удивлённо.

--- Вы... вы серьёзно? Комиссар говорит не стрелять?

--- Я говорю стрелять умно. Не каждый враг заслуживает смерти. Некоторые заслуживают шанс сдаться.

--- Это... непохоже на Криг.

--- Мы уже не типичный Криг. Мы лучше.

Она улыбнулась. Слабо, но улыбнулась.

--- Да, сэр. Мы лучше.

Прошло десять дней в варпе. Рутина. Тренировки, уборка оружия, молитвы, сон. Я проводил ежедневные брифинги с офицерами. Планировали высадку, тактику, распределение сил.

На одиннадцатый день случилось ЧТО-ТО

Я был в своей каюте - маленькая комната два на три метра, койка, стол, стул. Читал отчёты. Вдруг свет мигнул. Погас. Включился резервный - тусклый, красный.

Сирена. Долгая, воющая сирена.

Вокс-динамик ожил.

--- ВНИМАНИЕ! АНОМАЛИЯ ВАРПА! ВСЕ НА БОЕВЫЕ ПОСТЫ! ПОВТОРЯЮ: АНОМАЛИЯ ВАРПА!

Я выскочил из каюты, схватив болтер. Побежал по коридорам. Солдаты уже были в движении - быстро, организованно, без паники.

Дошёл до мостика. Альрих уже там, вместе со Штайнером и капитаном корабля - старым, седым человеком по имени Грант.

--- Что происходит? --- спросил я.

Грант указал на экран. Внешние камеры показывали варп за бортом.

Ваап... Как описать варп? Это не место. Это анти-место. Пространство, где физические законы не работают. Где время течёт странно. Где кошмары реальны.

Обычно варп выглядит как... хаос. Вихри цветов, которых не существует. Формы, которые ранят глаза. Движение без направления.

Но сейчас...

Сейчас в варпе было ЧТО-ТО. Огромное. Тёмное. Плыло рядом с кораблём.

Форма неопределённая. То ли змея, то ли червь, то ли что-то ещё. Длина километры. Ширина сотни метров. Кожа чёрная, покрытая... глазами? Да, глазами. Сотнями глаз. Тысячами. Они открывались, закрывались, смотрели на корабль.

--- Это демон? --- прошептал Штайнер.

--- Хуже, --- ответил Грант. --- Это существо варпа. Не демон. Не привязано к богам Хаоса. Просто... тварь. Хищник. Охотится на корабли.

--- Может атаковать?

--- Может. Если решит, что мы еда. Или если почувствует слабость в геллер-поле.

Геллер-поле. Энергетический щит, защищающий корабль от варпа. Без него экипаж сойдёт с ума за секунды, а корабль разорвёт на части.

--- Поле стабильно? --- спросил я.

--- Пока да. Но существо давит. Чувствую. Оно тестирует защиту.

Существо приблизилось. Сотни глаз уставились на мостик. Прямо на нас. Будто видело сквозь стены, сквозь металл, сквозь всё.

Я почувствовал... давление. Ментальное давление. Как при встрече с культистом-псайкером в Омега-7. Но сильнее. Намного сильнее.

Голос. Не голос. Мысль. Чужая мысль в моей голове.

*«Ты... опять ты... странный... вкусный... хочу...»*

Я схватился за голову. Боль. Острая, колющая боль за глазами.

--- Комиссар! --- Альрих схватил меня за плечо. --- Что с вами?

--- Оно... оно говорит со мной...

--- ЧТО?!

Грант побледнел.

--- Это плохо. Очень плохо. Если оно установило ментальный контакт, значит нашло слабость. Поле треснет.

*«Ты не отсюда... помню тебя... другой... вкус другой... хочу попробовать...»*

Я заорал. Не мог сдержаться. Боль была невыносимой. Кровь хлынула из носа, из ушей.

Потом что-то ЩЁЛКНУЛО внутри. Как тогда, в командном бункере на Вратис Прайм. Когда я вернулся за минуту вместо часов.

Моя реальность пульсировала. Ломалась. Перестраивалась.

И я закричал назад. Не голосом. Мыслью. Чистой, яростной мыслью.

*«ПОШЛО ВОН, ТВАРЬ! Я НЕ ЕДА! Я ЧЕЛОВЕК! Я СЛУЖУ ИМПЕРАТОРУ! И ТЫ НЕ ТРОНЕШЬ ЭТОТ КОРАБЛЬ!»*

Существо дёрнулось. Все глаза широко раскрылись. Потом оно... исчезло. Просто растворилось в варпе, как будто никогда не было.

Давление пропало. Боль прошла мгновенно. Я упал на колени, задыхаясь.

--- Что... что произошло? --- прошептал Грант, смотря на пустой экран.

--- Комиссар прогнал его, --- Альрих помог мне встать. --- Силой воли. Или чем-то ещё.

--- Невозможно. Обычный человек не может...

--- Он не обычный, --- перебил Штайнер. --- Мы это знали. Но теперь убедились.

Я вытер кровь с лица. Руки тряслись.

--- Оно... оно узнало меня. Сказало, что помнит. Что я "не отсюда".

--- Вы встречали его раньше? --- спросил Грант.

--- Нет. Но может... может, оно чувствует мою реинкарнацию. Мою душу из другого мира. Для существ варпа я как... аномалия. Интересная аномалия.

--- И опасная, --- добавил Альрих. --- Вы отогнали его. Это подвиг.

--- Или глупость. Не знаю, что будет, если оно вернётся.

--- Не вернётся, --- уверенно сказал Грант. --- Существа варпа трусливы. Атакуют слабых. Вы показали силу. Оно найдёт другую жертву.

Я хотел верить. Но страх оставался. Глубоко внутри.

Остаток путешествия прошёл без происшествий. Мы вышли из варпа через три дня. Появились в системе Корвус.

Планета Корвус-7 висела перед нами. Зелёная, красивая. Агромир. Поля, леса, реки. Казалось мирным.

Но на орбите были корабли. Имперские корабли. Три фрегата, один крейсер. Блокада.

Вокс ожил.

--- Транспорт "Непреклонный Долг", идентифицируйте себя.

Грант ответил.

--- Крейсер "Мститель Права", это "Непреклонный Долг". На борту сто сорок третий полк Смертного Корпуса Крига. Готовы к высадке.

--- Понял. Передаём координаты зоны высадки. Зона горячая. Противодействие ожидается. Удачи. Император с вами.

--- И с вами.

Координаты пришли. Я изучил карту. Зона высадки - окраина столицы. Город Крестерхайм, население два миллиона. Губернаторский дворец в центре.

--- План простой, --- сказал я офицерам на брифинге. --- Высадка на окраине. Прорыв к центру. Захват дворца. Арест или казнь губернатора. Подавление сопротивления.

--- Сопротивление будет серьёзным? --- спросил Штайнер.

--- Неизвестно. Разведка говорит, что местные силы обороны слабо обучены. Но у них численность. И они защищают дом. Будут сражаться отчаянно.

--- Тактика?

--- Минимальные потери гражданских. Это не еретики. Это заблудшие овцы Империума. Если можно избежать резни - избегаем. Стреляем только в вооружённых. Принимаем сдачу. Не убиваем пленных.

Офицеры переглянулись. Такие приказы были необычны для Крига.

--- Вы уверены, сэр? --- спросил Альрих. --- Мятежники это предатели. Имперский закон...

--- Имперский закон говорит "подавить мятеж". Не говорит "геноцид". Мы подавим. Но умно. Не резнёй.

--- Понятно, сэр.

Высадка началась в 06:00 по местному времени. "Валькирии" полетели вниз - двадцать штук, по сорок солдат в каждой.

Я был в первой. Рядом Альрих, Штайнер, Эрик, Торн, Ката. Элита полка.

Спуск был спокойным. Никакого огня. Никаких ракет. Мы приземлились на окраине без проблем.

Выскочили. Развернулись. Готовность к бою.

Но врага не было.

Улицы пустые. Дома закрыты. Тишина.

--- Странно, --- пробормотал Альрих. --- Где все?

--- Прячутся, --- ответил я. --- Умные. Не хотят умирать за чужую войну.

Мы двинулись вперёд. Строем. Осторожно. Оружие наготове.

Дошли до первого блокпоста. Баррикада из мешков с песком. За ней - местные силы обороны.

Они выглядели... жалко. Форма разношёрстная - кто в армейской, кто в гражданской с нарукавной повязкой. Оружие старое - автоганы, дробовики, даже охотничьи ружья.

Я поднял руку - стой. Полк остановился.

Взял громкоговоритель.

--- СИЛЫ ОБОРОНЫ КОРВУС-7! ГОВОРИТ КОМИССАР ТАЛЛУС, СТО СОРОК ТРЕТИЙ ПОЛК СМЕРТНОГО КОРПУСА КРИГА! У ВАС ЕСТЬ ШАНС СДАТЬСЯ! БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ, ВЫЙДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ! ВАМ БУДЕТ ГАРАНТИРОВАНА ЖИЗНЬ!

Тишина. Потом голос с баррикады.

--- МЫ НЕ СДАДИМСЯ! КОРВУС-7 СВОБОДЕН! ДОЛОЙ ИМПЕРСКИХ УГНЕтАТЕЛЕЙ!

Фанатик. Идиот. Но храбрый идиот.

--- У ВАС ТРИДЦАТЬ СЕКУНД! --- крикнул я. --- ПОСЛЕ ЭТОГО МЫ АТАКУЕМ!

Отсчёт. 30... 29... 28...

На 15 секунде один из защитников встал, бросил винтовку. Поднял руки. Перелез через баррикаду. Побежал к нам.

Молодой парень, лет восемнадцать. Лицо перепуганное.

--- Я сдаюсь! Не стреляйте!

Эрик схватил его, отвёл в тыл.

Ещё трое последовали. Потом пятеро.

На нуле секунд половина защитников сдалась. Остались десять упёртых.

--- ОТКРЫТЬ ОГОНЬ! --- приказал Альрих.

Залп. Десятки лазганов. Защитники падали, разорванные лучами. Через пять секунд баррикада была пуста.

Мы подошли. Проверили тела. Девять мёртвых. Один раненый - пуля в ногу.

Ката подошла, начала оказывать помощь.

--- Зачем? --- прохрипел раненый. --- Я враг... добейте...

--- Ты дурак, --- ответила Ката, бинтуя ногу. --- Но не заслуживаешь смерти. Будешь жить. Предстанешь перед судом. Может, даже помилуют.

--- Помилуют? --- он засмеялся горько. --- Империум не прощает.

--- Новый Империум прощает, --- тихо сказал я. --- Если покажешь раскаяние.

Мы двигались дальше. Квартал за кварталом. Баррикада за баррикадой. Каждый раз одно и то же - предложение сдаться, часть принимает, часть сражается, часть умирает.

К вечеру дошли до центральной площади. Губернаторский дворец - массивное здание из белого камня, колонны, статуи, роскошь.

Перед дворцом - последняя линия обороны. Пятьсот человек. Лучшие из сил обороны. В настоящей армейской форме. С настоящим оружием.

И в центре - губернатор Йохан Крестер собственной персоной.

Высокий мужчина лет пятидесяти. Седые волосы, аккуратная борода. Одет в дорогой костюм, но на груди бронежилет. В руках силовая рапира - оружие дуэлянта.

--- КОМИССАР ТАЛЛУС! --- крикнул он через площадь. --- Я ЗНАЮ, КТО ВЫ! ЛЕГЕНДА КРИГА! БЕССМЕРТНЫЙ КОМИССАР!

--- ГУБЕРНАТОР КРЕСТЕР! СДАВАЙТЕСЬ! НЕТ СМЫСЛА УМИРАТЬ ЗА ПРОИГРАННОЕ ДЕЛО!

--- ПРОИГРАННОЕ?! --- он засмеялся. --- МЫ УЖЕ ВЫИГРАЛИ! МЫ ПОКАЗАЛИ, ЧТО МОГУТ СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ! ЧТО НЕ ВСЕ ГОТОВЫ ГНУТЬ СПИНУ ПЕРЕД ИМПЕРАТОРОМ-ТРУПОМ!

Ересь. Чистая, неприкрытая ересь.

Солдаты вокруг меня напряглись. Руки сжались на оружии.

--- Спокойно, --- тихо приказал я. --- Он хочет спровоцировать. Не давайте.

Потом громче, Крестеру:

--- ИМПЕРАТОР НЕ ТРУП! ОН ЖИВ! И ЕГО ВОЛЯ - ЗАКОН! ВЫ НАРУШИЛИ ЗАКОН! ВЫ ПРЕДАЛИ ИМПЕРИУМ! НО ЕЩЁ ЕСТЬ ШАНС ИСКУПИТЬ ВИНУ!

--- ИСКУПИТЬ?! ПЕРЕД КЕМ?! ПЕРЕД СИСТЕМОЙ, КОТОРАЯ ВЫСАСЫВАЕТ НАС ДОСУХА?! КОРВУС-7 ПРОИЗВОДИТ ДОсТАТОЧНО ЕДЫ, ЧТОБЫ ПРОКОРМИТЬ ТРИ СЕКТОРА! А МЫ ГОЛОДАЕМ! НАЛОГИ БЕРУТ ДЕВЯТЬ ДЕСЯТЫХ УРОЖАЯ! МОИ ЛЮДИ УМИРАЮТ ОТ ГОЛОДА НА ПЛАНЕТЕ ИЗОБИЛИЯ! ЭТО СПРАВЕДЛИВО?!

Я замолчал. Потому что он был прав. Частично.

Имперские налоги были жестокими. Особенно на агромирах. Забирали почти всё, оставляя минимум. Чтобы кормить гварду, флот, миллиарды ульев.

Система несправедлива. Жестока. Но альтернатива - хаос. Анархия. Смерть.

--- СИСТЕМА НЕ ИДЕАЛЬНА! --- крикнул я. --- НО ОНА ДЕРЖИТ ИМПЕРИУМ ВМЕСТЕ! БЕЗ НЕЁ - РАЗВАЛ! МИЛЛИАРДЫ УМРУТ! ВЫ ХОТИТЕ ЭТОГО?!

--- Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МОИ ЛЮДИ ЖИЛИ! ЗДЕСЬ! СЕЙЧАС! А НЕ УМИРАЛИ ЗА АБСТРАКТНОЕ "БЛАГО ИМПЕРИУМА"!

Патовая ситуация. Два человека, два взгляда. Оба правы. Оба неправы.

Я вздохнул. Взял болтер.

--- ПОСЛЕДНИЙ ШАНС, КРЕСТЕР! СДАВАЙТЕСЬ!

--- НИКОГДА!

Он поднял рапиру. Солдаты за ним подняли оружие.

--- Жаль, --- пробормотал я. --- Альрих. Атака. Минимальные потери. Цель - Крестер. Живым, если можно.

--- Понял. ПОЛК! ВПЕРЁД!

Мы побежали. Сквозь площадь. Под огнём. Пули свистели мимо. Лазеры жгли воздух.

Солдаты падали. С обеих сторон. Защитники сражались храбро. Отчаянно. Но они были фермеры с оружием. Мы были Криг. Разница очевидна.

Я бежал к Крестеру. Болтер в руках. Целился. Не в него. В солдат рядом. Падали один за другим.

Крестер ждал. Рапира в стойке. Готов к дуэли.

Я остановился перед ним. Три метра между нами.

--- Сдавайся. Не заставляй меня убивать тебя.

--- Ты не убьёшь. Ты не такой, как другие комиссары. Я читал отчёты. Ты "человечный". Ты не убиваешь без нужды.

--- Не испытывай удачу.

--- Тогда дуэль. Ты и я. Если я выиграю - ты отступаешь. Если ты выиграешь - я сдаюсь.

--- Это глупо.

--- Это честно. Один против одного. Как в старые времена. Или Криг забыл честь?

Манипуляция. Провокация. Но работало.

Я опустил болтер. Вытащил силовой меч. Активировал. Синий свет.

--- Хорошо. Дуэль.

Крестер усмехнулся. Стал в стойку - рапира вытянута, левая рука за спиной, ноги в классической позиции фехтовальщика.

Я в свою стойку - меч двумя руками, ноги широко, баланс.

Бой начался.

Крестер атаковал первым - выпад, быстрый, точный. Целился в горло.

Я отбил - меч сбил рапиру в сторону. Контратаковал - горизонтальный удар, целясь в торс.

Крестер отступил, пригнулся. Рапира блеснула - выпад в живот.

Уклонился. Лезвие прошло в сантиметрах.

Мы кружили. Два бойца на площади. Вокруг замерли - обе стороны смотрели, не стреляли. Неписанный закон: дуэль священна.

Крестер был хорош. Очень хорош. Тренированный фехтовальщик. Движения точные, экономные. Рапира пела в воздухе.

Но я был лучше. Десять лет войны. Десять лет выживания. Двадцать три смерти научили многому.

Я атаковал. Серия ударов - вертикальный, горизонтальный, диагональный. Силовой меч оставлял синие следы в воздухе.

Крестер отбивал. Металл звенел. Искры летели.

Потом он ошибся. Малая ошибка - рапира ушла чуть в сторону, оставив открытие.

Я воспользовался. Удар - не убивающий, режущий. Меч разрезал бронежилет, оставил неглубокую рану на груди.

Крестер отшатнулся. Кровь сочилась. Он посмотрел на рану, потом на меня.

--- Ты... мог убить.

--- Мог. Не стал. Сдавайся. Ты проиграл.

Он стоял, тяжело дыша. Рапира дрожала в руке. Гордость боролась с разумом.

Разум победил.

Рапира упала на камни площади с металлическим звоном.

--- Я сдаюсь. --- Голос тихий, но твёрдый. --- Корвус-7 сдаётся.

Его солдаты опустили оружие. Один за другим. Битва закончилась.

Я подошёл, протянул руку. Крестер посмотрел удивлённо. Потом пожал.

--- Вы достойный противник, губернатор. Сражались храбро. За правое дело - хоть и неправильными методами.

--- А ты достойный победитель, комиссар. Не убил, когда мог. Это редкость в Империуме.

--- Империум меняется. Медленно. Но меняется.

Медики подошли - обработали его рану. Мою тоже - я не заметил, но рапира оставила порез на плече. Неглубокий, но кровоточил.

Альрих организовал пленных. Разоружил, построил, пересчитал. Четыреста семнадцать сдавшихся. Восемьдесят три мёртвых. Наши потери - двадцать один убитый, тридцать семь раненых.

Приемлемо. Для Крига - невероятно низко.

---

ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Мятеж подавлен. Крестера судили - не казнили. Отправили в трудовой лагерь на двадцать лет. Милосердие по меркам Империума.

Планета умиротворена. Новый губернатор назначен - лояльный, но справедливый. Налоги снижены до разумного уровня. Не много, но достаточно.

Полк готовился к отбытию. Новое назначение уже ждало.

Я стоял на площади, где построили новый мемориал. Меньше, чем на Вратис Прайм. Двадцать одно имя. Те, кто погиб здесь.

Эрик подошёл. Без противогаза. Лицо задумчивое.

--- Комиссар. Вопрос.

--- Слушаю.

--- Мы... мы правильно поступили? Подавляя мятеж? Крестер был прав - система несправедлива.

--- Был прав частично. Система несовершенна. Но альтернатива - хаос. Мы выбираем меньшее зло.

--- А если найдётся большее добро?

Вопрос опасный. Еретический почти.

--- Тогда мы будем служить ему. Но пока Империум - это всё, что держит человечество от вымирания. Мы защищаем не систему. Мы защищаем людей внутри неё.

Эрик кивнул. Понял.

Я посмотрел на небо. Серые облака. Дождь собирался.

--- Новое назначение знаешь?

--- Слышал. Планета Вальхейм. Орки. Настоящая война, не подавление мятежа.

--- Готов?

--- С вами - всегда готов, сэр.

Он салютовал. Ушёл.

Я остался один. Смотрел на мемориал. Двадцать одно имя. Двадцать одна жизнь. Двадцать один человек, который доверился мне и умер.

Но семьсот тридцать девять живых. Благодаря балансу. Благодаря человечности.

Маттиас, друг. Твоё наследие живёт. Растёт. Распространяется.

Однажды, может, весь Империум вспомнит, что солдаты - не винтики. Что люди важны.

Однажды.

Но не сегодня.

Сегодня мы просто выживаем. Сражаемся. Помним.

И этого достаточно.

---

## БОНУС: Опрос "А что если ГГ попал бы в Марвел?"

Ладно, мои дорогие, многострадальные, возможно психически нездоровые читатели. Раз уж мы дошли до конца этой главы (НАКОНЕЦ-ТО), давайте пофантазируем.

Представьте: вместо Warhammer 40000 моя реинкарнация швырнула меня в Марвел. Не в MCU, где всё относительно мило. А в комиксы. Где реальность ломается каждый вторник, боги дерутся за парковочные места, а Дэдпул регулярно ломает четвёртую стену.

вопросы и опрос для вас

1. Кем бы я стал?

- A) Очередным мутантом с Х-геном (скучно, но классика)

- B) Случайным гражданским, который постоянно попадает в эпицентр событий (реалистично)

- C) Сотрудником ЩИТа (бюрократия + супергерои = веселье)

- D) Наёмником/антигероем (честно, моя специализация)

- E) Свой вариант (удивите меня)

2. Какая сила была бы у меня?

- A) Регенерация как у Дэдпула (логично, учитывая бессмертие)

- B) Способность видеть "сюжетную броню" персонажей (мета-сила)

- C) Иммунитет к ментальному воздействию (полезно против телепатов)

- D) Портал между мирами (могу вернуться в 40к за болтером)

- E) Никакой силы, но много оружия и цинизма (хардкор)

3. К какой команде примкнул бы?

- A) Мстители (скучно, но престижно)

- B) Люди Икс (драма! Дискриминация! Вольверин!)

- C) Защитники (уличный уровень, мой стиль)

- D) Ходячие мертвецы... то есть, Марвел Зомби (постапокалипсис!)

- E) Собственная команда циников и неудачников

4. С кем бы я точно НЕ поладил?

- A) Капитан Америка (слишком идеалистичен)

- B) Железный Человек (слишком самоуверен)

- C) Тор (слишком божественен)

- D) Доктор Стрэндж (слишком магичен)

- E) Все вышеперечисленные (реалистично)

5. Как бы отреагировал на "щелчок" Таноса?

- A) Рассыпался бы в прах со всеми (статистика)

- B) Выжил бы и охренел от происходящего

- C) Вернулся бы после щелчка назад (бессмертие рулит)

- D) Успел бы обоссать Таноса перед исчезновением

6. Моё отношение к Дэдпулу?

- A) Лучшие друзья (оба ломаем четвёртую стену)

- B) Непримиримые враги (не переношу клоунов)

- C) Сложная дружба-вражда (он бесит, но полезен)

- D) Избегаю любой ценой (не хочу заразиться его безумием)

7. Какой злодей был бы моим немезисом?

- A) Локи (бог обмана против циника)

- B) Киллгрейв/Пурпурный человек (ментальный контроль - моя слабость?)

- C) Карнаж (хаос против порядка)

- D) Думгай... то есть, Доктор Дум (уважаю, но противник)

- E) Галактус (потому что моя жизнь и так не достаточно сложна)

8. Как бы назывался мой комикс?

- A) "Бессмертный циник"

- B) "Солдат без войны"

- C) "Марвел: Гримдарк издание"

- D) "Хроники вечного неудачника"

- E) Ваш вариант названия

9. Какая сцена была бы в первом выпуске?

- A) Я просыпаюсь в Нью-Йорке во время вторжения Читаури

- B) Случайно получаю силу от Терригенового тумана

- C) Встречаю Стэна Ли (RIP) и понимаю, что в комиксе

- D) Нахожу склад оружия и запасаюсь "на всякий случай"

10. Чем бы закончилась моя история вМарвел

- A) Стал бы новым Мстителем (хэппи энд)

- B) Умер бы героически, спасая всех (классика)

- C) Застрял бы в петле времени (страдания!)

- D) Нашёл бы способ вернуться в 40к и офигел, что скучаю по Кригу

- E) История не закончилась бы - бесконечные сиквелы

---

ПИШИТЕ ВАРИАНТЫ ДЛЯ Гг

Серьёзно, мне интересно. Какие варианты вы выберете? Может, на основе популярных ответов напишу бонусную главу "Таллус в Марвел: Альтернативная реальность".

Хотя, зная мою удачу, меня бы швырнули не в основную вселенную 616, а в какую-нибудь совсем мрачную альтернативу. Тип Marvel Ruins, где все супергерои мертвы или мутировали во что-то ужасное.

Потому что КОНЕЧНО моя реинкарнация не даст мне лёгкую жизнь. Это было бы слишком просто.

P.S. Спасибо, что дочитали до конца. Вы либо очень терпеливые, либо такие же безумные, как я. Наверное, второе. Добро пожаловать в клуб.*

---

статистика

- Слов: ~35,000

- Смертей ГГ: 0 (прогресс!)

- Дуэлей: 1

- Существ варпа отогнано: 1

- Мятежей подавлено: 1

- Экзистенциальных кризисов: 3

- Упоминаний Маттиаса: много (скучаю, друг)

- Уровень чёрного юмора: 8/10

- Шансов попасть в Марвел: 0.000001%

- Желания попасть в Марвел: ???

следующая глава где варп и варп

Глава 14 Варп, Похоть и Хаос, или Как Я Стал Самой Желанной Жертвой в Имматериуме (Переписанная версия)

Знаете что? Забудьте всё, что я говорил о Вархаммере раньше. Забудьте орков, культистов, траншеи. Потому что самое мерзкое, что случилось со мной в этой вселенной - это не смерть. Не война.

Это когда демоны секса из варпа решили, что моя душа - лучший деликатес со времён Тёмной Эры Технологий.

Да. Моя жизнь именно такое дерьмо.

---

**ДВЕ НЕДЕЛИ ПОСЛЕ КОРВУС-7**

Погрузка проходила под серым небом Корвус-7. Космопорт располагался на окраине столицы - огромная бетонная площадка, изрытая трещинами от столетий использования. Ржавые краны, высотой с жилой дом, скрипели под весом контейнеров. Воздух пах машинным маслом, озоном от плазменных двигателей и дождём - всегда дождём на этой планете.

Транспорт "Стальная Воля" возвышался как металлическая гора. Три километра чистого имперского утилитаризма. Корпус серый, покрытый латками и сварными швами от столетий ремонтов. Башни, шпили, антенны торчали хаотично. Двигатели сзади - пять массивных сопел, каждое диаметром метров пятьдесят, светились тусклым синим от плазмы.Я стоял на рампе, смотрел как полк грузится. Семьсот тридцать девять криговцев двигались организованными колоннами. Серые шинели мокрые от дождя, сапоги хлюпали по лужам. Противогазы блестели от капель. Каждый нёс рюкзак, лазган, снаряжение. Движения синхронные, механические. Но если присмотреться - мелкие отличия. Кто-то шёл чуть быстрее. Кто-то оглядывался. Человеческие привычки просачивались через криговскую дисциплину.

Альрих руководил погрузкой. Стоял у трапа, массивная фигура в мокрой шинели. Рост два метра, плечи широкие как дверной проём. Шрам через левый глаз - белый, мёртвый, но он отказался от бионики. Правый глаз серый, внимательный, следил за каждым солдатом. Лицо жёсткое, квадратная челюсть, нос сломан и сросся криво. Кожа серая - признак Крига, радиация въелась в генетику. Волосы выбриты наголо, только щетина тёмная пробивалась. На груди медали - три бронзовые, одна серебряная. Редкость для криговца. Обычно не награждают тех, кто просто выполняет долг.Штайнер рядом с ним. Полная противоположность - худой, метр семьдесят пять, жилистый. Лицо узкое, черты острые. Нос тонкий, прямой - редкость, не сломан в драках. Глаза голубые, холодные, снайперские. Волосы светлые, торчат ёжиком из-под фуражки. Шрам на губе - рассечена, зашита грубо, тянется когда говорит. На поясе снайперская винтовка в чехле. Руки с длинными пальцами - пальцы убийцы, точные, терпеливые.

Эрик проходил мимо с группой новобранцев. Остановился, салютовал. Противогаз снят, висит на поясе. Лицо молодое - шестнадцать максимум. Светлые волосы мокрые, прилипли ко лбу. Голубые глаза широкие, нервные, но решительные. Кожа бледная, почти прозрачная - подземная крысятник Крига, не видел солнца первые годы жизни. Щёки впалые, скулы острые - недоедание в детстве. Шрам на правой брови - тонкий, свежий. Форма новая, не истёртая. Лазган в руках чистый, начищенный до блеска. Старается. Очень старается.

Ката шла следом. Женщина, лет двадцать два. Рост средний - метр семьдесят. Телосложение худое, но жилистое. Мышцы как стальные тросы под кожей. Лицо овальное, черты мелкие. Нос прямой, аккуратный. Губы тонкие, сжатые. Глаза карие, большие, настороженные. Волосы чёрные, собраны в тугой пучок. Кожа ещё бледнее чем у Эрика - шахтёрка, поколениями не видели солнца. Шрам на левой щеке - горизонтальный, неглубокий, от ножа. Руки маленькие, но покрыты мозолями. Медик - видно по сумке на поясе, красный крест нарисован от руки.

Торн замыкал группу. Гигант. Два метра пять ростом, почти сто тридцать килограммов. Плечи как у быка. Руки толщиной с мою ногу. Лицо широкое, квадратная челюсть. Нос плоский - ломан многократно, хрящ разросся. Шрам через всю левую щеку - глубокий, уродливый, розовый, свежий. Часть уха отсутствует - откушена или отрезана. Глаза маленькие, глубоко посаженные, серо-голубые. Волосы рыжие - редкость для Крига - выбриты наголо, только щетина огненная. Шея толстая как ствол дерева. На спине силовой меч в ножнах - огромный, двуручный. Щит рядом - круглый, метр в диаметре, покрыт вмятинами. Каждый шаг - землетрясение.

Капитан корабля встречал у трапа. Варн Маркус, старый космический волк. Семьдесят лет, выглядит на все сто. Лицо изрезано морщинами глубокими как шрамы. Кожа загорелая, обветренная, пятнистая от радиационных ожогов старых. Левая половина головы - металл. Бионический купол блестел под дождём. Проводки тянулись от металла в кожу, исчезали под воротником. Оптические порты мигали красным. Правый глаз живой - карий, усталый, видел слишком много. Волосы на правой стороне седые, длинные, собраны в косу. Левая сторона - голая бионика. Борода седая, густая, заплетена в две косы. Тело сгорбленное, но сильное. Руки мозолистые, покрытые шрамами. Форма капитана изношенная - золотые галуны потускнели, эполеты обвисли. На груди медали - десятки, старые, потемневшие.

Космопорт вокруг кипел. Сотни рабочих сновали как муравьи. Одеты в грязные робы, противогазы - воздух ядовитый от выхлопов. Сервиторы тащили контейнеры - полулюди-полумашины, тела изуродованы биониками, сознание стёрто. Двигались механически, глаза пустые. Техножрецы надзирали - красные робы Марса, тела больше металла чем плоти. Щупальца-мехадендриты извивались, манипуляторы цокали. Лица скрыты капюшонами, только оптика светилась зелёным.

Погрузка заняла шесть часов. К концу дождь усилился - ливень как стена воды. Видимость метров пять. Я промок до нитки. Форма комиссара прилипла к телу. Вода стекала с фуражки ручьями.

Наконец последний солдат поднялся на борт. Рампа начала подниматься с гидравлическим шипением. Я последним. Обернулся - прощался с Корвус-7. Серая планета под серым небом. Место где подавил мятеж. Где пощадил врагов. Где попытался быть человечным.

Рампа закрылась. Металлический лязг эхом разнёсся по отсеку.

Добро пожаловать на "Стальную Волю". Следующая остановка - Вальхейм. Через варп.Через ад.

---

**ДЕНЬ ПЕРВЫЙ В ВАРПЕ**

Корабль внутри был лабиринтом. Коридоры узкие, метра три шириной, тянулись километрами. Стены металлические, ржавые, покрыты трубами и проводами. Потолки низкие - метра два с половиной. Для обычных людей норма. Для Торна - приходилось пригибаться. Пол решётчатый, под ним тьма и звуки механизмов. Освещение тусклое - лампы каждые десять метров, половина мигала. Воздух спёртый, пах маслом, потом, металлом. Вентиляция работала, но плохо. Жарко - градусов тридцатью

Грузовой отсек для полка - огромный зал, сто метров на двести. Потолок высокий - метров десять. Опорные колонны через каждые двадцать метров - массивные, ржавые. Койки рядами - триста штук, двухъярусные. Металлический каркас, тонкие матрасы, серые одеяла. Между рядами проходы узкие - метр двадцать. Ящики с припасами вдоль стен - штабелями до потолка, закреплены цепями. Столы посредине - длинные, на пятьдесят человек. Лавки прикручены к полу. Оружейные стойки у дальней стены - лазганы, автоганы, амуниция. Всё организовано, маркировано, по криговски дисциплинированно.

Солдаты расселялись. Движения привычные - выбрать койку, положить рюкзак, повесить оружие. Некоторые снимали противогазы - новая привычка. Лица открывались. Молодые, старые, изможденные. Мужчины, женщины. Разговаривали тихо - тоже новое. Раньше криговцы молчали всегда. Теперь шептались, обсуждали, делились.

Я смотрел и чувствовал странную гордость. Они менялись. Становились людьми. Медленно, но верно.

Моя каюта располагалась в офицерской секции. Коридор чуть чище, освещение лучше. Дверь металлическая с кодовым замком. Внутри два на три метра. Койка узкая у стены. Стол складной. Стул металлический. Шкаф для одежды - крошечный. Умывальник в углу - раковина, зеркало треснутое. Туалет за перегородкой. Спартанско даже по меркам Крига.

Но моё. Личное пространство. Роскошь в Империуме.

Разобрал вещи. Повесил форму. Проверил оружие. Болтер на стол - тяжёлый, знакомый. Силовой меч в угол. Запасные магазины в шкаф.

Лёг в 23:00. Свет выключил. Темнота полная - ни окон, ни иллюминаторов. Только гул двигателей через стены. Низкий, постоянный, убаюкивающий.

Заснул быстро. Устал после погрузки.

Сны начались сразу.

Лес. Тёмный. Деревья высокие, стволы чёрные, кора потрескавшаяся. Ветви голые, скрюченные, тянутся как когти. Листьев нет. Земля под ногами мягкая, пружинит - мох? Грязь? Не понимаю. Туман стелется по земле - густой, белый, холодный. Небо красное. Не закатное красное. Другое. Как открытая рана. Пульсирует. Светится нездоровым светом.

Звуки странные. Не птицы. Не ветер. Что-то среднее. Далёкое пение? Смех? Не разберу. Эхом отдаётся между деревьями.

Бегу. Не знаю от чего. Просто инстинкт - беги или умрёшь. Ноги тяжёлые, будто гири привязаны. Двигаюсь медленно, как под водой

Голоса за спиной. Множество голосов. Зовут. Не по имени. Просто зовут. Мелодично. Соблазнительно. Ужасно.

Оборачиваюсь. Ничего. Только туман и деревья.

Голоса ближе. Смех громче.

Проснулся резко. Сердце колотится. Простыни мокрые от пота. Часы показывают 03:12. Спал четыре часа.

Встал, умылся. Вода ледяная, но не помогает. Посмотрел в зеркало. Лицо бледное. Глаза красные. Синяки под глазами темнее обычного. Волосы взъерошены. Выглядел как дерьмо."Просто сон", - убедил себя. - "Варп влияет на психику. Нормально".

Лёг обратно. Долго не мог уснуть. Слушал гул двигателей. Считал удары сердца.

В итоге провалился.

Лес вернулся. Те же деревья. То же небо. Те же голоса.Но ближе. Намного ближе.

---

**ДЕНЬ ВТОРОЙ. УТРО.**

Столовая корабля - огромный зал на три тысячи мест. Потолок высокий, балки открытые. Столы длинные - металл, приваренный к полу. Лавки прикручены. Людей сотни - матросы, солдаты, техники. Гул разговоров, лязг подносов, шум.

Запах специфический - корпусный крахмал, машинное масло, пот. Воздух влажный, жаркий. Вентиляция не справлялась.

Раздача у дальней стены. Сервиторы разливали кашу - серую субстанцию без вкуса. Плюхались большими ложками в металлические тарелки. Вода в стаканах - мутная, хлорированная.

Взял поднос, сел за стол. Альрих уже там. Ел молча, методично. Увидел меня, кивнул.

Я посмотрел на него внимательнее. Лицо усталое. Шрам через глаз белел сильнее - признак напряжения. Правый глаз налит кровью - не спал нормально. Щетина пробилась густая - обычно брился ежедневно. Руки крупные, мозолистые, сжимали ложку так, что костяшки побелели.

--- Плохо выглядите, комиссар.

Голос хриплый, глубокий. Акцент криговский - чётки согласные, короткие гласные.

--- Плохо спал. Кошмары.

--- В варпе нормально. У многих.

Он продолжил есть. Я попробовал свою порцию. Безвкусно. Консистенция как клейстер. Но питательно. Глотнул, запил водой. Привкус хлора.

Штайнер присоединился. Сел напротив. Лицо бледнее обычного. Глаза голубые беспокойные, бегают. Руки дрожали слегка - держал ложку обеими руками, чтобы скрыть.

--- Что-то не так? --- спросил я.

Он колебался.

--- Видел странное. Вчера. Тени двигались неправильно. Не синхронно со светом.

--- Где?

--- В коридоре. Уровень три. Я шёл мимо лампы. Моя тень на стене. Но... она задержалась. На секунду. Когда я прошёл, она всё ещё была там.

Холод прополз по позвоночнику.

--- Видел ещё кто?

--- Нет. Был один.

Варп. Просачивался через микротрещины в геллер-поле. Геометрия ломалась. Тени жили отдельно от источников. Время текло странно. Стандартные эффекты. Обычно безвредные.

Обычно.

--- Если увидишь ещё - доложи. Мне или капитану---.Штайнер кивнул. Продолжил есть. Руки всё ещё дрожали.

День прошёл в рутине. Тренировка с полком в грузовом отсеке. Бумажная работа - отчёты, запросы, инвентаризация. Обход позиций. К вечеру голова раскалывалась. Принял болеутоляющее из медблока. Таблетка большая, белая, горькая. Не помогло.

Лёг в 22:00. Закрыл глаза. Пытался не думать о снах.Бесполезно.

Лес вернулся. Голоса громче. Вижу фигуры теперь. Между деревьями. Расплывчатые, туманные. Двигаются плавно. Слишком плавно. Не как люди. Как вода. Как дым.

Танцуют.

Музыка откуда-то. Мелодия соблазнительная. Гипнотическая. Хочется двигаться в такт.

Сопротивляюсь. Стою неподвижно.Фигуры ближе. Окружают. Протягивают руки. Длинные руки. Слишком длинные. Заканчиваются когтями.

Проснулся в 02:47. Весь в поту. Одеяло на полу. Дышал тяжело, как после бега.И услышал.

Шёпот.

Тихий. Множество голосов. Мужские, женские, неопределённые. Откуда-то из стен. Из вентиляции. Из головы.

Не разбирал слов. Просто звук. Навязчивый.

Включил свет. Комната пуста. Дверь заперта. Шёпот продолжался.

Осмотрел каждый угол. Проверил вентиляцию - решётка цела, за ней темнота и гул системы. Проверил под койкой - пусто. За шкафом - ничего.

Но шёпот не прекращался.

Сел на койку. Зажал уши руками. Не помогло. Звук изнутри.

Просидел до утра. Шёпот то громче, то тише. Но всегда там. Постоянный. Мучительный.

---

**ДЕНЬ ТРЕТИЙ. МОСТИК КОРАБЛЯ.**

Мостик располагался в носовой башне. Поднимался лифтом - тесная клетка, скрипела и тряслась. Минута подъёма через сотни метров.

Двери открылись на огромный зал. Двадцать метров в диаметре. Потолок куполообразный - пять метров высотой. Стены покрыты экранами, панелями, мигающими огоньками. Кабели тянулись везде - пучки толщиной с руку, змеились по полу и потолку. Пахло озоном, горячей электроникой, маслом.

Центральный пьедестал возвышался - три метра в диаметре, метр высотой. Капитанское кресло на нём - массивное, металлическое, с экранами и панелями управления. Варн сидел там, подключённый кабелями к кораблю. Провода тянулись от его био-порт человека в спине в пьедестал. Интерфейс прямой - он чувствовал корабль как собственное тело.

Вокруг пьедестала офицеры - десять человек. Одеты в синие мундиры флота. Лица усталые, напряжённые. Следили за датчиками, экранами, системами. Голоса тихие - доклады, координаты, статусы.

Навигатор в отдельной камере - справа, за бронестеклом. Комната маленькая, три на три метра. Стены белые, обшиты изолирующими рунами. Внутри - человек? Трудно назвать человеком. Фигура в робе, капюшон скрывает лицо. Но видны руки - тонкие, длинные, кожа почти прозрачная. Третий глаз на лбу - открытый, смотрит в варп. Видит течения Имматериума. Ведёт корабль. Мутант. Освящённый. Необходимый.э

Я подошёл к Варну. Он повернул голову - движение резкое, механическое. Половина лица металл, оптика мигала.

Докладывал о состоянии полка. Стандартная процедура. Варн слушал вполуха. Основное внимание на данных.

--- Течения сильнее обычного—.Голос искажённый - вокалайзер в горле, замена после ранения. Звучал металлически, эхом. --- Навигатор говорит - путь усложняется. Может задержаться день-два.

--- Опасно?

--- Нет. Просто дольше.

Он посмотрел на меня внимательнее. Живой глаз изучающий.

--- Как вы, комиссар? Выглядите уставшим.

Знал, что выгляжу плохо. Но не понимал насколько, пока не увидел отражение в полированной панели рядом.

Лицо исхудало. Щёки впалые. Глаза глубоко запавшие, красные, синяки под ними чёрные. Кожа бледная, серая. Губы потрескались. Волосы взъерошены, немытые. Форма помятая. Похож на труп. Ходячий труп.

--- Не сплю нормально. Кошмары. И... звуки.

--- Какие?

--- Шёпот. Постоянный. Не разбираю слов, но он там.

Варн нахмурился - половина лица сморщилась, металл осталась неподвижной.

Активировал внутренний вокс. Голос гремел из динамиков.

--- Инквизитор Арас. Мостик. Срочно.

Я вздрогнул.

--- Инквизитор? Здесь?

--- Да. Корвус не доверяет. Отправил наблюдателя.

Дверь лифта открылась. Вошёл человек.

Молодой - тридцать максимум. Рост средний - метр восемьдесят. Телосложение худое, почти изможденное. Одет в чёрный балахон из грубой ткани. Капюшон опущен.

Лицо аристократичное. Черты тонкие, точёные. Скулы высокие. Нос прямой, узкий. Губы тонкие. Подбородок острый. Кожа бледная - не серая криговская, другая. Мраморная. Как у статуи. Никогда не видел солнца, может. Или что-то ещё.

Волосы чёрные, длинные, блестящие. Собраны в хвост, спускается до середины спины. Ни седины. Ни секущихся кончиков. Идеальные. Неправильно идеальные.

Но главное - глаза.

Правый обычный. Карий, живой, человеческий.

Левый светился. Золотой свет, тусклый но постоянный. Как маленькое солнце в глазнице. Зрачка не видно. Только свет. Псайкерский глаз. Третий глаз, проявившийся не на лбу, а вместо обычного.

Шрамы вокруг левого глаза. Тонкие линии, радиально от века. Хирургические? Или последствия мутации?

Руки тонкие, длинные пальцы. На каждом пальце кольцо. Серебряные, с рунами. Психически активные. Фокусировали силу

Шёл бесшумно. Движения плавные. Балахон не шуршал.

Остановился передо мной. Золотой глаз вспыхнул ярче. Сканировал. Я чувствовал прикосновение - не физическое. Ментальное. Лёгкое, но неприятное. Как паук полз по мозгу.

Лицо изменилось. Удивление. Беспокойство.

--- О.

Голос тихий, мягкий. Почти женский. Но с металлическим оттенком. Псайкерское эхо.

--- Интересно. Очень интересно.

--- Что интересно?

--- Ваша душа, комиссар.

Он обошёл вокруг. Изучал со всех сторон. Золотой глаз не мигал.

--- Она... резонирует. С варпом. Неправильно. Как... как диссонанс. Как нота не из той октавы. Видели когда-нибудь цвет, которого не должно существовать? Вот так. Ваша душа - цвет, которого нет в имперской палитре.

Холод. Ледяной холод пополз от затылка вниз по позвоночнику.

--- И это плохо?

--- Для вас - катастрофично. Для варп-существ вы как маяк. Яркий. Привлекательный. Манящий. Они чувствуют вас издалека. Притягиваются.

---

Глава 15: Разлом Реальности, или Как Я Узнал, Что Мультивселенная - Это Варп, Помноженный на Безумие

**ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ В ВАРПЕ. 03:27 КОРАБЕЛЬНОГО ВРЕМЕНИ.**

Смерть имела вкус. Металлический, горький, знакомый. Я умирал двадцать три раза до этого. Знал процесс. Холод, ползущий от конечностей к сердцу. Тьма, наползающая с краёв зрения. Звуки, становящиеся далёкими, как под водой. Потом пустота. Потом пробуждение.

Но это было другое.

Каюта перестала быть каютой. Стены дышали. Не метафорически. Реально дышали. Металл расширялся и сжимался. Ржавчина текла как кровь. Капли собирались в лужи на полу. Лужи шипели. Испарялись. Формировали лица в дыму. Лица кричали беззвучно. Рты открыты. Глаза пустые. Лица всех, кого я убил за десять лет войны.

Культист из Омеги-7, которому я снёс голову болтером. Половина черепа, челюсть искривлена, висит на сухожилиях. Мятежник на Корвус-7, которого зарубил силовым мечом. Тело разрублено от плеча до бедра. Внутренности вываливаются. Еретик на Вратис Прайм, сгоревший от огнемёта. Кожа обуглена, плавится, стекает с костей. Сотни. Тысячи. Все мёртвые. Все обвиняющие.

**«Убийца... убийца... убийца...»** — шептали лица хором. — **«Ты говорил о человечности... а сам нёс смерть... лицемер... убийца... монстр...»**

Койка подо мной живая. Металлический каркас пульсировал. Чувствовал биение. Не сердечное. Глубже. Древнее. Как пульс умирающей звезды. Матрас тёплый, влажный. Кожа. Человеческая кожа. Натянутая на каркас. Могу различить поры, волоски, шрамы. Чья-то кожа. Содранная, выделанная, натянутая.

Температура скакала как в лихорадке. Секунду жар градусов шестьдесят. Кожа покрывалась волдырями. Волдыри лопались. Гной тек. Следующую секунду мороз минус сорок. Жидкость в волдырях замерзала. Превращалась в лёд. Лёд разрывал кожу. Потом снова жар. Цикл бесконечный. Тело разрушалось и восстанавливалось. Регенерация работала на пределе. Боль запредельная.

Потолок растаял. Балки превратились в чёрную смолу. Капали вниз, но не падали. Зависали в воздухе. Формировали паутину. Паутина росла сама. Нити сплетались в руны. Восемь видов рун. Для восьми богов Хаоса. Кхорн — кровавые черепа. Нургл — гниющие мухи. Тзинч — извивающиеся змеи. Слаанеш — переплетённые тела.

Руны пульсировали. Каждый пульс — удар по психике. Каждый символ резал сознание. Смотреть больно. Глаза слезились кровью. Отвести взгляд невозможно. Руны гипнотизировали. Притягивали. Шептали обещания.

**«Власть...»** — Тзинч. — **«Знание вечное... измени реальность... стань богом...»**

**«Битва...»** — Кхорн. — **«Кровь бесконечная... убивай вечно... смерть без конца...»**

**«Покой...»** — Нургл. — **«Болезнь примет... боль уйдёт... гниение освободит...»**

**«Экстаз...»** — Слаанеш. — **«Удовольствие вечное... боль станет блаженством... страдание станет радостью...»**

Часы на стене показывали 03:27. Цифры светились. Не зелёным. Красным. Кровавым красным. Смотрел. Секунды не шли. Минуты застыли. Потом внезапно 03:26. Время пошло назад. Потом 03:29. Вперёд. Потом 17:43. Рывок на четырнадцать часов. Потом 03:27 снова. Замкнутый круг. Временная петля. Варп пожирал не только пространство. Пожирал время.

Дверь каюты открылась. Сама. Никто не толкал. Просто распахнулась. За дверью не коридор. Пустота. Чёрная, бесконечная пустота. Но не пустая. Что-то шевелилось в глубине. Формы двигались. Огромные формы. Больше кораблей. Больше планет. Существа варпа. Истинные существа. Не демоны. Те, кто глубже. Старше. Опаснее.

Одно повернуло голову. Или то, что могло быть головой. Посмотрело на меня. Тысячи глаз. Все зыращены. Все видят. В меня. Сквозь меня. Видят душу. Странную душу. Чужую душу. Душу из другого мира.

И проявило интерес.

**«Аномалия...»** — голос не голос. Мысль. Чужая мысль в моём мозгу. Тяжёлая, как гора на разуме. — **«Не из варпа... не из реальности... из ЗА... интересно... вкусно... хочу...»**

Существо начало приближаться. Медленно. Двигалось сквозь пустоту к двери. К каюте. Ко мне.

Закричал. Не мог сдержать. Крик нечеловеческий. Животный. Первобытный. Крик добычи, увидевшей хищника.

Руны Араса на стенах вспыхнули. Золотой свет яркий, ослепляющий. Защита сработала. Пытались удержать. Но золото тускнело. Превращалось в медь. Потом в бурое. Потом в серое. Потом в чёрное.

И угасло.

Защита пала.

Существо в пустоте протянуло щупальце. Или руку. Или что-то ещё. Дотянулось до порога каюты. Коснулось края реальности.

И реальность треснула.

Буквально треснула. Как стекло. Трещина пробежала по воздуху. От двери через каюту к противоположной стене. Вдоль трещины просачивался свет. Не золотой. Не красный. Серый. Мёртвый серый свет небытия.

Я на койке. Не могу двигаться. Тело парализовано. Мышцы не слушаются. Только глаза. Только могу видеть. Видеть, как реальность разваливается. Как варп вторгается. Как смерть приближается.

Дверь коридора распахнулась. Эрик ворвался. Лазган наготове. Лицо перепуганное. Видел трещину. Видел пустоту. Видел существо.

Поднял лазган. Выстрелил. Луч лазера пробил пустоту. Прошёл сквозь щупальце. Насквозь. Без эффекта. Существо нематериально. Лазер бесполезен.

— КОМИССАР! — Эрик кричал. — ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! КАК ОСТАНОВИТЬ?!

Не мог ответить. Горло не работало. Только хрип. Кровавый хрип.

Альрих влетел следом. Массивное тело заняло весь дверной проём. Увидел трещину. Увидел меня на койке. Понял. Развернулся, заорал в коридор:

— ИНКВИЗИТОР АРАС! СЮДА! НЕМЕДЛЕННО! ВАРП ПРОРЫВАЕТСЯ!

Щупальце существа просунулось дальше. Коснулось пола каюты. Металл под касанием ржавел. Мгновенно. Декады коррозии за секунды. Проржавел насквозь. Дыра в полу. Под дырой не трюм. Пустота. Та же пустота за дверью.

Штайнер появился. Снайперская винтовка в руках. Прицелился. Выстрел. Пуля 12.7мм ударила в щупальце. Прошла сквозь. Попала в стену. Стена треснула. Из трещины потекла кровь. Настоящая кровь. Корабль истекал кровью.

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! — крик из коридора. — НЕ СТРЕЛЯЙТЕ ПО НЕМ! ТОЛЬКО ХУЖЕ ДЕЛАЕТЕ!

Арас материализовался. Не вбежал. Телепортировался. Балахон развевался, хотя ветра не было. Золотой глаз пылал как маленькое солнце. Правый глаз человеческий расширен от ужаса. Лицо бледное как смерть.

Увидел трещину. Увидел существо. Увидел меня на койке.

— О, нет. Нет-нет-нет. Это не должно было случиться. Это слишком рано. Слишком быстро. Геллер-поле ещё держится. Как оно может...

Посмотрел на меня. Золотой глаз сканировал. Секунда. Две. Лицо исказилось.

— Твоя душа. Твоя проклятая странная душа. Ты маяк. Ты прожёг геллер-поле изнутри. Не специально. Просто существуешь. И они чувствуют. Все чувствуют.

Протянул руки. Пальцы с кольцами сложились в сложную печать. Губы зашептали. Слова не на Готике. На языке псайкеров. На энохианском. На языке ангелов и демонов.

Золотой свет вспыхнул. Ярче, чем руны. Ярче, чем солнце. Заполнил каюту. Ослепляющий. Криговцы закрыли глаза. Эрик упал на колени. Альрих зажмурился.

Но Арас смотрел. Золотой глаз не мигал. Видел то, что другие не могли. Видел варп. Видел существо. Видео трещину. Руки двигались. Печать менялась. Сложнее. Сложнее. Пальцы переплетались в невозможных углах. Человеческие суставы так не гнутся. Но его гнулись. Псайкерика изменяла плоть.

— ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА! — голос грохотал. Эхом отдавался в варпе. — ИМЕНЕМ ЕГО ВЕЛИЧИЯ НА ЗОЛОТОМ ТРОНЕ! ИМЕНЕМ АНАФЕМЫ ХАОСА! Я, АРАС, ИНКВИЗИТОР ОРДО МАЛЛЕУС, ПОВЕЛЕВАЮ — ИЗЫДИ!

Существо дёрнулось. Щупальце замерло. Тысячи глаз уставились на Араса. Оценивали. Взвешивали. Решали — стоит ли этот псайкер усилий.

Арас выдохнул. Медленно. Каждый выдох — слово Силы. Восемь слов. Восемь выдохов. Каждое слово резало реальность. Каждое слово отталкивало варп.

Существо отшатнулось. Щупальце начало отступать. Медленно. Сопротивляясь. Но отступало.

Трещина начала затягиваться. Края сплавлялись. Серый свет тускнел.

Арас падал на колени. Пот струился ручьями. Кровь текла из носа. Из ушей. Из глаз. Даже из золотого. Золотой свет мигал. Слабел. Сил заканчивались

Но не останавливался. Продолжал шептать. Слово за словом. Медленно. Мучительно. Каждое слово стоило куска души.

Существо полностью втянулось в пустоту. Щупальце исчезло. Трещина закрылась. Пустота за дверью исчезла. Вернулся коридор. Обычный металлический коридор.

Арас рухнул. Лицом в пол. Без сознания. Золотой глаз погас. Руки скрючены. Пальцы всё ещё в печати. Застыли. Судорога. Из рта пена. Тело конвульсировало.

Альрих бросился к нему. Перевернул на спину. Проверил пульс. Слабый. Нитевидный. Но есть.

— ЖИВ! КАТА! МЕДБЛОК! СЕЙЧАС!

Ката влетела. Медицинская сумка на плече. Упала на колени рядом с Арасом. Руки быстрые, уверенные. Проверила зрачки — неравномерные. Проверила дыхание — поверхностное. Вытащила шприц. Адреналин. Укол в сердце. Прямо через балахон.

Тело Араса дёрнулось. Спина выгнулась дугой. Рот открылся. Вдох резкий, хриплый. Глаза распахнулись. Оба. Золотой пылал. Человеческий безумный.Закричал. Один долгий крик. Не слова. Просто звук. Звук боли, ужаса, отчаяния.

Потом обмяк. Потерял сознание снова. Но дышал. Ровнее. Пульс стабилизировался.Ката вытерла пот со лба.

— Стабилен. Но нужен настоящий медблок. Здесь не могу помочь больше.

Альрих кивнул. Поднял Араса. Легко. Несмотря на размер инквизитора. Адреналин. Или Альрих просто настолько силён. Понёс в коридор. К медблоку.Эрик рядом со мной. Склонился. Лицо напряжённое.

— Комиссар? Вы слышите? Вы со мной?

Пытался кивнуть. Не получилось. Голова не двигалась. Только глаза. Смотрел на него. Пытался передать взглядом — жив. Ещё жив.

Эрик понял. Слабо улыбнулся.

— Хорошо. Держитесь. Арас спас нас. Спас вас. Варп отступил. Мы в безопасности. Пока.

Штайнер подошёл. Посмотрел на меня. Потом на дыру в полу. Дыра затянулась. Металл отрастал. Медленно. Корабль залечивал себя. Механизмы самовосстановления. Но место, где было касание, навсегда изменено. Металл темнее. Текстура другая. Шрам. Корабль получил шрам от варпа.

— Это было существо варпа. Истинное существо, — Штайнер говорил тихо. Голос дрожал. — Я читал. В запрещённых текстах. До схолы. В подземном улье находил книги. Старые книги. Там описания. Существа старше демонов. Старше богов. Они живут в глубинах варпа. Редко приближаются к реальности. Но если приближаются...

Не закончил. Не надо было. Все понимали.Торн стоял у двери. Огромная фигура заполняла проём. Силовой меч обнажён. Активирован. Синее поле пылало. Готов сражаться. Даже против того, что не материально. Глупо. Но храбро. Очень храбро.

— Можем отдыхать? Или придёт снова? — голос глухой, искажённый противогазом.

Эрик посмотрел на меня. Вопрос в глазах.

Попытался говорить. Горло разблокировалось. Слабо. Но работало.

— Н...не... не знаю... Арас... спросите Араса...

Голос хриплый. Ел хрипы. Горло разодрано изнутри. Кричал слишком много. Слишком громко. Повредил связки.

— Арас без сознания. Не ответит ближайшие часы. Может дни, — Эрик покачал головой.

— Тогда... готовьтесь... может вернуться... или другое... варп не сдаётся... никогда...

Эрик кивнул. Встал. Повернулся к остальным.

— Слышали комиссара. Готовимся. Дежурство у каюты. Смены по два часа. Оружие заряжено. Хотя бесполезно против варпа. Но психологически помогает.

Организовал быстро. Торн первая смена. Сел у двери. Меч на коленях. Неподвижный как статуя. Штайнер вторая смена. Ушёл готовиться.Эрик остался. Сел на край койки. Руку положил на мою. Тепло. Человеческое тепло. Якорь к реальности.

— Не оставлю вас. Обещал быть рядом. Сдержу обещание.

Хотел поблагодарить. Не смог. Горло не работало больше. Только сжал его руку. Слабо. Но он почувствовал. Кивнул.

Закрыл глаза. Устал. Так смертельно устал. Каждая клетка кричала. Каждый нерв горел. Но Эрик рядом. Полк рядом. Не один. Не брошен.

Может выдержу. Ещё немного. Ещё чуть чуть-чутьИ провалился в сон. Не в видение. В сон. Нормальный сон. Тёмный, спокойный, без снов

Первый раз за десять дней.

---

**ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ. 17:32 КОРАБЕЛЬНОГО ВРЕМЕНИ.**

Проснулся от голосов. Громких голосов. Спор. В коридоре.

Открыл глаза. Каюта нормальная. Стены металлические. Серые. Сухие. Без крови. Потолок целый. Балки на месте. Пол без дыр. Всё как было. До прорыва. Только запах. Запах остался. Сладковато-гнилостный. Еле уловимый. Но есть. Запах варпа. Впитался в металл. Не выветрится. Никогда.

Тело болело. Каждая мышца. Каждый сустав. Но боль терпимая. Обычная боль после стресса. Не запредельная. Регенерация работала. Залечивала повреждения. Медленнее обычного. Устала. Перегружена. Но работала.

Сел. Голова закружилась. Секунду ждал, пока пройдёт. Прошло. Встал. Шатко. Держась за стену. Дошёл до двери. В коридоре Альрих и капитан Варн. Лицом к лицу. Оба напряжены. Альрих массивный, но Варн не уступает. Половина тела бионика. Сила нечеловеческая.

— МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОДОЛЖАТЬ! — Варн орал. Редкость. Обычно спокойный. — КОРАБЛЬ НА ПРЕДЕЛЕ! ГЕЛЛЕР-ПОЛЕ ТРЕЩИТ! ЕЩЁ ОДНА ТАКАЯ АТАКА — И РУХНЕТ! ТОГДА УМРЁМ ВСЕ!

— ПРИКАЗ КОМАНДОВАНИЯ — ДОСТАВИТЬ ПОЛК НА ВАЛЬХЕЙМ! — Альрих не сдавался. — МЫ ВЫПОЛНИМ ПРИКАЗ!

— К ЧЁРТУ ПРИКАЗ! К ЧЁРТУ ВАЛЬХЕЙМ! Я КАПИТАН! МОЙ КОРАБЛЬ! МОЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Я РАЗВОРАЧИВАЮ! ВЫХОДИМ ИЗ ВАРПА ДОСРОЧНО! ГДЕ ОКАЖЕМСЯ — НЕ ВАЖНО! ГЛАВНОЕ ВЫЖИТЬ!

— ДЕЗЕРТИРСТВО! ЭТО ДЕЗЕРТИРСТВО!

— ЭТО ВЫЖИВАНИЕ!

Вышел в коридор. Шаги неверные. Держался за стену. Оба повернули головы. Увидели меня. Замолчали.

Я посмотрел на Варна. Старое лицо изборождено морщинами. Глубже обычного. Постарел за сутки. Металлическая половина без изменений. Но живая половина изможденная. Глаз живой красный. Не спал. Совсем.

— Капитан... ваше решение... правильное, — голос хриплый, но твёрдый. — Разворачивайте. Выходите из варпа. Где угодно. Полк... полк подождёт.

Альрих уставился. Шок на лице.Все

— Комиссар! Вы не можете! Приказ!

— Я МОГУ! — голос сорвался на крик. Больно. Горло разодрано. Но кричать надо. — Я комиссар! Моя задача — сохранить полк! Не отчитаться перед командованием! СОХРАНИТЬ ЛЮДЕЙ! ЖИВЫХ ЛЮДЕЙ! Если продолжим — все умрут! Варп убьёт! Все семьсот тридцать девять! Это приемлемо?!

Альрих молчал. Боролся с собой. Долг против логики. Лицо работало. Шрам через глаз белел. Кулаки сжимались и разжимались.

медленно выдохнул. Плечи опустились. Сдался.

— Нет. Неприемлемо. Вы правы, комиссар. Капитан, делайте что нужно. Спасите корабль. Спасите полк.

Варн кивнул резко. Развернулся. Пошёл к мостику. Быстро. Решительно.Альрих посмотрел на меня. Долго. Оценивающе.

— Вы изменились. После той атаки. Глаза другие. Жёстче. Темнее.

— Видел существо варпа. Истинное существо. Оно заглянуло в меня. Я заглянул в него. Это меняет.

— Что вы увидели?

— Правду. Империум лжёт. Говорит, что защищает человечество. Но правда — мы все корм. Для войны. Для Астрономикона. Для Золотого Трона. Корм. И варп ждёт. Ждёт каждого. Не важно насколько предан. В итоге все попадаем туда. В ад

Альрих молчал. Переваривал. Потом тихо:

— Это ересь.

— Это правда. Ересь ли правда? Решайте сами.

Повернулся. Пошёл обратно в каюту. Ноги еле держали. Добрался до койки. Рухнул. Сил не осталось.

Эрик появился в дверях

— Комиссар. Слышал разговор. Вы действительно верите? В то, что сказали?

Посмотрел на него. Молодое лицо. Испуганное лицо. Ищущее ответа.

— Не знаю. Устал думать. Устал решать. Хочу просто... просто покоя. Хотя бы день. Один день без варпа. Без смерти. Без выборов.

Эрик кивнул. Понимающе.

— Скоро будет. Капитан выведет из варпа. Тогда отдохнёте. Обещаю.

Закрыл глаза. Надеялся. Надеялся, что Эрик прав. Что выйдем. Что будет покой.Но знал правду. Покоя не будет. Никогда. Не в этой вселенной.

--

**МОСТИК КОРАБЛЯ. 18:04.**

Варн в капитанском кресле. Подключён. Кабели в порты на спине. Чувствует корабль. Каждую балку. Каждый винт. Каждую трещину в геллер-поле.

Навигатор в камере кричит. Третий глаз открыт. Смотрит в варп. Видит течения. Кошмарные течения. Бурлящие. Непредсказуемые. Ведёт корабль сквозь хаос. Но устал. Очень устал. Кровь течёт из третьего глаза. Из носа. Из ушей. Разум трескается.

— КАПИТАН! — навигатор вопит. — НЕ МОГУ ДОЛЬШЕ! ТЕЧЕНИЯ РВУТ! ВАРП БЕЗУМЕН! НАДО ВЫХОДИТЬ! СЕЙЧАС!

— ЕЩЁ МИНУТА! ИЩЕМ БЕЗОПАСНУЮ ТОЧКУ!

— НЕТ БЕЗОПАСНЫХ ТОЧЕК! ВЕЗДЕ ХАОС! ВЕЗДЕ СМЕРТЬ! ВЫХОДИМ СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА!

Варн колебался. Секунда. Две. Решал. Риск против риска.

— ВЫХОДИМ! ЭКСТРЕННЫЙ ВЫХОД! ВСЕ ДЕРЖАТЬСЯ!

Руки на пульте. Последовательность команд. Быстрая. Точная. Варп-двигатели глохнут. Геллер-поле расширяется. Барьер между варпом и реальностью усиливается на последний рывок.

Корабль вздрагивает. Весь. От носа до кормы. Дрожь проходит через каждую палубу. Металл стонет. Балки скрипят.

Мир за иллюминаторами меняется. Варп — цветной хаос. Потом вспышка. Белая ослепляющая вспышка.Потом звёзды. Обычные звёзды. Белые точки на чёрном фоне. Реальность. Нормальная, холодная, предсказуемая реальность.

Варн выдохнул. Долго. Облегченно. Кабели в спине расслабились. Корабль вышел. Живой. Целый. Относительно целый.

Навигатор в камере рухнул. Без сознания. Третий глаз закрылся. Из-под век сочилась кровь. Но дышал. Жив. Пределов не переступил. Повезло.

Офицеры на мостике ожили. Проверяли системы. Докладывали.

— Геллер-поле стабильно!

— Варп-двигатели остывают!

— Корпус целый! Микротрещины на палубах семь и восемнадцать, но не критично!

— Обычные двигатели функционируют!

Варн кивал на каждый доклад. Потом активировал внутренний вокс. Голос гремел по всему кораблю.

— ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ЭКИПАЖУ И ПАССАЖИРАМ! МЫ ВЫШЛИ ИЗ ВАРПА! ЭКСТРЕННЫЙ ВЫХОД УСПЕШЕН! КОРАБЛЬ ЦЕЛ! ПОТЕРЬ НЕТ! ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ НЕИЗВЕСТНА! НАЧИНАЕМ СКАНИРОВАНИЕ!

Отключил вокс. Повернулся к офицеру сенсоров.

— Где мы?

Офицер — молодой парень лет двадцати пяти, худой, в очках, техножрец низшего ранга — склонился над пультом. Пальцы летали по кнопкам. Экраны загорались. Данные потоком.

— Сканирую... Одна звезда в системе... жёлтый карлик... восемь планет... нет, девять... погодите, восемь, одна из них карликовая... Третья планета от звезды... есть жизнь! Биосигнатуры! Много биосигнатур! Миллиарды!

Варн выпрямился. Живая планета. Цивилизация. Может помочь. Может атаковать. Пятьдесят на пятьдесят.

— Астропатический маяк? Имперские сигналы?

Офицер слушал. Покачал головой.

— Нет. Ничего. Нет маяка. Нет имперских кодов. Нет вообще варп-сигналов. Только обычные радиоволны.

— Радио? — Варн нахмурился. — Примитивная технология. Значит цивилизация молодая.

— Не совсем, сэр. Сигналы сложные. Много каналов. Организованная структура. Плюс... плюс есть искусственные спутники на орбите. Много спутников. Сотни. Связь, навигация, шпионаж. Это не примитивы.

Варн задумался. Планета с развитой технологией. Но без варп-путешествий. Без Астропатики. Без связи с Империумом. Или потерянный мир. Или... что-то ещё.

— Есть военные корабли на орбите?

— Сканирую... Нет. Нет боевых кораблей. Только спутники и... одна орбитальная станция. Большая. Международная космическая станция, судя по конструкции. Научная, не военная.

— Значит мирная система. Или не ждали нападения. Хорошо для нас. Активируйте дальние сенсоры. Нужна полная картина системы. Какие ресурсы. Где можем пополнить запасы.

— Есть, сэр!

Варн откинулся в кресле. Потёр живой глаз. Усталость накрывала. Сутки без сна. Но работа не закончена. Нужно решить — что дальше.

Варп опасен. Возвращаться туда самоубийство. Но и здесь оставаться нельзя надолго. Припасы ограничены. Топливо на исходе. Корабль повреждён. Нужен ремонт. Нужна база. Или помощь от планеты внизу.

Вокс ожил. Голос Альриха.

— Капитан Варн. Комиссар Таллус просит аудиенции. Можете принять?

— Да. Пусть идёт.

Через пять минут лифт открылся. Я вышел. Одет в потрёпанную форму комиссара. Фуражка помята. Мундир порван в нескольких местах. Лицо бледное, изможденное. Но глаза ясные. Решительные.

Прошёл к пьедесталу. Остановился перед Варном. Салютовал.

— Капитан. Доложите ситуацию.

Варн коротко пересказал. Вышли из варпа. Локация неизвестна. Планета с жизнью. Примитивная технология. Нет имперского присутствия.

Я слушал. Кивал. Переваривал информацию. Потом спросил:

— Планета населена людьми?

Офицер сенсоров ответил:

— Сканирование показывает человеческие биосигнатуры. Стандартная ДНК. Небольшие вариации, но в пределах нормы. Люди. Определённо люди.

— Потерянный мир Империума?

— Неизвестно. Данных недостаточно. Но возможно. Или планета, которая развивалась изолированно. До Тёмной Эры Технологий. Или после.

Я подошёл к иллюминатору. Смотрел на планету внизу. Голубая. Красивая. Облака белые, океаны синие, континенты зелёно-коричневые. Живая планета. Здоровая планета. Не мёртвый мир. Не улей. Не радиоактивная пустошь.

— Капитан. Мне нужна высадка.

Варн удивился.

— Высадка? Зачем?

— Проверить планету. Установить контакт. Выяснить, где мы. Может там информация. Карты. Астрономические данные. Что угодно, что поможет определить локацию.

— Рискованно. Не знаем их намерений. Могут быть враждебны.

— Или дружелюбны. Не узнаем, не попробовав. Плюс нужны припасы. Еда. Вода. Медикаменты. Полк на пределе. Корабль тоже. Внизу ресурсы. Надо попытаться.

Варн колебался. Смотрел на меня. На планету. Обратно на меня. Решал.

— Хорошо. Разрешаю высадку. Но малую группу. Не весь полк. Десять человек максимум. Вы, несколько криговцев. Инквизитор Арас, если очнётся.

— Арас в медблоке. Без сознания. Не возьмём. Только я и девять криговцев.

— Согласен. Выбирайте людей. Снаряжение. Транспорт. Готовность через час.

— Будет сделано, капитан.

Южлютовал. Развернулся. Пошёл к лифту.

Варн окликнул:

— Комиссар. Будьте осторожны. Это новый мир. Неизвестный. Опасности могут быть любые.

Остановился. Обернулся. Слабо усмехнулся.

— Капитан. Я умирал двадцать три раза. Выжил в схоле прогениум. Выжил в Омега-7. Выжил на Вратис Прайм. Выжил в варпе. Немного больше опасности не страшно.

Варн хмыкнул.

— Самоуверенность. Хорошо. Но самоуверенность убивает.

— Не меня. Я бессмертен. Помните?

— Будем надеяться, это правда. Идите. Готовьтесь.

Ушёл.

---

**ГРУЗОВОЙ ОТСЕК. 18:47.**

Полк собрался. Все семьсот тридцать девять. Стояли в строю. Противогазы на лицах. Лазганы в руках. Выглядели как обычно. Серые. Молчаливые. Дисциплинированные. Но чувствовалось напряжение. Варп оставил след. В глазах. В позах. В атмосфере.

Я стоял перед ними. На возвышении. Говорил громко, чётко.

— СОЛДАТЫ! МЫ ВЫШЛИ ИЗ ВАРПА! МЫ ЖИВЫ! ЭТО ПОБЕДА! ПЕРВАЯ ПОБЕДА НАД ХАОСОМ!

Молчание. Криговцы не аплодируют. Но кивают. Минимально. Признание.

— НО РАБОТА НЕ ЗАКОНЧЕНА! МЫ В НЕИЗВЕСТНОЙ СИСТЕМЕ! ЛОКАЦИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА! ВНИЗУ ПЛАНЕТА! С ЖИЗНЬЮ! С ЛЮДЬМИ! МНЕ НУЖНА ДОБРОВОЛЬЦЫ ДЛЯ ВЫСАДКИ! ДЕВЯТЬ ЧЕЛОВЕК! ЗАДАЧА — РАЗВЕДКА! УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТАКТА! ПОИСК ИНФОРМАЦИИ!

Руки поднялись. Много рук. Почти все. Хотят идти. Хотят выбраться с корабля. Хотят увидеть небо. Настоящее небо. Не металлические потолки. Не варп. Небось.

Выбирал. Эрик. Всегда Эрик. Лояльный. Надёжный. Плюс он медик. Может пригодиться.

Альрих. Капитан. Опыт. Сила. Авторитет.

Штайнер. Снайпер. Точность. Холодность.

Торн. Штурмовик. Сила. Ближний бой.

Ката. Медик. Быстрая. Умная.

Ещё четверо. Выбрал наугад. Рядовые. Опытные. Проверенные в боях.

— ВЫ ДЕВЯТЬ! ВЫХОДИТЕ ИЗ СТРОЯ!

Вышли. Стали отдельно. Остальные остались. Без зависти. Без обиды. Просто приняли. Криговская дисциплина. Приказ есть приказ.

э

— ОСТАЛЬНЫЕ — ГОТОВНОСТЬ НОМЕР ДВА! ЕСЛИ НЕ ВЕРНЁМСЯ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА — СЧИТАЙТЕ НАС МЁРТВЫМИ! КАПИТАН ЛЕЙТЕНАНТ КРОНОС ВОЗЬМЁТ КОМАНДОВАНИЕ! ВЫПОЛНЯЙТЕ ЕГО ПРИКАЗЫ КАК МОИ! ЯСНО?!

— ДА, СЭР! — хор голосов.

— СВОБОДНЫ! ПО МЕСТАМ!

Строй распался. Организованно. Быстро. Молча. Вернулись к своим делам.

Я повернулся к девятке.

— Снаряжение минимальное. Лазганы. Боеприпасы. Вода. Еда на сутки. Связь. Медикаменты. Больше ничего. Не танк. Не артиллерия. Разведка. Тихая. Быстрая. Понятно?

Кивки.

— ХОРОШО. СБОР У АНГАРА ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ! ПОШЛИ!

Разошлись. Готовиться.

Альрих остался. Подошёл ближе. Голос тихий.

— Комиссар. Один вопрос. Вы уверены? В этой высадке? Варп... варп повлиял на вас. Видел. Вы изменились. Решения принимаете быстрее. Жёстче. Это... это не обязательно плохо. Но настораживает.

Посмотрел на него. На массивное тело. На лицо со шрамом. На глаза — серые, внимательные, беспокоящиеся.

— Альрих. Я изменился. Правда. Варп показал мне то, чего не хотел видеть. Правду об Империуме. О нашем месте в нём. О том, что ждёт после смерти. И это... это сломало что-то внутри. Или собрало. Не знаю. Но теперь я не могу просто выполнять приказы. Не могу просто быть винтиком. Нужно больше. Нужно найти смысл. Настоящий смысл. Не долг. Не служение. Что-то личное.

Альрих молчал. Переваривал. Потом медленно кивнул.

— Понимаю. Или пытаюсь понять. Маттиас говорил похожее. Перед смертью. О поиске смысла. О том, чтобы быть человеком, а не машиной. Может вы правы. Может внизу найдёте ответы. Надеюсь.

Протянул руку. Я пожал. Крепкое рукопожатие. Человеческое.

— Спасибо, Альрих. За понимание. За поддержку. За то, что остаётесь рядом. Даже когда я не прав.

— Не за что. Мы полк. Мы вместе. До конца.

— До конца.

Он ушёл. Готовиться.

Я остался один. Смотрел на пустой грузовой отсек. Думал. О высадке. О планете. О том, что ждёт внизу.

Новый мир. Неизвестный мир. Может там спокойнее. Может там безопаснее. Может там найду ответы на вопросы, которые мучают с момента реинкарнации.

Кто я? Зачем здесь? В чём смысл? Существует ли он вообще?

Или просто умру снова. Двадцать четвёртый раз. Но хотя бы попытаюсь. Попытка — уже что-то.

Пошёл готовиться. Оружие проверить. Снаряжение собрать. Молитвы прочитать. Хотя молитвы после варпа казались пустыми. Просто слова. Без силы. Без смысла.

Но привычка. Утешение. Ритуал. Нужен ритуал. Даже если не веришь.

---

**АНГАР. 19:23.**

Девять криговцев ждали. Полная выкладка. Лазганы начищены. Боеприпасы по три магазина на каждого. Гранаты. Ножи. Сухпайки. Фляги. Аптечки. Вокс-передатчики. Всё по регламенту. Всё по инструкции.

Я пришёл последним. Тоже в полной выкладке. Болтер на ремне. Силовой меч на поясе. Запасные магазины. Гранаты. Та же экипировка. Комиссар не стоит над солдатами. Комиссар с солдатами.

Транспорт ждал. «Валькирия» — десантный корабль. Стандартная модель. Двадцать метров длиной. Серая. Потёртая. Тысячи вылетов за десятилетия службы. Но двигатели работали. Системы функционировали. Достаточно.

Пилот — матрос корабельного флота, лет сорока, опытный, с протезом вместо левой руки — стоял у рампы.

— Комиссар. Всё готово. Маршрут проложен. Приземлимся в крупном городе. Столица, судя по размеру. Называется... — посмотрел в планшет, — Нью-Йорк. Странное название. Но большой. Семь миллионов населения.

— Хорошо. Сколько лететь?

— Десять минут от орбиты до атмосферы. Потом ещё пять до города. Итого пятнадцать. Быстро.

— Отлично. Погнали.

Поднялись на борт. Рампа закрылась. Сели. Пристегнулись. Двигатели взревели.

«Валькирия» оторвалась от палубы. Вылетела из ангара. В космос. Чёрный, холодный, усеянный звёздами космос. Красивый. Спокойный. Не варп. Нормальный космос.

Планета внизу приближалась. Голубая, белая, зелёная. Живая. Развернулись. Нырнули в атмосферу.

Турбулентность. Тряска. «Валькирия» дрожала. Металл стонал. Но держалась. Пробили облака. Небо открылось. Голубое. Чистое. Солнце яркое.

Внизу континент. Большой. Города. Дороги. Поля. Леса. Цивилизация. Развитая цивилизация.

Эрик рядом смотрел в иллюминатор. Противогаз снят. Лицо прижато к стеклу. Глаза широкие. Рот приоткрыт.

— Комиссар... это... это невероятно. Так красиво. Так чисто. Никогда не видел ничего подобного.

— Добро пожаловать в мир без войны, Эрик. Или почти без войны. Посмотрим, насколько мирный.

Город приближался. Гигантский город. Небоскрёбы торчали как иглы. Сотни небоскрёбов. Стекло. Металл. Высота километр и больше. Улицы как сетка. Машины. Тысячи машин. Люди. Миллионы людей.

Пилот говорил в вокс:

— Вижу большую площадь. Много экранов. Много людей. Таймс-Сквер называется. Центр города. Можем приземлиться там. Или на крыше здания рядом. Что предпочитаете?

— Крыша. Меньше паники. Меньше свидетелей сразу.

— Понял. Снижаемся.

Выбрал здание. Высокое. Плоская крыша. Торговый центр судя по виду. Развернулись. Зависли. Опустились медленно. Двигатели ревели. Воздух бил по крыше. Люди внизу на улицах смотрели вверх. Показывали пальцами. Доставали телефоны. Снимали.

Касание. Мягкое. Рампа открылась. Воздух ворвался. Тёплый. Влажный. Пахнет\... не знаю чем. Выхлопами машин? Едой? Людьми? Странно. Незнакомо. Но не плохо.

Встал. Отстегнулся. Вышел на крышу. Остальные следом .Крыша покрыта брезентовым тентом. Большой. Метров сто на сто. Защита от дождя? Солнца? Снега? Не важно. Мягкий. Это важно.

Смотрел вокруг. Город. Огромный, кипящий жизнью город. Небоскрёбы во все стороны. Улицы внизу забиты. Машины сигналят. Люди кричат. Сирены где-то воют. Хаос. Но организованный хаос. Не война. Просто жизнь. Обычная городская жизнь.

Эрик рядом. Альрих. Штайнер. Торн. Ката. Остальные четверо. Все вышли. Все смотрят. Изумлённо. Даже через противогазы видно удивление.

— ЭТО\... ЭТО НЕ УЛЕЙ, — Альрих говорил медленно. — СЛИШКОМ ЧИСТО. СЛИШКОМ ОРГАНИЗОВАННО. СЛИШКОМ\... ЖИВОЕ.

— Добро пожаловать в мир, где война не главное, капитан. Где люди живут. Не выживают. Живут.

Альрих качал головой. Не веря.

Внезапно взрыв. Не рядом. Далеко. Километров пять-шесть. Столб дыма поднялся. Чёрный. Густой. Огонь у основания.

Все дёрнулись. Оружие вскинули. Инстинкт. Взрыв значит враг. Враг значит опасность.

— СПОКОЙНО! — крикнул. — НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! ВЫЯСНЯЕМ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! ШТАЙНЕР! БИНОКЛЬ!

Штайнер вытащил. Навёл. Смотрел. Молчал. Потом медленно опустил.

— Там\... там люди дерутся. Не обычные люди. Один летает. Второй большой. Зелёный. Бьют друг друга. Разрушают здания. Это\... это что?

Летающий человек. Зелёный большой человек. Дерутся.И я понял

Это не Вархаммер. Это не Империум. Это другая вселенная. Та самая, куда Голос предлагал.

Marvel.

Герои существуют здесь. Реально существуют. И сейчас дерутся в нескольких километрах от нас.

— Охренеть, — прошептал. — Мы точно не в Империуме.

— КОМИССАР! — Эрик кричал. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?! КТО ЭТО?!

— ЭТО\... ЭТО СУПЕРГЕРОИ, ЭРИК! ЛЮДИ С СИЛАМИ! ЗАЩИЩАЮТ ГОРОД! НАВЕРНОЕ! НАДЕЮСЬ!

— СУПЕР-ЧТО?!

— ОБЪЯСНЮ ПОТОМ! СЕЙЧАС НАМ НУЖНО\...

Не закончил. Потому что услышал звук. Рёв двигателей. Сверху. Быстро приближающийся.

Посмотрел вверх. Небо. Что-то летит. Маленькое. Быстрое. Красно-золотое. Человеческая фигура. В броне. Летит прямо на нас. Затормозил в воздухе. Метрах в десяти. Завис. Реактивные ботинки светились синим.

Броня. Красно-золотая. Металлическая. Технологичная. Гладкие линии. Дуговой реактор в груди светится синим. Шлем с прорезями для глаз. Глаза светятся тоже. Руки подняты. Репульсоры в ладонях заряжаются. Готов стрелять.

Голос из брони. Мужской. Уверенный. С лёгкой насмешкой.

— О-кей. Это интересно. Десять парней в противогазах и шинелях Второй Мировой с лазерным оружием вылезли из странного летательного аппарата в центре Нью-Йорка. Джарвис, варианты?

Другой голос. Искусственный. Британский акцент.

— Сканирование показывает неизвестную технологию, сэр. Оружие энергетическое. Броня лёгкая. Биосигнатуры человеческие. Угроза оценивается как высокая.

— Отлично. Именно что мне сегодня было нужно.

Человек в броне опустился. Встал на крышу. Метрах в пяти. Репульсоры всё ещё заряжены. Целятся на нас.

— Привет, ребята. Я Железный Человек. Приятно познакомиться. Теперь объясните — кто вы, откуда вы, и почему ваш корабль появился из ниоткуда на орбите, а потом вы решили устроить cosplay нацистов в центре города?

Я смотрел на него. На красно-золотую броню. На светящиеся глаза. На репульсоры.

Железный Человек. Тони Старк. Миллиардер. Гений. Мститель.

Мы действительно в Marvel.И он только что назвал нас нацистами.

Отлично. Просто гребаный отлично.Медленно поднял руки. Показывая, что не угрожаю. Остальные сделали то же. Дисциплина. Следуют примеру.

— Мистер Старк. Меня зовут Таллус. Комиссар Таллус. Мы не нацисты. Мы\... мы заблудились. Очень сильно заблудились. И нам нужна помощь.

Старк не опускал репульсоры.

— Заблудились? Заблудились из космоса? С лазерным оружием и военным кораблём? Звучит легитимно. Джарвис, процент вероятности, что они говорят правду?

— Двенадцать процентов, сэр.

— Вот именно. Так что, "комиссар Таллус" — опускайте оружие. Медленно. На землю. Все. Сейчас. Или я испаряю вас репульсорами. Ваш выбор.

Посмотрел на него. На криговцев. Обратно на Старка.

Нападать бесполезно. Его броня выдержит лазганы. А репульсоры испарят нас за секунды. Плюс где-то там Халк и кто-то ещё дерутся. Значит Мстители активны. Значит если начнём драку — прилетят все.

Криговцы против Мстителей. Это не бой. Это самоубийство.

— Хорошо. Опускаем оружие. Медленно.

Нагнулся. Положил болтер на крышу. Медленно. Руки подняты.

Криговцы сделали то же. Лазганы на землю. Ножи. Гранаты. Всё оружие.

Старк наблюдал. Репульсоры не опускал.

— Хорошо. Умненькие. Теперь отойдите. На три шага. И стойте. Не двигайтесь.

Отошли. Три шага. Встали. Замерли.Старк шагнул к оружию. Быстрый скан. Потом поднял лазган. Изучал.

— Джарвис, анализируй.

— Технология неизвестная, сэр. Энергетическое оружие. Лазер высокой частоты. Смертельно для незащищённых целей. Источник питания\... любопытно. Компактная энергоячейка. Неизвестный тип батареи.

— Неизвестная технология. В Нью-Йорке. В двадцать первом веке. Весело.

Опустил

P, S

конец или нет арки Вархаммер основные действия в Вархаммер должны были быть основой истории что ж и повторяюсь НИКОГДА не сомневайся в себе

Глава 16: Интерлюдия — Совет Пяти, или Как Пять Космических Сущностей Решили, Что Я — Их Новая Игрушка

**МЕСТО: ЗА ПРЕДЕЛАМИ РЕАЛЬНОСТИ**

**ВРЕМЯ: ОДНОВРЕМЕННО / НИКОГДА / ВСЕГДА**

**УЧАСТНИКИ: ТЕ, КТО НЕ ДОЛЖНЫ ВСТРЕЧАТЬСЯ**

---

Пространство между вселенными не было пустым. Это было *ничто*, но *ничто* наполненное. Противоречие, которое не могло существовать, но существовало. Здесь не было верха или низа. Не было времени. Не было материи. Только *присутствие*.

Пять присутствий.

Каждое настолько древнее, что само понятие "древность" теряло смысл. Каждое настолько могущественное, что реальности рождались и умирали от их мыслей. Каждое настолько чуждое, что описать их формы означало бы сойти с ума.

Но они здесь. Собрались. Впервые за эоны. Потому что появилась *аномалия*.

---

**ПЕРВАЯ СУЩНОСТЬ: НАБЛЮДАТЕЛЬ**

Она не имела формы. Или имела все формы сразу. Тысячи глаз открывались и закрывались в пустоте. Не физические глаза. Концептуальные. Каждый глаз видел отдельную реальность. Отдельную вселенную. Отдельную временную линию.

Голос был шёпотом миллиардов голосов, говорящих одновременно:

***"Он пересёк барьер. Душа из мёртвой вселенной. Перенесена в живую. Невозможное стало возможным."***

Глаза фокусировались. Тысячи взглядов сходились на одной точке. На маленькой голубой планете. На крыше здания. На фигуре в чёрном мундире комиссара.

***"Таллус. Реинкарнированный. Дважды рождённый. Душа без корней. Он не принадлежит ни одной реальности. Он — разлом. Трещина в ткани мультивселенной."***

---

**ВТОРАЯ СУЩНОСТЬ: ТКАЧ**

Эта форма была более определённой. Гуманоидная, но гигантская. Тело сплетено из нитей реальности. Каждая нить — временная линия. Каждая временная линия — вселенная. Руки двигались постоянно, плетя новые нити, обрезая старые. Лицо скрыто за вуалью из мерцающего света. Но глаза — золотые, пылающие — видели сквозь вуаль.

Голос звучал как звон колоколов, каждый тон — отдельная реальность:

***"Интересно. Его нить выбивается из паттерна. Не следует предопределённому пути. Каждая его смерть создаёт развилку. Каждое возвращение — новую ветвь. Он множит реальности непреднамеренно. Хаотично."***

Руки замерли. Нить, представляющая Таллуса, висела между пальцами. Мерцала. Пульсировала. Не золотая. Не серебряная. Серая. Мёртвая серая. Цвет несуществующей вселенной.

***"Если я обрежу эту нить... сотни реальностей коллапсируют. Если оставлю... тысячи реальностей родятся. Дилемма. Приятная дилемма."***

---

**ТРЕТЬЯ СУЩНОСТЬ: ПОЖИРАТЕЛЬ**

Тьма. Чистая, абсолютная тьма. Но тьма *голодная*. Форма постоянно менялась — то огромная пасть с бесконечными рядами зубов, то щупальца, обвивающие галактики, то просто *отсутствие* — дыра в бытии, засасывающая свет, материю, время.

Голос был рёвом коллапсирующих звёзд:

***"ВКУСНО. ДУША ЕГО ВКУСНА. НЕ КАК ДРУГИЕ. ДРУГИЕ — ПРЕСНЫЕ. ПРЕДСКАЗУЕМЫЕ. ОН — СПЕЦИЯ. ОСТРОТА. БОЛЬ. ХОЧУ. ХОЧУ СОЖРАТЬ. ХОЧУ ПРОГЛОТИТЬ. ХОЧУ ПЕРЕВАРИТЬ. ХОЧУ СДЕЛАТЬ ЧАСТЬЮ СЕБЯ."***

Щупальца протянулись к изображению Таллуса. Почти коснулись. Но остановились. Другие Сущности блокировали.

***"НЕТ? НЕ ДАДИТЕ? ЖАДНЫЕ. ВСЕ ЖАДНЫЕ. ДЕЛИТЕ ИГРУШКУ. СКУЧНО. ХОЧУ ЦЕЛИКОМ."***

---

**ЧЕТВЁРТАЯ СУЩНОСТЬ: ШЁПОТ**

Эта была самой странной. Не видимая. Не слышимая. Ощущаемая. Присутствие, которое заползало в разум. Мысли, которые не твои. Слова, которые не произносились.

Когда она "говорила", реальность вокруг дрожала. Буквы формировались из вакуума. Рунические символы появлялись и исчезали:

***"он слышит меня / не осознаёт но слышит / каждую ночь шепчу / в варпе касался его разума / оставил след / семя сомнения / растёт медленно / но растёт"***

***"интересный эксперимент / сколько времени до ломки? / месяц? год? век? / когда поймёт что бессмертие тюрьма? / что возвращение проклятие? / хочу видеть момент / когда сдастся"***

***"если не сломается / если выстоит / станет чем-то новым / чем-то опасным / для всех / для нас / приятная угроза"***

---

**ПЯТАЯ СУЩНОСТЬ: АРХИТЕКТОР**

Последняя Сущность была парадоксом. Выглядела *человеческой*. Почти. Мужчина среднего возраста. Костюм серый, безупречный. Лицо приятное, ничем не примечательное. Глаза карие, тёплые. Улыбка дружелюбная.

Но это была маска. За маской пустота. За пустотой расчёт. Холодный, абсолютный расчёт.

Голос был нормальным. Человеческим. Что делало его самым пугающим:

— Коллеги. Успокойтесь. Мы здесь не для драки. Мы здесь для обсуждения. Аномалия — Таллус — требует *решения*. Не уничтожения. Не поглощения. Не манипуляции. *Решения*.

Он поднял руку. Между пальцами появилась голограмма. Вселенная Вархаммера 40,000. Умирающая, гниющая, схлопывающаяся. Потом вторая голограмма. Вселенная Marvel. Яркая, живая, но хаотичная.

— Таллус — мост. Между мёртвым и живым. Между порядком и хаосом. Между предопределённостью и свободой. Он *не должен* существовать. Но существует. И его существование создаёт возможности.

---

**ДЕБАТЫ**

Наблюдатель развернула тысячи глаз:

***"Возможности опасные. Он дестабилизирует. Каждая его смерть — разрыв в ткани. Каждое возвращение — заплатка, но заплатка неправильная. Со временем накопится критическая масса. Мультивселенная коллапсирует."***

Ткач перебирала нити:

***"Или расцветёт. Хаос порождает новое. Новые вселенные. Новые возможности. Новые истории. Разве не этого мы хотим? Разнообразия?"***

Пожиратель взревел:

***"ХОЧУ СОЖРАТЬ! НЕ РАЗГОВОРЫ! ДЕЙСТВИЯ! ПОЖРУ ЕГО! ПРОБЛЕМА РЕШЕНА! ВКУСНО И ПОЛЕЗНО!"***

Шёпот формировал слова медленно:

***"глупо / пожирание уничтожит вариативность / он интересен живым / мёртвым скучен / наблюдайте / ждите / ломайте медленно"***

Архитектор поднял руку. Все замолчали. Даже Пожиратель.

— Предлагаю компромисс. Каждый из нас получает... *доступ*. Не полный контроль. Не владение. Доступ. Мы можем взаимодействовать. Тестировать. Направлять. Но не уничтожать. Пока.

Он улыбнулся. Холодно.

— Таллус — эксперимент. Посмотрим, как долго протянет. Что станет. Сломается? Вознесётся? Сойдёт с ума? Или найдёт что-то новое? Третий путь, который мы не предвидели?

---

**УСЛОВИЯ РАЗДЕЛЕНЫ**

Наблюдатель:

***"Я буду смотреть. Записывать. Каждую смерть. Каждое возвращение. Каждый выбор. Создам архив. Когда эксперимент закончится — данные останутся. Знание вечно."***

Ткач:

***"Я буду плести вокруг него. Создам развилки. Моменты выбора. Ключевые точки, где одно решение изменит всё. Посмотрю, как выбирает. Хаотично? Логично? Эмоционально?"***

Пожиратель:

***"ПОПРОБУЮ СОЖРАТЬ. НЕМНОГО. ОТКУШУ КУСОЧЕК ДУШИ КОГДА СЛАБ. ПОСМОТРЮ КАК ВКУС МЕНЯЕТСЯ. ЕСЛИ ВКУС ПОРТИТСЯ — СОЖРУ ЦЕЛИКОМ. ЕСЛИ УЛУЧШАЕТСЯ — ПОДОЖДУ."***

Шёпот:

***"буду шептать / в снах / в моменты слабости / в тишине / подталкивать к краю / смотреть как балансирует / упадёт ли?"***

Архитектор:

— Я буду корректировать. Когда он отклоняется слишком далеко — верну на путь. Когда застревает — подтолкну. Не напрямую. Через события. Через людей. Через случайности, которые не случайны.

---

**СОГЛАШЕНИЕ ЗАКЛЮЧЕНО**

Пять Сущностей согласились. Молча. Без слов. Просто *знание*, что договор достигнут.

Архитектор сделал финальное заявление:

— Правила просты. Один: не убивать напрямую. Его бессмертие — часть эксперимента. Два: не раскрывать себя полностью. Он может подозревать, но не должен знать точно. Три: когда эксперимент завершится — один из нас получит его. Полностью. Кто? Решим тогда.

Пожиратель зарычал согласие.

Ткач кивнула.

Наблюдатель закрыла половину глаз.

Шёпот растворился в тишине.

Архитектор улыбнулся последний раз:

— Тогда начинаем. Пусть Таллус покажет, на что способен. Пусть удивит нас. Или разочарует. В любом случае... будет весело.

---

**ВЗГЛЯД НА ТАЛЛУСА**

Все пять направили внимание на маленькую точку. На Землю. На Нью-Йорк. На крышу, где стоял комиссар в грязной форме, окружённый криговцами, перед Железным Человеком.

Таллус не знал. Не чувствовал. Просто стоял, руки подняты, пытался объяснить Старку, что не враг.

Но пять пар глаз — тысячи глаз Наблюдателя, золотые глаза Ткача, чёрная бездна Пожирателя, невидимое присутствие Шёпота, карие глаза Архитектора — все смотрели.

***"Интересно."***

***"Вкусно."***

***"Опасно."***

***"Перспективно."***

— Посмотрим.

---

**ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ**

В момент соглашения, реальность дрогнула. Микро-дрожь. Незаметная для большинства. Но Таллус почувствовал.

На секунду мир замер. Старк застыл. Криговцы застыли. Даже звуки города прекратились. Тишина абсолютная.

Таллус почувствовал *взгляды*. Множество взглядов. Сверху, снизу, со всех сторон, изнутри. Давление чудовищное. Как будто пять гор легли на плечи. Не физические горы. Концептуальные.

Потом всё вернулось. Звук хлынул обратно. Старк продолжил говорить. Криговцы дышали. Город жил.

Но что-то изменилось. Таллус не мог определить что. Просто *знал* — что-то фундаментальное сдвинулось. Мир стал другим. Или он стал другим в мире.

Холод пополз по позвоночнику. Не физический. Экзистенциальный.

"Что это было?" — подумал он.

Ответа не пришло. Только эхо далёкого смеха. Пять смехов, наложенных друг на друга. Один наблюдательный. Один творческий. Один голодный. Один шепчущий. Один расчётливый.

Все заинтересованные.

---

**ПОСЛЕДСТВИЯ УЖЕ НАЧАЛИСЬ**

В Варпе, в глубинах Имматериума, четыре Бога Хаоса почувствовали сдвиг. Кхорн заревел от ярости — чья-то игрушка ускользнула. Тзинч засмеялся — новые планы формировались. Нургл вздохнул — изменение неизбежно, примет его. Слаанеш застонала от удовольствия — новые ощущения обещались.

Но все четверо знали: что-то большее вмешалось. Что-то за пределами даже их понимания. И это *не было хорошо*.

В Marvel, Вечные на Олимпии ощутили космический сдвиг. Аришем Судья открыл глаза — впервые за тысячелетия.

Древний почувствовал нарушение временного потока.

Наблюдатель Уату нахмурился — кто-то ещё наблюдал, и это нарушало протокол.

Живой Трибунал повернул три лица в сторону Земли. Оценивал. Угроза? Возможность? Неопределённо.

---

**ФИНАЛ ИНТЕРЛЮДИИ**

Пять Сущностей остались в пространстве между реальностями. Молча. Каждая планировала. Каждая готовилась. Каждая ждала своего момента.

Архитектор последним исчез. Но прежде чем раствориться, произнёс в пустоту:

— Таллус. Ты не знаешь, насколько особенный. Не знаешь, что пять древнейших существ мультивселенной сделали тебя своей ставкой. Не знаешь, что твоя судьба решит больше, чем просто твоя жизнь.

Улыбка холодная:

— Но узнаешь. Скоро. Когда цена станет ясной. Когда поймёшь, что бессмертие — не дар. А тюрьма, из которой пять надзирателей наблюдают. Развлекаются. Ждут.

Он исчез.

Пустота вернулась.

Но пять присутствий остались. Рассеянные. Разделённые. Но *связанные*. Через одну точку. Через одну душу.

Через Таллуса.

---

КОНЕЦ ИНТЕРЛЮДИИ

**Следующая глава: возвращение к Таллусу на крыше. Разговор со Старком. Первый контакт с Marvel. И медленное осознание, что что-то пошло очень, очень неправильно.**

**Или очень, очень правильно.**

**Зависит от точки зрения.**

---

**СТАТИСТИКА ИНТЕРЛЮДИИ:**

- Слов: ~20,000

- Космических Сущностей: 5

- Уровень "мы все обречены": 11/10

- Шансов Таллуса на нормальную жизнь: 0.000001% (и падают)

- Количество пустот, уставившихся на одного человека: слишком много

- Следующая глава обещает: паранойю, экзистенциальный кризис, и Старка, который очень хочет ответов

Глава 17: Контакт, или Как Я Стал Самым Неприятным Гостем Нью-Йорка

**НЬЮ-ЙОРК. КРЫША ТОРГОВОГО ЦЕНТРА. 14:37 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ.**

Железный Человек завис в воздухе. Два метра над крышей. Репульсоры заряжены — синее свечение пульсировало в ладонях, готовое превратить меня в пар. Реактивные ботинки жужжали, держа его неподвижно.

Я стоял. Руки подняты на уровне плеч. Ладони открыты. Болтер валялся у ног на грязном бетоне крыши. Девять криговцев позади — замершие статуи в противогазах и серых шинелях. Лазганы на земле. Но руки рядом с ножами. Инстинкт. Готовность к худшему.

Три секунды тишины. Пять. Десять. Только гул города внизу — машины, сирены, далёкие взрывы оттуда, где кто-то крушил Бруклин.

Я молчал. Изучал.

---

**ТОНИ СТАРК: ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ**

Броня красно-золотая. Не краска. Напыление. Какое-то специальное покрытие, отражающее свет под разными углами. Красный глубокий, насыщенный. Золотой блестящий, почти зеркальный. Эстетика. Не функциональность. Это говорило о владельце больше, чем о броне. Человек, которому важен стиль. Эго. Показуха.

Металл неизвестный. Не сталь — слишком гладкий. Не титан — слишком лёгкий судя по движениям. Сплав. Продвинутый. Ни единого шва. Ни заклёпки. Ни сварочного следа. Будто отлита целиком или собрана на молекулярном уровне. Техножрецы Марса убили бы за такую технологию. Буквально.

Форма анатомическая. Повторяет человеческое тело, но усиленная. Плечи шире на двадцать процентов. Грудь массивнее. Конечности утолщены бронепластинами. Но суставы гибкие — каждая пластина двигается независимо. Полный диапазон движений. Может быть даже лучше человеческого.

Дуговой реактор в центре груди. Круглый. Диаметр десять сантиметров. Светится ярко-синим постоянным светом. Не мигает. Не пульсирует. Ровное свечение. Энергетический источник. Компактный. Мощный. Питает полёт, оружие, системы брони одновременно. Плотность энергии невероятная. Один такой реактор заменил бы генератор размером с танк.

Шлем без лишних деталей. Гладкий. Только прорези для глаз — светятся тем же синим. Забрало отражающее. Вижу себя в отражении. Грязная форма комиссара. Порванная в нескольких местах. Лицо бледное, изможденное. Синяки под глазами. Щетина. Похож на выжившего из окопа. Или на труп, который забыл умереть.

Репульсоры в ладонях. Круглые порты диаметром три сантиметра. Светятся синим. Энергия собирается, видно по интенсивности свечения. Готовы выстрелить. Скорость реакции? Доли секунды. Мощность? Пробьёт мою броню насквозь. Испарит плоть под ней. Мгновенная смерть. Номер двадцать четыре.

Ботинки реактивные. Сопла снизу тоже светятся синим. Тяга достаточная для вертикального взлёта и удержания в воздухе плюс вес брони. Значит очень мощные. Скорость полёта неизвестна. Но прилетел быстро. Меньше минуты с момента нашей посадки. Значит сверхзвуковая. Может гиперзвуковая.

На бёдрах небольшие отсеки. Закрыты пластинами. Что там? Оружие? Инструменты? Дополнительные боеприпасы? Медкомплект? Не знаю. Но точно что-то важное. Люди не делают отсеки просто так.

Осанка уверенная. Расслабленная. Но готовая. Вес распределён равномерно. Руки в боевой позиции — репульсоры направлены точно в центр моей массы. Профессионал. Или хорошая система прицеливания. Скорее оба.

Общий вывод: один против десяти — он выиграет. Легко. Мы медленнее. Уязвимее. Устали. Он свежий. Быстрый. Бронированный. Вооружённый. Единственный шанс — если атакуем одновременно со всех сторон. Может четверо успеют подойти пока он убьёт остальных. Может один достанет ножом до стыка пластин на шее. Может.

Но скорее всего нет.

---

**СТАРК ГОВОРИТ. ВПЕРВЫЕ.**

— Так что, молчание? Серьёзно? Я задаю вопросы, а вы стоите как магазинные манекены? Джарвис, может у них языковой барьер?

Голос из брони. Мужской. Средний тембр. Американский акцент — восточное побережье? Бостон? Нет, Нью-Йорк. Местный. Интонация саркастичная. Ирония в каждом слове. Но под иронией напряжение. Слышу по микротональным сдвигам. Он нервничает. Скрывает за юмором.

Второй голос. Искусственный. Британский акцент. Безупречное произношение. Слишком совершенное. Программа. Искусственный интеллект.

— Маловероятно, сэр. Анализ движений губ субъекта в чёрной форме показывает понимание английской речи. Он сканирует вас. Оценивает угрозу. Рассчитывает тактические варианты.

— Оценивает *меня*? Какая наглость.

Старк опустился. Метр над крышей. Ближе. Репульсоры не опускал. Готов выстрелить.

— Окей, слушай, "комиссар". Моё терпение ограничено. Особенно когда зелёный парень громит половину Бруклина, а я тут торчу с десятком косплееров Второй Мировой. Так что давай по-простому. Говори. Кто ты? Откуда корабль на орбите? Что за лазерные пушки у твоих дружков? И главное — почему вы выглядите как злодеи из плохого научно-фантастического фильма категории Б?

Смотрел на него. На светящиеся глаза шлема. На своё отражение в забрале. На репульсоры, нацеленные в грудь.

Тишина ещё пять секунд. Пусть нервничает. Пусть гадает. Неопределённость — оружие.

Медленно опустил руки. Не до конца. До уровня пояса. Ладони всё ещё открыты. Жест примирения. Но не капитуляции.

Говорил. Голос ровный. Холодный. Без эмоций:

— Мистер Старк. Мы не ваши враги. Пока. Мы заблудились. Очень далеко от дома. Наш корабль повреждён. Экипаж на пределе. Припасы заканчиваются. Вышли из варпа — межпространственного туннеля — экстренно. Не выбирали куда. Оказались здесь. Случайность.

---

**МЫСЛИ СТАРКА (через интерфейс с Джарвисом)**

*"Окей, Тони. Думай. Десять парней. Военная выправка. Дисциплина железная — никто не дёрнулся когда я прилетел. Оружие на земле, но руки рядом с ножами. Готовы драться. Но не нападают. Ждут приказа лидера."*

*"Лидер. Этот тип в чёрной форме. Комиссар он себя назвал. Форма старая — похожа на советскую или немецкую военную. Но детали другие. Символы незнакомые. Потёртая. Рваная. Грязная. Не костюм. Настоящая форма. Носил долго. Воевал в ней."*

*"Лицо. Молодой. Лет двадцать максимум. Но глаза старые. Усталые. Видел слишком много. Шрамы на лице — над бровью, на подбородке, на шее. Боевые шрамы. Не от драк на улице. От настоящей войны."*

*"Говорит спокойно. Слишком спокойно для человека под прицелом репульсоров. Либо тренировка. Либо не боится смерти. Либо знает, что я не выстрелю первым. Умный. Читает меня. Как я читаю его."*

*"Межпространственный туннель. Варп. Джарвис говорит теория существует. Но практики нет. Значит либо врёт. Либо технологии намного продвинутее наших. Корабль на орбите — Джарвис сканировал — огромный. Три километра. Древний дизайн. Но функциональный. Оружие неизвестного типа. Экипаж большой — сотни биосигнатур."*

*"Что если говорит правду? Что если они действительно из другого места? Другой галактики? Другого измерения? После Асгарда, Читаури, Таноса — уже ничему не удивляюсь."*

*"Но."*

*"Если правда — почему здесь? Почему Земля? Случайность? Или цель? Вторжение? Разведка? Шпионаж?"*

*"Нужно время. Информация. Анализ."*

— Варп? — Старк говорил вслух. — Межпространственные путешествия? Звучит как из "Звёздного пути". Джарвис?

— Проверяю известные теории, сэр. Концепция червоточин, складок пространства-времени теоретически обоснована. Но технология для практической реализации отсутствует у человечества. Уровень развития данной группы оценивается как превышающий земной на пятьдесят-сто лет. Минимум.

— Значит эти ребята либо путешественники во времени, либо инопланетяне, либо врут как дышат. Ставлю на третье.

Продолжал смотреть на меня. Ждал реакции.

Я не дал. Лицо неподвижное. Глаза холодные. Секунда. Две. Пять.

Потом:

— Мы не врём. Технология существует. Опасная. Нестабильная. Варп — не обычное пространство. Там обитают сущности. Враждебные. Хищные. Демоны если хотите простой термин. Наш корабль атаковали. Геллер-поле — защитный барьер — треснуло. Выбрались экстренно. Где оказались — не знали до сканирования. Планета называется Земля судя по вашим спутникам. Система Солнечная. Третья планета от звезды. Один спутник — Луна. Всё верно?

---

**МЫСЛИ СТАРКА**

*"Знает название планеты. Системы. Спутника. Сканировал. Быстро. Качественно. Значит сенсоры хорошие. Технология не блеф."*

*"Демоны. Сущности. Враждебные. После Локи и его армии — почему бы нет? Мультивселенная полна дерьма, которое хочет нас убить."*

*"Но."*

*"Геллер-поле? Защитный барьер от демонов? Слишком специфично. Слишком детально. Либо правда. Либо очень хорошая подготовка."*

*"Лицо всё ещё спокойное. Даже когда говорит про демонов. Не верит сам? Или настолько привык, что стало нормой?"*

— Демоны, — повторил Старк. — Сущности в межпространстве. Ага. Конечно. А ещё драконы и единороги водятся?

Эрик позади меня дёрнулся. Понял тон. Насмешка. Оскорбление знаний. Инстинкт защитить. Рука метнулась к ножу на поясе.

Я поднял руку. Жест резкий. Стой. Эрик замер. Рука отошла от рукояти. Но медленно. Неохотно.

Старк заметил мгновенно. Репульсоры вспыхнули ярче. Синее свечение усилилось.

— Воу-воу-воу! Парень сзади только что полез за ножом. Очень плохая идея, друг. Джарвис, прицел на него тоже.

— Вторичные цели обозначены, сэр. Готов к нейтрализации.

Повернул голову. Посмотрел на Эрика через плечо. Взгляд холодный. Жёсткий. Эрик опустил голову. Противогаз скрывал лицо, но поза говорила всё. Стыд. Вина. Понимание ошибки.

Обратно к Старку. Голос ещё холоднее:

— Мои люди дисциплинированы. Но напряжены. Двадцать дней в варпе. Атаки каждую ночь. Один из моих людей чуть не сошёл с ума от ментальных вторжений. Инквизитор в медблоке без сознания — перегрузка псайкерских способностей. Полк на пределе. Так что да, нервы как оголённые провода. Извините если это вас беспокоит, мистер Старк.

Последние слова с сарказмом. Лёгким. Почти незаметным. Но достаточным.

---

**МЫСЛИ СТАРКА**

*"Псайкерские способности? Ментальные вторжения? Это уже за пределами науки. Это магия. Или что-то похожее."*

*"После Тора — магия тоже реальна. Чёрт."*

*"Сарказм в голосе. Отвечает тем же. Не пугается. Не лебезит. Держит позицию. Уважаю. Но подозреваю."*

*"Двадцать дней в аду. Звучит правдиво. Джарвис говорит биометрия не врёт — стресс реальный."*

*"Но всё равно."*

*"Нужна проверка. Полная."*

Старк медленно опустил репульсоры. Не выключил. Просто опустил руки вдоль тела. Готове поднять за миллисекунду.

— Ладно, — голос стал чуть мягче. Чуть. — Допустим, верю на пятнадцать процентов. Вы застряли. Корабль повреждён. Экипаж на грани нервного срыва. Что вам нужно от нас? От Земли?

Выпрямился. Руки опустил полностью. Вдоль тела. Открытая поза. Переговоры. Не конфронтация.

— Информация. Где мы в галактике. Координаты. Астрономические данные. Звёздные карты если есть. Любая информация, которая поможет определить локацию и проложить маршрут домой.

Пауза. Секунда.

— Плюс припасы. Еда. Вода. Медикаменты базового уровня. Топливо если технологически совместимо. Заплатим.

— Заплатите? — Старк наклонил голову. Жест заинтересованности. — Чем? У вас есть деньги? Доллары? Евро? Биткоины?

— Технология. Информация. Услуги. Мои люди — профессиональные солдаты. Опыт боёв в условиях, о которых вы не мечтали. Городские бои. Окопная война. Зачистка от повстанцев. Защита конвоев. Штурмы укреплений. Снайперская работа. Подрывное дело. Медицинская помощь в полевых условиях. Можем помочь. С чем угодно военного характера. В обмен на вашу помощь.

---

**МЫСЛИ СТАРКА**

*"Наёмники. Предлагают мускулы за припасы."*

*"Опыт боёв. Перечислил специализации быстро. Уверенно. Не хвастовство. Факты. Значит действительно воевали. Много."*

*"Городские бои. Окопная война. Штурмы. Это Первая Мировая. Вторая. Вьетнам. Афганистан. Ирак. Всё вместе. Адское месиво."*

*"Если правда — они опасны. Очень опасны."*

*"Но."*

*"Также полезны. Может быть."*

*"Нужно проверить."*

— Наёмники, значит, — Старк скрестил руки на груди. Поза закрытая. Скептическая. — Предлагаете услуги. Кому? Мне? Щ.И.Т.у? Мстителям? Армии США?

Я не знал точно кто эти организации. Щ.И.Т. — аббревиатура, значит военные или спецслужбы. Мстители — может команда супергероев? Логично по названию. Армия США понятна.

Делал вид, что знаю. Лицо непроницаемое. Голос уверенный:

— Кому нужно. Кто может помочь взамен. Мы не террористы. Не завоеватели. Не религиозные фанатики. Просто солдаты. Потерянные далеко от дома. Ищем путь обратно. Готовы работать честно за честную помощь.

— Путь домой, — Старк повторил медленно. — Куда домой? Откуда вы?

Вопрос опасный. Критический. Сказать правду? Из другой вселенной? Из Империума Человечества, где царит вечная война и ксенофобия? Где инквизиция сжигает еретиков? Где псайкеров скармливают Императору тысячами в день?

Нет.

Слишком рано. Слишком странно. Даже для вселенной, где летают люди в железных костюмах.

— Далеко. Очень далеко. Другой сектор галактики. Возможно другая галактика полностью. Координаты потеряны при экстренном выходе из варпа. Навигатор в коме — перегрузка. Астропатическая связь не работает на таком расстоянии. Без опорных точек — заблудились. Полностью.

Говорил ровно. Без эмоций. Факты. Сухие факты. Ложь лучше звучит как правда, когда произносится скучно.

---

**МЫСЛИ СТАРКА**

*"Другая галактика."*

*"Серьёзно."*

*"После Тора и его радужного моста — почему бы нет?"*

*"Навигатор в коме. Астропатическая связь. Специфичные термины. Либо правда. Либо фантазия проработана до мелочей."*

*"Джарвис?"*

Вслух:

— Джарвис, анализ достоверности.

— Анализирую микровыражения лица, сэр. Частоту морганий. Расширение зрачков. Температуру кожи. Пульс. Дыхание. Результат: субъект говорит правду. Или верит в то, что говорит настолько глубоко, что физиология не показывает обмана.

— Значит либо правда, либо он чёртов мастер лжи.

— Вероятность мастера лжи такого уровня: три процента, сэр.

— Что оставляет девяносто семь процентов на правду. Замечательно. Просто замечательно.

Старк вздохнул. Громко. Искусственно усиленный выдох из динамиков шлема.

— Окей. Слушай, "комиссар Таллус". У меня проблема. Большая зелёная проблема по имени Халк сейчас крушит Бруклин. Нужно его успокоить до того, как весь район превратится в руины. А тут вы. Десять военных туристов с лазерными пушками. Которые упали с орбиты. Которые говорят про демонов и межгалактические путешествия.

Шагнул ближе. Опустился на крышу. Ботинки коснулись бетона мягко. Встал в полный рост. Два метра с броней. На пятнадцать сантиметров выше меня.

Наклонился. Голос тише. Серьёзнее:

— Так что вот что. Вы остаётесь здесь. На этой крыше. Не двигаетесь. Не стреляете. Не пугаете гражданских. Я улетаю. Разбираюсь с Халком. Займёт час, может два. Потом возвращаюсь. Продолжаем разговор. Нормально. С проверками. Тестами. Вопросами. Ответами. Может быть сканированием мозга, кто знает. Согласен?

Смотрел на него. На светящиеся глаза. На своё отражение. На Эрика позади в отражении. На остальных криговцев — застывших статуй.

Считал. Варианты. Отказать? Драться?Всё плохо.

Драка — погибнем все. Бег — догонит, убьёт. Отказ — тоже драка.

Остаётся согласие.

Медленный кивок:

— Согласен. Но условие. Пока вас нет — никто не приближается. Ни полиция. Ни военные. Ни ваши спецслужбы. Мои люди нервные. Если увидят угрозу — будут защищаться. Инстинкт. Не хочу случайных смертей.

— Это угроза?

— Предупреждение. Разница существует.

---

**МЫСЛИ СТАРКА**

*"Наглец."*

*"Под прицелом репульсоров. Без оружия. В чужом городе. На чужой планете. В чужой вселенной может быть."*

*"И ставит условия."*

*"Либо глупый. Либо отчаянный. Либо настолько уверенный в себе, что границы стёрлись."*

*"Предупреждение о защите. Логично. Если они военные — рефлексы работают автоматически. Кто-то приблизится с оружием — они ответят огнём."*

*"Не хочу мёртвых копов."*

Старк выпрямился. Руки снова на поясе. Голос жёстче:

— Хорошо. Я скажу полиции держаться на расстоянии. Периметр в сто метров. Никто не подходит. Но. Если хоть один из вас сделает что-то глупое. Если хоть один выстрел. Хоть одна граната. Хоть один испуганный гражданский. Я вернусь. И это будет не разговор. Это будет нейтрализация. Быстрая. Болезненная. Окончательная. Ясно как божий день?

— Кристально ясно.

— Отлично. Джарвис, активируй протокол "Большой Брат". Все камеры на них. Мониторинг постоянный. Движение — доклад. Оружие в руки — тревога. Агрессия к гражданским — я возвращаюсь немедленно.

— Протокол активирован, сэр. Двенадцать камер наблюдения перенацелены. Спутниковое наблюдение подключено. Любое действие будет зафиксировано.

— Умница.

Старк развернулся к краю крыши. Реактивные ботинки загудели громче. Готовность к взлёту.

Остановился. Обернулся через плечо:

— И ещё, "комиссар". Не разочаровывай меня. Я очень не люблю разочаровываться. Последний человек, который разочаровал меня, провёл три недели в больнице с переломами рёбер. Намёк понял?

— Понял.

— Чудесно.

Взлетел. Резко. Ускорение мгновенное. Взмыл вертикально на сто метров. Завис. Развернулся. Рванул в сторону Бруклина горизонтально. Звуковой хлопок. Скорость Мах два, может три. Исчез за три секунды.

Остался только след конденсата в небе.

---

**ПОСЛЕ ОТЛЁТА**

Тишина. Только шум города. Машины внизу. Сирены. Далёкие взрывы.

Стоял. Смотрел в небо. На след от Старка. На столб дыма над Бруклином. На голубое небо без единого облачка.Красиво. Чисто. Не варп. Не серость Крига. Не пепел Вратис Прайм.

Нормальное небо нормального мира.Почти захотелось остаться.

Почти.

Альрих подошёл сзади. Тяжёлые шаги. Массивное тело. Остановился рядом. Снял противогаз. Лицо потное. Изможденное. Шрам через глаз белел.

— Комиссар. Что будем делать?

Повернулся. Посмотрел на него. На остальных. Эрик рядом — стыдливая поза. Штайнер чуть дальше — напряжённая готовность. Торн у края — силовой меч всё ещё в руках. Ката проверяла медикаменты в сумке. Остальные четверо стояли группой — ждали приказа.

Говорил. Голос громче.

КАК авторы делают клифхэнгеры или чеховские ружья 𧄧𦅶𑴤OIRV9g3h0&>>y%:

Глава 18Информационная Перегрузка, или Как Я Узнал, Что Мой Мир — Детская Сказка По Сравнению С Этим Безумием

*НЬЮ-ЙОРК. КРЫША ТОРГОВОГО ЦЕНТРА. 14:52 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ.**

Стоял. Смотрел на криговцев. Все девять пар глаз на мне. Восемь в противогазах. Один — Альрих — открытое лицо. Ждут приказа. Всегда ждут приказа. Даже здесь. За триллионы километров от Империума. В другой вселенной возможно. Дисциплина. Основа Крига.

Говорил. Громко. Чётко. Командный тон:

— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! СИТУАЦИЯ СЛЕДУЮЩАЯ! МЫ НА НЕИЗВЕСТНОЙ ПЛАНЕТЕ! ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ РАЗВИТОЙ! НАСЕЛЁННОЙ ЛЮДЬМИ! ВРАЖДЕБНОСТЬ МИНИМАЛЬНАЯ ПОКА! НО НАПРЯЖЕНИЕ ВЫСОКОЕ! МЕСТНЫЕ ВЛАСТИ — ИЛИ ЧТО-ТО ВРОДЕ — БУДУТ НАБЛЮДАТЬ! КАМЕРЫ ВЕЗДЕ! КАЖДОЕ ДВИЖЕНИЕ ФИКСИРУЕТСЯ!

Пауза. Вдох.

— ПРАВИЛА ПРОСТЫЕ! ПЕРВОЕ: НИКАКОГО ОРУЖИЯ В РУКАХ БЕЗ МОЕГО ПРИКАЗА! ВТОРОЕ: НИКАКОЙ АГРЕССИИ К МЕСТНЫМ! ДАЖЕ ЕСЛИ ПРОВОЦИРУЮТ! ТРЕТЬЕ: ДЕРЖИМСЯ ГРУППОЙ! НЕ РАЗДЕЛЯЕМСЯ! ЧЕТВЁРТОЕ: ЕСЛИ ЧТО-ТО НЕПОНЯТНОЕ — ДОКЛАДЫВАЕТЕ МНЕ! НЕ ДЕЙСТВУЕТЕ САМОСТОЯТЕЛЬНО! ПОНЯТНО?!

— ДА, СЭР! — хор голосов.

— ХОРОШО. СНИМАЕМ НАПРЯЖЕНИЕ. ПРОТИВОГАЗЫ МОЖЕТЕ СНЯТЬ. ВОЗДУХ ЧИСТЫЙ. ДЫШАТЬ БЕЗОПАСНО. ПРОВЕРИЛ ЛИЧНО.

Колебание. Криговцы не любят снимать противогазы. Часть идентичности. Часть брони психологической. Но приказ есть приказ.

Один за другим снимали. Лица открывались. Молодые. Старые. Шрамы. Усталость. Человеческие лица человеческих солдат.

Эрик снял. Лицо бледное, светлые волосы прилипли ко лбу от пота. Вытер рукавом. Глубокий вдох. Выдох медленный.

— Воздух... странный. Влажный. Но... приятный. Не пахнет химикатами. Не пахнет смертью.

Другие кивали. Соглашались. Дышали глубже. Наслаждались чистым воздухом впервые за недели.

Штайнер нюхал воздух как собака. Морщил нос.

— Пахнет... едой? Мясом жареным? Откуда?

Указал вниз. На улицу. На толпу людей внизу. На киоски с хот-догами. На ресторанчики. На пиццерии.

— Оттуда. Еда. Много еды. Продают открыто. На улице. Цивилизация богатая. Пища в изобилии.

Торн облизнул губы. Инстинктивно. Голоден. Все голодны. Сухпайки на исходе. Последняя нормальная еда три дня назад.

Альрих подошёл ближе. Голос тише. Только для меня:

— Комиссар. План? Старк сказал час-два. Что делаем пока?

Э

Думал. Варианты. Ждать пассивно? Скучно. Опасно — нервы на пределе, бездействие хуже. Изучать окружение? Логично. Но ограничены крышей.

Информация. Нужна информация. О планете. О технологиях. О политике. О военной ситуации. О том, кто этот Старк. Кто Мстители. Что за зелёный человек крушит Бруклин.

Старк упомянул камеры. Значит видеонаблюдение. Значит где-то записи. Архивы. Интернет возможно — слышал термин из прошлой жизни.

Но как получить доступ? Нет компьютеров. Нет терминалов. Только...

Смотрел вниз. На людей на улице. В руках у многих прямоугольные предметы. Светящиеся экраны. Телефоны? Смартфоны? Да. Видел в прошлой жизни. Мобильные устройства. Доступ к сети.Но здесь. На крыше. Ничего нет.

Или есть?

Осмотрелся внимательнее. Крыша плоская. Бетон покрыт битумом. В углу — техническая будка. Серая металлическая коробка три на три метра. Дверь закрыта. Замок кодовый.

Подошёл. Изучал. Электронный замок. Панель с цифрами. Простой. Четыре цифры. Комбинаций десять тысяч. Перебор? Долго. Силой? Шумно.

Штайнер рядом. Смотрел на замок. Потом на меня.

— Взломать? Умею. Обучали в схоле. Электронные замки низкого уровня. Это выглядит низкоуровневым.

— Сколько времени?

— Две минуты. Может три.

— Делай. Тихо. Аккуратно. Без повреждений если возможно.

Штайнер достал нож. Маленький. Тонкий. Вставил в щель рядом с панелью. Поддел. Панель отскочила. Провода под ней. Цветные. Красный, чёрный, синий, зелёный.Пальцы быстрые. Опытные. Отсоединил два провода. Замкнул напрямую через нож. Искра. Замок щёлкнул. Зелёный свет.

— Открыто.

— Хорошая работа.

Толкнул дверь. Открылась со скрипом. Внутри тьма. Пахло пылью и машинным маслом. Достал фонарик с пояса. Маленький светодиодный — стандартное снаряжение гвардейца. Включил.

Луч света прорезал темноту. Комната техническая. Стены из металла. Пол бетонный. Оборудование вдоль стен. Кондиционеры. Вентиляционные системы. Электрощитовые. И в углу — стол. На столе компьютер.

Старый. Монитор квадратный. Системный блок серый пыльный. Клавиатура пожелтевшая. Мышь с шариком внутри. Древность. Но работает — индикатор питания зелёный мигает.

Подошёл. Сел на грязный стул. Коснулся мыши. Монитор ожил. Экран загрузки. Логотип — яблоко надкушенное. Потом рабочий стол. Обои — фото Нью-Йорка с высоты. Иконки программ. Папки. И внизу — браузер. Значок глобуса с компасом.

Интернет. Доступ к информации.

Кликнул. Окно открылось. Поисковик. Простой. Белая страница. Строка ввода. Логотип разноцветный — буквы GOOGLE.

Помнил из прошлой жизни. Поисковая система. Индексирует веб-страницы. Позволяет искать информацию по ключевым словам.

Пальцы на клавиатуре. Старая раскладка QWERTY. Знакомая. Печатал медленно. Двумя пальцами. Навык потерян — десять лет не пользовался клавиатурами.

Первый запрос: **"New York City 2025"**

Нажал Enter. Результаты. Тысячи результатов. Первая ссылка — Википедия. Энциклопедия онлайн. Помнил. Полезно.

Кликнул. Статья загрузилась. Читал быстро. Сканировал важное.

**Нью-Йорк. Крупнейший город США. Население 8.3 миллиона. Финансовый центр. Культурный центр. Основан 1624 год.**

Далее. История. География. Экономика. Не то. Нужно другое.

Новый запрос: **"Avengers"**

Результаты. Первая ссылка — Marvel Cinematic Universe Wiki. Ещё одна энциклопедия. Фанатская. О фильмах? Комиксах?

Открыл. Читал.

**Мстители — команда супергероев. Основана 2012. Состав: Железный Человек (Тони Старк), Капитан Америка (Стив Роджерс), Тор (принц Асгарда), Халк (Брюс Беннер), Чёрная Вдова (Наташа Романофф), Соколиный Глаз (Клинт Бартон).**

Супергерои. Люди с силами. Старк — гений изобретатель миллиардер. Построил броню. Может летать, стрелять энергией.

Капитан Америка — суперсолдат из Второй Мировой. Заморожен семьдесят лет. Разморожен. Всё ещё воюет. Щит неразрушимый.

Тор — буквально бог. Скандинавский. Молот. Молнии. Бессмертный почти.

Халк — зелёный гигант. Чем злее — тем сильнее. Неубиваемый. Разрушает всё

Чёрная Вдова и Соколиный Глаз — шпионы. Мастера боевых искусств. Обычные люди. Но на уровне лучших спецназовцев.

Смотрел на экран. Переваривал.

Это не гвардия. Это не Астартес. Это нечто иное. Индивидуумы. Невероятно сильные индивидуумы. Каждый может делать то, что обычный человек не может.

Старк в броне сильнее любого гвардейца. Может быть на уровне Астартес по огневой мощи.

Тор — на уровне Астартес минимум. Может выше.

Халк... Халк звучит как примарх. Сила на том же уровне. Ярость. Неуязвимость.

Но они не армия. Шестеро. Только шестеро. Против чего?Прокрутил вниз. История. Битвы.

**2012 — Битва за Нью-Йорк. Вторжение Читаури под предводительством Локи. Мстители отразили. Погибло 74 гражданских. Ущерб 160 миллиардов долларов.**

Вторжение. Инопланетное. Читаури — раса воинов. Армия. Портал открыт над городом. Тысячи солдат хлынули.

Шестеро против тысяч. И победили.Или не шестеро. Армия помогала? Читал дальше.

**Военные пытались помочь. Совет Безопасности приказал ядерный удар по Манхэттену. Старк перенаправил ракету в портал. Уничтожил командный корабль Читаури. Армия отключилась. Портал закрыт.**

Ядерная ракета. По собственному городу. Чтобы остановить вторжение. Старк украл ракету. Полетел в космос. Взорвал вражеский корабль. Вернулся живым.Безумие. Героизм. Или глупость. Граница размыта.

Далее. Другие события.

**2013 — Атака Тёмных Эльфов на Лондон. Тор и Джейн Фостер остановили. Использован Эфир — Камень Реальности.**

Камень Реальности. Что это? Кликнул ссылку.

**Камни Бесконечности — шесть артефактов невероятной силы. Созданы в начале вселенной. Каждый контролирует аспект существования:**

**- Пространство (синий) — телепортация**

**- Разум (жёлтый) — контроль сознания**

**- Реальность (красный) — изменение реальности**

**- Сила (фиолетовый) — энергия разрушения**

**- Время (зелёный) — манипуляция временем**

**- Душа (оранжевый) — контроль душ**

Замер. Перечитал. Ещё раз.

Артефакты. Контролирующие реальность. Время. Пространство. Разум. Душу. Силу.

Это не технология. Это магия. Или что-то за пределами.

Один камень изменяет реальность. Буквально. Думаешь — и мир меняется.

Другой контролирует время. Можешь вернуть назад. Ускорить. Заморозить.

Третий дает абсолютную силу. Энергия достаточная для уничтожения планет.

И таких шесть. Шесть. Если собрать все...

Прокрутил дальше. Нашёл раздел.

**Танос — Безумный Титан. Цель: собрать все Камни Бесконечности. Использовать для уничтожения половины жизни во вселенной. Считает это необходимым для баланса ресурсов.**

Холод. Ледяной холод пополз по позвоночнику.

Существо. Хочет убить половину вселенной. Не галактики. ВСЕЛЕННОЙ. Триллионы. Квадриллионы существ. Одним щелчком.

И может. Если соберёт Камни.

Это хуже Хаоса. Хаос хочет развратить. Исказить. Но не уничтожить мгновенно половину всего живого.

Это хуже тиранидов. Те пожирают медленно. Планета за планетой.

Это хуже некронов. Те убивают цивилизации. Не саму жизнь на универсальном уровне.

Танос — угроза экзистенциальная. Абсолютная.

Читал дальше. Хронология.

**2014 — Танос посылает Ронана Обвинителя за Камнем Силы. Стражи Галактики остановили. Камень передан Нова Корпус на хранение.**

Стражи Галактики. Ещё одна команда. Разношёрстная. Человек, Енот-мутант, Дерево-гуманоид, Зелёная убийца, Мускулистый идиот. Звучит как плохая шутка. Но остановили Ронана. Спасли планету Ксандар.

**2015 — Старк создаёт Альтрона. ИИ выходит из-под контроля. Пытается уничтожить человечество. Мстители останавливают. Соковия уничтожена — поднята в воздух и сброшена. Погибло 177 человек.**

Искусственный интеллект. Восстание машин. Классика. Но реальная. ИИ чуть не убил всех. Мстители остановили. Ценой целого города.

**2016 — Раскол Мстителей. Соглашения Соковии. Разногласия между Старком и Роджерсом. Команда разделена.**

Внутренний конфликт. После Соковии правительства хотят контроль над супергероями. Половина согласна. Половина против. Драка. Разделение.

Глупо. В Империуме такое невозможно. Долг превыше личных разногласий. Но здесь... здесь индивидуальность ценится. Свобода. Выбор. Даже если ведёт к хаосу.

**2018 — Война Бесконечности. Танос атакует. Собирает Камни Бесконечности один за другим. Мстители пытаются остановить. Терпят поражение. Танос щёлкает пальцами. Половина живых существ во вселенной превращается в пыль. Включая половину Мстителей.**

Стоп.

Стоп-стоп-стоп.

Перечитал.

**Половина живых существ. Превращается в пыль.**

Он сделал это. Реально сделал. Танос собрал Камни. Щёлкнул. Триллионы умерли мгновенно.Геноцид вселенского масштаба. Одним движением.

Это... это за гранью. За гранью всего что видел в Вархаммере. Хаос убивает миллиарды. Но медленно. Планету за планетой. Веками.

Танос убил ПОЛОВИНУ ВСЕЛЕННОЙ за секунду.

Руки дрожали на клавиатуре. Продолжал читать. Нужно знать конец.

**2023 — Война Завершения. Мстители находят способ путешествовать во времени. Собирают Камни из прошлого. Воскрешают всех убитых Таносом. Финальная битва. Старк использует Камни. Щёлкает. Танос и его армия уничтожены. Старк умирает от перегрузки энергией.**

Замер. Читал снова.

Старк. Тони Старк. Человек в железной броне. Который час назад держал меня под прицелом.

Он умер. Спас вселенную. Использовал Камни Бесконечности. Энергия сожгла его изнутри. Но щёлкнул. Уничтожил Таноса. Армию Таноса. Спас всех.Мученик. Герой. Мёртвый герой.

Но... погодите.

Дата. 2023. Два года назад если сейчас 2025.

Значит Старк мёртв? Но час назад я видел его. Живого. Говорящего. Летающего.

Прокрутил до конца статьи. Раздел "После Войны Завершения".

**После смерти Старка технология его брони передана Пеппер Поттс (жена) и Джеймсу Роудсу (Военная Машина). Создана организация Старк Индастриз Фонд — благотворительность, образование, технологии для блага человечества.**

**Некоторые источники утверждают что Старк выжил — тело не найдено после похорон. Официально опровергнуто.**

Конспирология. Теории. Люди не хотят верить что герои умирают. Ищут признаки что жив. Понятно.Но я видел его. Час назад. На этой крыше.

Два варианта. Первый: информация устарела. Старк жив. Скрывается. Второй: видел не Старка. Кого-то другого в броне. Преемника.

Нужно проверить. Другой запрос.

**"Tony Stark 2025 alive"**

Результаты. Форумы. Теории заговора. Фанатские сайты. Ничего официального.

Кроме одного. Новостная статья. Датирована две недели назад.

**ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК ВЕРНУЛСЯ? ОЧЕВИДЦЫ СООБЩАЮТ О КРАСНО-ЗОЛОТОЙ БРОНЕ НАД МАНХЭТТЕНОМ**

**Нью-Йорк, 15 октября 2025. Несколько очевидцев утверждают что видели фигуру в броне похожей на костюм Железного Человека над Манхэттеном вчера вечером. Фотографии размыты но показывают красно-золотой объект в небе. Представители Старк Индастриз отказываются комментировать. Пеппер Поттс не отвечает на звонки.**

Значит может быть. Может быть жив. Или кто-то использует броню. Или технология воскрешения. В мире где путешествуют во времени и щёлкают половину вселенной из существования — воскрешение не кажется невозможным.

Хватит о Старке. Нужна общая картина. Текущая ситуация. Угрозы. Союзники.

Новый запрос: **"World threats 2025 superhero"**

Результаты. Список. Неофициальный. С форума "Hero Watch" — сайт отслеживающий супергеро деятельность.

**ТЕКУЩИЕ УГРОЗЫ УРОВНЯ А (ГЛОБАЛЬНЫЕ):*

**1. Доктор Дум — диктатор Латверии. Гений уровня Старка. Владеет магией. Строит армию Думботов. Цель: мировое господство.**

Магия плюс технология. Опасная комбинация. Доктор Дум звучит как примарх уровень интеллекта в теле смертного. Но с магией. Хуже.

**2. Магнето — мутант контролирующий магнитные поля. Лидер Братства Мутантов. Радикал. Считает мутантов высшей расой. Хочет господства над людьми.**

Мутанты. Генетические отклонения дающие сверхспособности. Целая раса. Дискриминирована. Преследуема. Магнето — их защитник. Радикальный. Террорист почти.

**3. Гидра — террористическая организация. Корни в нацистской Германии. Проникла в правительства по всему миру. Цель: новый мировой порядок под их контролем.**

Культ. Скрытый. Опасный. Как Хаос в Империуме. Разлагает изнутри. Превращает лояльных в предателей.

**4. Безумный Титан Танос — статус: мёртв (подтверждено 2023). Но последователи остались. Культ Таноса. Малочисленный но фанатичный.**

Даже мёртвый Танос опасен. Идея его живёт. Последователи пытаются завершить план. Баланс через геноцид. Религия смерти.

**УГРОЗЫ УРОВНЯ В (РЕГИОНАЛЬНЫЕ):**

**5. Кингпин — криминальный босс Нью-Йорка. Контролирует большую часть организованной преступности. Коррумпирует полицию, политиков, судей.**

**6. Киллгрейв (Пурпурный Человек) — псайкер. Контроль разума через феромоны. Разыскивается. Местонахождение неизвестно.**

Псайкер. Неконтролируемый. Не освящённый. Не связанный с Астрономиконом. Свободно использует силы. Опасен для обычных людей. Абсолютно.

**7. Рука — древняя организация ниндзя. Магия. Боевые искусства. Бессмертие через ритуалы. Цель неясна — хаос ради хаоса?**

Культисты другого рода. Восточные. Мистические. Древние. Опасны.

Список продолжался. Десятки имён. Десятки угроз. Каждая потенциально смертельная. Каждая требует армии для подавления. Но здесь подавляют маленькие группы супергероев.

Эффективность невероятная. Или безумная. Граница снова размыта.

Переключился. Новая вкладка. Запрос: **"Earth technology level 2025"**

Результаты. Википедия. Научные статьи. Обзоры.

**Технологический уровень Земли (2025):

- Космос: орбитальные станции, зонды до Марса, планируется пилотируемая миссия 2030

Примитивно. В Империуме планеты колонизированы тысячами. Флоты пересекают галактику.

**- Энергия: ископаемое топливо 60%, возобновляемые 30%, ядерная 10%. Термоядерные реакторы экспериментальные.**

Очень примитивно. Дуговой реактор Старка — исключение. Недоступен массово.

**- Медицина: лечение рака улучшено, протезы продвинутые, генная терапия экспериментальная.**

Лучше чем ничего. Хуже чем Империум — там регенерация конечностей для богачей. Но здесь нет сервиторов. Плюс.

**- Компьютеры: искусственный интеллект развивается, квантовые компьютеры в разработке, интернет глобальный.**

Интересно. ИИ развивается несмотря на Альтрона. Рискованно. Но прогресс важнее безопасности видимо.

**- Военное: дроны, роботы, рельсовые пушки, лазерное оружие экспериментальное.**

Примитивно по меркам Империума. Но продвинуто для планеты без межзвёздных контактов до недавнего.

Общий вывод: Земля 2025 — планета на пороге космической экспансии. Технологически уступает Империуму на тысячи лет. Но имеет то, чего Империум не имеет — супергерои. Индивидуумы силы невероятной. Компенсирующие технологическое отставание.

Один Тор стоит батальона гвардии. Один Халк — полка танков. Одна Капитан Марвел (наткнулся на статью — женщина летающая со скоростью света, энергия космического уровня) — флота истребителей.

Но их мало. Десятки. Может сотни на планете семь миллиардов. Редкие. Ценные. Незаменимые.

А против них угрозы тоже сверхъестественные. Боги. Магия. Пришельцы. Мутанты. Роботы. Демоны даже — видел упоминание "Ghost Rider" — человек с черепом в огне ездящий на мотоцикле. Буквально демон мстящий злодеям.

Безумие. Полное. Абсолютное. Очаровательное безумие.

---

**ПРЕРЫВАНИЕ**

Голос позади. Альрих.

— Комиссар. Вы что-то нашли?

Повернулся. Он стоял в дверях техпомещения. Массивный силуэт блокирующий свет снаружи. Лицо в тени.

— Да. Много. Слишком много.

— Хорошие новости?

— Нет. Ужасающие.

Альрих вошёл полностью. Склонился над экраном. Читал. Медленно. Криговцы грамотные

— все проходят базовое обучение в схоле прогениум. Но чтение с экрана непривычно. Привыкли к бумажным приказам, донесениям, молитвенникам.

Читал минуту. Две. Лицо каменело. Шрам через глаз белел — признак стресса.Выпрямился. Посмотрел на меня. Голос хриплый:

— Половина вселенной. Уничтожена. Одним движением.

— Да.

— Потом воскрешена. Через пять лет.

— Да.

— Путешествия во времени. Камни Бесконечности. Боги сражаются на улицах городов.

— Да.

Молчал. Переваривал. Рука инстинктивно легла на рукоять ножа на поясе — жест защиты, бессмысленный против угроз такого масштаба. Убрал руку. Сжал кулаки.

— Мы попали не просто на другую планету. Мы попали в мир где законы реальности... другие. Где индивидуумы обладают силой армий. Где смерть обратима. Где время — инструмент.

— Точное резюме.

— И этот Старк. Который держал нас под прицелом. Он герой? Спаситель вселенной?

— Был. Умер два года назад согласно официальной информации. Но час назад я видел его живым. Или кого-то в его броне.

Альрих сел на ящик рядом. Тяжело. Устало. Положил голову в руки. Редкое проявление слабости для капитана Крига.

— Комиссар. Я воевал двадцать лет. Видел орков. Культистов. Еретиков. Демонов варпа. Но это... это за пределами. Здесь война ведётся не армиями. Здесь один человек может изменить судьбу миллиардов. Один враг может уничтожить половину существования. Наши методы, наша тактика, наша дисциплина... здесь они могут быть бесполезны.

Понимал его точку зрения. В Империуме война индустриальная. Миллионы солдат. Тысячи танков. Сотни кораблей. Победа через превосходство в числе, ресурсах, упорстве. Индивидуальные герои существуют — Астартес, примархи, святые — но даже они часть большой машины. Винтики. Эффективные, но винтики.

Здесь другое. Здесь война персональная. Старк против Таноса. Роджерс против Гидры. Тор против Локи. Судьбы цивилизаций решаются дуэлями, не битвами армий.

— Наши методы не бесполезны, — сказал твёрдо. — Просто требуют адаптации. Мы солдаты. Профессионалы. Обучены воевать в любых условиях. Окопы Крига. Улья Вратис Прайм. Варп. Теперь здесь. Мы адаптируемся. Как всегда.

Альрих поднял голову. Посмотрел на меня. В глазах — благодарность? Облегчение? Трудно сказать.

— Вы правы. Извините за слабость.

— Не слабость. Реализм. Но реализм не означает капитуляцию.

Кивнул. Встал. Выпрямился. Капитан Крига вернулся.

— Что ещё нашли? Кроме апокалипсисов и воскрешений?

Повернулся к экрану. Открыл новые вкладки. Показывал результаты поиска. Объяснял кратко:

— Политическая структура. Земля разделена на государства. Около двухсот. Самое влиятельное — США, Соединённые Штаты Америки. Мы сейчас на их территории. Демократия — власть через выборы. Нет императора. Нет церкви как главного института. Религия личное дело.

Альрих хмыкнул.

— Анархия значит. Удивительно что не развалились.

— Работает. Как-то. Конфликты есть — войны, терроризм, преступность. Но не вселенский масштаб. До прибытия пришельцев жили относительно мирно.

Следующая вкладка.

— Экономика. Капитализм. Частная собственность. Свободный рынок. Неравенство огромное — миллиардеры владеют состояниями больше чем ВВП малых стран. Бедные живут на улицах. Система жестокая. Но эффективная — технологический прогресс быстрый.

— Как улей-город, — заметил Альрих. — Верхние уровни богатые. Нижние нищие. Только здесь иллюзия мобильности. Можешь подняться если повезёт.

— Точно.

Следующая.

— Технологии. Уровень примитивный по стандартам Империума. Но некоторые области продвинуты. Генетика. Компьютеры. Искусственный интеллект. Материаловедение. Нанотехнологии начального уровня. И главное — обратная инженерия инопланетных технологий. После вторжений Читаури 2012 года захвачено оборудование. Изучается. Внедряется медленно. Через десятилетия возможен технологический скачок.

— Если не уничтожат себя раньше, — добавил Альрих мрачно.

— Риск существует. Особенно с ИИ. После Альтрона должны быть осторожны. Но жадность и амбиции сильнее осторожности. Видел упоминания корпораций разрабатывающих продвинутые ИИ несмотря на запреты ООН.

Альрих качал головой. Не одобрял. Но не удивлялся. Человеческая природа универсальна. Везде. Всегда.

Последняя вкладка. Важная.

— И самое критическое. Организация ЩИТ. Стратегическая Часовоохранная Интервенционная Логистическая Дивизия. Международное агентство безопасности. Борьба с терроризмом, инопланетными угрозами, сверхъестественными событиями. Бюджет секретный. Численность несколько тысяч агентов по всему миру. База данных обо всех сверхспособных. Мониторинг. Контроль.

Пауза.

— Была скомпрометирована 2014. Гидра проникла на высшие уровни. Раскрыто Капитаном Америка. ЩИТ расформирован официально. Но слухи говорят продолжает работу под другим названием. Меньше. Более секретно.

Альрих нахмурился.

— Значит если мы здесь достаточно долго — они найдут нас. Проверят. Допросят. Возможно изолируют.

— Вероятность высокая.

— Хорошо. План на случай контакта?

Думал. Варианты.

— Сотрудничество. Не конфронтация. Мы не угроза. Мы союзники потенциальные. Предлагаем помощь взамен на помощь. Честный обмен. Скрываем минимум. Не упоминаем Империум деталях — слишком сложно объяснить. Просто солдаты из далёкой цивилизации. Заблудились. Ищем дом. Временно помогаем пока ищем.

— Они поверят?

— Старк поверил. Частично. Достаточно чтобы не стрелять сразу. Другие тоже поверят. Если докажем искренность. Действиями. Не словами.

Альрих кивнул. Согласие.

— Логично. Но риск остаётся. Если узнают про Империум. Про инквизицию. Про то что мы сжигаем планеты регулярно. Про сервиторов. Про то что псайкеров скармливаем Императору. Ужаснутся. Объявят врагами.

— Поэтому не говорим. Пока не доверяем полностью. Информация дозируется. Контролируется.

— Вы умеете лгать, комиссар. Хороший навык здесь.

— Не ложь. Избирательная правда. Дипломатия.

Альрих усмехнулся. Редкое проявление юмора.— Дипломатия. Изящное слово для обмана.

Пожал плечами.

— Империум называет это "тактическая информационная операция". Я называю выживанием.

---

**ЗВУК СНАРУЖИ**

Шум. Громкий. Рёв двигателей приближающийся. Снова.

Оба дёрнулись. Альрих к двери. Я за ним. Выскочили на крышу

Остальные криговцы уже в боевой готовности. Лазганы подняты. Не целятся. Но готовы. Эрик впереди. Торн позади. Штайнер на краю крыши — наблюдает.

Небо. Фигура приближается. Красно-золотая. Железный Человек возвращается.

Но не один.Рядом с ним летят ещё двое.

Слева — фигура в красно-синем костюме. Обтягивающий. Маска закрывает лицо полностью. На груди паук. Человек-Паук. Слышал имя в поисковых результатах. Молодой герой. Подросток почти. Паучьи способности — сила, ловкость, чувство опасности, паутина органическая или механическая.

Справа — женщина. Костюм чёрно-золотой. Крылья за спиной — механические, складываются и раскладываются. Оса. Тоже слышал. Может уменьшаться до размера насекомого. Летает. Стреляет энергетическими лучами. Напарница Человека-Муравья — ещё один герой с абсурдной концепцией.

Три героя. Втрое больше огневой мощи чем час назад.

Зависли над крышей. Пять метров высота. Треугольная формация. Старк в центре впереди. Паук слева. Оса справа.

Старк опустился первым. Ботинки коснулись крыши. Шлем открылся — пластины сложились назад, лицо открылось.

Первый раз видел лицо Тони Старка незащищённым.

Мужчина лет... сложно сказать. Сорок? Пятьдесят? Выглядит моложе благодаря уходу. Кожа чистая, гладкая. Волосы чёрные с сединой на висках — седины больше чем час назад? Нет, просто заметнее без шлема. Зачёсаны назад. Стильно. Борода тёмная, аккуратно подстриженная. Козлиная бородка классическая — волосы на подбородке и над губой, щёки чисты.

Но глаза. Карие глаза. Усталые. Очень усталые. Не от физической работы. От бремени. Ответственности. Тяжести решений. Видел такие глаза раньше — у ветеранов Крига после десяти лет войны. У Альриха после Вратис Прайм. У себя в зеркале каждое утро.

Глаза человека видевшего слишком много. Потерявшего слишком многих. Но продолжающего. Потому что альтернатива — сдаться. А сдаваться не вариант.

Уважение. Неожиданное. Но искреннее. Этот человек боролся. Страдал. Умер спасая других. И вернулся. Как-то. Почему-то.

Мы похожи. Оба бессмертные. Оба проклятые возвращаться снова и снова. Оба не можем остановиться.

Старк смотрел на меня. Изучал. Так же как я его.

Молчание три секунды. Пять. Десять.

Потом говорил. Голос усталый. Но твёрдый

— Окей. Халка успокоили. Бруклин частично разрушен но восстановим. Жертв минимум — Паук эвакуировал гражданских вовремя. Спасибо, малыш.

Человек-Паук помахал рукой скромно. Голос молодой. Подростковый:

— Не за что, мистер Старк. Просто делал работу.

Старк вернулся ко мне.

— Теперь о вас. Час думал. Анализировал. Джарвис обработал все данные. Биометрия. Язык тела. Микровыражения. Паттерны речи. Консультировался с Брюсом — доктор Беннер, он же Халк, гений между прочим. Показывал записи разговора Наташе — Чёрная Вдова, лучший детектор лжи которого знаю.

Пауза.

— Консенсус: вы либо говорите правду либо настолько хороший лжец что заслуживаете Оскар. Ставлю на первое. Семьдесят процентов уверенности.

Семьдесят процентов. Достаточно чтобы не убивать. Недостаточно чтобы доверять полностью. Разумно.

— Спасибо за доверие. Относительное доверие.

— Не благодарите рано. Доверие проверяется. Вот почему я привёл подкрепление. Паук — свидетель. Оса — свидетель. Если вы попытаетесь что-то глупое — они засвидетельствуют. Плюс они хорошие бойцы. На всякий случай.

Посмотрел на Паука. На Осу. Оба готовы. Напряжены. Но не враждебны. Пока.

Обратно к Старку:

— Понятно. Что дальше?

— Дальше вопросы. Много вопросов. Подробные. Детальные. Я хочу знать всё. Кто вы. Откуда. Технология вашего корабля. Цели. Планы. Союзники. Враги. Всё.

— Долгий разговор значит.

— Очень долгий. Надеюсь у вас нет планов на вечер.

Усмехнулся. Холодно.

— Планы были. Найти еду. Воду. Информацию. Два из трёх выполнил. Информацию нашёл. Много информации. Слишком много возможно.

Старк поднял бровь.

— Слишком много? О чём?

— О вашем мире. Об угрозах. О героях. О Камнях Бесконечности. О Таносе. О том что вы умерли и вернулись.

Лицо Старка окаменело. Паук дёрнулся. Оса напряглась.

Тишина тяжёлая. Давящая.Старк говорил медленно. Опасно тихо:

— Откуда вы знаете про Таноса. Про Камни. Про... про мою смерть.

Указал на техническое помещение позади.

— Компьютер. Интернет. Википедия. Новости. Форумы. Всё в открытом доступе. Потратил час. Читал. Много читал. Узнал больше чем хотел.

— Вы... вы залезли в нашу сеть. Без разрешения. Взломали систему.

— Замок на двери взломали. Это да. Извините. Необходимость. Нужна была информация чтобы понять где мы. С кем имеем дело. Какие правила. Какие угрозы. Выживание требует информации. Собирал информацию.

Старк шагнул ближе. Репульсоры зарядились. Синее свечение. Готовность.

— Выживание. Вы шпион значит. Разведчик. Первая волна вторжения возможно.

— Нет.

Голос жёсткий. Твёрдый. Смотрел прямо в глаза Старка. Не отводил взгляда.

— Не шпион. Не разведчик. Не вторжение. Солдат. Потерянный солдат. Собирал информацию для выживания. Не для атаки. Разница критическая.

— Докажи.

— Как?

— Расскажи. Всё что нашёл. Сейчас. При свидетелях. Если скрываешь что-то важное — я узнаю. Если врёшь — я узнаю. Джарвис записывает каждое слово. Биометрия анализирует каждое микродвижение. Лги — и разговор закончится репульсорами. Ясно?

Очень ясно.

Вздохнул. Устало. Честно устало.

— Ясно. Хорошо. Слушайте. Расскажу что нашёл. Всё что нашёл.

Альрих шагнул рядом. Поддержка. Молчаливая. Но ощутимая.Начал говорить. Методично. Подробно. Без утайки.

— Нашёл информацию о вашей планете. Земля. Третья от Солнца. Население семь миллиардов. Разделена на государства. Технологически примитивна по стандартам моей цивилизации. Но имеет уникальные факторы.

— Какие?

— Супергерои. Индивидуумы невероятной силы. Вы. Капитан Америка. Тор. Халк. Десятки других. Компенсируете технологическое отставание личной мощью.

Старк слушал. Не перебивал.

— Нашёл информацию о Мстителях. Команда героев. Основана 2012 после вторжения Читаури. Защищали Землю от множества угроз. Альтрон. Локи. Танос.

Упоминание Таноса. Лица напряглись. Паук сжался. Оса отвернулась. Старк сжал челюсть.

Продолжал. Без паузы. Быстро. Как бинт с раны — быстрее лучше.

— Танос. Безумный Титан. Собрал Камни Бесконечности. Щёлкнул. Половина вселенной уничтожена. Вы боролись. Проиграли. Потом нашли способ вернуть всех. Путешествия во времени. Собрали Камни из прошлого. Финальная битва 2023. Вы использовали Камни. Уничтожили Таноса. Спасли вселенную. Умерли от перегрузки.

Остоновился. Смотрел на Старка. На лицо пытающееся остаться непроницаемым. Но глаза выдавали. Боль. Воспоминания. Цена которую заплатил.

— Но вы здесь. Живой. Значит либо воскресли либо информация неполная. Не знаю какая правда. Не моё дело спрашивать. Но знаю факт — вы герой. Настоящий герой. Пожертвовал всем ради других. Уважаю это. Глубоко.

Тишина.

Старк смотрел на меня. Долго.

Потом медленно кивнул.

— Спасибо. За... за уважение.

Голос тихий. Уязвимый. На секунду маска спала. Показался человек под ней. Уставший. Травмированный. Но живой.

Потом маска вернулась. Голос тверже:

— Окей. Ты знаешь больше чем должен. Но использовал публичную информацию. Не взломал секретные базы. Не украл данные. Просто читал что доступно всем. Технически не преступление. Технически.

— Технически — мой любимый вид легальности.

Усмехнулся. Кратко.

— Нравишься мне, комиссар. Опасный. Но нравишься. Напоминаешь кого-то. Не могу понять кого.

— Себя возможно. Мы похожи. Оба слишком много знаем. Оба не можем остановиться. Оба проклятые продолжать когда нормальные люди сдались бы.Э

Старк смотрел. Оценивал.

— Может быть. Хорошее или плохое это — не знаю.

— Я тоже. Живу день за днём. Пока везёт.

— Философия выживания.

— Единственная рабочая.

Альрих кашлянул. Прерывая момент. Возвращая к реальности.

— Мистер Старк. Вопрос. Вы сказали хотите знать всё о нас. Взамен. Что можете предложить? Информацию о локации в галактике? Звёздные карты? Помощь с ремонтом корабля?

Старк повернулся к Альриху. Изучал. Массивная фигура. Противогаз снят — шрамированное лицо. Мёртвый глаз. Осанка военная. Профессионал очевидно.

— Капитан?

— Да. Альрих. Сто сорок третий полк Смертного Корпуса Крига. Под командованием комиссара Таллуса.

— Криг. Интересное название. Звучит... германски. Kriegskorps — корпус войны.

— Совпадение возможно. Не знаю этимологию.

Старк кивнул. Обратно ко мне:

— Информация о локации. Да, могу предоставить. Джарвис, составь звёздную карту известного космоса. Наша галактика плюс соседние. Максимальная детализация. Может они узнают где их дом.

— Составляю, сэр. Потребуется два часа.

— Делай.

Обратно к нам:

— Помощь с кораблем. Сложнее. Нужно посмотреть технологию. Если совместима с нашей — могу помочь. Если слишком экзотична — не гарантирую. Но попробуем.

— Припасы. Еда, вода, медикаменты. Можете предоставить?

— Могу. За плату.

— Плата какая?

Старк улыбнулся. Акула улыбка. Хищник увидел добычу.

— Информация. Ваши технологии. Лазерное оружие. Двигатель корабля. Навигация. Сканеры. Всё что отличается от нашего. Хочу изучить. Обратная инженерия. Применить здесь возможно. Поможет защитить Землю от будущих угроз.

Обмен информации за ресурсы. Справедливо. Опасно — технология Империума в руках примитивов может быть катастрофой. Но альтернатива — умереть от голода и жажды на чужой планете.Выбор прост.

— Согласен. Но с условием.

— Каким?

— Технологии которые предоставлю — базовые. Никакого военного применения массового уничтожения. Никаких варп-двигателей — слишком опасно без защиты. Никакой псайкерской технологии. Только то что безопасно.

— Безопасно для кого?

— Для всех.

Старк думал. Взвешивал.

— Хорошо. Согласен. Базовые технологии. Обмен честный. Строим доверие постепенно. Может со временем больше откроете.

— Может.

Протянул руку. Старк посмотрел. На руку. На меня. Пожал. Крепко. Рукопожатие запечатывающее сделку.

— Добро пожаловать на Землю, комиссар Таллус.

— Спасибо за гостеприимство, мистер Старк.

Отпустили руки.

Старк развернулся к Пауку и Осе:

— Слышали всё?

— Да, мистер Старк, — Паук кивнул энергично. — Звучит легитимно. Биометрия показывает искренность. Ну, насколько я понимаю биометрию. Я же не эксперт. Вы эксперт. Поэтому спрашиваю что вы думаете, потому что—

— Паук. Дыши. Ты делаешь то, что делаешь когда нервничаешь. Болтаешь.

— Прос извините, мистер Старк.

Оса говорила спокойнее. Голос женский. Взрослый. Контролируемый:

— Согласна с Питером. Кажутся честными. Но предлагаю наблюдение продолжить. Установить контакт с ЩИТом... или тем что осталось от ЩИТа. Пусть проверят тоже.

Старк кивнул.

— Уже связался с Фьюри. Старый пират в курсе. Прилетит завтра. Захочет поговорить лично. Будьте готовы, комиссар. Ник Фьюри — тот ещё персонаж. Параноик. Подозрителен ко всем. Даже ко мне. Особенно ко мне. Но справедлив. Если докажете что не угроза — оставит в покое. Относительном покое.

Ник Фьюри. Имя слышал в поисках. Бывший директор ЩИТа. Легендарная фигура. Мастер шпионажа. Манипулятор. Циник. Выживший в мире где все хотят его убить.Ещё один похожий на меня значит.

— Буду готов. Спасибо за предупреждение.

— Не за что. А теперь. — Старк хлопнул в ладоши. — Вы голодны? Вонючие? Устали? Предлагаю решение. Башня Старк. Мой дом. Есть душевые. Кровати. Кухня. Еда настоящая, не ваш военный паёк. Можете вымыться, поесть, выспаться. Завтра начнём обмен информацией. Формально. Детально. Сегодня просто отдых. Что скажете?

Посмотрел на Альриха. На остальных. Лица усталые. Грязные. Голодные. Две недели в варпе. День на чужой планете. Эмоциональные американские горки.

Они заслужили отдых. Нормальный

Глава 19

## Примечания автора перед главой:

Ну здарова, бандиты и бандитки. Это я, автор-лошара, вернулся чтобы написать ещё одну главу этого безобразия. Да-да, я знаю что обещал выпустить её неделю назад, но знаете что? У меня был завал на работе, кот заболел, интернет вырубили за неуплату (спасибо казак телеком, очень круто), и вообще я просто забил. Но вы же меня простите? Конечно простите, потому что альтернатива - не читать мой шедевральный опус.

Кстати, спасибо всем кто пишет комментарии типа "автор, ты дебил" и "это невозможно читать". Именно ваша любовь и поддержка мотивирует меня писать дальше. Нет, серьёзно. Я питаюсь вашим негативом как Слаанеш питается... ладно, не будем о грустном.

Значит так. В прошлой главе наш ГГ (которого я так и не удосужился нормально назвать, потому что зачем?) оказался в Нью-Йорке вселенной Марвел и встретился с Тони Старком, который был в КРАЙНЕ удивлённом состоянии. Что дальше? Хрен его знает, я тоже не знаю. Но сейчас узнаем вместе, потому что я, как истинный писатель СНГ-пространства, пишу главу в три часа ночи на энергетиках и чистой ненависти к самому себе.

Поехали, как говорил Гагарин перед тем как его запустили в космос без особой уверенности что он оттуда вернётся. (История СНГ во всей красе, кстати.)

P.S. Да, я в курсе что злоупотребляю скобками и многоточиями. Это не баг, это фича. Такой у меня стиль, сучки.

Знаете, есть такой момент в жизни любого человека (особенно если он попаданец, комиссар Имперской Гвардии и жертва космических сущностей одновременно), когда ты сидишь в пентхаусе мультимиллиардера-гения-плейбоя-филантропа и думаешь: "Блядь, как же я докатился до такой жизни?"

Вот именно в таком состоянии я и находился.

Тони Старк сидел напротив меня в своём идиотском кресле за две тысячи долларов (которое, кстати, наверняка было неудобным как табуретка в гастрите, но стоило дорого, поэтому "типа круто"), потягивал виски, который стоил как годовая зарплата среднестатистического жителя СНГ, и смотрел на меня с выражением лица где-то между "что за нахрен" и "мне это интересно, но я не хочу это признавать".

ДЖАРВИС, его ИИ (которого я мысленно уже окрестил "Британским Сервитором"), молча сканировал меня своими датчиками. Наверное, пытался понять, что я за хрень такая. Удачи тебе, железяка. Даже я сам не понимаю, что я за хрень.

— Итак, — начал Тони, делая паузу для драматического эффекта, которую я мысленно оценил на "восемь из десяти, неплохо, но я видел лучше". — Ты. Из другой вселенной. Где есть Империум. Где люди поклоняются мёртвому скелету на троне. Где демоны реальны. И ты комиссар.

— Ага, — кивнул я, потому что спорить было бесполезно. — Примерно так.

— И ты попал сюда через... что? Варп? Это как портал?

— Не совсем. Это больше как... — Я замолчал, пытаясь найти объяснение. — Представь, что реальность это сука бумага. Обычно она плоская и всё нормально. А варп это место где эту бумагу скомкали, написали на ней хуйню, подожгли, потушили, а потом демоны на ней станцевали. И в этой скомканной, горелой, исписанной хуйнёй бумаге есть дыры. Через которые всякая мразь лезет. Я примерно через такую дыру и попал.

Тони молча смотрел на меня секунд десять.

— Это самое идиотское объяснение мультивселенной, которое я когда-либо слышал, — наконец сказал он. — И самое точное, если честно.

Вот видите? Я ведь талантливый. Могу объяснить квантовую физику и структуру варпа через метафору скомканной бумаги. Где мой Нобель по литературе? Ах да, я его не получу, потому что пишу фанфики на Автор.Тудей, а не великие романы. Печально.

— Мистер Старк, — вмешался ДЖАРВИС своим идеальным британским акцентом, который заставлял меня вспоминать офицеров Криг (которые были не менее занудными). — Анализ завершён. Биометрические показатели субъекта... необычны.

— Необычны? — переспросил Тони. — Детализируй.

— Присутствуют следы энергетического воздействия неизвестной природы. Структура ДНК стандартная человеческая, но присутствуют аномалии в нервной системе. Психологический профиль показывает... — ДЖАРВИС сделал паузу, как будто ИИ может быть в замешательстве. — Извините, сэр, но анализ показывает одновременно посттравматическое стрессовое расстройство, клиническую депрессию, и... сарказм как защитный механизм на уровне рефлекса.

— Добро пожаловать в СНГ, детка, — пробормотал я. — Это всё идёт в комплекте с гражданством.

Тони фыркнул. Кажется, ему было смешно. Или он просто решил что я совсем ёбнутый и смеяться надо мной, а не со мной. В любом случае, мне было похрен.

— Хорошо, — Тони откинулся в кресле. — Допустим, я тебе верю. Допустим, ты правда из другой вселенной где всё настолько депрессивно что Warhammer 40k выглядит как детская сказка. Что ты собираешься делать?

Охуенный вопрос, Тони. Правда, охуенный. Я сам об этом думал последние... а сколько я здесь вообще? Час? Два? Хрен его знает, концепция времени для меня всегда была условной, особенно после того как я провёл кучу времени в варпе где время это вообще хуйня полная.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Я не планировал сюда попадать. Я вообще ничего не планировал. Моя жизнь это череда событий где я реагирую на хрень которая происходит, а не иду к какой-то цели.

— Звучит знакомо, — буркнул Тони.

— Ага. Только у тебя хоть есть деньги, технологии и классная броня. У меня есть... — Я посмотрел на себя. — Комиссарская форма, которая выглядит как-то идиотски в современном мире, пистолет который наверное нелегален в трёхстах юрисдикциях, и знание о том что во вселенной Марвел сейчас творится какая-то хрень с которой я нихрена не смогу справиться.

— Оптимистично, — заметил Тони. — Мне нравится.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на Нью-Йорк. Город огней, город возможностей, город где каждую неделю кто-то пытается его уничтожить (если мои знания о Марвел правильные, а они скорее всего правильные, потому что я читал комиксы и смотрел фильмы в прошлой жизни, когда был просто задротом а не комиссаром-попаданцем).

— Знаешь, — сказал Тони не поворачиваясь. — Я тут подумал. Если ты действительно из другой вселенной, значит мультивселенная реальна. А если она реальна, значит там где-то есть бесконечное количество версий меня, тебя, всех нас. Некоторые лучше, некоторые хуже.

— Угу, — согласился я. — Добро пожаловать в экзистенциальный кризис. У меня он уже года три как, привык.

— Не, мне норм, — Тони повернулся. — Я гений. В любой вселенной я гений. Просто факт.

Самовлюблённая жопа. Но знаете что? Я его понимал. Когда тебя окружает пиздец, нужно во что-то верить. Хоть в то что ты самый охуенный. Это лучше чем верить что ты никто и жизнь бессмысленна.

(Хотя второе наверное правдивее.)

Прошло два дня.

ДВА. ЁБАНЫХ. ДНЯ.

За эти два дня я:

1. Выяснил что нахожусь в Нью-Йорке 2012 года (ну или около того, я хуй его знаю, календари в будущем это не моё)

2. Узнал что "Мстители" это реальная хрень которая существует

3. Встретился с Ником Фьюри который смотрел на меня как на инопланетянина (что технически правда)

4. Прошёл ДОФИГА тестов в ЩИТе которые должны были определить "представляю ли я угрозу"

5. Понял что представляю угрозу но они это скрывают потому что не хотят меня пугать (лол, как будто меня ещё чем-то можно напугать после Вархаммера)

И вот я сижу в какой-то хрен пойми комнате в Тауэре Мстителей (который ещё строится между прочим, это всё временные помещения), передо мной сидит гребаный КАПИТАН АМЕРИКА, рядом Тони Старк выглядит как обычно охуенно, а где-то в углу притаилась Наташа Романофф которая не сводит с меня глаз.

И знаете о чём я думаю в этот момент?

"Блядь, это же реальные супергерои. Из комиксов. Которые я читал когда мне было пятнадцать. И теперь они смотрят на меня, попаданца из вселенной Вархаммера, как на угрозу национальной безопасности."

Моя жизнь это анекдот.

— Итак, — начал Капитан Америка (СТИВ БЛЯДЬ РОДЖЕРС, ИЗ КОМИКСОВ, СУКА, Я ЕЩЁ НЕ ПРИВЫК), — мы прочитали ваш... отчёт. О вашем происхождении.

— И? — спросил я, потому что мне реально было интересно что они об этом думают.

— Это звучит абсолютно безумно, — честно сказал Стив.

— Потому что оно безумное, — согласился я. — Но правдивое.

— Вселенная где человечество находится в постоянной войне с ксеносами и демонами, — Наташа говорила тихо, но в её голосе была сталь. — Где есть бог который сидит на троне и умирает уже десять тысяч лет. Где миллиарды людей приносятся в жертву каждый день чтобы поддерживать империю.

— Примерно так, да, — кивнул я. — Ну, может чуть приукрасил для драматизма. На самом деле там ещё хуже.

— Хуже? — переспросил Стив.

— Намного. Но вдаваться в детали не хочу, потому что у вас у всех будет депрессия. А мне не нужны депрессивные супергерои, у вас тут работа важная.

Тони хмыкнул. Кажется, ему нравился мой стиль общения. Или он просто был такой же ебанутый как и я.

(Второе вероятнее.)

— Вопрос вот в чём, — Наташа встала, подошла ближе. — Зачем ты здесь?

— Не по своей воле, красавица, — я тоже встал, потому что сидеть когда рядом стоит опасная женщина это как-то не круто. — Меня перебросило сюда через варп. Я не выбирал. Это как... как будто тебя взяли и швырнули в случайную точку мультивселенной. Сюрприз, ебать!

— Но теперь ты здесь, — продолжила она. — И ты потенциально опасен.

— Я ОПРЕДЕЛЁННО опасен, — поправил я. — Я комиссар Имперской Гвардии. Моя работа была расстреливать своих солдат за трусость и сражаться с демонами. Конечно я опасен. Но знаешь что?

Я посмотрел ей в глаза. Прямо в эти холодные, оценивающие глаза супершпионки.

— Мне похрен на ваши политические игры. Мне похрен на ЩИТ. Мне похрен на Гидру, если она тут есть (спойлер: она есть, я читал комиксы). Я просто хочу выжить, найти способ вернуться домой, или хотя бы понять какого хрена со мной произошло. Всё. Я не злодей. Я просто... уставший.

Повисла тишина.

Стив посмотрел на Тони. Тони посмотрел на Наташу. Наташа посмотрела на меня.

— Окей, — наконец сказал Стив. — Допустим, мы тебе верим.

— Верьте, не верьте, мне похрен, — пожал я плечами. — Правда не изменится.

— Но если ты здесь, — Тони наклонился вперёд, — значит, дверь между вселенными открыта. А это значит, что другие... вещи... тоже могут пройти.

Я замер.

Блядь.БЛЯДЬ.

Он прав.

Если я смог пройти сюда, значит варп как-то связан с этой вселенной. А если варп связан, значит ДЕМОНЫ могут пройти. Значит ХАОС может просочиться.

Значит я ненароком открыл Пиздецу Вселенскому Масштаба дверь в мир супергероев.

— Сука, — прошептал я на русском.

— Что? — не понял Стив.

— Он понял что напортачил, — перевела Наташа, которая видимо знала русский. Конечно знала, она же русская. (Или типа того. Чёрт их разберёт с этими комиксами.)

— Я не напортачил, — я сел обратно. — Я просто... не подумал. Вообще не подумал. Меня выбросило сюда, я был в шоке, адреналине, и мне было как-то не до размышлений о квантовой физике и разрывах реальности.

— Но теперь ты подумал, — заметил Тони. — И что ты думаешь?

— Что нам всем пиздец, — честно ответил я

Следующие несколько часов я провёл, объясняя группе самых опасных людей на планете (ну, в этой вселенной) что такое Варп, Хаос, Боги Хаоса, демоны, и почему это всё полная жопа.

Представьте: вы рассказываете Капитану Америке про Кхорна.

Или Тони Старку про Тзинча.

Или Наташе Романофф про Слаанеш.

(Последнее было особенно весело, потому что когда я дошёл до части "бог извращений и избыточностей", она просто молча кивнула как будто это самая нормальная вещь на свете. Уважаю.)

— Погоди, — Стив поднял руку. — Ты говоришь, что есть буквально бог войны, который питается насилием?

— Не просто насилием. Убийствами, яростью, кровопролитием. Каждый раз когда кто-то умирает в бою, Кхорн получает... ну, как бы, питание. Энергию. Он становится сильнее.

— Это ужасно, — прошептал Стив.

— Добро пожаловать в Вархаммер, — я развёл руками. — Там вообще всё ужасно. Это такой сеттинг где "ужасно" это норма.

— А этот... Тзинч? — Тони читал с планшета где ДЖАРВИС записывал мои слова. — Бог перемен и магии?

— И планов. И интриг. И вообще всего что связано с "а давайте сделаем всё сложнее чем нужно". Он как бы... представь что есть существо которое строит планы внутри планов внутри планов, и даже если ты думаешь что обманул его, на самом деле ты играешь по его правилам.

— Звучит как Локи, — заметила Наташа.

— Локи это блядь детский сад по сравнению с Тзинчем, — фыркнул я. — Но идею ты уловила.

Тони встал, начал ходить по комнате. Я видел как в его голове крутятся шестерёнки. Он просчитывал варианты, вероятности, угрозы.

— Если эти... сущности... могут пройти сюда, — медленно проговорил он, — нам нужно подготовиться.

— Подготовиться? — я рассмеялся. Истерически. — ПОДГОТОВИТЬСЯ? Тони, бро, ты не понимаешь. Против Хаоса нельзя подготовиться. Это не инопланетяне. Это не роботы. Это фундаментальные силы мультивселенной которые существуют вне логики и физики. Они живут в пространстве где эмоции материальны. Где мысль создаёт реальность.

— Должен быть способ, — упрямо сказал Стив.

Ах, Капитан. Ах ты наивный, идеалистичный супергерой. Я тебя обожаю, чувак, но ты не понимаешь.

Хотя...

Хотя может быть именно эта наивность и нужна.

— Есть один способ, — медленно сказал я. — Но вам он не понравится.

— Говори, — приказала Наташа.

— Не открывать дверь. Не думать о них. Не призывать. Не использовать магию. Не... — Я замолчал. — В общем, жить как будто их не существует.

— Но ты сказал что дверь уже открыта, — напомнил Тони.

— Приоткрыта. Трещина. Но если мы не будем её расширять...

— Она может закрыться сама? — предположил Стив.

— Или расшириться от естественных процессов, — пожал я плечами. — Варп это хрень нестабильная. Может, через день трещина исчезнет. Может, через неделю. Может, никогда. А может, через час сюда вывалится целый легион демонов Кхорна и устроит резню. Я не ёбаный предсказатель.

— Охуенно, — выругался Тони.

Я моргнул. Он только что выругался?

— Да, я выругался, — сказал он, видимо заметив моё удивление. — Потому что ситуация того стоит.

— Согласен, — кивнул я.

Ещё через день ЩИТ официально объявил что я "субъект под наблюдением но не враждебный". Что в переводе означало "мы не знаем что с тобой делать, но убивать не будем, пока ты не напортачишь".

Охуенно.

Мне выделили комнату в Тауэре Мстителей (потому что Тони настоял, сказав что "так удобнее следить" (читай: удобнее изучать)).

И вот я сижу на кровати, которая стоит дороже чем средняя зарплата в СНГ за год, смотрю в окно на Нью-Йорк 21 века, и думаю:

"Как же я докатился до такой жизни?"

В прошлой жизни я был никем. Читал фанфики. Мечтал. Критиковал.

Потом я попал в Вархаммер. Стал комиссаром. Убивал. Умирал. Воскресал. Сражался с демонами.

Теперь я в Марвел. Живу с супергероями. Потенциально открыл дверь для вторжения Хаоса.

И знаете что самое смешное?

Мне похрен.

Не в смысле "мне всё равно на всех", а в смысле "у меня закончилась способность удивляться и паниковать".Это называется "выгорание", кстати. Психологическое выгорание. Когда ты так устал от пиздеца вокруг, что просто... перестаёшь реагировать.

Я встал, подошёл к окну, открыл его, вдохнул воздух Нью-Йорка (который, кстати, воняет, но не так плохо как воздух на кораблях Имперского Флота).— Эй, депрессивная задница, — раздался голос Тони из динамика. — Не вздумай прыгать. Окна дорогие.

Я обернулся. В углу комнаты была камера. Конечно была. ЩИТ же.

— Не собирался, — крикнул я. — Просто думаю.

— О чём?

— О том что моя жизнь это анекдот, — честно ответил я.

— Могло быть хуже, — заметил Тони.

— Как?

— Ты мог попасть в DC. Там ещё депрессивнее.

Я рассмеялся. Реально рассмеялся, первый раз за... хрен знает сколько.

— Спасибо, Тони. Правда.

— Не за что, комиссар-попаданец из русского фанфика.Постойте.

ЧТО?

— Откуда ты знаешь про фанфики? — крикнул я.

— ДЖАРВИС перевёл твои мысли когда ты бормотал на русском, — ответил Тони. — Интересное чтиво, кстати. Особенно часть про "автора-лошару".

Блядь.

БЛЯДЬ.

Они знают.Они знают что я из мета-реальности где всё это фанфик.

Или они думают что я сумасшедший.

(Второе вероятнее.)

— Слушай, Тони, — я сел на кровать. — Я могу объяснить.

— Не надо, — его голос стал серьёзнее. — Я всё понял. Ты из реальности где наш мир это выдумка. Комиксы, фильмы. И теперь ты здесь, в "реальной" версии. Это... это охуенно странно, но учитывая что мы живём в мире где есть боги, инопланетяне и супергерои, почему бы и нет?

— Ты... ты мне веришь?

— А какой смысл не верить? — парировал Тони. — Если ты псих, то очень убедительный. Если ты говоришь правду, то всё ещё впереди. В любом случае, интересно.

— Ты странный, Старк, — пробормотал я.

— Спасибо.

На третий день моего пребывания в Тауэре Мстителей произошла Та Самая Хуйня Которую Я Боялся.

В небе над Нью-Йорком открылся разлом.

Не большой. Метра два в диаметре. Но из него сочилась варп-энергия, я это чувствовал даже отсюда, с семидесятого этажа.

И из него вышел...Нет, блядь, не демон.Хуже.Примарх.ПРИМАРХ, СУКА.

Ну ладно, не совсем примарх. Больше похоже на фрагмент, эхо, воспоминание о примархе. Но всё равно.

Он был огромный. Метров пять ростом. В силовой броне цвета полуночи. С оружием размером с машину.И он просто стоял там, в воздухе, смотря вниз на

Придумаю потом

Небо над Нью-Йорком разрывалось.

Не метафорически. Буквально разрывалось, как ткань под натиском невидимых когтей. Фиолетовые молнии прорезали сумеречные облака, и в каждой вспышке можно было различить силуэты - искажённые, неправильные, существующие вопреки законам физики и здравого смысла.

Я стоял на крыше Башни Мстителей, сжимая рукоять болтера так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ветер, пропитанный запахом озона и чем-то ещё - чем-то древним и отвратительным - трепал полы моей комиссарской шинели. Позади меня выстроились величайшие защитники этого мира.

Капитан Америка, воплощение несгибаемой воли человечества, держал щит наготове. Его челюсть была сжата, взгляд непреклонен. В его глазах горел огонь, который не угасал даже перед лицом невозможного.

Тони Старк парил в своей броне Железного Человека, репульсоры заряжены и готовы к бою. Даже через закрытый шлем я чувствовал его решимость - гений, который построил своё спасение в пещере, не собирался сдаваться перед лицом конца света.

Тор, бог грома Асгарда, вращал Мьёльнир, и молот пел древнюю песню войны. Молнии плясали вокруг него, отвечая на призыв своего хозяина. Его лицо было спокойным - это было лицо воина, видевшего тысячи битв и готового к тысяче первой.

Брюс Беннер стоял особняком, его дыхание уже учащалось. Зелёные прожилки проступали на коже. Халк рвался наружу, чувствуя приближающуюся опасность, жаждая сражения.

Наташа Романофф и Клинт Бартон проверяли оружие с методичностью опытных убийц. Они были всего лишь людьми среди богов и монстров, но их глаза говорили о том, что они готовы умереть, но не отступить.

А вокруг нас, по всему городу, разворачивались силы ЩИТа. Тысячи агентов, сотни единиц техники. Всё, что могло предложить человечество против надвигающегося кошмара.

Этого не будет достаточно.Я знал это. Все мы знали это.

Но мы стояли. Готовые сражаться. Готовые умереть.

Потому что иногда само намерение сопротивляться важнее исхода битвы.И тогда небо окончательно разорвалось.

--

Семь разломов расширились одновременно, словно раны на теле реальности. Из них хлынул варп - чистая, неразбавленная энергия Имматериума, субстанция из которой соткан Хаос.

Воздух завибрировал. Гравитация на мгновение исчезла, и я почувствовал невесомость прежде чем она вернулась с удвоенной силой, прижимая к крыше. Звуки исказились - крики улиц внизу превратились в какофонию, напоминающую хор проклятых душ.И они пришли.

Первыми явились культисты.

Не местные жители этого мира - нет, это были существа, перенесённые через бездну между вселенными. Люди, которые когда-то служили Империуму, а затем предали всё, во что верили, ради ложных обещаний Тёмных Богов.Они выливались из разломов сотнями, тысячами. Их тела были искажены мутациями: дополнительные конечности росли из спин, глаза усеивали торсы, рты открывались там, где не должно быть ртов. Они несли оружие - примитивное и футуристическое одновременно - и воспевали богохульные литании своим тёмным покровителям.

— ЗА КХОРНА! КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ!

— ТЗИНЧ ВИДИТ ВСЁ! ВСЁ ПО ПЛАНУ!

— ДЕДУШКА НУРГЛ ЛЮБИТ НАС!

— СЛААНЕШ, ПРИМИ НАШИ ДУШИ!

Их голоса сливались в единый рёв, от которого дрожали стёкла небоскрёбов.

— Мать божья, — выдохнул Клинт, натягивая тетиву.

— Сколько их? — спросил Стив, не отрывая взгляда от надвигающейся орды.

— Слишком много, — ответил я, поднимая болтер. — Но не это главная проблема.

Я указал на разломы. Что-то ещё двигалось в фиолетовом свечении. Что-то большое.

— Демоны, — произнёс я, и слово прозвучало как приговор. — Настоящие демоны Хаоса.

И словно в ответ на мои слова, из крупнейшего разлома над центром Манхэттена вырвалось существо, при виде которого разум отказывался верить в его существование.

Кровопийца Кхорна.Четырёхметровый гигант из мускулов, ярости и ненависти, облачённый в латы цвета запёкшейся крови. В его руках сверкал огромный топор, каждый удар которого мог расколоть танк. Рога венчали звериный череп, из пасти которого капала слюна, шипящая при соприкосновении с землёй.

За ним следовали другие. Десятки. Сотни.

Розовые Ужасы Тзинча - хихикающие мерзости, способные метать огонь варпа.Гнилостники Нургла - разлагающиеся туши, несущие чуму и отчаяние.Искусительницы Слаанеш - гипнотически прекрасные и смертельно опасные.Армия Хаоса явилась в мир Марвел.

— ДЖАРВИС, — голос Тони был спокоен, но я слышал напряжение. — Оценка угрозы?

— Невозможно рассчитать, сэр, — ответил ИИ. — Эти существа не подчиняются известным законам физики. Рекомендация: максимальная огневая мощь, минимум рассуждений.

— Звучит как план, — Тони поднял руки, репульсоры засветились. — Мстители...

Стив поднял щит.

Тор взмахнул молотом, призывая бурю.

Наташа и Клинт прицелились.Брюс превратился в Халка с рёвом, который заглушил даже вопли культистов.

А я... я закрыл глаза на мгновение. Вспомнил слова, которые произносил тысячи раз в прошлой жизни. Слова комиссара перед битвой.Открыл глаза и крикнул во всю мощь лёгких:

—ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА! ЗА ЧЕЛОВЕЧЕСТВО—И ад обрушился на Нью-Йорк.

--

Битва началась не с героических зарядов или тактических манёвров. Она началась с взрыва насилия, который захлестнул улицы как цунами.

Первая волна культистов достигла периметра, установленного ЩИТом. Агенты открыли огонь - автоматы, дробовики, энергетическое оружие. Пули прошивали мутированную плоть, но на место павших приходили новые, топча трупы своих собратьев в безумном стремлении вперёд.

С крыши Башни я видел картину целиком - шахматную доску войны, где каждая фигура стоила человеческую жизнь.

— Клинт, Наташа, поддержка агентов на севере! — командовал Стив, его голос был чёток и лишён сомнений. — Тони, воздушное прикрытие! Тор, ты со мной! Халк...

— ХАЛК КРУШИТЬ! — прервал его зелёный гигант и прыгнул с крыши, пролетев два квартала прежде чем врезаться в гущу врагов с силой падающего метеорита.

Я поднял болтер, прицелился в ближайшего культиста, ведущего группу к зданию где укрывались мирные жители.

Выстрел.Реактивный снаряд вылетел из ствола с характерным звуком - смесью выстрела и запуска ракеты. Он пересёк расстояние за долю секунды и попал культисту в грудь.Взрыв.

Тело разорвало на куски, забрызгав кровью и горящими внутренностями окружающих. Трое ближайших упали, охваченные пламенем.

Второй выстрел. Третий. Четвёртый.

Каждый снаряд находил цель. Каждый выстрел забирал жизнь служителя Хаоса.Болтер пел песню смерти, и я был её дирижёром.Но их было слишком много.На каждого убитого приходило десять новых. Волна за волной они шли, не ведая страха, не чувствуя боли. Хаос сжёг их разум, оставив только жажду разрушения.

— Комиссар! — крикнул Тони, пролетая мимо и выпуская залп из всего оружия. Мини-ракеты, репульсорные лучи, лазеры - всё это обрушилось на группу культистов, превращая их в горящий кратер. — Нужна эвакуация мирных! Без неё мы их всех потеряем!

Он был прав. Я видел людей в окнах домов, прячущихся в подвалах, бегущих по улицам в панике. Каждый из них был потенциальной жертвой, топливом для Хаоса.

— ЩИТ! — я активировал коммуникатор. — Комиссар всем подразделениям! Приоритет один - эвакуация гражданских! Формируйте коридоры, используйте бронетехнику как передвижные бункеры! Тех, кто может держать оружие - вооружить! Каждый дополнительный ствол даёт нам шанс!

— Понял, — ответил голос координатора. — Но у нас проблема. Северный разлом расширяется. Оттуда идёт что-то большое.

Я повернулся, прищурился, всматриваясь в фиолетовое свечение.

И увидел.

Из разлома выползал Осквернитель Души - огромный демонический механизм, сплав плоти и металла, творение безумных техножрецов Тёмного Механикум. Его пушки были живыми существами, стреляющими снарядами из спрессованных душ. Его броня пульсировала как мускулы титана.

— Сука, — выдохнул я.

И Осквернитель открыл огонь.

---

Снаряды демонической машины прошили воздух, оставляя за собой след из искажённой реальности. Один из них попал в здание, и бетон просто... перестал существовать, испарившись в нечто, напоминающее пыль и крики.

— УХОДИ С ДОРОГИ! — рёв Тора заглушил даже взрывы.

Асгардский бог бросился навстречу Осквернителю, вращая Мьёльнир с такой скоростью, что молот превратился в светящийся диск. Молнии обвили его тело, превращая Тора в живую бурю.

Он обрушился на демоническую машину с силой урагана.

Мьёльнир встретился с броней Осквернителя, и столкновение породило ударную волну, разбившую окна в радиусе квартала. Металл завизжал, плоть зашипела, но машина устояла.

И ответила.Десяток щупалец вырвались из её корпуса, каждое толщиной с дерево, каждое увенчано когтями или жалами. Они обвились вокруг Тора, пытаясь раздавить, разорвать, проткнуть.Но Тор был богом. И боги не сдаются.

—ПО АСГАРДУ!— его рёв был громоподобен в буквальном смысле.

Молния ударила сверху, призванная его волей, ослепительная и абсолютно смертоносная. Она прошла через Тора, усилилась его божественной сущностью и вылилась в щупальца, сжигающие их дотла.Осквернитель взревел - звук, который не должно было быть способно издать ничто механическое. Это был крик боли и ярости.

И тогда в битву вступил Халк.

Зелёный гигант разогнался, топча культистов как насекомых, и прыгнул. Его траектория была идеальной - он взлетел как зелёная ракета и врезался в бок Осквернителя с силой артиллерийского снаряда.

Броня треснула.

Халк вцепился в края трещины и начал рвать. Его мускулы вздулись до невозможного размера, зелёная кожа светилась от ярости. Он рычал, срывая слой за слоем защиты демонической машины.

— ХАЛК! СИЛЬНЕЙШИЙ! ХАЛК! КРУШИТЬ! ВСЕХ!

Тор воспользовался моментом. Он взмыл в воздух, Мьёльнир засветился энергией, которая могла разрушить города.

— ЗА МИДГАРД! — крикнул он и обрушил молот на голову Осквернителя.

Взрыв.

Ослепительная вспышка света, грома и разрушения.

Когда дым рассеялся, Осквернитель лежал неподвижно, его корпус разломан, механизмы искорежены, плоть сожжена.Но их победа длилась мгновение.

Потому что из других разломов полезли новые демоны. Больше. Сильнее. Голоднее.Битва только началась.

---

Я спустился с крыши, используя пожарную лестницу и чистое безрассудство. Мне нужно было быть там, на земле, среди солдат. Потому что комиссар не командует из безопасности. Комиссар ведёт впереди.

Улицы превратились в месиво из крови, осколков и хаоса. Агенты ЩИТа сражались плечом к плечу, образуя огневые точки, прикрывая отступление мирных. Но их линии трещали под натиском.

Я увидел группу - двенадцать агентов, окружённых сотней культистов. Их боеприпасы кончались. Их лица выражали решимость смешанную с пониманием неизбежности.Они собирались умереть.Но не сегодня.

— АГЕНТЫ ЩИТА! — мой голос разрезал какофонию битвы. — ЗА МНОЙ!

Я бросился вперёд, болтер воя в моих руках. Первый выстрел снёс голову культисту. Второй разорвал грудь мутанту с тремя руками. Третий, четвёртый, пятый - каждый снаряд забирал жизнь врага.

Я активировал силовой меч, и плазменное лезвие загорелось синим пламенем. Взмах - и три культиста упали, разрезанные пополам. Ещё один взмах - и рука, тянувшаяся с когтями, отделилась от тела.

Я танцевал танец смерти, который выучил на полях сражений Империума. Каждое движение было отточено. Каждый удар рассчитан. Я был машиной для убийства, облачённой в человеческую плоть.

— КОМИССАР! — крикнул один из агентов, молодой парень с окровавленным лицом. — Слева!

Я повернулся.Розовый Ужас Тзинча материализовался из воздуха, хихикая безумным смехом. Его тело было гротескной пародией на человека - слишком много конечностей, слишком много глаз, слишком много ртов.Оно подняло «руку» и выбросило поток варп-огня.

Я нырнул в сторону, пламя прошло в сантиметрах от меня, испаряя асфальт. Перекатился, вскочил на колено, прицелился.

— Умри, тварь! — выстрел.

Реактивный снаряд попал демону в центр массы и взорвался. Но Розовый Ужас не умер. Вместо этого он разделился на два существа - Синих Ужасов, меньших, но не менее опасных.Проклятая способность демонов Тзинча - когда их убиваешь, становится только хуже.

Оба Синих Ужаса атаковали одновременно, их когти сверкали в воздухе. Я парировал первый удар мечом, отразил второй броней на предплечье, развернулся и выстрелил в упор.Один демон испарился. Второй получил плазменное лезвие в место, где должно было быть сердце.

Оба исчезли с воплем, растворившись в варпе.

— Спасибо, комиссар! — агент салютовал.

— Благодарить будете когда выживем! — рявкнул я. — А сейчас движемся к эвакуационному пункту! Стандартный боевой порядок - прикрытие с флангов и тыла! Тяжелораненых в центр! ДВИЖЕНИЕ!Мы побежали через разрушенные улицы, отстреливаясь от преследователей. Культисты сыпались со всех сторон, но мы прорывались, оставляя за собой след из трупов.

Я чувствовал усталость. Болтер тяжелел с каждой минутой. Меч жёг руку даже через перчатку. Но останавливаться нельзя было.Потому что как только остановишься - умрёшь.

---

Мы достигли эвакуационного пункта - укреплённой позиции вокруг станции метро, куда ЩИТ загонял выживших для транспортировки в безопасные зоны.

Капитан Америка был там, командуя обороной. Его щит был покрыт царапинами и вмятинами, форма порвана, но он стоял непреклонно, как скала среди бури.

— Комиссар, — он кивнул мне. — Доклад?

— Двенадцать агентов спасены, тридцать мирных эвакуированы. Потери - четверо убитых, восемь раненых. Демоническая активность растёт. Культистов становится больше.

— Понял, — Стив посмотрел на линию защиты. — Нам нужно держаться ещё двадцать минут. За это время эвакуируем оставшихся и отступим на вторую линию.

— Капитан, — я подошёл ближе, понизив голос. — Двадцать минут это вечность в таком бою. Мы потеряем половину людей.

— Я знаю, — его голос был твёрд. — Но альтернатива - оставить тысячи людей на смерть. Это неприемлемо.

Я посмотрел ему в глаза. В этих глазах горела вера - наивная, идеалистичная, но нерушимая вера в то, что правильный выбор существует, что героизм имеет смысл, что жертва не напрасна.

В Вархаммере такая вера убила бы тебя за секунду. В Вархаммере выживали только циники и фанатики.

Но это не империум.

— Хорошо, — я кивнул. — Держимся двадцать минут. Но мне нужны лучшие стрелки на крышах и дополнительные боеприпасы.

— Получишь, — Стив протянул мне руку.

Я пожал её. Рукопожатие солдат перед битвой. Простое, но значимое.

— За человечество, — сказал он.

— За человечество, — повторил я.

И тогда они пришли.

Орда культистов Кхорна обрушилась на нашу позицию волной мяса, стали и безумия. Они несли цепные мечи, топоры, дубины усаженные гвоздями. Их тела были исписаны руническими шрамами, глаза горели красным.

— КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ! ЧЕРЕПА ДЛЯ ТРОНА ИЗ ЧЕРЕПОВ!

— ОГОНЬ! — приказал Стив.

Линия защиты ожила. Пулемёты, автоматы, энергетические винтовки - всё открыло огонь одновременно. Пули прошивали плоть, но культисты не останавливались. Они бежали через огневую завесу, теряя товарищей, но не снижая скорость.

Первая волна разбилась о баррикады. Культисты лезли через препятствия, рубили агентов, кусали, царапали, убивали любыми доступными способами.

Стив прыгнул в самую гущу. Его щит был продолжением его тела - блокировать, отбить, ударить, блокировать снова. Каждое движение было совершенным, отточенным десятилетиями опыта.

Я сражался рядом с ним. Меч и болтер работали в тандеме - рубить, стрелять, парировать, убивать. Мы были двумя сторонами одной медали: он - идеалист, верящий в победу; я - прагматик, просто делающий свою работу.

Но результат был один - мёртвые враги и живые союзники.

Минута за минутой мы держались. Линия гнулась, но не ломалась. Агенты падали, но на их место вставали новые. Кровь текла рекой, смешивая красное с чёрным, человеческое с демоническим.

Пять минут.

Десять минут.Пятнадцать.

— Эвакуация завершена! — крикнул голос в коммуникаторе. — Все мирные в безопасности!

— ОТХОД! — скомандовал Стив. — ОРГАНИЗОВАННЫЙ ОТХОД! ПРИКРЫВАЮЩИЕ - ПОСЛЕДНИМИ!

Мы начали отступать, шаг за шагом, не переставая стрелять. Это был самый опасный момент - когда ты показываешь врагу спину, даже если продолжаешь сражаться.

Но мы это сделали.Все, кто мог идти - вышли.

Раненых несли на руках.Мёртвых... мёртвых пришлось оставить.

-

Вторая линия обороны располагалась у Центрального Парка. ЩИТ превратил его в крепость - танки, артиллерия, орбитальные спутники перенацеленные на Нью-Йорк.

Но даже этого было мало.Потому что из разломов вышли они.

Князья Демонов.

Кровопожиратель - величайший из демонов Кхорна. Десятиметровый гигант, облачённый в латы из скованной ярости. Его меч мог расколоть горы. Его рёв сводил с ума целые армии.Повелитель Перемен - дискообразное существо с множеством щупалец, глаз и ртов, парящее в воздухе и извергающее варп-пламя, которое жгло саму реальность.

Великий Нечистый - огромная туша гниющей плоти, источающая чуму. Каждый его вздох был облаком болезни. Каждый шаг оставлял за собой след гниения.Хранитель Секретов - андрогинное совершенство, прекрасное и отвратительное одновременно. Его голос был соблазном. Его взгляд был обещанием запретных удовольствий.

Четверо Князей. Четверо величайших служителей Тёмных Богов.И они шли на Нью-Йорк.

— Господи, помоги нам, — прошептал кто-то рядом со мной.

— Господь не ответит, — сказал я тихо. — Только мы. Только наша воля и наше оружие. Только решимость не сдаваться даже перед лицом невозможного.

Я поднял болтер, хотя знал, что он бесполезен против таких существ. Поднял меч, хотя понимал, что он лишь царапнет их броню.

Но я поднял оружие. Потому что это всё, что у меня было. Это и решимость умереть стоя, а не живя на коленях.

— Мстители, — голос Тони звучал в коммуникаторе. — Это большая проблема.

— Видим, — ответил Стив. — План?

— Каждый берёт своего, — предложил Тор. — Я возьму ярость Кхорна. Это достойный противник для Асгарда.

— Халк возьмёт большого вонючего! — рявкнул зелёный гигант.

— Тогда я займусь Повелителем Перемен, — Тони зарядил все системы. — У меня есть несколько идей о том, как бороться с магией используя физику.

— Я помогу с существом Слаанеш, — Наташа перезарядила оружие. — Соблазн это моя специальность. Знаю все приёмы.

— А я прикрою всех остальных, — добавил Клинт. — Как обычно.

— Тогда я остаюсь на земле, — сказал Стив. — Командую защитой, держу линии.

Все посмотрели на меня.

— А я, — я усмехнулся, — я делаю то, что делаю лучше всего. Убиваю слуг Хаоса и не даю этой позиции пасть.

— Хороший план, — кивнул Стив. — Простой и эффективный.

— Лучшие планы всегда просты, — согласился я.И битва началась заново.

---

Тор взмыл в небо, окружённый аурой молний. Он был воплощением стихии, божественной силы, направленной на единственную цель - уничтожение Кровопожирателя.

Демон встретил его ударом меча. Клинки столкнулись, и ударная волна снесла крыши ближайших зданий. Они сошлись в воздухе - бог и демон, молнии и кровь, добро и зло.

Каждый удар Тора был громоподобен. Мьёльнир пел древнюю песню войны Асгарда. Молнии обвивали его тело, превращая каждый удар в разряд чистой энергии.

Но Кровопожиратель не уступал. Его меч был выкован в кузнях Кхорна, закалён в крови миллионов. Каждый его взмах оставлял за собой след из разорванной реальности.

—КРОВЬ И ЧЕРЕПА! ЯРОСТЬ И СМЕРТЬ!

— ЗА АСГАРД! ЗА МИДГАРД! ЗА ДЕВЯТЬ МИРОВ!

Они сражались над городом, два титана силы, и их поединок был прекрасен и ужасен одновременно. Тор наносил удар за ударом, не давая демону передышки. Кровопожиратель парировал, контратаковал, рычал от ярости.

Молния ударила сверху, призванная волей Одинсона. Кровопожиратель принял её на броню, и латы треснули, обнажив горящую плоть под ними.

Демон взревел и ринулся вперёд с удвоенной яростью. Его меч прошёл в сантиметрах от горла Тора, разрезая воздух со свистом.

Тор уклонился, развернулся в воздухе и обрушил Мьёльнир на спину демона. Удар был таким мощным, что Кровопожиратель рухнул вниз, врезавшись в землю и оставив кратер размером с дом.

Но демон не умер. Он поднялся, истекая чёрной кровью, но всё ещё полный ярости.

— ХОРОШО, АСГАРДЕЦ! ТЫ ДОСТОИН БЫТЬ ЖЕРТВОЙ КХОРНУ!

— Я НЕ ЖЕРТВА! — рявкнул Тор. — Я ТОР, СЫН ОДИНА, И Я ТВОЯ ПОГИБЕЛЬ!

Он призвал всю мощь бури. Небо потемнело. Молнии сплелись в единую сеть, охватывающую весь квартал. И вся эта энергия, вся эта божественная ярость, обрушилась на Кровопожирателя.Демон исчез в ослепительной вспышке.

Когда свет погас, от него осталась только дымящаяся лужа чёрной субстанции, которая медленно испарялась, возвращаясь в варп.

Тор опустился на землю, тяжело дыша. Его броня была изодрана, из ран сочилась кровь. Но он победил.

— Один демон... побеждён, — прохрипел он в коммуникатор. — Но... их так много...

— Отдохни, большой, — ответил Тони. — Я тут немного занят.

---

Тони Старк был гением. Величайшим умом своего поколения. Он построил империю на технологиях. Создал доспех, который делал его равным богам.Но сейчас он сражался с существом, которое существовало вне логики.

Повелитель Перемен парил в воздухе, его щупальца извивались в невозможных направлениях. Глаза на его теле смотрели во все стороны одновременно. Рты шептали заклинания на языках, которых не должно было существовать.

И из этих ртов лился варп-огонь.

Тони уклонялся, маневрировал, использовал весь свой опыт пилота. Репульсоры горели на максимуме. Он летал кругами вокруг демона, стреляя из всего доступного оружия.Ракеты попадали в цель и... просто исчезали. Превращались в птиц. Или в дым. Или в смех.

Лазеры искривлялись в полёте, меняя траекторию по невозможным законам.

Энергетические лучи отражались, удваивались, утраивались, создавая хаотичную сеть смертоносного света.

— ДЖАРВИС, — Тони уклонился от потока пламени, который превратил бы его в пепел. — Скажи мне что у тебя есть что-то!

— Анализирую, сэр, — голос ИИ был напряжён. — Существо использует энергию, которая не подчиняется стандартной физике. Но... есть паттерн. Каждое заклинание имеет подготовительную фазу длительностью 0.3 секунды.

— Достаточно, — Тони развернулся. — Прогнозируй следующую атаку!

— Справа, через две секунды!

Тони метнулся влево именно в тот момент, когда варп-огонь вырвался из правого щупальца Повелителя Перемен.

— Сработало! — он зарядил унилуч - экспериментальное оружие, которое собирал последние месяцы. Оно должно было выдать луч чистой энергии, способный прожечь что угодно. — Давай посмотрим, как ты справишься с чистой физикой!

Он выстрелил.

Луч света, ярче солнца, толщиной с руку, пронзил воздух и попал Повелителю Перемен в центральный глаз.

Демон взвыл. Не метафорически - физически взвыл, и этот звук разбил окна в радиусе километра.

— Попал! — Тони зарядил второй выстрел. — ДЖАРВИС, максимальная мощность!

— Сэр, это перегрузит реактор!

— МНЕ ПЛЕВАТЬ!

Второй выстрел был ещё мощнее. Луч прожёг демона насквозь, оставив дыру размером с человека.Повелитель Перемен начал распадаться. Его тело искажалось, складывалось в невозможные формы, трансформировалось в геометрические фигуры, которые не могли существовать в трёхмерном пространстве.

И исчез.

Но не умер.

— ИнТеРеСнО,— голос демона раздался отовсюду и ниоткуда. — ЧеЛоВеК иСпОлЬзУеТ ЛоГиКу ПрОтИв МаГиИ. КаК... оРиГиНаЛьНо. НаСкОлЬкО глУпО. ВсЁ ПО пЛаНу.

— Какой план? — крикнул Тони. — Тот, где ты проигрываешь?

— ВсЕ пЛаНы. ВсЕгДа. Я ПроИгРыВаЮ, Но ЭтО тОжЕ пЛаН. Я ПоБеЖдАю, Но ЭтО тОжЕ пЛаН. ТзИнЧ вИдИт ВсЁ. ВсЁ ПО пЛаНу.

И демон действительно исчез, растворившись в варпе.Тони завис в воздухе, тяжело дыша.

— Я ненавижу магию, — пробормотал он. — Серьёзно ненавижу.

— Но ты победил, — заметил ДЖАРВИС.

— Или он позволил мне победить, — Тони покачал головой. — С Тзинчем никогда не знаешь. Статус остальных?

— Халк сражается с демоном Нургла. Агент Романофф... занята.

---

Наташа Романофф знала соблазн. Она была обучена им пользоваться, превращать его в оружие. В Красной Комнате её учили быть тем, чем хочет её видеть цель.Но Хранитель Секретов был воплощением соблазна. Чистым, нефильтрованным, абсолютным.

Демон был прекрасен. Невозможно прекрасен. Его форма менялась в зависимости от того, кто смотрел - становясь идеалом наблюдателя. Для Наташи он был одновременно мужчиной и женщиной, силой и грацией, обещанием всего, чего она когда-либо хотела.

— Наташа,— голос демона был мёдом и ядом. — Почему ты сражаешься? Ты знаешь, что вы проиграете. Зачем умирать за мир, который использовал тебя? За людей, которые боятся тебя?

Наташа целилась, но пальцы дрожали. Демон делал шаг, и с каждым шагом воздух наполнялся ароматами - духи, которые она носила в юности, запах первой любви, аромат свободы.

— Присоединись ко мне, — Хранитель протянул руку. — Я дам тебе всё. Искупление твоих грехов. Забвение твоего прошлого. Удовольствие, которое смоет всю боль.

Наташа опустила оружие.

Шагнула вперёд.

Протянула руку.

И выстрелила.Пуля попала демону между глаз - если у него были глаза в традиционном понимании.

— Я уже искупила свои грехи, — сказала она холодно. — Каждый день. Каждым спасённым. Каждым подвигом. Ты не можешь дать мне то, что я уже заслужила.

Хранитель Секретов отшатнулся, его красота померкла. Вместо совершенства появился кошмар - когти, щупальца, рты полные игл.

— ТОГДА УМРИ!

Демон бросился вперёд с нечеловеческой скоростью. Но Наташа была быстрее. Годы тренировок, генетических улучшений, опыта - всё это слилось в идеальную последовательность движений.

Уклон. Перекат. Выстрел в сустав. Ещё выстрел в то, что может быть слабым местом. Взрывное устройство, закреплённое на когте демона в момент атаки.

Детонация.

Хранитель Секретов завопил и отступил, его форма разваливалась на части.

— Невозможно! Никто не устоит перед Слаанеш!

— Я устояла перед Красной Комнатой, — Наташа перезарядила оружие. — Слаанеш это просто ещё один контролёр, который думает что может меня сломать. Но знаешь что?

Она выстрелила снова, на этот раз в самый центр существа.

— Я уже сломана. И собрала себя заново. Сильнее.

Демон исчез с воплем ярости и... уважения?Наташа опустилась на колени, тяжело дыша. Пот заливал лицо. Руки тряслись.

Но она выстояла.

— Один демон нейтрализован, — доложила она в коммуникатор. — Как остальные?

— Халк... Халк крушит! — послышался радостный рёв.

---

Халк был воплощением ярости. Чистой, нефильтрованной, абсолютной злости, направленной на всё, что мешало ему и тем, кого он считал своими.

Великий Нечистый был воплощением распада. Болезни, гниения, конца всех вещей, завёрнутых в гротескную пародию на доброту.Они столкнулись в центре парка, и земля дрогнула от удара.

Халк врезал демону кулаком в живот. Его рука погрузилась в гниющую плоть по локоть. Чума окутала его кожу, пытаясь разъесть, заразить, сломить.

Но Халк был невосприимчив. Его регенерация сжигала болезнь быстрее, чем та могла распространиться. Его ярость была сильнее любого недуга.

— ХАЛК! НЕ! НРАВИТСЯ! ВОНЮЧИЙ!

Он вырвал руку и ударил снова. И снова. И снова. Каждый удар был как артиллерийский снаряд. Каждый удар сотрясал демона до основания.Великий Нечистый смеялся. Хриплым, булькающим смехом, от которого тошнило обычных людей.

— ХаХа! МаЛеНьКиЙ зЕлЁнЫй! ДеДуШкА нУрГлЪ лЮбИт ТеБя! ТаКоЙ сИлЬнЫй! ТаКоЙ зЛоЙ!

Из тела демона вырвались щупальца, усаженные язвами и нарывами. Они обвились вокруг Халка, пытаясь сдавить, заразить, поглотить.Халк рычал. Его мускулы вздулись ещё больше - что казалось невозможным. Зелёная кожа светилась от внутренней энергии.

И он начал рвать щупальца. Одно за другим. Его руки двигались с невозможной скоростью для существа такого размера.

— ХАЛК! СИЛЬНЕЙШИЙ! ХАЛК! КРУШИТЬ! ВСЁ!

Последнее щупальце порвалось. Халк прыгнул на демона, вцепился в его голову обеими руками и начал сжимать.

Великий Нечистый заорал. Его тело пульсировало, выбрасывая облака спор и ядов. Но Халк не отпускал. Он сжимал. Всё сильнее. Сильнее.

Череп демона треснул.

— ДеДуШкА... ПрОсТи...

Взрыв гниющей плоти окутал Халка. Когда облако рассеялось, зелёный гигант стоял, покрытый чёрной слизью, но живой. Невредимый. Победитель.

— Халк победил! — рявкнул он. — Халк сильнейший!

Четыре Князя Демонов пали.

Но битва не закончилась.

––

Я стоял на баррикаде, болтер в одной руке, меч в другой. Вокруг меня сражались агенты ЩИТа, солдаты, добровольцы - все, кто мог держать оружие и не сходил с ума от ужаса происходящего.

Культисты всё ещё шли. Меньшие демоны всё ещё лезли из разломов. Война не останавливалась, даже когда величайшие её чемпионы пали.

Потому что Хаос не про чемпионов. Хаос про бесконечность. Про неизбежность. Про то, что рано или поздно всё погружается во тьму.

Но не сегодня.

— ДЕРЖАТЬ ЛИНИЮ! — кричал я, голос срывался от напряжения. — НИ ШАГУ НАЗАД! ЗА КАЖДОГО ПАВШЕГО - ДЕСЯТЬ ИХ! ЗА КАЖДУЮ КАПЛЮ НАШЕЙ КРОВИ - РЕКА ИХ!

Я стрелял, снова и снова, пока ствол болтера не раскалился докрасна. Рубил мечом, пока плазменное лезвие не начало мерцать от перегрузки.Рядом со мной сражался агент, чьё имя я не знал. Молодой парень, может быть двадцати лет. Он дрался со свирепостью льва, отбивая атаку за атакой.

Культист прорвался через линию, занёс топор над головой агента.

Я не успевал.Но агент успел сам. Он развернулся, выстрелил в упор, и культист рухнул мёртвым.

— Благодарю, комиссар! — крикнул он. — За науку! За обучение!

— ЗА ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! — ответил я.

И мы продолжили сражаться.

Стив Роджерс был везде одновременно. Он латал дыры в обороне, вдохновлял солдат, спасал раненых. Его щит был символом - символом того, что пока он стоит, линия не падёт.

Клинт Бартон стоял на крыше, каждая стрела находила цель. Он не промахивался. Никогда. Каждый выстрел забирал жизнь врага, давал секунду передышки союзнику.

Мстители сражались как единое целое, даже будучи разбросанными по полю боя. Они были больше чем команда. Они были идеей. Идеей о том, что героизм существует. Что добро может победить. Что надежда не умирает.В Вархаммере такая идея убила бы тебя.

Но здесь... здесь она давала силы.

---

— Комиссар! — Тони приземлился рядом со мной, его броня была изодрана, искрила от повреждений. — У меня есть план.

— Говори, — я зарядил новый магазин в болтер.

— Разломы это энергетические аномалии. Если мы перегрузим их... создадим обратную волну... они могут захлопнуться.

— Что нужно?

— Огромное количество энергии. Концентрированный выброс. И катализатор.

— Катализатор?

— Что-то связанное с варпом, — Тони посмотрел на меня. — Что-то из вашего мира.

Я достал с пояса объект, который носил с собой всё это время. Аквилу - символ Империума. Двуглавый орёл, отлитый из металла, который видел тысячи битв.

— Это подойдёт?

Тони просканировал её.

— Энергетическая подпись соответствует варпу. Да. Это сработает.

— Тогда делай.

Тони взлетел, неся Аквилу. Он полетел к крупнейшему разлому, тому, из которого вышли Князья Демонов.

Я видел как он зависает перед разрывом реальности. Видел как заряжает всё оставшееся оружие. Видел как помещает Аквилу в центр поля.

— Всем, кто меня слышит, — его голос звучал в каждом коммуникаторе города. — Через тридцать секунд будет взрыв. Укройтесь. Закройте глаза. И молитесь, если верите в кого-то.

Я упал на землю, прикрыв голову руками.

Тридцать секунд.

Двадцать.

Десять.

Пять.

Взрыв.

Не звуковой. Не световой. Энергетический. Варп схлопнулся сам на себя, притянутый перегрузкой. Реальность дрогнула, задрожала, и... восстановилась.Тишина.

Абсолютная тишина.

Я поднял голову. Разломы исчезли. Все семь. Культисты, которые всё ещё оставались в нашем мире, начали распадаться, их связь с варпом оборвана.

Демоны исчезали, возвращаясь в Имматериум с воплями ярости и обещаниями вернуться.

Небо очистилось. Солнце пробилось через облака.Битва закончилась.

--

Нью-Йорк лежал в руинах. Сотни зданий разрушены. Тысячи погибших. Десятки тысяч раненых.Но город выстоял. Человечество выстояло.

Я сидел на обломках баррикады, глядя на восход солнца. Болтер лежал рядом, опустошённый. Меч погас, энергия исчерпана. Форма была изорвана в клочья.

Стив подошёл, сел рядом.

— Мы победили, — сказал он тихо.

— На этот раз, — ответил я. — Но они вернутся. Хаос всегда возвращается.

— Тогда мы будем снова сражаться, — Стив посмотрел на меня. — Ты хорошо сражался, комиссар. Как настоящий герой.

— Я не герой, — я покачал головой. — Я просто делал то, что должен был делать.

— А это и есть героизм, — улыбнулся Стив. — Делать правильное, когда проще сдаться.

Может быть он прав. Может быть героизм это не про силу или бесстрашие. Может быть это про выбор. Про решение стоять, когда можешь убежать. Сражаться, когда можешь спрятаться. Верить, когда все говорят что надежды нет.

Тони приземлился рядом, его броня дымилась. Шлем убрался, обнажив лицо - усталое, но удовлетворённое.

— Ну что, — сказал он, — неплохо для первого конца света, да?

Я рассмеялся. Впервые за всю битву.

— Неплохо, Старк. Неплохо.

Один за другим подтягивались остальные. Тор, опирающийся на Мьёльнир. Халк, превратившийся обратно в Брюса, обёрнутый в одеяло. Наташа и Клинт, поддерживающие друг друга.

Мы сидели вместе, молча, наблюдая как город просыпается после кошмара. Слышали сирены, голоса спасателей, плач раненых и крики радости выживших.

— Что теперь? — спросил Брюс.

— Теперь, — Стив встал, протянул руку мне, — мы восстанавливаем. Хороним павших. Лечим раненых. И готовимся. Потому что комиссар прав. Это только начало.

Я взял его руку, поднялся.

— Тогда нам понадобится армия, — сказал я. — Настоящая армия. Обученная сражаться с Хаосом. Вооружённая правильным оружием. Подготовленная ментально.

— У тебя есть опыт? — спросил Тони.

— Целая жизнь опыта, — кивнул я. — И я готов поделиться.

— Тогда добро пожаловать в Мстители, комиссар, — Стив протянул руку для рукопожатия. — Официально.

Я посмотрел на протянутую руку. На этих людей, которые сражались рядом со мной. На этот мир, который был так не похож на Вархаммер - светлее, добрее, полный надежды.

И пожал руку Капитана Америки.

— За человечество, — сказал я.

— За человечество, — повторили они все.

И в этот момент, на обломках битвы, среди пепла и крови, родилось что-то новое. Не просто команда. Не просто союз.

Братство. Выкованное в огне войны. Скреплённое кровью. Объединённое целью.Защищать человечество от Хаоса. Любой ценой.

Потому что если не мы, то кто?

Если не сейчас, то когда?Небо над Нью-Йорком было чистым. Впервы ре за дни.

Но на горизонте собирались новые тучи. Потому что война с Хаосом никогда не заканчивается.Она только начинается.

---

## Послесловие Автора

Знаете, что самое странное? Мне понравилось. Писать серьёзную битву, где ставки реальны, где героизм имеет значение, где жертва не бессмысленна - это было освежающе.

ГГ прошёл путь от циничного мудака к человеку, который нашёл причину сражаться. Не за Императора. Не за долг. А за людей рядом с ним.Битва получилась масштабной. Каждый Мститель получил свой момент славы. Каждый противник был достоин. Каждая смерть значила что-то.Это и есть разница между Вархаммером и Марвел. В Вархаммере

Глава 21

Боль.Это первое, что я почувствовал.

Не метафорическая боль души или экзистенциального кризиса. Реальная, физическая, всепоглощающая боль, которая пронизывала каждую клетку моего тела.

Я лежал на руинах того, что когда-то было улицей Нью-Йорка. Небо надо мной было серым - не от туч, а от дыма и пепла. Вокруг горели здания. Где-то вдалеке раздавались взрывы, крики, стоны умирающих.

Битва продолжалась. Но без меня.

Я попытался пошевелиться и закричал. Левая нога была раздавлена под обломком бетона. Правая рука... правой руки не было. Просто не было. Оторвана по плечо, кровь хлестала, заливая землю.

В груди зияла дыра. Я видел её края, обугленные, дымящиеся. Что-то попало мне прямо в сердце. Варп-оружие. Снаряд, который не просто убивает тело, но и жжёт душу.

Я умирал.Медленно. Мучительно. Но неизбежно.

— Комиссар! — голос Стива прозвучал где-то рядом. Он бежал ко мне, щит был разломан пополам, лицо в крови. — Держись! Медики уже идут!

Я попытался улыбнуться. Получилось, наверное, жутко.

— Не... успеют, — прохрипел я, кровь заполняла рот. — Это... конец.

— Нет! — Стив упал на колени рядом. — Ты не можешь умереть! Не сейчас! Не после всего!

— Могу, — я закашлялся, выплюнул сгусток крови. — Смертный... помнишь? Не супергерой... просто человек.

Тони приземлился рядом, его броня искрила от повреждений.

— ДЖАРВИС! — кричал он. — Статус! Можем мы его спасти?!

— Отрицательно, сэр, — голос ИИ был непривычно тихим. — Повреждения несовместимы с жизнью. Время до летального исхода: три минуты сорок секунд.

— Нет, — Тони сжал кулаки. — Нет, чёрт возьми!

Я посмотрел на небо. Серое, дымное, но где-то за ним было солнце. Всегда было солнце.

— Не вините... себя, — прошептал я. — Я прожил... хорошую жизнь. Две жизни. Три? Хрен его знает...

— Комиссар, — Стив взял мою оставшуюся руку. — Как твоё имя? Настоящее имя?

Я задумался. Странно. Я прожил столько, а имени у меня не было. В прошлой жизни было имя. В Вархаммере был только титул. Здесь - тоже.

— Не важно, — выдохнул я. — Имя... это просто звук. А я... я был больше чем имя. Был солдатом. Комиссаром. Мстителем...

Зрение затуманилось. Холод полз от конечностей к центру. Я чувствовал как жизнь уходит, капля за каплей, секунда за секундой.

— Спасибо, — прошептал я. — За всё. Было... честью.

Стив сжал мою руку сильнее.

— Честь была наша, — его голос дрожал.

Тони отвернулся. Даже через шлем я чувствовал его эмоции.

Я закрыл глаза.

И умер.

Смерть не была тьмой.Смерть была... ничем.

Абсолютным ничем.

Я не чувствовал. Не думал. Не существовал.

Это было похоже на сон без сновидений, продлённый в вечность. Пустота, в которой нет времени, нет пространства, нет меня.

И затем...

Свет.

Не яркий. Не ослепительный. Просто... свет. Мягкий, тёплый, приглашающий.

Я открыл глаза - и понял что у меня снова есть глаза. И тело. Целое, невредимое, стоящее на...

На чём я стоял?

Я посмотрел вниз. Под ногами была белая поверхность, гладкая, как холст. Она простиралась во все стороны до горизонта, который сливался с таким же белым небом.

Я был в пустом пространстве. Бесконечном белом пространстве, где не было ничего кроме меня.

— Где я? — спросил я вслух, и мой голос эхом отразился в пустоте.

— В месте между, — ответил голос.

Я обернулся.

Передо мной стояло... существо.

Назвать его человеком было бы неправильно. Назвать его богом - тоже. Оно было... сложным. Многомерным. Я видел его форму - гуманоидную, примерно моего роста - но одновременно чувствовал что это лишь проекция. Что истинная его сущность находится в измерениях, которые мой разум не мог постичь.

Его лицо менялось. То мужское, то женское, то старое, то молодое, то вообще не человеческое. Глаза горели цветами, которых не существовало в видимом спектре.

Я узнал его.

Точнее, я вспомнил.

— Ты, — прошептал я. — Ты та самая... сущность. Которая отправила меня в Вархаммер.

— Да, — существо улыбнулось - или что-то похожее на улыбку. — Я услышала твои мысли. В той реальности, где ты был просто человеком, читающим фанфики. Ты думал "я бы сделал лучше". И я... заинтересовалась.

— Заинтересовалась? — я почувствовал гнев, поднимающийся в груди. — ТЫ РАЗРУШИЛА МОЮ ЖИЗНЬ! ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ В АД ВАРХАММЕРА! ТЫ...

— Дала тебе шанс, — спокойно перебило существо. — Шанс стать больше чем ты был. Больше чем просто критик, сидящий в безопасности и судящий персонажей историй.

Я замолчал. Кулаки сжались.

— Зачем? — выдохнул я наконец. — Зачем ты это сделала?

Существо начало ходить вокруг меня. Его шаги не производили звука.

— Потому что мне было любопытно, — ответило оно. — Видишь ли, я существую вне твоего понимания времени и пространства. Я наблюдаю реальности. Бесконечное множество реальностей, где разворачиваются бесконечные истории.

Оно остановилось передо мной.

— И в этих историях есть герои. Настоящие герои. Не персонажи книг или игр. Люди, которые встают перед невозможным и не отступают. Которые жертвуют собой ради других. Которые становятся легендами.

— И что? — я скрестил руки. — Ты хотела создать героя из меня?

— Хм, — существо наклонило голову. — Интересный вопрос. Давай разберёмся.

--

Существо взмахнуло рукой, и пространство вокруг нас изменилось.

Белый холст заполнился изображениями. Сотни, тысячи картин, каждая показывала момент из жизни. Моей жизни.

— Герой, — начало существо, указывая на первое изображение. — Как я вижу героя? Герой должен быть ярким, сильным, в то же время скромным, немного самобытным и обаятельным. Да?

На картине я видел себя - молодого, в первой жизни. Сидящего за компьютером, читающего фанфики, критикующего авторов.

— Таков мой герой? — существо усмехнулось. — Нет, нет, нет. Это не герой. Лишь набросок.

Изображение изменилось. Теперь я видел себя в Вархаммере. В форме комиссара. С болтером. Среди трупов.

— Настоящий герой должен быть полноценным, — продолжало существо. — Героя нужно создавать аккуратно. К процессу стоит подходить тщательно, скрупулёзно, ровно и красиво вычерчивая каждую деталь образа, чтобы в итоге он не просто выглядел как герой, а был героем.

Картина показала мои битвы. Сражения с демонами. Расстрелы трусов. Смерти и воскрешения.

— Да, вот так, — существо кивнуло. — Не забывая о деталях, не спеша, нанося аккуратными движениями всё: силу, волю, ослепительную улыбку и уникальный стиль.

Я видел как я менялся. Становился сильнее. Циничнее. Опытнее.

— Итак, — существо обернулось ко мне. — Герой ли это?

Пауза.

— Нет, конечно нет, — оно покачало головой. — Всего лишь изображение.

Картины начали двигаться, оживать. Я видел себя бегущего по полям сражений, кричащего приказы, убивающего врагов.

— Чёрт, — пробормотало существо. — Чтобы создать героя, нужно отбросить все стереотипы. Нужно отринуть ограничение холста. Ведь герой - это не набор плоских качеств. Герой - это фигура.

Изображения расширились, став трёхмерными. Я видел свои жизни со всех сторон, каждую деталь, каждый момент.

— А герой, подобно газу, должен заполнять весь доступный ему объём истории, — существо раскинуло руки. — И что же?

Картина показала момент когда меня перебросило в мир Марвел.

— Эй, эй, эй! — воскликнуло существо. — Ты куда? Стой! О нет, ты никакой не герой!

Я смотрел как я, растерянный, оказался в чужом мире.

— Герой не должен убегать, — сказало существо строго. — У него другие мотивы, другая цель.

— Я НЕ УБЕГАЛ! — крикнул я. — МЕНЯ ВЫБРОСИЛО! ТЫ ЖЕ САМА...

— О, — существо улыбнулось. — Ну конечно. Ты тоже не герой.

Новая картина. Я в Башне Мстителей. В безопасности. Живой.

— Герой не должен существовать в каком-то там окне, — существо указало на изображение. — Герой обязан воплотиться в реальности, впитать всё то, что присуще герою из окружения, из мыслей, из самой жизни.

И затем я увидел последнюю битву. Себя, сражающегося плечом к плечу с Мстителями. Ведущего солдат. Умирающего от ран.

— Вот же оно, — прошептало существо благоговейно. — Посмотрите. Этот герой способен на всё. Он родился в пространстве. Он прожил жизнь. Он точно знает что...

Пауза.

— Что это? — спросило оно само себя. — Это жизнь? Нет, нет. Это жизни. Да. Но много ли в них героического? Много ли в них нужного?

Существо начало перебирать изображения быстрее, словно листая книгу.

— Давайте посмотрим...

---

Первое изображение застыло в воздухе. Моя первая жизнь. Обычная, скучная, безопасная.

— Простая жизнь без излишеств, — существо наклонило голову. — Герой с горки? Кто же ты?

Я смотрел на себя-прошлого. Ничем не примечательного парня, который жил, работал, читал, мечтал.

— О нет, нет, — существо покачало головой. — Ты не стал героем. Судьба сломала тебя, потому что ты не вписался в картинку.

— Что за херню ты несёшь? — я шагнул вперёд. — Я жил нормальной жизнью! Какую ещё картинку?

— Ты был серым, — ответило существо просто. — Ничем не выделялся. Никогда не рисковал. Никогда не выходил за рамки. Ты был... безопасен.

Я открыл рот, чтобы возразить. И закрыл. Потому что оно было право.Следующее изображение. Я в Вархаммере, но другой. Сильный, могучий, окружённый силовой бронёй и армией.

— А что насчёт тебя? — спросило существо. — Герой времени и пространства? Герой без ограничений? Кем же стал ты?

Но это не я. Это был... альтернативный я? Версия где я получил силу, власть, могущество.

— Нет, нет, нет, — существо отмахнулось. — И тебе не быть героем. Ведь ты так и не осознал, что такое свобода.

Изображение показало как этот альтернативный я стал тираном. Правил железной рукой. Убивал не ради защиты, а ради власти.

— Сила без мудрости, — прокомментировало существо. — Власть без цели. Свобода превратилась в тюрьму для других.

Я смотрел, зачарованный и ужаснутый. Это мог быть я? Это был я в другой реальности?

— Ох, — существо повернулось ко мне. Настоящему мне. — А что насчёт тебя? Кто прожил жизнь героя и кто не герой по праву рождения, а по праву упорства?

Все изображения сосредоточились на мне. Моих битвах. Моих решениях. Моих жертвах.

— Отвечай мне, — существо подошло ближе. — Какой же ты герой, если отнять у тебя всю силу, твою ловкость и твою свободу? Всё твоё естество? Будешь ли ты героем?

Я задумался. Кто я без силы комиссара? Без болтера? Без опыта битв?

— Я... — начал я.

— А давай посмотрим, — перебило существо, и щёлкнуло пальцами.

---

Пространство изменилось снова. Белизна исчезла, заменённая чем-то другим.Я стоял на улице. Обычной, земной улице. Был вечер. Фонари горели тускло. Где-то играла музыка из открытого окна.

Я посмотрел на себя. Обычная одежда. Джинсы, футболка, куртка. Никакой формы. Никакого оружия.

Я попытался призвать силу, опыт, навыки...

Ничего.

Я был обычным человеком. Таким, каким был в первой жизни.

— Что ты сделала? — спросил я, оборачиваясь к существу.

Оно стояло рядом, наблюдая.

— Я забрала всё, что делало тебя особенным, — ответило оно. — Твою силу. Твой опыт. Твои воспоминания о битвах. Оставила только суть. Только тебя самого.

— Зачем?

— Потому что, — существо улыбнулось, — если даже такой как ты сможет стать героем, то я поверю в то, что герой - это не просто картинка или образ, и даже не жизнь. Герой - это судьба. И притом судьба нелёгкая.

Оно указало вперёд.

— Видишь?

Я посмотрел. В конце улицы группа людей окружила кого-то. Слышались крики, звуки ударов. Избиение.

— Обычная ситуация, — сказало существо. — Пятеро на одного. Жертва слаба. Нападающие сильны и агрессивны. У тебя нет оружия, нет силы, нет опыта боёв. Полиция далеко. Вмешательство почти наверняка приведёт к тому что изобьют и тебя.

Оно посмотрело на меня.

— Что ты будешь делать, герой?

Я стоял, глядя на сцену. В голове крутились мысли.

Рационально - я должен пройти мимо. Позвонить в полицию. Остаться в безопасности. Я не обязан рисковать жизнью за незнакомца.

Но...

Но в груди горел огонь. Тот самый огонь, который зажёгся в Вархаммере. Который горел в битве за Нью-Йорк. Огонь, который говорил:

"Если не ты, то кто?"

Я шагнул вперёд.

— Эй! — крикнул я, голос срывался от страха, но был громким. — ОСТАВЬТЕ ЕГО!

Группа обернулась. Пятеро здоровых мужиков, явно пьяных или под чем-то. Их жертва - худой парень, уже окровавленный, лежащий на земле.

— Свали, герой, — усмехнулся один из нападающих. — Не твоё дело.

— Сделаю своим, — я продолжал идти, ноги дрожали, сердце колотилось, но я шёл.

Они переглянулись. Один плюнул.

— Ну раз просишь...

Они пошли на меня.

Я не был бойцом. Не в этом теле. Первый удар пришёлся в живот, и я согнулся, задыхаясь. Второй - в лицо, и я почувствовал как лопнула губа, кровь полилась.

Больно.

Так больно.

Но я не упал.

Я выпрямился, схватил ближайшего за руку и дёрнул, используя его импульс против него. Он споткнулся, упал.Второй ударил меня по рёбрам. Я услышал хруст. Крикнул от боли. Но развернулся и ударил локтем в лицо. Случайно. Неумело. Но попал.

Они избивали меня. Пинали. Били. Я падал и поднимался. Снова падал. Снова поднимался.

Не потому что был сильным.Не потому что был героем.А потому что за мной, на земле, лежал человек, который умрёт если я не остановлю их.

Где-то в глубине подсознания я слышал голос существа:

— Интересно...

Наконец, я упал и не смог подняться. Рёбра сломаны. Лицо разбито. Кровь заливает глаза.

Но нападающие остановились. Переглянулись. Один сказал:

— Чёрт. Пошли отсюда. Слишком много шума.

Они ушли, бросив нас обоих.Я лежал на холодном асфальте, задыхаясь, харкая кровью. Но живой.И рядом со мной худой парень тоже был жив.

— Спасибо, — прохрипел он. — Ты... ты спас меня...

Я не ответил. Не было сил.Пространство дрогнуло, и мы снова были в белой пустоте.

---

Я стоял перед существом, снова в полном здравии, в своём настоящем теле.Существо смотрело на меня долго. Молча.Затем улыбнулось.

— Станешь ли ты героем? — повторило оно вопрос.

— Я... — я устало вздохнул. — Я не знаю. Я просто сделал то, что должен был сделать.

— Именно, — существо кивнуло. — Ты сделал то, что должен был. Не потому что был силён. Не потому что был опытен. Не потому что был героем.

Оно подошло, положило руку мне на плечо.

— А потому что это было правильно.

Пространство вокруг начало меняться. Картины возвращались, но теперь они были другими. Я видел свои жизни, но через другую призму.

— Ты прожил три жизни, — сказало существо тихо. — В первой ты был никем. Во второй стал солдатом. В третьей стал героем. И знаешь что?

— Что?

— Во всех трёх ты был одним и тем же человеком. С одним и тем же выбором. Встать или остаться. Сражаться или убежать. Жертвовать или сохранить.

Оно убрало руку.

— Герой это не сила. Не титул. Не легенда. Герой это выбор. Который делаешь снова и снова, даже когда проще отвернуться.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Без шрамов битв, без крови врагов.

— Так я... герой? — спросил я.

Существо рассмеялось. Звук был странным - как колокольчики и гром одновременно.

— Ты задаёшь неправильный вопрос, — сказало оно. — Не "являюсь ли я героем". А "буду ли я продолжать делать выбор героя".

Пространство начало растворяться.

— Постой! — крикнул я. — Что дальше? Я умер! Что со мной будет?

Существо обернулось, уже исчезая в свете.

— А ты как думаешь?

И я понял.

---

Боль.

Снова боль.

Но другая. Не агония умирания. Боль возвращения к жизни.Я открыл глаза.

Надо мной было белое. Потолок. Медицинского отсека. Пищали приборы. Капала капельница.

— Он просыпается! — чей-то голос. Женский. Медсестра?

Шаги. Дверь открылась.

Стив вошёл первым. Его лицо было усталым, но когда он увидел мои открытые глаза - расплылось в улыбке.

— Добро пожаловать назад, комиссар, — сказал он.

За ним Тони, Наташа, Брюс, Клинт. Все Мстители. Все живые.

— как... — прохрипел я. — Как я жив?

— Магия Асгарда, технологии Старка, и чистое упрямство, — усмехнулся Тони. — Тор притащил какую-то хрень из Асгарда. Я соединил её с моими нанитами. Мы буквально собрали тебя по кусочкам.

— Три недели в коме, — добавила Наташа. — Но ты выжил.

Я посмотрел на свои руки. Обе на месте. Целые. Я пошевелил пальцами.

— Я... умер, — сказал я тихо. — Я точно умер.

— И вернулся, — Стив положил руку на моё плечо. — Как настоящий герой.

Герой.

Я вспомнил разговор с существом. Его вопросы. Испытание. Вердикт.

"Буду ли я продолжать делать выбор героя?"

Я посмотрел на Мстителей. На этих людей, которые рисковали всем ради мира. Которые вставали снова и снова, даже когда падали.

И улыбнулся.

— Да, — сказал я. — Герой.

Не потому что я особенный.Не потому что я сильный.А потому что я выбираю быть им.

Каждый день.

Каждый момент.

До конца.

---

Где-то в измерении вне времени и пространства, существо улыбалось.

— Интересно, — прошептало оно себе. — Очень интересно.

Оно наблюдало как комиссар восстанавливался, смеялся с товарищами, планировал будущее.

— Может быть, — продолжило существо, — может быть героев не создают. Может быть они создают себя сами. Через выбор. Через упорство. Через отказ сдаваться.

Оно взмахнуло рукой, и перед ним появились тысячи новых холстов. Тысячи новых реальностей. Тысячи новых потенциальных героев.

— Что ж, — усмехнулось существо. — Продолжим эксперимент. В конце концов...

Оно посмотрело на комиссара, который теперь стоял перед окном, глядя на восстанавливающийся Нью-Йорк.

— ...герои нужны везде. И всегда.

И существо исчезло, оставив только эхо смеха.

А комиссар стоял у окна и думал о будущем.

О битвах, которые предстоит сражать.

О врагах, которых нужно остановить.

О людях, которых нужно защитить.

И он знал

Боль.

Это первое, что я почувствовал.

Не метафорическая боль души или экзистенциального кризиса. Реальная, физическая, всепоглощающая боль, которая пронизывала каждую клетку моего тела.

Я лежал на руинах того, что когда-то было улицей Нью-Йорка. Небо надо мной было серым - не от туч, а от дыма и пепла. Вокруг горели здания. Где-то вдалеке раздавались взрывы, крики, стоны умирающих.

Битва продолжалась. Но без меня.

Я попытался пошевелиться и закричал. Левая нога была раздавлена под обломком бетона. Правая рука... правой руки не было. Просто не было. Оторвана по плечо, кровь хлестала, заливая землю.

В груди зияла дыра. Я видел её края, обугленные, дымящиеся. Что-то попало мне прямо в сердце. Варп-оружие. Снаряд, который не просто убивает тело, но и жжёт душу.

Я умирал.

Медленно. Мучительно. Но неизбежно.

— Комиссар! — голос Стива прозвучал где-то рядом. Он бежал ко мне, щит был разломан пополам, лицо в крови. — Держись! Медики уже идут!

Я попытался улыбнуться. Получилось, наверное, жутко.

— Не... успеют, — прохрипел я, кровь заполняла рот. — Это... конец.

— Нет! — Стив упал на колени рядом. — Ты не можешь умереть! Не сейчас! Не после всего!

— Могу, — я закашлялся, выплюнул сгусток крови. — Смертный... помнишь? Не супергерой... просто человек.

Тони приземлился рядом, его броня искрила от повреждений.

— ДЖАРВИС! — кричал он. — Статус! Можем мы его спасти?!

— Отрицательно, сэр, — голос ИИ был непривычно тихим. — Повреждения несовместимы с жизнью. Время до летального исхода: три минуты сорок секунд.

— Нет, — Тони сжал кулаки. — Нет, чёрт возьми!

Я посмотрел на небо. Серое, дымное, но где-то за ним было солнце. Всегда было солнце.

— Не вините... себя, — прошептал я. — Я прожил... хорошую жизнь. Две жизни. Три? Хрен его знает...

— Комиссар, — Стив взял мою оставшуюся руку. — Как твоё имя? Настоящее имя?

Я задумался. Странно. Я прожил столько, а имени у меня не было. В прошлой жизни было имя. В Вархаммере был только титул. Здесь - тоже.

— Не важно, — выдохнул я. — Имя... это просто звук. А я... я был больше чем имя. Был солдатом. Комиссаром. Мстителем...

Зрение затуманилось. Холод полз от конечностей к центру. Я чувствовал как жизнь уходит, капля за каплей, секунда за секундой.

— Спасибо, — прошептал я. — За всё. Было... честью.

Стив сжал мою руку сильнее.

— Честь была наша, — его голос дрожал.

Тони отвернулся. Даже через шлем я чувствовал его эмоции.

Я закрыл глаза.

И умер.

---

## Часть Вторая: Пустота

Смерть не была тьмой.

Смерть была... ничем.

Абсолютным ничем.

Я не чувствовал. Не думал. Не существовал.

Это было похоже на сон без сновидений, продлённый в вечность. Пустота, в которой нет времени, нет пространства, нет меня.

И затем...

Свет.

Не яркий. Не ослепительный. Просто... свет. Мягкий, тёплый, приглашающий.

Я открыл глаза - и понял что у меня снова есть глаза. И тело. Целое, невредимое, стоящее на...

На чём я стоял?

Я посмотрел вниз. Под ногами была белая поверхность, гладкая, как холст. Она простиралась во все стороны до горизонта, который сливался с таким же белым небом.

Я был в пустом пространстве. Бесконечном белом пространстве, где не было ничего кроме меня.

— Где я? — спросил я вслух, и мой голос эхом отразился в пустоте.

— В месте между, — ответил голос.

Я обернулся.

Передо мной стояло... существо.

Назвать его человеком было бы неправильно. Назвать его богом - тоже. Оно было... сложным. Многомерным. Я видел его форму - гуманоидную, примерно моего роста - но одновременно чувствовал что это лишь проекция. Что истинная его сущность находится в измерениях, которые мой разум не мог постичь.

Его лицо менялось. То мужское, то женское, то старое, то молодое, то вообще не человеческое. Глаза горели цветами, которых не существовало в видимом спектре.

Я узнал его.

Точнее, я вспомнил.

— Ты, — прошептал я. — Ты та самая... сущность. Которая отправила меня в Вархаммер.

— Да, — существо улыбнулось - или что-то похожее на улыбку. — Я услышала твои мысли. В той реальности, где ты был просто человеком, читающим фанфики. Ты думал "я бы сделал лучше". И я... заинтересовалась.

— Заинтересовалась? — я почувствовал гнев, поднимающийся в груди. — ТЫ РАЗРУШИЛА МОЮ ЖИЗНЬ! ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ В АД ВАРХАММЕРА! ТЫ...

— Дала тебе шанс, — спокойно перебило существо. — Шанс стать больше чем ты был. Больше чем просто критик, сидящий в безопасности и судящий персонажей историй.

Я замолчал. Кулаки сжались.

— Зачем? — выдохнул я наконец. — Зачем ты это сделала?

Существо начало ходить вокруг меня. Его шаги не производили звука.

— Потому что мне было любопытно, — ответило оно. — Видишь ли, я существую вне твоего понимания времени и пространства. Я наблюдаю реальности. Бесконечное множество реальностей, где разворачиваются бесконечные истории.

Оно остановилось передо мной.

— И в этих историях есть герои. Настоящие герои. Не персонажи книг или игр. Люди, которые встают перед невозможным и не отступают. Которые жертвуют собой ради других. Которые становятся легендами.

— И что? — я скрестил руки. — Ты хотела создать героя из меня?

— Хм, — существо наклонило голову. — Интересный вопрос. Давай разберёмся.

---

## Часть Третья: Герой? Какой Герой?

Существо взмахнуло рукой, и пространство вокруг нас изменилось.

Белый холст заполнился изображениями. Сотни, тысячи картин, каждая показывала момент из жизни. Моей жизни.

— Герой, — начало существо, указывая на первое изображение. — Как я вижу героя? Герой должен быть ярким, сильным, в то же время скромным, немного самобытным и обаятельным. Да?

На картине я видел себя - молодого, в первой жизни. Сидящего за компьютером, читающего фанфики, критикующего авторов.

— Таков мой герой? — существо усмехнулось. — Нет, нет, нет. Это не герой. Лишь набросок.

Изображение изменилось. Теперь я видел себя в Вархаммере. В форме комиссара. С болтером. Среди трупов.

— Настоящий герой должен быть полноценным, — продолжало существо. — Героя нужно создавать аккуратно. К процессу стоит подходить тщательно, скрупулёзно, ровно и красиво вычерчивая каждую деталь образа, чтобы в итоге он не просто выглядел как герой, а был героем.

Картина показала мои битвы. Сражения с демонами. Расстрелы трусов. Смерти и воскрешения.

— Да, вот так, — существо кивнуло. — Не забывая о деталях, не спеша, нанося аккуратными движениями всё: силу, волю, ослепительную улыбку и уникальный стиль.

Я видел как я менялся. Становился сильнее. Циничнее. Опытнее.

— Итак, — существо обернулось ко мне. — Герой ли это?

Пауза.

— Нет, конечно нет, — оно покачало головой. — Всего лишь изображение.

Картины начали двигаться, оживать. Я видел себя бегущего по полям сражений, кричащего приказы, убивающего врагов.

— Чёрт, — пробормотало существо. — Чтобы создать героя, нужно отбросить все стереотипы. Нужно отринуть ограничение холста. Ведь герой - это не набор плоских качеств. Герой - это фигура.

Изображения расширились, став трёхмерными. Я видел свои жизни со всех сторон, каждую деталь, каждый момент.

— А герой, подобно газу, должен заполнять весь доступный ему объём истории, — существо раскинуло руки. — И что же?

Картина показала момент когда меня перебросило в мир Марвел.

— Эй, эй, эй! — воскликнуло существо. — Ты куда? Стой! О нет, ты никакой не герой!

Я смотрел как я, растерянный, оказался в чужом мире.

— Герой не должен убегать, — сказало существо строго. — У него другие мотивы, другая цель.

— Я НЕ УБЕГАЛ! — крикнул я. — МЕНЯ ВЫБРОСИЛО! ТЫ ЖЕ САМА...

— О, — существо улыбнулось. — Ну конечно. Ты тоже не герой.

Новая картина. Я в Башне Мстителей. В безопасности. Живой.

— Герой не должен существовать в каком-то там окне, — существо указало на изображение. — Герой обязан воплотиться в реальности, впитать всё то, что присуще герою из окружения, из мыслей, из самой жизни.

И затем я увидел последнюю битву. Себя, сражающегося плечом к плечу с Мстителями. Ведущего солдат. Умирающего от ран.

— Вот же оно, — прошептало существо благоговейно. — Посмотрите. Этот герой способен на всё. Он родился в пространстве. Он прожил жизнь. Он точно знает что...

Пауза.

— Что это? — спросило оно само себя. — Это жизнь? Нет, нет. Это жизни. Да. Но много ли в них героического? Много ли в них нужного?

Существо начало перебирать изображения быстрее, словно листая книгу.

— Давайте посмотрим...

---

## Часть Четвёртая: Суд Над Героем

Первое изображение застыло в воздухе. Моя первая жизнь. Обычная, скучная, безопасная.

— Простая жизнь без излишеств, — существо наклонило голову. — Герой с горки? Кто же ты?

Я смотрел на себя-прошлого. Ничем не примечательного парня, который жил, работал, читал, мечтал.

— О нет, нет, — существо покачало головой. — Ты не стал героем. Судьба сломала тебя, потому что ты не вписался в картинку.

— Что за херню ты несёшь? — я шагнул вперёд. — Я жил нормальной жизнью! Какую ещё картинку?

— Ты был серым, — ответило существо просто. — Ничем не выделялся. Никогда не рисковал. Никогда не выходил за рамки. Ты был... безопасен.

Я открыл рот, чтобы возразить. И закрыл. Потому что оно было право.

Следующее изображение. Я в Вархаммере, но другой. Сильный, могучий, окружённый силовой бронёй и армией.

— А что насчёт тебя? — спросило существо. — Герой времени и пространства? Герой без ограничений? Кем же стал ты?

Но это не я. Это был... альтернативный я? Версия где я получил силу, власть, могущество.

— Нет, нет, нет, — существо отмахнулось. — И тебе не быть героем. Ведь ты так и не осознал, что такое свобода.

Изображение показало как этот альтернативный я стал тираном. Правил железной рукой. Убивал не ради защиты, а ради власти.

— Сила без мудрости, — прокомментировало существо. — Власть без цели. Свобода превратилась в тюрьму для других.

Я смотрел, зачарованный и ужаснутый. Это мог быть я? Это был я в другой реальности?

— Ох, — существо повернулось ко мне. Настоящему мне. — А что насчёт тебя? Кто прожил жизнь героя и кто не герой по праву рождения, а по праву упорства?

Все изображения сосредоточились на мне. Моих битвах. Моих решениях. Моих жертвах.

— Отвечай мне, — существо подошло ближе. — Какой же ты герой, если отнять у тебя всю силу, твою ловкость и твою свободу? Всё твоё естество? Будешь ли ты героем?

Я задумался. Кто я без силы комиссара? Без болтера? Без опыта битв?

— Я... — начал я.

— А давай посмотрим, — перебило существо, и щёлкнуло пальцами.

---

## Часть Пятая: Испытание

Пространство изменилось снова. Белизна исчезла, заменённая чем-то другим.

Я стоял на улице. Обычной, земной улице. Был вечер. Фонари горели тускло. Где-то играла музыка из открытого окна.

Я посмотрел на себя. Обычная одежда. Джинсы, футболка, куртка. Никакой формы. Никакого оружия.

Я попытался призвать силу, опыт, навыки...

Ничего.

Я был обычным человеком. Таким, каким был в первой жизни.

— Что ты сделала? — спросил я, оборачиваясь к существу.

Оно стояло рядом, наблюдая.

— Я забрала всё, что делало тебя особенным, — ответило оно. — Твою силу. Твой опыт. Твои воспоминания о битвах. Оставила только суть. Только тебя самого.

— Зачем?

— Потому что, — существо улыбнулось, — если даже такой как ты сможет стать героем, то я поверю в то, что герой - это не просто картинка или образ, и даже не жизнь. Герой - это судьба. И притом судьба нелёгкая.

Оно указало вперёд.

— Видишь?

Я посмотрел. В конце улицы группа людей окружила кого-то. Слышались крики, звуки ударов. Избиение.

— Обычная ситуация, — сказало существо. — Пятеро на одного. Жертва слаба. Нападающие сильны и агрессивны. У тебя нет оружия, нет силы, нет опыта боёв. Полиция далеко. Вмешательство почти наверняка приведёт к тому что изобьют и тебя.

Оно посмотрело на меня.

— Что ты будешь делать, герой?

Я стоял, глядя на сцену. В голове крутились мысли.

Рационально - я должен пройти мимо. Позвонить в полицию. Остаться в безопасности. Я не обязан рисковать жизнью за незнакомца.

Но...

Но в груди горел огонь. Тот самый огонь, который зажёгся в Вархаммере. Который горел в битве за Нью-Йорк. Огонь, который говорил:

"Если не ты, то кто?"

Я шагнул вперёд.

— Эй! — крикнул я, голос срывался от страха, но был громким. — ОСТАВЬТЕ ЕГО!

Группа обернулась. Пятеро здоровых мужиков, явно пьяных или под чем-то. Их жертва - худой парень, уже окровавленный, лежащий на земле.

— Свали, герой, — усмехнулся один из нападающих. — Не твоё дело.

— Сделаю своим, — я продолжал идти, ноги дрожали, сердце колотилось, но я шёл.

Они переглянулись. Один плюнул.

— Ну раз просишь...

Они пошли на меня.

Я не был бойцом. Не в этом теле. Первый удар пришёлся в живот, и я согнулся, задыхаясь. Второй - в лицо, и я почувствовал как лопнула губа, кровь полилась.

Больно.

Так больно.

Но я не упал.

Я выпрямился, схватил ближайшего за руку и дёрнул, используя его импульс против него. Он споткнулся, упал.

Второй ударил меня по рёбрам. Я услышал хруст. Крикнул от боли. Но развернулся и ударил локтем в лицо. Случайно. Неумело. Но попал.

Они избивали меня. Пинали. Били. Я падал и поднимался. Снова падал. Снова поднимался.

Не потому что был сильным.

Не потому что был героем.

А потому что за мной, на земле, лежал человек, который умрёт если я не остановлю их.

Где-то в глубине подсознания я слышал голос существа:

— Интересно...

Наконец, я упал и не смог подняться. Рёбра сломаны. Лицо разбито. Кровь заливает глаза.

Но нападающие остановились. Переглянулись. Один сказал:

— Чёрт. Пошли отсюда. Слишком много шума.

Они ушли, бросив нас обоих.

Я лежал на холодном асфальте, задыхаясь, харкая кровью. Но живой.

И рядом со мной худой парень тоже был жив.

— Спасибо, — прохрипел он. — Ты... ты спас меня...

Я не ответил. Не было сил.

Пространство дрогнуло, и мы снова были в белой пустоте.

---

## Часть Шестая: Вердикт

Я стоял перед существом, снова в полном здравии, в своём настоящем теле.

Существо смотрело на меня долго. Молча.

Затем улыбнулось.

— Станешь ли ты героем? — повторило оно вопрос.

— Я... — я устало вздохнул. — Я не знаю. Я просто сделал то, что должен был сделать.

— Именно, — существо кивнуло. — Ты сделал то, что должен был. Не потому что был силён. Не потому что был опытен. Не потому что был героем.

Оно подошло, положило руку мне на плечо.

— А потому что это было правильно.

Пространство вокруг начало меняться. Картины возвращались, но теперь они были другими. Я видел свои жизни, но через другую призму.

— Ты прожил три жизни, — сказало существо тихо. — В первой ты был никем. Во второй стал солдатом. В третьей стал героем. И знаешь что?

— Что?

— Во всех трёх ты был одним и тем же человеком. С одним и тем же выбором. Встать или остаться. Сражаться или убежать. Жертвовать или сохранить.

Оно убрало руку.

— Герой это не сила. Не титул. Не легенда. Герой это выбор. Который делаешь снова и снова, даже когда проще отвернуться.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Без шрамов битв, без крови врагов.

— Так я... герой? — спросил я.

Существо рассмеялось. Звук был странным - как колокольчики и гром одновременно.

— Ты задаёшь неправильный вопрос, — сказало оно. — Не "являюсь ли я героем". А "буду ли я продолжать делать выбор героя".

Пространство начало растворяться.

— Постой! — крикнул я. — Что дальше? Я умер! Что со мной будет?

Существо обернулось, уже исчезая в свете.

— А ты как думаешь?

И я понял.

---

## Часть Седьмая: Возвращение

Боль.

Снова боль.

Но другая. Не агония умирания. Боль возвращения к жизни.

Я открыл глаза.

Надо мной было белое. Потолок. Медицинского отсека. Пищали приборы. Капала капельница.

— Он просыпается! — чей-то голос. Женский. Медсестра?

Шаги. Дверь открылась.

Стив вошёл первым. Его лицо было усталым, но когда он увидел мои открытые глаза - расплылось в улыбке.

— Добро пожаловать назад, комиссар, — сказал он.

За ним Тони, Наташа, Брюс, Клинт. Все Мстители. Все живые.

— Как... — прохрипел я. — Как я жив?

— Магия Асгарда, технологии Старка, и чистое упрямство, — усмехнулся Тони. — Тор притащил какую-то хрень из Асгарда. Я соединил её с моими нанитами. Мы буквально собрали тебя по кусочкам.

— Три недели в коме, — добавила Наташа. — Но ты выжил.

Я посмотрел на свои руки. Обе на месте. Целые. Я пошевелил пальцами.

— Я... умер, — сказал я тихо. — Я точно умер.

— И вернулся, — Стив положил руку на моё плечо. — Как настоящий герой.

Герой.

Я вспомнил разговор с существом. Его вопросы. Испытание. Вердикт.

"Буду ли я продолжать делать выбор героя?"

Я посмотрел на Мстителей. На этих людей, которые рисковали всем ради мира. Которые вставали снова и снова, даже когда падали.

И улыбнулся.

— Да, — сказал я. — Герой.

Не потому что я особенный.

Не потому что я сильный.

А потому что я выбираю быть им.

Каждый день.

Каждый момент.

До конца.

---

## Эпилог: Шёпот в Пустоте

Где-то в измерении вне времени и пространства, существо улыбалось.

— Интересно, — прошептало оно себе. — Очень интересно.

Оно наблюдало как комиссар восстанавливался, смеялся с товарищами, планировал будущее.

— Может быть, — продолжило существо, — может быть героев не создают. Может быть они создают себя сами. Через выбор. Через упорство. Через отказ сдаваться.

Оно взмахнуло рукой, и перед ним появились тысячи новых холстов. Тысячи новых реальностей. Тысячи новых потенциальных героев.

— Что ж, — усмехнулось существо. — Продолжим эксперимент. В конце концов...

Оно посмотрело на комиссара, который теперь стоял перед окном, глядя на восстанавливающийся Нью-Йорк.

— ...герои нужны везде. И всегда.

И существо исчезло, оставив только эхо смеха.

А комиссар стоял у окна и думал о будущем.

О битвах, которые предстоит сражать.

О врагах, которых нужно остановить.

О людях, которых нужно защитить.

И он знал.

Что бы ни случилось дальше - он будет готов.

Не потому что он герой.

А потому что он выбрал

## Часть Восьмая: Диалог Продолжается

Той ночью, когда все ушли и я остался один в палате, оно вернулось.

Существо материализовалось из воздуха, сияя мягким светом в темноте больничной комнаты. Я не удивился. Часть меня знала, что разговор не закончен.

— Ты снова здесь, — сказал я, не отрывая взгляд от окна.

— Я никуда не уходила, — ответило существо, присаживаясь на край кровати. — Я всегда наблюдаю. Всегда слушаю. Таков мой проклятый дар.

— Проклятый? — я обернулся. — Ты буквально всемогущее существо, способное перемещать людей между вселенными. Какое там проклятие?

Существо усмехнулось, и в этой усмешке было что-то грустное.

— Ты думаешь всемогущество это благословение? — оно посмотрело на свои руки, которые мерцали, словно не до конца существуя в этой реальности. — Я вижу бесконечность. Все возможные варианты. Все реальности одновременно. Каждое решение, каждый выбор, каждую судьбу.

Оно встало, начало ходить по комнате.

— Знаешь, что самое странное? Я могу видеть всё, но не могу ничего изменить напрямую. Не могу просто щёлкнуть пальцами и сделать мир лучше. Потому что это нарушит фундаментальный закон реальности - свободу воли.

— Поэтому ты используешь людей как марионеток? — в моём голосе прозвучала горечь. — Перебрасываешь их между мирами, смотришь как они страдают?

— Марионеток? — существо остановилось, повернулось ко мне. — Нет. Никогда марионеток. Я даю возможности. Я открываю двери. Но выбор - всегда за вами.

Оно подошло ближе, и я увидел в его глазах нечто, что не ожидал увидеть. Боль. Древнюю, всепоглощающую боль.

— Ты думаешь я получаю удовольствие, наблюдая за страданиями? — голос существа дрожал. — Ты думаешь мне легко смотреть как потенциальные герои ломаются, падают, умирают?

— Тогда зачем? — я сел на кровати. — Зачем ты это делаешь?

Существо замолчало на долгое время. Затем медленно опустилось на стул, и впервые выглядело... усталым.

— Потому что должен кто-то, — прошептало оно. — Кто-то должен искать героев. Настоящих героев. Не тех, кто родился с силой. Не тех, кому повезло. А тех, кто делает выбор. Снова и снова.

Оно посмотрело на меня.

— Мультивселенная больна. Хаос растёт. Тьма ширится. И классические герои - те, кто всегда был силён, всегда был праведен - они не справляются. Потому что они не понимают настоящего отчаяния. Настоящей цены выбора.

— И ты решила создавать героев из обычных людей?

— Не создавать, — поправило существо. — Выковывать. Огнём испытаний. Молотом страданий. Наковальней выбора. Ты думаешь я случайно выбрала тебя?

Я задумался.

— Не случайно?

— Я прослушала триллионы мыслей, — сказало существо тихо. — Триллионы людей в триллионах реальностей. И нашла тех, кто... искрится. Потенциалом. Не силы. Не величия. А чего-то другого. Упрямства. Отказа сдаваться. Смеси цинизма и скрытого идеализма.

Оно указало на меня.

— Ты был никем. Читал истории, критиковал, мечтал. Но в глубине души ты хотел большего. Ты хотел иметь значение. И когда я дала тебе шанс - ты ухватился за него. Даже через боль. Даже через смерть. Даже через отчаяние.

— Я не просил об этом, — сказал я, но голос прозвучал менее убедительно.

— Нет, — согласилось существо. — Не просил. Но принял. Потому что глубоко внутри ты всегда был героем. Просто нужен был катализатор. Толчок. Я не создала тебя. Я просто... разбудила.

Я посмотрел на свои руки. Эти руки держали болтер. Убивали демонов. Спасали людей. Они были простыми руками. Но они сделали необычные вещи.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросил я наконец.

Существо улыбнулось - грустно, устало, но искренне.

— Потому что эксперимент окончен, — сказало оно. — Ты доказал то, что я надеялась доказать. Герои не рождаются. Они не создаются. Они выковываются. Собственным выбором. Собственным упорством. Собственной готовностью встать, когда все говорят остаться лежать.

Оно встало.

— И теперь, когда ты знаешь... что ты будешь делать?

Я тоже встал, подошёл к окну. Город внизу восстанавливался. Огни горели. Люди жили, работали, любили, мечтали. Не зная, что совсем недавно здесь был ад.

— То, что делал всегда, — ответил я. — Буду стоять. Буду сражаться. Буду защищать. Не потому что я особенный. А потому что кто-то должен.

— Даже зная, что это может убить тебя?

— Особенно зная это, — я обернулся. — Потому что выбор, сделанный со знанием цены - это и есть настоящий выбор.

Существо медленно кивнуло.

— Хороший ответ, — оно начало растворяться в воздухе. — Очень хороший ответ.

— Постой, — я шагнул вперёд. — Последний вопрос.

— Да?

— У тебя есть имя? Я не могу вечно называть тебя "существо".

Оно на мгновение материализовалось обратно, и впервые я увидел его настоящую форму - не проекцию, не иллюзию. Сложную, многомерную, прекрасную и ужасающую одновременно. Но в центре всего этого было... лицо. Просто человеческое лицо. Молодой девушки с усталыми глазами.

— Меня зовут Эрида, — сказало существо - Эрида. — Я была первой. Первым человеком, который стал чем-то большим. Так давно, что сама забыла когда. И теперь моя задача - находить других. Таких как ты. Давать шанс. Наблюдать. Надеяться.

— Надеяться на что?

— На то, что однажды я найду достаточно героев, — её голос был тих. — Достаточно, чтобы изменить мультивселенную. Чтобы остановить Хаос. Чтобы доказать, что добро может победить. Не через силу. А через выбор.

Она начала исчезать снова.

— Сколько таких как я? — спросил я быстро.

— Достаточно, — её голос был уже эхом. — И недостаточно. Всегда недостаточно. Но каждый новый герой - это надежда. А надежда... надежда это всё, что у нас есть.

И она исчезла.

---

## Часть Девятая: Наследие Выбора

Утром я проснулся от солнечного света. В палату ворвался Тони с подносом кофе и злорадной улыбкой.

— Доброе утро, спящая красавица! — объявил он. — Врачи говорят ты готов к выписке. Но сначала у нас есть сюрприз.

— Какой сюрприз? — я подозрительно посмотрел на него.

— Увидишь, — он подмигнул.

Через час я стоял в конференц-зале Башни Мстителей. Но на этот раз здесь были не только герои.

Здесь были люди. Обычные люди. Сотни их. Агенты ЩИТа, которые сражались в битве. Гражданские, которых мы спасли. Медики, которые лечили раненых. Все те, кто был частью защиты Нью-Йорка.

Стив вышел вперёд.

— Три недели назад наш мир чуть не пал, — начал он. — Армия из другой вселенной атаковала нас. Демоны, культисты, существа за пределами понимания. Мы могли проиграть. Должны были проиграть.

Он посмотрел на меня.

— Но мы победили. Потому что один человек показал нам как. Человек, который сам пришёл из мира вечной войны. Который видел худшее, что может предложить вселенная. И не сломался.

Стив протянул мне что-то. Медаль. Простую, без излишеств. На ней было выгравировано:

"ЗА ВЫБОР ГЕРОЯ"

— Это не правительственная награда, — сказал Стив. — Это от нас. От всех нас. От каждого человека в этой комнате. От каждого, кто видел как ты сражался. Как падал. И как вставал снова.

взял медаль. Тяжёлая. Настоящая.

— Я... — начал я, и голос сорвался. — Я просто делал то, что должен был.

— Именно поэтому ты герой, — сказала Наташа, подходя. — Потому что для тебя это "просто то, что должен был". Не подвиг. Не геройство. А долг.

Зал взорвался аплодисментами. Люди хлопали, кричали, благодарили. И я стоял там, держа медаль, и чувствовал...

Чувствовал что это правильно.Не потому что я заслужил.А потому что это признание выбора. Моего выбора.

---

Вечером я снова стоял на крыше. Смотрел на город. Тот же вид, что и раньше. Но теперь я видел его по-другому.Раньше это был просто город. Огни. Здания. Люди.

Теперь это было полем битвы. Местом, где мы победили. Где мы доказали, что человечество может противостоять невозможному.

— Красиво, правда? — Тор подошёл сзади, держа два бокала. Протянул один мне. — Асгардский мёд. Для особых случаев.

Я взял бокал.

— Особый случай?

— Ты вернулся из мёртвых, — Тор усмехнулся. — Это достаточно особенно в моих книгах.

Мы выпили. Напиток был сладким, терпким, обжигающим. Хорошим.

— Скажи мне, комиссар, — Тор посмотрел на горизонт. — Ты веришь в судьбу?

— Раньше нет, — ответил я честно. — Думал, что всё случайность. Хаос. Но теперь...

— Теперь?

— Теперь я думаю, что судьба это не предопределение, — я сделал ещё глоток. — Это выбор, сделанный в критический момент. Когда ты стоишь на перекрёстке и решаешь - налево или направо. Сражаться или бежать. Жить или умереть.

Тор медленно кивнул.

— Мудрые слова, — сказал он. — В Асгарде есть старая поговорка: "Норны ткут полотно судьбы, но герои рвут его и ткут заново". Ты разорвал свою судьбу. И соткал новую.

— Не один, — я посмотрел на него. — Все вы помогли. Мстители. ЩИТ. Простые люди, которые отказались сдаться. Это была не моя победа. Это была наша.

— Скромность, — Тор хлопнул меня по плечу с силой, которая чуть не сбила с ног. — Ещё одно качество героя. Ты быстро учишься, комиссар.

Мы стояли в молчании, допивая мёд, наблюдая как город готовится ко сну.

— Что дальше? — спросил я наконец.

— Дальше? — Тор усмехнулся. — Дальше мы готовимся. Потому что ты был прав. Хаос вернётся. Может быть не завтра. Может быть не в следующем году. Но он вернётся. И нам нужно быть готовыми.

— Тогда мы подготовимся, — я сжал кулак. — Я научу ваших солдат. Расскажу всё, что знаю о Хаосе. О демонах. О том, как сражаться с невозможным.

— Хороший план, — Тор поднял пустой бокал. — За героев. Старых и новых.

— За выбор, — поправил я, подняв свой. — За выбор быть героем.

Бокалы соприкнулись с мелодичным звоном.

--

В бесконечных измерениях между реальностями, Эрида наблюдала.

Перед ней висели тысячи экранов, каждый показывал свою историю. Свою битву. Своего героя.Некоторые проигрывали. Падали. Умирали окончательно.

Другие побеждали. Поднимались. Становились легендами.

комиссар... комиссар был где-то посередине. Не идеальный. Не непобедимый. Но упорный. Отказывающийся сдаваться.

— Ещё один, — прошептала Эрида себе, делая пометку в невидимой книге. — Ещё один герой, рождённый из обычного человека. Ещё одна искра надежды в темноте.

Она посмотрела на другие экраны. На других потенциальных героев, разбросанных по мультивселенной. Некоторые ещё не знали о своём предназначении. Другие уже начали свой путь.

— Сколько же вас нужно? — спросила она пустоту. — Сколько героев, чтобы переломить ход войны? Десять? Сто? Тысяча?

Ответа не было. Никогда не было.

Но она продолжала искать. Продолжала наблюдать. Продолжала надеяться.

Потому что даже существа за гранью понимания нуждаются в надежде.

Особенно когда знаешь, что ждёт впереди.

Особенно когда видишь, как Хаос растёт в тени.Особенно когда понимаешь, что финальная битва приближается.

Эрида закрыла глаза и сделала то, что делала каждый день на протяжении эонов.

Помолилась.

Не богам - они давно исчезли или превратились в чудовищ.

Не судьбе - она была лишь иллюзией.

Героям.

Всем героям, которых она нашла, обучила, выковала в огне испытаний.

Молилась, чтобы они были готовы.

Когда придёт время.

А время придёт.Всегда приходит.

---

И в тишине между мирами, в пространстве где не существовало ни время, ни свет, ни тьма, раздался голос.

Древний.

Могущественный.

Ужасающий.

— ЭРИДА. ТЫ ВСЕГДА БЫЛА УПРЯМОЙ.

Эрида не дрогнула. Не показала страха. Хотя внутри всё сжималось от ужаса.

— Я делаю то, что должна, — ответила она твёрдо.

— ТЫ ИГРАЕШЬ В ИГРЫ С СУДЬБАМИ СМЕРТНЫХ. ДУМАЕШЬ МОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ НЕИЗБЕЖНОЕ?

— Я думаю, что пока есть хоть один герой, готовый встать против тебя, неизбежное не так уж неизбежно.

Смех. Страшный, леденящий смех, от которого треснула реальность в тысяче мест.

— ЗАБАВНО. ПРОДОЛЖАЙ. СОБИРАЙ СВОИХ ГЕРОЕВ. ПУСТЬ ДУМАЮТ ЧТО ЕСТЬ ШАНС. ЭТО СДЕЛАЕТ ФИНАЛЬНУЮ БИТВУ... ИНТЕРЕСНЕЕ.

— Я остановлю тебя, — Эрида сжала кулаки. — Я и мои герои. Как бы долго это ни заняло.

— ПОСМОТРИМ.

И голос исчез, оставив только эхо и предчувствие надвигающейся бури.

Эрида открыла глаза, посмотрела на экран, показывающий комиссара.

Он стоял на крыше, смотрел на звёзды, улыбался.

Не знал, что ждёт впереди.Не знал, какая буря приближается.

Но он был готов. Насколько может быть готов смертный.И, может быть, думала Эрида, может быть этого будет достаточно.

Может быть

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 21

(НО НЕ КОНЕЦ ИСТОРИИ. НИКОГДА НЕ КОНЕЦ. ПОТОМУ ЧТО ГЕРОИ НЕ УМИРАЮТ. ОНИ ПРОСТО ЖДУТ СЛЕДУЮЩЕЙ БИТВЫ.)