Мальчик, который Рыцарь

Пролог

Охота на колдовских созданий никогда не была простой задачей. Каждая из них имела своё место обитания, свою поведенческую модель, свои магические и физические характеристики — и требовала собственного подхода. Где-то хватало простого разговора, где-то — маленького контракта, а где-то приходилось зажигать в ладонях очередную вязь древних рун и устранять угрозу в зародыше. В общем и целом, магическая охота — это совершенно не то же самое, что унылое просиживание штанов за партой или трата времени на симуляцию жизни простого маггловского ребёнка.

Каждая такая «охота» представала и как хорошая головоломка, и как достойный подвиг, куда более интересный и приятный, чем насточертевшее за весь прошедший год сидение за школьной партой.

Работать мозгами, как и укрывать своё имя славой, Гарри Джеймс Поттер очень даже сильно любил. Причём не в качестве мелкого хобби, а со всей отдачей и с самого своего раннего детства. Подобная страсть преследовала его чуть ли не с пелёнок и гарантированно толкала на авантюры, к счастью, хорошо сокрытые от взглядов крайне нетерпимых к чудесам и магии Дурслей. Как, в общем-то, и полагается достойному магу и будущему благородному рыцарю, он всегда старался ставить перед собой наиболее сложные и амбициозные вызовы.

Благо что и в этот раз исток его нового деяния оказался и любопытным, и более чем приемлемым в качестве испытания его силам и способностям.

Когда-то благородное создание, настоящий греческий грифон, ныне представлял из себя не самое приятное зрелище. Взбитые перья, загнанный, полный агрессии и безумия взгляд, топорщащиеся лапы и совсем уж нетипичное дёрганье — явственно намекали на нездоровое состояние мифической птицы. Причём не просто намекали, а без всякого стеснения вываливали на всеобщее обозрение всю подноготную произошедшей трагедии.

— Несчастное создание, — пробормотал заседающий на одной из ветвей исполинского дуба юный волшебник. — Где же тебя угораздило нажраться белладонны в таком-то количестве и как вообще? — вопросил в воздух он, взмахом ладони обновляя простенькие чары сокрытия.

Нюх, как и все прочие чувства возлегающего на поляне чудовища, вероятно, упал в своей эффективности на несколько порядков, однако юноша предпочёл не рисковать. Любая ошибка с его стороны гарантировала если не бой, то очередную погоню за страдающим животным. Ни того ни другого самому Гарри очень уж не хотелось. Убить взбесившееся животное может любой остолоп — для этого ни особой удали, ни особого ума не нужно, тогда как решить проблему куда более тонким методом — вот это достойная задача как для мага, так и для рыцаря. Плюсом шёл момент с возможностью очередной погони — уж чего-чего, а в очередной раз выслеживать до боли вёрткую и непредсказуемую птицу ему совершенно не хотелось. Время у него условно безлимитное, вечернего возвращения в дом опекунов не требующее, однако беготня по лесу его конкретно так доконала.

А потому и действовать предстояло с великой осторожностью.

Кивнув собственным мыслям, он ещё раз окинул взором ярящуюся фигуру, старательно сопоставляя картину в реальности с вычитанными строками колдовского справочника.

На все глаза явное алхимическое бешенство, вызванное передозировкой лунной белладонны. Растение коварное, растение хитрое и в общем-то злое, служащее куда более чистым и продвинутым источником базового экстракта белладонны. Смотря на общую захудалость и болезненность молодой птицы, Гарри примерно представлял, каким образом плотоядное животное могло его употребить — как-никак он сам, с голодухи ли, интереса ради, иногда грыз и не такую гадость. Другое дело, что для всхода лунной белладонны сейчас совершенно точно был не сезон, да и все её кустики он давным-давно выкорчевал и перенёс ближе к Убежищу.

— Видимо, всё же не все, — несколько недовольно отметил крайне запасливый алхимик, однако больше следя за движениями ярящегося животного, чем за собственными мыслями.

Ему было необходимо подобрать как правильный момент, так и правильную точку приложения шокового заклинания. Всё же, несмотря на общее состояние, грифон есть и был впечатляющим магическим существом со столь же впечатляющим магическим сопротивлением, способным если не проигнорировать, то явно выдержать стандартный разряд оглушающих чар. Потому и бить юному заклинателю предназначалось именно в голову и желательно как можно ближе, ибо повышение мощности сверх чётко отмеренной стандартной конфигурации могло иметь совершенно непредсказуемый эффект. В худшем случае превратив грифона в пепел…

— А в лучшем заставит нас бегать по этому лесу ещё один проклятый день, — несколько раздражённо бросил спешно спускающийся с древа следопыт. — И так уже конкретно сбился с графика.

Как-никак, преследовал он свой «Подвиг» уже третьи сутки — ровно с того самого момента, как птица пересекла границу зачарованного леса и взбудоражила контрактных фей. Гарри изучал и преследовал буйное животное, каждый битый час мысленно проклиная свой опыт, своё милосердие и своё же благородство. Первое — за то, что позволило влёт различить тонкий запах лунного растения, второе — не позволило начинающему рыцарю пройти мимо, а последнее — потребовало помочь страдающему животному. Причём помочь именно по-человечески, а не так, как любит «помогать» клиентам дядя Вернон.

— Ну что же, цыпа, — пробормотал примеряющийся колдун. — Давай-ка попробуем… — протянул он, укутывая ноги простейшим заговором «тихого шага», — …сделать всё красиво.

Сделал он это вовремя: разбросанный тут и там мусор и устроенный грифоном бурелом явно бы выдали его в самую неподходящую секунду. А так, сокрытый заклятьем отвода внимания и чарами пустого звука, он смог споро и без всяких проблем приблизиться к пускающей пену голове грифона.

— Несчастное создание, — повторил он недавний вывод, поднимая чуть заискрившие руки. — Электро.

Удар белоснежной молнии, к счастью и гордости её создателя, попал аккурат в орлиную голову. Чётко исполненное заклятье заставило мифическое создание сначала замереть, а потом грузно свалиться на порядком истерзанную землю. Зверь затих, издавая лишь тихое дыхание да отчётливый запах пресловутой белладонны.

Тем самым знаменуя уже очевидную победу облегчённо вздохнувшего волшебника.

Оставалось лишь только самое муторное. Обработать раны чудовища, оттащить его тушу поближе к лаборатории самого Гарри, а также медленно и печально заталкивать в несчастную птицу горку безоара либо, что ещё хуже, заливать её Умиротворяющим Бальзамом. И это не говоря уже про траты бадьяна, на которые ему придётся пойти, дабы окончательно вылечить искалеченное животное.

— Ну что же… — куда более тяжко вздохнул Гарри, поправляя очки и закатывая рукава охотничьего костюма. — Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, — иронично признал он, откупоривая первый из многих пузырьков экстракта. — Для моих запасов уж точно.

***

К превеликой печали одного крайне зажимистого целителя, доброе дело не оказалось безнаказанным не только в контексте трат целебных и не очень реагентов. Время, внимание и силы тоже пришлось принести в жертву во имя здоровья довольно-таки вредной и не совсем благодарной пернатой твари — причём чуть ли не с самого начала. Банальный перенос целой тонны этого вредного куска мяса занял у Гарри весь оставшийся тогда день, став лишь началом воистину легендарной эпопеи.

Легендарной череды дней лечения, готовки зелий и попыток накормить ими капризного юнца, чей конец он счастливо наблюдал спустя долгие трое суток. Искренне радуясь тому, что в летнее время Дурслям было искренне и со всей душой индифферентно, где пропадает крайне скрытный мальчишка. Даже если тот занимается лечением или охотой магического зверья.

Вставший на крыло грифон лучился довольством и гордостью. Прежде скомканные и оборванные перья сияли благородной белизной, когда-то сколотый клюв блестел в лучах утреннего солнца, тогда как мощные, отожранные на дармовой оленине лапищи твёрдо стояли на плитке небольшой каменистой площади. Острый, незамутнённый взор изумрудных птичьих глаз смотрел в далёкое небо, тогда как сам мифический зверь мыслями явно уже выстраивал возможный маршрут по отлёту из явно насточертевшего места.

По итогу неблагодарная птица даже не обернулась в сторону своего целителя. Гордая орлиная голова лишь дёрнулась, дав приказ львиному телу поднимать как собственную тушу, так и опадающие листья вверх. Мгновением позже молчаливый птиц покинул истерзанный когтями камень, взмыв ввысь и устремившись в далёкие летние небеса. Сам же его целитель, поднятый в пять часов утра птичьим рыком, смотрел на эту картину совершенно безучастно, проворачивая в голове как кругленький счёт ресурсов, что были затрачены на молчаливо улетевшую пернатую задницу, так и ироничные пометки в поведении якобы безучастной птицы.

С первым всё, как и полагается, оказалось более чем печально — на лечение грифона ушли все запасы как бальзама, так и экстракта. Алхимические запасы окончательно опустели, оставив юного Поттера с пустым погребом и пугающей перспективой трат старательно собираемого золота. К счастью, второй момент без всякой иронии эти траты компенсировал.

«Какая, однако, недотрога», — пронеслось в мыслях юного волшебника, стоило ему только ухватить упавшее прямо в руки перо.

Серебристое Перо. Достойный материал как для зачарования, так и для зельеварения, имеющий как невероятно широкий спектр использования, так и чарующий внешний вид. Белое полотно, укрытое серебристым узором и мерцающее туманным светом переливалось под светом утреннего светила подобно бриллианту. На описание всего, что сам Гарри мог с этой редкостью сделать, вышел бы целый день, однако ценность сего предмета для целителя крылась в ином.

«Мог бы просто поблагодарить, а не строить из себя невесть что», — следом, на пару с лёгкой ухмылкой, возникла уже вторая мысль.

В первую очередь предмет, аккуратно и бережно удерживаемый меж двух тонких мальчишеских пальцев, иллюстрировал всю двойственность натуры такого существа, как грифон — смеси величественного орла и столь же гордого льва. А именно то, как две эти черты воплощались во взаимодействии сего существа с природой и жизнью. Болезненно горделивая птица, имеющая, однако, львиное сердце, не могла позволить себе выразить чувства напрямую, однако же и оставить своего благодетеля без благодарности ей не позволяла уже сама гордость.

И форма этой благодарности оказалась существу под стать.

Белое, отливающее серебром перо могло быть получено лишь через искреннюю связь с этим созданием, его добровольную жертву и особое желание. В искусственных или уж, если говорить совсем жёстко, насильных условиях такая ценность родиться просто не могла — Перо можно было только заслужить и никак иначе. И этот факт как нельзя лучше иллюстрировал иронию и забаву, получаемую юным волшебником от всей этой ситуации.

«У птички, оказывается, очень сентиментальный характер», — прозвучала последняя мысль, прежде чем улыбка на лице Поттера стала неприкрытой.

Однако иронизировать над двуличием гордой птицы, как и возрождать в памяти её попытки скрыть собственную благодарность, юному волшебнику оказалось не дано. Стоило только последнему поднятому листу приземлиться на его брюнетистую макушку, как она тут же оказалась взлохмачена призрачной рукой, окованной в тяжёлые латы. Учитель, благодетель и наставник впервые за эти долгие три дня подал свой голос, выбив своего ученика из раздумий.

— Это был хороший поступок, Гарри, — постановил глухой призрачный голос, стоило самому Гарри перевести на его источник взгляд. — Достойный и благородный… — продолжил он, но…

Сам Гарри на это лишь фыркнул, пряча довольство признанием заслуг за лёгким сетованием.

— Но накладный, Учитель, очень накладный, — пробурчал юный зельевар, взмахом руки и простейшими чарами порыва ветра смывая с ритуальной площади налетевший мусор…

…Так и укладывая в общем-то не слишком-то ценное в материальном плане перо в небольшой подсумок. Потенциально из него можно было наделать всякого, но именно потенциально. Сам Гарри эту редкость планировал поместить рядом с памятным осколком древнего меча, серьёзно так изменившего его жизнь.

— Не без этого, — признал древний воин, начиная медленный шаг по исчерченной древними рунами окружности. — Но путь света — это не та дорога, что несёт обогащение. По большей части такие, как мы, получают практику. Много практики.

Которой в жизни Гарри, по его мнению, было в действительности куда больше положенного и желаемого. Поначалу от магии и волшебства он хотел чудес, мистических вызовов и невероятных открытий, но пока открывал разве что всё более высокие вершины садизма и выдумки своего наставника. Которые с каждым годом всё дальше уводили его от чтения трактатов и лекций к постоянному напрягу и монотонной отработке техник и заклятий.

— Как-никак, где тебе ещё представится возможность вылечить грифона, а? — довольно продолжил названный, толкая своего ученика локтем.

— Где угодно, например? — без особых эмоций вопросил целитель этих самых грифонов. — Гор тут полным-полно, и вы сами знаете, из скольких их лежбищ мне пришлось выбираться во время поисков гномьих корней.

— Вот именно, мой юный ученик! Ради столь необычной практики тебе бы пришлось проделать столь великий путь, — со знанием дела хлопнул металлическими ладонями призрачный рыцарь. — А тут подвиг чуть ли не сам свалился к тебе прямиком с неба.

— Предположу, что вы так радостны и так внимательны к этому моему подвигу исключительно из-за его принадлежности к семейству кошачьих? — вновь без особых эмоций уколол наставника его формальный оруженосец.

— Нет-нет, конечно же, нет! — наиграно провозгласил рыцарь, будто бы и впрямь пойманный на горячем. — Как я, Король Артур, правитель всей Британии и великий Герой, могу иметь какие-либо несправедливые понятия? — ещё более наиграно продолжил он, падая на одно колено и укладывая рукавицы на руки самого Гарри. — Я совершенно точно беспристрастен, — совсем уж несерьёзно и с явно сквозящей под резным шлемом ухмылкой закончил рыцарь.

— Вы буквально называетесь Львиным рыцарем, сэр, — продолжил давить Поттер, не меняя позы. — По крайней мере, по известным мне хроникам именно этот титул вам присущ, — метко заметил он, заставив латную фигуру кратно отпрянуть и вернуть положенную серьёзность.

— Ладно, историк ты наш, — с явным признанием начал он. — Да, я люблю котиков. Всех и каждого. Они пушистые, милые и, в отличие от моей дорогой Ла Фей, не пытаются расцарапать моё лицо, — со знанием исторглось из-под металла. — По крайней мере, не так часто. Идеальные создания.

— Я так и думал, — пробормотал внутренне согласный с этой оценкой Гарри, отводя взгляд от благоговейно замолчавшего короля рыцарей.

В его представлении первый из королей Британии казался более зрелым и выдержанным сыном своей эпохи. На страницах древних книг и трактатов он представал молчаливой фигурой из стали и злата, железной рукой и зажатым в неё Экскалибуром хранящим земли Альбиона. Но на деле же… Легендарный Артур Пендрагон, Король Всей Британии, чьё имя известно как в маггловском, так и в магическом мире, объединитель островов, первый Рыцарь-Волшебник и ученик самого Мерлина, оказался в общем и целом простоватым парнем.

Под грузным шлемом, как знал сам Гарри, скрывалось совсем уж юное лицо, увенчанное весёлыми голубыми глазами, в блондинистой макушке не было ничего, кроме чести и жажды веселья, тогда как отношение к миру и вечная, будто выбитая на лице улыбка совсем не создавали впечатления древнего британского правителя, покорившего весь остров от Уэльса до Ирландии. Рядом с Поттером стоял хоть и призрачный, но всё же простой человек, что лишь волей судьбы обрёл Великую Силу и пустил её на благо если не всего мира, то своего народа уж точно. Не древний Тиран, не убийца тысяч, не величайший из героев Британии.

Пожалуй, единственное, что выдавало во вглядывающемся в небо юноше того самого короля, ту самую легенду, — это редко просыпающаяся аура королевского величия, да чудовищные методы обучения, ни раз и не два напоминающие Гарри как об истинной сути своего наставника, так и о его глубочайшем познании в искусстве древнего волшебства. К которому сам юный Поттер причащался уже который год, совершенно точно не собираясь останавливаться.

— Ну и раз уж с нашей пернатой проблемой покончено, учитель, то… — начал было вновь подступать к сакральному вопросу болезненно любопытный волшебник, однако…

— Неа, — резко и безапелляционно оборвал его наставник, и слово несколько раз отразилось от поверхности шлема.

— Я ведь даже не спросил ещё… — обиженно возразил лелеющий умирающую надежду юный кудесник.

К его печали, воля и принципы его наставника оказались в сто крат прочнее любого просительного и немного плаксивого тона.

— А я сразу ответил, — отрезал Пендрагон, на миг проявляя свою рыцарскую ауру. — Ведь твоя просьба, как и мой ответ, Гарри, очевидны, как вот та точка на горизонте, — указал он в расцветающее небо.

Переведя взгляд на укрытое восходом безоблачное полотно, он ясным взором скрытых под простыми очками глаз различил небольшое белое пятнышко, неспешно обрастающее приметными и чётко различимыми чертами ночного зверя.

— Это сова, — несколько даже удивлённо постановил Гарри, правда, задуматься об утреннем полёте ночного хищника ему не дал вернувший веселье голос наставника.

— Ага, — покивал одоспешенный воин. — Как я и сказал — мой ответ очевиден, — раскрыл мысль он, заставив самого Гарри несколько недовольно надуться.

— Но почему? — с ещё большей обидой начал изливать вопросы юный волшебник. — Это ведь просто знание, наставник? Не запретное и не калечащее, а просто мне пока недоступное. Что плохого в раннем изучении Высшего Круга? Хотя бы для общего развития?

Эмоциональность и нетерпение для самого Гарри на самом деле были более чем привычным явлением, но сейчас, подстёгиваемые жаждой знаний и открытий, они воссияли как никогда раньше. Он уже истоптал Низший и Средний круги Древней Магии, знал всё от самых простейших преобразований энергий до продвинутого плетения сложных заклятий, однако сам наставник совсем не спешил открывать перед своим учеником врата в таинства самого Мерлина. Как и всегда, находя десятки, если не сотни, аргументов для висящего на этих вратах замка.

— Потому что. Это не просто знание. Более чем запретное и в твоём случае уж точно калечащее. Твоя юность и неподготовленность, — рублено и на каждый вопрос ответил старый волшебник, наставительно поднимая одну из рук. — Что же до общего развития, то лучше займись уж изучением тех трактатов, что ты выбрал для своего высшего училища.

— Вы сами говорили, что жадность недостойна настоящего рыцаря, — совсем уж по-детски отметил де-факто ребёнок.

— Да, я так говорил, но в последнем случае ты, маленький скряга, отказывался выкупать ту забавную фигурку котика, тогда как я, мудрый наставник, не даю тебе запихнуть голову в капкан, — будто бы ребёнку разъяснил рыцарь, похлопывая непослушное дитя по непослушным волосам.

— Ну я же не настолько… — вспылил Гарри, готовясь в очередной раз идти на приступ.

— Настолько, Гарри, настолько, — скупо прервал его рыцарь, порождая в душе юнца очередной виток негодования. — Да и вообще, эта сова там летает не просто так, — отметил он, меняя тему с вопроса коварного сокрытия таинств древней магии на несчастное магическое животное.

Решившее внезапно попробовать на прочность выставленный ритуалом барьер.

— Это снова из Хогвартса? — недоумённо вопросил Поттер, рассматривая печать на привязанном к одной из лапок письме. — Как они нас вообще нашли? Эти заклятия должны развеивать любые поисковые чары! — ошарашенно продолжил он, глядя на собственное творение.

— Для магии нет ничего недоступного, мой юный ученик, — со знанием дела покачивал первый в Британии Рыцарь-Волшебник. — Закроется один путь, откроется другой, так сказать.

— Пятый раз уже находит, Мерлин меня побери, с самого дня рождения не отстают, — глухо пробормотал начинающий волшебник, взмахом таки открывая недовольной птице небольшую брешь.

Чёрный филин, провалившись сквозь воздушный барьер, споро вернул себе равновесие, приземлившись аккурат на одну из прикопанных вокруг небольшого домика яблонь. Громко и чётко угукнув, выражая, вероятно, тем самым своё отношение, недовольный птиц подцепил клювом привязанное письмо и текучим движением метнул бумагу в самого Гарри. Которому только и оставалось что восторгаться удачей бойкого хищника, умудрившегося разминуться с миром с молодым и, что главное, некормленным грифоном.

— Спор ты, кстати, проиграл, — постановил наставник, бросая взгляд в сторону не торопящейся никуда улетать птицы. — Они тебя нашли. Причём в пятый раз, ученик.

— А я, блин, и не заметил, — недовольно посетовал названный юноша, поднимая с пыльной плитки пожелтевший и укрытый печатями свёрток.

Как в прочие четыре раза, посылка оказалась запечатана в простенький, но уютненький конверт, какие часто приходят опекающим его Дурслям. Правда, в отличие от ежедневной маггловской почты, этот представитель, как и его три так и не распечатанные товарки, имел не только странноватый выбор цвета для чернил, но натурально полнился магическими конструктами. Причём теми же самыми, что в своё время прорвали как расстояния между двумя заколдованными озёрами, так и первичные чары сокрытия, небольшой ритуал отвода внимания и вот теперь смогли привести сову к порогу его небольшого убежища.

— Удивительно, однако, да? — со знанием и явной улыбкой в голосе заметил наклонившийся к запечатанному письму рыцарь. — Два месяца сбора ингредиентов, недели рисования рун и целый день, посвящённый ритуалу, а эти твои «палочковые простофили» всё равно тебя отыскали.

— Это вопрос вообще-то уже к вам, сэр Артур, — пробурчал оскорблённый Поттер, отшагивая от едкой фигуры древнего воина. — Почему ваша древняя магия так слаба перед точечными чарами, а?

— Не перекладывай своё невежество и спесь на мои старые плечи, — елейно бросил выпрямившийся рыцарь. — Я с самого начала говорил, что моя магия больше про масштаб, силу и летальность, но уж никак не про контроль. В этом плане современные маги, как ты сам видишь, явно ушли вперёд на сотни-другую шагов.

Доказательство этого сам волшебник и держал в собственных руках. Магии в конверте на самом деле крылось не слишком-то и много, однако сама структура чар, как и их переплетения, наконец-то смогли вызвать в кудеснике некоторый интерес. Обычно юный Поттер относился к палочковым заклятиям с долей снисхождения — как-никак, редкие дуэли со странствующими магами и битвы со всякими браконьерами и проходимцами не могли не посеять в нём семена тщеславия. Да и само магическое сообщество его не слишком впечатляло — редкие письма и газеты, ещё более редкие разговоры с добродушными странниками, как и парочка найденных и переведённых талмудов, разве что путали, чем вызывали интерес. Тогда как последний гвоздь в крышку гроба забивал как факт доступности требуемых для любой современной магии палочек, так и факт их покладистости.

И тот и другой в своё время обернулись для начинающего волшебника тем ещё разочарованием.

— Так значит, далее вы планируете учить меня палочковой магии? Разве ей можно пользоваться без палочки? — с осознанием и некоторой долей шока бросил юноша, потрясённо сжимая в руках многострадальный конверт. — Всё дело в контроле?

— Нет на первый, половинка «нет» на второй и да на третий, — просто пожал плечами старый воин, заставив Гарри вздохнуть и терпеливо ожидать разъяснений.

Несмотря на внешнюю молодость, его древний наставник не любил спешки и в особенности не любил отвечать на все вопросы сразу. Требуя поступательного и аккуратного подхода, он не терпел так любимой Гарри спешки, безуспешно пытаясь привить своему ученику-оруженосцу не только страсть к физическим упражнениям, но и терпение в учёбе. Получилось и то и другое с переменным успехом, но Король Рыцарей старался как мог.

— Если начинать с конца, то… Да, мой юный Ученик. Как я уже не раз говорил, непроходимых стен нет, есть только разные пути за эти стены, — мудро провозгласил он, вновь начиная наставительный поход по окружности заклинательной площадки. — Твоё физическое и магическое тело на данном этапе достигли пика своего развития. Дальнейший путь и попытки изучить что-то сложнее и опаснее гарантированно обернутся для тебя, нетерпеливый ты отрок, чудовищными травмами и увечьями, а может даже и смертью, — мрачно кивнул рыцарь.

— Но… — не совсем уважительно начал поймавший паузу Поттер, однако вновь оказался прерван.

— А потому, как я считаю, тебе будет полезно начать познавать азы современного волшебства. Оно, конечно, куда менее масштабно и совсем уж точно не позволит тебе разрывать взмахом руки небеса, но и у него есть плюсы, один из которых раз этак пять уже прорвал не самые плохие чары… — утвердительно кивнул наставник, наклоняя голову. — С этим ты ведь спорить не будешь?

— Не буду, — насупленно признал Гарри, опуская взгляд в пол.

— Молодчина, ученик, — куда более бодро покивал наставник, продолжая как свой ход, так и развёрнутое пояснение. — Второй и третий момент идут в некоторой связке. К своему стыду признаюсь, что лично мне дарованы не все таинства этого мира. Многое, как например вот эта магия, появилось куда позже моей благородной смерти, а потому и обучить им я тебя просто не способен. О палочковом волшебстве я знаю исключительно с твоих слов и найденных тобою томов, а потому и дать тебе по этой теме хоть какое-то наставничество просто не способен, — со вздохом посетовал он, пожимая плечами.

— Так значит… — несколько даже ошарашенно пробормотал понявший жирный намёк юноша.

— Да, мой Ученик, на время ты перестаёшь быть моим Учеником и становишься… — он театрально размахнул руками, чуть наклоняясь.

— Учеником Хогвартса, — с некоторым внутренним принятием бросил тринадцатилетний мальчишка.

— Именно, юноша, именно, — покивал одоспешенной головой его пока что бывший наставник. — Тебя ждут великие дела, Гарри, великие и, уж поверь, совершенно точно не ужасные.